Ноктюрн двух морей
Илья Бровтман

© Илья Бровтман, 2022

ISBN 978-5-0056-6584-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Действующие лица

Чичагов – Павел Васильевич Чичагов, офицер Российского флота;

Элизабет – Элизабет Проби, в замужестве Елизавета Карловна Чичагова, его жена;

Проби – Чарльз Проби, её отец, капитан Британского флота, начальник

Чатемского морского дока;

Беатрис – Беатрис Проби, его дочь, старшая сестра Элизабет;

Воронцов – Семён Романович Воронцов, граф, просол России в Великобритании;

Степан – его секретарь и камердинер;

АКТ 1

Картина 1

(Дом отставного британского морского офицера, ныне начальника Чатемского морского дока Чарльза Проби. Перед камином сидят две девушки с пяльцами для вышивания в руках. В розовом капоте Элизабет, младшая дочь Чарльза. В синем капоте его старшая дочь Беатрис.)

БЕТРИС

Снова лютый февраль не скупится на белые хлопья,
Королевские доки накрыло искристым ковром.
Говорят, что бураны метут повсеместно в Европе,
Как бы гавань Чатемскую лёд не сковал серебром.
Хорошо в этот вечер смотреть на поленья в камине,
Ожидая, когда к нам вернётся с работы отец,
И мечтать, как опустятся руки в ладони мужчины,
И в фате белоснежной направишься с ним под венец.
Ты читала письмо, что из Индии пишет Ивонна?
Как каталась она на огромном смиренном слоне.
Там тепло круглый год, правда, грязно и очень зловонно.
Я так часто гуляю по джунглям индийским во сне.
Расскажи, а тебе что-то снится ночами, сестрица?
Я так часто сквозь дрёму кружусь на балу как волчок.
Я не давно во сне побывала в Австрийской столице,
И всю ночь для меня заливался волшебный смычок.
Я была на прекрасной одной музыкальной премьере,
А на сцене Отелло в измене жену обвинял.
В Императорской ложе сидела я рядом с Сальери,
И казалось, что мавр сжимает в объятьях меня.

ЭЛИЗАБЕТ

Я бы тоже наверно могла задушить за измены.
От симфоний Сальери я б тоже утратила речь.
Только нынче войска Бонапарта стоят возле Вены,
И кровавым минором не скерцо звучит, а картечь.
Вместо скрипок и флейт всюду слышится лай аркебузов.
Сиротливо от грохота пушек притих клавесин.
Невозможно понять этих злых кровожадных французов,
О свободе и братстве глаголют под лязг гильотин.
Но ещё отольются сторицей им слёзы Бурбонов,
И кровавые реки на улицах всех городов.
Сколько было убито невинных маркизов, баронов,
И поругана честь матерей, дочерей их и вдов.
Я надеюсь, не ляжет на плечи Британии кара.
Лягушатники могут заразу и нам принести.
Хватит Лорда-протектора с нас и несчастного Карла.
Пусть не знают ступни королей эшафотный настил.
В устье Темзы, надеюсь, не смогут войти их линкоры,
Их фрегаты Горация Нельсона пустят на дно.
Пусть бы Арес смиренно отдался во власть Терпсихоры.
Должен быть он в плену у Евтерпы с Эрато давно.
Только музы способны спасти англичан от раздоров,
Заглушить канонаду способен один клавесин.
Слышу топот отцовских шагов в глубине коридора.

БЕТРИС

Слышу, слышу сестра, только, кажется он не один.

ЭЛИЗАБЕТ

Да, я тоже две пары тяжёлых шагов различаю,
По походке я слышу, что это моряк молодой.
Вероятно, папа́ пригласил собеседника к чаю.
Мы в домашней одежде сидим у камина с тобой.

Картина 2

(Входит Чарльз Проби с молодым человеком в форме Российского капитана флота.)

Ты не сносен папа́, этим глупым мужчинам не ясно,
Что не гоже в домашней одежде садиться за стол.

ПРОБИ

Полно сетовать вам, вы и в этих нарядах прекрасны,
Посмотрите-ка лучше, кого я к нам в гости привёл.
Я его пригласил в нарушение ханжеских правил.
Он приплыл из далёкой таёжной страны медведей.
Это Русский моряк, капитан и зовут его Павел.
Разрешите Чичагов представить моих дочерей.
Я богатый отец, сыновья – капитаны на флоте,
Двое старших с мужьями набобами в дальних краях.
Это дочь Беатрис в замечательном синем капоте,
А Элизабет в розовом – радость и гордость моя.
Приглашаю за стол, угощу вас напитком индийским.
Чай вкусней и полезней, чем бренди, коньяк и вино.
Впрочем, Вы так прекрасно владеете речью английской,
И понятно, что с нашей страною знакомы давно.

ЧИЧАГОВ

Да, я был здесь не раз, мне известны английские нравы,
В этих чудных краях я морскую науку познал.
Потому я британцем себя ощущаю по праву.
Я по крови моряк, мой отец на Руси адмирал.
Я корнями в России, а ветви души в Альбионе.
Бог даёт пару глаз, что бы мы не блуждали во мгле.
Чтоб в объятьях сжимать человеку нужны две ладони,
Две ноги, чтоб прочней и надёжней стоять на земле.
Если в сердце твоём умещаются обе Отчизны,
И любить их обеих не в силах никто помешать,
Вам позволил Создатель прожить на земле пару жизней,
И становится вдвое богаче и шире душа.

ЭЛИЗАБЕТ

Значит в сердце у Вас, больше нету свободного места
Для жены и детей, для страданий мечтаний и грёз?
Никогда никого не назвать Вам своею невестой?

ЧИЧАГОВ

Мне так просто ответить на каверзный этот вопрос.
Если сердце богато, в нём многое может вместиться:
Стих и музыка, парус и флот, океан мировой.
Мы способны любить и одаривать можем сторицей
И супругу с детьми, и родителей, братьев с сестрой.
Мне по нраву не только кантата морского прибоя,
Звук симфоний, звучащих всегда в парусах кораблей,
Но и шелесты арфы, и звуки скрипичного строя,
Соловьиные трели поющих кларнетов и флейт.

ПРОБИ

Я считал, что в России царит деревенская скука,
И от диких медведей не спрятаться даже в домах.

ЧИЧАГОВ

В Петербурге немало любителей сладостных звуков,
Даже храм Мельпомены построен на Невских брегах.
Россияне имеют, что чтить, что любить, чем гордиться.
Ломоносов, Державин, Фонвизин, Радищев, Крылов.
Есть артисты, писатели и музыканты в столице,
И немало умнейших, вполне просвещенных голов.
Велика и богата Россия, а также могуча,
Перед нею ни Турок, ни Швед устоять не сумел.
Россияне роптать не привыкли на горькую участь,
Наш солдат простодушен, однако до крайности смел.
Я желал бы немало поведать о нашей Отчизне,
Про походы, про подвиги и про батальную сечь.
Только дамы скучают, и смотрят на нас с укоризной,
И поэтому я бы хотел их немного развлечь.

(Чичагов начинает петь Итальянскую народную песенку, подыгрывая себе на клавикордах.)

Эх, сеньоры, сеньориты
Выходите на балконы.
Мы сегодня будем сыты
Появились макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Все девицы веселятся
И солидные матроны.
Если есть мука и яйца
Значит, будут макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

(Элизабет садится рядом с ним и начинает играть в четыре руки.)

В пляс пустилась танцовщица,
Замелькали панталоны.
Повод есть повеселиться,
Повар варит макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Танцевали тарантеллу
И крестьяне и бароны.
Моряки и корабелы
Уплетают макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

(Чичагов вскакивает с табурета и начинает танцевать тарантеллу. Беатрис танцует вместе с ним.)

Заглушая топот танца,
Слышны бас и баритоны,
Потому, что итальянцы
Нам поют про макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Смехом города и сёла
Могут рушить бастионы.
Если от вина весёлый,
Нужно кушать макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Пусть сидят монахи в кельях,
Не снимая капюшоны.
А в Неаполе веселье,
Поедают макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

(Элизабет тоже вскакивает с места, и вместе с Чичаговым начинает танцевать. Беатрис садится за клавикорд и подыгрывает им.)

Очень любят лигурийцы,
И тосканцев миллионы
Запекать большие пиццы,
И конечно макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Для девиц от грубиянов
Нету лучше обороны,
Чем бароло и чинзано,
На закуску макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

Нету шума, нету крика,
Но толпа неугомонна.
Все от ма́ла, до велика
Обожают макароны.
Макароны, макароны,
Для печали нет резона.

(Устав от танца все трое садятся на свои места.)

БЕТРИС

Я устала, и в танце куда-то забросила муфту.

ПРОБИ

Я не знал, что такое веселье возможно подчас.
Танец ваш разбудил, вероятно, Чатемскую бухту,
Самому с молодёжью хотелось отправиться в пляс.

ЭЛИЗАБЕТ

Уж давно у меня не случалось такого веселья,
А по правде сказать, не бывало его никогда.
Словно выпила целый бочонок пьянящего зелья.
Я была так развязна, теперь вся горю от стыда.

Елизавета Карловна Чичагова Ур. Проби (1774—1811)

ЧИЧАГОВ

Я прощенье прошу, но поверьте не стоит стыдиться.
Мы порывам душевным идти не должны вопреки.
Молодые должны иногда от души веселиться,
А снобизмом английским пусть тешат себя старики.
Я уже засиделся и ввёл ваших дочек в смущенье.
Мне пора уходить, я в другой раз ещё рассмешу.

ПРОБИ

Я прошу, капитан, приходите опять в воскресенье,

ЭЛИЗАБЕТ

Приходите, Чичагов, и я Вас сердечно прошу.

ЧИЧАГОВ

Разрешите откланяться, был замечательный вечер,
Этот дом посещать с удовольствием буду опять.
Честь имею, прощайте, я рад был сегодняшней встрече.
Я дорогу найду, и не стоит меня провожать.

Картина 3

(Чичагов удаляется. В комнате остаются Чарльз Проби, Беатрис и Элизабет.)

ПРОБИ

Что здесь было сейчас? Вроде пили мы чай, а не виски.
Как случилось, что в доме поднялся такой кавардак?
Мне казалось, что это сераль, а вокруг одалиски.
Вот устроил потеху весёлый российский моряк.

ЭЛИЗАБЕТ

Это был дикий ша́баш и мы словно ведьмы плясали.
Как случилось такое не ведаю я и сама.
Словно в маске закрытой в Венеции на карнавале,
Где южане шальные инкогнито сходят с ума.
Этот танец меня раскачал как волна бригантину,
Закружил в карусели мелодий, неся в небеса.
Нас завёл этот вроде бы очень серьёзный мужчина,
Босяком мы носились по полу на всех парусах.
Это было прекраснее грёз, что во сне к нам приходят.
Что-то новое стало в душе у меня прорастать.
Как весной оживает всё сущее в нашей природе.
Ах, как жаль, не дожила до этого бедная мать.
Я бы ей рассказала, что в сердце девичьем творится,
Как в горячей душе раскрывается нежный бутон.

ПРОБИ

Так без чести и без головы остаются девицы.
Он моряк и возможно жуир, ловелас, ветрогон.
Я хочу уберечь от безумных поступков и мыслей.
Слишком быстро тебя покорил этот русский медведь.
Жизнь тебе подарил для семейного счастья Всевышний,
И легко может девушка в пламени страсти сгореть.
Может крылья обжечь мотылёк, что стремится к лучине,
А бывает, что в пламене станет обычной золой.
Так влюблённая дева, бросаясь в объятья мужчины,
Может выгореть сердцем, оставшись навеки пустой.

ЭЛИЗАБЕТ

Ах, молчите, папа́, для чего так запугивать дочку.
Я итак от волненья утрачу, наверно, покой.

ПРОБИ

Посмотрела бы ты на свои ярко-красные щёчки,
Поняла бы моё беспокойство твоею судьбой.
Я пойду в кабинет, мне ещё нужно сделать расчёты.

Картина 4

(Проби выходит. Беатрис с Элизабет остаются вдвоём.)

БЕТРИС

От чего ты притихла сестрица? Сидишь словно мышь.
Я взволнована тоже, ты вся раскраснелась чего-то.
Неужели и правду от песен и танцев горишь.

ЭЛИЗАБЕТ

У меня нету слов, оттого, Беатрис, я молчала
Сердце с места сорвалось и вдруг провалилось в тартар.
Если б кто-то вчера мне об этом сказал, я б не знала,
Что возможно такое. В груди разгорелся пожар.
Правда, я не в себе, ведь со мною такое впервые.
Оступилась, танцуя, и чуть не упала на пол.
Подхватили меня эти нежные руки стальные.
Он как будто стрелою Амура меня уколол.
Он меня удержал от падения сильной десницей.
Я неслась к потолку и кружилась моя голова.
Показалось, что сердце в груди передумало биться,
Стали ватными ноги, на них я держалась едва.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.