Сергей Киреев
Так тоже бывает, или Средство от кризиса

© Киреев С., 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие

Здравствуй, читатель,

перед тобой – мой новый роман в стихах; писать в рифму мне понятней и привычней, чем обычным, прозаическим слогом, так что не удивляйся форме романа. Что касается его содержания, то некоторые действующие в нём герои – те же самые, что и в предыдущей моей книге – «Чтоб человек не вымер на Земле…». Это следователи, оперативники, участковые инспектора; в той книге они работали – ловили преступников. В этой же они формально отдыхают – два друга приехали к третьему в гости в деревню, где всё и закрутилось. Время действия – 1999-й год, когда сильнейший экономический кризис, случившийся в России в 1998-м, ещё не закончился, люди продолжают бороться за возврат к нормальной жизни, у многих ещё и личный кризис в разгаре, когда не знаешь, что дальше делать и куда податься. Про это и книга – когда тебе плохо, делай хоть что-то, желательно с высокой степенью осмысленности, а лучше всего – вместе с людьми, которых ты ценишь и любишь. Тогда и успех рано или поздно придёт. Один ты – обычно никто, а с друзьями и близкими ты несокрушимая сила. Об этом, в общем и целом, все мои книги, если повнимательнее вчитаться.

Один из главных героев романа – фермер, только-только вступивший на свой профессиональный путь. Я давно хотел написать что-нибудь дельное об этих людях – российских фермерах девяностых годов прошлого века, об их неистребимой воле к жизни, о том, сколько лиха им пришлось вкусить. Мой двоюродный брат – как раз такой фермер, он работал долгие годы в Сибири и много чего мне порассказал. Его рассказы в какой-то мере и пробудили во мне желание написать эту книгу.

Кроме того, в ранней молодости я посмотрел спектакль по пьесе Ивана Тургенева «Месяц в деревне» – мне там немного не хватило значимых ярких событий – уж если заехал так далеко, – думал я про главного героя, то и как-то поактивнее будь, раз в деревне оказался, вон вокруг всего сколько, когда ещё такой случай выпадет? В конце концов я решил написать книгу, где герои пробудут в деревне не один месяц, а целых два, вот уж веселья-то будет! А когда у человека веселье, да ещё и верные друзья с тобой рядом, то ты точно на правильную жизненную дорогу вырулишь.

Итак, в предыдущей моей книге действующие менты работают, а в этой книге бывшие менты отдыхают, для этого они и приехали в деревню. Вот о том, как там дело было, я и написал свой роман.

Автор

Первая глава

Привет тебе, друг мой читатель,
Опять я, наивный мечтатель,
Отчизну пытаюсь спасать —
Про нашу любимую землю,
Какая в ней силища дремлет,
Роман свой хочу написать.

Однажды мы с другом Витюхой
Под градусом были, под «мухой» —
В тот вечер наполнить бокал
Хороший резон был и повод, —
Недавно совсем, только что вот
Товарищ наш фермером стал.

Наш общий дружок Коля Шмаков
Средь зёрен там всяких и злаков
Теперь, словно рыба в воде.
С любого готов недосыпа,
С устатку пахать он, спасибо
Его путеводной звезде.

Он всю эту рожь яровую
Ни разу не видел вживую,
Но я вам скажу без прикрас,
Что Колька наш многое может,
С его-то умищем, и всё же
Вопрос оставался у нас

К любимому нашему другу:
С какого ему перепугу
По трудному топать пути,
Задача какая у Коли —
Кататься на тракторе, что ли?
Коров на природе пасти?

Хвосты им крутить? Так ведь Кольке
Во всей этой теме нисколько
Глубинная суть не видна —
В кормах, заготовках, надоях,
Поди без поллитры освой их,
Бессмыслица будет одна.

Ведь он горожанин обычный,
Потомственный житель столичный,
И, кстати, неглупый на вид,
Но, мысли свои выражая
Про пашню, про сбор урожая,
Он много кого удивит.

«Мне эта наука по силам», —
Свой выбор потом объяснил он,
И как это всё началась —
Мечта, словно молния, Колю,
Как пень, как сосну в чистом поле,
Пронзила однажды насквозь.

Его предки веками в большом и богатом селе
Спокон веку работали, жили, вставали с рассветом,
А потом, как траву, в тридцать третьем на этой земле
Голод выкосил всех, никакого села больше нету.

Колька осенью в дождь зарулил на машине сюда:
«Эй, народ, отзовись, кто ещё моих родичей помнит!»
Тишина. Никого. Лишь в оврагах шуршит лебеда,
Ветер воет вдали, и спускаются сумерки в полдень.

Тяжко, тяжко ему на исконных просторах родных,
Никого, никого средь развалин гнилых деревянных,
Что когда-то домами звались. Только глянешь на них —
Ноги сами бегут из глухих этих мест окаянных.

Вот тогда-то Колюхе на ум эта мысль и пришла —
Чтоб вспахать наконец их, великие эти просторы,
Что зовутся российской землёй, чтобы делать дела,
А не просто за рюмкой пустые вести разговоры.

Чтоб разглядеть получше эти земли,
Он, болтовни туманной не приемля
И рюкзачок собрав на раз-два-три,
На велике проехал для прикола
От Липецка до Старого Оскола,
А после от Тамбова до Твери.

Я пару слов о Кольке и Витюхе
Хочу сказать из общей уважухи
И к ним самим, и к старым временам, —
Когда-то мы давно ментами были,
Злодеев отмороженных ловили
По норам их, берлогам и углам.

Про нас любили девки посудачить,
Мы были мушкетёры, не иначе,
Как Д’Артаньян, Атос и Арамис,
И никакого тут уже Портоса,
На толстяков в ментовке смотрят косо,
А то и даже вовсе сверху вниз.

Нет, там в цене упругие, худые,
Поджарые, как гончие борзые,
Другого там не надо никого,
Да чтоб кураж имелся, нюх и норов,
Да чтоб ещё и, как у мушкетёров,
Один за всех и все за одного!

Что ж, в следствии местами так и было,
Когда вся наша братия служила,
Подобных мест у нас полным-полно,
Ну, а теперь, сдаётся мне, всё чаще
Там, где народ работал настоящий,
Совсем другое крутится кино.

Мои друзья в отставку в девяностом,
Колюха с Витькой, вышли. Ой, не просто,
Как и другим уволенным ментам,
Им было в этом новом СССРе,
Где каждый день невзгоды, словно звери,
За нами вскачь летели по пятам.

Нас жизнь трясла, корёжила, долбала
И так, и сяк, и всё ей было мало, —
Упал? Утёрся? Вот тебе ещё!
Сумятица и хаос на гражданке —
Вчерашние ворюги вышли в дамки,
А мы, так и вообще уже не в счёт.

Сказать вот так всю правду про Витюху,
Он у вокзала чипсы, бормотуху
И всякую другую ерунду
Ночами продавал, не скрою, было,
И бывшие научные светила
Стояли вместе с ним в одном ряду

И колбасу, горошек продавали,
Консервы, водку, тем и выживали,
И выжили в итоге. Знай, народ,
Что всё у нас наладится когда-то
И что довольно крепкие ребята
Науку нашу двигают вперёд.

Витюха, тот ещё и стеклотару
Умел сдавать, и песни под гитару
За деньги на Арбате исполнял —
И джаз, и блюз, и русские частушки,
Но всё же после выпитой чекушки
Настроен был на оперный вокал.

А Колька наш галопом одичалым
В учителя помчался поначалу,
Такой вот у судьбы его изгиб —
Пошёл работать в школу по соседству
Ботаником, поскольку с малолетства
Был знатоком аквариумных рыб.

Короче, нас всех помотало,
И термин «усталость металла»
Вполне уже к нам применим.
Мы нервы имели стальные,
Но в новой свободной России
Хана наступала таким,

Как мы, кто закон и порядок
Без всяческих разных оглядок
Привык соблюдать до конца, —
Истрёпаны нервы, как тряпки,
Истлели, как старые тапки,
Изношены наши сердца.

Как камни по насыпи, вниз мы
На самое дно этой жизни
Скатились, как брёвна в овраг,
Но есть кое в ком ещё сила,
И мысль – та, что Кольку пронзила,
Звучит приблизительно так:

«Хочу, чтоб житьё было наше
Таким, чтобы хлеба и каши
Всегда было вдоволь у нас,
Чтоб люди друг друга не грызли,
И слёзы – солёные брызги —
У них не катились из глаз».

Вот так вот как раз он и думал,
Когда тяжело и угрюмо
Дома обступили его
В селе, по которому голод
Ударил однажды, как молот,
И нет там теперь никого.

«Вперёд! – сам себе говорил он, —
Долой болтовню, мне по силам
Наладить нормальную жизнь —
Не здесь, где и впрямь больше нету
Вообще ничего, а хоть где-то.
Давай ты уже, подружись

Со мной, дорогая Фортуна!
Петух, что ли, жареный клюнул
Меня, что уже и никак
Спокойно на месте без дела
Сидеть не могу. Надоело,
Когда всё вокруг враскосяк!»

И вот в девяносто восьмом он
(Эх, времечко было весёлым!)
Напряг посильнее башку,
Чтоб думала без остановки,
И бизнес купил по дешёвке,
Лежащий давно на боку.

Седовласый полковник в отставке по прозвищу Клещ,
Бывший Колькин начальник, совет ему дал в этом деле:
«Ты давай уж, нагрузками сердце своё не калечь,
Может, хватит кататься-то? Выбрось его, этот велик!

Можно долго её, бесконечно ту землю искать,
На которой нормальную жизнь ты мечтаешь наладить,
И себя самого этой гонкой в могилу загнать,
Хватит дёргаться, Коль, тормозни ты уже, Бога ради!

Я тут рядом на пасеке пчёл развожу десять лет.
Разорившийся фермер один, что живёт по соседству,
Хочет акции сбагрить свои – стопроцентный пакет,
Так бери их скорее, и в бой – сей, паши и не бедствуй!»

Потому-то Колюха те земли в аренду и взял,
Он послушал Клеща, сколько можно на велике ездить
И глазеть на природу. «Чего тут тебе, кинозал?» —
Клещ с кредитом Колюхе помог, вот теперь всё на месте!

«Он что, банкир, – меня читатель спросит, —
Или косой волшебной деньги косит?»
Да нет, конечно, просто у Клеща
С банкиром Сашкой – боевое братство,
У самого же всё его богатство —
На шее шрам от уха до плеча.

Два другана, по возрасту погодки,
Они служили вместе на подлодке,
Авария была у них, беда,
Там грохнул взрыв, свои пришли на помощь.
Они сумели выжить, а потом уж
И вовсе стали не разлей вода.

В конце пятидесятых это было,
Потом другое время наступило —
Как говорится, с корабля на бал
Швырнуло Сашку – в вуз по доброй воле,
А Клещ курсантом в милицейской школе,
Как только дембильнулся, сразу стал.

Потом полгода в розыске стажёром
Он отпахал – ворьё гонял по норам,
Он отбивную сделать мог из них
С его-то силой – запросто, в два счёта,
Но только шрам на шее заработал,
Когда пошёл один на четверых.

А Сашка стал советским финансистом,
Он тридцать лет путём крутым, тернистым
По лестнице карьерной топал вверх
И, подружившись крепко с этим миром,
В начале девяностых стал банкиром.
А что? Банкир – он тоже человек.

Напрасно их прохвостами считает
Народ, который всё у них мечтает
Отнять и меж собою поделить.
Ну, поделил, а дальше? Если банки
От этой незаслуженной подлянки
Закроются, то как нам дальше жить?

Без банков и кредитов всё бы сразу
Накрылось в три секунды медным тазом,
Мне говорить об этом не впервой,
Что, пребывая в грусти и печали,
Все бизнесы давно бы дуба дали,
И не было бы жизни никакой.

Кумекайте, ребята, в корень зрите!
У Кольки по кредиту поручитель —
Не кто иной, как Клещ. Он уломал
Под честное прописанное слово
Банкира, Сашку, друга боевого,
Чтоб он Колюхе нужный капитал

На сделку дал. Хотя какой он Сашка?
Ему под шестьдесят уже, и тяжко
Ему такое дело наблюдать:
Семь раз из десяти, а то и девять,
Народ берёт кредит, а что с ним делать,
Не знает, и просвета не видать.

В сознании у них там только сумрак,
Развал, сумбур, и каждый недоумок
На поворот волшебного ключа
Надеется: кредит, мол, путь к успеху!
Неужто он такой же неумеха,
Заёмщик этот, Колька, друг Клеща?

Однако что вышло, то вышло.
Получен кредит. Колька выждал
Три дня, чтоб себя самого
Проверить, а правда сегодня
Вопрос, что так резко он поднял,
Важнее всего для него?

Да, Колька всё правильно понял.
Уж если мы вскачь, словно кони,
Во имя великой мечты
Галопом летим без оглядки,
Мы в полном должны быть порядке,
Иначе нам сразу кранты.

Сомненья долой! – вот о чём я,
Они, словно снежные комья
С обломками острого льда
Летят в нас и с толку сбивают,
И наша дорожка кривая
Ведёт нас незнамо куда.

«Нормально! – сказал себе Колька, —
Стартую! Готов! Мне бы только,
Чтоб люди в голодном бреду
С деревьев листву не жевали,
А чтоб под коктейли в бокале
Нормальную ели еду,

И дело чтоб двигалось в гору,
И чтобы вокруг прокуроры
Имели хоть каплю души,
И чтоб не борзела легавка,
И, словно стальная удавка,
Убыток тебя не душил!»

В хозяйстве, что Кольке досталось,
Какая-то с виду усталость,
Печаль вековая была —
Дома с земляными полами,
Продутые всеми ветрами,
Без света, огня и тепла,

Где раньше рабочие жили;
Земля, что под тучами пыли
Без всякого смысла лежит;
Косые в заплатах заборы;
Кобель у сарая, который
Себя самого сторожит —

Худющий, хромой, несерьёзный;
Кривые сутулые сосны,
Застывшие молча вдали,
В свои погружённые думы,
Как строй арестантов угрюмый,
Которых на казнь привели —

Можно долго ещё продолжать. «Вот скажи, для чего, —
Кто-то спросит меня, – Колька влез во всё это?» Не знаю.
Тут и впрямь ни черта, никаких перспектив для него
В это мёртвой глуши, лишь одна только боль головная —

Водку пей и гоняй по бескрайним полям саранчу,
Думай, репу чеши: а зачем мы живём все на свете?
«А поля-то и вправду бескрайние, сей не хочу», —
Это Колька потом нам с Витюхой при встрече ответил

Про свои перспективы. Читатель, давай мы с тобой
На секунду вернёмся к началу романа – смотри-ка:
Я у Витьки в гостях. Пиво. Раки. Балкон. Летний зной.
Мы о вечном по-дружески спорим без лишнего крика.

…Спор был жарким, однако: Россия вот, наша страна,
Тыщу лет проживёт ещё, или исчезнет из виду?
«Если люди работать не будут, то всем нам хана.
Слава пахарям! Лень – это смерть!» – Витька формулу выдал.

Вторая глава

К чему я это всё? К тому, что Колька
Письмо прислал. Читатель мой, позволь-ка
Сказать тебе немного невпопад,
Что с техникою раньше было туго,
И мы, бывало, ручками друг другу
Писали письма двадцать лет назад —

И радость, и тоску свою кручину
Нормально, на бумаге, чин по чину
Умели в тексте внятно изложить, —
Дефисы, точки ставили, кавычки,
Ну, это я немного по привычке
Ворчу, что людям проще стало жить

В компьютерную нынешнюю эру:
Любому ты тупице для примера,
Да хоть кому, по правде говоря,
Включи программу – текстовый редактор —
И все дела. А то, что он мудак-то,
Редактор этот, им до фонаря.

Он путает предлоги, гонит лажу
В тире и двоеточиях, и даже
Порою с падежами не в ладах.
И чёрт с ним. Нам Колюха по старинке
Со всеми падежами, без запинки
Посланье написал на трёх листах,

Мол, так и так, друзья мои, привет вам,
Желаю вам путём прямым и светлым
Идти туда, куда душа зовёт,
А я среди природы бросил якорь,
Я швец и жнец тут, сеятель и пахарь,
Такой случился в жизни поворот, —

Да, я теперь не кто-нибудь, а фермер,
Мир огорошить все на свой манер мы
Порой хотим, уж так заведено,
Ну вот я, братцы, вас и огорошил,
Я на себя взвалил такую ношу,
Что мне и самому уже смешно.

А дальше всё подробно описал он,
Как ледяной ветрище по сусалам
Хлестал его в безлюдном том селе,
Куда он заявился на разведку
Следы искать своих забытых предков,
Что сгинули давно в сырой земле,

Где нету ни крестов, ни обелисков,
Где друг за другом медленно и низко
Над лесом тучи чёрные плывут
Над голыми печальными холмами,
Да над селом как раз вот, над домами,
Где света нет и люди не живут.

Мы с Витькою всё это прочитали —
И как ему кредит на сделку дали,
И как он наугад и напролом
Рванул, что называется, с разбега,
Колюха, наш товарищ и коллега,
Который сроду не был слабаком.

Читатель, я тебе уже всё это
Чуть выше рассказал, а в голове-то
Уже другая тема у меня:
Нас в гости пригласил к себе Колюха,
Что ж, ни пера нам, значит, и ни пуха,
Добра в душе и быстрого коня!

Машину, в смысле, надо подготовить,
Чтоб не шаляй-валяй, на честном слове
Вперёд катил мой старый «Мерседес»,
А чтобы всё с ним было шито-крыто,
Не близкий путь по трассе от Москвы-то,
Семь сотен вёрст, а дальше через лес.

Ну, вот мы уже и в дороге,
Машины вокруг, как бульдоги,
Рычат бестолково и зло.
Очнувшись от сумрака ночи,
Рассветное солнце щекочет
Лучом ветровое стекло.

Витюха от самого старта
Мудрит там чего-то над картой,
Он штурман, а я рулевой,
И повода нет для печали,
Хоть мы с ним вчера выпивали,
Мы будем дружить с головой.

Есть повод для радости, братцы,
Уж если в душе покопаться,
Мы пиво для Кольки везём —
Три ящика, свой же он парень,
Мы всё ему это подарим,
Как только к нему попадём.

Ну вот мы и с трассы свернули,
Пока, самосвалы-грязнули!
Дорога пошла через лес,
Уже темнота наступила,
Однако я классный водила,
Подумаешь, тоже мне, стресс!

Видали мы их, эти стрессы,
И я своему «Мерседесу»
Шептал: «Не печалься, мой друг,
Что здесь не Париж и не Канны,
А только дубы-истуканы
Тебя обступили вокруг

И тощие чёрные ели,
Мы вместе сто лет, и тебе ли
Серчать на меня? Не серчай!
Доехать для нас – дело чести!»
Ну, вот мы уже и на месте,
Эй, где ты там, Колька, встречай!

Да вот он: «Здоро́во, ребята!»
Ладонь у него, как лопата,
Он руки нам жмёт: «Молодцы,
Что сквозь эти дебри сумели
Живыми добраться до цели.
Знай наших! Герои! Бойцы!

Давайте уже, проходите!»
Проходим. Да вы посмотрите!
Участок. Бревенчатый дом.
Беседка. Уже мы за встречу,
За наш замечательный вечер
Напитки какие-то пьём.

Колька лампу зажёг, закусь выставил, эх, хорошо!
Где-то птицы поют вдалеке и стрекочут цикады.
«Что ты в этой глуши потерял или, может, нашёл,
Расскажи нам, Колян, и вообще, что душе твоей надо?»

Коля краток: «Ещё не нашёл, но, похоже, найду,
И душа расцветёт среди чёртовых этих плантаций,
Я кручусь тут уже целый год и учусь на ходу,
Рухнув наземь, упав, за секунду в прыжке подниматься!

Я чего вас позвал? Чтобы здесь, средь лесов и полей,
Хоть на время покой обрести вашим душам усталым.
Кризис среднего возраста, гад, всё сильней и сильней
Нас пугает зловещим своим крокодильим оскалом.

Я психологу как-то знакомому даже звонил,
Вы должны его помнить, он нам помогал по работе:
«Что мне делать, скажи, чтоб не так этот мир был уныл?
Чтоб звенела и пела душа, как у чайки в полёте?»

«Ну и что он, психолог?» «Да вдурь поначалу попёр! —
Антураж описал, – костерок, мол, природа, полянка,
Тосты, гомон, галдёж, круг друзей – минимальный набор,
Чтобы кризис изжить, – а по сути, банальная пьянка».

Да, Колька прав, он рядом, этот кризис,
За окнами, как голубь на карнизе,
И, в общем, всё известно наперёд:
Она расправит крылья, эта птица,
И в коршуна с когтями превратится,
И всех нас, сука, в клочья расклюёт!

«Ну, у меня пока лишь на подходе, —
Сказал я Кольке, – кризис мой, и вроде
Дела не слишком быстро, но идут,
И всё же он буксует понемногу,
Мой бизнес, всё там скучно и убого —
Пустая суета, мартышкин труд».

А Витька, тот и вовсе безработный,
Ему по траектории расчётной
Осуществлять свой жизненный полёт
Уже резона нету никакого,
Он бывший мент, и ничего другого
Его за сердце больше не берёт.

За сорок нам – как раз тот самый возраст,
Который хрупким делает, как хворост,
Любого, кто дожил до этих лет,
Эх, где вы, молодые наши годы,
Когда по барабану все невзгоды,
Когда тебе до них и дела нет?

Солёный рыжик вилкой ковыряя,
Колян сказал: «По правде говоря, я
Скучаю, хоть рубаху рви с тоски,
По вам, по той эпохе беспощадной,
А кризис там, не кризис, что уж, ладно,
Ведь жизнь идёт. За встречу, мужики!»

Махнули. Закусили. Лук. Картошка.
Колян Витюхе дал свою гармошку:
«Чего сидишь? Играй!» А тот и рад,
Он и на ней, не только на гитаре,
На всю катушку так порою жарит,
Что искры из-под клавишей летят!

Ну, ладно, из-под кнопок, суть не в этом, —
Колюха с Витькой песню спел дуэтом,
И я спросил немного невпопад:
«Колян, а что ещё сказал психолог?»
«Что путь по жизни твой не очень долог,
Когда ты оторвался от ребят!»

«А ты ему чего?» «Да всё того же,
Что личный кризис, он – как острый ножик,
Тут шевелить мозгами надо впрок,
Должно же что-то быть поинтересней,
Чем пьянка на природе, пляски, песни
И хреноватый этот костерок!

Тут непростые видятся решенья».
«Ну, и какие были предложенья?» —
Уже мне интересен стал ответ,
На что психолог в плане интеллекта
(Учёный, между прочим, человек-то)
Способен через столько долгих лет.

Он раньше был хорош, я это помню,
Сегодня жизнь сложнее, и ни в ком нет
Уверенности твёрдой у меня.
Колян сказал: «Психолог мне идею
Озвучил-таки, я потом над нею
Извилины ломал четыре дня!»

«Что за идея?» «Вот она – не просто
Друг другу речи, здравицы и тосты
Произносить на фоне костерка,
«Дубинушку» горланить всей артелью,
Под шум реки для общего веселья
Пуляя из берданки в облака,

Нет, надо в отпуск взять вот и заехать
Сюда, ко мне, на месяц, вам не к спеху
Назад в свою любимую Москву
К разбитому корыту возвращаться,
У вас в делах там больше нету счастья —
Там крах, провал – реально, наяву,

Ну, может не сейчас ещё, но скоро,
Тут никакого нету разговора,
Что всех нас общий кризис и дефолт
Размажет, как по стенке таракашек,
И вряд ли важно, где там власти наши,
Они на всё давно забили болт.

Так вот, ребята, в чём она, идея,
Которая совсем не панацея
От неурядиц ваших и проблем:
Вам целый месяц можно бить баклуши,
Я ваш покой душевный не нарушу,
Я в этом смысле буду глух и нем,

Не сейте, вот о чём я, и не куйте,
Меня, как бизнесмена, критикуйте,
Мол, ты чего творишь-то, дуралей?
Суперфосфат с селитрою попутал,
Ну, или вдруг однажды почему-то,
Решил, что главный овощ – сельдерей!

Друзья мои, не спать, не щёлкать клювом!
Я для примера это говорю вам,
Смотрите на меня со стороны,
В итоге я полезные советы
Сумею устаканить в голове-то,
И я скажу: «Спасибо, друганы!»

А вы, нос к носу, близко наблюдая,
Как фермерская поросль молодая,
Ну, то есть я, зелёный новичок,
Из кожи лезет, бьётся, чтобы выжить,
К нормальной жизни станете поближе —
Я, слава Богу, пахарь, не сачок!

И мы примером будем друг для дружки,
Держите, братцы, ушки на макушке,
И я их тоже буду там держать,
И мы тогда сумеем научиться,
Как нам в работе лучше отличиться
И как потом нам лучше отдыхать —

Такой вот план психолог мне озвучил:
Давай, Колян, дерзай, ведь ты везучий!
Гармонию в работе обрети
И в отдыхе. Друзья тебе помогут
На правильную выбраться дорогу
И больше не сворачивать с пути!»

Ну, в общем, мы полночи просидели.
Решили так: побудем две недели,
А там по ходу дела поглядим,
А там уже ответственно и чутко
Прислушаемся к голосу рассудка,
К рефлексам и реакциям своим.

И, чтоб нам двоим дурачками
С надетыми на́ нос очками
Не быть и не выглядеть впредь,
Мы с Витькой, проспав до полудня,
Рабочие Колькины будни
Решили пойти посмотреть.

Куда без очков? Никуда ведь,
Когда на мозги тебе давит,
Как будто плита из свинца,
Тревожная мысль, что никак ты
Простые научные факты
Не можешь связать до конца.

Я понял за утренним чаем:
Мы даже с Витюхой не знаем —
Вот кто он такой, корнеплод!
Обидно нам, грустно и горько,
Устрой нам экскурсию, Колька,
Так дело быстрее пойдёт!

Мы в виде учёных регалий
Наденем очки. «Ну, погнали! —
Колюха включил свою прыть, —
Здесь рядышком пруд в полгектара,
Я в качестве пробного шара
В нём рыб начинал разводить».

Пока то да сё, смех и шутки,
Побасенки и прибаутки,
И вечер уже наступил,
Но что-то случилось с Коляном,
Он с берега на́ воду глянул,
На волны в пруду, и застыл.

Их ветер поднял, эти волны,
И вроде ни громов, ни молний,
Но я одного не пойму:
С чего так Коляна корёжит?
Какие-то страшные рожи
Мерещатся всюду ему! —

Чего-то такое с клыками,
И воздух уже кулаками
Колян начинает кромсать —
Какая-то чушь, нескладуха,
И нам остаётся с Витюхой
Лишь только затылки чесать.

У Кольки нахмурены брови,
Он держит в руках наготове
Большую дубовую жердь.
Закат – как кровавая каша.
Он в даль эту чёртову машет,
Он видит там скуку и смерть!

«Колян, дорогой, расскажи нам,
Кому ты грозишь этим дрыном,
Какому такому врагу?»
И в голосе скрежет у Коли:
«Не знаю, ребята, доколе
Терпеть я такое могу!»

Свежий воздух, казалось бы, лето, живи не тужи!
«Эй, Колян, ты чего закручинился, друг наш любимый!
Что за демоны мучают душу твою, расскажи,
И кого ты собрался воспитывать этой дубиной?»

«Извините, ребята, недавно совсем этот пруд
Я зарыбил мальком осетра, – Коля взял себя в руки, —
Вы уже ничего никогда не поймаете тут,
Всё живое в пруду потравили какие-то суки!»

«Что за слово такое – «зарыбил», скажи нам, Колян,
Кто кого отравил? Для чего?» «Да нашлись тут злодеи,
Ни с того ни с сего просто так мой порушили план —
Осетров разводить, аж душа до сих пор холодеет,

Как подробности вспомню. Но время придёт, ничего,
Каждый шкурой ответит за то, что он здесь нахимичил —
Травануть этой гадостью адской его самого,
Он бы вмиг, тварь такая, с людским попрощался обличьем!

Так и будет». «А кто они, местные, что ли?» «Ну да!
Кто ж ещё? «Ну, а цель-то какая у них, в самом деле?
Разгадай нам загадку, Колюха!» «Давно разгадал —
Правда жуткая том, что у них никакой нету цели!»

«И ещё – он сказал, – тут одна из отравленных рыб
Стала монстром, мутантом, такие вот слухи гуляют,
Он немало людей тут уже заломал и зашиб,
Этот зверь, он их всех с потрохами на дне пожирает!»

Третья глава

«Ну ладно, братцы, что мы всё о грустном,
Пойдём-ка мы к полям моим капустным! —
Сказал Колян, – я всё вам покажу,
Как я ещё и свёклу, и картошку,
Морковь, чеснок сажаю понемножку,
И сад фруктовый в тонусе держу».

И я спросил: «А можно мне на травке
Немного поваляться для поправки,
А то с дороги лихо мы вчера
Под пиво с хреновухою с устатку
Плясали, получается, вприсядку,
И пели там чего-то до утра!»

И заодно хочу я для Колюхи
Сквозь дрёму, не спеша, на расслабухе
Составить краткий план по существу,
Чтоб каждого прищучить прохиндея,
Кто рыб травил. Ну ладно, вот уже я
Лежу и вижу небо сквозь траву.

И вот они, веселые картинки:
По лезвию, по краешку травинки
Жучок какой-то мелкий, паучок
Ползет и знать не знает, что случится,
Куда она, планета наша, мчится,
Оно и нам, пожалуй, невдомёк.

Но я скажу: всё будет так, как надо,
Как ты задумал, жизнь – твоя награда,
Что воплотит все грёзы наяву,
Сидящие в тебе острей занозы.
Сбылись уже, считай, все эти грёзы,
Когда ты видишь небо сквозь траву.

И этот мир спасти себя сумеет,
Окрепнет, устоит, преодолеет
Упадок, ложь, безумие, разброд,
А паучок путём своим привычным
Всё так же будет ползать флегматично,
Пока его кузнечик не сожрёт.

Эх, мать честная, ну и красотища —
Кувшинок сотни, может, даже тыщи!
И утки по периметру пруда
Круги свои спокойно нарезают,
И синевою светлой отливает
Прозрачная и гладкая вода.

Ну что? Мне полчаса всего хватило
В тенёчке отдохнуть. Судьбу на мыло!
А ну-ка, братцы, новую главу
Пишите в жизни. Всё встаёт на место, —
Минута, две, и вот уже воскрес ты,
Когда увидел небо сквозь траву!

Я вот ещё чего тогда подумал:
А если мы тихонечко, без шума,
Её поможем Кольке написать,
Главу-то эту. Вроде знает каждый:
Зайти в одну и ту же реку дважды
Никак нельзя, и лучше ты не трать

Напрасно сил – пустая будет трата,
Но в озеро-то можно, а, ребята?
Вот так вот взять, и Колькин этот пруд
Опять заполнить рыбой. Есть идея,
И я потом, за кружкой пива, ею
С друзьями поделюсь. Они поймут.

Ну ладно, поехали дальше,
Вернее, пошли. Колька, дай же
Подробный и точный расклад,
Чего ты сажаешь и сеешь,
И много ли денег имеешь,
Скажи нам, как есть, в аккурат.

Ну вот мы все эти посевы
Не то, что ать-два, правой-левой,
А вдумчиво так обошли —
Не сразу, конечно. Три дня нам
Пришлось поспевать за Коляном
От дома родного вдали.

Да, всё там не просто, в полях-то,
У Кольки особая вахта,
Суровая сложная жизнь,
Казалось бы, свёкла – всего лишь
Простой и бесхитростный овощ,
Но ты ещё с ним подружись!

Сорняк, он ведь, падла, не дремлет,
Чуть что, он под грядками землю,
Как дикий кабан, изрыхлит,
И хоть ты залейся слезами,
Не свёкла уже перед нами,
А слабый и жалкий рахит!

Там целое множество видов,
Поди ты на них гербицидов
Запас наготовь ещё впрок,
Вьюнок полевой, гад ползучий,
И вовсе по жизни везучий,
Уж вот кто Колюху допёк!

Ему поддадут химиката,
И он в тот же миг хитровато
Завалится наземь ничком, —
У Кольки восторг: всё в ажуре!
А он переждёт эту бурю,
И снова опять бодрячком!

И знай себе свёклу терзает,
И в листья, и в зёрна влезает,
И сам он по воле судьбы
Характер имеет железный,
А значит, что с ним бесполезны
Обычные меры борьбы.

А есть ведь ещё и капуста,
Тут тоже бы надо до хруста
Мозги в голове напрягать.
Зачем? Чтоб не быть дураками,
Идя на войну с сорняками,
А к цели спокойно шагать.

Цель у Кольки одна – чтобы дело его без помех,
Как положено, шло, на ухабах в грязи не буксуя.
Мы на ужин опять собрались. Что ж, махнём за успех!
По полста в самый раз. За Коляна, до дна, подчистую!

Он нам всё за три дня рассказал-показал, где чего,
На каких посевных площадях (а, слова-то какие!)
Он крепчает в боях, тут и лучшие земли его,
И убитые градом поля, где убытки сплошные.

Вот ещё один гость к нам на ужин в беседку пришёл,
Это Колькин приятель, вообще-то он мент, участковый.
Нам Колюха сказал: «Хоть кулак у него и тяжёл,
Сам он добрый, спокойный, к тому же ещё и толковый.

Я с ним сразу поладил, как только приехал сюда,
Два мента, все мы знаем, друг с другом легко уживутся,
Пусть один даже бывший. Ну ладно, за стол, господа!
Все свои тут у нас, а чужие сюда не суются».

«Ну, я-то вам, надеюсь, не чужая? —
Из-за сосны, со стороны сарая
Задорный звонкий голос молодой
Послышался, к тому ж ещё и женский, —
Я в этой вашей жизни деревенской,
В ботве и в сорняках ни в зуб ногой!»

«Сеструха, Нинка, ты? Вот это номер! —
Колян, как будто конь на ипподроме,
От радости галопом кругаля
Вокруг беседки дал, – глядите, братцы,
Сестра моя родная, если вкратце,
Приехала смотреть мои поля!

Скорей за стол! Уж если ты, сестрица,
В такую даль примчалась из столицы,
Наливкой и солёным огурцом
В кругу друзей манкировать негоже.
Хоть ты и малопьющая, но всё же
Давай тебе по маленькой нальём!»

«Давай! Но я сказать хочу вначале:
Меня сюда с инспекцией прислали,
Они хотят понять твой новый путь,
Родные наши – тётки, мамка, папка,
Чтоб в случае душевного упадка
Тебя обратно в целости вернуть!»

«Какой упадок, Нин? Тут дел по горло!
И жизнь меня пока что не припёрла
К стене прикладом, короток приклад,
Чтоб без разбора бить меня под рёбра,
Я перед ней, как кролик перед коброй,
Дрожать не буду, тру́сы пусть дрожат.

Знакомься: участковый наш, Андрюха,
С ним не страшна любая заваруха,
И я всегда в уме его держу,
Сведи меня судьба с последним гадом
Лицом к лицу, Андрюха будет рядом,
Вот потому-то я и не дрожу.

Ну, а ребят ты видела когда-то,
Серёгу с Витькой, хоть и трудновато
Тебе сейчас припомнить те года,
Когда в одном отделе мы служили,
Они сюда на отдых прикатили,
Который не забудут никогда.

Ну, это лишь моё предположенье.
Ребята, налегай на угощенье!»
Грибы, картошка, соус к шашлыкам,
Соленья, борщ, и сами шашлыки-то,
Аперитив ещё для аппетита,
Всё это приготовил Колька сам.

У Нинки все тревоги и печали
Исчезли, что ей раньше докучали
Насчёт того, что брат её Колян
На выселках каких-то прозябает,
Себя не помнит, лаптем щи хлебает
Среди каких-то мутных хуторян.

А тут, вон, мы, нормальные ребята,
Сидим себе, чаи гоняем с мятой
И Кольку превозносим: «Чемпион!»
И никакие мы не хуторяне,
Что ночью за закрытыми дверями
Лучину жгут и хлещут самогон.

О Нинке пара слов: она не только
Приехала проверить, как тут Колька,
Куда и с кем по новому пути
Какой такой идёт своей дорогой,
Но и самой ей надо хоть немного
В себя на свежем воздухе прийти.

Для этого она и прикатила
На «Жигулях» убитых с жара с пыла,
С родных, как говорится, пепелищ, —
У бизнеса бывает век короткий,
У Нинки он сгорел, как от чахотки,
Ну или впал в тяжёлый паралич.

Салоном красоты она владела.
Чего тут скажешь, прибыльное дело,
Но кризис, что протопал по стране,
Порушил всё на мелкие кусочки,
Позакрывал к чертям все эти точки,
Повывел их, как пятна на сукне.

Ну, в общем, понятно бы вроде,
Что здесь для неё на природе
От дел отдохнуть в самый раз,
Но Нинка особа такая,
Скажу я, вперёд забегая,
Что нужен подробный рассказ

Про то, как она отдыхает.
Другие лишь спят да бухают
У моря, где всё включено,
И Бог им в подмогу, и ладно,
А Нинка к себе беспощадна,
В её голове лишь одно —

Работа, работа, работа,
А спячка сродни эшафоту,
Куда ты себя и загнал
Бездельем своим, и чего уж,
Палач – молчаливая сволочь —
Вот это и есть твой финал,

Точнее, топор его острый.
Да, с Нинкой нам будет не просто,
Она нам покоя не даст.
Ну, что ж, мы за Нинку махнули,
С ней спорить – как прыгать под пули,
На это никто не горазд.

И снова деньки полетели,
Мы с Витькой слегка прибурели
Как раз от безделья, и вот
К Андрюхе зашли по соседству,
От скуки вернейшее средство —
Такой вот спонтанный заход

К товарищу: «Здравствуй, дружище!»
«Мы хоть и не блещем умищем, —
Сказал я Андрюхе, – но всё ж
Про белые думаем пятна,
Вопрос есть один непонятный,
Давай ты нам ясность внесёшь.

Скажи, чтоб мы знали, для справки —
Когда я недавно на травке
Валялся у края пруда,
Я там для ныряльщиков вышку
Увидел, и рысью, вприпрыжку
Готов был помчаться туда!»

«Зачем, для чего?» «Да чтоб прыгнуть,
И спину красиво так выгнуть,
И в воздухе крикнуть: «Ура!
Лечу! Хрен меня остановишь!
А страх наш позорный – всего лишь
Нелепица, вздор и мура!»

Вот нам и ответ нужен честный,
Не то он, народ этот местный,
И впрямь бестолковый слегка,
Что счастья в полёте не видит,
Не то он на вышку в обиде,
Что слишком она высока!

Чего им не прыгать-то? Спорт ведь
Никак не способен испортить
Изношенный их организм,
И всем им поможет наладить,
Уж так по-хорошему глядя,
Не очень-то трезвую жизнь.

Тут крепкие надо нервишки
Иметь, чтоб лететь с этой вышки
И в ус по дороге не дуть.
Любой, кто останется целым,
Пройдёт потом прямо и смело
Судьбой предначертанный путь.

Они уже меньше могли бы
Травить эту Колькину рыбу,
Любимых его осетров,
И это не просто догадки:
Когда твоё тело в порядке,
То ты и душою здоров.

Ну что ж? У Андрюхи на это
Заранее в виде ответа
Застыл в глубине головы,
Как будто отлитый в металле,
Всего лишь один комментарий,
Что мы стопроцентно правы!

Он так и сказал нам: «Ребята,
Всё правильно, спорт – это свято!
Я сам эту вышку чинил,
Чтоб злость у народа и зависть
Поменьше в душе расползались,
Как кляксы от чёрных чернил,

Чтоб не было тут интересов
У местных отдельных балбесов
Как можно сильней навредить
Тому, кто без устали пашет
И пьёт свою полную чашу
И дальше её будет пить».

«И что они, прыгают в воду?»
«Да как бы не так, нету моды
У них рисковать головой,
А есть потаённые планы
Третировать, тюкать Коляна
Тяжёлой и твёрдой рукой».

Потом мы за ужином дружно
Решили, что всё-таки нужно
Психологу срочно звонить,
Который даёт нам советы,
Он много в своей голове-то
Премудростей разных хранит.

Коля сразу ему всё, как есть, рассказал, не мудря,
Мол, спортивный объект наш ускоренным шагом, вприпрыжку
Стороною обходят злодеи, выходит, что зря
Участковый Андрюха провёл реставрацию вышки?

Ладно, было б у нас это всё вместо санок и лыж,
Так ведь лето – иди, бултыхайся в любую погоду, —
Ты профессор, учёный знаток, в кабинете сидишь,
Расскажи, почему они, суки, не прыгают в воду?

И психолог сказал: «Тут делов-то на пару минут —
Подработать твой план без эмоций, в спокойной манере,
Вот чего ты хотел, чтобы скор был и строг Божий суд?
Ты же ведь не дурак, Николай, чтоб в утопию верить!

Если импульс они не получат, то, значит, беда,
Как травили они, так и будут травить твою рыбу,
А чтоб в воздухе сальто крутить – да ты что, никогда,
Прыгать, в воду лететь – скажут: «Нет, извините, спасибо!»

Четвёртая глава

И, чтоб помочь подобным шалопутам
Своим особым следовать маршрутом
Хоть к чёрту на рога, хоть к Богу в рай,
И дать уже им полную свободу,
Чтоб все они ныряли в эту воду,
Табличку надо сделать: «Не ныряй!»

Там где-то рядом должен с этим словом
Ещё и человек быть нарисован —
Спортсмен плывущий, в нём-то вся и суть, —
Красивый, сильный, смелый и отважный,
Вы только не забудьте, это важно,
Косым крестом его перечеркнуть!

Тогда-то уж любой туда полезет,
На вышку эту, даже на протезе,
И, с бодуна ныряя на авось,
Сойдёт на нет вся ихняя орава!»
Андрюхе-участковому по нраву
Такое предложение пришлось.

Тем более, психолог для порядка
Им объяснил доходчиво и кратко
Про визуализацию идей
(Хрен выговоришь это без бутылки),
Что люди растворятся, как обмылки,
В непроходимой дурости своей!

Чего уж там, силён наш участковый,
Его лицо спокойно и сурово:
«Я принимаю этот тяжкий груз!
Мы среди сложных жизненных вопросов,
Как среди волн и ледяных торосов,
Должны уметь выдерживать свой курс!

Да, многих жизнь сама теперь накажет,
Не прост он, наш посёлок, может, даже
В нём вымрет население на треть,
Но ведь при том, что кто-нибудь утонет,
Специально их никто туда не гонит,
Им можно просто дома посидеть!»

Я, автор, о другом скажу два слова:
Психолог-то реально был подкован,
Насчёт таблички умный был расчёт —
Мы выросли в особой атмосфере, —
Когда нас убеждают, мы не верим
И сделать всё хотим наоборот.

Такой подход таится в наших генах.
Вот если бы все лозунги на стенах
Во всех углах моей родной земли
Внушали нам со скрытой укоризной:
«Мы не придём к победе коммунизма!»,
То мы к нему бы, может, и пришли —

Плакаты были: «Трезвость – норма жизни!»,
А будь на них: «Открой, налей и сбрызни!»,
А «Пьянство – вот где норма! Пей до дна!»,
Тогда бы, я вполне предполагаю,
У нас и жизнь у всех была другая,
Никто вообще не пил бы ни хрена.

Вот в этом и была у них ошибка,
У коммунистов, что не слишком шибко
Понять они пытались молодёжь,
А седовласых свергнутых тиранов,
Отправив на закланье, как баранов,
Они вообще не ставили ни в грош.

Да-да, я о Хрущеве. Тут, конечно,
В истории, во мгле её кромешной,
Где слабый свет давно уже погас,
Плутая, люди скажут: «Кто тиран-то?
А теплоты в нём сколько, а таланта,
К тому же он совсем не седовлас!

А как он фитиля вставлял буржуям!»
Ну, тут я, скромный автор, возражу им,
Продребезжу, как старый самосвал,
Пылящий по раздолбанному тракту,
Что авторское ви́дение фактов
Никто ещё пока не отменял.

Так вот, о молодёжи, тут всё ясно:
Когда б по всей стране с плакатов красных
Пророчество хлестало нас и жгло:
«Америку, хоть все садись по коням,
Не перегоним мы и не догоним!»,
То мы б её догнали всем назло!

Итак, участковый Андрюха
В корыто побольше набухал
Эмалевой краски, и глядь —
Готова табличка! Всё ясно:
Стихия настолько опасна,
Что не хрена в воду нырять!

Не как-нибудь там сикось-накось,
С душою исполнена надпись,
И ровные буквы блестят
Под слоем прозрачного лака,
И два восклицательных знака
Уверенно, твёрдо стоят!

…Рассвет отливал перламутром.
Андрюха путём хитромудрым,
Чтоб «хвост», если что, обрубить,
Возникни он вдруг, тихой мышкой
Прокрался тайком к этой вышке —
Табличку покрепче прибить.

Постройкою этой дощатой
Пугай хоть кого. Страшновато.
Кромешная адская жесть, —
Отнюдь не Печерская Лавра,
Скорее, скелет динозавра,
Ну ладно. Как есть, так и есть.

И лес просыпался с восходом,
И солнце озёрную воду
Ласкало лучом золотым.
Душа у Андрюхи звенела!
Он яростным и оголтелым
Заливистым свистом своим

Поляну вокруг прямо выжег,
Он песню свистел «Чижик-Пыжик»,
Там сталь в баритоне, металл!
Конечно, не ария Верди,
И ладно. Но скотчем-то к жерди
Андрюха свой знак примотал,

Что выполнен в виде таблички.
Он даже устал с непривычки,
Пока в неё гвоздь забивал,
Долбил, колошматил сверх меры,
Чтоб этот кусочек фанеры
Никто никогда не сорвал!

Вот так оно всё закрутилось,
Что нам никогда и не снилось,
И я в эти самые дни
В столицу отъехал по делу
И, там проболтавшись неделю,
Не видел, как тонут они —

Экстремалы-то эти – тю-тю! и на дно, все подряд!
Там при виде той надписи будто с ума посходили!
Как сивухи нахлещутся – сразу на вышку – нырять:
«Эх, была – не была! Мужики, все на старт! Или – или!»

Борька, бывший пастух, рвал тельняшку: «Свобода – наш путь!
Я для баб буду главным, почётным лихим кавалером!
Я не буду таблички читать, буду плюхаться в пруд,
Добровольно лететь сверху вниз вертикальным манером!»

И летели они, эти хроники, псевдоактив,
Все, кто Колькину рыбу когда-то травил химикатом,
Убеждённая пьянь, а потом – чёрт-те что, детектив!
Лишь одни пузырьки, кто-то пробовал всплыть, да куда там!

Ил озёрный с ракушками – их погребальный наряд.
Так и сгинули все. Ни имён не осталось, ни кличек.
Напиши: «Не нырять!» Это значит, что будут нырять.
В этом есть красота и особенность наших табличек.

Народ у нас живучий в наших сёлах.
Любой, кто прыгал в пруд – не трус, не олух,
А кто-то и ныряльщик неплохой,
И, может быть, они не утонули,
А в уголочке где-то прикорнули
На листьях, под раскидистой ольхой.

А может, он нырнул и где-то выплыл,
К примеру, этот Борька, или выпал
В осадок под каким-нибудь кустом —
Ну, если расшифровывать, то просто
Облюбовал себе свой личный остров
И тихо прохлаждается на нём,

И лес вокруг него, и даже поле
Пропитаны парами алкоголя,
До поля-то пять вёрст, но всё равно
Там все букашки дохнут, таракашки,
И грызуны, и даже конь в упряжке,
И клевер вянет с ними заодно.

Парами надышавшись-то, попробуй
Свой тонус сохранить, да не особо
Его ты возле Борьки сохранишь,
Но это только версия такая,
Что не в пруду, от сырости икая,
Лежат они, а в поле рвут камыш.

Поди пойми. Мы в жизни нашей бренной
Разобщены, как звёзды во Вселенной,
А, может быть, одна из этих звёзд
Вдруг догорит, умрёт и не воскреснет,
А все вокруг такие: «Да и хрен с ней,
Понятно ведь, что этот мир не прост!

В нём много чего гаснет!». Ладно, братцы,
Их, может, было десять, может, двадцать,
Героев, от кого простыл и след,
Но, раз уж этот мир такой бессвязный,
Казалось не особо несуразным,
Что с тем, кто прыгнул в воду, связи нет.

И, коль подобный факт мы не исправим,
То здесь мы эту тему и оставим,
К другой, пока не поздно, перейдём,
А поздно будет, если я забуду,
Какие Нинка с Колькой пересуды
Вела, как нам казалось, ни о чём.

Она ему за чаем на веранде,
Андрюхе, Витьке, мне, всей нашей банде
Втирала про какой-то мастер-класс,
Что надо баб десятки легионов
Возить сюда из разных регионов,
Чтоб все они худели тут у нас.

Про банду вам для красного словца я
Сказал, стволом особо не бряцая,
Про Кольку, Витьку, всех друзей моих,
Но мы ей станем, если жизнь заставит,
Уж если так она на нас надавит,
Что не оставит шансов никаких

Решать вопросы как-то по-другому.
Но не о том сейчас. У Кольки дома
Мы, как всегда, на ужин собрались,
И Нинка говорит нам: «Я идею
Давным-давно в уме своём имею.
Ты только сразу, Коль, не заводись!

Ведь у тебя-то прибыли немного,
Ты атакуешь вроде носорога
Всё, что мешает цели достигать, —
Ты счастлив, если только ты воюешь,
И хлебом не корми тебя, в бою лишь
Божественную видишь благодать!

В столице есть небедные ребята,
У них бывают жёны полноваты,
И в смысле полноценной худобы
Они пойти на многое готовы —
Заместо колбасы салат фруктовый,
И свёклу есть, и сою, и бобы,

Морковь варить на ужин и на завтрак,
И полнота пройдёт у них, как насморк,
Они не могут этого не знать!
Они готовы всяческие злаки
Заместо полноценной кулебяки
По десять раз на дню употреблять.

Так знай же, Коль, и будь со мною в деле —
Они и травы всякие бы ели,
Когда бы знали, где их надо рвать.
У них во рту конфеты сами тают,
Им просто дисциплины не хватает,
Им надо общий климат создавать!

Я это дело в жизни проходила,
Прожорливее даже крокодила,
Зубастее была и здоровей,
Но всё превозмогла и возродилась,
Когда в лесу однажды заблудилась
И сыроежки ела десять дней!»

«Ну, ты даёшь! А кто ж тебя нашёл-то?»
«Да кто? Лесник! Он мне платок из шёлка
Пообещал потом презентовать,
И я ему поверила, и даже,
В глубоком находясь ажиотаже,
Была готова польку танцевать!

Эх, жизнь была в лесной его сторожке!
Я там отвар из мёда и морошки
Сперва пила́, понятно, что не зря,
Что надо восстанавливать силёнки,
Ну вот он мне и сыпал из солонки

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.