Андрей Ершов
Приключения Никиты и Льва. Часть 4. Ветер перемен

Глава 1

– Орлов, тренировка окончена, зал уже закрывается. – Пробасил тренер Никиты по самбо, устало, но с гордостью наблюдая, как его подопечный выполняет упражнение.

– Тренер, мне один подход остался и все, – не сдавался мальчик.

– Все парни уже переоделись и ушли, и родители тебя давно ждут.

– Две минуты, тренер! – еле дыша, настаивал на своем Никита.

– Ладно, закончишь, выключи свет. Красная кнопка. – Коренастый мужчина показал широкой ладонью на выключатель и вышел из душного зала в тренерскую.

В дверном проеме мелькнуло взволнованное лицо Никитиной мамы. Родителям во время тренировки ни под каким предлогом нельзя присутствовать в спортивном зале, иначе самбисты-дошколята начнут вести себя, как дома: позволят себе плакать, начнут ковырять в носу или вообще засыпать. И первое, и второе, и третье очень травмоопасно, особенно, если стоишь в спаринге с соперником, к которому не пришла мама.

Надежда Владимировна просочилась в приоткрытую дверь, задев округлившимся животом дверной косяк. Украдкой помахала сыну и тихонько села на лавочку при входе. Боевой настрой на последний подход у Никиты тут же улетучился, будто его ветром сдуло.

– Ну мама! – в чувствах буркнул мальчик.

Никита все бросил и, нахмурившись, прошел мимо нее в раздевалку. Надежда Владимировна еще не успела выйти из спортзала, ее сын вернулся и молча стукнул по красной кнопке выключателя.

– Чуть не забыл, – уже с улыбкой сказал Никита маме.

Распаренный после душа Никита лежал в своей кровати и задумчиво смотрел в окно на черное небо. Мысленно мальчик путешествовал между планетами Солнечной системы и улетел бы за ее пределы, если бы не отвлекал вой Левы, доносившийся из ванной.

Никита уже был одет в пижаму. Осталось дождаться мытого Льва, чтоб папа подстриг им обоим ногти и почистил уши. Только после выполнения всех гигиенических процедур можно будет наконец почитать перед сном до дыр зачитанную энциклопедию про космос, которую Никите подарили на Новый год.

Устав ждать, Никита вздохнул, подошел к окну и прижал лоб к холодному стеклу. Разглядывать небесную чернь мешал включенный свет. Оставаться одному в полной темноте было все-таки страшновато, поэтому Никита закрылся от света ладошками и уставился вдаль. Теплый воздух изо рта делал прозрачное стекло мутным. Когда папа на плече внес в комнату брыкающегося Левку, завернутого в полотенце, Никита выводил пальцем кружки на стекле, созерцая, как быстро они пропадают, стоит только перестать выдыхать на стекло.

Левка ревел. Несколько часов назад мальчики с родителями вернулись из парикмахерской. Никита был подстрижен не слишком коротко, но аккуратно. Единственное, что его смущало, так это название стрижки – модельная. Мальчик принял решение скрыть эту информацию от друзей в саду, чтоб они не подумали, будто его подстригли как девчонку. Лев же был практически лысый! Причиной побрить мальчика коротко стал выкромсанный руками самого Левы кусок челки.

– Ну все, сынок, все уже закончилось, погляди какой ты теперь чистенький.

– Я не люблю мочить голову! Зачем ты ее намочил?! – негодовал Лев.

– Я тебе уже говорил, Левушка, мыться нужно чтоб быть чистым и здоровым. Понимаешь? Кто не моется, у того червяки в ушах заведутся.

– Не-ет! Это неправда! Не заведутся! Ты меня обманываешь!

– Левка, да хватит тебе шуметь, ты ведь уже помылся! Было, да прошло… – задумчиво сказал Никита. На стекле расплылось новое мутное пятнышко и сразу начало пропадать.

– Сынок, ты чего высматриваешь? – одевая в пижаму набыченного Льва, поинтересовался у Никиты Александр Олегович.

– Да так, просто… Пап, давай уже читать.

Никита с книгой в руках забрался на освободившиеся колени отца, Лев в это время уже свернулся калачиком под одеялом. Малыш дулся. Непонятно, что он не любил больше: мыться или стричь ногти. Никакие аргументы родителей про вред скапливающейся под ногтями грязи не срабатывали, когда речь шла про то, что Левка снова оставался без своего главного оружия. С уговорами, руганью, шутками, кривляньями и снова с уговорами, кое-как Левины ногти были подстрижены.

– Я обиделся! – Лева сложил руки на груди и искоса смотрел на отца. Тот терпеливо погладил малыша по спинке.

Через двадцать минут оба мальчика, чистые, причесанные и с подстриженными ногтями, лежали в своих кроватях и слушали, как папа читает про кометы. Лев больше разглядывал картинки; Никита же – слушал, смотрел в потолок и рисовал в воображении то, о чем читал папа.

– Комета 67/Р, то есть шестьдесят семь «Пи», открыта в 1969 году астрономом Климом Чурюмовым, как случайная находка на снимке другой кометы, сделанным астрономом Светланой Герасименко, – начал папа.

– А что значит «Пи»? – тут же уточнил Никита.

Александр Олегович пробежался глазами по развороту энциклопедии, после чего ответил сыну своими словами:

– Это значит, что в космических масштабах период ее вращения вокруг Солнца короткий – меньше двухсот лет. Здесь так и написано: короткопериодическая комета.

– А двести лет – это сколько? – поинтересовался Никита под звонкий зевок Льва.

– Как бы тебе объяснить? – папа задумался, – Ну смотри: комар живет всего неделю, муха – месяц, бегемот – пятьдесят лет, а баба Нюра из соседнего подъезда прожила все сто! В два раза дольше, чем бегемот…

– Она была в два раза сильнее бегемота? – оживился Лев.

– Скорей наоборот, но жила дольше. В один день родились девочка Нюра и толстощекий бегемотик. Оба росли счастливо, Нюра с мамой ходили в гости к бегемотику в зоопарк, общались, Нюрка подкармливала пузатика морковкой. Потом Нюра превратилась в тетю, бегемотик в бегемота, оба обзавелись своими семьями. Вот только мистер бегемот в пятьдесят лет умер, а баба Нюра – нет. Она умерла в один день с сыном того бегемота, с которым выросла, то есть прожила, как я уже говорил, сто лет.

– А комета?..

– А короткопериодическая комета один круг вокруг Солнца делает до двухсот лет.

– То есть, в том же самом месте своей орбиты она окажется, когда умрет вторая баба Нюра? – вычислил дошколенок.

– Примерно так и есть, – улыбнулся папа. – Давай пять, сынок.

– А я не хочу, чтоб баба Нюра умирала, – подключился Левушка, – и бегемотик.

– За них не переживай, малыш, слушай дальше. Мы читали про комету Чурюмова-Герасименко. Вообще комет не так много, и летают они дальше от Солнца, чем астероиды. Кстати, Никит, ты знаешь, в чем разница между кометой и астероидом?

Никита помотал головой, хотя знал. Ему хотелось послушать об этом еще раз.

– Как раз для такого случая у нас есть энциклопедия! Они отличаются по составу, по расстоянию от Солнца и по наличию хвоста.

– Как у девочек, – перебил Никита.

– Почему «как у девочек»? – удивился папа.

– Ну, комета – девочка, у нее есть хвостик, а астероид – мальчик, у него нет хвоста.

– Это очень интересная мысль и достаточно точная. Вот только хвост у «девочки» появляется, когда она пролетает слишком близко к Солнцу. Начинает таять лед, из которого она состоит, он испаряется в виде хвоста. Все как у людей: зимой девочки ходят в шапках, потому что холодно; приходит весна, становится теплее, девочки снимают шапки и распускают хвосты, – папа почесал подбородок, – да, Никит, хорошее сравнение.

– А астероиды? Почему они бесхвостые?

– Хм… потому, что состоят из каменных пород и металлов – там просто нечему таять и испаряться. Комета ведь не по кругу летает, как астероид, ее орбита вытянутая, овальная. То есть, иногда она очень далеко от Солнца, – папа пальцем чертил в воздухе овал.

Никита продолжил за него:

– Тогда она как бы в шапке, а когда подлетает ближе к Солнцу, то распускает хвост, – заключил Никита, следя за папиным пальцем.

Тут папа обратил внимание, что Левка лежал на одеяле и уже засыпал. Александр Олегович и Никита продолжили разговор шепотом. Папа дочитал главу про комету Чурюмова-Герасименко, снова уложил Левку под одеяло, поцеловал детей и ушел в родительскую комнату, где его дожидалась жена.

Перед уходом папа напомнил Никите про завтрашний приезд Дениса и Лизы. От этого мальчик долго не мог уснуть – он еще не подготовил для старших брата и сестры подарки им на день рождения.

Глава 2

Дверь в детскую резко отворилась и громко стукнулась о шкаф.

– Эй, чудики, что это мы еще дрыхнем, а?! – пробасил Денис.

Мальчики повскакивали с кроватей и наперегонки бросились обнимать брата. Никита со всей силы обхватил Дениса за ногу, Лев от плеча хлопнул подростка по выставленной вперед ладони и запрыгал на месте. Никита продолжал висеть на ноге старшего брата, когда Ден подкинул Левку под самый потолок, а потом закинул себе на плечо. Денис был высокий, но еще не такой сильный, как папа; неустойчивая братская конструкция с криками повалилась на Никитину кровать.

В дверном проеме со смартфоном в руках появилась улыбающаяся Лиза, она снимала встречу братьев на видео, чтоб потом запостить ее в сторис инстаграма. Это просек Денис и тут же опомнился:

– Э! Слышь, только не выкладывать это! Дай сюда, – Денис попытался выхватить телефон из рук Лизы.

Девочка извернулась от нападения старшего брата, а от младших деться ей уже было некуда. Она присела, мелкота набросилась ей на шею, целуя в щеки с двух сторон.

– Вы что, только проснулись? Ну вы и сони-фасони! – смеялась Лиза, гладя самого младшего брата по голове. – Левка, ты колючий, как ежик!

– Я не ежик, я лев! Р-р-р!

За окном действительно было уже давно светло. Для Дениса момент встречи закончился, он спешил выйти из детской, но не мог обойти троицу, поэтому повалил всех троих на пол и только тогда выскочил в коридор. Через минуту на Лизиной странице в инстаграме появилось селфи с кривляющимися младшими братьями.

Сегодня у Дениса и Лизы, детей Александра Олеговича от первого брака, день рождения. Двойняшкам исполнялось четырнадцать лет, и это хотелось отметить так, чтоб запомнилось на всю жизнь! План на день был таков: с самого утра всем семейством поехать в лесопарк недалеко от дома завтракать на свежем воздухе (благо погода располагала); играть в активные игры; валяться на пледе под лучами солнца и вообще наслаждаться общением друг с другом. Потом должен быть праздничный обед, праздничный тихий час у малышей и Надежды Владимировны, а у папы со старшими детьми праздничный выезд в кино, потом праздничный ужин с дарением подарков и праздничные проводы Дениса и Лизы домой к их маме.

Никто из семьи Орловых еще не догадывался, что по плану сегодня никак не получится. А как на самом деле прошел день рождения Лизы и Дениса мы узнаем прямо сейчас.

Елизавета Орлова, родилась четырнадцать лет назад второй из двойни. Блондинка, красавица и умница, душа компании, с малых лет занимается танцами. Проходит процесс превращения из девочки в девушку со всеми вытекающими отсюда последствиями: быстрыми и зачастую необъяснимыми переменами настроения, предпочтением исключительно черного и только черного цвета в одежде, пробой пера по лицу (они, девочки, называют это макияжем), дерзостью и хамством взрослым, слава богу, в умеренных количествах. Короче – дьяволенок в обличии ангела, не больше, не меньше.

Денис, самый старший из младших Орловых, при рождении по некоторым позициям сразу превзошел сестру – родился на пятнадцать минут раньше Лизы и был в полтора раза больше нее. Все последующие четырнадцать лет активно пользовался преимуществом в росте и весе, за что был не раз покусан «дьяволенком». Блондин, будучи выше своей двойняшки на целую голову, занимается баскетболом, а еще увлекается робототехникой. Активно высмеивает интересы сестры (танцы, географию и химию), но при этом в глубине души добр и чувствителен. Скромен, оттого почти всегда сутулится, чтоб занимать собой меньше места, но иногда, вспылив, выпрямляется, расправляет плечи, чтоб фонарным столбом возвыситься над обидчиком.

Оба подростка находились на рубеже отрочества и юности, когда родительский авторитет утекает в щель между этими возрастными промежутками и откуда ни возьмись появляется авторитет друзей. Другими словами, скорее всего это был последний их день рождения, который они справляли в кругу семьи.

После радостной минутки встречи с младшими братьями пришли долгие часы, когда все вокруг было подросткам не по душе. Мелкота слишком долго собирается, папа с Надей слишком много с ними сюсюкаются, а в квартире нет места, чтоб уединиться и обождать в тишине (не такие, какие они должны быть!) сборы на пикник.

Наконец, багажник старой машины забит доверху всем необходимым в представлении папы и Нади. Будь воля подростков, они бы выкинули из машины минимум половину взятого с собой в парк, видимо, предчувствуя, что именно им придется все это тащить на себе. Таким образом в машину поместились и в тесноте, и в обиде. Папа, как всегда, был за рулем, Надежда Владимировна, мама Никиты и Левы, справа от него, а четверо детей на втором ряду.

– Да что ты толкаешься-то?! – возмущалась Лиза.

– Я не толкаюсь, отвали! – шипел в ответ старший брат. – Лев, ты что расселся, убери ногу отсюда!

– Пап, а Денис меня ударил!

– Левка, потерпите, тут ехать недалеко. Денчик, сядь уже, наконец, а то мы так никогда не отъедем, – в зеркало заднего вида смотрели молящие папины глаза, – Надюш, ты как? Пузико не жмет?

Надежда Владимировна в ответ помотала головой.

– Пузико-бабузико! – срифмовал Никита.

– Нет, пузико-зюзюзико, – подхватил Левка.

– Да хватит вам уже, – огрызнулся Денис, вставил в уши наушники и включил музыку на телефоне. То же самое сделала Лиза.

– Левка, смотри ПУГО2!

– Точно! Круто! – у малыша округлились глаза, – Эй, тютеха, они для носа! – вставив себе пальцы в ноздри, гнусавил Лева. Тот уже не слышал, да и не хотел слушать. Он украдкой от папы и Нади стукнул малыша по руке, решив, что тот ковыряет в носу.

– Ай! Больно! – обиделся Левка, а ведь он просто хотел научить старшего брата пользоваться ПУГО2.

Лиза сидела с Никитой на руках, Лев – в большом автокресле, которое не снималось с момента установки этого «трона» еще для Никиты, а между ними устроился Денис. На счастье, до лесопарка, где семья Орловых собралась устроить завтрак на свежем воздухе, ехать всего несколько километров.

– Все пристегнулись?

– Да-а.

– Отлично, тогда едем.

Всю дорогу Никита, насупившись, смотрел в окно. Вот! Вот тебе доказательство того, что давно пора обзавестись машиной побольше. Никита и рад бы помочь папе с обновкой, да только дедушка куда-то запропастился с их куском золото, привезенного с Психеи. На звонки не отвечает, сам не звонит, даже не приехал поздравить внуков с днем рождения! А ведь обещал пристроить золотишко, чтоб обогатиться всем вместе, на деле сам, небось, купается в роскоши, а все остальные должны мешать друг другу в тесной тачке…

Орловы приехали на место назначения. Припарковались, выгрузились. Сбылись предположения подростков: часть ноши досталась им.

– Хорошо, что с погодой повезло: не жарко и не холодно, солнышко греет, но не слепит, и ветерок есть – змея воздушного запустить, – констатировал Александр Олегович, когда дружной толпой шли по лесопарку в уединенное местечко на пригорок у ручья.

Мужчине никто не ответил. Младшие давно убежали вперед с Лизой, Денис шел на почтенном расстоянии от основной процессии сзади и что-то смотрел в телефоне, а Надежда Владимировна с самого выхода из дома была на удивление хмура и молчалива.

Пришли на намеченное место. Оно не угодило всем детям сразу, поэтому потратили еще около получаса, чтоб обойти полпарка и в конце концов, ругаясь, вернуться к первостепенному выбору.

– А я говорила, что это будет отстой, лучше бы в Макдак пошли, – бухтела Лиза, поддавшись волне гнева.

– Ты не говорила, – странным образом Денис услышал слова сестры даже с наушниками в ушах. Минуту назад в тех же условиях на просьбу Никиты поиграть с ним в мяч Денис не среагировал.

– Говорила.

– Не говорила.

– Говорила! – заорала Лиза.

– Эй, хватит вам пререкаться, сами себе праздник портите и настроение остальным, – встрял папа.

– Не говорила, – прошептал Денис.

Расстелили плед. Александр Олегович с Надеждой Владимировной собрались было уже выкладывать из пакетов и корзин продукты, как прибежали Никита с Левой и хохоча завалились на плед.

– Мальчишки, это вообще-то наш стол! А ну брысь! – отряхивая с пледа траву и песок, гнала детей мама.

Глава 3

Вдалеке из-за деревьев появилась женская фигура, которая неторопливо шла по тропинке в сторону пикника Орловых. Лиза первая заметила бабушку и направилась к ней навстречу.

– Привет, мам, – Александр Олегович взял тяжелую сумку у женщины из рук, когда та подходила с внучкой к месту сбора.

– Еле вас нашла. А что это у тебя, – Вера Дмитриевна сходу обратилась к Денису, только что заметившему появление бабушки.

– Привет. Ты что-то спросила? – подросток вытащил наушники из ушей.

– Я спросила, что это у тебя?

– Что? Это? Телефон.

– А! А я думала сова.

Денис с Лизой переглянулись и звонко захохотали.

– Сама ты сова, скажешь тоже, – удивился Александр Олегович.

– Надо быть в тренде, сынок, а то скоро тебе не о чем будет поговорить с собственными детьми! Учись, мой хороший, – бабушка подмигнула старшим внукам.

– Да уж, ты не просто сова, мам, ты очень подозрительная сова!

– Ха-ха-ха, папа в теме, – взорвался хохотом Денис, – достойный ответ, достойный!

– Ба-бу-ля!

Вера Дмитриевна Орлова, в девичестве Савина, – мама Александра Олеговича. Бабушка, но не старуха, она и в будни-то одевалась как на праздник, а уж на день рождения внуков, так вообще, как на парад. Лишь младшим внукам было все равно, остальные участники празднества по достоинству оценили высоту ее прически. Ее круглые очки дети называли очками Гарри Поттера, подростки – очками ботаника, а какие-нибудь старики с ярким прошлым – очками Джона Леннона. И лишь единицы узнавали оправу дорогого бренда. Красная помада подчеркивала линию тонких вечно ухмыляющихся губ. Бусы из натурального янтаря коньячного цвета украшали ее шею, но сейчас были прикрыты элегантно повязанным легким цветастым шейным платком. Поверх белой блузы на даме было надето черное полупальто с декоративными блестящими пуговицами размером чуть ли не с блюдца. Зауженные черные брюки утончали на зависть сверстниц и без того стройные ноги. Зеленые лакированные туфли завершали изысканный гардероб госпожи Орловой.

– О-о-о, мои зайчата, приве-ет, – Вера Дмитриевна расцеловала подбежавших к ней младших внуков. – Вы чего так легко одеты? На улице прохладно, да и дождь скоро будет.

– У нас с собой теплая одежда. Дети бегают, и им тепло, – ответила мама Никиты и Льва.

– Здравствуйте, Надежда.

– Пожалуйста, Вера Дмитриевна, не называйте меня на «вы».

– Хм, как скажешь. Ну и как твое самочувствие? Витамины принимаешь? Что говорит твой врач? И вообще, я бы не сидела на твоем месте на холодной земле. Так можно застудить плод.

– Господи, мама, с каждой беременностью одно и то же. Расслабься, пожалуйста, у нас все хорошо, – вступился Александр Олегович.

– Александр, вы стали забывать, что у мамы все должно быть под контролем!

– Это ты про себя или про Надю?

– Про себя, разумеется, – возмутилась Вера Дмитриевна, а немного подумав, добавила, – ну и про Надю тоже. Я вообще за всех матерей говорю.

– Мне кажется, будет лучше, если ты будешь говорить только за себя. Позволь людям самим отвечать за свои поступки, мамуля, – улыбнулся Александр Олегович.

– Знаешь что, сынок…

– Так, прошу всех за стол, точнее за плед, – папа хлопнул в ладоши и помог сесть Вере Дмитриевне на такую же подушку, на которой сидела его жена.

– Ты сказала, дождь будет? Ну вот, я же говорила! Надо было в Макдак ехать!

– Ой, чуть не забыла! Так, Денис, держи, это тебе, – Вера Дмитриевна достала из сумки подарочный конверт, – купишь себе что хочешь, мой хороший. Лизонька, тебе я уже подарок вручила. Ну, все…

Лева сел бабушке на колени и тут же повалил ее на траву. Очки Веры Дмитриевны слетели на лоб.

– Лысик, ты зачем меня опрокинул, хулиган! – засмеялась бабушка.

– Бабуль, а что ты мне принесла? – поинтересовался Лева, заглядывая бабушке в ее большую сумку.

– Ну конечно, я про тебя не забыла, – кряхтя, Вера Дмитриевна повторно разместилась на подушке перед пледом, поправила очки и прическу и достала презент для младшего внука.

– О! Подарочки! – опомнился Никита, продолжая жевать бутерброд с колбасой.

– Держи, Никитка! Это тебе. Теперь точно все…

Пока дети копошились в своих подарочных пакетах над пледом повисла молчаливая пауза. Ее прервал бабушкин тост. Денис и папа налили всем сока в бумажные стаканчики, и бабушка долго держала речь, касаясь всех жизненных сфер подростков: здоровья, учебы и оценок, роста и получения паспорта, ответственности, важности выбора будущей специальности, самостоятельности и достатка, послушания и регулярности сна, друзей и много чего еще.

Речь была долгой. Левка давно выпил свой сок и требовал налить ему еще, Денис одергивал малыша и раздраженно шипел на него. Никита лег перед одноразовыми тарелками с фруктами, положа голову маме на колени, и смотрел в небо. Лиза незаметно вставила в ухо наушник и прикрыла было его волосами, планируя не терять время, а послушать любимых исполнителей, но под пристальным взглядом продолжающей говорить бабушки передумала это делать. Денис так же на время оторвался от телефона.

– Пап, мне скучно, – прошептал Лева Александру Олеговичу на ухо.

– Тихо, сынок, давай бабушку дослушаем, – прошептал в ответ глава семьи.

– А дедушка приедет? – продолжал Левка.

– Нет. Я до него еле дозвонился. Он сказал, что не сможет. Левка, тс-с…

– А-апчхи… – неожиданно прервалась Вера Дмитриевна. Ее очки съехали на кончик носа. Бабушка вытаращила глаза и шмыгнула носом.

– Будь здорова, сова, – улыбаясь, голосом Винни-Пуха пожелал здоровья матери Александр Олегович.

– Ой… я не чихала! – ответила бабушка, в шутку грозя пальцем сыну, – Так, послушайте, кроме шуток, ветер усилился. Не пора ли нам в укрытие?

– Нет, бабуль, мы только приехали! И еще воздушного змея не запускали, – возмутился Никита, – сейчас лучший для этого момент! Пошли с нами, бабуль!

– Ой, нет, спасибо, мой хороший, я за вами со стороны понаблюдаю.

– Ну, вообще, вероятность дождя сорок процентов, – высмотрел в смартфоне Денис.

– Вообще-то, сорок процентов – это площадь города, где точно будет дождь, а не его вероятность, – уточнила Лиза и, не дожидаясь ответа, взяла воздушного змея и повела Никиту с Левой на лужайку у ручья. Надежда Владимировна аккуратно поднялась с подушки, накинула на плечи ветровку и последовала за детьми.

– Я помню случай, – начала бабушка, – когда во времена моей молодости, мы с моими одноклассниками и с Олегом (тогда мы с ним еще просто дружили) пошли на речку после занятий, аккурат в обеденное время. Кстати, дело было тоже в апреле, только день был замечательный – солнечный и безветренный. Вот только не припомню, в каком именно году это было…

– Думаю, это не так принципиально, – предположил ее сын.

– Так, ладно, я пойду прогуляюсь, – заявил Денис.

– Дениска, ты даже ничего не покушал! Съешь хотя бы бутербродик, или банан возьми, – пыталась докричаться до уходящего подростка Вера Дмитриевна, – Лихо они все разбежались, я только-только пришла, – пожаловалась она сыну, когда они с Александром Олеговичем остались наедине.

– А что ты хотела? Подростки, – вздохнув, мужчина устроился поудобней на плед и вприщур созерцал, как дружно играют с воздушным змеем его дети. Ляпота! – Ну что мам, пришли вы с одноклассниками и с папой на речку…

– Он тогда еще не был твоим папой, мы просто дружили, – и Вера Дмитриевна рассказала сыну историю, которую он слышал уже раз тридцать минимум – по разу за год.

Денис в сопровождении телефона ушел в сторону скейтпарка, откуда доносились звуки катящихся досок на колесах, прыжков и приземлений, а иногда и падений скейтбордистов – по большей части таких же подростков, как наши именинники. Наигравшись с младшими братьями, Лиза оставила детей Наде и отошла подальше от ручья, чтоб снять на видео танец для тик-тока в необычной локации. Без сестры Никите стало не интересно играть с воздушным змеем. Он тоже ушел от Левы и мамы и уединился, наоборот, у самого ручья. Мальчик присел на корточки очень близко к воде – носы кроссовок погрузились в мягкое дно и промокли. Это не беспокоило Никиту, пока пальцы на ногах не замерзли. Дошколенок ковырял палочкой темно-зеленое дно, наблюдал, как вода от этого становилась мутной, как с течением муть утекала вниз по ручью и вода восстанавливала свою прозрачность.

Бабушка закончила свой рассказ, и Александр Олегович, закрыв глаза, наслаждался редкой минутой тишины. Как оказалось, это был очень дорогой подарок на день рождения его первенцев.

Глава 4

– А-а-а…

– Лева! – вскрикнула Надежда Владимировна.

Малыш выпросил у нее подержать леску от воздушного змея самому, без помощи. Та была натянута, как гитарная струна; сверху за мальчиком, улыбаясь с высунутым рисованным языком, следила насмехающаяся морда змея. Казалось, он знал, что сейчас произойдет и лишь ждал порыва ветра. И дождался. Как только ребенок отошел от мамы на пару шагов, игривый змей резко рванул в сторону ручья, потащив за собой Леву. Малыш еле успевал переставлять ножками, кричал, но отпустить леску не решался.

Лиза перестала танцевать и развернулась на крик. Папа сурикатом приподнялся с пледа, вглядываясь в лужайку, где пару минут назад были его дети и жена, а теперь не было никого. Никита прервал свою натуралистическую мини-экспедицию, вскочил на ноги и активно жестикулировал Леве, который мгновение назад плюхнулся в воду. Их мама, переваливая круглый живот из стороны в сторону, спешила вытащить сына из ручья. За происшествием свысока наблюдал освободившийся от привязи воздушный змей. Его сообщник – ветер какое-то время еще кружил шутника над головами Орловых. Вдоволь накуражившись, полиэтиленовый ромб с хвостом из лески вскоре улетел куда глядели его нарисованные глаза.

Вдруг откуда-то из-за кустов, мимо растерявшейся Лизы, мимо пузатой Нади, перемещающейся в пространстве не быстрее улитки, пронесся Денис. Лев не умел плавать! И пусть ручей был неглубокий (хотя этого никто не проверял), достать малыша из холодной воды надо было как можно скорей. Делая по-баскетбольному широкие шаги, Левин брат быстрее всех оказался у ручья. Одна нога там – на дальнем берегу, другая здесь – на ближнем: Денис мостом раскинулся над водой. Лева еще не успел осознать, что произошло, как подросток вытащил его на травянистый берег.

Тут уже подбежал и папа. Он убедился, что сын не нахлебался грязной воды, быстро раздел Леву, обтер его запасной Никитиной футболкой, которую взяли с собой вместе с другой детской одеждой (как раз для такого случая) и переодел ребенка в сухое. До Левки, наконец, дошла суть происшедшего. По лужайке разнесся звонкий детский рев. К нему добавились бабушкины сдержанные причитания, слезы беременной женщины, обвинения Денисом сестры в том, что она бросила мелких на пузатую Надю, шумные, полные досады и злости оправдания девочки, рассказ возбужденного Никиты о том, как случилось падение брата в воду, и, наконец, папины попытки утихомирить детей и взрослых и примирить их.

Этот праздничный завтрак Орловы запомнят надолго.

Папа повез младших детей и жену домой. Надежде Владимировне до сих пор удавалось скрывать боль в животе, разыгравшуюся совсем некстати с самого утра. Женщина не хотела портить пасынкам праздник, поэтому она старалась до последнего удерживать на лице маску радости и физического благополучия. Страх за сына обнажил ее истинное состояние. Еще у ручья женщину скрючило так, что она еле-еле дошла до машины. Ее сопровождал муж, одной рукой поддерживая жену, а во второй держа младшего сына. Никита шлепал вслед за родителями с бабушкой за ручку: у него промокли ноги. Процессию замыкали двойняшки, нагруженные второпях собранными вещями. Орловы шли к машине под куполом молчаливого напряжения, такого сильного, что можно было из воздуха заряжать телефоны.

Подростки слушали музыку и потихоньку возвращались в душевное равновесие. Когда они проводили папу с Надей и братьями до машины, закинули мешки и корзины в багажник, то отправились до дома с бабушкой. Пешком.

– Сашенька, езжай аккуратно, а за нас не переживай. У меня, если что есть зонт.

Замигал поворотник, машина Орловых отъехала от тротуара.

– Ребят, вы столько времени в телефонах проводите. У вас головы не разбухнут? – Вера Дмитриевна потрепала внука за волосы. – Гляди, какой высокий, прям не достать.

– И не надо. Тебе бы было приятно, если бы я так сделал?

Во время прогулки Вера Дмитриевна рассказывала старшим внукам свои воспоминания из молодости, когда в студенчестве одним летом они с одногруппниками отправились в турпоход со сплавом по быстротечной реке с порогами; как один ее однокашник вывалился из каяка в холодную воду; как все дружно доставали его на берег и оказывали первую помощь, и многое другое.

За все время, пока троица шла домой, ни Лиза, ни Денис, ни разу не достали телефоны из карманов, а с интересом слушали бабушку и забрасывали ее уточняющими вопросами и шутками.

Глава 5

Александр Олегович старался везти жену и детей аккуратно, но при этом быстро. Если впереди горел красный свет светофора, он высчитывал скорость своего движения так, чтоб проехать через очередной перекресток ровно в тот момент, когда загорится зеленый.

Уже ближе к дому пришлось включить дворники; за мелкими единичными выстрелами дождя последовала тяжелая артиллерия. Пока Орловы ехали до дома, облака почернели, перегруппировались, затянув небо почти до горизонта, и атаковали уже целыми очередями капель.

От избытка и тяжести мысли из папиной головы морщинами полезли ему на лоб, отчего Александру Олеговичу пришлось нахмурить брови, чтобы мысли не вывалились в таком беспорядке на родных через его рот. Иногда он озвучивал одну из них в краткой форме, и тут же замолкал, чтоб не спровоцировать мыслепад. Тогда бы не поздоровилось никому. Заваленный мыслями лоб надо разбирать методично, аккуратно и последовательно, как археолог с кисточкой в руках выкапывает руины древних цивилизаций из-под каменных вековых пластов.

– Лев, приходим домой, ты идешь сразу в душ. Понял, сынок?

– Да.

– Зай, как животик? – на вопрос мужа Надежда Владимировна положила свою руку на его, что означало: «спасибо, что спросил, ничего, держусь». Второй рукой она поддерживала живот.

В зеркале заднего вида Александр Олегович посмотрел на своего младшенького.

– Лев, не облизывай стекло.

И сын, и папа тяжело вздохнули.

– Никита, подъедем к дому, ты берешь из багажника один пакет с едой, любой, я – все остальное. Договорились? Без тебя мне не справиться.

– Угу.

– Левка, ты идешь от машины до дома своими ножками, я тебя не потащу, у меня будет много вещей и мама.

– Я не хочу ножками! – теперь углы Левиного рта поползли вниз, глаза вновь наполнились слезами, голос срывался.

– Сынок, не разводи болото в машине, пожалуйста, и без того сыро. Приедем домой, поможем маме, а потом ты мне расскажешь все, что считаешь по этому поводу. Окей?

– Ладно, – проглотил обиду Лев.

Через десять минут как родители с младшими детьми зашли в парадную, мимо их машины, припаркованной рядом с домом, прошли подростки Орловы со своей бабушкой. Денис шел в центре и нес большой черный зонт; с двух сторон к нему прижимались Лиза и Вера Дмитриевна. Дождь заканчивался, так что их волосы можно было считать спасенными от намокания, чего нельзя было сказать об их ногах.

– Па, а где сушилка для обуви, ну, которая с ультрафиолетом? – зайдя в квартиру, сразу крикнул Денис отцу. Из детской торчала Никитина голова. Мальчик хлопал глазами.

– Как обычно – в зеркальном шкафу, где-то на уровне груди, – Александр Олегович перекричал шум воды и вой Левы, который мылся второй раз за неполный день.

– Мне тоже надо, – спохватилась Лиза.

– Я спросил, значит, я первый сушу.

– С твоими кроссовками ничего не случится, – Лиза опередила брата, достала из шкафа сушилку и воткнула штепсель от прибора в розетку.

– Слышь! Дай сюда! Я высушу свою обувь и тебе дам, не наглей! Ты, если что, у Нади можешь кроссы взять, как тогда.

– Ребят, сосчитайте до десяти, это поможет вам успокоиться.

Оба подростка исподлобья зыркнули на бабушку.

– Ладно, не вмешиваюсь.

Тогда Лиза стрельнула глазами в брата и прошипела:

– Ну и подавись ты своей сушилкой! – покраснев, девочка швырнула набалдашники, соединенные проводом на ковер в прихожей, развернулась и ушла в детскую. Никита пропустил сестру и снова появился в дверном проеме. Денис замахнулся на него сушилкой для обуви. Никита тут же захлопнул за собой дверь в детскую комнату. Подросток цыкнул языком и с силой запихал в обувь набалдашники сушилки. Он как никто понимал, что расслабляться раньше времени нельзя: да, этот бой он выиграл, но война еще не окончена. За Лизой не заржавеет…

Как только папа унес в детскую орущего Льва, под предлогом мытья рук Денис зашел в ванную и засел за смартфон. Бабушка до сих пор была в прихожей. Отвыкшая от таких сильных эмоций, свидетелем которых она поневоле стала, Вера Дмитриевна обескуражено таращилась по сторонам. Ее глаза, и без того увеличенные линзами круглых очков, стали вдвое больше.

– Так, если что, я в гостиной, – дама говорила это родственникам, но все уже разбежались по разным комнатам. Получается, что она поставила в известность о своих планах лишь стены и мокрую обувь. Вера Дмитриевна закинула свою большую сумку на плечо и тихонько прикрыла за собой дверь гостиной.

…В детской снова запахло шампунем. Александр Олегович шмякнул завернутого в полотенце Льва на кровать и начал его обтирать.

– Пап, а почему Денис с Лизой стали такие злые? – опасливо озираясь на сестру, которая спрятала свое внимание в экране смартфона, шепотом спросил у папы Никита.

Александр Олегович обнял сына и на ушко прошептал:

– Сынок, у них сейчас очень непростой период в жизни, он называется «подростковый». Гормональная буря шандарахает им по голове, и они ничего с этим поделать не могут, поэтому злятся на весь мир, кусаются и брыкаются.

– Понятно… – Никита жалобно посмотрел на Лизу.

– Но это пройдет, сынок. Они оба очень хорошие и любят вас с Левой, хотя изо всех стесняются это показывать.

– А ты их любишь? – шептал любопытный мальчик.

– Э! Что вы там шушукаетесь? Мне холодно! – потребовал внимания Лев.

– Очень, – папа улыбнулся Никите и повернулся к Леве, – хотим и шушукаемся, мистер Левкин-Морковкин, – Александр Олегович набросился на младшего сына с щекоткой. Лев захохотал так громко, что даже Лиза на секунду оторвалась от телефона. Ее губы дрогнули в еле заметной улыбке.

Когда минутка «снятия напряжения» закончилась, папа попросил Лизу помочь малышу одеться.

– Ну, пап! Почему я должна это делать?

– Зайчонок, конечно, ты не должна, но я тебя прошу. Пожалуйста, только сейчас помоги мне и все, больше ничего не надо будет делать, – папа поцеловал дочь и вышел из детской в гостиную на разговор с Верой Дмитриевной.

– Эй, пап, ты куда?! – возмутился Лев. Оставшись в своей комнате с Никитой и Лизой, Левка снова завыл.

– Ну спасибо, отличный день рождения! – под аккомпанемент ноющего четырехлетнего брата бурчала девочка.

– Левка, между прочим, я вот тоже ноги намочил, и ничего – не ною, – вспомнив свою неудачу, решил поддержать брата Никита. Он провел рукой по коротким волосам Левы и заметил, как мелкие брызги полетели во все стороны, будто с мокрой щетки.

– Отстань! – крикнул на брата Лев. Никита пожал плечами и отошел в другой угол комнаты искать в набитой доверху коробке нужную ему игрушку. Очередная волна Львиного плача никого не удивила, но и не обрадовала.

Через несколько минут Денис вышел из ванной. Из родительской комнаты его окликнула Надя.

– Дениска, позови папу, пожалуйста, – с гримасой боли на лице беременная женщина прошептала пасынку, когда тот постучался в дверь к ней в комнату.

– Он… ладно, сейчас…

Денис вошел в гостиную. Папа рассказывал бабушке планы на ближайшие часы. Александру Олеговичу придется сейчас везти жену в больницу, чтоб проверить, все ли в порядке с женой и плодом. Хоть срок беременности был уже довольно большой, рожать раньше времени совсем не хотелось. Пару часов в доме за старшую останется бабушка. Ей надо будет уложить младших спать на тихий час. Его поход в кино с подростками если не отменится вовсе, то перенесется на неопределенный срок. Когда все с Надей утрясется, папа вернется домой (один или с женой), тогда можно будет вместе поужинать и, наконец, подарить детям подарки.

– Пап, там Надя тебя зовет.

– Спасибо, сынок, я сейчас…

Глава 6

Через двадцать минут дети с бабушкой остались одни. Старшие разместились на большом диване в гостиной и беспрерывно строчили ответы на поздравления с днем рождения от друзей, знакомых и не очень во всех установленных на их телефоны мессенджерах. Брат с сестрой сидели, слегка коснувшись друг друга плечами, что очень отдаленно напоминало установившуюся еще до их рождения сильную духовную связь.

Левка играл с бабушкой в детской, а Никита включил на кухне кран и, то поднимая, то опуская ручку смесителя, наблюдал за тем, как меняется толщина струи воды. Поворачивая ручку вправо и влево, мальчик проверил насколько горячей и холодной может быть вода из-под крана. Мокрые руки покраснели. Вода в кране, конечно, была горячей, но это все же не кипяток. Убедившись, что бабушка за ним не следит, Никита взял спички (родители полагали, что дети не знают, где от них прячется этот картонный провокатор), зажег на плите газ и некоторое время любовался шипящим синим пламенем. После этого мальчик довел воду до кипения и наблюдал за бурлением прозрачной жидкости, представляя себе лаву, выплескивающуюся из жерла вулкана. Немного подумав, он достал из морозилки кусочек льда для напитков и бросил его в кастрюлю, из которой так и валил пар. Лед таял и трескался.

Никита хмурился и чесал подбородок, потом чуть ли не вскрикнул, когда понял, что еще он может сделать с водой. Холодную, теплую и горячую воду маленький ученый уже исследовал; кипятил воду и получил пар; топил лед и слышал его трескучие мольбы о помощи. Что осталось? Конечно, заморозить воду! Дедушка как-то донес до внука факт, что вода – единственное вещество на планете, которое при замерзании расширяется, а все остальное наоборот – сжимается! При том, как это не парадоксально, быстрее замерзает горячая вода, а не холодная! Это, как раз, Никита и решил проверить, запихнув в морозилку наполненные почти до краев две пластиковую бутылки с водой. Ради науки пришлось пожертвовать приготовленными для праздничного ужина двумя литрами лимонада цвета кофе.

Мальчику очень хотелось записать результаты опытов в свой блокнот, специально заведенный с недавнего времени как раз для фиксации таких научных наблюдений, но блокнот был в детской под пристальным наблюдением бабушки.

На кухню пришел Лева:

– Пить хочу. Налей воды мне.

– Ничего не забыл?

– Пожалуйста, – Левка стукнул себя ладошкой по лбу.

Никита разглядывал брата. Тот выдул целую кружку воды, вытер плечом рот и убежал обратно в детскую. Из коридора послышалось небрежное «пасиб». Дошколенок удивился избирательности братской водобоязни. Лезть в воду Лев не хотел, а пьет ее с превеликим удовольствием.

Самостоятельно опыты с водой и огнем Никита делал впервые и то лишь потому, что дома не было родителей. «Спички детям не игрушка» – он сам так говорил Левке. Но по-другому вскипятить воду невозможно, а бабушка вряд ли захочет участвовать с ним в этих экспериментах. Спросить ее об этом напрямую было страшно. Уж очень высок риск быть вовсе выгнанным из лаборатории (то есть с кухни).

С одной стороны – Никита опасался быть замеченным за серьезным преступлением, с другой – если бы человечество соблюдало все те правила, которые само себе и устанавливало, то научного прогресса люди не дождались бы никогда, а до сих пор ковырялись бы в земле палками-копалками.

Дошколенок выключил газ и понес эти мысли в пустую родительскую комнату. Мальчик встал при входе и оглянулся, смакуя любимую композицию. Каждая вещь в этом месте, от ручки шкафа до кровати, напоминала о родителях и казалась священной. Никита любил бывать здесь в одиночестве. И теперь тишина этой комнаты поглотила все лишние мысли, оставив в голове лишь действительно важное и ценное.

Вздохнув, Никита сел на край большой кровати, провел рукой по покрывалу. Кажется, через сто лет подсунь ему под руку этот кусок ткани, в тот же миг перед глазами всплывут счастливые лица родителей. Немного подумав, мальчик лег в кровать. Она пахла мамой и еще держала тепло родного сердца. «Сынок, у мамы болит животик, я должен отвезти ее к врачу. Возможно, она сегодня не вернется домой», – были последние слова папы, прежде чем за ними с мамой захлопнулась входная дверь. Мальчик повернулся лицом в подушку и постарался втянуть в себя запах маминых волос, весь, до последней частички. Слезы сами брызнули из глаз. Подушка терпеливо впитала их в себя. «На семьдесят процентов человек состоит из воды» – почему-то вдруг всплыло в голове. Никита разозлился на нее – на свою голову. Упрямая, зачем-то подсовывала неподходящие этому моменту мысли. Мамина подушка получила добавку слез, горше прежнего.

Побыв с собой наедине, через некоторое время Никита успокоился. Странно, но его уединение никто не потревожил. Он подошел к окну. Дождь уже закончился, но капли на стекле еще не высохли. Маленький ученый не сильно ударил кулаком по оконной раме; с наружной стороны одна капля откуда-то сверху сорвалась с места и прорисовала на стекле кривую дорожку до самого подоконника, захватив с собой десяток-другой таких же капель, как она. «А я люблю воду», – подумал о брате Никита. В этот же момент в коридоре послышался скрип открывающейся двери. Из детской его звал Левка.

– Никита, а что ты здесь делаешь? – спросил Лев у брата, когда, обойдя всю квартиру, нашел его в родительской комнате. – Пойдем в лего поиграем, пойдем?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.