Василий Ловчиков
Звёздный час

© Ловчиков В.Д., 2019

© Академия поэзии, серия, 2019

© Оформление. ИПО «У Никитских ворот», 2019

Напутствие в будущее

Главная идея серии книг «Академия поэзии. Поэтическая библиотека России» – отстаивание поэтического взгляда на жизнь и людей, утверждение объединяющего значения русского поэтического слова для народов России и мира. По единодушному мнению Высшего художественного совета Академии поэзии, данная книга избранных произведений Василия Ловчикова и всё его творчество полностью соответствуют нашей главной идее. Он, поэт Родины, Любви, Сострадания и Созидания, должен всегда помнить, что эту серию поэтических книг в своё время благословили лучшие поэты страны, авторитетные мастера поэтического слова. С чувством гордости приведу их золотые имена:

Юрий Кузнецов, Расул Гамзатов, Давид Кугультинов, Владимир Костров, Валентин Устинов, Владимир Фирсов, Виктор Боков, Владимир Солоухин, Станислав Куняев, Владимир Цыбин, Игорь Ляпин, Валентин Сорокин, Юлия Друнина, Белла Ахмадулина, Татьяна Глушкова, Светлана Кузнецова, Любовь Ладейщикова, Надежда Мирошниченко, Римма Казакова, Глеб Горбовский, Анатолий Жигулин, Борис Примеров, Николай Дмитриев, Василий Фёдоров, Фёдор Сухов, Игорь Шкляревский, Анатолий Преловский.

Несомненно, книги именно этой серии в будущем будут представлять собой поэтическое наследие отечественной литературы в культурно-историческом плане.

Желаю поэту Василию Ловчикову, чтоб в новых стихах ещё чётче и значительнее вырисовывалась его судьба, которая, конечно же, должна быть связана с судьбой нашего народа. Надеюсь, что мои пожелания сбудутся.

Валерий Иванов – Президент Академии поэзии

Стихотворения

Подруга гитара

Расскажи мне, подруга гитара,
О загадочной жизни своей,
Верно, век послужила недаром –
Повидала немало людей!
Среди них, может, были гусары,
Что в фурор аксельбантов и шпор
Добавляли и струн твоих чары,
Покоряя пленительный взор!
Может, в табор на встречу с тобою
Мчались в тройках под звон бубенцов
В соболях, ослепив красотою,
Жар любви и червонцы купцов?
И хотелось, чтоб вновь, как когда-то,
Веря в чары серебряных струн,
Гнали тройки лихие ребята
На твою роковую игру!

Пламенное танго

Вновь звёздный вечер нас влечёт
В объятья пламенного танго,
И лунный хмель с небес течёт,
Сливаясь с музыкою танца.
Желанной талии рукой
Я в бездне музыки коснулся
И, как внезапною волной,
Твоей улыбкой захлебнулся.
Ты, как речной водоворот,
Лишив меня сопротивленья,
Влечёшь, смеясь, в пучину вод,
Под звуки нотного теченья.
Плыву под музыку и жду
Твоих божественных велений.
Я словно нищий, что в нужду
Ждёт в церкви щедрых подношений.
Жду подношений и готов
Слугою стать любого ранга!..
Ах, этот лунный хмель богов!
Ах, это пламенное танго!

Побудь со мной немного и уйди…

Побудь со мной немного и уйди,
Оставь лишь вздох
И платья лёгкий шорох,
Бессонницею томной награди,
Фантазию воспламенив, как порох!
Ты как волна, и легкостью своей,
И блеском синих глаз,
И всплеском поцелуя…
И всё ж оставь меня бессоннице моей –
Я сердцем образ твой, тоскуя, дорисую.
А если мыслей взлёт
И чувств пьянящий хмель,
Сливаясь, не подарят мадригала,
То я не зря тебя прошу уйти теперь –
Я не достоин чар оригинала!
Так сладок встречи час!
И короток, как миг!
Но ты меня за сухость не суди!
Дай музе испытать всю силу чувств моих –
Побудь со мной немного и уйди!

Не говорю тебе: «Прощай!»

Не говорю тебе: «Прощай!»
В час рокового расставанья…
Пускай всё кончилось, пускай!
И всё ж ты слышишь: «До свиданья!»
Пускай оборвана судьбой
Та нить любви, что нас связала,
И между мною и тобой
Тень отчужденья пробежала.
Но разве нива, отшумев,
Не ждёт частицы урожая,
Чтоб снова, возродив посев,
Шуметь от края и до края?
И я надеюсь – не пройдут
Бесследно наши дни разлуки:
Плоды былого упадут
На ниву радости и муки.
И, может, снова оживёт
Любви разбуженная нива
И нас на встречу позовёт
И горячо, и торопливо!
Нет, не могу сказать: «Прощай!»
В час рокового расставанья…
Пускай всё кончилось, пускай!
И всё же лучше – «До свиданья!»

Хмель любви

Мы встретились в расцвете сил,
Когда мечты в умах роились,
И хмель любви в крови бродил,
И мы без памяти влюбились.
Тогда нам не хватало слов,
Минут свиданья не хватало,
Всего, чем сладок тьмы покров,
Казалось нам ужасно мало.
Но миг разлуки наступил –
Судьба надолго разлучила,
Казалось, я тебя забыл,
И ты меня совсем забыла.
Но что-то светлое в груди
Все годы неизменно тлело
И, словно путника в пути,
Надеждой и вело, и грело.
И вот опять держу в руках
Твои взволнованные руки,
Опять ловлю в твоих глазах
Любовь сквозь горький след разлуки.
И вновь, как много лет назад,
Всё повторяется сначала,
Опять стремглав часы спешат
И счастья вновь ужасно мало!

Ты – счастье

Так сладко дышится в саду,
Так сердце от восторга бьётся,
Когда, как в призрачном бреду,
Твой локон перед взором вьётся!
Ты, словно этот вешний сад,
Таинственной росой умытый,
Где пчёлы гимн ему трубят,
Целуя в сладкие ланиты.
И я к губам припал, но страх
Волненьем сердце мне сжимает:
Вдруг эта сладость на устах,
Как сахар, навсегда растает!
И, словно песня, что звучит
Из окон загрустившей дачи,
Меня разлукой огорчит
Каприз изменчивой удачи.
Тебя судьбе не уступлю,
Скорей сгорю в пожаре страсти:
Ты – счастье, я тебя люблю!
Нет жизни для меня без счастья!

Памяти матери

Агриппине Ловчиковой

В печаль окутана постель,
И трудно осознать,
Что из родных привычных стен
Уходит в вечность мать.
Последний вздох, терзает боль,
И нет пути назад…
Но и прощаясь, лишь любовь
Её роняет взгляд.
Язык не в силах повернуть,
Чтоб доброе сказать,
Сумела нам в глаза взглянуть
И слёзы показать.
Все рядом, взрослые давно,
Но и в последний час
Ей было трудно всё равно
Одних оставить нас.
И только вырастив детей,
Мы в силах осознать,
Что из святых всего святей
И всех роднее – Мать!

У родного крыльца

Родителям

Опять стою перед родным крыльцом,
Куда, как сын, я каждый год стремился,
Хотя уже был много лет отцом,
И с отчим домом навсегда простился.
Здесь ждал отец, слезу роняла мать;
И их тоска сюда звала сквозь дали,
Да я и сам не мог не тосковать,
Прекрасно зная, как меня здесь ждали…
С утратой их я сразу старше стал,
Теперь никто не ждёт меня как сына,
Об этом с дрожью мне шумит листва,
Ещё отцом посаженной осины.
Лишь тополя, волнуясь, ждут меня,
Звенят листвой, встречая у могилы;
Родителям они о том звенят,
Что к ним пришёл, кто чтил и не забыл их…
Ещё не раз вернусь к тебе, крыльцо,
Куда тоска меня звала сквозь дали,
Где боль утраты омрачит лицо,
Лишь только вспомню, как меня здесь ждали!..

Путеводная звезда

Затуманились в памяти дали,
Отстучали свой гимн поезда,
И застыла в тревожной печали
Путеводная в небе звезда.
Не спешить мне к родимой калитке
Под весёлый колёс перестук,
Не изведать счастливой улыбки
И объятий родительских рук…
Уж давно за седым небосклоном
Старый сад, засыхая, грустит.
И напрасно с учтивым поклоном
В окна тополь с надеждой глядит.
Заколочены досками рамы,
И не скрипнет забитая дверь.
Лишь рябина свечою багряной
Ждёт у скромной могилы теперь.
Всё ж я еду туда, где зимою
К ней на тризну спешат снегири.
Так что снова, звезда надо мною,
Слушай песню колёс и гори!

Земное чудо!

Ж. Н. Т.

Скромна, умна, несуетлива,
Достойный возраст – не предел,
Неувядаемо красива,
А взгляд на жизнь и прост, и смел!
Ты, как природа, что не знает,
Каков грядущий грянет год,
Порой ликует и страдает,
Но держит твёрдый курс вперёд.
И ты идёшь, верстая годы,
Шагая через сонм невзгод,
Упорно покоряя броды
И даже счастья трудный брод.
Тебя любить легко и трудно,
Порой упряма и горда,
И всё же ты земное чудо,
Как дар божественный Христа!
И пред тобой, словно иконою,
Склоняюсь, веря и любя,
Как пред Судьбой, с тобой покорною
И непокорной без тебя.

Милая

Милая, за сухость не суди
И к другой напрасно не ревнуй –
Холодом повеяло в груди,
Оттого не греет поцелуй.
И за то помилуй и прости,
Что любовь я чаркою гублю,
Потому не смог произнести
Слово долгожданное – люблю.
Тень разлуки от себя гони,
Если в сердце половодья звон,
Он для нас, как путнику огни,
Что надеждой льются из окон.
Но меня попробуй отогреть,
Сам, увы, не в силах приказать
Сердцу жарким пламенем гореть,
А устам, пылая, целовать.

9 ноября 1995 года

«Оттрезвонили шпоры гусаров…»

Оттрезвонили шпоры гусаров,
Сник усов восхитительных вид,
Что под рокот цыганской гитары
Укрощали и волю, и стыд.
Нынче всё удивительно просто:
Всё доступно для слуха и глаз,
Сладкий яд покорителя тоста
Нас сведёт и опутает нас.
Потускнел блеск мехов королевских:
Для любви это всё мишура,
Реквизит обольстительниц светских
И фантазии светской игра.
Коль полюбишь обычные очи
И любви неприглядный предмет,
Так уж душу навек заморочат,
Что поверишь – прекраснее нет!

29 ноября 1996 года

Любимой

На устах любимой имя,
Красота и взор которой
Смело чарами своими
С чудом чайных роз поспорит.
Я её случайно встретил,
Лишь, рискнув, разговорился,
Как, признаться, не заметил,
Что без памяти влюбился.
Этот взор и брови эти,
Словно крыльев взмах на взлёте,
Их прекраснее на свете
Не ищите – не найдёте!
Покорить любого сможет,
Это для неё несложно,
Сердце красотой встревожит,
Прикуёт навек надёжно.
Рой поклонников стремится
Жизнь связать с её судьбою,
С этим не могу смириться,
Что ревную к ним – не скрою.
Сам стремлюсь быть с нею рядом,
И лечу на встречи птицей.
Не могу душой и взглядом
Вволю чудом насладиться.
Имя милое любимой
Вслух друзьям не называю,
Не хочу знакомить с ними,
Опасаюсь – потеряю.
Жду с томленьем каждый вечер.
Каждый день – как заточенье,
Отдаляет время встречи,
Обрекая на мученье.

2004 год

Сладкий сон

Вновь ничего Вам не скажу,
Когда, как бы случайно, встречу,
Лишь долгим взором провожу,
Оставшись нем и не замечен.
Я не признаюсь, что влюблён,
И в том открыться постесняюсь:
Вы для меня, как сладкий сон –
В нём утонув, не просыпаюсь!
И в мире не найдётся слов,
Чтоб выразить моё смятенье,
Когда, как бы случайно, вновь
Я становлюсь немою тенью.
Я знаю, что нужны слова,
Что не нужны немые тени…
Но Вы! – И кругом голова.
И подгибаются колени…

1996 год

Пробужденье

Пробудился рано, и не в силах спать –
За окном бурана больше не слыхать,
Колыбельной песней не звенит метель,
А из поднебесья – звёздная капель!
Лунный свет струится, всё белым-бело!
Сон – ночная птица, а кругом – светло!
Всюду блеск убора снежной белизны:
На деревьях бора, ветках бузины,
На лукавой чёлке ивушки седой,
Как невесты, ёлки светятся фатой,
На плечах у сосен – кипенная шаль,
И берёзок косы серебрит вуаль!
Ветерок боится невзначай вздохнуть,
Нелегко решиться красоту спугнуть!
И луна, стараясь, льёт лучи с небес,
Смотрит, в них купаясь, как из сказки лес!
Нет, совсем не рано!
Разве можно спать –
До зари багряной радость растерять?
Полно, сон, кружиться,
Бить в окно крылом!
Прочь, ночная птица! –
На душе светло!

30 марта 1982 года

Мне и горестно, и грустно

Мне и горестно, и грустно –
Нервы струнками дрожат,
А за грядкою капустной
Тыквы, радуясь, лежат.
Мне удача не даётся,
В невозможное влечёт,
А в глаза ручей смеётся,
Звонкой песенкой течёт.
Я в пучину дум ныряю,
В них, барахтаясь, тону;
Рядом ветер, замирая,
Обнял стройную сосну.
Вот бы мне освободиться
От раздумий и тоски,
Песней в поле устремиться –
Пусть танцуют колоски.

6 марта 1985 года

Тополиный шлейф

Летний ветер за окошком
Шубу тополя трясёт
И, как паж, по всем дорожкам
Тополиный шлейф несёт.
Разгулялось девой зрелой
Лето с ветром под окном
И своей одеждой белой
Всё окутало кругом.
Да! Куда б ни бросил взгляда:
Всюду, всюду белый пух!
Слёзы льёт аллергик рядом
И ругает лето вслух.
Помню: так же вот зимою
Вилась белая метель,
И страдали мы с тобою,
Как аллергики теперь.
Замела, запорошила
Нам она к свиданью путь,
Поворот судьбы свершила
Так, что вспять не развернуть!
И не верю я примете:
Счастьем светел белый цвет.
Болью он нередко метит
Уходящий в душу след.

10 июня 1996 года

Призвание

Сыну Андрею

Люблю смотреть я летнею порой
На церковь с золотыми куполами,
Когда она, как Божий часовой,
Царит над необъятными полями.
Плывут над куполами облака,
Застыли кроны и кресты в дремоте,
И солнца луч, упавший свысока,
Танцует на церковной позолоте.
В моей душе становится светлей,
И сердце рвётся в творческой отваге;
Мне хочется всё это поскорей
Перенести на чистый лист бумаги.
Чтоб, может быть, потом, осенним днём,
Когда с небес заморосит тоскою,
Склониться с Богом данным мне резцом
Над выдержанной липовой доскою.
И пусть она, впитав восторг души,
Расскажет вдруг ожившими штрихами
Про летний день, полей российских ширь
И церковь с золотыми куполами.

Храма купола

Сыну Алексею

Течёт река вдоль редких перелесков,
Лучистый взгляд бросая на поля,
А на холме, с рекою споря блеском,
Зовут, сияя, храма купола.
И я готов за этой речкой быстрой
Вдоль жидких перелесков и полей
Спешить к холму на этот блеск лучистый,
На этот зов, волнующий людей!

Мы все не прочь покаяться порою,
Хотя бы лишь перед самим собой!
Не потому ль за быстрою рекою
Готов бежать я в этот храм святой?
Мы все грешим, пока в избытке силы,
Пока нам мнится бесконечным путь,
И лишь у первой сверстника могилы
Решаем вдаль по-новому взглянуть!

И видим вдруг, что мы, к несчастью, смертны,
Плоды ж корысти не возьмёшь с собой!
И бросит в дрожь за каждый шаг неверный,
Которым омрачаешь путь земной!
Захочется скорей очистить душу,
Осмыслить промахи в поступках и делах,
И, выплеснув грехи свои наружу,
Цедить сквозь совесть каждый новый шаг.

В тисках ностальгии

Вдали от родимого тына,
Невольница воли чужой,
Грустит одиноко рябина
Средь пальм, подпирающих зной.
Не в радость земли плодородье
И вечного лета тепло,
Ей помнятся: звон половодья,
В сугробах родное село,
Короткого лета объятья
И осени яркий наряд,
Когда её сёстры и братья
Багрянцем заката горят.
И чуждый уклад не приемля,
Она с ним затеяла спор,
Одна с октября до апреля,
Как дома, роняет убор!
И преданно более века
Всё грезит Россией своей
И холодом белого снега,
И стайкой родных снегирей…
Я сам был в тисках ностальгии,
Был узником боли и грёз,
И в трюме из милой России
Невольнице снега привёз!

Цена бессмертию души

Нам с папертей твердят – душа бессмертна наша;
И весь наш путь земной прикован к ней судьбой;
Мы связь судьбы с душой – фатальной жизни чашу,
Как приговор, с собой уносим в мир иной.
Но вновь, когда душа на землю возвратится,
Судьбой клеймённый путь уже не изменить:
За каждый прошлый шаг придётся расплатиться
И новую судьбу свою определить.

Весь от рожденья путь нас привлекают раем,
А за грехи грозят – расплатой будет ад;
Но мы простую суть вокруг не замечаем –
Земные рай и ад свой суд давно вершат.
За всё, что совершил, здесь каждый отвечает:
Был в прошлой жизни чист – земной вкушает рай,
А если нагрешил – в земном аду страдает
И впрок судьбу вершит, как пахарь урожай!

Зря бедный раб клянёт свою стезю земную,
Несчастный не поймёт – её он создал сам:
В той прошлой жизни он, быть может, жизнь такую,
Презрев мольбы и стон, навязывал рабам.
Богач, что норовит лакейский труд умножить,
Считая, что любой к богатству верен путь,
Не знает, что творит себе же ад, быть может,
Чтоб новый цикл земной лакеем спину гнуть.

Вол тощий обречён – его ведут на бойню:
Глаза полны тоски, он чует смерть свою;
Быть может, в прошлом он определял спокойно
Конец судеб людских на плахе иль в бою.
Бездельник, что, молясь, у Бога просит рая,
Не ведает, глупец: безделье тоже грех,
На землю возвратясь, в труде изнемогая,
Постигнет, наконец, что труд удел для всех.

Постигнуть все должны, что подлость непростима;
Что, зло творя другим – себя караем злом;
Что совесть от судьбы, увы, неотделима;
И если вдруг скорбим, то платим поделом!

«Летят быстроногие кони…»

Летят быстроногие кони
Сквозь пёстрый берёзовый строй,
Вдоль сосен, простёрших ладони
Над сказочно белой землёй.
Навстречу несутся снежинки,
И справа, и слева бело:
Дороги, поляны, тропинки –
Всё, всё до весны замело.
А с сосен, как стражники с вышки,
Глазами преследуя всех,
Глядят бородатые шишки,
Надвинув папахами снег.
Молчат присмиревшие ели,
Укутавшись в сказочный плед,
И в пику хозяйке-метели
Пестрит незасыпанный след.
Несутся проворные кони,
И с чудом прощается взгляд:
Где сосны простёрли ладони,
И шишки, как с вышки, глядят.

Веснушки мая

А. К. Толстому – автору «Колокольчиков»

Вдоль дорожки полевой, вдоль лесной опушки
Май заботливой рукой разбросал веснушки.
И веснушкой каждой той ожил, улыбаясь,
Одуванчик золотой, в зелени купаясь.
Ожил, солнышком горит, радуясь, не знает:
Счастье птицей пролетит – яркий цвет слиняет.
Был вот так же я хорош и пригож собою,
Золотился, словно рожь, чуб над головою.

Нынче даже и в мечтах не до птицы синей –
Зрелой грустью на висках серебрится иней.
Вот и ты, красавец мой, день последний мая
Встретишь, сникнув головой, сединой сверкая.
А в ненастный день иль ночь ветер из долины
Налетит, развеет прочь и твои седины.
И настанет срок грустить, вспоминать, как было,
Только в памяти хранить, что плыло, да сплыло!

Но пока, друг золотой, радуйся и радуй,
Угощай жужжащий рой сладкою наградой,
Не спеши грустить о том, что наш век не вечен,
Светел май твой золотой, хоть и быстротечен!

«Ещё сугробы на просёлке…»

Ещё сугробы на просёлке,
И ночью душит лужи лёд,
Но жёлтым цветом на пригорке
Уже мать-мачеха цветёт!
Ещё листок не распустился,
Едва приметен стебелёк,
Но ярким солнышком раскрылся,
Весну приветствуя, цветок!
Вот и душа, как это чудо,
Из бездны горя и невзгод
Спешит с добром туда, откуда –
Надежда верою блеснёт!

Плакучая ива

Ива сиротливо в пойме загрустила,
Шёлковые косы в воду опустила;
Ветерок весёлый ивушку ласкает,
В волнах серебристых косы полоскает.
Плещет, украшает радугой-дугою,
Но грустит, качает ива головою,
Всё трясёт косами, безутешно плачет,
По ветвям синичка, как сердечко, скачет.
В чём кручина, ива? Может, услыхала
Разговор точила с остриём металла?
Может, душу гложет боль разлуки с дубом,
Что погиб в неравной схватке с лесорубом?
Не кручинься горько! Не тряси косами!
Улыбнётся зорька добрыми глазами,
Оживёт орешник – там, за перекатом,
Соловей-волшебник встречи ждёт с закатом!
И подарит вечер, окунувшись в звуки,
Радость новой встречи, а не боль разлуки!
В блеске звёзд предстанет небосвод счастливый,
Чтоб побыть с тобою, одинокой ивой!

Звёздный час

Над рекой возвышается лес,
У воды притаился камыш;
Лишь дыханьем повеет с небес –
Их звучаньем наполнится тишь.
И в звенящем напеве осин,
В звонком хоре берёз, тополей,
В плеске волн, подголоске вершин
Не расслышать припев камышей!
Но утихнет под снегом река,
И умолкнут литавры ветвей,
Вот тогда на призыв ветерка
Отзовётся лишь хор камышей!
Будет лес головою качать,
Не волнуя, не радуя тишь;
А вокруг будет гордо звучать
Не расслышанный в прошлом камыш.
В жизни каждого звёздный свой час,
Уловить его важно суметь;
Чтобы слышно для всех прозвучать,
Вовсе громко не надо шуметь!

Дарите женщинам цветы!

Какое море за окном
Движенья, радости и света –
Весна магическим крылом
Коснулась зимнего рассвета!
Летит капель, кричат грачи,
Звенит взволнованно синица,
И золочёные лучи
Бальзамом обновляют лица!
О, чудо-женщины, и вас
Крылом волшебница коснулась:
В улыбки милые влилась,
Очарованием проснулась!
Влекут, как омуты, глаза,
Волнуют красотою лица.
Ах, если б марту приказать –
В вас вечной прелестью забыться!
А чтоб источник красоты
Всегда сиял, не иссякая,
Мужчины, устали не зная,
Дарите женщинам цветы!

Постылая зависть

О чём призадумались липы,
Шепча поредевшей листвой?
Быть может, грустите, рассыпав
На землю убор золотой?
Быть может, вас зависть тревожит
При виде весёлых аллей,
Где осень ворваться не может
В зелёную сень тополей?
Завидовать братьям не нужно!
Их радость недолгая ждёт:
Всё ближе жестокая стужа
Костры увядания жжёт!
И вспыхнут аллеи, вздыхая,
Чтоб медью закат отгореть
И, каплю за каплей роняя,
Пролить тополиную медь…
Оставьте сомнения, липы,
Пусть зависть постылая спит –
Костры увяданья рассыпав,
Всех осень нарядов лишит.

Вехи лет

Жизнь бежит стремительным потоком,
Вехи лет отбрасывая вспять;
Берегись от жизни ненароком,
Словно веха, по пути отстать!
Над землёю вновь весна дымится,
Торопясь цветеньем откипеть;
И спешит взволнованная птица
Песней радость вызвонить успеть!

Вновь спешат отколоситься нивы,
Наливаясь силою земной;
Ну, а в осень спрячет лес унылый
Тень тоски под маской золотой.
Вновь стремглав в глаза пурга ударит,
Серебром тревожно заблестит…
Счастлив тот, кто верно жизнью правит,
Не теряя времени, спешит!

Принимая молодость с восторгом,
Окроплённый снежной белизной,
Я готов тебе сказать о многом
В этот день, пропахнувший весной!
Береги бесценные мгновенья
И свою разбуженную цветь,
Намечай достойные свершенья,
Торопись к ним с юности успеть!

Бабье лето

Ягоды калины на кустах пылают,
С янтарём деревьев в разноцвет играют.
Под ногами рощи золота охапки
И грибов вальяжных царственные шапки.
Солнечной улыбки золотые нити
Из-за светлой тучки тянутся к раките;
Над ракитой ветер паутинки гонит,
Как смычком по струнам золотистым водит.
Но не льются звуки из-под паутинок,
Слышится лишь хохот трепетных осинок,
Да как ветер дышит в одноцветье бора
И камыш колышет вдоль ручья-пробора…
В ярком парке дворник золото сгребает,
Как махорку, листья на костёр бросает,
И дымят на пару, перекур устроив,
Дворник – папиросой, а костёр – листвою.
Эти дым и солнце, этот праздник цвета,
Ах! Зачем всё это дарит бабье лето,
Если рвутся стаи вдаль, в края чужие,
Унося на крыльях муки ностальгии?

Вера, Надежда, Любовь

Вновь в глаза заглянула весна
И, как хлынувший в гавань прибой,
В моё сердце с собой принесла
Позабытую в прошлом Любовь!
Снова Верой коснулась души,
И Надежда, как прежде, опять,
Все невзгоды души заглушив,
Научила вздыхать и мечтать!
Все желанья ожили весной,
Пробудившись, как в юности, вновь,
И в душе подружились с мечтой
Снова: Вера, Надежда, Любовь!
О мечте этой светлой моей,
О Любви, что воскресла в груди,
Мне с восторгом поёт соловей,
Словно знает, что ждёт впереди.
И теперь мне совсем не до сна,
Все сомненья отхлынули прочь,
В моём сердце ликует весна,
Словно трель в соловьиную ночь!
И хотелось, чтоб новой весной,
Пробудившись, как в юности, вновь
Не старели, дружили с мечтой
Наши: Вера, Надежда, Любовь!

Творца за то благодарю

Ж. Н. Т.

Творца за то благодарю,
Что в дар за горькую потерю
Тебя, как светлую зарю,
Он мне на склоне лет доверил.
Сей дар – за боль, не за грехи,
За жизнь несладкую солдата,
В кредит за новые стихи,
За всё свершённое – расплата.
Поверь, я дару Бога рад,
Хоть внешне и не щедр на ласки,
Увы, на них я небогат,
Как благородный принц из сказки.
Но в сердце я, как он, ношу
Твою любовь и в счастье верю,
И об одном Творца прошу –
Не дать мне вновь познать потерю.
Не дать вновь очерстветь душой,
И вновь изведать неудачу,
И усомниться в мысли той,
Что для тебя я что-то значу.
Хочу любить, но не страдать,
И это чувство вечно славить,
Тебя, как Божью благодать,
От тяжких дум и бед избавить!

О поэтах и поэзии

Поэту

Глаголом жги сердца людей.

Александр Пушкин

И если пишешь для себя,
Ты лишь тогда поэт.

Валерий Хатюшин

Не трать бумаги и чернил,
Словесность теребя,
Коль сочинять хватает сил
Лишь только для себя.
Пиши, когда чужая боль
Твою волнует грудь,
А стих, написанный тобой, –
Ещё хоть чью-нибудь.
Пиши, когда чужой восторг
Приемлешь, словно свой,
И чтоб тебе поверить мог
Хоть кто-нибудь другой.
А если сил делиться нет
Добром своей души,
Тогда какой же ты поэт,
Не можешь – не пиши!

2001 год

У поэзии странный маршрут

У поэзии странный маршрут –
Не предскажешь к сюжету дорогу:
То в душе – соловьи запоют,
То несчастья поднимут тревогу.
У поэта как губка душа.
Быть спокойным, как камень, не может.
Каждый в жизни значительный шаг:
То приводит в восторг, то тревожит
От возвышенных мыслей и грёз,
Когда дышит восторгом округа.
Он готов разрыдаться до слёз,
Если горя свирепствует вьюга.
Но всегда он выводит пером
На клочке даже грязной бумаги
То, что к людям стремится добром,
Чувством долга, любви и отваги.

7 июля 2005 года

Вдохновенье

Лишь вздрогнет тишь, разбуженная лирой,
И трепет струн её взволнует звуком слух;
Поэт свой взор бросает торопливо
На всё, что ждёт его внимания вокруг.
И звонкий ямб с пленительным хореем
Рванётся в строй, слова равняя в ряд;
И следом за возвышенным спондеем
Его шаги по строчкам зазвенят.
И неприметный ранее цветочек,
Что день за днём топтал прохожий каблуком,
Вдруг в многозвучьи стихотворных строчек
Поднимется несломленным борцом!
И кажется, что лирою заветной
Он поднят из разряда чепухи
На пьедестал внимания поэта,
Чтоб превратиться в образ и стихи!

1982 год

Изданию «Мысль, вооружённая рифмами»

Всё больше модных «джинсовых» певцов
Поёт в России песни по-чужому,
У них не в моде Пушкин и Кольцов,
Нет предпочтенья Фету и Толстому.
Их вкусу ближе иностранный слог
И слов чужих туманное значенье,
Как будто звук и слог российский плох,
И стих российский не достоин пенья.

Вот, топая высоким каблуком
И извиваясь стилем «хула-хупа»,
Танцор-певец неясным языком
Британским хиппи подражает тупо.
И хочется кричать: «Остановись!
Дай им, британцам, упражняться в этом,
А сам к родным шедеврам обратись
Российских музыкантов и поэтов!»

Пусть чаще песня русская звучит,
Что наших предков без вина пьянила,
И наши души всё сильней пьянит,
Как будто в ней с годами крепнет сила!
А чтоб природу силы той понять,
Проникнуть в ширь души необозримой,
Свою почаще надо окунать
В источник мыслей, окрылённых рифмой!

1983 год

Памяти Высоцкого

Его душа струной звенит навзрыд,
Ей вторя, не выдерживает голос,
Захлёбываясь щедростью, хрипит –
Той щедростью, что дарит зрелый колос!
Метафоры, гиперболы в набат!
Под рокот громовых аллитераций,
И песни – правдой душу теребят,
Под гром неутихающих оваций.
И странно, что его в живых уж нет!
Он смотрит гордым взором на погосте
На тот неувядающий букет,
Что каждый день ему приносят гости.

1984 год

Бросай перчатку, Доризо
Антипародия

Нет, жив Дантес, он жив опасно,
Жив вплоть до нынешнего дня,
Ежеминутно, ежечасно
Он может выстрелить в меня!

Николай Доризо, «Дантес»

Стреляться с кем угодно можно.

Александр Иванов, «Пародия»

Ах, Доризо! Ну, право ж, грех –
На время Пушкина равняться!
Искать Дантесов среди тех,
Кто спец стрелять, но не стреляться!
Ты лучше б жало дум своих
Вложил в клинок ответный слова,
Чтоб отразить разящий стих
Грозы поэтов – Иванова.

Знай – он стрелок, не дуэлянт,
Остряк! Собаку съел на этом! –
Вознёс насмешника талант
До «Вокруг смеха» с «Литгазетой»!
Так брось перчатку, Доризо,
Дантесу слова – Иванову!
Не пуля пусть рассудит зло –
А метко посланное слово!

Вчитайся в хлёсткие стихи,
Сатирой дышащие строки –
Увидишь: есть и в них грехи
И критикуемых пороки!
Так что дерзай! И докажи:
В век революций и прогресса –
Есть чем хлестнуть за куражи
И современного Дантеса!

1990 год

«Пусть истина родится в спорах!»
Антипародия

Без ухищрения, без фальши,
За совесть, вовсе не за страх
Рисуют дети на асфальте…»

«Рисуйте, дети, на асфальте!», В. Шленский

Пусть истина родится в спорах,
Она, я понял, не в вине.
Пишите, дети, на заборах,
А все претензии ко мне…

Пародия: «Ах, дети, дети!..», А. Иванов

Писала Таня на стекле,
А дети пишут на асфальте,
Она – две буквы: «О» да «Е»,
Они же – всякое в азарте.

Вдруг Иванов приказ спустил,
Писать дозволив на заборах!..
Сей акт оспорить разрешил,
Дав истине родиться в спорах!

Но без вина какой же спор,
О том, что лучше для поэта:
Стекло, асфальт или забор?
Нет! – Не осилить трезвым это!

Хлебнув вина, я вдруг постиг:
«Держись за Пушкина, он гений!»
И никаких сомнений вмиг –
Стекло достойно вдохновений!

Но утром вновь загадка мне!
Гляжу: нахально у балкона
Мальчишка – мелом по стене!
Я щупать – стенка из бетона!

Но как же так?
Ведь есть приказ:
«Пишите, дети, на заборах!»…
Ах, люди! Рассудите нас:
«Пусть истина родится в спорах!»

1990 год

Бессонница

Снова в гости луна, и не спится,
Словно муза пришла колдовать,
Заставляя в стихи погрузиться,
Но мешая мне их записать.
Лишь возьму карандаш в свои руки,
Окрыляя нахлынувший стих,
Как теряют и строки, и звуки
Прелесть слов и созвучий своих.
Лишь оставлю тетрадь записную
И к бессоннице – снова в кровать,
Тишину нарушая ночную,
Вновь стихи начинают звучать.
Их записывать вновь не стараюсь,
Не пытаюсь напрасно вставать:
Чарам музы до сна покоряюсь,
Чтобы днём вдохновения ждать.

3 июня 1996 года

Николаю Белянскому

«Нет поэта без Родины милой» –
Незабвенный Есенин сказал,
И в стихах с небывалою силой
Его край на всю Русь зазвучал!

И твоя вдохновенная лира
Дышит ласкою волжской волны,
И раздольем приволжского мира
Твои светлые строки полны!
Нынче нашу страну лихорадит,
И поэзия тонет во мгле,
С ней считаются доллара ради –
«Желтый дьявол» царит на земле!

Но певучую душу России
У поэтов, как ты, не отнять!..
И стихи твои, вечность осилив,
Будут жить и по-русски звучать!

3 января 1998 года

Другу – поэту

Николаю Белянскому

Когда терзают ложь и зло,
Когда душа с рассудком в споре,
Влечёт стихов твоих тепло,
Как свет костра в продрогшем поле!
Когда, как пресс, со всех сторон
Судьба гнетёт и гнёт дугою,
Тогда стихов твоих огонь –
Как круг спасательный изгою!

Чтоб счастья нить в стихи скрутить
Из мрачной жизненной кудели,
Поэт, я понял, должен жить,
Чтоб нервы струнами звенели!
А чтоб надежду донести
Через преграды лжи дремучей –
Пылать как факел должен стих,
Изящный, образный и звучный.

Ты пламя в стих прядёшь легко;
И через мрак невзгод и горя
Зовёт огонь твоих стихов –
Он как маяк в штормящем море!

28 октября 1999 года

«Поэзия уходит в Интернет…»

Поэзия уходит в Интернет.

Виражи времени 19.11.2016, Андрей Дементьев

Поэзия уходит в Интернет,
К несчастью, и талантливых поэтов,
Поскольку в книги ей дороги нет,
Коль нужных денег на изданье нету.
Поэзия уходит в Интернет,
Поскольку лишь туда ей приоткрыты двери,
И шанс поэту свой оставить след
И связь свою с читателем проверить.

Поэзия уходит в Интернет,
И труд поэта даром прочь уносит,
Как будто и цены его таланту нет,
И дар стихи творить – гроша не просит!
Покуда торжествует звон монет,
И толстосумы рады слышать только это,
Так не возвысит и бесплатный Интернет
Поэзию, как строй Страны Советов.

«Какое лицо у поэта?»

Какое лицо у поэта?..
Оно быть прекрасным должно.

Н. Старшинов

Уходят из жизни поэты,
Чей след для России весом:
Рубцова, Старшинова нету –
Поэтов с прекрасным лицом!
Ушел Передреев из жизни.
Ушел, а забвения нет:
Прекрасные строки Отчизне
Оставил красавец поэт.

Твардовским Россия гордится,
Не меркнет Фатьянова след –
Какие все светлые лица,
И каждый – прекрасный поэт!
Оспорить Старшинова трудно,
От лиры не скроешь лица,
Как ей ни настраивай струны,
Как звонко на ней ни бряцай.

Под лживою маскою хаму
Не спрятать убогость души,
Её не заменишь стихами,
Как мастерски их ни пиши.
Ах, сколько их, модно-надменных,
Имевших при жизни успех,
Ушло в половодье забвенных,
Растаяв, как мартовский снег…

10 августа 2000 года

Божий избранник

Увы! Куда ни погляжу –
Очарованье и тревога.
Я никого не нахожу:
Таланты есть, но не от Бога.

«Классическая лира», Юрий Кузнецов

В туманной бездне мирозданья,
Вдали отеческих следов,
Скитался гений созерцанья,
Что не умел писать стихов.

На родине Тютчева, Юрий Кузнецов

Да, только ты сейчас один –
От Бога и талант, и гений –
Кумир непознанных глубин
Твоих бездонных сочинений.
Кто Тютчев? –
Лишь кумир ворон!
А ты – классическую лиру
Обвёл чертой со всех сторон
И под замок – в свою квартиру!

Обвёл, закрыл – и никому!
Она твоя, лишь ты – от Бога!
Всех процедил по одному,
К себе приравнивая строго.
Ты враг «корявого стиха»,
Которым Пушкин восхищался,
Жаль, что и он не без греха –
Не смог, как ты,
Не разобрался:

Что Тютчев глупости творил,
Страдал к тому ж «косноязычьем»,
Со стороны взирать любил
На мир лишь «созерцаньем» птичьим.
Не смог воспеть «зелёных мух»,
Не строил из себя кумира,
О чём звенит, «лаская» слух,
Твоя классическая лира!..

Сей звон от Бога, может быть,
Но потерпи, наш светлый «гений»,
Дай шанс потомкам оценить
Весь блеск классических творений!

11 августа 2000 года

Ты – сон! Ты – ангел!

Ты – сон! Ты – ангел! Бог ты мой –
Какая стать, краса какая! –
Гляжу восторженно-хмельной,
Привлечь ответный взгляд мечтая.
Такую женщину любить –
Всю жизнь пылать огнём желанья,
И, как Желтков, в ответ молить
Хоть не любви, а лишь вниманья…

Готов служить, как верный страж,
Везде, где есть тебе угроза…
Ты – всех достоинств вернисаж,
Ты всё: поэзия и проза!
Жаль, что судьба нас развела –
Другой в твою ворвался душу…
Но знай, хоть жертва тяжела,
Чужого счастья – не нарушу!

2001 год

Тлеть не стоит!

Мне глаза твои пронзили
Душу у двери от злости,
И без слов к стене гвоздили:
«Снова – пьянка, снова – гости!»
В кухне стыл в кастрюле ужин,
Стол встречал меня с тоскою,
Знал, что ужин – не заслужен,
Я вниманья – не достоин!

Ты была сегодня злая,
Зная: жизнь сжигаю ядом.
И я злился, тоже зная,
Что живу не так, как надо…
А в окно ломились звёзды,
Встрече с каждой был я счастлив:
Помня, что они сквозь годы
Светят нам, парой угаснув,

Дав понять, что тлеть не стоит,
И угаснуть всё же надо,
Пусть не яркою звездою
Искоркой, несущей радость!

2001 год

Восторгом схваченное диво

Скользнёт ли луч по лону вод,
Иль осень лес в багрец окрасит –
Всё взгляд пытливый привлечёт,
Дав осознать, как мир прекрасен!
А после кисть, иль карандаш,
Иль взор прицельный объектива –
Несут на суд суровый наш
Восторгом схваченное диво.
И нас, погрязших в суете,
Заставят вдруг, стыдясь, отметить:
Не видим мы красоты те,
Что нам отпущены на свете.
И слава тем,
Кто в добрый час,
Взамен забот и дел рутинных,
Восторгом осчастливит нас,
Природы высветив картины.

4 декабря 2001 года

Поэту В. А. Данилову

Несуетлив, немногословен,
Творит всё, вроде, не спеша;
Но как капканом мысли ловит
Его пытливая душа.
Талантами весьма отмечен,
В чём убеждает без прикрас:
Поэт, учёный и разведчик –
Везде отдача – высший класс.

Прекрасный друг – в беде не бросит,
Готов на выручку спешить,
А сам о помощи не просит,
Смолчит по скромности души.
Для нас является примером
В подходе к творческим делам,
Фанатом далеко не первым
Его стихов являюсь сам.

Я горд, что в этой бренной жизни
Ещё такие люди есть,
Что служат людям и отчизне,
Не уронив талант и честь.

30 апреля 2008 г.

Пушкин и судьба

Дуэль была разыграна Судьбой.
Предлог фатальной схватки – клевета,
И этот самый год тридцать седьмой –
Год гибели предсказанный – настал!
Сбывались предсказания Кирхгоф:
Две длительные ссылки позади,
Обещанная слава – выше гор,
Явился и палач Судьбы – блондин!

Знал Пушкин:
Вместе с цифрой «тридцать семь»
Кончается его свершений срок,
И делал всё в теченьи жизни всей,
Чтобы достойно встретить тяжкий рок…
Он гордо встретил выстрел роковой,
Нетленной славы «Памятник» создав,
К барьеру амулет не взяв с собой
И впрок себе могилу заказав!

Был выбор: примиренье или смерть!
И он Судьбе на горло наступил:
Пошёл к барьеру, защищая честь,
А, умирая, палача простил!

1999 год

На смерть Лермонтова

«Погиб поэт, невольник чести», –
Но жребий Пушкина земной
Принял и повторил наместник,
Связав свою с его судьбой.
Набат стихов «На смерть поэта»
Озвучил роковую связь,
И драма эстафеты этой,
Русь взбудоражив, началась.

Другой француз, повеса света,
Их автора к барьеру звал,
И из того же пистолета,
Что и Дантес, в него стрелял.
Всё как у Пушкина: две ссылки,
И предсказания Кирхгоф,
И слава – джинном из бутылки
Вслед бесконечности веков.

И жажда бросить службу та же,
И тот же надоевший свет,
И цель: служить Отчизне нашей
Как гражданин и как поэт!
Другой палач, хотя и русский,
Что в той же гвардии служил,
И в том полку, что и французский,
Чей грех, не дрогнув, повторил!

Два палача, и оба были
Рабами сплетен и интриг.
Не понимали, что творили
В тот роковой убийства миг!

6 января 2004 года

Рыцарям пера

С просторов необъятных
Одной седьмой земли
Корреспондентов штатных
Маршруты пролегли.
Спешат в автомобилях,
На крыльях, в поездах,
Чтоб люди в курсе были
Событий всех всегда.

Припев:
Не скрыть любых секретов
От рыцаря пера –
Он эхо дел планеты,
Надежды и добра!

Что было и что будет,
Чем важен сей момент,
Добудет рыцарь буден –
Лихой корреспондент.
Не остановят дали,
Ни холод, ни жара,
Ни те, что угрожали
Расправою вчера.

Припев.

Восторженно услышит
И удивится мир,
Что он, рискнув, напишет
И выплеснет в эфир.
И выше нет награды
Для искренней души,
Чем залп салютом правды
По бастионам лжи!

Припев.

30 марта 2006 года

На гибель поэта Н. П. Белянского

…И всё достоинство моё
Вдруг обернулось недостатком…

Моя любимая, поверь ты:
На грани смерти и любви
Все ходят русские поэты…

Николай Белянский

Всего в поэзии достиг:
В стихах, в поэмах и в романсах,
Издал сверх двух десятков книг,
Не упустил к признанью шанса.
Отмечен как лауреат,
Почётным гражданином избран,
Его лирический талант
Творцами антологий признан.

Пока советская страна
С культурой, не скупясь, дружила,
Не знала ни беды, ни сна
Его возвышенная лира.
Всё это в прошлое ушло –
Власть торгашей творцу всучило:
Взамен любви – разврат и зло,
А вместо правды – лжи кадило.

Не нужен стал стране поэт,
И звонкий стих его – не нужен,
А творческий признанья след –
До горькой нищеты заужен.
Всё потеряв, чем был богат,
Чем славил, не скупясь, отчизну,
Он сделал то, что был не рад –
Свёл счёты с бесполезной жизнью.

Поэтам

Сергею Смирнову

Средь тех, кто покоя не знает,
Старается быть впереди,
На подвиг других вдохновляет
На избранном к счастью пути,
Кто сердцем в грядущее рвётся,
В ком зги равнодушия нет –
Всегда непременно найдётся
С душой беспокойной поэт.
Он в школе, где детям учитель
Его повторяет стихи,
Он в песне, где звёзд покоритель
Несётся к планетам другим.
Везде там, где стих или песня
Из сердца стремится на свет.
От шахт до глубин поднебесья
Живёт беспокойный поэт.
Он в марше звучит на параде,
С бойцами в атаку идёт
И вместе с певцом на эстраде
Любовь свою людям несёт.
Везде, где высокое слово
Находит душевный ответ –
Приходит к нам снова и снова
Своим вдохновеньем поэт.
Поэт – это радость и песня,
Поэт – это слёзы и боль,
Поэт – это порознь и вместе:
И скорбь, и восторг, и любовь.

Старею и черствею с каждым днём

Старею и черствею с каждым днём.
В душе нет прежней прыти и отваги.
Ленюсь писать о том, как мы живём,
Не трачу зря ни мыслей, ни бумаги.
Наверное, с Судьбой я не в ладу.
Она зовёт слагать о лучшем строчки.
А я, как конь, споткнувшись на бегу,
Не в силах бремя дотянуть до точки.

Хромаю я и кое-как плетусь
До этой самой судьбоносной точки.
Да что там я – коль захромала Русь,
Теряя прыть, как в осень клён листочки!
Всех нас: меня, и Русь, и клён,
Как пленников, закабалила осень.
И мы, понурившись, её тропой бредём,
Не зная, как чужое бремя сбросить.

30 ноября 2005 года

Верь – поиск тупиков не знает

Проходит век отсчётом дней
Через затишья и бураны,
Рождая поступью своей
Людские радости и раны.
И слава тем, кто, не страшась
Сраженья с трудною судьбою,
Кто, жаждой жить вооружась,
Идёт вперёд навстречу бою!

И жалко тех, кто кинул бой,
Презрев людскую укоризну;
Унынье, леность и покой
Кому при жизни правят тризну.
Нельзя, смирившись, умирать
В объятьях лени и покоя,
Конец свой надо повстречать
Как воин – в перекрестье боя!

Пусть жизнь отбросила тебя
В тупик, окрасив сединою,
Найдётся выход, верь в себя,
В возможность справиться с судьбою!
Пока струится в жилах кровь,
Пока рассудок мысль рождает –
На поиск счастья вновь и вновь,
Верь – поиск тупиков не знает!

4 января 1978 года

Не хочется былое ворошить

Не хочется былое ворошить,
И я не вижу в этом смысла жизни;
Но время, пенясь, как поток бежит,
Грозя продажными сатрапами отчизне.
В разгаре год две тысячи седьмой,
Взахлёб свободу славят демократы,
А по стране, увы, народ простой
В тисках речей и нищенской зарплаты.

Едва вожди прибавят сто рублей,
Дельцы тотчас же вспенят цены вдвое;
И разберись, что бедняку важней:
Прибавки в рубль иль то, что рынок смоет.
В бой демократов тянет экс-премьер,
Свобода, честность – битвы аргументы,
Забыв о том, как в прошлом, например,
Он «честно» брал за чирк пера – проценты.

Всё позади: ярмо войны и голод,
Разбой фашистов, рабский труд крестьян,
Но был тогда я до безумья молод,
И той свободой молодости пьян.
Не ведал я, как, надрывая силы,
Мой старый дед, чтоб внуков прокормить,
Потел полуголодным до могилы,
А нас учил трудом страну кормить.

Уроки эти память сохранила,
Как песней труд роднил он с бороздой,
И как бы сильно солнце ни палило,
Нам запрещал пот поощрять водой.
Уж деда нет. Теперь на чернозёме,
Что с песней он под урожай пахал,
Дворцы, коттеджи, вместо сроков в зоне,
Возводят вор и взяточник – нахал.

Им наплевать, что в прошлом урожаи
Склоняли здесь колосья до земли,
Что их с любовью наши деды жали
И прокормить безбедно Русь могли.
Сегодня ж мы выкачиваем недра,
Стремимся тех надёжно обогреть,
Кто, не стыдясь, терзают наши нервы
И кормят нас отбросами за нефть.

Чтоб обогретый шляхтич и эстонец,
Чей дед лизал фашистам сапоги,
Народ наш оскорблял в спесивом тоне,
Клеймя позорной кличкою – враги.
Не хочется былое ворошить,
Но вновь, забыв причины слёз и тризны,
Нам не дают спокойно, мирно жить
Вояки и завистники отчизны.

Одна война меняется второй,
Куют агрессоры оружие без лени,
И вновь изобретают способ свой,
Как лучше Русь поставить на колени.
Не учит их история тому,
Что зря пыхтят вояки и сатрапы,
Не даст Россия снова никому
Себя ни покорить и ни разграбить.

9 ноября 2007 года

Ямальское золото

Где Обь свой маршрут завершает,
Где море целует Урал,
На битву за газ приглашает
Бойцов полуостров Ямал.
Сюда на плечах ледохода,
Утешив романтика пыл,
Тепло добывать для народа
Я вместе с друзьями приплыл.
Сюда, где полярные ночи,
Сюда, где танцует пурга,
Из мест, где любимые очи,
И тянется к солнцу тайга.
Мы вышли на бой с мерзлотою,
Оружие: руки и бур,
Да средства вести с мошкарою
Нелёгкую летом борьбу.
А долгой полярной зимою,
Пост вахтенный сменщику сдав,
Я часто кочую мечтою
Отсюда в родные места.
Отсюда, где длинные ночи,
Где пляшет за дверью пурга,
Туда, где любимые очи,
И тянется к солнцу тайга.
По трубам, проложенным в тундре,
Невидимый внешне для глаз,
Мы гоним на выручку людям
Ямальское золото – газ.
Ямал, я сроднился с тобою
И ярым полярником стал.
Конечно б, хотелось весною
Проведать родные места;
Места, где любимые очи,
Где рос и тайгою дышал…
Но бросить уже нету мочи
Пленивший навеки Ямал.

20 июня 2003 года

Крутой полярник

Милой я сказал: ждёт меня Ямал!
В тундре под полярною звездой
Еду закалять характер свой.

Припев:
Милая девочка, не грусти,
За отъезд, любимая, прости.
Лишь устроюсь – сразу за тобой
Отошлю по почте вызов свой.

Знай – Ямал не рай, не для слабых край.
Труд нелёгкий ожидает нас –
С вечной мерзлотой борьба за газ.

Припев.
Верь, любовь моя, всё осилю я.
С трудностями в тундре разберусь,
Стать крутым полярником берусь.

Припев.

21 мая 2014 года

Испытание

Если на сердце ночь,
Даже в прекрасный день,
Мрачные мысли – прочь,
Волю держи в узле.
Снег на пути и лёд,
Спуск впереди крутой.
Если решил: вперёд,
То перед ним не стой.
Хочешь не хочешь – вниз,
Волей осилив страх,
И, как спортсмен, держись
Крепче на двух ногах.
Вниз! И упасть не трусь,
Не торопись стонать,
Помни: умела Русь,
Падая, вновь вставать!
Всех испытает жизнь:
Будут и склон, и страх.
Так что всегда держись
Крепче на двух ногах!

2001 год

Мир чудес

Загляни за сосны и за ели,
Где застыл при встрече с полем лес,
Где уснули буйные метели,
Да искрятся снег и синь небес!
Посмотри: в просторе необъятном
Скирды спят и видят сны о том,
Как на этом поле благодатном
Красовались золотым ковром.
Тишь кругом, всё замерло зимою,
Лишь бежит, маня за горизонт,
Та лыжня, что тонкою струною
Породнила этот край и тот.
Может там, за речкой говорливой,
След замрёт, не убегая вдаль,
Зазывая в сказочно красивый
Городок, закованный в хрусталь.
Где в убранстве кварца и бетона
Труд людей пленяет красотой,
Но мечты подстриженного клёна
Всё же здесь – в обители лесной.
Загляни за сосны и за ели –
В мир чудес, где поле встретил лес,
Где уснули буйные метели,
И лыжня зовёт за край небес!

Жизнь, как вихрь

Жизнь клубком под горку покатилась,
Следом годы вьются, словно нить…
Жаль, уже так много раскрутилось,
И нельзя обратно закрутить.
Жаль, что стали призрачней желанья –
Прежней пылкой страстью не кипят,
И звёзды заветное сиянье,
Как когда-то, не волнует взгляд.
Словно тополь под осенней стужей,
Я встречаю гаснущий закат;
И, как он роняет листья в лужи,
Я роняю в прошлое свой взгляд.
Жизнь как будто вихрем просвистела,
И, увы, её не ясен след:
Может быть, своё я делал дело,
А вполне возможно, что и нет!
Но пока клубочек не раскручен,
И хотя горы всё круче склон,
Знаю: надо, не пугаясь кручи,
Заглушить в душе осенний стон.
И я верю, что сестра-надежда
Озарит мечтой последний путь
И поможет мне, рискнув, как прежде,
За удачей, через страх, шагнуть.

Родина

Россия милая,
Люблю тебя до слёз!
Люблю твои поля,
Твои леса и реки,
Багрец рябин и белизну берёз,
Пленившие однажды и навеки!
О, мой народ!
Поклон душе твоей –
Доверчивой, надёжной, терпеливой,
Снискавшей славу стойкостью своей
На поле брани и над мирной нивой.
И ты, земля,
Вскормившая народ,
Которым невозможно не гордиться,
Цвети и знай,
Что богатырский плод –
На скудной почве не родится!
Ты, богатырь,
Люби, храни, как мать,
Ту часть земли,
Что Родиной зовётся!
Её любить – всего себя отдать
И даже жизнь, когда придётся!

4 марта 1981 года

Ответ истинному поэту-патриоту

Из рецензии на стихотворение
«Родина» В. Д. Ловчикова:
…Скажи: когда сознание твое
От ЛЖЕПАТРИОТИЗМА просветлиться,
И падкое до плоти вороньё
С твоих очей незрячих разлетится?!

Александр Печёнкин

О несравненный наш ты патриот-поэт!
Чем Родина плоха, в которой ты родился?
Неужто рек, лесов, полей прекрасных нет,
Которыми бы ты, как патриот, гордился?
А разве не народ российский за века
Себя не отстоял и в битвах не прославил?
Пришельцам не намял как следует бока?
И прочь пинком под зад с позором не отправил?

Да! Им: лесам, полям, да и всему народу –
Не очень-то везёт и на воров, и власть:
Одни ведут страну на дно, не «зная броду»,
А у других азарт – как можно больше красть!
Вот с ними и борись, возвысь, страдая, лиру!
На то ты и поэт, чтоб за народ страдать!
Но не смеши народ и не позорь сатиру,
Коль не силён понять, что взялся оболгать!

22 января 2014 года

С Днём рождения

Есть в жизни каждого из нас,
К кому ни обратись,
Заветный день и даже час,
Когда мы родились.
И ежегодно этот день
От нас незримо ждёт:
В делах – подъёма на ступень,
О честности отчёт!
И пусть подъём порой не крут,
Незрима высота, –
Легли б в основу мысль и труд,
И чести чистота.
И не стыдись в кругу любом
Отметить в этот день
Незримый для других подъём
На верную ступень!

4 сентября 1987 года

Два листка

Над лазурною бурной рекой
Беззаботно берёзка цвела,
И весёлою звонкой листвой
Хоровод над волною вела.
Лишь один невесёлый листок
Не смыкал очарованных глаз,
Все глядел на другой бережок,
Где листвою потряхивал вяз.
Все мечтал, заглушая тоску,
Улететь через водный простор
И прижаться на вязе к листку,
Что с берёзки не сводит свой взор.
И однажды осенней порой
Ветерок, что над речкой парил,
Два листка, недовольных судьбой,
Судьбоносной волне подарил.
И волна, понимая мольбу,
Породнила два этих листка,
Чтоб они разделили судьбу
На прибрежном раздолье песка!

5 июля 1993 года

Всё чаще скорбно реквием звучит

Памяти Ларина И. Л.

Всё чаще скорбно реквием звучит
Над теми, с кем росли, кого любили;
И жизнь как будто всё быстрей бежит,
Нас подгоняя к алчущей могиле.
Всё чаще слово скорбное: «Прощай»
И горькое «Прости» – звучат всё чаще,
Уста скорбящие всё чаще слово: «Рай» –
Твердят молитвенно над телом уходящих.

Нас роскошью не жаловала жизнь,
Терпеть и ждать нас без конца учили.
Мы рай земной, увы, не дождались,
И о загробном грезим на могиле.
Но грешники на небе не в чести,
А мы порой заветы нарушаем.
Не потому ли горькое: «Прости»,
Как эхо, над умершим повторяем?

И всё ж, прости! Уйдя в загробный мир,
Прости за то, в чём виноват, быть может,
А я тебя уже за всё простил:
Вдруг это рай найти тебе поможет!

22 ноября 1994 года

Праздник на «Пруду»
Юмореска

Был не в форме в ту пятницу я,
Ну не клеилась явно работа,
То ль иссякла настроя струя,
То ли с толку сбивала суббота?
Видел: проку от дел моих нет,
И порыв сделать дело – напрасен!
Мне на радость – вошли в кабинет
Веня Гисич и Валечка Васин!

Без дискуссий – всей тройкой на «Пруд»!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.