Алиса Макарова
Квест. Омут. Книга-игра

Опасно ли в ночь на Ивана Купалу нырять в воды колдовского омута? Конечно, да! Но порой так скучно быть паинькой! Тайные русалочьи ритуалы и колдовские жемчужины, зловещие ведуньи и таинственные гроты, мостик над бездной, водовороты и неприступные скалы. Головокружительные приключения начинаются, и лишь от вас будет зависеть, как сложится эта ночь.

В каком настроении вы сегодня? Дерзкая строптивица, что не боится речных бесов и смело погружается в тёмные воды? Тихая особа, которая предпочитает не высовываться, а сперва просчитать и понаблюдать, затаившись в засаде меж кустов? А может, вам уже до чёртиков надоела вся эта рутина и вы желаете пощекотать себе нервы, выслеживая русалок и воруя их жемчужины?

Выбирайте свою историю и проживайте свою судьбу по-разному, а главное, помните: наш выбор всегда в наших руках!

Глава 1

Солнечный шар плывёт по раскалённому небу, не оставляя ни шанса на малейшую тень. Кажется, даже мягкий ковёр из трав под ногами пригорюнился и пожух. Кузнечики вяло стрекочут, козы не блеют, молча общипывая кленовые листья с низкорастущих веток, даже кот ленивым рыжим воротником растянулся поверх забора, блаженно подставив теплу мохнатое пузико.

«Чё-т боязно мне! – поёживаясь, повторяет Маришка, почёсывая голую ногу. – А коли водяного спугнём?»

«Эк, брякнула! – зычно басит Петро, с ногами забравшийся на завалинку. – Нет там никаких водяных. Бред всё это, бабские сплетни!»

«А Фокина кума сказывала, будто в то лето аккурат на Ивана Купалу Кузьмича на дно омута утащило! Не иначе как водяной бес али русалка!» – раскрасневшись от Петровых насмешек, жарко возражает Маришка.

«Кувшин браги его на дно утащил, а не русалка! – авторитетно сплёвывает Петро. – Упился вусмерть и полез в воду, а место-то там немелкое, омут, почитай, глубиной не мерян!»

«Ну а ты? – кивает он, оборачиваясь к тебе. – Тоже русалок боишься?»

Идти купаться на реку в самый глухой час ночи не кажется тебе самой разумной идеей, но и признаваться в своём опасении ты не желаешь.

«Да не боись, вон и Захар туда ходил, и ребята. Подальше от омута станем, выше берегом пройдём вдоль реки, там на повороте в кустах и занырнём! – видя, что ты колеблешься, уговаривает Петро. – А коли водяной какой или русалка из воды появится, так я их веслом так оглажу, что и думать забудут. Со мной не пропадёшь! Верну в целости и сохранности!»

«Чой-то боюсь? Ничего я не боюсь! Ты-то сам, поди, испугался, коль про весло вспомнил! – решив подначить Петро, строишь ты ему глазки, насмешливо взглядывая из-под ресниц. – Раз вызвался храбрецом, так и давай тогда в самом омуте купаться!»

Краем глаза ты замечаешь, как от твоего дерзкого предложения резко бледнеет лицо Маришки. Что ж, подругу, конечно, жаль, но, с другой стороны, нельзя быть такой зашуганной, да и весело будет посмотреть, как зарвавшийся Петро полезет в заколдованный омут. В конце концов, ночь на Ивана Купалу как никогда подходит для приключений, а русалок и прочей водной нечисти ты не боишься!

Смотри главу 12.

«Чой-то боюсь? Ничего я не боюсь! Ты-то сам, поди, испугался, коль про весло вспомнил! – решив подначить Петро, строишь ты ему глазки, насмешливо взглядывая из-под ресниц. – Раз вызвался храбрецом, так и давай тогда в самую полночь купаться!»

Краем глаза ты замечаешь, как от твоего дерзкого предложения резко бледнеет лицо Маришки. Что ж, подругу, конечно, жаль. Вот же трусиха! Смилостивившись, ты соглашаешься пройти выше берегом и занырнуть уже на повороте. В конце концов, ночь на Ивана Купалу как никогда подходит для приключений, и, хоть русалок и прочей водной нечисти ты не боишься, в тёмные воды заколдованного омута лезть и у тебя мало охоты.

Смотри главу 50.

«Чой-то боюсь? Ничего я не боюсь! Ты-то сам, поди, испугался, коль про весло вспомнил! – решив подначить Петро, строишь ты ему глазки, насмешливо взглядывая из-под ресниц. – Раз вызвался храбрецом, так и давай тогда в самом омуте первый искупайся!»

Краем глаза ты замечаешь, как от твоего дерзкого предложения резко бледнеет лицо Маришки. Вот же трусиха! В голове у тебя уже созрел хитрый план, и, исподтишка подмигивая Маришке, чтоб молчала, ты на спор предлагаешь Петро ровно в полночь в одиночку окунуться в заколдованный омут. В конце концов, ночь на Ивана Купалу как никогда подходит для розыгрышей и забав, и, хоть русалок и прочей водной нечисти ты не боишься, в тёмных водах Петро может ждать приготовленный тобою сюрприз.

Смотри главу 62.

Глава 2

Едва импровизированное копьё гладко входит в воду, как речной каньон оглашает пронзительный вопль. Тень под водой вздымается вверх, на миг подставляя лунному свету белоснежную спину, опускается обратно и замирает, распластавшись под поверхностью, словно скат. В сиянии полнолуния тебе хорошо видно небольшое светлое облачко, будто по капле просачивающееся наружу из поверженного тела. Разрастаясь, оно поднимается бесформенной пеленой и начинает играть перламутровым блеском, покрывая поверхность реки тонкой плёнкой.

Завороженная, ты ловишь глазами мельчайшие переливы радуги, и кажется, что магическое пятно приходит в движение и начинает плавно перетекать в сторону скал. Вот его подкидывает на набежавшей волне и накрывает белоснежной шапкой кипящей прибрежной пены. Но схлынувшим волнам не под силу увлечь его за собой. Тонкой струйкой оно опускается на полметра под воду и потихоньку просачивается прямо под камень в том месте, где гранитное подножье скалы разбивает стихию.

«Должно быть, подводное течение!» – догадываешься ты. Плыть в самую гущу бурлящей пены опасно, но тебя так и манит почти исчезнувший перламутровый след.

Не в силах усмирить зудящее внутри любопытство, ты выжидаешь момент, когда очередная волна откатит от прибрежных скал, и, ловко ввинтившись в воду, изо всех сил загребаешь руками, подныривая под низкий каменный потолок.

Смотри главу 55.

Изо всех сил усмиряя зудящее внутри любопытство, ты выжидаешь момент, когда очередная волна откатит от прибрежных скал, и, ловко ввинтившись в воду на другом боку, изо всех сил загребаешь руками, стремясь отплыть как можно дальше от опасного берега.

Смотри главу 82.

Глава 3

«Идём, милая! – ласково шепчет незнакомец, не переставая поглаживать рукой твои волосы. – Идём, красавица!»

Он заводит тебя в воду, но не останавливается, продолжая увлекать тебя дальше от берега. Тёмная гладь воды заливает бёдра, доходит до талии, поднимается по грудь. Не задерживаясь, он тащит тебя всё глубже, но лишь только ты притормаживаешь, ласковые руки вдруг становятся жёсткими, впиваясь в мягкую кожу. Течение охватывает тебя по шею, и, едва холодная струя заливается тебе в ухо, ты словно выходишь из оцепенения.

«Пусти!» – пытаешься отбиться ты, но тонкие полупрозрачные пальцы вдруг скрючиваются в огромных размеров когти, покрытые наростами и нарывами, их бугристая поверхность намертво запутывается в твоих кудрях, и ты чувствуешь, как мёртвая хватка загибает твою голову назад, заставляя обнажить белое беззащитное горло.

«Не хочешь, красивая?» – повизгивая, внезапным фальцетом подвывает парень, его ровный нос вытягивается огромной уродливой горбинкой, а растянутый в улыбке рот с мелким рядом жемчужно-белых, как на подбор, зубов внезапно оказывается в опасной близости от бьющейся на твоей шее жилки.

«Зря не остереглась воды! – едко шипит он, с каждым новым витком наматывая на ладонь длину твоих волос. – Жаль губить такую красоту!»

Почти уложенная навзничь, ты ощущаешь, как речная вода потоком хлещет в ушную раковину, намотанные волосы тянут твой затылок всё ниже, кромка влаги ползёт по щеке, ты хватаешь незнакомца за руки, пытаясь расцепить его пальцы, но он держит крепко.

Расширенными от ужаса глазами ты видишь, как его губы быстро шевелятся, искривлённые безумной ухмылкой, но скрывшиеся под водой уши уже не различают слов, бурлящие пузыри от взбитой пены начинают заливать тебе глаза, ты пытаешься сморгнуть их, на миг закрыв, вновь открываешь и видишь, что вместо таинственного парня на тебя сверху глядит лицо Маришки.

Конопатый нос, знакомый прищур, только её волосы вдруг вытянулись и стали белее снега. Длинными серебристыми нитями переливаются они в свете луны ярким перламутром, и вся она как-то светится холодной неземной красотой. Улыбка её не двигается, словно замерла в хищном оскале. В предвкушении она пробегает влажным языком по губам, чёрная гладь реки смыкается у тебя перед глазами, и сквозь толщу воды ты интуитивно различаешь далёкий, словно подавленный, победный вопль русалки.

Глава 4

Стоя прямо по центру лодки, ты лихорадочно вертишь головой, оглядываясь вокруг. Вернувшиеся тёмные тени лихо проносятся за бортом, и от их резких движений хлипкую посудину начинает раскачивать на волнах.

Стремясь сохранить равновесие, ты пошире расставляешь ноги и, скрючившись в полуприседе, вслепую шаришь по дну, не сводя глаз с тёмных очертаний под водой.

«Да где ж оно? – мысленно молишься ты. – Ну, попадись же, скорей!»

Острый обломок весла расщепившимся концом вонзается тебе в палец, но ты не замечаешь занозу. Хватаясь за единственное доступное оружие, ты готовишься дать отпор непрошенным гостям. Однако они не торопятся атаковать снова, всё так же мельтеша вокруг лодки.

В недоумении ты следуешь за ними глазами, выписывая немыслимые зигзаги, и тут тонкий свист бьёт тебе в уши, рассекая воздух. Белая шёлковая лента, появившись прямо из-под речной глади, прицельно падает на борт и, зацепившись за корму, затягивается на ней тугим узлом. В то же мгновение один из силуэтов, словно устав от хаотичного метания, начинает стремительно удаляться против течения, твоя лодка вздрагивает, её разворачивает кормой вперёд и тащит вслед за удаляющейся подводной тенью.

Едва не упав, ты хватаешься за борт, и, чуть не задохнувшись от залпа водяных брызг, вздымаемых ускоренным скольжением лодки, пробираешься на корму и силишься развязать узел. Тонкое лассо, метко наброшенное на лодку, оказывается сплетённым из мягких шелковистых прядей, и как ты ни пытаешься их разорвать, они лишь растягиваются в длину да мягко проскальзывают сквозь пальцы.

Тем временем посудина набирает ход, приближаясь к противоположному берегу. Сосновый бор здесь уже кончился, и на смену ему пришли суровые прибрежные скалы. Загадочная тень, что игривый подводный дельфин, несётся на всех парах, нацеливаясь прямо на выросший у самой воды серый отвесный пик, окружённый у подножья белыми пенными бурунами.

«Да мы же сейчас разобьёмся!» – в страхе зажмуриваешься ты.

Словно оцепенев, стоишь ты на корме, не видя пути к спасению. Прыгнуть из лодки – верная смерть, ещё мгновение – и она в щепки разлетится о камни.

Смотри главу 9.

Словно оцепенев, стоишь ты на корме, не видя пути к спасению. Прыгнуть из лодки – верная смерть, ещё мгновение – и она в щепки разлетится о камни. И всё же это лучше, чем молча мчаться навстречу скале. Не помня себя от страха, ты зажмуриваешь глаза и сигаешь в воду, стараясь отпрыгнуть как можно дальше от коварных бурунов.

Смотри главу 82.

Глава 5

Едва густая ивовая поросль расступается перед тобой, ты сразу же примечаешь уже знакомый силуэт, переместившийся чуть подальше.

За кустами слышится тихое завывание испуганной Маришки, и, желая поскорей разобраться с сорванцом, ты продираешься дальше, преследуя загадочную фигуру. На удивление, чёрный силуэт не ломится прочь, но вновь отступает, скользя.

«Может, думает, что мне надоест его искать?» – строишь ты догадки, и тут же упрямо кидаешься вслед за беглецом.

За спиной слышится хруст ветки.

Вздрогнув, ты оборачиваешься и пристально всматриваешься в густую листву, но там тихо. Вероятно, Маришка, не желая оставаться одна на пустынном пляже, со страху двинулась за тобой?

«Ай, Маришка! Вот же глупая! – не зная, злиться или смеяться, думаешь ты. Решаешь поискать её, но, вернувшись на несколько метров назад, никого не обнаруживаешь и, простояв пару минут, вновь отправляешься отлавливать скрытную тень.

«Не буду я тебя ждать, сама выберешься!» – ворчишь ты на Маришку, что сбила тебе все планы.

Как ни в чём не бывало продолжая преследовать упрямого хулигана, прошагиваешь к соседним кустам, змейкой юркаешь под раскидистую крону, торопясь откручиваешь ловкими пальцами тонкий прут с нависшими листьями и, затаив дыхание, крадёшься к предпололагаемой засаде.

А вот и тёмный силуэт на корточках.

«Вот я тебе покажу!» – злорадствуешь ты, с кратким воплем наскакиваешь на неудавшегося шпиона и веткой хлещешь его по спине.

«Ай!» – чуть слышно взвизгивает женский голос, и твоя рука с занесённым ивовым прутом застывает в воздухе, так и не довершив начатое.

Вся съёжившись, словно выпавший из гнезда птенец, Маришка сидит на корточках, обхватив себя руками. «Да она же совсем голая!» – вдруг осеняет тебя. Вот так да…

«Слушай, Мариш, я думала, мальчишка какой подсмотреть пришёл! А ты тут откуда? И почему…» – не совсем зная, как сформулировать предмет, ты предусмотрительно замолкаешь.

Не поднимая головы, Маришка молчит, пряча лицо под распущенными локонами. Кудрявые завитки бегут по её плечам, наполовину прикрывая плечи и грудь, лишь в свете луны отчётливо белеет тонкая девичья спина.

«Да ладно тебе, Маришка, не обижайся!» – примирительно шепчешь ты, протягивая ей руку.

«Вставай, Маришка!»

Сменив гнев на милость, она послушно кивает головой, откидывает свесившиеся на лицо пряди волос и, крепко ухватив тебя за запястье, легко поднимается.

Довольная, что подружка не сердится, ты улыбаешься ей, думая, как бы ещё загладить свою вину. «Может, подарить ей завтра ленты? Ну те, мои, кумачовые, на которые она всё время заглядывается?» – проносится у тебя в мозгу, в то время как в голове вдруг начинает верещать противный предупредительный жучок.

«Ой, ладно! – продолжаешь мысленно рассуждать ты, пытаясь понять, что не так, и поскорее усмирить душевную сигнализацию. – Что, мне для подружки жалко, что ли?»

И тут вдруг понимаешь, что жадность тут ни при чём. Просто вцепившаяся тебе в руку обнажённая девушка – не Маришка.

Смотри главу 75.

Глава 6

Направившись вдоль русла в противоположную сторону, ты на всякий случай обламываешь раскидистую ветку. Пусть она и не поможет тебе отбиться от речного монстра, но возможность отхлестать его по лицу (рылу или что там у него) придаёт тебе уверенности. На этот раз ты не спускаешься к самой воде, а, бесшумно огибая окрестные кусты, следуешь по травяной подстилке, которая заглушает твои шаги. Вода мерно журчит, успокаивая напряжённые нервы. Вот вдали ухает филин, из-под ног ему вторит запоздалый луговой сверчок. Вот фыркает в кустах ночная птица.

Да птица ли это? Фыркание повторяется громче, и, прислушавшись, ты явственно различаешь, как метрах в трёх справа от тебя кто-то пыхтит. Впериваешь глаза в темноту – так и есть, нижние ветви колышатся, будто кто-то крупный и неповоротливый медленно перекатывается под ракитой с боку на бок.

Перехватив поудобнее ветку, ты всё же решаешь сперва проверить и, не выдвигаясь вперёд, негромко зовёшь: «Маришка!»

Смотри главу 51.

Перехватив поудобнее ветку, ты всё же решаешь, что твой главный козырь сейчас – внезапность, быстро просчитываешь до трёх и с диким воплем прыгаешь под ракиту, что есть силы молотя хлёсткой веткой по движущемуся корпусу.

Смотри главу 58.

Глава 7

Украденная жемчужина жжёт тебе руку, а может, это лишь разыгралось твоё воображение, подогреваемое чувством стыда за содеянное. Свернув на тропинку, ты мчишься вдоль сосновых рядов, стремясь поскорей достичь берега. Мягкая травяная стёжка стелется под ногами, ты лихо огибаешь проросшие на тропе корни и перепрыгиваешь через редкие пни. Вон вдали уже виден просвет. Бор редеет, деревья расступаются, и, выбежав на поляну, ты утыкаешься носом в тычущий в лицо п-образный выступ.

Так, стоп! Что-то уж слишком знакомые очертания у этих корявых корней. Замедлив бег, обходишь толстый ствол дерева и… прямо перед собой видишь уже знакомую приземистую дверцу.

«Как же так? – силишься разгадать ты. – Неужто тропа обогнула круг и привела меня обратно?»

Холодный перламутр в ладони вдруг начинает жечь сильнее. «Просто чудится!» – уговариваешь ты себя, стараясь не обращать внимания, но гладкая поверхность начинает натурально разъедать тебе кожу и, вскрикнув, ты разжимаешь ладонь, глядя, как круглый белый шарик стремительно катится прочь по траве.

Не желая упускать драгоценную добычу, ты кидаешься на колени и начинаешь руками раздвигать траву, горя стремлением скорее отыскать утерянный дар.

Смотри главу 24.

Глава 8

Белая как полотно Маришка расширенными от жути глазами наблюдает с берега, пока вы с Петро, заливисто хохоча, плещетесь в омуте, обдавая друг друга фонтанами брызг.

«Эй, Маришка! Айда к нам!» – бодро кричишь ты, высунув руки из воды, и призывно машешь ей ладонью.

«Потише бы! – дрожащим голоском тонко выводит Маришка. – Ещё разозлите русалок!»

«Ха-ха-ха!» – катится со смеху Петро, нагоняя своей огромной лапой крутую волну, направив её прямо в лицо Маришке. Завизжав, та отскакивает подальше.

«Да чего их бояться-то, русалок твоих? А хочешь, в омут нырну?» – внезапно загорается он.

«Не-ет!» – в ужасе стонет Маришка, страдальчески протягивая к нему руки.

Петро лишь пуще хохочет и, хлопнув ртом очередную порцию воздуха, без малейших колебаний ныряет вниз головой. Вот сверкнули в свете луны белёсые пятки, и его след скрылся под поверхностью.

«Куда-а!» – не унимается Маришка, и, обозлившись, ты цыкаешь на неё, хотя у тебя у самой отчего-то гулко заколотилось сердце в груди.

«Где же он? До дна, что ль, достать задумал? – навязчиво думаешь ты, отгоняя от себя панические думы. – Уж и вынырнуть пора!»

Словно услышав твои мысли, Петро рыбкой выскакивает из-под воды и хлопает по речной глади ладонью. Вторую руку не показывает, прячет за спину.

«Гляди, чего достал на дне!» – хвастается он, подставляя свету раскрытую ладонь, и ты ахаешь от того, как переливаются лунные блики на перламутровом глянце. Ровнёхонькая идеально круглая жемчужина контрастной белизной выделяется на смуглой мужской коже.

«Ничего себе! – пришёптывает Маришка, позабыв о своих страхах. – А ещё там есть?»

«А как же! – уверенно басит Петро, откидывая со лба мокрые пряди. – Я несколько нащупал, да вот одну только откопал. Песком они присыпаны, видать, донным течением нанесло!»

«Ой, подари мне!» – тут же оживает Маришка, игриво косясь на Петро.

«Э, нет! – не обращая внимания на бесхитростные женские чары, мотает головой тот. – Я красавице моей отнесу!»

Молва уж прошла по деревне, что Петро собрался свататься в соседнее село к Олеське, поповской дочке.

«Тогда достань мне такую же!» – вворачиваешь ты, страстно желая заполучить жемчужину.

«Сама вот и нырни! – бурчит Петро. – Совсем вы, девки, стыд потеряли, то вам принеси, то достань, то разыщи. Да не бойся, там не глубоко вовсе!»

«Олеська меня прибьёт, коли дознается, что я вторую такую достал, да ей не отнёс!» – извиняющимся тоном продолжает он, оборачиваясь к тебе.

Блеск жемчужины так и манит, в мыслях ты уже представляешь, какую роскошную кружевную оправу выкует для неё твой жених, местный кузнец. Ни у кого из девчат во всей округе и близко не будет такой броши! Задержав дыхание, ты бросаешься в воду и сильными гребками опускаешься на дно омута.

Смотри главу 20.

Блеск жемчужины так и манит, в мыслях ты уже представляешь, какую роскошную кружевную оправу выкует для неё твой жених, местный кузнец. Ни у кого из девчат во всей округе и близко не будет такой броши! Задержав дыхание, ты что-то просчитываешь в голове, затем обращаешься к Маришке: «Нырни, Мариш, за меня, а я тебе новый сарафан отдам, что батя на ярмарке купил!»

Смотри главу 41.

Блеск жемчужины так и манит, в мыслях ты уже представляешь, какую роскошную кружевную оправу выкует для неё твой жених, местный кузнец. Ни у кого из девчат во всей округе и близко не будет такой броши! Задержав дыхание, ты что-то просчитываешь в голове, затем елейно обращаешься к Петро: «А ты всё ж нырни, Петро, а уж я тебя потом отблагодарю!»

Смотри главу 52.

Глава 9

Зажмурившись, ты обхватываешь руками колени, стараясь сгруппироваться, и съёживаешься, каждую секунду ожидая удара. Однако столкновения не происходит. Вместо этого утлая посудина целиком погружается в воду, словно подныривая под утёс, и, ведомая тонким тросом, проскальзывает мимо подножья, вновь всплывая уже по ту сторону каменных стен.

Полная до краёв лодка не держится на поверхности и начинает тонуть, но ты успеваешь выпрыгнуть и теперь распластываешься на воде, осматривая загадочное место, в котором невольно очутилась.

Низкие скальные своды нависают над подземным озером полукруглыми арками. Насколько хватает взгляда, вдаль уходят каменные анфилады. Вокруг царит полумрак, но сгустки длинных тягучих водорослей, собравшихся на поверхности воды тёмными спиралями, издают слабый люминесцентный свет, окрашивающий стены подземного грота в причудливые зелёно-жёлтые тона.

Затонувшая лодка уже скрылась из глаз, и, не обнаруживая вокруг ничего подозрительного, ты решаешь плыть к ближайшей стене. Едва ты успеваешь сделать пару гребков, как из-под воды начинает проявляться странное серебристое свечение.

Заполняя собой всё подводное пространство, оно разливается лунным светом, вот только никакой луны в нём, естественно, нет. Заинтригованная, ты колеблешься, не зная, стоит ли посмотреть поближе. Воды озера спокойны, а белое сияние так и манит, и в уши закрадывается шепчущий голосок: «Быть может, там русалочьи сокровища?»

Почему бы и нет? Все знают легенду про цветущий папоротник, который в ночь на Ивана Купалу приведёт искателя прямиком к богатству. Вдруг это какой-то подводный папоротник, и укажет он тебе на сокрытый на дне озера клад!

Любопытство пересиливает страх, и, погрузившись с головой в воду, ты начинаешь мерно грести в эпицентр света.

Смотри главу 20.

Глава 10

Ставшее грозным оружием в твоих руках весло входит во что-то мягкое, будто раздвигая тягучее желе. Плотная тень, отпрянув, резко уходит прочь от лодки, и сострясавшие борта страшные удары прекращаются. Всё затихает. Не опуская руки, ты возвышаешься над водой, напрягая все мышцы, но ничто не колышет больше сонную гладь. Нет ни шевеления теней в глубине, ни всплесков.

Кряхтя, Петро таки умудряется повторно перебросить ногу в лодку и, уперевшись коленом в деревянное дно, поднимается, вытягивая на руках своё тело.

«Это что было-то… – начинает он с расширенными от шока глазами, как вдруг хлёсткая плеть выбрасывается из реки и двойным витком ложится вокруг его шеи. Петро хрипит, в недоумении пытаясь сорвать с себя удушающую петлю, ты кидаешься ему на помощь и, прикоснувшись к верёвке, понимаешь, что плётка эта – не что иное как волосы, ловко сплетённые в канат. Пытаешься разорвать липкие на ощупь волокна, но заляпанная тиной прядь проскальзывает у тебя меж пальцев, с невероятной скоростью уходя под воду, и полузадушенный Петро, словно подсечённый рыбаком окунь, в очередной раз валится с ног вниз головой, в мгновение ока исчезнув за бортом.

«Петро! – кричишь ты, переполошив всех окрестных уток. – Петро!»

Речная поверхность на пару мгновений вспучивается бурлящими пузырями, как будто поток воздуха бьёт фонтаном прямо из-под воды, после чего всё затихает, и тёмная гладь вновь начинает с ленцой продвигать лодку вдоль заросшего берега.

Последние облака сбегают с поверхности луны, и ты наконец-то можешь хорошенько рассмотреть течение в ясном сиянии. Ни одной тени не видно, как впрочем и твоего спутника. Не решившись задерживаться посередине реки одна, а более всего опасаясь, что кровожадные тени вернутся и за тобой, ты хватаешь весло и начинаешь лихорадочно выгребать поперёк течения.

В первые мгновения тебе кажется, что лодка стоит на месте, и в отчаянии ты удваиваешь усилия. «Давай же, давай, ну! – уговариваешь ты то ли строптивую посудину, то ли саму себя, и вот, наконец, нос чуть вздрагивает, и тёмный бор на противоположном берегу начинает медленно, словно нехотя, приближаться.

Ещё пять минут интенсивного выгребания – и, не выдержав напряжения, охваченная ужасом, ты прыгаешь за борт и пускаешься вплавь, оставляя опустевшую лодку на волю течения.

Смотри главу 47.

Глава 11

Белогривый конь встречает тебя на подступах к ведьминому дому. Глухо вскрикнув, ты в испуге зажимаешь себе рот рукой и несколько минут стоишь так, скрытая толстым стволом, стараясь уразуметь, что в ночном лесу делает лошадь. Как назло, лунный диск на миг затянуло тучами, и, вперив глаза во мрак, ты различаешь лишь длинные серебристые пряди, ровными рядами спадающие с холки до самой земли.

Вот наконец ветерок прогоняет тучи, и мерный свет заливает пространство между деревьями. «Фух!» – выдыхаешь ты. То, что ты во тьме приняла за лошадь, оказалось просто корявым расщепленным надвое обрубком дерева, павшего, по всей видимости, жертвой молнии. Но грива и вправду есть! Волосы прямые, метра два в длину, развешаны на самой верхушке, будто бельё на заборе.

«Ай да ведьма! – осеняет тебя страшная мысль. – Уж не с русалок ли сострижены эти локоны?»

Прокравшись чуть ближе, внимательно осматриваешь прядь за прядью, пропуская светлый шёлк меж пальцев. Так и есть! Где ещё взять такие струящиеся водопады из женских волос?

Чу, голоса!

Крадучись, юркаешь за безобразный пень и всматриваешься во тьму. Прямо перед ведьминой хибаркой начинается какое-то движение. Из низенькой дверцы одна за другой, пригнувшись, выскальзывают семь девушек. Одежды на них нет вовсе, как нет и волос, и ничем не скрытая нагота девичьих тел светится серебристым мерцанием в лунных лучах. Собравшись полукругом, они начинают исполнять какой-то танец, плавно покачиваясь из стороны в сторону и отклоняясь назад.

Вот скрипнула дверца и вышла сама ведунья. На голове вместо платка – узорчатая сеточка, расшитая кружевом. Не обращая внимания на девушек, идёт прямо к тебе! Затаив дыхание, ты скорчиваешься, стараясь слиться с землёй. Вот ведьма подходит к погибшему дереву и начинает снимать с него развешанные пряди. Боишься поднять глаза, но ты слышишь её дыхание, чуешь исходящий от неё аромат сладковатой речной тины.

Не заметив тебя в темноте, она ловко перекидывает пряди за спину и, словно серёжки, одну за одной накидывает их на голову, искусно цепляя за сеточку. Мгновение – и она отходит, волоча по траве шлейф из тонких волос.

Не оборачиваясь, танцующие девушки смыкают полукруг, и ведьма оказывается в центре. Скинув с себя одежду, она поднимает руки к небу и начинает протяжно петь звонкие заклинания. Девушки в трансе покачиваются, вертятся вправо-влево, стонут и водят руками по воздуху, делая странные пассы в сторону реки.

Поёжившись от нахлынувшись мурашек, ты решаешь, что насмотрелась достаточно.

Как удачно! Пока ведьма занята ритуальным шабашем, ты, улучив момент, пробираешься прямо к сторожке, чтобы метнуться внуть и вынести заветную жемчужину вместе с кружкой!

Смотри главу 27.

Как удачно! Пока ведьма занята ритуальным шабашем, у тебя появился шанс убраться отсюда подобру-поздорову и навсегда забыть про эту колдовскую поляну.

Смотри главу 84.

Как удачно! Пока ведьма занята ритуальным шабашем, ты, улучив момент, пробираешься прямо к сторожке, чтобы, схоронившись под особенно изогнутым корнем, рассмотреть происходящее действо повнимательнее.

Смотри главу 79.

Глава 12

Белый диск луны, словно огромный пузырящийся блин на небесной сковородке, постоянно меняет переплетение чёрных теней от подгоняемых ночным ветром облаков. Несмотря на то, что полнолуние всё время полускрыто за кавалькадой туч, берег освещён хорошо. Ты уверенно шагаешь вперёд, чувствуя, как лёгкий ветерок овевает твоё лицо ночной прохладой. Истосковавшись от зноя, простоявшего весь день, тело жаждет упокоения в освежающих водах быстрой речушки.

Да ещё этот жар от горячей Маришкиной ладони! К вечеру её мандраж только усилился, и, никак не желая быть утащенной в кусты тёмными бесовскими силами, она согласилась идти только за руку. Ну детский сад, тащится еле-еле, поэтому вы и отстали. Где-то впереди под зарослями речной ивы бежит и сам Петро, как и ты, торопясь окунуться в живительные речные волны.

Внезапно Маришка вздрагивает и ускоряет шаг, едва не наступая тебе на пятки.

«Что это с ней, никак водняого в кустах приметила?» – недоумённо думаешь ты, но, не сказав ни слова, тоже прибавляешь ходу.

Вот показался омут… Теперь ясно, видать, хочет скорей проскочить заколдованное место. А что тут колдовского? Омут как омут. Река в этом месте чуть изгибается, и стоячая вода подходит прямо к кустам, образуя широкую заводь. С виду берег самый обычный: над тёмной водой склоняются раскидистыми ветками угрюмые ивы, правда, подход к воде не зарос плотно кустарником, как в других местах. Оттого-то это место и выглядит таким привлекательным. Вот и коровы частенько приходят сюда на водопой. А что, дно поначалу пологое, песчаное, камней мало.

Да только удобный заход обманчив. То ли река перемешивает песчаные наносы, обнажая зыби на дне, то ли под водой попадаются огромные зияющие провалы с сильным холодным течением, утягивающим на глубину, но потому и кличут в деревне это место колдовским омутом и строго-настрого запрещают детям даже и близко к нему подходить.

Нет-нет да придёт отсталая скотина на водопой, а через месяц найдут всплывшую раздувшуюся тушу ниже по реке. А то и местный пьяница вроде Кузьмича, не разобравшись, полезет сгонять хмель в холодную воду, да и сгинет в пучине.

«Эй, чего отстали-то? Трясётесь со страху, уж и не рады, поди, что пришли? – заливистый хохот Петро без всякого стеснения разрывает тишину и уединённую идиллию июльской ночи. – Вон, Маришка сама как призрак, белая вся, глаза навыкате, пальцы скрючила, вцепилась, ни дать, ни взять утопленница!»

Оборачиваешься к Маришке – и вправду. Бледня бледнёй.

«Эй! – шепчешь ты, ободряюще приобнимая её за плечи. – Да нет тут никого! Мы просто в реке искупаемся, и всё!»

«Что, идём? – орёт Петро. Он уже скинул с себя рубаху и, оставшись в одних штанах, ступил на два шага в воду. – Али русалок испугались? Весло-то я взял!»

И впрямь. Поблёскивая в свете луны, выбеленая широкая лопасть валяется у кромки воды, и, представив себе, как Петро лихо отбивается нехитрым инструментом от русалок, ты фыркаешь от смеха.

«Давай, давай! – машет Петро уже по пояс в воде. – Али все струсили, и я один пошёл?»

«Вот ещё! – передёргиваешь плечами ты, мигом сбрасывая с себя верхний сарафан. – Ты бы поменьше хвастал, Петро!»

И, не обращая внимания на страдальческие Маришкины вопли, уверенно направляешься к воде. Тёмная речная гладь с первого шага обжигает ступни холодом, но ты всё же не останавливаешься.

Смотри главу 8.

«Вот ещё! – передёргиваешь плечами ты, мигом сбрасывая с себя верхний сарафан. – Ты бы поменьше хвастал, Петро!»

И, не обращая внимания на страдальческие вопли Маришки, за руку тащишь её к воде. «Ну, давай, ныряй, а мы поглядим!» – едко бросаешь ты, подбоченившись и глядя прямо на самодовольного парня.

Смотри главу 22.

«Вот ещё! – передёргиваешь плечами ты, уверенно направляясь за иву. – Ты бы поменьше хвастал, Петро! Сейчас вот сарафан скину и приду!»

На самом деле ты немного побаиваешься заходить в воду. Пускай Петро поплещется, а, коли окажется всё нормально, то и вы с Маришкой присоединитесь.

И, не обращая внимания на страдальческие Маришкины вопли, бросаешь ей: «Я сейчас!» – и решительно скрываешься за кустами.

Смотри главу 15.

Глава 13

Перебравшись прямо в центр бревна, ты лихорадочно вертишь головой, оглядываясь вокруг. Вернувшиеся тёмные тени лихо проносятся мимо, и от их резких движений ствол начинает раскачивать на волнах.

Стремясь сохранить равновесие, ты пошире раскидываешь руки, цепляясь за узловатые выступы на коре, и в обнимку с бревном вслепую продолжаешь бешеную гонку в темноте.

«Только бы удержаться! – мысленно молишься ты. – Ну, попадись же мне, русалка, проткну насквозь!»

Острый обломок ветки расщепившимся концом колет твою ладонь, но ты не замечаешь занозу. Хватаясь за единственное доступное оружие, ты готовишься дать отпор непрошенным гостям. Однако они не торопятся атаковать снова, всё так же бесцельно мельтеша вокруг.

В недоумении ты следуешь за ними глазами, выписывая немыслимые зигзаги, и тут тонкий свист бьёт тебе в уши, рассекая воздух. Белая шёлковая лента, появившись прямо из-под речной глади, падает на бревно и широкой петлёй соскальзывает обратно, на своём пути зацепившись за шею Маришки.

Маришка хрипит и таращит глаза, когда речное лассо затягивается на ней тугим узлом. В то же мгновение один из силуэтов, словно устав от хаотичного метания, начинает стремительно удаляться наперерез течению, бревно вздрагивает, Маришка из последних сил держится за ветку, но не выдерживает и обеими руками хватает горло, пытаясь сорвать мокрую удавку. Её тут же бросает вперёд и тащит вслед за удаляющейся подводной тенью.

Едва не упав со скользкого бревна, ты цепляешься за ветки покрепче и, чуть не задохнувшись от залпа водяных брызг, вздымаемых ускоренным скольжением, силишься прицелиться во второй силуэт.

Тем временем бревно набирает ход, по диагонали приближаясь к противоположному берегу. Сосновый бор здесь уже кончился, и на смену ему пришли суровые прибрежные скалы. Загадочная тень, что игривый подводный дельфин, несётся на всех парах, нацеливаясь прямо на вздымающийся у самой воды серый отвесный пик, окружённый у подножья белыми пенными бурунами.

«Да мы же сейчас разобьёмся!» – в страхе зажмуриваешься ты.

Словно оцепенев, сидишь ты на бревне, не видя пути к спасению. Спрыгнуть – верная смерть, ещё мгновение – и бревно в щепки разлетится о камни. Ведомая отчаянием, ты наскоро прицеливаешься и бросаешь своё копьё прямо в центр плывущей тени.

Смотри главу 2.

Словно оцепенев, сидишь ты на бревне, не видя пути к спасению. Спрыгнуть – верная смерть, ещё мгновение – и бревно в щепки разлетится о камни. И всё же это лучше, чем молча мчаться навстречу скале. Не помня себя от страха, ты зажмуриваешь глаза и сигаешь в воду, стараясь отпрыгнуть как можно дальше от коварных бурунов.

Смотри главу 82.

Глава 14

Приближая вплотную бледное лицо с расширенными глазами, Маришка настойчиво суёт тебе свою руку. Странные звуки клокочут в её горле, вылетая наружу из открытого рта. За рёвом стремнины ты не можешь разобрать, плачет она или бормочет, но тут уголки её губ расходятся, зубы обнажаются шире.

«Да она смеётся!» – холодея от нахлынувшей жути, внезапно догадываешься ты.

«Маришка!» – слабо шепчешь ты онемевшими губами, не вылетает ни звука, но она улавливает движение губ, и её безумный взгляд фокусируется на тебе.

«Жертвую одну! – гортанно кричит она в темноту. – Прими в колдовскую ночь!»

Хриплый вопль разносится по ущелью, дробно отражаясь от вздымающихся исполинских скал, и затихает. Тишина замирает, кроме шипения потока в ответ не слышно ни звука, и, перегнувшись через перила, Маришка вцепляется в твою руку и начинает с усилием разжимать твои пальцы.

«С ума сошла, что ли!» – орёшь ты, трепыхаясь над бездной, словно бессильная муха, подвешенная на нитке жирного паука, но Маришка не унимается и, видя, что ей не ослабить твою хватку, она вдруг рычит и впивается зубами в твой кулак. Озверев от боли, ты спазматически дёргаешься, выбрасываешь вверх левую руку и что есть силы рвёшь на себя её тонкую белую ладонь. Не удержав равновесие, Маришка отступает на шаг, взмахивая обеими руками, не глядя, ты дёргаешь её вниз, и, сорвавшись с мостика, Маришка летит в каньон, на ходу обрывая длинные шёлковые пряди.

Смотри главу 40.

Глава 15

Едва густая ивовая поросль скрывает тебя от посторонних глаз, ты с наслаждением освобождаешься от верхнего сарафана. День был жаркий, и ты и в самом деле не прочь хорошенько выкупаться. За кустами слышится разудалое хлюпанье Петро, и, желая поскорей опробовать воду, ты легонько носочком касаешься поверхности. На удивление вода не кажется тебе холодной.

«Может, сперва тут окунуться, пока никто не видит?» – лезет в твою голову шальная мысль, и, поддавшись искушению, ты задираешь подол нижней сорочки, чтобы скинуть её через голову.

За спиной слышится хруст ветки.

Вздрогнув, ты оборачиваешься и пристально всматриваешься в густую листву, но там тихо. Кто-то, верно, затаился в кустах, чтобы подсмотреть за тобой!

«Ай, Петро! Вот же развратник! – не зная, злиться или смеяться, думаешь ты. – Мало тебе Олеси, поповской дочки, решил ещё и за мной приглянуть! Ну я тебя сейчас…»

Как ни в чём не бывало продолжая медленно снимать сорочку, ты, словно запутавшись в рукавах, прошагиваешь к соседним кустам, змейкой юркаешь под раскидистую крону, торопясь откручиваешь ловкими пальцами тонкий прут с нависшими листьями и, затаив дыхание, крадёшься к предпололагаемой засаде Петро.

А вот и тёмный силуэт на корточках. «Вот я тебе покажу!» – злорадствуешь ты, с кратким воплем наскакиваешь на неудавшегося шпиона и веткой хлещешь его по спине.

«Ай!» – чуть слышно взвизгивает женский голос, и твоя рука с занесённым ивовым прутом застывает в воздухе, так и не довершив начатое.

Вся съёжившись, словно выпавший из гнезда птенец, Маришка сидит на корточках, обхватив себя руками. «Да она же совсем голая!» – вдруг осеняет тебя. Вот так да…

«Слушай, Мариш, я думала, Петро подсмотреть пришёл! Мне и в голову не пришло, что ты тут…» – не совсем зная, как сформулировать предмет, ты предусмотрительно замолкаешь.

Не поднимая головы, Маришка молчит, пряча лицо под распущенными локонами. Кудрявые завитки бегут по её плечам, наполовину прикрывая плечи и грудь, лишь в свете луны отчётливо белеет тонкая девичья спина.

«Да ладно тебе, Маришка, не обижайся!» – примирительно шепчешь ты, протягивая ей руку.

«Вставай, Маришка!»

Сменив гнев на милость, она послушно кивает головой, откидывает свесившиеся на лицо пряди волос и, крепко ухватив тебя за запястье, легко поднимается.

Довольная, что подружка не сердится, ты улыбаешься ей, думая, как бы ещё загладить свою вину. «Может, подарить ей завтра ленты? Ну те, мои, кумачовые, на которые она всё время заглядывается?» – проносится у тебя в мозгу, в то время как в голове вдруг начинает верещать противный предупредительный жучок.

«Ой, ладно! – продолжаешь мысленно рассуждать ты, пытаясь понять, что не так, и поскорее усмирить душевную сигнализацию. – «Что, мне для подруги жалко, что ли?»

И тут вдруг понимаешь, что жадность тут ни при чём. Просто вцепившаяся тебе в руку обнажённая девушка – не Маришка.

Смотри главу 75.

Глава 16

Мутная жидкость сладким нектаром растекается по нёбу, обволакивая твоё горло. Секунда, две, три, а ты всё ещё жива. Притарный привкус спускается по твоим внутренностям и затихает в желудке.

Одновременно по всему телу начинает разливаться необыкновенная лёгкость, будто вместе с упавшей одеждой тебе удалось стряхнуть всю массу своего тела, и, ощущая себя невесомой пушинкой, ты вдруг радостно смеёшься.

«Ай, краса! Ай, молодец!» – удовлетворённо поводя головой, любуется тобой ведьма.

А посмотреть действительно есть на что. Роскошные серебристые пряди струятся по плечам, кажется, они вытянулись ещё и доросли до самых колен. Талия постройнела, бёдра, отливающие перламутровой белизной, округлились, тонкие запястья стали почти прозрачными, а грубая от работы в поле кожа рук – мягкой как у младенца.

Но самое главное – тебе вдруг жутко захотелось пить. Непреодолимая жажда влечёт тебя к воде, и, кажется, ты прямо чуешь свежее дыхание речных брызг, доносимых ночным ветерком, словно охотничий пёс, который безошибочно чувствует запах дома.

Поддерживающие тебя девушки начинают ласково гладить твои плечи, скользя нежными как шёлк подушечками пальцев по обнажённой коже. Воспользовавшись тем, что тебя отпустили, ты задираешь подбородок к небу, лениво жмуришься и плавно потягиваешься в лунном сиянии. Свободная от забот, ты больше никуда не спешишь, готовая продлить эту ночь до бесконечности.

«Вяжите её! – громом среди ясного неба падают в уши хриплые слова ведьмы. – Тащите в ущелье!»

Будто того и ждали, нагие девушки моментально подхватывают тебя под руки, ловко накидывая обручи тонких прядей, стягивающихся кольцом на твоей талии, намертво приматывая твои руки вдоль тела. Способная шевелить лишь ногами, от ощутимого толчка в спину ты сдвигаешься с места, ведомая цепочкой возбуждённых спутниц по мягкой лесной подстилке. Прежде тягучие и расслабленные, девушки преображаются на глазах. Их лица отсвечивают каким-то охотничьим азартом, в глазах зажёгся опасный блеск, движения стали резкими и хищными.

Заметив, что вы направляетесь сквозь сосны прямо к воде, ты невольно напрягаешься. Опасно иметь дело с русалками в их стихии. Выйдя на крутой глинистый обрыв, не останавливаясь, вы продолжаете путь по берегу, огибая раскиданные всюду громадные валуны, пока наконец не выходите на узкую извилистую тропку.

Ещё издали ты замечаешь ревущий шум воды, а вырастающие с обеих сторон скальные останцы меж сосен рассеивают последние сомнения. Вы в Чёртовом ущелье. Глубокий каньон, словно рана на каменном теле, прорезывает окрестные скалы. Внизу бурлит поток, выбрасывая в воздух клочья пены и клубы брызг. Хлипкий подвесной мостик болтается над пропастью, раскачиваясь на ветру.

Кажется, ничего хорошего тебя тут не ждёт. Отбиваясь от воображения, рисующего в твоём мозгу картины страшной расправы (а иного в твоём незавидном положении предположить и нельзя), краем глаза ты вдруг замечаешь огромную чёрную выбоину под сосной. Будто кто-то специально оттащил в сторону тяжёлый древесный корень.

Решив, что второго шанса не будет, ты юркаешь меж сопровождающих тебя тел, на ходу разматывая опутавшие тебя пряди, и, стремглав долетев до солидного, в три обхвата, ствола, без малейших колебаний гибкой стрелой летишь внутрь.

Смотри главу 32.

Решив, что попытка бегства в случае неудачи лишь разъярит твоих полоумных сопровождающих, ты шествуешь по тропинке мимо сосны, с сожалением провожая взглядом зияющий провал. «Непременно улучу момент на берегу!» – утешаешь себя ты.

Смотри главу 63.

Глава 17

«Идём, милая! – словно не замечая, ласково шепчет незнакомец, не переставая поглаживать рукой твои волосы. – Идём, красавица!»

Продолжая увлекать тебя всё ближе к воде, он настойчиво шепчет тебе на ухо. Повторно мотая головой, ты снова слышишь в мозгу тревожный голосок, и, несмотря на то, что парень тащит тебя дальше, колом встаёшь на месте. Но лишь только ты выказываешь неповиновение, ласковые руки вдруг становятся жёсткими, впиваясь в мягкую кожу. От боли в руке ты словно выходишь из оцепенения.

«Пусти!» – пытаешься отбиться ты, но тонкие полупрозрачные пальцы вдруг скрючиваются в огромных размеров когти, покрытые наростами и нарывами, их бугристая поверхность намертво запутывается в твоих кудрях, и ты чувствуешь, как мёртвая хватка загибает твою голову назад, заставляя обнажить белое беззащитное горло.

«Не хочешь, красивая?» – повизгивая, внезапным фальцетом подвывает парень, его ровный нос вытягивается огромной уродливой горбинкой, а растянутый в улыбке рот с мелким рядом жемчужно-белых, как на подбор, зубов внезапно оказывается в опасной близости от бьющейся на твоей шее жилки.

«Зря ты пришла на берег! – едко шипит он, с каждым новым витком наматывая на ладонь длину твоих волос. – Жаль губить такую красоту!»

Почти уложенная навзничь, ты ощущаешь, как он насильно затаскивает тебя в реку, холодная вода заливает твои колени, лихорадочно шаря по дну рукой, ты хватаешь первую попавшуюся гальку и с размаху бьёшь его в висок. Парень ойкает и падает ниц, его ладони погружаются на дно, и намотанные волосы тянут твой затылок всё ниже. Размотать сразу не удаётся, речная вода потоком хлещет в ушную раковину, кромка влаги ползёт по щеке, ты хватаешь незнакомца за руки, пытаясь расцепить его пальцы, но он держит крепко.

Расширенными от ужаса глазами ты видишь, как его губы начинают быстро шевелиться, искривлённые безумной ухмылкой, будто произнося какое-то заклинание. В испуге ты наваливаешься на него сверху и начинашь топить.

Из скрывшихся под водой губ уже не различить слов, бурлящие пузыри от взбитой пены начинают подниматься из его рта, и ты отворачиваешься, чтобы не смотреть.

Трепыхания слабеют и прекращаются, оставшись без кислорода, незнакомец теряет сознание, стремясь поскорее освободить волосы, ты бьёшь его по руке, и вдруг замечаешь, что пальцы слишком нежные и тонкие, да и сам кулак не мужской вовсе. Озадаченная, ты вглядываешься в воду и ахаешь.

Вместо таинственного парня на тебя с мелководья глядит лицо Маришки. Конопатый нос, знакомый прищур, только её волосы вдруг вытянулись и стали белее снега. Длинными серебристыми нитями переливаются они в свете луны перламутровым блеском, и вся она как-то светится холодной неземной красотой. Улыбка её не двигается, словно замерла в хищном оскале. Чёрная гладь реки смыкается у тебя перед глазами, и, теряя сознание, ты интуитивно различаешь далёкий, словно подавленный, горестный вопль русалки.

Глава 18

Едва ты успеваешь поудобнее умоститься в засаде, как нестройный хор голосов вихрем проносится над рекой. Отзываясь пронзительным эхом, голоса тонут в гуще сплетённых ветвей. Ты на цыпочках прокрадываешься к кустам, чтобы хорошенько рассмотреть речной поворот, как тут со стороны дальнего ущелья позади слышится жуткий хохот, зловещими оглушающими раскатами сострясающий окрестные ивы.

Глухо вскрикнув, ты в испуге зажимаешь себе рот рукой и несколько минут стоишь так, пытаясь отдышаться. Используешь это время, чтобы уразуметь, что за бесовские выходки всё происходят и происходят вдоль реки в эту колдовскую ночь.

Какой-то шорох доносится из-за нагромождённых обломанных веток, хаотично прикрывающих выход на покосившийся плотик, притулившийся над водой, и, вздрогнув, ты начинаешь пристально всматриваться в тропу. Никого. «Наверное, показалось!» – решаешь ты. Что ж, о том, чтобы вновь сунуться к омуту, и речи быть не может. Вздохнув, ты поворачиваешь обратно.

Как назло, лунный диск на миг затянуло тучами, и, вперив глаза во мрак, ты различаешь лишь длинные тени от сосен, ровными рядами перекрывающие извилистую тропинку.

Вот наконец ветерок прогоняет тучи, и мерный свет заливает пространство между деревьями. «Фух!» – выдыхаешь ты. То, что ты во тьме приняла за силуэт, оказалось просто огромным валуном.

«Ай да ночка! – осеняет тебя страшная мысль. – Уж не русалки ли балуются в ущелье?»

Чу, голоса!

Затаившись как мышь, юркаешь за ближайший безобразный пень и всматриваешься во тьму. Прямо на тропе начинается какое-то движение. Из-за поворота одна за одной, пригнувшись, выскальзывают семь девушек. Одежды на них нет вовсе, как нет и волос, и ничем не скрытая нагота девичьих тел светится серебристым мерцанием в лунных лучах. Собравшись полукругом, они начинают исполнять какой-то танец, плавно покачиваясь из стороны в сторону и отклоняясь назад.

Вот вышла сама ведунья. На голове вместо платка – узорчатая сеточка, расшитая кружевом. Не обращая внимания на девушек, идёт прямо к тебе, будто по-кошачьи видит сквозь тьму! Затаив дыхание, ты прижимаешься к земле и скорчиваешься, стараясь слиться с лесной подстилкой. Ведьма подходит вплотную. Боишься поднять глаза, но ты слышишь её дыхание, чуешь исходящий от неё аромат сладковатой речной тины.

Не оборачиваясь, танцующие девушки смыкают полукруг, и ведьма протягивает указующий перст в сторону огромной сосны, раскинувшейся на самом краю леса.

«Туда! – шипит ведунья, плюясь мелкими брызгами. – Идите!»

Девушки в трансе покачиваются, вертятся вправо-влево, стонут и водят руками по воздуху, делая странные пассы в сторону реки. Затем обходят вокруг могучего ствола и по очереди вдруг исчезают под корнями. Сама же ведьма не торопится. Скинув с себя одежду, она поднимает руки к небу и начинает протяжно петь звонкие заклинания. Раскрасневшись, движется она, словно зомби, выставив вперёд длинные пухлые руки с крючковатыми пальцами.

Поёжившись от нахлынувшись мурашек, ты решаешь, что насмотрелась достаточно. В этот момент ведунья вдруг останавливается, осторожно вынимая из-за пазухи и разворачивая на вытянутых руках русалочью прядь. Такая же длинная, она почему-то не серебрится в свете луны, и, едва налетевший порыв ветра доносит до тебя запах, ты понимаешь, что белизна её испорчена кровью. Пропитанная тошнотворным притарным ароматом, она, словно сложенные аккуратными завитками свиные кишки, поднимает в тебе животное омерзение. Глядя на луну остекленевшими глазами, ведьма по прядке разбирает колдовские волосы и начинает усердно вплетать себе в голову кровавые пряди.

Закончив дьявольский ритуал, она молча скрывается под сосной.

Тебя так и разрывает от любопытства. В самом деле, кажется, тебя никто не заметил. А когда ещё в жизни вот так увидишь настоящих русалок? Может, проскользнуть за ними под сосну и рассмотреть поближе?

Едва ты успеваешь подумать об этом, как твой внутренний голос, видимо, принимая тебя за полоумную, вкрадчиво шепчет: «Домой иди!»

Как бы тебе ни хотелось узнать все тайны русалочьих ритуалов, внутренний голос предупреждает, что это опасно, и ты с ним полностью согласна. Повинуясь интуиции, ты соглашаешься вернуться домой.

Смотри главу 39.

Как бы тебе ни хотелось узнать все тайны русалочьих ритуалов, внутренний голос предупреждает, что это опасно. Но ведь колдовская ночь одна в году, а значит, надо ловить свой шанс! Отринув интуицию и мольбы испуганной утробы, ты сама смело направляешься в объятия соснового исполина.

Смотри главу 49.

Глава 19

Одна из щелей между камнями выглядит слишком широкой. Так и есть! Проснув руку, чтобы проверить, ты ощупываешь тыльную часть камня. Кажется, он не закреплён. Чуть надавив, проталкиваешь его наружу, и тебе в глаз бьёт огненный луч рассвета.

Отттуда, из-за каменной стены, веет свежей утренней прохладой. Не теряя ни секунды, ты принимаешься выдавливать соседние камни, освобождая себе дорогу к свободе.

Пара минут – и в образовавшийся проём легко пролазят твои голова и плечи. Без раздумий высовываешься наружу и с наслаждением вдыхаешь полной грудью ароматы ночной росы и утреннего тумана. Красный шар ещё спит, скрытый за горизонтом, но первые предрассветные лучи уже просочились сквозь мглу и раскрасили небосвод алыми перьями.

Бросив последний взгляд на жемчужины, всё ещё недовольно шипящие в едкой жидкости, ты с радостью выбираешься наружу.

Смотри главу 86.

Глава 20

С каждым гребком рассеянный лунный свет тает, не в силах пробиться сквозь толщу тёмной воды. «Шесть, семь, восемь!» – ритмично считаешь ты.

«Интересно, как глубоко…» – подушечки пальцев мягко касаются песка, и, не задерживаясь, ты начинаешь спещно обшаривать всё вокруг. Тучи рассыпчатого песка вздымаются из-под твоих пальцев, но под ним ничего нет. «Должно же быть здесь! – мысленно негодуешь ты. – Да где ж?»

Чуть успокаиваешься и уже более методично проверяешь дно, пальцем то и дело протыкая песок. Есть! Холодная гладкая поверхность попадается под руку, и ты судорожно копаешь, вгрызаясь пальцами в мокрый песок. Жемчужина! Ровный перламутровый шарик выкатывается в ладонь, и, накрепко сжав кулак, чтобы ненароком не выронить своё сокровище, ты бултыхаешь ногами, переворачиваясь лицом вверх. Какой-то сопливый стебель касается тыльной стороны руки, и ты раздражённо смахиваешь его, но он жгутом затягивается на запястье, привязывая тебе ко дну. «Да что ж за водоросли пошли!» – поворачиваешься ты обратно вниз головой, силясь разоравать сковавшие тебя путы.

И тут только видишь, что это не водоросли. Длинные тонкие пальцы, не больше пары сантиметров в ширину и совсем плоские, удерживают тебя, не давая всплыть на поверхность. Ты не поверила бы своим глазам, но вон и синеватые ногти хорошо различимы.

«Так, а откуда взялся этот свет?»

Странное сияние исходит от мертвенно-бледной кожи, словно жемчужный перламутр растёкся по её поверхности и фосфоресцирует в толще воды.

«Жемчужину взяла, а расплатиться не хочешь?» – вдруг шепелявит в уши невесть откуда взявшийся голос.

Испугавшись, ты дёргаешь изо всех сил, но руку держат крепко, и в слабом свете ты замечаешь ещё с полдюжины таких же уродливых конечностей, неотвратимо ползущих прямо на тебя по дну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.