Юлия Белозерова
По мосту над бездной смерти

Предисловие

Восемнадцать лет назад Елена хотела умереть – не проснуться с утра, попасть в аварию или нечаянно выпасть из окна – ей было все равно. Даже неизлечимая болезнь была для нее в то время предпочтительнее дальнейшей жизни. Невозможность заниматься тем, из чего прежде состояли ее дни, давила со всех сторон, лишая смысла вещи, которые раньше она считала вполне обыденными, даже не замечая их. Встать, умыться, почистить зубы, расчесать волосы – с этим она еще кое-как справлялась. Потом становилось труднее. Застилать постель она могла по часу, о том, чтобы позавтракать, не могло быть и речи – пища вызывала брезгливое отвращение. Мысли о домашних делах вселяли страх, ведь даже просто сменив одежду, Лена чувствовала себя так, как будто вскопала в одиночку картофельное поле. Она включала телевизор, но, как ни пыталась, ничего не могла понять. Лица виделись ей туманными пятнами, голоса казались невнятным бормотанием. День превращался в ожидание позднего вечера, когда возвращался с работы муж. Лена пробовала мобилизоваться, и иногда у нее получалось сделать вид перед ним, что она чем-то занята. Она брала в руки книгу, стараясь сосредоточиться на чтении, но, в основном, он заставал ее сидящей на кухне, пустым взглядом уставившуюся в телевизор.

В диком одиночестве проходили недели, но мало-помалу Лена начала оживать – молодость отвоевывала позиции у болезни и депрессии. Она замечала, что сегодня ей потребовалось немного меньше сил и времени, чтобы заправить постель, вдруг она захотела съесть зеленое яблоко, привести себя в порядок, прочитать статью в газете.

Примерно через полгода своего затворничества она вышла на улицу, робкими шагами ступая по краю тротуара, под сенью домов дошла до детской площадки, присела на замерзшую лавочку. Наблюдая за маленькими детьми, копошащимися в снегу, она сообразила, что сегодня впервые с утра не подумала о смерти. Ее мысли были заняты тем, где найти сил, чтобы одеться и выйти на улицу. Лена больше не могла оставаться в четырех стенах, и, если уж она не умерла, то нужно было возвращаться к жизни.

Окружающее пугало, казалось, что все прохожие смотрят с осуждением и говорят ей вслед разные гадости, а проезжающие мимо машины норовят ее раздавить. Лена боялась, что кто-нибудь обратится к ней, ведь ответить она не смогла бы, даже если бы очень сильно захотела – голос не желал подчиняться ей.

Висящие низко над головой тяжелые темные тучи накатывались прямо на нее, сдавливая со всех сторон. Их очертания напоминали отвратительных чудовищ из ее жутких снов. Огромные когтистые лапы тянулись к ней, и Лена в ужасе спрятала лицо в ладонях.

Она пришла в себя от неожиданного мягкого толчка в спину – детишки попали в нее снежком. Их звонкие веселые голоса звучали успокаивающе. Подняв голову, она увидела, что тучи немного рассеялись, и на небе показалось холодное мутное зимнее солнце. Лена посчитала это знаком. Солнце – символ жизни, уничтожитель мрака. Возможно, когда-нибудь ее жизнь наполнится светом. Пусть неясным и тусклым, но на сегодня этой надежды ей было достаточно, чтобы выстоять.

Молодой и крепкий организм взял свое – Елене стало лучше. Постепенно ее жизнь входила в прежнее русло и, хотя радости она больше не приносила, у Лены появились силы, чтобы продолжать существование. Она научилась жить с постоянной тревогой и страхом, пряча свои мучения за внешней холодностью и строгостью. Каждый день она ставила перед собой посильные задачи, сосредотачивалась на их выполнении, отгоняя тем самым от себя надвигающуюся тоску. Но с воспоминаниями она ничего не могла сделать. Они существовали в отдельной плоскости и часто некстати обрушивались на нее, заставляя раз за разом переживать свое унижение. Она была запаяна в свое одиночество, как в кокон, и тот, на чью поддержку она рассчитывала, даже не постарался понять ее, а наоборот, раскрылся с такой стороны, о наличии которой Лена раньше и не догадывалась. Оказалось, что ее любовь, нежность и доверие – совсем не то, что нужно самому дорогому и близкому ей человеку.

Но чем очевиднее проявлялись его безразличие и жестокость, тем выше она поднимала голову. Она решила, что никому в этой жизни не удастся сломить ее.

Глава 1

Елена

Огромная четырехкомнатная квартира с высокими потолками в историческом центре города, загородный дом, высокооплачиваемая работа, примерная семья – муж, дочка…

Со стороны жизнь Елены выглядела идеально. Ей было доступно то, о чем многие не могли и мечтать. В свои тридцать восемь лет Елена выглядела превосходно – густые черные волосы, которые унаследовала и дочь, всегда аккуратно уложены, минимальный макияж, ухоженные руки. Большие карие глаза смотрели всегда чуть надменно, губы были пухлыми и яркими от природы, Елена лишь чуть-чуть касалась их помадой натурального цвета. Она всегда использовала только очень дорогую косметику хорошего качества. Тон для лица скрывал мелкие недостатки, делал кожу фарфоровой, а светлые бежевые тени были практически не видны на веках, но глаза казались глубже и выразительнее. Природа наделила ее хрупкой фигурой, которая не менялась со временем, и одежда безупречно сидела на ней. Лена со вкусом подбирала вещи, никогда не допуская даже легкой небрежности. Юбки и брюки – идеально отглажены, блузки – белоснежные, а не кремовые, никакой синтетики, только натуральные ткани. Женщины в рабочем коллективе удивлялись, как ей удается неизменно выглядеть ухоженной, ведь во всеми случаются мелкие неприятности – кофе капнул на светлую блузку, порвались колготки, к концу рабочего дня появились влажные пятна подмышками, да мало ли что еще… На такие случаи у Лены в рабочем шкафу висел запасной комплект одежды, а в ящике стола было припрятано несколько пар новых колготок. В тумбочке она держала отпариватель и губку с кремом для обуви. В отличие от других женщин, разрывающихся между домом и работой, у которых не хватало вечером времени на приготовление наряда на завтра, одевающихся утром впопыхах в первое попавшееся, у Лены всегда этого времени было много. Готовила она редко, а на уборку тратила не более часа в неделю. Не составляло труда убраться на двадцати квадратных метрах. У нее имелась возможность часами отглаживать свой гардероб и заниматься собой. Однако в ее образе не хватало женственности и самобытности, он был слишком деловым и скучным – никаких ярких штрихов, а из украшений – только строгие дорогие часы и золотые серьги-гвоздики.

Елена была умна, прекрасно справлялась с работой. В общих чертах коллеги были осведомлены о ее семейном положении, поговаривали, что ее муж – крупный бизнесмен, но в подробности своей личной жизни она никого не посвящала. Когда Елена только устроилась на работу в этот банк на неприметную должность кредитного инспектора, сослуживцы пытались разговорить ее, вывести на душевный разговор. Мужчины открыто флиртовали, женщины, в силу природного любопытства, набивались в подруги. Лена же все больше отмалчивалась, уводила разговор в сторону от своей личной жизни, на общие мероприятия не ходила, на заигрывания не реагировала, в конфликтах участия не принимала. Она сидела за компьютером в течение всего рабочего дня, изредка выбегая перекусить в обеденный перерыв, и потихоньку все попытки сближения и ухаживания коллег сошли на нет. Начальство ценило Елену, и за несколько лет она доросла до должности главного бухгалтера, благо образование позволяло, переехала в отдельный кабинет и получила оклад на порядок выше. Теперь уже никто и не смел приставать к ней с расспросами, сотрудники банка все изворотливее лебезили перед ней, ведь она считалась любимицей директора. Повышение в должности не сильно изменило Елену, она оставалась такой же спокойной и вежливой, однако каким-то непонятным образом умела держать дистанцию так, что никому и в голову не приходило занять у нее денег до зарплаты или пригласить на коллективную вечеринку. Вылезли наружу ранее скрываемые черты характера – нетерпимость к слабостям других, высокомерие и непримиримость. Иногда после разговора с ней подчиненные работники бухгалтерии подолгу не могли прийти в себя. Вроде бы и не кричала, разносов не устраивала, а ощущение после разговора с ней – как будто ты последняя спица в колеснице, без образования и опыта работы, и представляешь собой абсолютный ноль. Один ее взгляд, брошенный свысока, заставлял окружающих чувствовать себя полным ничтожеством. Но эти качества Елены как нельзя лучше подходили для ее работы. Все коллеги, стоящие ниже на карьерной лестнице, делали свое дело с полной отдачей, стараясь не допускать ошибок, только бы не попасть к ней на ковер. Ведь даже за малейшую оплошность, вроде не в ту сторону поставленных скобок, она спрашивала по полной программе. Галина, недавно устроившаяся в банк юрисконсультом, сломя голову вылетела из ее кабинета, роняя по пути документы, и даже не замечая этого. Просто Лена, проверяя договор аренды земельного участка, нашла там недочеты.

– Вы знаете, что из-за Вашей ошибки в номере доверенности этот договор теоретически может быть признан недействительным? Судом, например? Вы были когда-нибудь в суде?

– Нет, – ответила Галя, – я только начала работать как юрист.

– Знаете, Галина, думаю, Вы недолго им проработаете, если будете делать свою работу спустя рукава. И посмотрите в словаре, как правильно пишется слово «форс-мажор», Вы умудрились сделать в нем две ошибки. Переделайте, – Лена бросила договор на стол.

Галя, судорожно схватив бумаги, понеслась переделывать, хотя Лена даже не была ее начальницей, и в ее обязанности не входило проверять правильность составления договоров. Обладая врожденным чувством грамотности, она не переносила чужих грамматических ошибок, все ее документы были составлены безукоризненно. Как можно было написать «форс мажер», она не понимала. Ведь режет глаз…

Не смотря на то, что Елена как будто была отгорожена невидимым барьером от остальных, у нее в мгновение ока появился поклонник. Системный администратор Игорь Смолин уже работал там, когда Лена устроилась в банк. Они часто сталкивались по работе, и Игоря поразила ее целеустремленность, настойчивость в достижении результата, маниакальная кропотливость и аккуратность в выполнении своих обязанностей. Лена не делала ошибок. Потом он оценил и ее внешность. Игорь пытался предпринимать активные действия – дарил цветы и маленькие подарочки, приглашал на свидания и пытался проводить до дома. Лена сначала отказывалась, ссылаясь на свое замужество, но потом, чтобы не расстраивать Игоря, начала принимать безделушки, но на свидание так и не согласилась. Весь коллектив знал о чувствах Игоря, да он их и не скрывал никогда. Ему было сорок два года, и он не был женат. Возможно, причина его одиночества состояла в излишней поглощенности работой, но, скорее всего, он не мог найти себе девушку ввиду отталкивающей внешности. Круглое лицо с оттопыренными ушами, маленькие глазки и сутулая долговязая фигура не прибавляли ему привлекательности. Окончательно образ портили неподходящие ему, немодные очки и торчащие во все стороны блеклые непослушные волосы. Странно было, что он почти не следил за собой, но полагал, что обладает импозантной внешностью и искренне не понимал, почему дамы воротят от него нос. Вероятно, где-то на стороне у него и были какие-то мимолетные связи, но в своих чувствах к Елене он был на удивление постоянен. Уже около десяти лет он пытался добиться от нее взаимности, но…

Сначала коллектив напропалую обсуждал их отношения, а потом всем надоело, так как никаких ярких событий не происходило, и никто уже и не понимал, действительно ли Игорь испытывает к Елене такую неземную любовь, что одного ее присутствия в его жизни уже достаточно для счастья и радости, либо эта любовь нарочито-показная, дабы прикрыть ею свое одиночество, нестабильность, нежелание и неспособность создать свою семью. Игорь на самом деле привык жить один, но был компанейским, имел много друзей. Никто не питал к нему недобрых чувств, все его любили и уважали, а коллеги немного жалели, особенно женщины. Была в банке и девушка, которая искренне мечтала выйти за него замуж – Таня, его напарница, однако, после бесплодных попыток сблизиться с ним, она поумерила свой пыл, но надежды не оставляла.

В пятницу к обеду Елена успела выполнить всю запланированную работу. Устав от бесплодных попыток улучшить жизнь банка, она заперла кабинет изнутри, включила кофеварку, откинулась в кресле, сбросила туфли и положила ноги на стол. Она любила свой кабинет. Небольшой по размеру, он был исключительно функциональным. Ничего лишнего, все под рукой, идеально подобранное освещение. Кресло Лена выбирала сама – оно настраивалось под ее тело, спинка была ортопедической. Уже несколько лет у нее болела спина, но в этом кресле ей было удобно и комфортно. Она посмотрела на себя в зеркальце – идеальный макияж – профессиональная косметика творила чудеса.

Лена прикрыла глаза и ждала, когда сработает таймер кофеварки. Хороший кофе был ее слабостью, маленькой радостью в жизни. Она пила только классический двойной эспрессо, не признавая добавок в виде молока и сахара. Неожиданно к звуку работающей кофеварки добавилось навязчивое жужжание. Она открыла глаза – на столе вибрировал телефон, на дисплее высветилось слово «Муж», но она даже не сразу поняла, что надо ответить. Ей редко кто-либо звонил, а уж Вадим и подавно… Она смотрела на дергающийся телефон, и холод ледяной волной расползался по телу. Что-то случилось. Что-то с дочерью, иначе бы он не позвонил. Елена схватила телефон, когда холод уже добрался до кончиков пальцев, и нажала кнопку вызова. Аппарат разразился жуткой бранью так, что Лене пришлось отвести его в сторону от уха. Руки дрожали.

– Успокойся! – закричала она в трубку. – Говори, что случилось?

– Я последний раз повторяю, телефон ты должна брать сразу! Какого черта мне приходится столько ждать? – Вадим был на взводе.

– Но… – только и успела ответить Лена, как он перебил ее, чеканя слова:

– Сегодня. В семь. Приезжает Ольга. Сама все знаешь, – он отключился.

Ольга, Олечка, ее ненаглядная подружка. Как же она соскучилась! Почему получилось так, что она ничего не знала о ее приезде? Ольга постоянно в командировках, редко звонит, а приезжает от силы два раза в год. Двадцать лет назад, когда Ольга уехала в Питер, Елена думала, что не переживет разлуки, настолько близки они были. Вместе с детского садика до школьного выпускного. Как сестры, даже ближе, чем сестры. Только ночевали раздельно, а все остальное время проводили вдвоем. Одни и те же кружки, одна на двоих школьная парта, одна на двоих первая любовь… Вот только Ольге удалось поступить в Высшую школу журналистики, а ей – нет. Не из-за того, что она была хуже или менее умна и старательна, чем подруга, просто по глупости, по нелепой случайности. Накануне последнего экзамена Лена отравилась так сильно, что на две недели угодила в инфекционное отделение областной больницы. Она, конечно, явилась на экзамен, шатающаяся, бледно-зеленого цвета, но ее и слушать никто не стал. Скорая, больница, сальмонеллёз. Можно было бы сдать экзамен на следующий год, ведь первые два она сдала отлично, но после всего этого Елена как-то потерялась в жизни, поступила в ВУЗ, куда еще принимали документы, а потом вышла замуж за Ольгиного старшего брата Вадима. О Питере уже речь не шла, – Лена благополучно попрощалась с мечтой, решив реализовываться в семейной жизни, не хватая звезд с неба в карьерном плане. Сначала подруги созванивались каждый день и часто писали письма друг другу, но со временем, как это бывает на расстоянии, их судьбы разошлись. Разные интересы не давали общих тем для разговоров, да и нечего ей было рассказывать Ольге. Жизнь Елены была скудна на события, Ольга же проживала каждый день как последний – бурные романы, путешествия и новые знакомства не оставляли времени на подругу. Оля отдалилась от нее, и это очень расстраивало Лену, так как она была единственным человеком, который понимал ее с полуслова. С ней Лена раньше могла быть самой собой, а когда порой принимала независимый вид, Ольга всегда умела вовремя осечь ее словами: «Напала на кошку спесь, не хочет с печи лезть». С ее отъездом Лена лишилась своего личного индикатора надменности, а причин для самостоятельной борьбы со своими тараканами она не находила. Зачем? Одиночество никогда не покинет ее.

В какой-то мере заменой утраченной подруге стал ее старший брат. Вадим внешне сильно напоминал Ольгу, и, если бы не разница в десять лет, то они могли бы сойти за близнецов. В детстве Вадиму часто приходилось приглядывать за ними. Лена, не знавшая отца, отчаянно нуждалась в мужской заботе и смотрела в рот Вадиму, слушаясь его беспрекословно. Его властная манера поведения в глазах девочки выглядела чрезвычайно привлекательно. Ей был нужен кто-то, кто направлял бы ее по жизни, следил бы за ней и оберегал от невзгод и неправильных поступков. Поэтому свадьба Лены и Вадима была вполне предсказуема и ожидаема. Ольга приезжала на праздник и была очень рада и счастлива за подругу. Лена понимала, почему с течением времени они потеряли связь, и Ольга в последние несколько лет общалась преимущественно с братом, но не в ее силах было изменить такое положение вещей. Просто именно так, а не иначе, сложилась жизнь. Радовало, что хотя и редко, но Ольга приезжала к ним в гости, и проведенное вместе с ней время оживляло Елену. Все было так, как будто ничего за прошедшие двадцать лет не изменилось. И Лена, и Вадим обожали Ольгу, боясь нечаянным словом или взглядом разрушить иллюзию, создаваемую ими каждый раз специально для нее.

Как и сказал по телефону Вадим, Лена знала, что нужно делать. Она отпросилась у директора, сославшись на семейные дела, быстренько прибралась на рабочем столе, выключила кофеварку, так и не успев попить кофе, и, попрощавшись с Игорем, вышла из банка, направившись в сторону стоянки автомобилей, попутно доставая ключи и нажимая на кнопку сигнализации. Ее белоснежная Хонда пикнула в ответ, разблокировав двери. Лена села за руль, завела двигатель и поехала в магазин.

Олю всегда встречали за накрытым столом с ее любимыми закусками. Никаких тяжелых блюд – только нежирное мясо с овощами, сыр, фрукты. Ольга, в отличие от Лены, была склонна к полноте и могла поправиться, лишь заглядевшись на тортик.

Загрузив в багажник приобретенные в супермаркете продукты, Лена направилась домой. Переоделась в домашнее платье, быстро помыла и почистила овощи, порезала мясо и лук, поставила тушиться, прибралась на кухне. Открыв холодильник мужа, достала апельсины и яблоки, чтобы согрелись. Ее маленький холодильник был спрятан за кухонными панелями. Ольга однажды случайно обнаружила его и поинтересовалась, зачем им два холодильника. Вадим нашелся сразу:

– Это чтобы прятать самое вкусненькое от гостей!

– Тогда давай, доставай! Я нашла вашу заначку! – ответила Ольга, обнаружив там Ленины оливки и моцареллу. Тема была исчерпана.

Зайдя в свою комнату, бывшую общую спальню, Лена перенесла оттуда ноутбук, журналы, некоторую свою одежду в гостиную, кофеварку с чашкой унесла на кухню, разобрала и застелила диван, приставила вторую тумбочку. В кабинете мужа сняла с его дивана постельное белье, собрала разбросанную одежду, загрузила стиральную машину, запустила стирку. Вытерла пыль, пропылесосила. Хорошо, что дочь в лагере, на этот раз можно не втягивать ее в свои игрища. Лену почувствовала, как тоска охватывает ее липкими лапами. Уже прошла почти неделя, как дочь уехала, и ни одного звонка или сообщения. Лена даже сомневалась, что у дочери есть номер ее телефона. О том, что у Риты все благополучно, она узнавала только из социальных сетей. Дочь любила выкладывать свои фотографии. Красивая, очень похожая на Лену девочка, но такая бесконечно далекая… Единственный человечек, ради которого она продолжала влачить свое существование. Все остальное вокруг меркло, когда Лена думала о дочери. Невероятная грусть наполнила ее целиком, застилая глаза туманом слез, которые закапали на руки, пока Лена готовила салат. И солить не надо…

Закончив с готовкой, Лена быстро сервировала стол на кухне, подправила макияж. Подразумевалось, что Ольга приедет на машине, а Вадим встретит ее у подъезда, поможет донести вещи, как он делал это всегда. Домой предварительно он не заходил, чтобы не видеть лишний раз жену. Бросив взгляд на часы, Лена поняла, что у нее в запасе примерно час до их приезда. Она еще раз проверила, все ли в порядке в квартире, вынесла мусор и прилегла на диван в своей комнате. Много раз она пыталась поговорить с Ольгой, рассказать ей правду про свои отношения с Вадимом и дочерью, попытаться объяснить, почему все так сложилось. Составляя в голове разговор с ней, Лена в который раз поняла, что даже не знает, как его начать. Пришлось бы признаваться в обмане, придумывать несуществующие причины для оправдания себя и мужа. Как она будет разговаривать с Олей, если даже себе не может объяснить, каким образом очутилась в аду, что сделала или не сделала для спасения своей семьи? В миллионный раз она вспоминала тот день, когда ее благополучная и веселая жизнь закончилась раз и навсегда.

В двадцать лет Лена была замужем уже около года, и знакомые говорили, что семейная жизнь пошла ей на пользу. Огромные яркие глаза подсвечивались счастьем, с лица не сходила улыбка. Лена одевалась в светлое, и была сказочно как хороша. Ее красота еще не набрала полную силу, но то очарование молодости, влюбленности и жизнелюбия, которое она излучала, придавало ей небывалую прелесть. В нее невозможно было не влюбиться. Половина мужской части университетской группы тайно вздыхала по ней, а муж просто боготворил ее, хотя это не мешало ему безумно ревновать. Не была бы она так безоговорочно влюблена в Вадима, не смотрела бы на него сквозь дымку розовых очков, возможно, еще тогда уловила бы первые признаки его безумия. Но им было хорошо вместе, и Лена не обращала внимания на его гиперопеку. Наоборот, она радовалась, что все свободное время они проводят вместе. Каждый день Вадим подвозил ее к университету, а после занятий, по возможности, забирал. Их вечера и ночи были полны любви и нежности. Лена вышла замуж девственницей, о чем никогда не жалела. Вадим, имея уже довольно приличный опыт отношений с женщинами, первый раз был очень осторожен с ней, но постепенно их интимная жизнь наполнялась страстью; Лена становилась все раскованнее, чувственнее, загоралась от одного прикосновения. С удивлением она открыла в себе темпераментную натуру, способную, в принципе, удовлетворить любого мужчину и получить удовлетворение сама. Иногда Вадим набрасывался на нее в самых неожиданных местах и в неподходящее время, и это ей очень нравилось. Тогда он был счастлив с ней и доволен своим выбором, гордился тем, что открыл ее как женщину, научил наслаждаться близостью, ценил ее и оберегал. Вадим слишком часто говорил Лене, что она красива и сексуальна, как сильно он любит ее, уверял, что она всегда будет принадлежать только ему. Ей же почему-то было трудно серьезно говорить о любви, поэтому в ответ она молчала. И только на пике наслаждения, почти теряя сознание от блаженства, она выкрикивала его имя, перемежая со словами любви. Единственный мой, счастье мое, моя зазноба…

Помимо интимной стороны брака, они неплохо уживались и в быту. Вадим самостоятельно решал все возникающие проблемы, покупал продукты, платил за жилье, хорошо готовил. Лена была счастлива, что все эти житейские хлопоты муж взял на себя. Она никогда особенно не любила заниматься хозяйством, предпочитая валяться с книжкой на диване. Ей нравилось, что Вадим так заботится о ней, она считала это проявлением любви. У него была неплохая должность в министерстве здравоохранения области, стабильная зарплата и прекрасные перспективы. У нее – огромная квартира, оставшаяся от умершей год назад одинокой тетки – бывшего партийного руководителя. Родители Вадима обожали Елену, Ольга тогда еще часто приезжала и звонила. У них было все для благополучной жизни. Ключевое слово – было…

Вадим в тот день не ждал ее после занятий. Она сдавала экзамен по экономике безумно долго, мрачному и дотошному преподавателю. Время близилось к девяти вечера, а половина группы еще только готовилась. Лена, как обычно, была в последних рядах. Она превосходно знала свой билет и волновалась только из-за Вадима, который, как она думала, уже долго ждал ее на улице. Выйти из аудитории не было никакой возможности, сдать побыстрее – тоже. Преподаватель вызывал по алфавиту, а она со своей новоприобретенной фамилией – Ульяновская, была только впереди Хомиченко и Яшина.

«Не надо было фамилию менять. Осталась бы Аносовой, была бы в первых рядах», – подумалось Лене. В результате, получив отлично, она вышла на улицу около одиннадцати вечера. Рядом с корпусом сбились в кучку ее однокурсники, и по отдельным репликам Лена поняла, что все собираются куда-то – отметить удачно сданный экзамен. Преподаватель, обладая дотошностью, был снисходителен к молодым студентам.

Машины Вадима нигде не было видно, хотя уже наступала ночь. Лена стояла на ступеньках, ярко выделяясь на сером фоне в своем белом пиджаке, высматривая машину мужа. Из дверей корпуса вывалились неразлучные Аля Хомиченко с Серегой Яшиным и, обняв ее за плечи, наперебой зазывали на вечеринку.

– Лен, давай с нами! Весело будет, у нас все уже с собой! – Серега потряс пакетами. – Не будь такой букой, экономика – это серьезно, надо отметить, чтобы удачу не упустить!

– Нет, ребят, спасибо. За мной муж не заехал, мало ли, случилось что… – Лена начала серьезно беспокоиться. – Я, пожалуй, домой поеду, на последний автобус еще успеваю. Тем более что я остальное все сдала уже. Пока всем, удачно повеселиться! – она уже хотела пойти к остановке, как ее окружили все остальные однокурсники. Откуда-то появились пластиковые стаканчики, звякнули бутылки.

– Ну, не хочешь ехать, так выпей хотя бы с нами, Елена Прекрасная! За твое благополучное окончание сессии! – Аля, ухмыляясь, протягивала ей полный стаканчик.

Лена, желая побыстрее отвязаться от них, чтобы успеть на автобус, залпом осушила его до дна.

– Вот дает! – послышались возгласы.

– Ленка, это ж самогон! – Сергей решил запоздало просветить ее.

Но какой там, Лена зашлась в кашле, на глазах выступили слезы. По ее мнению, это был не самогон, а чистый спирт. Кто-то протянул ей пластиковую бутылку с жидкостью. Сделав несколько глотков, Лена запоздало поняла, что это джин-тоник. Вокруг все поплыло. Попрощавшись, она побежала на остановку. На автобус она успела и, зайдя в салон, уютно расположилась на заднем сиденье. В голове приятно шумело – Лена, непривычная к алкоголю, быстро опьянела. Немногочисленные пассажиры закружились перед глазами. Она закрыла их, пытаясь сосредоточиться, и чуть не проехала свою остановку. Сообразила, что ей нужно выходить, только когда механический голос произнес название ее улицы. Неверным шагом спустившись по ступенькам автобуса на тротуар, Лена, не понимая, в какую сторону ей идти, крутилась на месте. От этого стало плохо, к горлу подступила тошнота. Неожиданно на ее плечо легла чья-то рука, и она обрадовалась, подумав, что это Вадим встречает ее на остановке, но обернувшись, увидела перед собой ухмыляющееся незнакомое мужское лицо.

– Не меня ищешь, красавица? – мужчина противно щурился, крепко держа ее за плечо.

– Нет, простите, мне нужно идти, – Лена попыталась высвободиться. Ее голос напоминал шелест листьев, но незнакомец, однако, услышал ее.

– Куда уж ты пойдешь, пришла уже, – присвистнул он.

От круглосуточного ларька, стоящего неподалеку от остановки, отделились две мужские фигуры и подошли к ним.

– Гляньте-ка, – мужчина все также крепко держал Лену. От него несло перегаром и потом. Лене стало страшно, ее замутило от запаха, в глазах двоилось, подкашивались ноги.

– Чего это с ней? – услышала она голос другого мужчины.

– Да напилась, наверное, – ответил первый.

– А она ничего, хорошенькая, – это уже сказал третий, стоявший чуть в отдалении.

Лену затрясло от ужаса. Пальцы впились в сумку, в голове было пусто, руки и ноги как будто отнялись. От страха и опьянения она не сообразила, что еще не поздно закричать. Рядом был ларек, возможно, кто-нибудь помог бы ей. Она вдруг вспомнила, что в городе участились случаи нападения на женщин – их сильно избивали и отнимали все ценное, кто-то даже не выжил.

Один из мужчин развернул ее спиной к себе, рукой зажав рот.

– Отрубить ее, че ли? – спросил он остальных.

– На хрена, – ответил другой. – Люблю, когда трепыхаются, – с этими словами он схватил ее под колени, и они потащили ее за остановку, вдаль от дома, к набережной реки. Лена билась в их руках, словно пойманная рыба, но уже поняла, что слишком поздно сопротивляться, у нее нет шансов против трех здоровых мужиков. Она почувствовала, что ее тащат вниз по ступенькам к реке. Мелькнула мысль, что может, повезет, и ее просто изобьют и ограбят, но, невдалеке от воды ее бросили на землю. Лена сильно ударилась головой, но им было все равно. От боли она застонала, тогда один из них ударил ее наотмашь рукой по лицу.

– Молчать, сука, а то мы заткнем твой чудный ротик, – услышала она сверху резкий голос, а потом дружный хохот.

Лена не сопротивлялась, когда грубые руки сорвали с нее юбку вместе с колготками и трусами, разорвали блузку на груди. Туфли и сумку она потеряла где-то по дороге, пытаясь вырваться. Кто-то из них еще несколько раз ударил ее по лицу и, перевернув на живот, придавил коленом к земле. Холодные камни впились в голое тело. Услышав звук расстегиваемой молнии, Лена в бессилии взмолилась о том, чтобы поскорее умереть или хотя бы потерять сознание.

Но сознание не оставило ее. Даже спустя столько лет она поминутно могла воспроизвести происходящее. Насиловали ее двое, долго и жестко, вместе и по очереди. В коротких перерывах прихлебывали пиво из бутылки и перебрасывались пошлыми шуточками. Третий сидел рядом на лавке и курил, наблюдая за ними. Его подбивали присоединиться, но он все больше отмалчивался и продолжал наблюдать. Когда двое выдохлись, он протянул им полупустую бутылку… Ее крутили и вертели, как тряпичную куклу.

Потом изможденную, избитую и чуть живую Лену кинули ему под ноги, и он брезгливо потушил сигарету об ее спину. Они ушли, оставив ее лежать голой на холодной земле, напоследок избив ногами. Слушая отдаляющиеся шаги и матерную перебранку, Лена наконец-то потеряла сознание.

Ее нашел сосед, прогуливающий на рассвете свою собаку, и узнал. Телефона рядом не было. Он быстро побежал обратно и долго звонил в их дверь, пока сонный Вадим не открыл ее. Моментально догадавшись, что случилась беда, Вадим пустился вслед за соседом. Увидев бесчувственную Лену и удостоверившись, что она жива, Вадим отнес ее в машину, завернув в найденный рядом с ней заляпанный грязью белый пиджак, и отвез в больницу, где работал сам некоторое время назад.

Лена пробыла в больнице две недели, но мало что помнила из этого времени. Очнулась она только вечером, в маленькой больничной палате. Все тело безумно болело, ее постоянно тошнило, шумело в ушах. Вся она была перебинтована, из разбитых десен сочилась кровь – несколько зубов было выбито. Рядом с кроватью на стуле сидел Вадим.

– Потерпи, хорошая моя, не говори пока ничего. У тебя связки повреждены. Прости меня, я такой идиот. Пришел с работы и решил прилечь, не заметил, как уснул, не встретил тебя, – глаза Вадима увлажнились. – У тебя сотрясение, много ушибов. Я сейчас сделаю укол, и тебе будет легче.

Вадим взял подготовленный шприц, откинул одеяло, которым Лена была укрыта, и внутривенно ввел ей какую-то жидкость. Через несколько секунд Лена провалилась в забытье. Потом, когда она просыпалась, повторялась та же история. Вадим, шприц, приятное тепло от разливающейся по венам жидкости. Иногда она просыпалась от того, что какой-то мужчина в белом халате, по-видимому, врач, осматривал ее, менял повязки, пару раз ее куда-то возили на каталке. Однажды она очнулась от раздающихся рядом резких голосов. Она приоткрыла глаза и увидела врача и Вадима, которые спорили о чем-то.

– Да как я могу? У нее же внутри все перерезано было стеклом, три часа только зашивали! Там явно не один был! И бутылка, скорее всего! – доктор с шепота почти срывался на крик.

– Да подожди ты, заживет же все, заживет ведь? Внутренние органы целы все. Зубы вставим, – голос Вадима звучал уверенно. – Пойми ты, каково ей сейчас? Ради нее, не пиши ты этого…

– Да телефонограмма ушла же сразу! Приходили уже…

– Ну что там, в этой телефонограмме? Избита… Кто приходил-то, что ты сказал?

– Да ничего я не сказал, занят был сильно. Мент этот, участковый что ли, к ней просился, я не пустил. Через пару дней придет.

– Ладно, Вань, сделай, как прошу, а там я сам разберусь. Они пожалеют, что на свет родились, – Вадим примирительно похлопал врача по плечу.

– Ну, смотри сам. Бумаги переделаю, но пусть у меня останутся. Может, сама захочет…

– Да не захочет она! Я ее знаю! А от милиции нашей сам знаешь, какой толк. Все нервы вымотают и не найдут никого.

– Да в том-то и дело, что знаю, только поэтому и соглашаюсь. Но учти, ее карту у себя придержу, мало ли что.

Доктор вышел из палаты, Вадим подошел к окну и отрешенно смотрел в небо. Лена попробовала позвать мужа, но с губ слетел только слабый стон. Вадим повернулся, присел рядом на кровать. Его поведение по отношению к ней заметно переменилось.

– Как ты? Нормально? – спросил он. – Объясни мне, пожалуйста, ты пила с кем-то? У тебя алкоголь в крови нашли. Где ты ночью шлялась? Это они сделали? Собутыльники твои? Знаешь их? А может, сама согласилась? Переборщили? – вопросы сыпались из него без перебоя.

Лена была ошарашена, и только молча смотрела на него.

– Ладно, не отвечай, тебе говорить пока нельзя. Ты как в кино, моргай, если да, ладно?

Лена моргнула.

Вадим долго выспрашивал ее обо всем, что случилось, но Лена не могла ничего ответить. Она была в шоке от происходящего, ее просто потряс его обвиняющий тон, его немыслимые предположения.

– Ты вообще, помнишь что-нибудь?

Лена, не моргая, пристально смотрела на него полными слез глазами.

– Не помнишь? Память, что ли отшибло? Ну, ладно…

Хотя она помнила все. Сотрясение мозга, к сожалению, не повлияло на ее память. Только придя в себя, уловив обрывки какого-то странного разговора между врачом и ее мужем, она шестым чувством поняла, что в настоящий момент для нее лучшим выходом будет молчание. Да и сознание отказывалось верить в случившееся. Не могло с ней такого произойти! Не было ничего. Сильно избили, сумку отобрали, деньги… Она понимала, что Вадиму и так все понятно, но не могла никому рассказать об этом, тем более мужу, такому родному и любимому. Впервые она соврала ему. Соврала, что потеряла память.

Очнулась Лена от звука поворачивающегося в дверном замке ключа. Вроде и не спала, а как будто пребывала в каком-то забытье. Она быстро вскочила с дивана, метнув взгляд в зеркало, пригладила волосы и пошла встречать Ольгу.

Глава 2

Ольга

В отличие от своей подруги – гордой красавицы Елены, Ольга никогда не отличалась ни высокомерностью, ни красотой. Она была очень похожа на своего брата – оба шатены, рослые, крепкие, ширококостные, с зелеными глазами, узкими губами и волевыми подбородками. Вадима красила такая внешность, придавала ему мужественности и строгости. Среди женщин он всегда пользовался большим успехом, в его облике чувствовалась сила, уверенность и надежность. Ольга же с такой внешностью выглядела простушкой. В ее лице и фигуре не было ни капли утонченности и женственности. Годам к четырнадцати, когда все девочки в школе вдруг начали обрастать приятными выпуклостями, а Ольга оставалась такой же плоской, как и была, только росла вверх, она поняла, что красавицы из нее не выйдет. Девчонки из ее класса, в том числе и Ленка, уже напропалую встречались с мальчиками, а последние все норовили потрогать их, да ненароком заглянуть под коротенькие юбочки. Ольге встречаться не предлагали, не зажимали на переменке в углах, да и вообще никто из мальчишек на нее внимания не обращал. Имея волевой характер и незаурядный ум, Ольга решила, что необходимо срочно принимать меры, потому что признание коллектива ей было очень нужно – как и Вадим, она была тщеславна и амбициозна. Ей как воздух требовалось внимание других, восхищение и одобрение. А еще она хотела жить бурно, интересно и красиво. Но если у Вадима все получалось само собой – в двадцать четыре он уже заканчивал ординатуру, его ждало место врача анестезиолога-реаниматолога в областной больнице, имелись серьезные перспективы карьерного роста, то Ольге просто так ничего не давалось. Обладая заслуживающим зависти терпением, Оля, перелопатив кучу литературы по психологии, социологии, экономике и менеджменту, поставила перед собой ряд задач и с энтузиазмом взялась за их осуществление.

Первой целью в ее списке значилось достойное окончание средней школы. Задумываясь уже в седьмом классе о том, какая профессия удовлетворила бы ее запросы как в моральном, так и в материальном плане, она, взвесив все за и против, выбрала журналистику и, как стало впоследствии ясно, не прогадала. Она всегда любила общение с людьми, была своим человеком в любой компании, умела расположить к себе кого угодно всего несколькими фразами. Другие же качества – трудолюбие, целеустремленность и упорство, ей пришлось в себе развивать. Долгие месяцы занятий – и уже в девятом классе она получила аттестат с отличием. Не сказать, что учеба давалась ей трудно, но времени катастрофически не хватало. Чтобы завоевать уважение к себе и привлечь внимание, Оля участвовала во всех внеклассных мероприятиях, будь то организация праздников или походов, дополнительные образовательные занятия или выпуск школьной газеты. Она убедила родителей, что ей просто необходимо углубленно заняться иностранным языком, и по три раза в неделю учила английским с репетитором – преподавателем ВУЗа. Помимо этого, она самостоятельно занималась и другими предметами – от литературы до астрономии. Постепенно ее авторитет рос, многие стали обращаться к Ольге за помощью в учебе, учителя полюбили за тягу к знаниям, усердие и ум. В десятом классе она стала неформальным лидером среди учеников параллели.

Вторая цель, которую Ольга поставила перед собой, заключалась во внешнем преображении. На первых порах она стремилась выглядеть как можно женственнее – носила юбки в сочетании с полупрозрачными блузками и каблуками, проколола уши, одевала ожерелья и браслеты, делала маникюр, подкрашивала глаза и губы. Однако очень быстро она поняла, что отношение одноклассников мужского пола к ней не изменилось. Они как считали ее своим парнем, так и продолжали считать, женщину в ней упорно никто не замечал. Поэтому Ольга решила идти от обратного и постаралась максимально выпятить все свои недостатки, превратив их таким образом в достоинства. Она знала, что внешность у нее грубовата, и выбрала для себя стиль унисекс. Юбки заменила на брюки и джинсы, блузки – на футболки и рубашки, переобулась в кеды, кроссовки и ботинки. Постриглась коротко, перестала делать макияж и маникюр, но усиленно ухаживала за кожей и волосами. Потом пошла еще дальше – серьезно занялась плаванием, стала посещать тренажерный зал. Фигура вскоре подтянулась, окрепла, немного обрисовалась грудь, в Ольге появилась загадочность и стильность. Учитель физкультуры заметил ее, в его взгляде засквозила плотоядность. Он не упускал случая ненароком потрогать Олю.

На выпускной вечер в одиннадцатом классе она оделась в облегающее шелковое платье на бретельках глубокого синего цвета, сшитое на заказ, и выглядела сногсшибательно. Не только мальчики, но и учителя мужского пола смотрели на нее с восхищением. Это был ее триумфальный день, Оля чувствовала себя королевой. Ей не было жалко времени и сил, потраченных для достижения такого результата. Впервые в жизни она была безоговорочно счастлива, купаясь во всеобщем внимании. В этот же вечер она, как и запланировала, лишилась девственности с помощью пресловутого учителя физкультуры, которому силой пришлось отбивать ее от поклонников. Оля не возражала – он был хорош собой и, вероятно, опытен, а ей именно это и было нужно. Теоретически она была подкована очень неплохо – прочитала много познавательных брошюр, но на практике применять свои знания до этого раза не приходилось.

Ее первый секс получился на редкость удачным, партнер даже не заметил, что она девственница. Не было ни крови, ни боли, а Оля испытала наслаждение. Этот факт впоследствии ее очень удивлял, так как чем дальше, тем хуже у нее обстояли дела с достижением оргазма. Каких только мужчин в своей жизни она не перепробовала, ей были знакомы почти все виды постельных утех. Но почему-то запомнился именно первый раз, хотя ничего особенного в нем не было. Техника учителя, вопреки ожиданиям, оставляла желать лучшего, несмотря на его гибкое и натренированное тело. Пара поцелуев, его руки на ее груди, рабоче-крестьянская поза… Да и продолжалось все не дольше нескольких минут. В конце Оля интуитивно почувствовала, что он на пределе, и это ощущение так сильно возбудило ее, что буквально сразу жаркой волной нахлынуло наслаждение, искрами рассыпаясь по телу. Помнится, она тогда подумала: «Ради этого стоит жить».

А потом закрутилось… Поступление в питерский ВУЗ, учеба, работа, личная жизнь. Ей было жалко Лену, которая свалилась с отравлением прямо перед последним вступительным экзаменом, съев яичницу в дешевой столовой. Она любила подругу, но вскоре студенческая жизнь и новые хлопоты захлестнули ее, и чувство вины, которое она испытала из-за случившегося, хотя и виновата-то не была, быстро исчезло. То лето для них с Леной было последним, проведенным вместе – беззаботным, прекрасным.

Глава 3

Квартира Вадима и Елены

В прихожую вошли трое. Кивнув мужу, Лена бросилась обниматься к Ольге. Натискавшись вволю, подруги встретились глазами.

– Наконец-то ты приехала, как же я соскучилась! – Лена действительно осознала, как сильно ей не хватало Ольги все это время, даже слезы навернулись на глаза.

– Я тоже скучала по тебе, Лен. Но ты же знаешь, времени нет никогда. Вот получилось – и сразу к вам! – Оля снова обняла подругу.

– Выглядишь прекрасно! Да еще на таких каблуках! И как тебе это удалось? – Лена с удивлением смотрела на ярко-желтые открытые Ольгины босоножки на невероятно высоком и изогнутом каблуке. Сама бы она никогда не села за руль в обуви на каблуках, и все время поражалась, как у других женщин получается вести машину в такой неудобной обуви. Сколько она не пробовала, каблуки цеплялись за коврик, и вождение, мягко говоря, не радовало. Желая выглядеть выше и элегантнее, Лена всегда возила с собой пару обуви на шпильках. Приходилось постоянно переобуваться, но это ее не напрягало. Ходить она не любила, гораздо приятнее ездить. Лена знала, что у Ольги такие же проблемы.

– А я теперь пассажир! Вот он – водитель моей мечты! Познакомься! – Оля театральным жестом указала на мужчину, стоящего у нее за спиной. Лена с интересом посмотрела на него.

– Сергей, – сказал мужчина и двумя руками пожал протянутую Ленину ладошку. – Это я водитель. Ну и муж, можно сказать, будущий, надеюсь.

Лена заметила, что Сергей волнуется. На вид ему было около сорока лет, светловолосый, сероглазый, с приятной широкой улыбкой. Руки у него были большие и теплые.

Новость ошарашила Елену. Ольга, конечно, славилась своими многочисленными романами, однако раньше всегда приезжала одна. Замуж она сходила единожды в молодости, и, как говорила, ей там не понравилось. От мужа она оставила себе только звучную фамилию. Ее избранника звали Олег Пожар, а она стала Ольгой Пожар. Неплохое имя для журналистки, даже псевдоним брать не нужно. Лена подозревала, что Оля и замуж-то вышла только чтобы сменить фамилию, «Ульяновская» казалась Оле слишком длинной.

Она никогда не мечтала выйти замуж. Дело было, скорее всего, в ее нежелании утратить свою свободу – для Ольги ее мужем была работа, она посвящала ей все свое время и отдавала максимум сил. Ее ценили и предоставляли независимость, в том числе, и материальную. Бесконечные командировки, репортажи и интервью Ольгу не изматывали, а как будто подпитывали свежими соками, она все чаще мелькала в новостях на центральном телеканале. Камера ее любила, сюжеты всегда захватывали. Лена была рада за подругу, но для полного счастья, как она полагала, Ольге все-таки необходимо было обзавестись семьей. Детей родить, не девочка ведь уже. Потерпев поражение в собственной семейной жизни, и уже смирившись с этим, Лена всегда хотела, чтобы ее нереализованные мечты воплотились хотя бы в жизни подруги, ведь должно же быть где-то оно, счастье…

А Ольга не тяготилась отсутствием стабильности. В их редкие встречи она с беспечной иронией рассказывала Лене об издержках своей работы. Однажды один саратовский фермер делал ей предложение, сидя верхом на лошади. При этом лошадь стояла на одном колене, а он был в ковбойской шляпе.

– Представляешь, у меня репортаж про его хозяйство не пошел, компот один какой-то… Дождь льет, на улицу не выйдешь, в доме, как в хлеве, воняет – ужас! Ну, мы и тяпнули с ним по стакану, чтобы согреться. А потом уж все само собой получилось, кувыркались всю ночь, как подростки. Такие чудеса вытворяли! Даже с кнутом… Это я уж в конце выяснила, что он местный ловелас. Плакал, бедняжка, когда я уезжала, потом еще по телефону доставал, пришлось номер менять.

– А чего ты отказалась-то? – Лене было смешно и завидно одновременно. В ее жизни веселье практически отсутствовало, а чувства юмора, которое у Ольги было врожденным, Лене не досталось. Она часто не могла понять чьих-либо шуток, и принимала их за оскорбления в свой адрес.

– А знаешь, зачем меня к нему понесло? Он какой-то супер урожайный сорт помидоров вывел, так у него эти помидоры везде были! Мало того, что мы ими виски закусывали, так он свою живность помидорами кормил! Коровы у него их жевали, только в путь! Вкусные, конечно, были помидоры, здоровые такие, розовые, но я как представила, что мне их всю жизнь оставшуюся есть и вискарем запивать… Нет уж, мне бы лучше шампанского с омарами.

– Неужели не предлагали?

– Да предлагали, конечно. Один граф французский, на презентации познакомились, обещал прямо купать меня в ванне с шампанским, а как прилетели с ним на Барбадос, таким жлобом оказался! Из магазинов подворовывал! А потом мне краденые резинки для волос дарил. Непонятно, зачем они мне, не из чего хвостики делать. Но хоть отдых оплатил, и на том спасибо.

– Ничего себе! Ты и на Барбадосе была? – Ленка искренне завидовала.

– Где я только не была! Только мужики везде одинаковые. Чего-то в них вечно не хватает. Если красивый, то нищий, если не нищий – то жлоб или придурок. Или ему в постели такое подавай, про что и подумать-то страшно. Не родился еще мой мужчина, не всем же так везет, как тебе. Вот за своего брата я бы замуж вышла даже не думая, только нельзя ведь, родной брат все же. Да и женат. На тебе, между прочим, – Ольга улыбнулась.

В тот раз Лена промолчала, хотя слова так и рвались наружу. Хотелось плакать, хотелось рассказать подруге, во что превратился их брак и благодаря чему. Но она не была уверена, что Ольга встанет на ее сторону. Был бы ее муж посторонним, тогда бы она рассказала, а тут родной брат. Оля практически боготворила Вадима, и в такой ситуации Лене ничего не оставалось, кроме молчания и лжи.

А сейчас Ольга просто светилась. Достаточно было одного мимолетного взгляда на нее, как сразу становилось понятно – женщина влюблена. Она постоянно мимоходом касалась Сергея, старалась предугадать его желания. Смотрела на него и не могла насмотреться. Лена видела подругу такой в первый раз в жизни. Конечно, ей было не ведомо, как Ольга живет в Питере, но она была уверена, что знала бы, если бы Оля влюбилась. А теперь это произошло, сомнений никаких не было.

Сергея Лена узнала с первого взгляда, и искренне недоумевала, почему он вдруг решил скрыть факт их знакомства. Когда он пожимал Ленину руку, в его глазах ясно читалось: «Не выдавай меня». Еще больше Лену интересовал вопрос, где и как они познакомились с Ольгой. Лена знала, что со всеми своими мужчинами Оля знакомилась в процессе своей работы. Что такого могло произойти с Сергеем, чтобы подруга им заинтересовалась как журналист?

Когда все сели за стол и немного расслабились, Ольга решила взять инициативу в свои руки.

– По вашим лицам видно, что просто сейчас лопнете от любопытства. Да, мы решили пожениться. Сколько можно уже в холостяках ходить? Познакомились по работе. Сережа в рекламный отдел приходил. Он кирпич производит по новым технологиям, ну я и заинтересовалась, что за кирпич такой. А потом как-то само собой все вышло.

– А сколько Вам лет, Сергей? – Вадим был чрезвычайно удивлен новостью, ведь Ольга до последнего все скрывала.

– Мне тридцать восемь, как и Оле. У нас еще дни рождения через день. И, предвидя дальнейшие расспросы, скажу, что не женат и женат не был, детей у меня нет. Здесь у меня фирма по производству строительных материалов, дела идут неплохо. В Питере открывали отдел продаж, там с Олей и познакомились.

– А где вы жить будете? – Вадим, как старший брат, задавал исключительно кажущиеся важными с практической точки зрения вопросы. А что было в его голове – только Богу известно…

– А жить мы будем здесь! – чувствовалось, что Ольге не терпелось сообщить эту новость.

– Как, Оль, ты с работы, что ли, уходишь? – Лена не могла поверить.

– Лен, надоело мне. Командировки эти бесконечные, мотало же меня по всему миру! Раньше нравилось, а сейчас устала – старею, наверное. Хватит, наездилась. Не хочу больше. Хочу тихой спокойной семейной жизни. Здесь в местной газете главного редактора уже полгода нет, так они согласны меня взять. Так что даже с повышением, можно сказать, переезжаю. Питерскую квартиру сдам, а жить будем у Сережи за городом. Я уже часть вещей захватила, на следующей неделе в ЗАГС сходим, заявление подадим, а через месяц уже окончательно здесь обоснуемся.

– Как я рада, Оль! – Лена обняла сидящую рядом подругу. – Можем видеться хоть каждый день!

Она, конечно, лукавила, так как не могла себе представить, каким образом они с Вадимом будут изображать идеальную семью, если Оля будет жить рядом. Лена взглянула на мужа – по его растерянному лицу было видно, что он обескуражен. Ольга тоже заметила, что Вадим резко помрачнел, но, видимо, приняв это за беспокойство, поспешила заверить:

– Вадик, да не переживай ты так! Все же хорошо. Будем видеться чаще, может, племянников вам нарожаю. Надеюсь, что еще не поздно. Приезжайте завтра к нам, шашлыков нажарим, вина попьем, познакомитесь поближе.

– Да, Вадим, приезжайте, можно с ночевкой, места всем хватит. Там рыбалка хорошая – речка рядом. Сами все посмотрите, убедитесь, что у меня намерения самые серьезные. Я люблю Олю и хочу, чтобы она была счастлива, – подтвердил Сергей.

Тут уж Вадиму пришлось согласиться. Он пообещал, что завтра они с Леной непременно приедут в гости. Сергей раздал им свои визитки, написав с обратной стороны адрес и номер телефона. Лицо Вадима смягчилось, со стороны могло показаться, что он немного успокоился. Но Лена, поймав его взгляд, поняла, что он принял какое-то решение. Взгляд был очень нехорошим, и тут же внутри у нее похолодело, несмотря на выпитое вино. В каком случае ему не надо будет больше притворяться перед сестрой? Понятно, только в том, если ее, Лены, вдруг не станет… «Может, оно и к лучшему», – подумала она.

Неожиданно к ней обратился Сергей.

– Лена, а Вы курите?

Когда она кивнула в ответ, он продолжил:

– Не составите мне компанию? Оля не курит, Вадим, как я вижу, тоже. Покажете, где можно отравиться?

– Конечно, Сергей. Пойдемте, – она встала и, захватив сигареты, направилась в свою комнату, откуда имелся выход на балкон. Сергей пошел за ней.

Лена курила не много, но сейчас ей это было необходимо. Попутно она удивилась, как вовремя прозвучало предложение Сергея. На балконе, закурив, она поймала его взгляд.

– Ну, привет, Елена Прекрасная, – сказал он.

– Привет, Яшка, – ответила Лена, прислонившись к перилам. – Может, объяснишь мне, что происходит? Почему ты вдруг решил не признаваться ко мне?

Они назвали друг друга прозвищами, как в университете. Первые два года они были сокурсниками. К Сергею Яшину кличка прилепилась с детства, и Лена даже не сразу узнала, что у него другое имя, только на перекличке. А Еленой Прекрасной она стала с его подачи, но не возражала, даже радовалась внутри. Думалось, что она красивая и неприступная. Так на самом деле и было.

– Да как-то сразу не сказал, Оля ведь мне о тебе рассказывала, и фотографии я видел, а потом уж поздно было, так что ничего странного, – Сергей глубоко затянулся. – Ты меня не выдавай, ладно?

– Хорошо, если ты просишь. Странно то, что мы так пересеклись. Как вообще поживаешь? – Лене действительно было интересно, они ведь не виделись восемнадцать лет. Яшка был веселым и жизнерадостным, отлично учился, на курсе моментально стал любимчиком и заводилой компании. С ним было легко и спокойно, он всем постоянно помогал – занимал денежку, давал списывать лекции, подсказывал. Но этим он не пытался завоевать дешевый авторитет, просто характер такой…

– Я – прекрасно! Ты же видела. Так приедете к нам завтра? – Сергей посмотрел на Лену и ужаснулся. Почему-то его вопрос ввел ее в странное нездоровое состояние – лицо побледнело, руки и губы дрожали, из глаз были готовы брызнуть слезы.

– Боюсь, до завтра я не доживу, – чуть слышно ответила Лена.

Глава 4

Вадим

Вадим Ульяновский еле пережил этот вечер. Чем дальше, тем тяжелее ему становилось делать вид, что в его жизни все хорошо. Он старался как можно меньше пересекаться с женой, но иногда обстоятельства заставляли разыгрывать целые спектакли перед знакомыми. Как, например, сегодня, когда приехала Ольга, да еще и не одна, а с женихом. Вадиму пришлось терпеть присутствие Елены целый вечер, что-то спрашивать у нее, поддерживать разговор. Один ее вид – этакой городской высокомерной фифы – вызывал в нем дикое желание схватить, ударить, стереть с ее лица как будто прилипшую заискивающую улыбку, которая ни в коей мере не смягчала ее надменного взгляда. Когда она была рядом, Вадиму было тесно в любом помещении, и даже когда она не смотрела на него, он физически ощущал, что она исподтишка наблюдает за ним, подмечает краем глаза все, что он делает. Как пантера перед прыжком. Его затопляло ее презрением.

Вадим предпочитал уходить рано, а приходить поздно, и каждое утро злорадствовал, представляя, как она сидит в своей комнате, боясь высунуть нос, пока не хлопнет за ним входная дверь. Однако, проживая в одной квартире, довольно сложно не встречаться друг с другом. Тем более что на плечах Вадима лежала забота о дочери, Маргарите.

Лена оказалась плохой матерью. О дочери она не заботилась изначально – отказалась в роддоме кормить ее грудью, даже не взяла на руки. Вадим вспоминал это время с ужасом. Лена практически всегда была погружена в себя, а он выбивался из сил, обеспечивая Риту едой, одеждой, заботой. Купал ее каждый день, гулял с ней, укладывал, бегал по магазинам в поисках детского питания, подгузников, игрушек… После появления Риты сам приобрел все необходимое – кроватку, коляску, пеленки, ползунки, бутылочки. Первый год каждый месяц самостоятельно возил ее к педиатру, стараясь не обращать внимания на изумленные взгляды мамочек в очереди. Лена только и делала, что слонялась по дому, как тень, мешаясь под ногами. На работе пришлось брать отпуск по уходу за ребенком, объясняя все болезнью жены. Дальше – садик, школа. Сам водил, сам встречал. Сам лечил, когда болела. Но он не жалел. Девочка выросла папиной дочкой, сразу приняв его сторону. Мать для нее была всего лишь соседкой по коммуналке. Вадим с детства настраивал Маргариту против Лены, и его усилия оправдали себя. Дочь не чаяла души в отце, а мать… Матери у нее как будто не было.

Вчера, узнав о том, что Ольга возвращается в родной город, Вадим чуть не сошел с ума. После утреннего разговора по телефону с женой Вадим был взбешен, и чувство крайнего раздражения преследовало его весь день. К вечеру заболели виски, что в последнее время случалось все чаще. Вадим выпил несколько таблеток Но-шпы, и боль с висков перекинулась на зубы. Их адски заломило все сразу, и он знал, что таблетки здесь ему не помогут. Нужно было другое средство.

Чертовски сложно было поддерживать иллюзию счастливой семейной жизни перед сестрой, хотя она и навещала их всего пару раз в год. А теперь Ольга собралась замуж, и, хочешь, не хочешь, а в перспективе придется дружить семьями. Мысль о том, чтобы избавиться от жены, пришла сегодня к Вадиму в голову не в первый раз.

Примерно через год после рождения Маргариты он понял, что дальнейшая их семейная жизнь попросту невозможна и предложил Лене развестись, оставив себе Риту. Он обещал помочь Елене с жильем, хотя их большая квартира по праву принадлежала ей. Когда ее тетка умерла, Лена осталась там прописанной. Но потом, после свадьбы, она зарегистрировала туда и Вадима, и они сразу приватизировали квартиру на двоих. Расставаться с таким жильем Вадиму очень не хотелось. Материальные блага он обожал и знал, что недвижимость продавать нельзя, год от года ее цена будет только расти. Елену в то время он совсем не замечал – был всецело поглощен ребенком и полагал, что она-то уж точно не будет против развода. Однако неожиданно для него Лена проявила твердость. Она сказала, что пусть он живет как хочет, но ни квартиру, ни ребенка она не отдаст. Вадим недоумевал – с квартирой понятно, но зачем ей ребенок? Все, что она сделала для дочери, так это только выносила ее. Ребенок должен был остаться с ним. В Вадиме вскипела злость. Он схватил ее за ворот халата, подтянул к себе и прошипел в лицо:

– Ты, стерва, будешь делать то, что скажу я. Не хочешь по-хорошему, тогда не получишь ничего. Выметайся к чертовой матери отсюда, мне плевать, куда. Чтобы завтра же тебя здесь не было!

Отшвырнув ее на пол, он ушел, а вечером, забрав дочку из яслей, обнаружил на кухонном столе ксерокопию медицинской карты на имя жены, датированную тремя годами ранее. Взгляд сразу выхватил строчки: «… множественные разрывы верхнего свода влагалища, разрыв задней стенки влагалища и передней стенки прямой кишки с образованием ректовагинального свища…»

Забыв про дочку, ничего не соображая от ярости, он ворвался в комнату жены, буквально сбил ее с ног ударом в лицо, сел сверху, зажав ее горло руками.

– Откуда? – только и смог проорать Вадим, перед тем, как отпустить ее.

Лена закашлялась, отвернув от него лицо.

– Зачем, дура? Я же превращу твою жизнь в ад! – он слез с нее и присел рядом на кресло, схватившись за голову. Тогда ему при помощи знакомого врача удалось скрыть факт изнасилования, и уголовное дело было возбуждено только по факту разбоя в отношении Лены. А теперь жена достала где-то это старое заключение. «Невозможно, что они сговорились… Невозможно, чтобы все это всплыло, тогда мне конец», – подумал он. Сразу было ясно, что Лена решила его шантажировать. Он даже не сомневался, что она пойдет в милицию, и тогда полетит много голов, и его в том числе. Он не понимал – зачем ей все это? Хотя Лена ничего не говорила, он знал, что жена его ненавидит. За ребенком она не следила. Только из-за квартиры? Верилось с трудом – она никогда не была меркантильной. Встав с кресла, он безобразным образом стал обыскивать комнату, надеясь, что найдет подлинник медицинской карты. На пол летели книги, одежда, белье. Лена отползла в угол и сидела там, обхватив руками колени. Перевернув все в комнате вверх дном, но так ничего и не найдя, Вадим подошел к ней, присел на корточки и спросил более спокойно:

– Зачем тебе все это нужно? Можешь мне объяснить? Ты же сама не сможешь так жить…

– Да мне все равно уже, как жить, Вадим, – глаза ее смотрели в одну точку на ковре, мимо него. – Себя я похоронила. Я просто хочу видеть, как растет моя дочь. Я знаю, что если уйду, то никогда больше ее не увижу. Ради этого я готова на все. Больше жить мне нечем и незачем.

– Какого черта? Ты отказалась от нее! Чего это вдруг она стала тебе нужна? – заорал он в гневе. – Ты пожалеешь об этом, проклятая сука!

Вадим уже занес руку для очередного удара, но в другой комнате зашлась в плаче Рита. Осмыслив, что ребенок уже долго один, Вадим резко вскочил и побежал к ней, но на пороге застыл в дверях. Рита стояла на ножках у дивана и громко заразительно хохотала. Увидев папу, она неуклюже, робкими шажками, поколывяла к нему, продолжая веселиться. То, что он принял за плач, оказалось смехом. Его девочка сделала первые шаги. Подхватив ее на руки, Вадим закружился по комнате, так и не заметив, что из коридора, вцепившись слабыми пальцами в дверной косяк, за ними наблюдает Лена.

Так они и жили уже практически два десятилетия. У Лены никого больше не было – ее мать умерла в молодом возрасте, когда Лене едва исполнилось пять лет, об отце ничего не было известно. Воспитывала ее тетка. Родители же Вадима после его свадьбы продали свою квартиру и приобрели загородный дом в сорока километрах от города, завели небольшое хозяйство. В гости они приезжали очень редко – невозможно было оставить дом, гораздо чаще Вадим заезжал к ним сам по настоятельным просьбам матери и иногда брал с собой Маргариту. Лену после рождения дочери он с собой не брал никогда, она навещала их самостоятельно.

Он не объяснял родным, почему жена с ним не приезжает, не считал это нужным, полагая, что они лезут не в свое дело. Он дает им деньги, покупает все необходимое – что еще нужно? Подсознательно Вадим мстил своим родителям за отсутствие внимания с их стороны в детстве, за то, что с рождением Ольги ему пришлось сразу стать взрослым. Он и так делал слишком много, хотя ничего им не должен. Вадиму было невдомек, за что родители так полюбили Лену. Ведь это он их содержит, а жена с матерью только и делают, что торчат целыми днями на грядках. Как-то раз он убедился в этом сам, приехав без предупреждения. Зачем им это? На деньги, которые он дает им, овощи можно покупать тоннами. Вадим знал, что на своей земле он никогда и ничего выращивать не будет.

Свой загородный дом Вадим решил строить, когда ушел в фармакологический бизнес, и появились кое-какие деньги. Маргарита пошла в школу – стало легче справляться с домашними делами, появилось время для строительства. Он рассчитывал взять дочь и уехать жить с ней туда, благо недалеко от города, оставив Лену в квартире.

Однако стройка затянулась на долгих семь лет. Сначала была долгая возня с документами. Когда все необходимые разрешения были получены, ему пришлось сменить несколько рабочих бригад – первыми попались запойные алкаши, которые работали только до первой зарплаты, потом просто лентяи, были и мошенники. В конце концов, ему все-таки повезло. Бригада из трех человек за три лета довела его дом до ума. Получилось именно то, что он и хотел – основательный большой комбинированный дом из дерева и кирпича, с баней и небольшим участком. Когда все было готово, Маргарите исполнилось тринадцать лет, и переезжать она отказалась. В городе были все ее друзья, с которыми она проводила свободное время, школа под боком, развлечения. В таком возрасте для нее авторитет все больше приобретали друзья, что серьезно беспокоило и даже бесило Вадима. Но в этом он был бессилен, так что спорить не стал. Дом он использовал для других целей.

До совершеннолетия Риты оставалось еще два года; он ждал этого с нетерпением, но предполагал, что и потом ничего не разрешится. Рита собиралась оставаться в родном городе, поступать в ВУЗ, на факультет иностранных языков. Если только замуж выйдет. Что тогда? Уедет с мужем за город. А он опять останется с Леной. Впрочем, так далеко Вадим старался не загадывать, никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства. Разве, женясь на Лене, он предполагал, что вскоре возненавидит ее? Что за ее ангельской внешностью скрывается развратная натура? Что не сможет сам распоряжаться своей жизнью, попав в зависимость от нее? Что будет жить практически в одиночестве, отказавшись от всех друзей? Иногда ему хотелось плюнуть на все, купить квартиру где-нибудь рядом и переехать туда с дочерью. Что ему ее бумажки? Сроки давности наверняка прошли. Но она ведь далеко не дурочка. Побои, скорее всего, фиксировала. Придумает еще что-нибудь, поместит информацию в интернете, например. Подпортит его деловую репутацию… Да и ладно. Но что-то его постоянно удерживало рядом с Леной. О любви тут речи, конечно, быть не могло. За столько лет он привык к ее незримому присутствию, привык вымещать на ней свою злобу и ярость, а скорее всего ему просто нравилось издеваться над Леной, мстить за свою испорченную жизнь. Ему даже в голову не приходило, что в сложившейся ситуации виноват только он сам. Он обвинял во всем Лену, так и не поверив ей. Но возил ее по врачам, пока не убедился, что она полностью здорова, хотя мог бы просто вышвырнуть ее тогда. Сука чертова. Девочкой-припевочкой притворялась… А на самом деле шлюха. Пила с кем-то, флиртовала наверняка, довела мужиков до белого каления, а потом решила продинамить. Ну и получила…

Вадим был уверен в этом, и никто в целом мире не смог бы переубедить его. Патологический ревнивец, он просто не мог подумать ничего другого. А ее слова – всего лишь отмазки, наглая и подлая ложь. Заслужила…

Было утро субботы. Он направлялся в загородный дом, а рядом, на пассажирском сиденье, сидела красивая молодая женщина. Боль, сковавшая его скулы вчера вечером, не отступала, но он знал, что вскоре она пройдет. Он сильнее надавил на газ, в нетерпении предвкушая приятное свидание и представляя в подробностях, чем займется с красоткой. Выяснилось, что сегодня не нужно ехать к Ольге и Сергею, а значит, на время откладывается и необходимость принятия какого-либо решения по поводу жены. Появилась возможность провести время в свое удовольствие.

Вчера, когда Ольга с женихом уже собирались уходить, Сергею неожиданно позвонили. Некоторое время он слушал собеседника с мрачным лицом, изредка задавая непонятные вопросы, а потом извинился перед ними и сказал, что на производстве авария, и завтра, а скорее всего, и послезавтра, ему придется улаживать ее последствия. Поэтому, нельзя ли перенести визит на следующие выходные. У Вадима отлегло от сердца. Конечно, Сергей. Какие проблемы… Краем глаза он заметил, что лицо Лены просветлело.

Глава 5

Сергей

Звонок с работы он выдумал. Поставил будильник с мелодией звонка на время, когда они с Олей планировали уходить, и сымитировал разговор, приняв удручающий вид. Потом извинился, сообщив о непредвиденной мнимой аварии и невозможности встретиться завтра. По лицам Вадима и Лены он понял, что они испытали облегчение. А Оля расстроилась и долго уговаривала их приехать просто так. Тут Вадим вспомнил, что вообще-то собирался завтра съездить за город – газон на участке нуждался в стрижке, а Лена сказала, что слишком много выпила и едва ли способна сесть завтра за руль. Вообще, в компании пили только девочки. Вадим ненавидел спиртное, и не пил никогда. Ольга рассказывала, что от пьянства в молодом возрасте умер его давний друг. Вадим долго перед этим пытался спасти его, но ничего не вышло. С тех пор он не брал в рот спиртного. А Сергей был на машине. В общем, договорились о встрече на следующих выходных.

Сергей заранее знал, что увидит Лену, и боялся этой встречи. Ольга однажды показывала ему фотографии из своей молодости. На одной из них она стояла на берегу озера, обнявшись с красивой темноволосой девчонкой. Обе были так молоды и обаятельны, что у Сергея захватило дух. От фотографии веяло радостью и беззаботностью юности, лица девушек сияли счастьем. Он сразу узнал Лену. Пульс участился, моментально вспотели ладони.

Сергей пристально всматривался в лицо Лены, не в силах оторвать от нее взгляд.

– Что, нравится? – спросила Оля, обняв его. – Эта моя любимая фотка. Мы тут такие молоденькие и красивенькие, просто конфетки.

– А кто рядом с тобой? – голос Сергея дрожал, как и руки, держащие фото. Он уже понял, что не ошибся, но от сверхъестественности совпадения закружилась голова.

– Да это же Ленка Аносова, моя подруга детства, я тебе про нее рассказывала. Мы к ним едем знакомиться!

– Так это жена твоего брата? – Сергей помнил, что Оля рассказывала про женитьбу ее брата на ее же подруге.

– Ну конечно! Только она сейчас Ульяновская – фамилию брата взяла. Я вас так хочу познакомить! Она тебе обязательно понравится! Ты не представляешь, как мы дружили в детстве, дня не могли друг без друга прожить. Она даже со мной сюда поехала поступать, но не получилось. А потом как-то все пошло-поехало… Только пару раз в год и видимся. Но теперь-то я наверстаю, точно.

Ольга улыбалась. Ей так понравилась перспектива вернуться в родной город, да еще с любимым мужчиной, что она сгорала от нетерпения. Вадим боялся, что Ольга откажет ему, когда делал предложение. Остаться в Питере он не мог из-за дел фирмы, а гостевым браком жить не хотел. Единственный вариант – забрать Олю с собой. Но она неожиданно обрадовалась такой перспективе и сказала, что давно мечтает вернуться в родной город, так как безумно устала от Питера. Оказалось, что Оля невзлюбила Питер сразу, как только переехала туда. Постоянно болела из-за влажного холодного климата, достопримечательности ее не привлекали. Люди здесь жили какие-то странные, с такими тараканами в голове, что иногда она вообще не могла их понять. Но тут были перспективы для ее карьеры, и Ольга смирилась, постаралась привыкнуть. Она добилась всего, о чем мечтала – стала финансово независимой, сделала карьеру в журналистике, была знакома с множеством публичных людей – политиками, артистами, писателями… Ее репортажи включали в выпуски новостей на центральных телеканалах. Но подсознательно ее всегда тянуло обратно – в город, где она выросла. Поэтому, предвидя развитие событий, Оля уже нашла себе место главного редактора в одной из местных газет.

– Да ты все уже решила! – Вадим удивился, но это было приятно. Он понял, что Ольга уже давно согласна.

– Конечно, радость моя. Я все ждала, когда ты созреешь наконец-то. И вот этот день настал! Поедем, отметим? – она прижимала к себе букет роскошных роз и коробочку с кольцом.

– Подожди, ты не сказала.

– Что не сказала?

– «Да» – не сказала! «Я согласна» – тоже не сказала. Что еще в таких случаях говорят? «В горе и в радости»? Нет, это уже, наверное, в ЗАГСе… – Сергей волновался. Он очень хотел заполучить Олю себе. Влюбившись так отчаянно, он уже не представлял своей жизни без нее.

– Да, да, да, да, да!!! – закричала Ольга, отложив букет, и бросилась ему на шею.

– Согласна? – Сергей обнял ее и прижал к себе.

– Согласна, согласна, согласна! В горе и в радости! Всегда!

– Тогда поехали кутить!

Они поехали и проболтались по питерским кабакам всю ночь. Только на рассвете, пьяные, влюбленные, они завалились к Ольге домой, упали в кровать, не раздеваясь, и уснули, прижавшись друг к другу.

Пробудившись после полудня, Оля и Сергей начали строить планы на будущее. Они договорились, что через неделю поедут знакомиться к ее родным, подадут там заявление в ЗАГС, и примерно через месяц переедут к Сергею. О своем отце он тогда умолчал, а Ольга, охваченная веселой лихорадкой, не спросила.

– Подожди, я тебе фотки семейные покажу, – Оля полезла на полку за альбомом. – Правда, они старинные, но других нет.

Тогда Сергей и увидел Лену.

Когда он узнал, что они с Олей родом из одного города, то очень обрадовался. Она сразу ему понравилась. Сильная, независимая, привлекательная. Разговор о рекламной статье как-то сразу перешел на поиск общих знакомых. Вскоре они поняли, что, будучи школьниками, вместе принимали участие в городской олимпиаде по математике, но совершенно не помнили друг друга. Оля говорила что-то о своей подруге Лене, но он тогда не обратил на это внимания, слишком распространенное имя.

«Вот и пришло время собирать камни», – подумал Сергей, рассматривая фото. Подгоняемое страхом, дурное предчувствие вползало в душу. Прошлое нахлынуло на него всей своей мощью и подмяло под себя. А он так хотел забыть… Почти два десятилетия бежал от него, но все впустую… Бег на месте. Бег от самого себя.

Что за причина заставила Сергея скрыть от Ольги факт его знакомства с Леной? Можно же было просто сказать, что это его однокурсница. Но когда увидел фото, ему стало так плохо, что он еле ворочал языком, а потом стало поздно. Пришлось бы объяснять, почему сразу не сказал. Получалось, что Сергея ожидала встреча с его потерянной, но не забытой любовью. Признаваться в этом невесте было неудобно и страшно.

Впервые Сергей увидел Елену на вступительных экзаменах. Они с Алей стояли перед входом в аудиторию и ждали начала. Лена подошла чуть позже. Сергей зацепился за нее взглядом, рассматривая поступающих, и уже не мог отвести глаз. Ему показалось, что он увидел ангела. До него даже не дошло, как она выглядит, он не разглядывал, какого цвета у нее волосы или глаза. Он ощутил ее присутствие всем телом – исходившее от ангела сияние окутало его теплой пеленой. Он стоял, как в тумане, и глупо пялился на нее, пока Алька не толкнула его в бок.

– Ты чего уставился? Привидение увидел? – Аля была его девушкой и ей не понравилось, что он так пристально смотрит на другую.

– Извини, мне в туалет, – не в тему ответил он и рванул по коридору.

Аля кричала что-то вслед, но он не разобрал. Привалившись спиной к стене в туалете, Сергей отдышался и постарался осознать, что же произошло. Ничего, кроме охватившего его внезапно благоговения, не вспоминалось. «Волнение, наверное», – подумал он, подышал глубоко, успокоился. Когда пришел обратно, все уже заходили в кабинет. Видение исчезло. Зашли и они с Алькой, сели в первом ряду. Сдавали математику, что для Сергея было раз плюнуть. Решив свой билет, он успел помочь и Альке, которая не дружила с цифрами. В школе Сергей всегда ее вытаскивал, так что было не в диковинку. Когда экзамен закончился, они с Алей выскочили из аудитории первыми и обнялись в коридоре, радуясь, что все получилось. Тогда из-за ее спины Сергей, подняв случайно глаза, опять увидел Лену. На ней было белое платье, темные волосы распущены, на губах победная улыбка. Он за какие-то доли секунды понял, что это неземное создание и стало причиной его срыва перед экзаменом. Сообразил, что она тоже поступает и, судя по выражению лица, обязательно поступит. Она была так хороша, что Сергею больно было смотреть на нее, но и не смотреть он тоже не мог. Почувствовав его взгляд, Лена обернулась в его сторону и улыбнулась еще шире. И Сергея опять накрыло; вдруг показалось, что он сидит на облаке. В себя он пришел от Алькиного верещания – слишком сильно сжал ее.

– Ну, ты чего? Сломаешь… – Аля, отстранившись, сделала обиженное лицо. Сергей провожал глазами удаляющуюся Лену.

– Опять ты пялишься на нее? – Аля схватила его за лацканы пиджака. Сергей повернулся, притянул ее к себе, поцеловал в висок.

– Все хорошо, котенок. Никуда я не пялюсь… Пойдем?

Сергей чувствовал себя так, как будто на полной скорости въехал в дерево. Однажды с ним такое уже случалось – катался на велосипеде и задумался. Очнулся в траве, целехонький, только перед глазами плыли круги, и адреналин растекался по крови теплой волной. Но Лена ушла, а рядом была Аля. Вечером, занимаясь с ней любовью, Сергей представлял на ее месте незнакомую темноволосую девушку. И в какой-то момент опять очутился на облаке.

С Алевтиной Хомиченко они были знакомы с детства. Их отцы в далекое советское время приехали сюда из маленького поселка под Минском поступать в ВУЗ. Почему именно в этот город, кто ж теперь вспомнит. Скорее всего, из-за близости к столице. Оба поступили в сельскохозяйственный институт, почти одновременно женились, получили общежитие, отслужили и устроились на завод по переработке сельхозпродукции. Аля и Сергей родились в один год, с разницей в два месяца, семьям дали квартиры от завода в новом доме. Казалось бы, что еще нужно… Но ни в одной из семей отношения между мужем и женой не сложились. Алькины родители постоянно ругались – отец погуливал от матери, а у последней был взрывной характер. Не сказать, чтобы они не заботились о дочери – едой и одеждой они ее обеспечивали, но в остальном были заняты исключительно своими разборками. Аля росла без родительской любви и заботы, была боязливой и закомплексованной. Частенько во время домашних скандалов Аля отсиживалась у Сергея.

Его же родители жили спокойно и тихо, но, когда ему исполнилось двенадцать лет, мать неожиданно исчезла вместе со всеми своими вещами. Отец говорил, что написал заявление в милицию, но там ее поисками не занимались, потому что она забрала свои вещи. Они решили, что она ушла по собственной воле, и, вероятнее всего, к другому мужчине. Сергей переживал, с головой ушел в учебу. Он был талантлив, в отличие от бездарной Альки. Лучше всего ему давалась математика, и он усиленно занимался, таща за собой Алю из класса в класс. Школу он окончил с золотой медалью, а она – посредственно, с двумя тройками по физкультуре и труду, с чем Сергей не смог помочь ей. Она напоминала маленького взъерошенного котенка, выброшенного хозяевами из-за его непрезентабельной внешности. Небольшого роста, пухленькая, с короткими жесткими непослушными волосами цвета грязного асфальта, Аля и сама никогда не питала иллюзий по поводу своей внешности. В ее лице ничего не привлекало внимания, оно было бесцветное и незапоминающееся. Но у нее была большая грудь и идеальной формы кисти рук и ногти, которые она со странным постоянством всегда красила ярко-алым лаком. Возможно, это и привлекло в ней Сергея, когда в шестнадцать лет они впервые переспали. Он поклялся себе, что никогда не обидит ее. Девчонка была напрочь лишена детства, а он, вопреки законам природы, развивался быстрее, поэтому чувствовал ответственность за нее. Тем более что ему, в отличие от Али, удалось ухватить кусочек детского счастья, когда мама еще жила с ними.

Сергей глубоко запрятал свою тоску по матери, был веселым, дружелюбным и не злопамятным. Все школьные годы они с Алевтиной были неразлучны, знали друг о друге все, читали мысли, предвосхищали желания. Они были так близки, что когда в четырнадцать лет у Али начались месячные, первым об этом узнал Сергей. А ее мать даже не удосужилась объяснить дочери, что такое бывает. Вместе с Сергеем они соорудили ей первую прокладку из ваты и бинтов.

В девятом классе Сергей все еще не был ни в кого влюблен, но природа брала свое. Он то и дело ловил себя на мысли, что безумно хочет прикоснуться к женскому телу, целовать его, трогать. А Аля была всегда рядом – такая мягкая, доступная и влюбленная… Сергей подозревал, что в первый раз она сама все подстроила.

Возможно, изменился взгляд Сергея, или что-то в его поведении – он стал реже прикасаться к ней по-дружески, опасаясь своих желаний, но Аля женским чутьем сразу все распознала. Она радовалась тому, что наконец-то Сергей стал относиться к ней, как к женщине. Кроме нее, рядом с Сергеем никого не было, ведь она истребила всех соперниц. Сергей удивлялся, почему никто из девчонок не оказывает ему знаки внимания. Правда, однажды первая красавица класса Вика имела неосторожность пококетничать с Сергеем. На следующий день она пришла в школу с короткой стрижкой, а Аля потом призналась ему, что подловила Вику в туалете и ножницами обкромсала ее роскошные волосы… Тогда по школе поползли нехорошие слухи, но подтверждения они не получили. Девчонки боялись Алю, боялись рассказать учителям и родителям о ее проделках, ведь Аля каждой из них доступно все объяснила…

Летом они с Сергеем часто наведывались к нему на дачу, чтобы половить рыбу, собрать урожай яблок и черной смородины, сходить за грибами в лес. Когда-то давно этот участок в восемь соток получила его мать. Они поставили там щитовой домик, мама занималась огородом – выращивала овощи, сажала цветы и плодовые деревья. Но она пропала, и отец засеял все газонной травой, которую периодически приезжал скашивать. От матери там осталась только клумба с белыми розами, за которыми Сергей ухаживал самостоятельно – укрывал на зиму, полол, поливал и вносил удобрения летом.

Аля родилась восемнадцатого июля, в тот год ей исполнялось шестнадцать лет. Прекрасный повод, чтобы поехать на дачу. Родители все равно забудут, как всегда. Но не Сергей. Он никогда не забывал про ее день рождения, и в этот раз поинтересовался, чего бы ей хотелось. Она ответила – на природу, позагорать, покупаться – жара невыносимая, может быть, даже выпить вина…

– Ого, девочка взрослеет! Уверена? – спросил он.

Аля согласно кивнула, и он продолжил:

– Решено. Едем на дачу, я все устрою.

Когда Сергей зашел за Алей домой, она встретила его уже готовая – в белой футболке и коротких шортиках из обрезанных джинсов. На шее у нее был повязан кокетливый яркий платочек, прикрывающий полную грудь. Сергей мужским чутьем сразу уловил, что она без лифчика. Выглядела Аля свежей и очень привлекательной.

– С Днем рождения, красотка! Готова к культурным мероприятиям? – из-за его спины появился букет ромашек.

– Всегда готова! – ответила Аля, приняв цветы и удивившись такому обращению – красоткой он раньше ее никогда не называл. Сергей и сам не понял, почему вдруг у него вырвалось это слово.

На дачу поехали в переполненном автобусе. Их плотно прижали друг к другу. Сергей почувствовал ее теплую, не стесненную лифчиком грудь. Кое-как отвернулся боком, побоявшись, что она заметит его возбуждение. Но она поняла… Было неловко, они оба то краснели, то бледнели, не решаясь произнести ни слова. Но понимали, что все между ними уже решено. Выйдя из автобуса, пошли к дому через лес, в полном молчании, смотря под ноги. Потом они бесконечное количество раз вспоминали этот день, взахлеб рассказывая друг другу о своих ощущениях и мыслях, и хохотали, как безумные. Сергей думал только о том, как бы сдержаться и прямо в лесу не наброситься на нее. Аля – ну почему он медлит?

На половине пути они, не сговариваясь, по привычке свернули к речке – искупаться. Солнце палило нещадно, даже в лесу было душно и жарко. На берегу Аля обнаружила, что с перепуга не взяла с собой заранее приготовленную сумку – в ней были шлепки, полотенце и купальник. Честное слово, не специально. Сергею было проще – плавки он одел дома. Сбросив одежду, он с разбега бросился в воду. Аля, недолго думая, сняла шорты и платок, и в футболке и трусиках полезла за ним. Вода приятно освежала, неловкость между ними прошла. Аля, немного поплавав, легла спиной на воду и закрыла глаза. Ей было хорошо, как никогда, она хотела, чтобы этот день не заканчивался. Какая-то тень набежала на солнце, и Аля приоткрыла один глаз. Сергей стоял рядом и смотрел на нее. Потом осторожно кончиками пальцев провел вдоль ее тела – от горла к низу живота. Впоследствии они не могли вспомнить, как очутились дома.

– По-моему, я нес тебя на руках, – с сомнением в голосе говорил он.

– Яшка, да ты что? Ты бы меня не донес! Я тяжеленькая!

– Ты – самая лучшая, – отвечал Сергей.

– А у тебя есть, с кем сравнивать? – ехидно спрашивала она.

– Мне не надо. Я и так знаю….

Был ли он влюблен, Сергей и сам не знал. Алька была такая родная, нежная, ласковая, любящая. Первый раз на даче он безумно боялся причинить ей боль, но остановиться не мог. Они целовались на крыльце, пока он наощупь открывал дверь, потом вломились в дом, сшибая все на своем пути, не в силах оторваться друг от друга. Он стащил с нее мокрую футболку и трусы, и, встав на колени, жадно целовал ее влажное тело. Аля опустилась на него сверху, обвив ногами, прижимаясь так близко, что между ними не проскочил бы и луч света. Он почему-то был уже голый, хотя не помнил, чтобы раздевался – наверное, Алька раздела. Внезапно ему стало бесконечно хорошо, и он догадался, что уже в ней. Тела переплелись и двигались, повинуясь древнему инстинкту, в них как будто проснулась память о предыдущих жизнях, руки гладили и ласкали инстинктивно, губы целовали и прикусывали…

– Я люблю тебя, люблю… Всегда любила… Буду любить… Ты мой единственный… – шептала Аля.

Сергей тоже что-то шептал, а потом стонал и кричал от наслаждения. Придя в себя, он почувствовал на плече влагу. Открыл глаза – Аля плакала.

– Аля, Алечка, тебе больно, да? Я тебе больно сделал? – Сергей испугался, увидев кровь у нее на животе. Он, конечно, знал, что она девственница, но вспомнил об этом только что.

– Дурачок ты, Яшка, – ответила она, смеясь сквозь слезы. – Я просто счастлива…

Они лежали на деревянном полу, не дойдя до дивана пару шагов. Потом еще долго целовались и обнимались, не вставая, боясь разрушить волшебство. Было жестко и неудобно, и они ползком перебрались на диван. Сергей хотел ее опять, но боялся, что ей будет больно. Она словно прочитала его мысли.

– Не бойся ты так! Мне совсем не больно, и я хочу еще…

Проснулись они под вечер, все обкусанные комарами. Пронзительный писк завис в воздухе. Белая Алина футболка валялась на полу грязным мокрым комом, и Сергей достал ей другую, с улыбающейся рожицей на груди.

– Вылитая ты! – прокомментировал он, когда Аля ее одела. Они вспомнили про вино, которое Сергей захватил с собой, выпили по кружке, заедая затвердевшими от долгого лежания в дачном буфете шоколадными конфетами. Нужно было возвращаться в город, и оба загрустили. Не хотелось. Но они были еще детьми… Наскоро прибравшись в доме, Сергей и Аля побрели на остановку и уехали в город в полупустом автобусе, устроившись на стоящих рядышком сиденьях. На лестничной площадке у ее квартиры долго целовались, не в состоянии расстаться, пока их не напугала вышедшая с мусором соседка.

Поднявшись на этаж выше, Сергей отпер дверь своей квартиры и вошел домой. Отца не было. Приняв душ, он лег в постель, но долго не мог уснуть. Он совершенно протрезвел – во всех смыслах; пришли сомнения. С Алькой ему было фантастически хорошо, но… А вдруг она забеременеет, о предохранении ведь даже речи не шло, не до этого было. А вдруг кто-нибудь узнает – они ведь несовершеннолетние… И что дальше? Жениться? Рано вроде… Промучившись с час подобными мыслями, Сергей провалился в дремоту, сквозь которую слышал, как поворачивается в замке ключ, входит отец с компанией каких-то людей. Но ему уже было все равно, он спал и не видел, как отец воровато заглядывает к нему в комнату.

Потом время понеслось вприпрыжку. Бесконечная учеба, практически за двоих, подготовка к поступлению в ВУЗ, в перерывах – познание искусства любви с Алевтиной, секция легкой атлетики. Сергей любил спорт, отдавался ему целиком, наслаждение от усталости после тренировок было сродни сексуальному. Благодаря регулярной физической нагрузке его тело приобрело гибкость и мускулистость, им легко стало управлять. Аля обожала его накачанный торс, крепкие прямые ноги, сильные руки. В минуты их близости она бесконечно гладила и покрывала поцелуями каждый сантиметр его кожи.

Последние два года в школе пролетели стремительно, времени ужасно не хватало. Сергея немного волновали его отношения с Алей – она временами просто душила его своей всепоглощающей любовью, беспокоил и отец, который стал частенько выпивать и приводить домой сомнительных людей. Но обдумать это серьезно, а тем более поговорить с ними, не получалось, слишком много было других, более насущных проблем.

Итоговые экзамены прошли как по маслу, Сергей единственный среди параллели получил золотую медаль и аттестат с золотым тиснением. Можно было немного передохнуть, и на выпускном балу он оторвался по полной программе. Пил шампанское, флиртовал с девчонками, танцевал до упаду. Аля, одетая в какой-то бесформенный балахон, сидела за столиком в одиночестве, наблюдая за ним, а потом тихонько ушла. Подруг у нее не было, а друзей тем более. У нее был только ее Яшка, смысл всей ее жизни. Она не обижалась, что Сергей забыл про нее в этот день. Ничего, пусть повеселится, с ними он видится последний раз, а с ней они всегда будут вместе.

Сергей действительно забыл про Алю, даже не заметил, когда она исчезла. Ему было легко и весело, он был окружен вниманием учителей и одноклассников. Наконец-то он обратил внимание на девчонок, которые выглядели потрясающе в нарядных платьях, с уложенными в красивые прически волосами. Он успел потанцевать со многими, когда, заметив отсутствие Али, к нему подошла Вика. Блондинка с потрясающей фигурой, она косила под Мэрилин Монро и была чертовски сексуальна. Остаток вечера они провели вдвоем, запершись в кабинете биологии. Вика была девушкой высшего сорта, любовью занималась практически профессионально – довела его до экстаза только губами и языком. И это было только начало… Але, конечно, она давала сто очков вперед. «Сколько я всего упустил», – подумалось Сергею. На прощанье Вика оставила ему номер своего телефона.

В отношениях Сергея и Али ничего не изменилось, она также преданно любила его и следовала за ним повсюду, а он привык к ней и не задумывался о будущем. Они вместе подали документы на факультет экономики и, если бы не помощь Сергея, Аля бы никогда не сдала первый вступительный экзамен по математике. С остальными было проще – с русским языком Аля чудом справилась самостоятельно, а обществознание заучила, – память у нее была прекрасной. У Сергея вообще ни один экзамен затруднений не вызвал, золотой медалист все-таки.

Они поступили. Поступила и Лена, которой всегда легко давалась учеба. После первой встречи с ней Сергей видел ее и на других экзаменах, пялился, как дурачок, ничего не мог с собой поделать. Она лишь снисходительно улыбалась ему в ответ. В то лето Сергей беспрестанно думал о ней, мечтал, представлял их знакомство, буквально грезил наяву. Любовь накрыла его с головой, – он ощущал себя легким, как воздушный шарик. Даже не зная ее имени, он решил, что сделает все, чтобы добиться этой девушки, а уж потом не отпустит.

Когда начался семестр, и они познакомились, до Сергея наконец-то дошло, что он влюбился окончательно, до беспамятства, и, скорее всего, с первого взгляда на всю жизнь. Ничего похожего он раньше не испытывал. Предполагая, что любит Алю, он путал любовь с жаждой обладания. Аля была хорошим другом, с ней он пережил первый сексуальный опыт, и, если бы не это, то относился бы к ней, как к сестре. Он ощущал вину перед Алей, зная, что она влюблена в него. Ему было стыдно из-за того, что не испытывает ответных чувств, ведь он когда-то поклялся никогда ее не обижать. Она, как маленький котенок, нуждалась в его любви, заботе, поддержке, и, кроме него, у нее никого не было. Они практически жили вместе, но желание заняться с ней любовью стало все реже возникать у Сергея. Аля становилась обузой, и он не знал, как выбраться из тупика.

Группа в университете сложилась дружной, даже всегда зажатая Аля странным образом вписалась в компанию. Учились легко, часто отдыхали все вместе, после лекций выбираясь на природу или по кабакам. Лена была единственной, кто не принимал участия в их загулах. Она стояла как бы в стороне, причем на ступеньку выше. Что только не делал Сергей, чтобы заслужить ее расположение, но на нее не действовало ничего. Лена улыбалась и поддерживала разговор, но дальше дело не шло. Он каждый раз звал ее на коллективные гулянки, но она так и не согласилась. Тогда и прилепилось к ней прозвище «Елена Прекрасная». Лена была мила и вежлива, но каким-то образом давала понять окружающим, что они и мизинца ее не стоят…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.