Арсений Алмазов
Криминальный водоворот

Глава 1

– Это уже одиннадцатая партия, – убеждал Дмитрий Иванович своего главного инженера, которого он назначил буквально два месяца назад на эту должность, – никаких проблем до этого не было и теперь не будет!

Дмитрий Иванович взял к себе Митина Александра отчасти из чувства товарищества по отношению к своему однокласснику, хорошему приятелю, отчасти из-за того, что ему нужен был помощник, из которого можно было лепить все, что угодно, а, по предположениям Дмитрия Ивановича, Саша – как раз такой человек. Он был сыном Анатолия Петровича, одноклассника Дмитрия Ивановича, и рос буквально на его глазах. Когда Александр окончил с серебряной медалью среднюю школу, вопрос «куда пойти» перед ним не стоял. Конечно, в Московский электротехнический университет. Во-первых, лучше всего давались Александру точные дисциплины, а от информатики и компьютерных технологий Саша вообще торчал. Во-вторых, в электротехническом университете деканом был настолько хороший товарищ отца, что туда можно было запросто поступить без каких-либо взяток, хотя университет престижный. Ну а в-третьих, после электротехнического у Саши была прямая дорога – идти работать к большому человеку, Дмитрию Ивановичу, правда, Анатолий Петрович об этом Саше до поры до времени не говорил. В Сашином максималистском возрасте излишнее родительское участие может привести к обратному эффекту, а Анатолий Петрович – хороший педагог, поэтому держал нужную информацию до поры до времени при себе.

За свои знания Саша был спокоен, хотя при поступлении, да и при учебе знания нужны «постольку поскольку». В наше циничное время все или, во всяком случае, очень многое решают «бабки». Наверное, виноват в этом переходный период в государстве, правда, куда переходим, пока непонятно, да и переход несколько затянулся. Впрочем, это для нас нормальное состояние. Так и здесь: заплатил – поступил, заплатил – сдал зачет или экзамен, заплатил – вот тебе и диплом, защищай – не хочу. А не хочешь или не можешь платить – не поступишь. При обучении можно было и просто учиться – пожалуйста, грызи гранит науки, только зубы не обломай. Александра эти нюансы не касались. Он знал, что без отцовского участия дело не обойдется, но поступал в университет по-настоящему, не влезая в закулисные вопросы, – сдал экзамены, получил пятерки и был принят.

Будучи студентом, Александр учился въедливо и с увлечением, и не потому, что платить взятки за разные отчетности не хотел, а потому, что стремился стать по-настоящему хорошим специалистом. Сашино старание и значительные успехи отмечали преподаватели, предлагали поступать в аспирантуру. У него и самого были такие мысли, остаться в аспирантуре, но здравый смысл и веское слово папы перевесили чашу весов в пользу ФГУП «Медприборстрой» – федерального государственного унитарного предприятия, на котором работал другой давнишний отцовский друг, который благодаря удаче и знакомствам выдвинулся на первую позицию, Дмитрий Иванович, и, похоже, нехило зарабатывал. Еще бы! Машины, рестораны, девочки. Даже Саша знал об этом, из разговоров родителей.

Дмитрий Иванович недавно развелся, оставил жене, сыну и дочери с зятем и внуком квартиру, дачу и машину с гаражом. Время от времени помогает, в основном покупая вещи, полезные в хозяйстве.

Приобрел себе квартиру, относительно скромную двухкомнатную, правда, в центре города, в элитном доме и, как ни странно, в тихом уютном месте – если поискать, можно найти в Москве и такие места. Живет себе, поживает да добра наживает в прямом смысле, несмотря на то что живет не скромничая, на широкую ногу. За таких людей, умеющих жить, надо держаться, что и решил Александр осуществить на практике, приняв предложение пойти для начала инженером к Дмитрию Ивановичу. Глупо было бы поступить иначе.

И, по-видимому, не прогадал.

Через полгода Александр был уже старшим инженером, еще через полгода – начальником сектора, а еще через год, даже минуя казавшуюся недостижимой должность начальника отдела, – помощником генерального директора. Вскоре, точнее через два месяца, Александр Анатольевич Митин был назначен главным инженером ФГУП «Медприборстрой», соответственно, с правом подписи документов. Это еще и при том, что «чистого» зама на предприятии нет. Небывалый взлет местного масштаба, и это еще мягко сказано.

В этот раз сделать надо было немного – всего-то утвердить акт о списании партии бракованных остродефицитных приборов, предназначенных для обследования онкологических больных, точнее, выявления онкологических патологий на ранних стадиях болезни. Саша, честно говоря, толком не знал, какая процедура должна предшествовать списанию, да и непонятно было, почему именно он должен утверждать, а не директор. Спрашивать у Дмитрия Ивановича было неправильно, да и бесполезно, так как у него на все вопросы заготовлены логически обоснованные ответы, поди, догадайся, правда это или нет. Но вроде подставлять Александра Иваныч не собирался: какой в этом для него резон? А приборы-то действительно неработоспособны, вот, целая комиссия это подтвердила! Да-а, приборчики – не хухры-мухры, за один такой полмашины можно купить, и не какой-нибудь нашей, паршивенькой, у которой обязательно что-нибудь через полгода полетит, а новенького «мерина». Правда, это если прибор будет новеньким. А не бракованным, как эти…

За утилизацию немало надо отвалить, приборчики-то содержат и радиоактивные, и химические вещества – хренью всякой понапичканы под завязку. В бабках пока проблем вроде нет, родное государство выделяет столько, сколько надо, и даже больше. Так бы, по здравому смыслу, их бы разобрать на запчасти! Но Дмитрий Иванович знает что делает, слишком прозрачные операции ни к чему, а технология есть технология – длинная, сложная и требующая больших ресурсов. И ее надо соблюдать, у Иваныча все строго в этом плане, не зря торчит сутками на предприятии, сам лично выверяет документацию… Правда, потом и сутками, а то и неделями пропадает в каких-то командировках, а приезжает – загорелый, посвежевший, как будто и не за пятьдесят ему вовсе, а еще и сорока нет. Даже шевелюра, начавшая было редеть, кажется, погуще за последние полгода стала.

Между прочим, производство на ФГУПе вредное, хотя и хорошо оплачиваемое – относительно, конечно. Оклады для нынешнего времени вполне приличные, чуть больше, чем в госструктурах. Рядовой-то сотрудник не слишком разжиреет, но и по собственному желанию редко кто увольняется: от добра добра не ищут, все довольны…

…Ладно, чего там голову ломать, надо – значит, надо, Иваныч плохого не прикажет. Александр подписал акт в четырех экземплярах, как и положено для документов такого рода. Бюрократические элементы на предприятии выполняются «от и до», с этим там строго. Да и правильно, а то всяких проверок тьма-тьмущая, предприятие большое, высокотехнологичное, одних заводов штук пять, правда, их не заводами, а цехами теперь называют, но от этого они меньше не стали.

Дмитрий Иванович Донской долго сначала придумывал, потом готовил, а потом с огромным трудом и осторожностью налаживал работу схемы, по которой он мог бы относительно безопасно в нынешних условиях получать серьезный навар.

Придуманный Донским механизм извлечения прибыли из воздуха был прост. Списанные приборы в одном из цехов превращались в новые, после чего их через специально созданную фирму покупали те, кому надо.

Схема исправно работала вот уже пять лет, принося черному кардиналу, как он сам себя, внутренне самодовольно улыбаясь, называл, прибыль до пяти миллионов долларов в год. Причем все, или почти все, шло непосредственно в карман Дмитрию Ивановичу. С официальным доходом в сто тысяч долларов в год, казалось бы, такие деньги трудно скрыть и потратить, но это – только казалось. Дмитрий Иванович тратил, да еще как, причем в последнее время тратил даже больше, чем зарабатывал, подчищая запасы, которые он накопил в первые годы сверхдоходов.

Александр Митин на горизонте появился вовремя, и Донской интуитивно почувствовал, что этот парень способен принимать решения и решать производственные вопросы, в том числе щекотливого свойства. И поэтому планомерно вводил его в курс своих дел, прикидывая заодно, возможно ли на него по-тихоньку переложить на молодого ответственность за сомнительные мероприятия.

…Дмитрий Иванович не старался следовать общеизвестной мудрости, в интерпретации определенных слоев населения, состоящей в том, что самое надежное вложение капитала – это в мешках… под глазами. Мудрость Донского состояла в том, чтобы вкладывать в себя, любимого, другим способом. Нет, Дмитрий Иванович был не такой дурак, чтобы все тратить на алкоголь, баб или, к примеру, на наркотики. Хотя дух экспериментатора, в том числе и над своей собственной персоной, в нем присутствовал, поэтому он со временем попробовал все, кроме дешевой наркоты. Не совсем все, конечно, всего не перепробуешь, никакого здоровья не хватит, а Дмитрий Иванович очень заботился о своем здоровье. Серьезная доля его доходов уходила на врачей, медикаменты, а также на различные процедуры омоложения, очищения и оздоровления организма, хотя больным Донского ну никак не назовешь. В комплект плановых затрат «на себя» у Дмитрия Ивановича включен и полноценный закордонный отдых дважды в год, в котором он ни в чем себе не отказывал. Или почти ни в чем… Впрочем, как ни исхитрялся в сфере потребления Донской, все равно «бабки» накапливались, заставляя почти мучительно думать, куда бы их правильно потратить.

…После утверждения акта продуманная и отлаженная Дмитрием Ивановичем машина заработала. Партия в несколько сотен высокоточных дорогостоящих «бракованных» приборов официально пошла на утилизацию, а неофициально – на доработку. Доработка состояла в замене нескольких блоков, делающих приборы работоспособными, а также в замене кожухов на новые. Далее приборы распределялись практически по всем онкологическим центрам страны, а часть – за рубеж. Да и не только в онкологические центры, но еще и в некоторые обычные поликлиники: оборудование-то современное, диагностическое, любая поликлиника почитает за счастье иметь такое. Правда, средств на такие приборы только в коммерческих поликлиниках хватает, да и то не во всех.

Цена приборов, плюс цена утилизации, плюс цена отсутствующих накладных расходов, извлекаемых из бюджета нашей родины, минус стоимость оплаты риска определенного количества осведомленных людей сильно повышала качество жизни Донского Дмитрия Ивановича и позволяла иметь свой хлеб с маслом окружающим и сотрудникам…

И в этот, по нынешним временам благопристойный, но по сути криминальный водоворот оказался вовлеченным Александр, хотя, казалось бы, в этот раз сделал то, что на его месте сделал бы каждый: всего-навсего оформил документы так, как попросил начальник.

Глава 2

Заноза проснулся, когда было уже около двенадцати. Потянулся, хрустнув суставами, растягивая татуированное, начавшее полнеть тело. С удовольствием закурил: немножко никотина для просыпания никак не помешает. Постепенно – сначала мозги, а потом и тело начали приходить в норму. Заноза сел, почесываясь, вяло вспоминая, какие же дела у него сегодня. Вернее, дело… Ага, сегодня надо приступать к «доению» одного подпольного миллионера, вернее, организовать этот процесс, сам Заноза участвует в таких мероприятиях только в самом крайнем и относительно безопасном случае. Не спеша начал продумывать детали.

Заноза старался никогда не планировать себе больше одного дела в день – к чему суетиться! Эдак ни в том, ни в другом деле толку не будет, а Заноза во всем любит основательность, въедливо относится ко всем деталям любого дела, на то он и «заноза»! Будь то дело, которым он в настоящий момент занимается, или изучаемый объект. Это у него с детства такая болезнь. Потому и в школе тогда еще не Заноза, а Коля Зазин, не успевал, там же ведь все по вершкам, а Коля слишком уж тщательно готовил уроки. Не успеет один приготовить, уже надо на улицу, к пацанам, какое-нибудь интересное занятие в компании всегда есть, которое уж ни в какое сравнение не идет с обычными уроками… К тому же половина учителей − какие-то тупорылые: хочешь вопросы задать, надо же разобраться, а они – либо увиливают, либо игнорируют вопрос. А бывает еще и того хуже – раздражаются, как будто ты этим вопросом им личное оскорбление наносишь! Коля Зазин, когда был помладше, обижался и недоумевал из-за подобного непонятного поведения учителей, а чуть повзрослев, начал высказываться и самовыражаться не очень одобряемыми учителями действиями, зато ко всеобщему удовольствию класса. Это, как в генераторе самовозбуждения, заводило Зазина еще больше.

В первый раз Николай нарвался в одиннадцатом. Вернее, нарвался молодой историк, а Зазин, можно сказать, практически незаслуженно пострадал. Если, конечно, не принимать во внимание проломленного носа учителя. И правильно, с какой стати этот… неважно, что учитель, при всех Николая недоумком назвал? К тому же Николай и не собирался никакие носы проламывать, а просто хотел тихо-мирно попросить, чтобы больше так не говорил, объяснить, встретив после уроков возле школы, а тот опять – оскорблять! Так же ведь нельзя! И стукнул-то всего разок, а он то ли наклониться хотел, то ли уклониться, короче, нос аж не просто хрустнул, а практически вмялся в черепную коробку, как в картон. В общем, историк – в больницу на три месяца, а Коля Зазин – на два года по малолетке пошел. И то, можно сказать, повезло, мог бы лет на пять загреметь – как за тяжкие телесные повреждения.

Тяга к справедливости и в спецучреждении для несовершеннолетних сейчас, и в колонии для взрослых уже за другие преступления позже, не давала покоя Зазину, теперь уже зеку с погонялом Заноза. Позже к этой кличке добавилась еще одна, Зензубель, что означает – рубанок фасонных моделей. Это, второе погоняло ему дал один криминальный интеллектуал за решительность и стремление идти до конца, вырезая из человеческого материала нужные ему образцы. Вторая кликуха самому Зазину нравилась больше, но по ней его мало кто называл, поскольку она трудна для запоминания и осмысления, называли его так только любители оригинального, да и те, кто был с ним в особо взаимноуважительных отношениях. Таких было мало, зато боялись многие.

Помнится, тогда, в самом начале его «карьеры», пришлось одному временному коллеге, зеку, популярно объяснять, что претензии к нему, Занозе, несправедливы, да и вообще, так вести себя – неправильно, можно навсегда унизить его, Занозино, достоинство, с чем никак нельзя смириться, ведь авторитет роняешь один раз – и на всю жизнь! Вроде и объяснял недолго, а тот взял и после этого умер. Считай, опять – ни за что, ни про что – сиди за убийство, слишком много свидетелей было… Потом, конечно, кое-кто из свидетелей ответил за лишнюю «разговорчивость», кого достать удалось, ну а толку-то, все равно сиди!

Потом были и другие дела… а что ж было делать? Если другого выхода не было! Этих мразей-получеловеков много, у которых никакого понятия нет о правильном поведении, а он, Заноза, один. И никто не может его упрекнуть, что он хоть в чем-то накосячил. В общем, этим гадам попускать нельзя, на шею сядут. А так – на шее практически никого, кроме ментов, которые не в счет, потому что это не люди, за редким исключением, а стихия, с которой Заноза постепенно научился уживаться.

А вот кто действительно кровушки попил, так это – ментовская сволочь! Пусть теперь называются полицейскими, но суть их осталась прежняя. Впервые попав за решетку, хотел было Николай Зазин нормально отсидеть, просто оставаясь человеком. Не тут-то было! Если все ментовские штучки-брючки выполнять – инструкции и правила, – сдохнешь через два месяца – либо от ментов, либо от своих же, зеков. Ни о каких правах человека ни в этих писульках, ни в сложившихся условиях существования на зоне и в тюрьме здесь речи не шло, хорошо, если хотя бы права животного выполнялись по отношению к зеку! А Заноза любил себя намного больше, чем если бы был животным. Отсюда – конфликты и с администрацией, и с недоученными зеками. Но это до тех пор, пока не зауважали – и те, и другие. А пока приходилось сидеть, сидеть и сидеть, получая новые сроки. Иногда, правда, аж тоска брала, свободочки так хотелось, а еще больше – бабенку какую, желательно посимпатичнее, за сиську подержать! И не только подержать, можно бы было ее и так, и вот так!.. Иногда перепадало, конечно, чем дальше – тем чаще и проще, но ведь сколько труда и денег нужно, чтобы все это организовывать как следует!

Под конец последнего срока отсидки Занозе и на зоне было, в общем-то, нехреново, но хотелось чего-то новенького, освоить новые сферы деятельности, так сказать. От свободы еще никто не отказывался, да и в падлу уже было Занозе одни только зековские и ментовские рожи созерцать изо дня в день, хотелось и с людьми, и с честными фраерами пообщаться…

…А сейчас-то уж вообще грех жаловаться! В свои сорок Заноза, он же Зензубель, имеет уже двадцать лет отсидки, корону вора в законе и свой московский муниципальный район, напичканный криминалом и серым бизнесом, от которых, как от миленьких, регулярно поступает положенная такса. А попробовали бы не отстегнуть! Любишь воровать, люби и делиться! Сфера влияния Занозы совпадала с муниципальными границами Москвы для простоты общения и нахождения справедливости (при необходимости) со своими коллегами по криминалу, которые «ведут» уже свои соседние районы.

Каждый должен заниматься своим делом, криминальный рынок тоже надо регулировать, а то бардак будет, как и везде в России, должен же хоть кто-нибудь за порядком следить!.. Почему не Заноза? А учитывая, что у нас почти любой бизнес полукриминальный, работы – непочатый край! Конечно, не мешало бы и в верхах отрегулировать финансовые потоки, а то до черта черных денег неучтенных гуляет, еще больше – за кордон просто так уходит, даже за державу обидно, понимаешь! Но это потом как-нибудь, сейчас первоочередная задача – навести порядок сначала у себя. Заноза, вспомнив старичка-пижона и вчерашний визит, вдруг с раздражением подумал, что ненавидит незавершенные дела. Оказывается, здесь, у него под носом, такие бабки крутятся, и все – в обход кассы! Надо, блин, наводить порядок!

Вчера к Занозе приходил один странный посетитель, и эту встречу надо теперь проработать как следует. Можно было бы назвать его, посетителя, глуповатым, если бы не большой жизненный опыт Занозы. Таких дурачков Заноза научился в какой-то мере уважать, даже любить по-своему, так как такая категория людей давала определенную, и немалую, часть дохода.

Глава 3

Визитером был высокий худощавый старикашка, чистенький такой, одетый в дорогой, хотя и не по последней моде, черный костюм, в лакированных ботинках с длинными носами. Ишь ты, пижонистый какой, подумал с внутренней улыбкой, но внешне вполне серьезный Заноза, по-светски показывая рукой на кресло:

– Присаживайтесь! Слушаю вас.

Старикашка держался уверенно, с достоинством. Шестидесятилетний житель Занозиного района, ныне пенсионер Свиридов Федор Иванович, пришел к Занозе за справедливостью. До пенсии Федор Иванович работал главным инженером ФГУП «Медприборстрой». Когда директор предприятия, Донской Дмитрий Иванович, начал перестройку и ускорение роста своего благосостояния, а точнее, приступил к реализации криминальной схемы добычи денег, Федор Иванович стал его правой рукой. Не сразу, правда. Это были долгие вечера, на которых Дмитрий Иванович убеждал, доказывал, отвечал на вопросы. Бывало, что и раздражался, и орал. Ругались иногда – будь здоров, до хрипоты! Уж больно дотошным оказался Федор Иванович. Как ему не хотелось на старости лет ввязываться во всякие там авантюрные истории, рисковать своим благополучием! Учитывая десятилетний стаж их совместной работы, и откровенность, и горячность были с обеих сторон позволительны, оба Иваныча хорошо понимали друг друга и могли друг на друга положиться. И Федор Иванович в конце концов сдался.

И действительно, почему нет? Чего терять? Жить осталось не так много, надо смотреть правде в глаза. А здесь жизнь подбрасывает шанс пожить в свое удовольствие, насколько это возможно в его возрасте, подбросить деньжат своим многочисленным родственникам, которым их вечно не хватает. Несмотря на то что последние лет пять благосостояние его сильно возросло, все же, видя, как буквально на пустом месте поднялись его друзья и знакомые после горбачевско-ельцинских реформ, Свиридов чувствовал нечто вроде дискомфорта, как будто его обделили. Накопленная за долгие годы и хранящаяся в сберкассе огромная по социалистическим временам сумма обнулилась. Федор Иванович, правда, потом довольно быстро компенсировал потерянное, но чувство несправедливости и холодное возмущение остались.

Позже, когда гениальная схема Донского заработала, мало-помалу Федор Иванович начал чувствовать себя человеком. Сделал капитальный ремонт на даче, построил сауну с бассейном. Поменял квартиру, машину, наладил детям и внукам все жизненные процессы путем, что называется, целевого денежного вливания.

У Свиридова, по сути, было все, учитывая его относительно скромные запросы. Сердечко, правда, пошаливало, но после удачно проведенной операции аортокоронарного шунтирования проблема практически была снята, сердце уже не беспокоило. Последующие процедуры очищения крови и всего организма, плюс рациональное питание с пищевыми добавками прибавили Федору Ивановичу бодрости, уверенности в себе и любви к жизни.

Свиридов, в принципе, был благодарен за свое положение Донскому. Но когда тот дал ясно понять, что после наступления пенсионного возраста держать его на работе не собирается, Федор Иванович был в шоке. Он чувствовал себя энергичным, перспективным, знал все ходы и выходы по работе как свои пять пальцев и уж никак не собирался на пенсию в шестьдесят лет. С какой стати? Чувствовал он себя значительно лучше, чем в пятьдесят. На работе торчал раз в пять дольше, чем шеф. Он был практически незаменим! Дмитрий Иванович, правда, предложил остаться консультантом с доходом в сто тысяч евро в год, но это копейки по сравнению с тем, что Свиридов мог бы заработать на своей работе, на своем законном рабочем месте. Федор Иванович согласился, конечно – что ж делать? – но был очень недоволен. Своим решением отправить главного инженера на заслуженный отдых Донской обидел его до глубины души. Решение созрело, и Свиридов ни минуты не колебался, попросив своего зятя, который в прошлом заведовал несколькими десятками игровых автоматов, а сейчас занимался распространением полулегальных пищевых продуктов, свести его с хозяином района, вором в законе Занозой…

– Здесь такая история. Без вашей помощи не обойтись. Меня кидают на крупную сумму денег, и нормальными методами добиться справедливости невозможно, – начал излагать Свиридов, прикидывая в уме логическую цепочку событий и доводов.

Заноза удивленно вскинул брови:

– Это вы что же, решили, что я действую ненормальными методами? Это что же, получается, вы мои методы заранее не уважаете, что ли? Презираете, значит?

Заноза откинулся на спинку кресла, сверля взглядом посетителя. Он не чувствовал ни раздражения, ни обиды. Просто здесь нужно было чуток надавить на собеседника, дать ему почувствовать себя неловко, пусть фильтрует базар, уважает, раз пришел за помощью. Он еще не знает, в какой капкан попал, даже еще не открыв рот. Не знает, что такое пятая, или какая там по счету, власть. Всего лишь изъявив желание пообщаться с Занозой, Свиридов уже оказался в руках этой власти, и ему не нужно даже было ничего говорить, Заноза мог теперь по своим каналам разузнать, в чем состоит проблема, и принять решение, исходя уже из своих интересов. Поэтому он не боялся спугнуть собеседника, даже если Свиридов передумает и уйдет, ему же дороже это и обойдется. К тому же Заноза был великолепным психологом: он, едва взглянув на посетителя, знал, с кем имеет дело, как с ним можно и должно разговаривать, уже не говоря о том, что получил и внимательно изучил досье на Свиридова от одного из своих многочисленных «внештатных сотрудников».

– Похоже, ты не понимаешь, дружок, с кем разговариваешь, – продолжил воспитательный процесс Заноза; прищурив левый глаз, – а за слова свои нужно отвечать… Отвечать!

При артистично жестко произнесенном последнем слове Заноза резко подался вперед к машинально отпрянувшему Свиридову. Заноза умышлено перешел на «ты», несмотря на почтенный возраст посетителя. Испытанный приемчик, направленный на то, чтобы принизить собеседника, поставить его в худшие условия.

– Я… я не хотел… – забормотал Федор Иванович, мгновенно забыв о привычке держаться с достоинством и вообще, обо всем своем опыте общения и руководства коллективом в две тысячи человек – уж больно неожиданный поворот принял разговор. Свиридов уже сильно засомневался в правильности своего решения.

– Меня это не волнует, – отчеканил, перебивая, Заноза, и уже совсем спокойным тоном добавил: – Чтобы ты, дружок, в следующий раз знал, чего хотеть, а чего не хотеть, и как разговаривать с уважаемыми людьми, мы изменим условия нашего сотрудничества.

А шестидесятилетний «дружок», достав платок из переднего кармана пиджака, вытер выступившую испарину, хотя в офисе было далеко не жарко, выдавил:

– Что вы имеете в виду?

– Так вы не в курсе дела? Забавно! – умышленно смягчая беседу, Заноза опять перешел на «вы», откинулся на спинку кресла, криво улыбаясь. – Я имею в виду тарифы на оказание нами услуг. Стандартный тариф составляет пятьдесят процентов. Очень сожалею, но в данном случае я могу согласиться только на семьдесят.

Федор Иванович растерялся, если не считать, что и до этого он был уже выведен из равновесия и успел к этому времени раз десять пожалеть, что обратился за помощью к криминальному авторитету, а не смирился, ведь сто тысяч – не такие уж и маленькие деньги, на хлебушек с маслицем хватило бы старику, да и черной икоркой сверху намазать можно. А тут еще не известно, во что это все выльется. Но уже ничего не сделаешь, жребий, как говорится, брошен, решение надо доводить до конца. Нервно сглотнув, Свиридов хрипло ответил:

– Я согласен.

– Что ж, приятно говорить с понимающим человеком. Не всё же отрицательные эмоции, а?.. Ладно, не обижайтесь, Федор Иванович, таков наш бизнес, нас должны уважать, иначе мы вылетим в трубу. Итак, я вас слушаю, излагайте!

Постепенно успокаиваясь, Федор Иванович обстоятельно рассказал, в чем состоит «кидалово», которое незаслуженно устроил для него Донской, где и какие деньги подлежат перераспределению…

…Простой, но эффективный механизм по «справедливому» отъему и перераспределению денег заработал. Директором и вдохновителем этого процесса Заноза назначил, как и полагается, себя. Впрочем, если принять во внимание, какое огромное количество важных мелочей нужно было организовать и исполнить, этот механизм простым никак не назовешь. Заноза даже посетовал, что мало у него «в штате» хороших экономистов и финансистов. Надо будет в будущем серьезно подумать на эту тему. А сейчас нужно организовать то, что далеко не каждому по плечу, а Заноза может. И все благодаря хорошим учителям на зоне, у которых Заноза дотошно выспрашивал все до мелочей по их делам, перенимал их опыт и хватку.

Глава 4

Дмитрий Иванович после сытного обеда готовился к традиционному послеобеденному сну под кондерчиком в номере небольшого пятизвездочного отеля. Шла вторая неделя отдыха Донского с подружкой, можно даже сказать больше – дамой сердца, на Сейшелах. Не то чтобы Дмитрий Иванович до такой степени любил комфорт, на самом деле он бы с неменьшим удовольствием отдыхал и в спартанских условиях, просто Дмитрий Иванович старался поддерживать свой имидж перед спутницей, хотя, судя по ее поведению на островах, она этого не заслуживала.

Торчит, паразитка, на пляже, за загаром гонится, вместо того чтобы быть со своим мужчиной, который, между прочим, за все платит. Никакого понятия об уважении! Не знает девочка, что такое благодарность, а о другом, о большем, уже и речи нет. Похоже, пора уже расставаться, мнит себя пупом земли, хотя ни хрена собой не представляет. А какая покладистая сначала была!

Познакомились, как водится, в ночном клубе. Из приличной интеллигентной семьи, небогатой, естественно, но это еще и лучше, с богатенькими возиться – себе дороже, у них тараканы в башках крупнее и противнее, чем у обычных людей. Дмитрий Иванович не питал иллюзий насчет любви или чего-нибудь в этом роде, точнее, такого со своей стороны не исключал (был не чужд романтике), а что касается женского пола, то он уже убедился, что его вполне может устраивать и имитация с их стороны высокого светлого чистого чувства. Главное, внушить им расположение к себе, а уж на это Донской был мастер. Высокий, загорелый, дорого, а главное, элегантно одетый, он буквально притягивал взгляд. Девки к нему так и липли, но Дмитрий Иванович давно уже научился их безошибочно сортировать. Проститутки, даже дорогие, а также просто прилипалы, его не интересовали. Да, Дмитрий Иванович был романтик, хотя и трезво смотрящий на жизнь.

Донской тогда сам подошел к Елене, чтобы пригласить на медленный танец. Сидела она за соседним столиком вместе с тремя подружками, из еды – только пиво с креветками. Лена, в отличие от подружек, тянула кружку пива уже третий час. Разумно, отметил про себя Донской. Вела себя вполне непринужденно, мило беседуя с соседками по столику, улыбалась, изредка похохатывая, впрочем, вполне элегантно и не вульгарно. В довершение всего, Дмитрию Ивановичу не давал покоя ее весьма и весьма привлекательный изгиб тела от бедра до талии, не говоря уже о точеной полуобнаженной небольшой груди, мелькавшей, когда Лена изредка опускала руку. Короче говоря, неспешно поглощая свой дорогостоящий ужин, поданный по индивидуальному заказу, и поглядывая в сторону соседнего столика, Дмитрий Иванович чувствовал, что влюбляется все больше и больше. И вот настал момент, когда не пригласить на танец объект своего внезапно возникшего обожания было уже невозможно.

Лена давно заметила, что на нее посматривает сухощавый загорелый красавчик зрелого возраста в черном костюме, поблескивающий в свете светомузыки перстнем на среднем пальце правой руки. В ленины планы никак не входило подобное знакомство, ей нужен был парень помоложе и попроще, а не этот навороченный чувак в возрасте. За годы обучения в юридическом Лена так и не нашла себе подходящую пару, хотя клеились к ней многие, особенно старшекурсники. Сейчас-то, через два года после окончания, она уже понимала, что тот был и не такой уж и некрасивый, а этот был и не такой уж и инфантильный, а вот тот – просто мечта любой девушки. Но время ушло, и принцы уже ни на белых конях, ни на конях в яблоках больше не появлялись… Этот дядька как-то на принца не тянет, а если и тянет, то уже на перезрелого и слегка подвяленного. «Нет, пожалуй, если пригласит, не пойду», – думала Лена. Но когда Дмитрий Иванович твердой походкой подошел к их столику, у Леночки почему-то екнуло сердце, такой силой, уверенностью в себе и необычной свежестью тянуло от этого человека. Ну а после «разрешите», произнесенного удивительно приятным голосом, как-то ноги сами собой встали и пошли танцевать вопреки принятому Леной решению.

Ну, а дальше необыкновенный вихрь мужского обаяния, помноженного на редкую щедрость, закрутил Елену, и вот уже больше полугода они вместе. Правда, что-то в последнее время уж слишком уверенные манеры, категоричность и какая-то ненормальная безошибочность суждений начинали раздражать Лену, а привычка во время сна отворачиваться от нее и зарываться в подушку – так вообще выводила из себя. Лена сама не замечала, как интуитивно поступала назло своему Димчику, как в ее фразах иногда проскальзывало ехидство или просто недовольство. И сейчас, понимая, что Дмитрию Ивановичу это неприятно, Лена, будто нарочно, с улыбочкой сообщила, что хочет побыть одна, позагорать полчасика без него.

Сквозь дрему Дмитрий Иванович услышал, как в замке зашебуршало и дверь с легким скрипом отворилась. Вернулась все-таки, не без удовлетворения подумал Донской, продолжая засыпать. Сквозь сон Дмитрий Иванович почувствовал, как в лицо ему что-то прыснуло, и через мгновение он провалился в темноту. Очнулся Дмитрий Иванович от резкого запаха. Дернув головой, он больно ударился о спинку кровати, после чего окончательно проснулся. Руки и ноги у него были крепко связаны, рот прочно залеплен скотчем. Рядом с кроватью сидел прилично одетый молодой человек, лет двадцати семи или чуть больше, и с любопытством разглядывал Донского, похожего сейчас на придавленную и связанную гигантскую каракатицу, неловко шевелящую спутанными конечностями. Физиономия у него, впрочем, была массивной, слегка перекошенной, и потому страшноватой. Выждав паузу и отыскав страх в глазах «клиента», молодой человек заговорил.

Глава 5

– Не беспокойтесь, Дмитрий Иванович, вас пришлось зафиксировать в ваших же интересах, чтобы вы не наделали глупостей. Вы просто спокойно меня выслушаете до конца, и я уйду, а ваша Леночка развяжет, когда придет. Суть дела состоит в следующем. Может быть, вы не в курсе дела, но район, в котором вы работаете, контролирует Заноза. Это очень авторитетный человек, которому платят все. Вы хотели скрыть, мы это понимаем, но только чисто по-человечески. Мы уважаем ваш бизнес, а вы должны уважать наш. – Непрошеный гость говорил спокойно, но громко и четко, прохаживаясь по комнате с заложенными за спину руками. Грамотная и почти интеллигентная его речь абсолютно не соответствовали жесткому выражению некрасивого лица. За умение излагать свои мысли Заноза и наградил его погонялом – мол, правильно поешь, как сладкоголосый чибис. Правда, он не знал, как поет чибис и сладкоголосый ли он, но погоняло «Чибис» прицепилось.

«Вполне сошел бы за московского чиновника, хотя и кривомордый, –Донской тоже оценил способности непрошенного гостя доходчиво излагать, – Впрочем, акцент мешает. Какой-то южный – или краснодарский, или ростовский». Иногда замечая в себе склонность к самоанализу, Дмитрий Иванович внутренне усмехнулся: «Вместо того чтобы думать о том, как попал в эту ситуацию и как из нее выбраться, думаю о какой-то ерунде…»

Между тем, незваный гость продолжал:

– За то, что вы не отчисляли положенное, придется заплатить штраф. Такие правила. Поймите правильно… Мы не хотим уж слишком вас напрягать, поэтому сумма будет почти символической, всего лишь три миллиона долларов. Плюс годовое отчисление – тоже три. Итого шесть. Эти деньги вы должны будете передать или перечислить способом, который мы вам укажем позже. Сроки тоже укажем, так что готовьтесь к этому. – Непрошеный гость присел на кровать рядом со скукоженным Дмитрием Ивановичем, задумчиво закурил. Затем, с участием поглядывая Донскому в лицо и, наконец, пустив ему длинную струю сигаретного дыма в лицо, продолжил: – Думаю, вы достаточно благоразумны, чтобы не делать никаких левых телодвижений или уклоняться от уплаты. Сами понимаете, закон есть закон. Пусть он и неформальный, зато действующий. Но на всякий случай предупреждаю: если нам станет известно, что вы предпринимаете какие-то неправильные шаги или если не заплатите в срок, для начала мы займемся, например, вашим внуком, а потом каждый месяц – кем-то из ваших близких родственников, пока не заплатите. В общем, мы умеем убеждать, уверяю вас. Правда, надеемся, до этого не дойдет, мы заинтересованы в долгосрочном и плодотворном сотрудничестве с вами и считаем, что это скорее положительный момент вашей биографии, чем отрицательный. Вы меня хорошо поняли?

Изучая выражение лица Дмитрия Ивановича, посетитель некоторое время пускал в потолок клубы дыма. Затем оно его удовлетворило и Чибис, скривившись, что должно было означать ободряющую улыбку, произнес:

– Дмитрий Иванович, если вы меня поняли и согласны, хотя ваше согласие сейчас в большей степени нужно вам, кивните.

Донской смотрел на гостя как кролик на удава, не кивая и вообще, не шевелясь. Дмитрий Иванович совершенно случайно, по разговорам с друзьями, знал, кто такой Заноза, что это вор в законе, который держит и доит район. И вот теперь этот Заноза дает о себе знать вот таким малоприятным образом. И что интересно, не действует анонимно, чувствует, гад, свою власть и безнаказанность.

– Не киваем? В чем проблема? Не понятно? – «кривомордый», как про себя окрестил его Дмитрий Иванович, все еще улыбаясь, удивленно посмотрел на свою жертву и, выждав паузу, назидательно произнес: – Плохо начинаете, Дмитрий Иванович! С недопонимания… Не обижайтесь, придется принимать кое-какие меры, чисто чтобы лучше доходило!

Еще немного подождав кивка, но так и не дождавшись (Дмитрий Иванович сначала из-за растерянности, а потом из упрямства не кивал), посетитель поискал глазами, нашел на тумбочке какую-то бумажку, затушил в нее сигарету и, скомкав, положил эту бумажку в карман. Затем деловито взял за волосы и под колено сидящего на корточках Донского, как барана, рывком опрокинул его набок и тут же нанес удар по почкам. Вернул в прежнее положение, с любопытством заглянул в глаза. Страх в глазах Дмитрия Ивановича сменился болью и ненавистью, понимания в них гость так и не увидел. В этот момент в кармане у визитера заиграла мелодия «Наша служба и опасна и трудна…».

– Да? – отвлекшись от Дмитрия Ивановича, как от клерк от документов во время работы, ответил по мобильнику кривомордый. – Где она? Подходит? Хорошо.

Юморист долбаный, подумал Дмитрий Иванович, имея в виду рингтон, корчась от боли и досадуя на себя за то, что начал вдруг проявлять ослиное упрямство, которое в данной ситуации было совершенно неуместно.

Злобно взглянув на Дмитрия Ивановича, кривомордый, забыв про всю свою интеллигентность, которую до этого так старался изобразить, грязно и длинно выругался. Один из лучших сотрудников Занозы, Чибис, формально миссию свою считал выполненной, хотя у него и оставалось чувство, что не до конца. Для полного морального удовлетворения не хватало малого – согласия «клиента» или хотя бы его знака, что тот все понял. Впрочем ничего, если он такая непонимающая падла, ему же хуже.

– Придется нам еще разок увидеться, коли такой несговорчивый оказался, – добавил, чтобы Донской не расслаблялся, визитер, подходя к двери…

Дело было сделано, а сейчас есть еще время, целая неделя, чтобы свалить на соседний островок, дабы избежать эксцессов с «клиентом» и как следует расслабиться. Заноза всегда давал возможность своим людям отдыхать и не жалел на это расходов, а тут сразу убивал двух зайцев, организовав Чибису пансионат и командировку одновременно.

Можно было бы и не городить огород, разобраться с Донским в Москве, но жизнь научила Занозу, что самый простой, дешевый и быстрый путь решения проблем – не всегда самый лучший, а здесь предоставляется возможность его подопечному, Дмитрию Ивановичу, осознать, что даже его перемещение по миру – это не даст возможности спрятаться, в случае чего, его достанут где угодно. Так сказать, психологическая атака на дорогом и немноголюдном курорте.

Чибис снял номер в аналогичном отельчике на другом острове. Конечно, хотелось бы, чтобы и партнер, командированный на Сейшелы вместе с ним, за компанию, был рядом, вдвоем-то веселее, можно пообщаться, баб опять-таки снимать сподручнее. В общем, на все сто оторваться, но, раз сказал Заноза – нельзя, значит, нельзя: из соображений конфиденциальности. Ничего, и без приятеля ништяк, отдохнуть можно. Двухкомнатный номер на одного, клево: мало ли так, надоест в одной комнате, можно в другую перейти. Съемную девочку (Чибис не сомневался, что она появится, иначе – пропала командировка!), между прочим, если надоест в этой комнате, можно и в другую отвести, или в ванную, к примеру, а она тут здоровенная, с джакузи, есть где развернуться. Под окном бассейн с пляжем, некоторые на море вообще не появляются, аристократы хреновы, считают, вода грязная. Их бы в нашу Москву-реку посадить! Они бы, наверное, сразу от грязи и бактерий сдохли, у них в организмах другие процессы происходят, как в химлаборатории двадцать третьего века, где ни одной вредной микробины нет, одни только полезные. Нет, надо идти на нормальный, морской, человеческий пляж. Песочек, волны. Кстати, давно хотел на серфинге попробовать, за неделю, пожалуй, можно научиться. А девки-то какие на пляже рассекают! Ядреные, загорелые, в стрингах, не надо и по стрипбарам шататься, здесь в солнечном свете знакомиться сподручнее… Эх, жалко, что нечасто такие командировочки выпадают!..

Глава 6

– Боже мой! Что случилось? Кто это так с тобой? – зайдя в открытый номер отеля, испуганно воскликнула Лена. Оглядевшись, подбежала к Дмитрию Ивановичу, начала аккуратно отдирать с лица скотч.

– Разрежь веревку, нож вон там, на нижней полке, в шкафу.

Елена отыскала перочинный нож, сделанный из отличной немецкой стали (Дмитрий Иванович любил качественные вещички), освободила Донского.

– Так что же случилось? Кто это был? Полицию вызвать?

– Никакую полицию вызывать не надо. А кто это был, тебе знать необязательно. Это мои проблемы, не обращай внимания. Я их решу… – Дмитрий Иванович помолчал, потом, отвечая на немой вопрос Лены, раздраженно добавил, – Что же ты думаешь, можно иметь большие деньги и не испытывать из-за этого никаких неприятностей? Так не бывает, детка, во всем есть свои минусы.

Дмитрий Иванович постепенно приходил в себя, несмотря на рубцы на руках и ногах, протертые почти до крови шелковой бечевкой, предусмотрительно принесенной с собой гостем. Сейчас он испытывал какое-то смешанное чувство к Елене.

С одной стороны, Дмитрий Иванович злился на нее из-за независимых поступков, из-за холодка, который начинал сквозить в ее словах и во всем поведении; с другой стороны, после такой встряски острее воспринимая действительность, Донской чувствовал, как его необъяснимо влечет к этой красивой, загорелой приятным красноватым загаром девушке, ближе которой, кажется, у него и не было никогда.

– Помассируй-ка мне лучше руки, Ленок, затекли, – глуховато произнес Дмитрий Иванович.

Лена присела на кровать рядом. Взяв двумя руками его правую руку, начала легкими движениями массировать, стараясь причинять меньше боли. По непонятной для нее причине, она чувствовала нечто вроде угрызений совести, как будто была и ее вина в том, что в ее отсутствие кто-то ворвался и связал и поколотил Донского. И еще, почему-то впервые за время знакомства она почувствовала к Дмитрию Ивановичу жалость вперемежку с нежностью. Всегда он казался ей таким сильным, твердым, как скала, непогрешимо и недостижимо умным, как компьютер, а теперь она увидела, что он такой же человек, как и все, из мяса и костей, который тоже бывает слабым и незащищенным. Оказывается, он такой милый, такой сексуальный, а сколько он для нее сделал! Никто для нее не делал и тысячной доли, кроме родителей, конечно, которых Лена любила и уважала.

Только теперь она осознала, что любит этого уже немолодого крепкого мужчину, что такого, как он, никогда и нигде не встретит, и как ей повезло, что судьба свела ее именно с ним. Ведь только с ним она впервые почувствовала себя женщиной! Нет, мужчины, вернее, парни, у нее были и до Дмитрия Иванович, ее Димчика, но это были какие-то нелепые встречи, во время которых у нее не проходило ощущение, что все они временные, что настоящее будет впереди… И вот оно, настоящее!

Лена с силой прижалась к влажноватой, несмотря на работающие кондиционеры, щеке Дмитрия Ивановича, ближе к виску, чувствуя жар и солоноватый вкус любимого мужчины. Поцелуй и близость Лены как будто добавили Дмитрию Ивановичу лошадиную дозу любовной энергии. Сидящая рядом молодая красавица в легком пляжном платье с глубоким вырезом на бедре и с декольте почти до пояса, показывающими неповторимые формы, со сводящим с ума запахом дорогих духов вперемежку с индивидуальным, присущим только ей запахом, смешанным с запахом моря и солнца, мгновенно превратилась в объект сексуальных вожделений. Дмитрий Иванович, дрожа крупной дрожью от возбуждения, чего с ним давно не бывало, сначала медленно и нежно, а потом все сильнее впивался губами в ароматные, отвечающие на поцелуй губы любимой женщины…

Глава 7

Геннадий Васильевич Синицын раскладывал на рабочем столе бумаги. Он делал это всегда, когда нужно было сосредоточиться или успокоиться, а стрессов на службе всегда хоть отбавляй. Так что на письменном столе у Геннадия Васильевича почти всегда был порядок. Синицын служил старшим оперуполномоченным управления по борьбе с организованной преступностью Московского уголовного розыска и исполнял обязанности заместителя начальника управления. Геннадий Васильевич ждал потерпевшего на прием по делу о вымогательстве. Само-то по себе дельце и выеденного яйца не стоило, можно было бы отработать вымогателя и засадить, ведь и других проблем хватает, но нити вели к личности, на которую, похоже, кто-то из высшего начальства, по неизвестной причине, имел зуб. Поэтому начальник управления поставил задачу отработать все связи как следует, причем обещал, что силы и средства будут выделены на это дело максимальные.

Три дня назад в МУР обратился с заявлением некто гражданин Новоростов Евгений Викторович, бизнесмен средней руки, занимавшийся продажей стройматериалов на строительном рынке. Он открыл свой бизнес всего полгода назад, продав после смерти родителей их квартиру, и вот теперь, когда бизнес начал приносить прибыль, когда Новоростов научился ладить и с пожарными, и с санэпидемстанцией, и с арендодателями, и с налоговой службой, объявился интеллигент в роговых очках.

Очкарик сообщил, что он от Занозы, начал втирать, что они в курсе всех махинаций Евгения Викторовича в плане ухода его от налогов и готовы прикрывать его как в налоговой инспекции, так и в правоохранительных органах. Но за это, понятное дело, нужно ежемесячно отчислять в пользу Занозы положенную энную сумму. И так гладко пел, что Евгений Викторович уже и согласился, а что делать!.. Хотя сумма была назначена немаленькая, можно сказать, внапряг… Оставшись один, поразмыслив, Евгений Викторович сначала засомневался, а потом, поговорив с соседями по контейнеру, которые уверили, что никому ничего не платят, решил, что не пошел бы этот очкарик со своей «занозой» куда подальше. Нашлись тут, альтернативная налоговая инспекция, эти не платят, а я что, рыжий, что ли? С чего это они решили, что у меня слишком много денег? И ведь что характерно, не боятся рассекретить какого-то там Занозу! Нашли, видите ли, коллегу по преступному бизнесу! Конечно, я бы не сказал, что у меня все в строгом соответствии со всеми законами и инструкциями, ну так а что у нас в строгом соответствии? Куда ни плюнь, в любую сферу жизни, почти ничего ничему не соответствует. Да и выполнить это требование просто невозможно, не только не заработаешь, но и в минусах окажешься. Так что, была не была!.. Пусть моя полиция меня бережет, я ей за это налоги плачу!..

Синицын все внимательно выслушал, что говорил Новоростов, время от времени задавая вопросы, правда, ничего не записывая, после этого, помолчав, заговорил:

– Евгений Викторович, с вашей помощью мы повяжем этих ребятишек, сядут далеко и надолго, но только вы должны будете выполнять все, о чем мы попросим, аккуратно и точно, а то может получиться обратный эффект. Сегодня мы установим аппаратуру на вашей квартире и в контейнере, в котором вы торгуете. Когда придет этот, в очках, либо кто-нибудь другой из подельников – вы это поймете, когда они заговорят, – аппаратуру надо будет активировать. К сожалению, у нас сейчас нет возможности назначить дежурство по вашему делу, но, я думаю, мы и так с вами замечательно справимся, главное, чтобы они ничего не заподозрили. Для того чтобы активировать, то есть включить аппаратуру, нажимать ничего не надо, надо будет только сказать какую-то условную фразу, например, два раза слово «хорошо» через небольшую паузу. Сейчас вы произнесете в микрофон аппаратуры это слово раз пятьдесят, чтобы она потом могла распознать ваш голос и само слово. Там, на месте операции, будут записываться видеоизображение и звук – как снаружи помещения, так и изнутри.

– А как вы потом его найдете, он же смоется?

– Не волнуйтесь, никуда он не денется, это уже наша забота.

– А что же с деньгами, отдавать?

– Ну что вы, Евгений Викторович, деньги вам выдадут.

– Помеченные?

– Нет, это будет многоэтапная операция, в которую посвящать вас я не имею права, так что деньги в данном случае нет смысла помечать. Мы заснимем процесс передачи денег на пленку и этим ограничимся. Впрочем, чего это я слишком распространяюсь? Евгений Викторович, не беспокойтесь, это у нас не первая операция и, думаю, не последняя. О всех деталях вас подробнейшим образом проинструктируют…

Попрощавшись с Евгением Викторовичем, Синицын задумался. Теперь Заноза у них в кармане. Начальник управления будет доволен, правда, геморроя не оберешься. Как установить прослушку и скрытую камеру у Занозы в коттедже? Своих людей там нет, придется делать заявку на дорогостоящую аппаратуру, снимающую информацию лазером со стекла на расстоянии. И еще предстоит оштукатуривание мозгов нашим бюрократам, наверняка скажут, что аппаратура и специалисты заняты в более важных делах. И тэ дэ, и тэ пэ. Это уж пусть Васнецов, начальник управления, себе голову ломает, раз сказал задействовать все силы и средства, вот пусть и выкручивается… Очкарика этого еще надо вычислять, кто он такой.

Бедный Новоростов! Он еще не знает, что ему предстоит! Вот ведь еще намучается, бедолага! Дай бог, чтобы жив остался. Заноза, даже если подыхать будет, этого так не оставит! Что же делать, не принято у них прощать такие вещи… А у нас не принято таких, как Евгений Викторович, защищать чисто физически, либо помочь скрыться и поддержать финансово – регламентом, так сказать, не предусмотрено, а таких, как Заноза, под корень нужно вырезать, наверняка окажется, что или сам он, или кто-нибудь из его окружения кому-то сильно нужен, настоятельно попросят не трогать! И придется ведь согласиться, а что мне, больше всех надо? Да, колготы непочатый край – заявок, согласований, судебных постановлений, оперативных мероприятий! Наверняка начальство больше половины откинет, мол, необоснованно, да и ресурсов не хватает, но мое дело – предложить весь комплекс необходимых работ, как учили!

Глава 8

Дмитрий Иванович ждал, что называется, второго пришествия гостя или гостей, но те почему-то так и не объявились. Несмотря на испортившееся настроение, упрямо, из принципа, «доотдыхав» весь срок, как планировалось, Дмитрий Иванович и Елена, казалось, вернулись к привычному образу жизни. Лена – к своей работе в юридической фирме, Дмитрий Иванович – к своим производственным делам. Но Донской понимал, что так просто, ни с того ни с сего, от него не отстанут. Как человек активный и деятельный, он уже начал продумывать варианты возможного развития событий и способы управления этими событиями.

Первый и самый простой – выполнить все требования этих паразитов, правда, для этого придется снять все оставшиеся деньги и кое-что продать. И потом каждый год – кормить этих милых созданий, а во имя чего, какой великой цели? Эх, как сглупил, что вовремя не отмыл денежки! Миллион способов для этого существует. Тогда можно было бы хоть обратиться в органы. А теперь вот мучайся!

Второй способ – противостоять этим ребятам. Наплевать, что круче вареного яйца, не поленились даже на Сейшелах появиться, где и спрятаться трудновато!

А противостоять им можно только одним способом – уничтожить всех, стереть с лица земли. Донской, человек смелый, рассматривал этот вариант как вполне реальный. Нет, он не боялся, вернее, не боялся за себя, боялся только за своих родственников и друзей, которые могли пострадать, а риск был очень велик, все-таки нужно иметь дело с профессионалами, которые на всяких криминальных войнах собаку съели. Впрочем, Дмитрий Иванович не сомневался, что, даже не будучи профессионалом, он сумеет организовать процесс уничтожения этих ублюдков! Правда, раньше убийство людей им не рассматривалось, как приемлемый способ решения проблем. К тому же при этом риск слишком велик, работы невпроворот, а средств и времени может для решений этой задачи не хватить.

Третий вариант – найти на него самого, Занозу, компромат и попытаться прийти, так сказать, к экономическому соглашению, договориться. В этом варианте очевидный плюс: если грамотно поставить дело, риск быть убитым, как телку на скотобойне, снижается, это просто будет для них невыгодно. И кроме того, здесь уже получаются равные, партнерские, так сказать, отношения, а такая роль Дмитрию Ивановичу больше импонирует, не то что роль тупой жертвы. Но все сделать грамотно достаточно сложно. Нужно найти такой компромат, который был бы действительно важен, от которого зависела бы дальнейшая жизнь Занозы, а может быть, и смерть. Причем преподнести это таким образом, чтобы тот не вздумал, решая проблему, убрать Донского; дать понять, что, если это случится, Занозе будет плохо. Но такую информацию надо еще найти, а с нуля, да еще за короткий промежуток времени сделать это почти невозможно.

Поэтому первое, что Донской сделал сразу, – обратился в солидное частное детективное агентство «Авакс» за получением информации о Занозе и его окружении, самой полной, насколько это возможно. Информация – прежде всего, без нее Дмитрий Иванович не мог, это и защита, и оружие. С гонораром не поскупился и обещал даже больше, чем договорились, если результаты его полностью удовлетворят. Конечно, был определенный риск, связанный с тем, что Заноза мог быть, к примеру, связан с этим агентством, или, скажем, что агенты рассекретят себя, а Заноза или проследит за ними, или их расколет. Это похоже на паранойю, но в реальности вполне может быть. А что делать? Риск существует в любом деле, приходится полагаться на профессионализм и честность людей, с которыми имеешь дело, тем более что друзья обращались уже туда, и отзывы – самые положительные. Правда, дела у них были существенно проще.

В качестве второго шага, Дмитрий Иванович активизировал внешнеторговые связи в странах Ближнего Востока, которые уже были установлены, но которые Донской пока не использовал, проверяя все снова и снова. Теперь же риск был оправдан, а в результате Дмитрий Иванович получал три миллиона долларов чистой прибыли. Еще миллион рассасывался на накладные расходы – в основном на взятки и на оплату труда сотрудников своей команды. Если все пройдет гладко, эти деньги будут уже через три недели, а может, и быстрее. Неплохая кубышка организуется для экстремальной ситуации! Правда, придется подрожать, когда процесс будет проходить через критические точки, такие как моменты дачи взяток, моменты прохождения контроля на терминалах, но что делать, полностью риска избежать невозможно.

Третье, что сделал Донской, еще не зная, пригодится это или нет, – приготовил себе и Елене документы на другие фамилии, в том числе загранпаспорта. Вдруг возникнет необходимость заметать следы? А Дмитрий Иванович привык продумывать и предвосхищать все возможные варианты событий.

В отношении Занозы Дмитрий Иванович решил не предпринимать пока никаких действий, нужно подождать, чтобы выбрать самый подходящий вариант выхода из создавшегося положения на основе информации, которая будет получена агентством. Может, раскопают и какой-нибудь компромат.

Конечно, было бы очень любопытным, хотя теперь и бесполезным для Донского, узнать, откуда у Занозы взялись сведения о доходах, но озвучивать в агентстве это свое желание Донской сейчас не стал, рассчитывая, что, возможно, и сам сумеет вычислить, а посвящать в это работников агентства пока не хотел. Важнее сейчас – выпутаться, а уж огород нагородить, наделать глупостей никогда не поздно. Объявлять войну вору в законе – все равно что новичку после месяца тренировок выйти на ринг против мастера спорта по боксу для боя без правил. На мастера нужно выходить адекватно подготовленным.

Глава 9

Давнюю свою задумку – организовать частное детективное агентство – Константин Степанович Авасов реализовал сразу же после истечения двадцати лет службы в МВД, чтобы получить статус пенсионера органов. И не из-за пенсионных денег, хотя денег слишком много не бывает, а из-за того, что с детства был воспитан правильным, и просто органически не мог терпеть бросать что-либо на полдороге, не доведя до логического конца.

Уволился и занялся оформлением бумажек, переговорами и согласованиями, затем пришлось возиться с помещениями. Стартовых денег оказалось предостаточно: жена – коммерческий директор в крупной торговой фирме, предприимчивости и организаторских способностей у Авасова тоже хоть отбавляй. Название фирмы получилось звучным – три буквы от фамилии и инициалы. Быстро набрал сотрудников, арендовал помещение, и дело пошло. Причем как-то сразу удачно, затраты быстро себя окупились и пошла прибыль, и немалая, большая часть которой уходила на техническое оснащение. Даже приходилось отказываться от некоторых заказов, уж слишком были загружены сотрудники.

Размышляя о текущем успехе, Авасов приходил к лестному для себя выводу, что процветает только благодаря своим мыслительным способностям, предприимчивости и профессионализму. Сколько вон таких агентств загибаются на корню из-за финансовой несостоятельности! А Авасов в процессе своей деятельности придерживался трех простых принципов, и еще ни разу не было случая, чтобы такая тактика не приносила успеха.

Во-первых, ориентация на коммерческую целесообразность − правильная оценка соотношения стоимости услуг и трудозатрат. Во-вторых, работа на результат – клиент должен получить то, за что платит деньги. И третье – Авасов требовал от сотрудников профессионализма, влезать в самую суть, но не забывать о мелочах. Мелочей у нас не бывает, часто заканчивал инструктаж подчиненных Константин Степанович, поднимая вверх указательный палец.

Авасов сразу согласился на безусловно выгодное предложение Донского. Ответственности никакой – информация, она и есть информация, какая будет, такая и будет. И сотрудников можно задействовать, исходя из их занятости. Правда, богатенький клиент обещал еще больше отвалить, если информация понравится, а Дмитрий Иванович Донской не производил впечатления пустозвона. Константин Степанович не слишком заморачивался насчет разработки плана получения информации. План был простой, как пять копеек, и состоял из двух частей. Первая часть включала получение информации из полицейских источников, от друзей-оперативников, здесь нужно было раскошелиться, но это не страшно, окупаемо. Вторая часть, где необходимо было задействовать свои рабочие ресурсы, – это наружное наблюдение, прослушка и скрытая видеозапись с целью получения свеженькой информации. Не все законно, конечно, ну а в какой сфере у нас все законно на сто процентов? Да ни в какой! Первую часть плана Авасов проработал сам, теперь ждал информации от своего приятеля – перспективного оперативника Синицына, а вторую часть поручил своему молодому, но способному своему заместителю – Виктору Дмитриевичу Скачкову.

Авасов сидел в кресле, калякал рожицы на листах формата А4, комкал их и, упражняясь в меткости, бросал в корзину, изредка отвечал на телефонные звонки. Он уже довел бизнес до такого состояния, когда ему, в принципе, можно было бы ничего трудоемкого не делать – по большинству вопросов решения принимали заместители. Обращались к нему, только когда сами считали нужным, когда не могли или не хотели взять на себя ответственность за решение. В последнее время к нему обращались все реже и реже, да и чему удивляться, Авасов доверял им, за упущения не распекал, а доброжелательно объяснял, как в аналогичных ситуациях в будущем следует поступать, платил хорошо, постоянно повышая получки не только замам, но и рядовым сотрудникам, так что утечки кадров не было, опыта и мастерства с каждым днем только прибывало, а пропивать их никто не собирался.

Несмотря на то что еще не наступил полдень, Константин Степанович хотел уже было отправляться на обед, плавно переходящий в местную командировку, как он говорил обычно секретарше, когда намеревался отправиться домой или на дачу. Как вдруг, после нервного нетерпеливого стука, к нему в кабинет завалился один из сотрудников, Михалыч, с круглыми, как у совы, от возбуждения глазами, вслед за которым через мгновение просочился Виктор, заместитель Авасова.

– Что такое, Михалыч, есть повод для паники? – опытным взглядом Константин Степанович определил, что обращаться проще к первоисточнику информации, то есть к Михалычу, а не к своему заму.

– Труба, Степаныч, мы попали!

– Ты давай на испуг не бери, – попытался пошутить Константин Степанович, – рассказывай все по порядку.

– Значит, так, по порядку, – взяв себя в руки, заговорил Михалыч. – Сижу я, значит, в машине, никого не трогаю, снимаю на камеру контакты Занозы возле его коттеджа, довольно далеко, надо сказать, только чтобы хари можно было различить через оптику. Смотрю, какая-то машина знакомая с будкой неподалеку подъехала. Номер-то другой, но я пригляделся – так и есть, тачка из наружки, ошибки нет, я ее хорошо запомнил, когда опером работал. Наш милый друг Заноза-то – и у ментов под колпаком!

– Что-то я не пойму, Михалыч, что за кипешь? Неприятно, конечно, что коллеги под ногами болтаются, но что ж делать! А уж мы-то, если что, имеем полное право, лицензия у нас есть, все законно! – удивился Авасов, с досадой отмечая про себя, что приятели из ментовки не удосужились поставить его об этом в известность.

– Да не о том речь, Степаныч, это еще прелюдия. Ты слушай дальше. Отъехал я от них, чтобы перед глазами не маячить, аккуратненько снимаю дальше. И тут разбивается боковое стекло, и на меня смотрит этакое мурло с пистолетом. Из окружения Занозы, один из его телохранителей, я его сразу узнал. И конкретно так смотрит, ну, думаю, кобздец! Потом он просунул руку, чтобы машину открыть, отвлекся, ну я ему руку сломал и хряснул ему по горлу. Кажись, немножко переборщил сгоряча. На всякий случай в машину затащил, чтоб народ внимания не заострял. Пока отъехал в сторонку, высадить хотел, а он уже копыта отбросил…

– Да-а, Михалыч, ты явно переборщил, и явно не немножко! Где труп?

– Да там же, в машине, я его в багажник переложил.

– Вот ведь не было печали! Ты представляешь, что будет, если мы тебя сдадим или сам сдашься? Во-первых, органы нас не поймут, а во-вторых, эти придурки, с их понятиями, жить нам не дадут, пока сами живые. Даже если и не признаемся, все равно они наверняка не поверят. Глупо надеяться, что он никому не сказал и поперся к тебе с пушкой самостоятельно. Теперь жди гостей. Машину, скорее всего, пробьют по полицейской базе, вычислят. Хотя, конечно, может, и не зафиксировали номера. Значит, была не была, решение такое. Труп сныкаешь, чтобы не нашли. Машину поставишь куда-нибудь в нейтральный отстойник, заявишь об угоне. Сдашь дела Виктору и поедешь в командировку в Пермь, на всякий случай. Там как раз давно еще один сотрудник нужен. Если с тобой что будет уж совсем хреновое – к примеру, коллеги наши из МВД заинтересуются, ты нам ни о чем не говорил. Все.

Михалыч, молча кивнув, вышел.

– Витек, ты будешь вести это дело дальше. В машине у Занозы стоят жучки? Пишете?

Виктор кивнул.

– Хорошо. Кровь из носа, надо установить прослушку у Занозы на хате… Между прочим, непонятно, на кой ляд Донскому сдался этот скромный полковник преступного мира. Нам будет проще добывать информацию, если мы выясним, чего же на самом деле хочет Донской. Ясно, что его Заноза за какой-то криминал зацепил, надо выяснить за что. Поставишь прослушку и у Донского, хоть что-то получим. Надо продумать, как найти подходы к его производственной деятельности. Сто процентов, что деньги, на которые глаз положил Заноза, он достает на своем предприятии.

– А может, попробуем внедрить к ним Розу? Нашу умницу-сотрудницу? А что, там ее никто не знает, в Москве относительно недавно появилась. Бухгалтер с высшим экономическим образованием, а бухгалтеры везде нужны.

Меркина Роза приехала в Москву из Калуги с твердым решением зацепиться и сделать карьеру. Роза окончила в Калуге филиал Московского финансового института по специальности бухгалтерия и аудит. В Москве у нее живет тетка, и первое время, несмотря на то что отношения у них не такие уж и близкие, тетка разрешила ей пожить. А так как в общении Роза приятная, а характер у нее покладистый, то о том, чтобы ей уйти жить на квартиру, тетка речи не заводила. Роза не собиралась постоянно проживать у тетки, но пока это ее вполне устраивало.

– Ну, поговори с ней, реши насчет получки. И пусть идет в отдел кадров. Это будет самый быстрый и, наверное, самый дешевый способ прощупать Донского. Вот только справится ли? – идея Виктора понравилась Авасову.

– Да вроде сообразительная девчонка. Во всяком случае, как говорил товарищ Сталин, папытка – нэ пытка! А подготовить ее – подготовим, несколько дней у нас для этого есть.

Виктор был сторонник неординарных решений, и все об этом знали. Но что самое положительное, благодаря тонкой работе и удачливости Скачкова, решения эти оказывались «проходными», реальными.

Глава 10

Свиридова мучили угрызения совести. Правда, эти угрызения были вызваны условиями, в которые попал Федор Иванович, а не возникли сами по себе. Через неделю после исторического посещения Свиридовым хозяина района Занозы к нему домой заявился наглый тип в роговых очках, представился как Игорь, от Занозы, и сообщил, что обстоятельства поменялись и, в результате непредвиденных расходов, доля Федора Ивановича составит всего сто пятьдесят тысяч баксов в год, да и то, видите ли, «при удачном стечении обстоятельств».

Возмущению поведением Занозы и досаде на себя не было предела. Неглупый, в принципе, человек, Федор Иванович не понимал, как он мог попасть в такую ситуацию. И ведь что интересно, сколько раз он слышал: свяжешься с криминалом, себе дороже потом и выйдет! Так нет же, поперся, старый хрен! Понятное дело, не в деньгах дело, в справедливости. Но ведь Донской же не обманывал его ни в чем, ну подумаешь, решил уволить на пенсию, ну и что? Год – два, и Федор Иванович сам бы уволился, человеческий же организм не вечный! Да и пенсион, в принципе, Дмитрий Иванович назначил неплохой, очень даже неплохо на эти денежки жить можно. Большинство, даже работая, и десяти тысяч в год не имеют, не то что сотню! Вот что значит – зациклиться на чем-нибудь, находясь в замкнутом пространстве! Нет, чтобы для разнообразия по сторонам посмотреть, как люди живут, да и семьей заняться – тоже когда-то надо, а то дети росли, как полынь-трава, самостоятельно, теперь вот и внуки – тоже сами себе предоставлены, а сколько полезного Федор Иванович мог бы им дать, научить такому, чему ни один человек в мире их не научит!

Ну а теперь уж жалей – не жалей, ничего не изменишь. Раз попал под жернов, остается только расслабиться и получить, как говорится, мазохистское удовольствие, даже если до этого и не был мазохистом. Рассуждая таким образом, как это ни парадоксально, Свиридов мысленно приходил к тому, что теперь сделает все, чтобы загладить свою вину перед Дмитрием Ивановичем, даже пусть сам при этом пострадает.

Полностью загладить вину перед Донским невозможно, но, по крайней мере, честно признаться, что да, мол, я – такая сволочь, предал тебя, делай со мной все, что хочешь, он обязан. Федор Иванович позвонил и, сказав, что дело неотложное, пошел к старому другу, коллеге и начальнику с повинной.

Глава 11

После произошедших на Сейшельских островах событий Лена смотрела на Дмитрия Ивановича другими глазами. Она принадлежала к тому типу женщин, которые при взаимоотношениях близким человеком в случае беды или просто трудностей не сбегают, как крысы с тонущего корабля, а наоборот, проникаются к нему еще более глубоким чувством. Если оно, это чувство, было, конечно. А Лена любила Дмитрия Ивановича, и теперь она это твердо знала. Считается, что обязательно нужно быть стервой, чтобы удержать возле себя мужчину, так как якобы мужчина по своей природе охотник и завоеватель, а достигнув цели, то есть завоевав женщину, которая стала покладистой и доброй, теряет смысл общения с ней, а если женщина стерва, то он вроде как бы и не достиг цели, нужно начинать все сначала. Но Лена такой концепции не придерживалась, а вела себя, подчиняясь внутреннему состоянию и чувствам.

Лена перестала быть стервой, и Дмитрий Иванович не только не потерял смысл общения с ней, но и привязывался к ней все больше и больше. Наверное, это был случай, когда мужчина, существо полигамное, вдруг превращается в моногамное. Донской начал замечать, что ему стали не нужны другие женщины. Правда, в теперешней круговерти жизни у него была острейшая напряженка со временем, но, при необходимости встретиться с женщиной, Дмитрий Иванович бы его нашел. Но нет, наоборот, другие женщины теперь его не привлекали, тогда как чувство к Елене, женщине, которая к тому же как будто еще больше расцвела за последнее время, разгоралось с новой силой. Для Дмитрия Ивановича других сейчас не существовало, а у них с Леной, если можно так сказать, начался новый медовый месяц, хоть и неофициальный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.