Роман в стихах «Черный рыцарь»
Часть первая. Таинственный рыцарь
Илья Михайлович Зюков

© Илья Михайлович Зюков, 2022

ISBN 978-5-0056-6874-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0056-6875-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Перед вами, мои читатели, роман «Черный рыцарь». Это его первая часть из задуманной трилогии романов о Черном рыцаре. Первую часть я решил назвать «Таинственный рыцарь».

Предисловие оформлено «грубой прозой», тогда как сам роман написан в поэтической форме. Роман не является чисто историческим и документальным. Действие романа происходит во первой половине 16 века в средневековой Германии. Исторические и географические декорации практически полностью сохранены. Исторические события и участники изменены.

Целью романа является возможность прикоснуться к интересному, страшному и захватывающему периоду средневековья, рыцарства, но не погружения с головой в эту эпоху. Историческими соответствиями, подробностями пускай занимаются профессиональные историки. Мне же хотелось с помощью художественных приемов описать это интересное время, рассказать гипотетическую историю одного из рыцарей, который мог жить в то время, и который мог быть участником интересных событий.

В романе будут рыцарские турниры и поединки, любовь и предательство, колдовство, военные операции и обыкновенная жизнь. Будут описаны житейские ситуации и волшебные превращения. Я постарался максимально описать жизнь и быт того времени.

Описывая героев романа мне хотелось передать их черты и их характеры максимально близко к каждому создаваемому образу. Они разные, у каждого свои взгляды и манера себя вести. Надеюсь, что мои читатели уловят это из романа.

Хотелось бы, чтобы победили любовь и добро. Но и без драматических сцен и трагедий не обойтись. Будет немного юмора и фэнтези.

Я надеюсь, что мой роман понравится моим читателям.

Зюков Илья

Действующие лица 1 части романа.

1. Герцог Вильям Ротенбургский (правитель Ротенбурга)

2. Герцогиня Селеция Ротенбургская (жена правителя Ротенбурга)

3. Маркиз де Шантане (правая рука герцога)

4. Граф Франсуа де Ларош (Учитель Хельмута и его крестный отец)

5. Граф Эрден де Эжен

6. Виконт Хельмут де Эжен (Черный Рыцарь)

7. Граф де Дижон (Главный распорядитель турнира, глава совета города)

8. Виконт Анри де Дижон

9. Барон Луи де Лирондо (комендант Ротенбурга)

10. Барон Огюст де Терренжак

11. Граф де Дироль

12. Барон Жак де Буатреси (сын пекаря Жак Буатре)

13. Шпион Жером Шальк (шпион маркиза и аббата)

14. Пекарь Пьер Буатре

15. Оружейник Жак Армат

16. Ткач Франц Зеельхоффер (Колдун Ворон)

17. Жена ткача Гертруда Зеельхоффер

18. Дочь ткача Эльза Зеельхоффер (белый голубь)

19. Сапожник Троттель

20. Жена сапожника Троттеля

21. Колдунья

22. Барон де Колиньи

23. Лучник Анри де Штиль

24. Лучник Мартин Тиль

25. Аббат Крезони – настоятель церкви Св. Иакова

Легенда

«О рыцаре Хельмуте, прекрасной девушке Эльзе

и победе любви над смертью».

Есть в каждом времени легенды,

А в них герои, как всегда.

И не сотрут их подвиг славный

Ни снег, ни дождь и не года.

Они дают нам вдохновение,

Они нам силы придают,

Нам поднимают настроение,

И нас на подвиги зовут.

Глава 1. Возвращение рыцаря

Катился солнца диск к закату,

Тянулись тени по земле,

И ехал рыцарь наш куда-то

На старом вороном коне.

Его доспехи всюду мяты,

Копье преломлено давно,

И на плаще его заплаты,

Но он не сдался все-равно.

И враг его – ни дождь, ни ветер,

Ни снег, ни слякоть, ни пурга.

Кто меч при встрече обнажает,

В том рыцарь разглядит врага.

Суровый лик, серьезный взгляд,

Был рыцарь наш рожден для битвы.

И состязаться был он рад,

Придавши сил себе молитвой.

Но нынче ехал он устав,

Окрестности обозревая.

Давно пора найти ночлег,

И выпить травяного чая.

И конь его, как он, устал,

И начал спотыкаться.

Ночлег искать надо заранее,

Пока не начало смеркаться.

Смеркалось быстро

В день осенний,

Сначала тени,

И сразу темень.

Средь сосен всадник увидал —

Огонь в лесу мерцает,

И он коня к нему направил,

А там… кто знает?

Он местность, кажется, узнал,

Но все могло перемениться —

В местах, где раньше он бывал,

Могли другие поселиться.

Приветлив будет ли хозяин,

И даст ему ночлег?

А может шайка там бандитов?

Потрогав оберег,

К огню наш рыцарь приближался,

Внимательно глядя вокруг,

И за эфес меча держался —

Не пропустить опасность вдруг.

Что ж видит он? – Замшелый дом,

Огонь в печурке бьется,

И тонкой струйкой из трубы

Дымок над крышей вьется.

Сойдя с коня, стучится рыцарь

В дверь дома крепким кулаком.

И от удара сотрясается

Бедняга – старый дом.

«Что ломишься, как – будто в замок?

Не заперто – входи…» —

Из темноты от дома

Вдруг кто-то говорит.

Эфес меча сжимая,

Наш рыцарь отвечает:

«Кто это говорит?

И кто меня встречает?»

«Ты – сам незваный гость,

И первым назовись!

Пока не познакомился,

Грубить не торопись.»

«Зовусь я – Хельмут, сын Эрдена,

Я – рыцарь» Ордена волков».

Я путешествую по миру,

И к славным подвигам готов.

Готов сражаться с кем угодно

(Со мною бог и амулет).

Я в том поклялся всенародно,

Обратной мне дороги нет.»

«Достойное ты называешь имя —

Уже легенды о нем слагают.

А я – колдун, зовусь я «Ворон» —

Меня так люди величают.»

Из темноты на свет явился

Старик, как Лунь – совсем седой.

В простом и черном одеянии,

С красивой белой бородой.

Его увидев, рыцарь молвил:

«И я наслышан о тебе…»

«Ну, проходи уж в дом ко мне…» —

Старик не дал договорить,

Желая двери отворить.

Гость на порог ступив, пригнулся —

Был низок вход, иль он велик.

Хозяин даже не нагнулся —

Был росту малого старик.

На лавку Хельмут сел при входе,

Доспехи развязал и,

Посмотрев по сторонам,

Хозяину сказал:

«Дозволь, хозяин у тебя

Мне на ночлег остаться —

Давно я не был в сих краях,

Мне некуда податься.»

«В лесу живу – меня стеснить

Навряд ли б ты сумел.

Да, оставайся. К тому же,

Ты к ужину поспел.

Уж потерплю я как-нибудь.

Коня стреножить не забудь…»

Расседлан конь, стреножен.

Сев за дубовый стол,

Заводит Хельмут с Вороном

Свой длинный разговор:

«Скажи, как стал ты колдуном,

Ведь ты им не родился?

Как получилось – дар колдовать

Однажды проявился?»

«Ешь оленину, пей отвар.» —

На то колдун ему сказал.

«Ведь ты наслышан обо мне,

Зачем вопрос задал?»

«Я что-то слышал, но всегда

Все проверяю сам,» —

Ответил Хельмут, вытирая

Из мяса сок, бегущий по усам.

«Слыхал я как-то от людей,

Что дочку герцог сжег – злодей.

Она колдуньей ведь была?»

«Да, это грустные дела…", —

Старик потупил долу взор,

Его печалил разговор.

На Хельмута взглянув опять,

Он начал душу изливать:

«Ее на площади сожгли,

Вокруг стоял народ,

Ничем помочь мы не могли,

И ликовал весь сброд.

Ходила Эльза по домам,

Она людей лечила.

И не подозревала, что

Себе всем этим навредила.

Привыкла людям помогать —

Так воспитала ее мать.

Толпа ж людей, кого спасала,

В костер ей хвороста бросала.»

«Так значит, звали ее – Эльза?» —

Был Хельмут удивлен.

Давно ни от кого не слышал

Такое имя он.

Воскликнул Ворон в возмущении:

«Ты зря меня перебивал!

Твое напрасно удивление!

Ты сразу это знал!»

Но Хельмут в гневе, он оскорблен.

Он честный человек и уязвлен:

«Нет, я не знал!

Я что-то слышал,

И я надеялся, что ошибался.

Я удивился первый раз,

Когда с тобою повстречался.

Про Ворона, про колдуна слыхал,

Но то, что это ты – не знал.

Теперь второй раз удивлен,

Ведь я же был в нее влюблен.»

«Да, в Эльзу было трудно не влюбиться,

Она была красивая девица.

Она была свободна, словно птица,

И в птицу смогла душа ее вселиться.»

Герой наш – Хельмут, не узнал

Отца несчастной Эльзы.

И он сказал, что раньше

В местах он этих не бывал.

Тем самым он желал —

Разведать одну тайну.

И сделать это так,

Чтобы никто не помешал.

Ведь если будет узнан он,

То станут опасаться,

Что мстить начнет герой.

Он – смелый рыцарь,

Есть повод его бояться.

Понятно это было рыцарю

Само – собой.

Он меньше изменился, чем колдун,

Он возмужал, на нем доспехи были.

Но, всем известные черты лица,

Доспехи, все-таки, не скрыли.

Старик сильнее изменился —

Морщины, борода и седина.

Ему большое горе

Пришлось переживать.

Поэтому-то рыцарю простительно,

Что он не смог его узнать.

Я думаю, читатель догадался,

Что рыцарь и колдун знакомы —

В этом тайны нет.

Однако, все предшествующее скрыто

За пеленой прошедших лет.

Да, рыцарь наш был сильно удивлен,

Что происходит – не понимает он.

И Ворон Хельмуту

Все обещает рассказать,

Коли не станет рыцарь

Его рассказ перебивать.

Глава 2. Желание мести

Однако же, колдун, в начале разговора,

Успел не много рассказать —

Как Эльза птицей смогла стать,

Про возрождение ее, преображение свое…

Хотел еще о многом он поведать —

Про роль лесной колдуньи, как она,

Простого изменив ткача, создала колдуна,

Но только это не успел.

Узнав, что Эльза где-то здесь,

Герой наш слушать не хотел.

«Так Эльза здесь?» – он прокричал.

«Да, здесь», – колдун ему сказал,

«Но ты шумел и напугал ее —

Многострадальное дитя мое».

«И где же Эльза – свет души моей,

Ее хочу увидеть поскорей!»

«Нас разделили долгие года,

А вы нетерпеливы, как тогда», —

Сказала Эльза, выходя из темноты.

«Ах, Эльза, со мною снова ты», —

Виконт воскликнул, со скамьи вскочил,

Он девушку в объятия заключил,

И с жаром так заговорил:

«Что здесь произошло, пока не понимаю,

Но клятвенно сегодня обещаю —

Тебя я больше не оставлю.

И всех, в страданиях твоих виновных,

Я на колени пред собой поставлю».

«Не стоит, Хельмут, горячиться,

Все получилось, как получилось.

Я все равно останусь птицей,

Я с этим примирилась», —

Спокойно Эльза это все произнесла.

Она была добра и милосердна,

И по-другому говорить, конечно, не могла.

Но Хельмут был другого склада,

И успокаивать его не надо.

Нет, можно было попытаться это сделать,

Но это было бесполезно —

Он был из стали, а не из теста.

«Ты примирилась, я примириться не могу.

Любому отомщу врагу.

Кто моих близких обижает,

Тот силу мести моей узнает.

Вы мне должны все рассказать.

Хотя, и сам смогу узнать —

Я завтра же отправлюсь в город,

Чтобы виновных покарать…»

«Так женщины лишь могут говорить», —

Колдун решил героя нашего

В его азарте перебить, —

«Эмоции, вот то, что поведение

Всех женщин испокон веков определяет.

Мужчина разумом своим живет,

Он прежде рассуждает.

Мужчина-воин, кроме рассуждений,

Своим рассудком управляет».

«Нельзя все это без ответа оставлять.

Когда и как это случилось,

Кто в этом виноват —

Я должен все узнать.

О, как я, Эльза, виноват перед тобой.

За то, что смог тебя оставить,

За то, что я не взял тебя с собой.

Но я не мог себе такой беды представить.

Я должен отомстить за вас,

Я должен разобраться.

И сделать это надо одному,

К своим друзьям не стану обращаться.

Они, конечно, мне готовы помогать.

Но за любовь свою я буду биться сам,

И с армией не стану наступать.

За честь поруганную сам воздам.

Ты прав, колдун, не стоит

Мне сразу в бой кидаться.

Во всем мне хорошенько надо

И досконально разобраться.

Я – весь внимание, старик,

Ведь слушать старших я привык.

Теперь тебя не стану перебивать,

И выслушаю все, что хочешь мне сказать».

И с этого момента Ворон

Печальный свой рассказ возобновил.

И рыцарь, как и обещал,

Его ни разу за всю ночь не перебил.

Рассказ у Ворона далек от идеала —

Он не рассказчик, а колдун, отец.

Не слышали мы с вами и начала,

И уж совсем не слышали конец.

Повествование было трудным,

Всю долгую сидели ночь.

Один любовь, терзался, вспоминая.

Другой терзался, вспоминая дочь.

Герои наши знают

Начало всех событий,

А остальные

Не могут их понять.

Мы в темноте блуждать

Не можем по наитию,

Поэтому нам занавес

Придется приподнять.

Глава 3. Встреча на охоте

В лесу с отцом,

Когда моложе был,

Охотился наш юный воин,

И здесь оленя он добыл.

Охотою он был доволен.

Добычу на телегу погрузили,

Отправили домой.

А юноша к ручью спустился,

Чтоб отвести коня на водопой.

Был летний день в разгаре,

Природу в полдень зной томил,

Стояло солнце высоко в зените,

Ручей прохладою к себе манил.

Спустившись к самому ручью,

Там Хельмут Эльзу встретил.

Ручей журчал, подобно соловью,

И парень девушку сначала не приметил.

Она тихонько у ручья стояла,

Пока вода кувшин ей наполняла.

Не нарушая робкого молчания,

Красавица сеньору низко поклонилась,

Тем самым привлекла к себе внимание,

Но, взяв кувшин, безмолвно удалилась.

Пока охотник наш опомнился,

Красавицы уже и след простыл.

Оленя он поймал сегодня,

А девушку вот упустил.

Тренировал он силу, ловкость.

Не доверяя чувствам, он развивал

Все то, что было воинским искусством.

Другой науки он не признавал.

Охотою он увлекался, фехтованием.

Ничто другое не могло

Привлечь его внимание.

Поэтому-то Хельмуту и было невдомек,

Что здесь, в саду соседнем,

Средь вереска вдруг вырос

Такой вот сказочный цветок.

Охотник опытный – он трепетную лань

Сегодня ненароком упустил.

И где теперь ее искать?

От этой мысли неожиданной

Наш Хельмут сильно загрустил.

В раздумиях своих сын графа

Отправился к себе домой,

И, не открывшись никому,

Остался в мыслях наедине с собой.

Возможно, в городе соседнем,

В Ротенбурге, красотка проживает.

Но как же он ее узнает?

Народу разного полно ведь там.

И, Боже правый, не ходить же по домам?

И он подумал – раз Богу было так угодно,

Чтоб встреча первая в нем вызвала любовь,

То, значит, будет и другая,

И девушку свою он встретит вновь.

И коли разум

В поисках не помогает,

То надо сердцу доверять —

Оно наверняка узнает.

Так, несмотря на то, что

Страсть любви в нем закипела,

Решил он поиск отложить —

Заняться привычным делом.

За меч он с жаром взялся,

За копье, за арбалет —

Занялся воинским искусством,

Чем увлекался с детских лет.

И постепенно жар любви

Накал свой поубавил.

Лишь образ милый

В сердце юноши оставил.

Он грезил девушкой,

Которая отныне

Ему являлась в снах,

Была его богиней.

Был Хельмут из богатого сословия,

А, Эльза, видно, из простых.

И хоть сошлись уже на небе звезды,

Судьба не баловала новой встречей их.

Герой наш в городе

Бывал совсем не часто.

Возможно, к лучшему,

А, может быть, напрасно.

Охотился он как обычно,

И в лес тот заезжал.

Но девушку никак там не встречал.

Ему хотелось встретиться с ней вновь.

Но только там, где вспыхнула любовь.

Глава 4. Дочь ткача

А что же Эльза?
Пора нам вывести ее на авансцену.
Рассказ про девушку в романе
Я как в иголку нитку вдену.

Без Эльзы не получится уже сюжета.
Мы с нею познакомились в разгаре лета.
Теперь уже осенняя пора.
Все это время как она жила?

Жила она в семье ткача
И бед, и горестей не знала.
Гертруде – матери своей
В хозяйстве постоянно помогала.

Была отцу любимому – ткачу
Любимейшая дочь.
И, как Гертруде – матери,
Стремилась и ему помочь.

Франц Зеельхоффер
Дочерью своей гордился.
Жалел лишь только об одном —
Наследник не родился.

Вообще, желание всем помочь,
Так отличало эту божью дочь.
Всем помогала Эльза без условий,
Не разделяя ни родов и ни сословий.

Она была красива и стройна,
И добродетельна, послушна.
Любой бы девушке побольше
И в наше время этих качеств нужно.

Как незаметно Эльза подросла.
Теперь она красивейшей невестою слыла.

Тем летом и осенью той тоже
Все дни ее, как раньше, были
Все до единого похожи.
Она родным всем успевала помогать,
На рынок сбегать и подружек повидать.
Потом бежала в лес, где на опушке
Жила одна чудесная старушка.

С тех пор, как бабушку
Однажды повстречала,
Она ей постоянно помогала.
Воды ей приносила
И хворост собирала,
И за ее работой наблюдала.

Старушка даже летом печь топила —
Она отвары разные варила.
Коренья собирала,
По лесам ходила,
Грибы и ягоды сушила.
Любые хвори заговаривать могла,
И этим очень многим помогла.

Короче, делала все то,
Что, согласитесь, и поныне
Относится к народной медицине.
Старушка Эльзу обучила понемногу,
Открыв ей к знахарству дорогу.

И Эльза тоже стала помогать
Хворь и недуги разные снимать.
В день встречи с Хельмутом
Кувшин с лесной водой
Старушке принести
Она должна была домой.

И если б Хельмут так не растерялся,
То он вскочил бы на коня…
Но с девушкой бы он не повстречался.
Ведь девушку тропа не в город уводила,
А в лес. И там надежно скрыла.

А юноша, как помним —
Удивленный встречей той,
В раздумьях поскакал
Из леса прямиком к себе домой.

И так за днями дни
У них тянулись,
Пока герои наши
Опять случайно не столкнулись.

*****

Глава 5

Объявление турнира.

В осенний день,

На праздник урожая,

Устраивался в Ротенбурге

Пышный пир.

Герольды всех на праздник созывали,

Ну и, конечно же,

Центральным был событием турнир.

Был город Ротенбург на Таубере

Весьма большой.

И если надо было рать собрать,

Правитель – герцог Вильям Ротенбургский

В любом количестве мог воинов созвать.

В его владениях рыцарей хватало,

Желающих сразиться, копья преломить —

Прекрасных дам своим умением

И горожан всех удивить.

Герольды были посланы

По всему герцогству,

Во все его концы,

Как воли герцога гонцы.

Щиты с гербами герцога

Они в руках держали

И новость о турнире громогласно

Повсюду неустанно возвещали:

«Сановные господа, вельможи,

Да и простые горожане тоже,

Пожалуйте скорей сюда —

Вам все расскажем без труда.

Светлейшим герцогом

Мы посланы вам объявить,

Что в Ротенбурге ежегодный

Турнир изволят проводить.

Чрез две недели

Турнир тот состоится.

Желающие приглашаются участвовать,

А зрители повеселиться.

Тот воинское всем умение покажет,

Кто родословную свою

До третьего колена нам докажет».

За две недели до турнира,

По традиции тех мест,

Был в замке герцога обед,

Куда съезжались все окрест —

Весь высший свет,

Графья, маркизы и бароны,

Вельможи всех

Известных нам мастей

Поместий ближних

И отдаленных волостей.

Все новости и сплетни

При встрече шумно обсуждали,

И о походах прежних вспоминали,

И кости кой-кому «перемывали».

Одной из тем был – «…Шантане, маркиза, конь.

Прекрасный, чудный жеребец.

Не конь, а прям-таки огонь.

Холеный, статный, дорогой

Арабский жеребец,

Которого на днях доставили

К маркизу во дворец.»

Другие бурно обсуждали:

«Собачью свору у барона де Буатреси.

Барон собаками всегда гордился,

Но никогда щенками не делился,

Сколь ты его об этом не проси.»

Оружие, и женщины, и урожай,

С десяток тем сеньорами обсуждались.

Но все они аперитивом лишь являлись —

Не ради этого перед турниром собирались.

Центральной темой разговоров

Конечно, был турнир,

И, обсудив его, все принимались

За щедрый пир.

*****

Глава 6

Город Ротенбург над Таубером.

Был город Ротенбург над Таубером,

По меркам тех времен, не маленький.

Пожалуй, что большой.

Был защищен он крепостной стеной.

Не все в то время города

За стенами скрывались.

Довольно часто строения города

Вкруг замка их правителя располагались.

Если внимательно вам

Стены Ротенбурга изучать,

Там башен целых сорок две

Возможно было насчитать.

Однако, чтоб точней вам город

Себе в воображении представлять,

Ab ovo, то ест от истоков,

Историю его нам надо рассказать.

Не сразу стал он «крепость над рекой» —

Сперва был поселением в долине реки той,

Которая на север продвигалась,

Впадала в Майн и Таубером называлась.

Земля довольно плодородна

Обычно в долинах возле рек.

Не зря в таких местах

Стремился поселиться человек.

То поселение, которое в девятом веке

Близ рек слияния обосновалось,

Немного в стороне дороги

На Нюрнберг и Мангейм располагалось.

В течение почти двух сотен лет

Здесь поселение неспешно поднималось.

Залогом их успешного развития

Удачное расположение являлось.

Ремесла появились и земледелие развивалось,

Речное судоходство зарождалось.

Торговые пути на Нюрнберг и Мангейм

С «речной дорогою» соперничали —

Майн, Таубер и Рейн.

Все эти земли в среднюю

Франконию входили.

Дворяне графы Райнгеры

Здесь всем руководили.

Сам город Ротенбург

Граф Кромбург основал,

Когда построить замок

Неподалеку приказал.

В строительстве Кромбурги

Для замка красный камень применяли,

Поэтому и город с тех самых пор,

Как «Ротенбург над Таубером» называли.

Династия Кромбургов – графов

К двенадцатому веку угасает.

Ее последний представитель —

Граф Генрих Кромбург после себя

Распоряжения и завещание оставляет.

Правопреемником земель и всех владений

Должны были признать

Тот монастырь, который Кромбурги

Сумели ранее основать.

Однако, император Генрих V

Все документы по суду оспорил.

Тем самым в руки Конрада все передал —

Судьбу и положение племянника

Он своего устроил.

Так Конраду (и он же герцог Швабский)

И замок, да и город Ротенбург достался.

Надолго в этих землях

Род Гогенштауфенов обосновался.

В последствие стал Конрад королем.

В истории Германии его

Как Конрад III называли.

А город Ротенбург в то время

Статус поменял – его

Все королевской резиденцией признали.

И город расцветает в это время.

Все графы, «короли-воители»

Пред нами выступают как строители.

Фортеции там начинают сооружать,

И город крепостной стеной

По кругу начинают окружать.

Внутри, за крепостной стеной,

Одновременно со строительством стены,

Большие изменения происходили.

Те горожане, что были побогаче,

Дома себе из камня возводили.

Двух-, трехэтажные дома

Не выше башен надвратных были.

И, все-таки, они собой

Заметно город сей преобразили.

Домами знатных и зажиточных господ

Вся улица Геррнгассе занималась.

От площади на рынке взяв свое начало,

К воротам Бургтор вниз,

На запад города она спускалась.

И остальные улицы, подобно улице Геррнгассе,

Все от Марктплац взаимно начинались.

Они к своим воротам разбегались,

И, как коронами, воротами венчались.

Тут следует одну особенность

Архитектурную нам указать —

Диковинными масками ворота

При въезде в город стали украшать.

Не просто так ворота города

Те маски украшали.

Раскрывши рот, они как будто

О чем-то вопрошали.

У каждой маски рот открыт,

Как-будто в удивлении.

Смола горячая лилась оттуда

На головы врагов при наступлении.

Еще одна архитектурная черта,

Которой этот город выделялся —

Он дважды защищенный стенами,

Решившим нападать, являлся.

Как внутренняя, так и внешняя стена

Свои ворота с башнями имели.

Поэтому желающие видеть город

Ворота среди улиц лицезрели.

А улицы, меж тем, не прерываясь,

Через ворота проходили,

И внешнее кольцо стены, сквозь внутреннее,

Лучами с центром города соединили.

Особым местом в жизни города

Водоснабжение являлось.

Оно посредством водоводов

Из речки Таубер осуществлялось.

И водоводы тщательно скрывали,

Чтобы враги, при случае,

И при осаде города

Об их расположении не узнали.

Как помним, город на холме располагался,

Поэтому особенно он

В водоснабжении нуждался.

Порядка сорока колодцев, могли бы мы,

Если хотели б, насчитать.

И многие до наших сохранились дней —

Колодец имени Георгия Святого до сих пор

На Марктплац можно увидать.

Особенность строения стен

И схем водоснабжения

Мы как-нибудь еще потом

Успеем с вами разобрать.

Пока же… Есть в городе

Немало интересного,

О чем, читатели мои,

Хотелось бы вам рассказать.

Был в городе собор святого Иакова,

В готическом он был построен стиле.

На средства рыцарей из ордена Германского

Сто пятьдесят лет непростых

Собор этот красивый возводили.

В соборе этом мессы проводили,

Такие, что далеко за городской стеной

Известны эти службы были.

Католики соседних городков и деревень

В собор на службу приезжали

И просто приходили.

Когда насчитывает возраст города

И не одну, а много сотен лет,

Тогда событий в его истории

Каких ведь только нет.

Однажды почти полностью

Землетрясением разрушен город был.

Но, будучи богатым,

Себя же сам восстановил.

И, будучи богатым, город

Сам независимость свою купил.

Став независимым, судебные дела

Отныне он по-своему вершил.

Особенность судебно-правовой системы,

Существовавшей в средние века,
Мы, как строение стен у города
И схем водоснабжения
Не станем разбирать пока.

Всему – свой срок. События
Нам без нужды не стоит торопить.
Зато теперь мы представление
О городе имеем, где вся история
Должна происходить.

*****

Глава 7

Графы де Эжены едут к герцогу.

Граф де Эжен и сын его виконт,

Известный нам как Хельмут —

Наш герой,

Конечно, тоже в город ехали,

Само – собой.

Кто на обед, по случаю турнира,

Не является,

Тот, даже будучи знатнее королей,

По правилам турнира,

На ристалище не допускается.

Поэтому все знатные вельможи

Стремились в Ротенбург прибыть,

И тем свое участие

В турнире подтвердить.

На графе и виконте

Парадные одежды.

Пусть кто-то и слывет невеждой,

Но двор его теплее примет,

Когда он «шкуру» подороже

На себя накинет.

Ведь даже если вы

Умом «блестите»,

Но денег на обновки

Вы тратить не хотите,

То, без сомнения,

Весь светский двор

Вам это выставит в позор.

Граф де Эжен все это,

Конечно, понимал,

И этикет придворный

Он строго соблюдал.

Еще бы надо флаг поднять,

Чтоб было издали тебя видать,

Чтоб видели – кого им уважать,

И почести бы стали отдавать.

Не просто флаг, а знамя,

Чтоб развевалось на ветру,

Оно так ярко, словно пламя.

Такое знамя называют – геральдическое.

Оно – соратник и свидетель

Всех рыцарских историй героических.

На званный пир и на прием

Без флагов все являются,

И это нарушением этикета

Никем и никогда не посчитается.

Другое дело – явиться на турнир.

Ведь там военный и турнирный этикет.

Считаться будет нарушение позором,

Коль геральдического знамени

С собою нет.

У графов де Эжен такое знамя было.

Однако, оно в походах сильно истрепалось,

А, может, еще моль, вдобавок, постаралась.

Короче говоря, их знамя

В починке очень уж нуждалось.

И еще лучше было бы,

Чтоб свою знатность показать,

Так лучше новое

Им геральдическое знамя заказать.

За две недели до турнира

С любою сложностью задач

Успеет справиться лишь лучший ткач.

Франц Зеельхоффер таким ткачом являлся.

Неподалеку от Марктплац, на улице,

Ведущей к башне Зиберской,

Дом Зеельхофферов располагался.

Он вывеской ткача обозначался.

К нему-то граф де Эжен и направлялся.

Сначала надо было знамя заказать,

А уж потом, как полагается,

И в замок герцога

К приему званому скакать.

Граф сразу в дом ткача зашел,

Виконт на улице остался,

Чтоб привязать к столбу коней.

Потом ещё немного задержался.

«Любезный граф» – расплылся ткач

В улыбке и поклоне, —

«Я рад вас видеть в своем доме».

«Приветствую» – ответил

Граф де Эжен,

Достоинство сохраняя,

И голову слегка лишь наклоняя.

«Чем я обязан? Ваше посещение

Всегда мне поднимает настроение» —

Ткач вновь любезность источает.

«И кошелек твой наполняет…»

«Да-да», —

согласно ткач кивает.

«Я посетил сегодня этот дом,

С твоим знакомый мастерством.

Хочу просить тебя, как друга,

Мне оказать одну услугу.

Мне надо вышить

Геральдическое знамя.

На нем два алых мака,

И под цветами пламя,

На фоне леса по горам.

Мечи вдоль маков по бокам

Эфесом вверх и вниз.

Корона все это венчает —

Вельможный царственный каприз.

Два аксельбанта,

Шнур золотой,

Фамильный вензель,

Вышитый тесьмой.

Я знаю – до турнира две недели,

И мало времени осталось…»

«Ну, что вы, право,

В самом деле,

Считайте, что работа

Уже как лошадь резвая помчалась.

Я попрошу вас посмотреть,

Граф, образцы тех нитей,

Которыми вы вышивку хотите.

В соседний зал, прошу вас, проходите.»

*****

Глава 8

Долгожданная встреча.

Все это время скромно

В сторонке, у окошка зала

Знакомая нам Эльза,

Дочь Зеельхоффера, стояла.

Она смиренно ожидала приказаний,

Которые отец ей может дать.

Но он гостей таких, как граф

Старался лично принимать.

Как только Эльза одна осталась,

Виконт пред девушкой явился,

И на пороге зала будто вкопанный

Он сразу же остановился.

Ведь что ж он видит? – Девушка стоит.

Та самая, конечно. И ничего не говорит.

Но и в лесу она тогда молчала.

Вода ручья лишь за нее журчала.

Нет, он ее не смог бы не узнать —

Ее поклон, осанка, стать.

К тому же сердце так забилось,

Как в день, когда оно влюбилось.

Поскольку Хельмут сердцу доверял,

То понял сразу – лань свою узнал.

И чтоб ее теперь не упускать,

Решил он у нее узнать —

Она ли в том лесу тогда была,

Когда судьба их вдруг свела.

«Скажите, милое дитя,

В лесу не вас тогда ли я,

Однажды летом повстречал,

Когда сонет любовный нежный

Ручей мне ласково журчал?

Я много раз потом

Прослушал песни эти,

Но нет другой такой

Красавицы на свете.

Мне сердце говорит,

Что снова вижу вас,

Что ошибиться б я не смог.

И в этом мне свидетель бог.»

«Да, ваша светлость, это я была.

И мне пора была бежать,

Не стала вам тогда я

У хладного ручья мешать.»

«Кому могло бы помешать,

Скажите, такое чудо?

Я вас потом, мой друг,

Искал повсюду.

Но предо мной, непреднамеренно,

Вы преступление совершили,

Что общества вы своего

Меня надолго так лишили.»

«Ах, ваша светлость,

Вас прошу меня простить…»

«Нет-нет, я вас прошу мой тон

И мой напор мне извинить.

Я не хотел бы снова

Вас больше потерять.»

«Теперь вы точно знаете —

Где можете меня искать…»

«Скажите же, прекрасное создание —

Как мне вас звать?»

«А, Эльза, вот ты где…» —

Сказал, вошедши ткач.

«Виконт, я забираю дочь свою у Вас.

Душа моя, скорее за работу —

Граф де Эжен нам дал ответственный заказ».

«Ваше сиятельство, успеем точно в срок.

Я обещаю, я постараюсь».

«Признаться, в этом я не сомневаюсь», —

Граф неизменен был в лице,

Как грани четкие и строгие

На графском дорогом кольце.

«Я о задатке даже не прошу», —

Ткач руки «лодочкой» сложил,

Как-будто все-таки просил.

«Напрасно, он в этом кошельке» – ответил граф, —

«Теперь же я ухожу».

Граф Зеельхофферу свой кошелек отдал,

С виконтом вышел, и

Как раньше намечалось,

Он к герцогскому замку поскакал.

*****

Глава 9

В замке герцога.

Был замок герцога

Не в центре Ротенбурга,

А к северу, у подножия скал.

Он внешним видом

Уважение у прохожих,

И трепет у въезжавших вызывал.

Массивный замок из камней,

Размерами с быка.

Он не одну осаду выдержал

За триста своих лет.

И еще выдержал бы, наверняка.

Своим расположением замок

Немного радиальность улиц нарушал,

Но, в тоже время, своим видом,

И красным камнем стен,

Конечно, город украшал.

Мы помним, что название городу, как

«Ротенбург над Таубером» дали

За то, что при строительстве его

Для замка камень красный применяли.

Кто в наше время Ротенбург

Надумает туристом посетить,

Тот замка не найдет, и это

Его, конечно, может удивить.

Как ни массивен замок был,

Каким бы грозным не казался,

Ни время и не люди его не пощадили —

Без замка Ротенбург остался.

Не сохранили ту жемчужину,

Которая название городу дала.

Теперь на этом месте парк разбили.

Такие грустные дела.

Во времена описываемых событий

Прекрасный замок, как положено, стоял.

К нему-то граф де Эжен вместе с виконтом,

После визита к Зеельхофферам,

Свой путь в итоге и держал.

Огромный зал,

В котором гости собирались,

Соседствовал с другим —

Уже столы там накрывались.

Гостям, конечно, не терпелось

Сесть поскорей за стол.

Но о турнире был сейчас

Так важен общий разговор.

В парадном зале флаги

По стенам высоко висели

Земель окрестных,

Всех фамилий и родов,

Кто герцогу когда-то

На верность и на службу

Был присягнуть готов.

Вошедших графа и виконта

Конечно, все узнали.

Приветствовали жарко так,

Что и здороваться устали.

Маркиз де Шантане Эрдена де Эжена

Немедля, заключил в объятия:

«Эрден, любезный друг,

Я рад вас видеть в этот час,

Приятно, что вы тоже среди нас.

Без вас тут разгорается

И интересный и прежаркий спор —

Что на турнире главное – военный опыт

Иль молодые – удаль и напор?

Барон вот всем нам говорит,

Что запросто любого молодого победит.

И даже молодого, крепкого «быка»,

Завалит он, почти наверняка».

Граф, обводя внимательно глазами

Присутствующих в зале:

«Мне столько интересного

Сейчас вы рассказали.

Пожалуй, что я поучаствую

В стрельбе из арбалета.

Вот сын мой, молодой виконт —

Тренировался он все лето.

Готов на копьях и на мечах сразиться.

Нашелся бы соперник хоть —

Свое искусство показать,

Не как с бревном возиться.

(И при словах при этих

Он на барона де Буатреси косится).

Он у меня в мечи,

Как в девушек влюблен.

Но вряд ли есть хоть кто-то,

Кто хотя бы в половину

Как Хельмут де Эжен силен».

И он повторно на барона

Так хитро покосился.

Буатреси, конечно, понял

В чей огород тот брошен камень,

И он немедленно взбесился.

«Я вызов принимаю!» —

Барон Буатреси вскричал.

Однако, многим показалось,

Что не вскричал, а прорычал.

«Наш толстый друг собак,

Когда ты проиграешь,

Смотри, пощады не запроси» —

Немедленно ответил граф де Эжен

На крик барона де Буатреси.

«Я, просить пощады?

И у мальчишки? Боже упаси!» —

Опять взревел барон Буатреси. —

«Порядком вы меня задели,

Я силу докажу свою на деле.

Груди мальчишки первым

Мечем своим коснусь.

И в этом я сейчас при всех

Гербом своим клянусь!»

На то сказал граф де Эжен:

«Ну, если, все же проиграете,

То лаять, как собака,

При всех вы станете».

Сказал в ответ барон:

«Во век такому уж не быть!

Ну, кто решится из собравшихся

Сейчас же руки нам разбить?»

«Нелепый спор» – сказал маркиз, —

«Нелепый, как все бароны».

Ему ответил граф де Эжен:

«Да, все бароны беспардонны».

Покуда герцог в приемный зал вошел,

Счет спорам на десятки уж пошел.

И бились об заклад —

Кто из седла не упадет,

Кто победит, и главный приз возьмет.

Кому достанется диадема —

Вот это главная дилемма.

Приветствовали шумно предводителя,

Походов своих славного воителя.

Пока через толпу придворных

Неторопливо герцог проходил,

В ответ он каждого

Своим поклоном наградил.

Как только Вильям Ротенбургский

На трон под флагами взошел,

То тут же вся конфедерация

Его немедля искупала

В своих восторженных овациях.

А герцог поднял свою руку.

По поднятой руке

Все стихли, расселись по скамьям.

Которые стояли в зале по краям,

И жадно стали все внимать —

Что герцог должен им сказать.

«Я утром разговаривал с аббатом —

Он предлагает мессу отслужить,

А уж потом мечи нам обнажить.

Я думаю, что неплохой совет,

Воспользуемся им, коль возражений нет».

Поскольку Герцогу никто не возражает,

То дальше его светлость продолжает:

«Как рыцарский вчера решил совет —

Турнир в три дня пройдет.

Все по традиции, заложенной отцами,

Которой уже очень много лет.

И в первый день турнира

Нам лучники и арбалетчики

Себя и свой талант покажут,

И кто точней из них

Они нам, думаю, докажут.

Барон де Колиньи, отряд из лучников

Свой на турнире выставляет.

В который раз он утверждает —

Стрелков на свете лучше не бывает.

Я с ним побился об заклад,

Что лучник мой Анри

Точнее его воинов в сто крат.

В день второй

Пройдут все поединки на мечах.

Лицом к лицу сойдутся лучшие бойцы,

Увидим – каковы те молодцы.

День третий —

Отведен для конных состязаний.

Наступит время главных притязаний.

И если в первые два дня

За деньги спор ведется,

То победителю конного ристалища

В награду диадема достается.

И победитель конных состязаний

Диадему – по традиции,

Красивейшей из дам вручает,

Тем самым королеву среди дам турнира

Он выбором своим определяет.

Я это говорю всем молодым участникам,

Поскольку опытные – каждый это знает.

Распорядителем турнира назначен граф Дижон.

Он знает, кто как должен быть вооружен.

Граф правила турнира всех лучше знает

И проследит за тем – кто как их соблюдает.»

Поднялся уж не молодой,

Но крепкий, статный граф.

Все знали, как он чтит

Законы, обычаи, традиции, устав.

И что в любом из споров он чаще прав.

Дижону доверяли все беспрекословно,

И знали – с графом спор любой

Закончить лучше полюбовно,

Не проиграв при этом бой:

«Пленение побежденного соперника

Мы с этого турнира отменяем.

Но победителю мы право оставляем

И лошадь, и оружие у побежденного забрать.

А побежденный должен будет

Немедленно все притязания снять.

По-прежнему считается непреложным

Турнирный этикет:

– Нельзя напасть вам на соперника,

когда в его руках оружия нет.

– Напасть нельзя – коснуться можно,

не более того,

Чтоб засвидетельствовать перед всеми

Вам поражение соперника своего.

При этом важно, что проигравший

оружие не теряет – его пред этим

Честно победитель выбивает.

– Нельзя удары в спину наносить,

– Нельзя копьем толкнуть коня,

– Нельзя умышленно нанести удар туда,

Где у соперника отсутствует броня.

Все споры разрешает Рыцарский совет.

Вот таковы все главные решения.

Турнир начнется ровно через две недели,

Раз возражений у присутствующих нет.»

Все одобрительно кивали, и хлопали в ответ,

Что толку спорить – оглашение регламента,

По сути, тоже ведь турнирный этикет.

Как только герцог все сказал,

Граф де Дижон регламент огласил,

Распорядитель званной трапезы —

К столу собравшихся всех пригласил.

Распорядитель званного обеда —

Наверное, он тоже был.

Но имя его как-то затерялось.

Оно ни в памяти,

Да и в истории не осталось.

Но кто-то, все-таки, вельмож всех

К столам накрытым пригласил.

Пора уж было к трапезе им приступить,

Не век же разговоры говорить.

Богато герцога застолье,

Там для гурмана для любого

Есть раздолье.

Бараны и быки на вертелах,

И блюдо в жареных перепелах,

Рулет свиной, копченые лопатки,

В имбирном соусе с корицей куропатки,

Татаки из куриных грудок, цыпленок кари…

И многого еще мы не назвали.

Там зелени и овощей

Несметное количество.

(Немногим меньше, чем на столе

«Его величества»).

А специй сколько? С востока, Индии —

Торговцы поставляли.

Но пользоваться ими не умели,

Поэтому во все и без разбора

В неограниченном количестве добавляли.

Рас-эль-ханут, зира, гвоздика,

Орех мускатный и корица,

Такой разнообразный выбор специй,

Что в них и повар может заблудиться.

Гурманские изыски оставим на потом.

А где наш Хельмут – молодой виконт?

А, вот и он, за праздничным столом.

Он что-то приуныл.

Не столь к еде герой наш поэтичен.

Да, стол шикарный, не то, что симпатичен.

Но это все-таки еда…

Еда – она и в замке у него еда.

Ему же хочется туда,

Где он теперь уж знает —

Его любимая Элиза ожидает.

Не мог дождаться Хельмут окончания обеда,

Когда они с отцом, раскланявшись,

Обратно в замок свой поедут.

Под вечер разъезжались,

Пока еще все ели-пили,

А кое-кто, из крепко выпивших,

И песни озорные заводили.

Одну из песен два барона начали,

А все, кто за столом у них сидел,

Немедленно в припеве подхватили:

«Легенда древняя гласит,

Что на небе девица спит.

Она преступно холодна,

И звать ее Луна.

И юноша по небу бродит,

Он в каждый дом с теплом заходит,

Его все «Солнцем» величают…

Луна ему не отвечает.

Был юноша наш столь горяч —

Легко коня пускал он вскачь,

И не любил он горевать,

Любил он песни распевать.

Припев: Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Цветет и пахнет вся земля,

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Любой каприз для короля.

Девицу Солнце повстречал,

К ней жаркой страстью воспылал,

Она была совсем юна,

Красива и стройна.

Он ей подарок предложил,

Чтоб тот ее обворожил —

Красивый солнечный наряд…

Но он великоват.

Портным задание дают —

Пускай наряд весь перешьют,

Чтоб по размеру подходил,

Девицу удивил.

Припев: Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Цветет и пахнет вся земля,

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Любой каприз для короля.

Наряд готов, и в срок Луна

Была в него облачена.

Но в новом платье минус есть —

Теперь ни встать, ни сесть.

Старался мастер от души,

Чтобы наряд тот перешить,

Да только странные дела —

Луна-то подросла.

И чтоб красотку удивить,

Наряд придется перешить.

Портным дают другой заказ —

Работа началась.

Припев: Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Цветет и пахнет вся земля,

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Любой каприз для короля.

Работа жаркая кипела,

И платье нового размера

Луне преподнесли в подарок —

Наряд красив и ярок.

Но что за сказочное дело —

Луна как будто похудела,

И платье новое висит,

Она как вешалка стоит.

Луна не может с Солнцем быть,

Не может Солнце угодить.

Стройна Луна или полна,

Но навсегда одна.

Припев: Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,

Полна легендами земля,

И с давних пор так повелось —

Луна и Солнце ходят врозь.»

*****

Глава 10

Любовь – сильнее рыцаря.

Любовь, конечно, дело молодое.

Влюбленному не до еды, не до застолья.

Кто не любил, понять не сможет —

Влюбленного все окружающее не тревожит.

Влюбленному важнее прежде знать —

Где, как, когда любовь свою обнять?

И, Боже упаси, ему мешать,

И на его пути стоять.

Любовь влюбленных окрыляет,

И думать о другом мешает.

Мешает видеть основное.

Хоть это, впрочем, дело наживное.

Живут же люди годы долгие,

И не перестают друг друга так любить,

Что это только помогает им

И созидать, и мыслить, и творить.

Когда другие тренируются к турниру —

Бросок, удар, отход и нападение,

Героя нашего терзают не мысли о турнире —

Любовные желания и томления.

Ему хотелось с Эльзой повстречаться.

А где ее искать? Помилуйте, ну, бога ради —

Все это просто, как дважды два,

Не надо вам во лбу иметь

Семи известных пядей.

Конечно, это дом ткача.

Заказ граф де Эжен им дал,

И этим Эльзу в одном месте «привязал».

Не надо больше бегать по лесам,

Ведь лань его совсем уже не там.

В отеческом она отныне доме,

И, значит, нет других охотников вокруг нее,

Виконта де Эжена кроме.

Все женщины – чудесные создания,

За редким, впрочем, исключением.

Нам чаще доставляют они радость,

Хотя, бывает, что и огорчение.

И, все-таки, нам образа

Прекраснее не сыскать,

Чем женщина, умеющая вышивать.

Такой портрет любимой

Виконт себе нарисовал,

Пока обратно в замок свой скакал.

На утро следующего дня,

Лишь солнце замка Хельмута коснулось,

Вскочил герой наш на коня —

Желание увидеть Эльзу в нем проснулось.

Хотя оно с их первой встречи

Ни на секунду не засыпало,

И даже не дремало ни на чуть.

Виконт помчался к девушке и хочет

Ее при встрече этой одарить,

Ну, как-нибудь.

Что может девушке влюбленный подарить,

Тот, в ком сейчас лишь сердце может говорить?

(Мозги ведь образ милой занимает).

Цветы! Наш Хельмут георгины обрывает.

Сии прекрасные цветы

Цветут лишь осенью, как раз.

Других не много в это время сыщешь ты.

И георгины – украсят юноши любовь

И наш про рыцаря рассказ.

*****
Глава 11

Ротенбург готовится к турниру.

С востока к городу виконт де Эжен

С цветами приближался.

Он замок герцога уже задолго видел —

Над городом тот грозно возвышался.

Ворота города давно открыты.

А как их не открыть?

Поток людей из города и в город

Уже нельзя остановить.

Во времена любые знать

Любила дольше всех поспать.

Совсем другое дело простой народ —

Ведь у него всегда полно забот.

И в прежние-то дни до города

Народ с утра сходился —

Кто в церковь помолиться, кто на базар,

Кто в городе трудился.

Из города же тоже люди выходили,

Или купцы торговые обозы снарядили,

Кто в дальние походы, кто за дровами в лес —

У каждого в делах свой интерес.

Но нынче что-то несусветное творится —

Народ – он не идет, почти толпится.

Куда они идут? Куда стремятся?

Как в этом хаосе людском

Непосвященному возможно разобраться?

Кто с темою какою не соприкасается,

Тот в этой теме и не разбирается.

Чтоб воды моря познавать —

В них надо с головой нырять,

И погружаться, и вникать.

Иначе, чем ты от бревна-то отличаешься?

Лежишь и на волнах этих качаешься,

Но к интересным тайнам моря

Ты ни на йоту не приближаешься.

Нам трудно сразу вникнуть,

Ведь мы не жили в те времена.

А Хельмут жил, и разбирался

Он в своем времени сполна.

Возможно лишь, по молодости лет,

Он тайный ход интриг не знал.

Но то, что он сейчас увидел,

Герой наш без ошибки понимал.

Те, кто из города выходили,

По большей части, строителями были.

По городам и весям герольды

О приближении турнира протрубили.

Но ни ристалище на поле,

Ни трибуны пока на поле том же

Не соорудили.

Покуда кто-то мнет кровать,

Граф де Дижон велел коня седлать.

Он сам желает дать строителям указания,

Где в поле первый кол им забивать.

Наметить надо место

Для стрельбы из лука.

И это тоже непростая штука —

Учесть потоки ветра,

Трибун расположение.

Тут не одно понадобится

Графское распоряжение,

Чтоб стрелы в зрителей не полетели,

Да и участников бы тоже не задели.

На поле доски, жерди, гвозди выносили —

Движение на дороге затруднили.

Другая часть толпы, наоборот,

Стремилась в город,

И с первою столкнулась у ворот.

А эти, кто? Вертепщики, паяцы, менестрели,

Все те, кто маски лицедейские надели.

Они пришли сюда, чтоб в эти две недели

Поднять всем горожанам настроение,

На площадях свои давая представления.

Их пестрые телеги и шарабаны,

Везли костюмы, реквизит и балаганы.

Наряды были ярки – пестрели и искрили.

Они жонглировали на ходу,

Смеялись, пели и шутили.

*****
Глава 12

Признание виконта.

Виконта эти толпы не касались,

Он ехал на коне – пред ним все расступались.

Вельмож всегда учтиво пропускали,

Им кланялись, проезду не мешали.

Нашел, герой наш, дом ткача

Свободно, без труда.

Нашел бы, даже если б раньше не был —

Его любовь вела туда.

Не мог виконт де Эжен

Из дома Эльзу уводить —

Он рисковал себе же навредить.

Ведь Эльза выполняла

Заказ отца виконта – графа де Эжена,

И знамя геральдическое вышивала.

Нам предстоит их третья встреча,

И далеко не третья сцена.

В дом Зеельхофферов, влюбленный юноша

Влетел, вбежал, примчался,

Как – будто кто-то за ним гнался.

Застал он Эльзу за работой,

Ведь геральдическое знамя графов де Эжен

Отныне было ее главною заботой.

И он увидел то, что ожидал —

Тот образ милой, себе который рисовал.

Сидела девушка и знамя вышивала.

Своим усердием и трудолюбием своим

Она, бесспорно, уважение вызывала.

Шитье отложено, и Эльзе пришлось встать,

Чтоб сына графа поприветствовать:

«Ваше сиятельство, вы снова

Посетили наш дом?»

«Душа моя, я рад бывать здесь,

Поскольку вас я вижу в нем.

Да, кстати, вот еще цветы,

И это самая лишь малость,

Чего достойны вы».

«Ваше сиятельство, ну стоило ли, право?

Дарить цветы простолюдинке не пристало».

«Все эти древние деления на сословия…

Но, неужели, могут стать помехою

Для наших встреч такие странные условия.»

«Встречаться можем. Но ведь есть же люди —

Они нас не поймут, не примут и осудят».

Был Хельмут молод и горяч,

Хотел он мнение свое иметь,

Легко коня пускал он вскачь,

И возражений против мнения своего

Ни от кого он не желал терпеть.

Привык идти он до конца,

Привык сражаться, биться.

Ведь он был воин,

А не придворный интриган,

И нынче, когда пришла пора влюбиться,

Он оставался верен своим принципам,

И вряд ли уж хотел бы измениться.

Поднялся Хельмут, по комнате он заходил,

И, не скрывая ни эмоций, ни порывов,

Он жарко так заговорил,

Что если б было холодно,

Но в комнате бы не было печей,

То он немало бы согрел вокруг людей,

Теплом и пламенем своих речей:

«Я сам привык решать – кого любить,

Кому – любовь свою дарить,

Кому – и мысли и стремления посвящать,

И душу настежь, словно окна открывать.

Я встретил вас и полюбил,

И это чувство выше моих сил.

Любовь ведь чувство не земное,

И ты не ведаешь до поры,

Что оно сделает с тобою.

Не думал о различиях сословных,

Когда в лесу увидел вас,

Не думаю об этом и сейчас.

Я словно был стрелой пронзен —

Увидел вас, и понял, что влюблен».

Своей работы девушка не прекращала,

На юношу взглянув, она ему сказала:

«Стремится голубь к голубице,

Как лев стремится к своей львице,

Стремятся так друг к другу звери – птицы,

Как тварь любая неразумная стремится.

В природе так всегда бывает —

Природа ими повелевает.

Но разум, господин виконт, вот то,

Что от животных нас отличает».

«Да, лев – пожалуй, что мы с ним похожи,

Как к львице лев – стремлюсь к вам тоже».

«Я не о том хотела вам сказать.

И лев, и голубь, и олень —

Среди сородичей своих

Должны себе подругу подыскать.

За них природа все решает,

А у людей – устои, нравы…

И кто традиции соблюдает, те,

Согласитесь, в большинстве бывают правы».

«Любовь – есть счастье для себя,

Когда, как – будто, крылья вырастают.

Но еще больше счастье,

Когда влюбленный радость

Предмету вожделения доставляет.

А что за радость – быть рядом с той,

Которую не сердце выбирает,

А долг сословный твой?

Я верю – наша встреча не случайна,

И в этом есть божественная тайна.

Ведь я же не специально вас искал,

Когда мы встретились —

По стуку сердца вас узнал.

Устои общества не безупречны.

Скрижали Господа —

Они, пожалуй, вечны.

И каждый по-себе встречает —

Того, кого Господь в попутчики

Однажды, но не случайно назначает.

Будь это старец на пути,

Иль враг, которого не пройти.

Не мы ли сами

Божественное провидение нарушаем,

Когда без воли Господа

Мы сами все решаем?

Не кажется ли вам,

Что в этом у людей

Гордыня проявляется,

Когда они хотят поставить

Свои законы превыше тех, что

Божьими законами являются?»

Тут от своей работы Эльза

Взгляд ясный подняла

И, смело глядя юноше в глаза,

Спокойно и уверенно произнесла:

«О, господин виконт,

Как много вы вопросов задаете.

Как – будто с обществом

Свой спор ведете.

Однако, мы не в божественных

Чертогах с вами обитаем,

Среди людей мы проживаем.

Возможно, если примет нас

К себе когда- нибудь Господь,

То у него мы побываем,

И о божественных законах

Поближе для себя узнаем.

До тех же пор,

Пока с людьми нам быть,

Придется по людским

Законам все же жить.

Гордыня это у людей,

А, может, нет.

Но есть простые люди,

А есть и высший свет.

Я – из простых людей,

А вы – из высшего сословия.

У вас другие правила,

Устои и условия.

Ведь даже адюльтер мужчине

Могут в обществе простить,

А женскую судьбу огласка

Способна сильно изменить.

Вам могут большее забыть,

И, может, даже пальцем не покажут.

А на меня, бесспорно,

Тень осуждения людского ляжет.»

«Я вам не нравлюсь?», —

На это Эльзе виконт сказал.

От дочери ткача сын графа

Никак подобной отповеди не ожидал.

Тут, охлаждая Хельмута напор,

Немного Эльза постаралась

Исправить неприятный разговор:

«Я не могу сказать – ни нет, ни да.

Подумать крепко я должна.

Мне не хотелось бы вас, сударь,

Своим отказом обижать,

Но как же нам огласки избежать?»

Однако, страсть, которая

В виконте разгоралась

Никто бы погасить не смог.

И даже Эльза, как бы не старалась:

«Я вас люблю, и вам клянусь —

Для вас я многого добьюсь.

Никто вам не посмеет указать,

Что вы простолюдинка, а не знать.

Вы не сказали мне ни да, ни нет,

Но вдохновляет меня этот ваш ответ.

Я вижу, что в вопросе о сословиях

Для вас, как для меня, различий нет.

Я вас люблю, еще раз повторюсь,

И я на вас, душа моя, женюсь,

И титула для вас я непременно,

Во что бы то ни стало, но добьюсь.

И свету с выбором моим

Придется все же примириться.

Отныне за честь вашу, как за свою,

Готов я с целым миром биться.

И никому я в споре этом

Ни за что не уступлю,

Ни господину герцогу,

Ни суверену королю.

За сим, прошу покорнейше

Меня, сударыня, простить.

Уж больше не могу

У вас я, к сожалению, гостить.

И так вниманием вашим

Слишком злоупотребляю,

И тем, конечно,

От работы отвлекаю.

Позвольте мне, сударыня,

Вас завтра навестить.

Без вас теперь, душа моя,

На свете мне не жить.»

И Эльза тихо вдруг произнесла

Так юношу приободрившие

В тот миг слова:

«Ах, господин виконт,

Как смею возражать —

Ведь вас теперь не удержать.

И с нетерпением сама

Я новой встречи с вами

Уже сегодня буду ждать».

Тут молодые люди

Друг другу поклонились,

С надеждою, до завтрашнего дня

Раскланявшись, они простились.

Скакал наш Хельмут окрылен,

От радости светился.

Ему казалось, каждый видит,

Что это он влюбился.

Но, главное, он верил —

Взаимности почти добился.

Действительно, ситуация сложна,

Но Эльза как надежда,

Как воздух была теперь ему нужна.

Как только Хельмут с Эльзою расстался,

Был ободрен, но вскоре заскучал.

Умнее, рассудительней и деликатней

До этого девицы не встречал.

Все те, кто раньше в окружении его были,

Хоть образованными слыли,

Но Эльза их умней была.

Заметьте, не слыла – была.

Не о балах и кавалерах рассуждать могла,

И этим тоже за душу взяла.

К тому же – она была красива,

Не горделива, не спесива.

Теперь герою нашему

Все стало очевидно —

Не просто в Эльзу

Как мальчишка он влюбился —

Он выбором своим гордился,

И все усилия приложит для того,

Чтоб и другим

Достоинства его пассии

Стало видно.

Тем более, он выбор сделал сам,

За это тоже было не обидно.

Восторженный и вдохновленный

Герой домой примчался.

Отправился он в графский сад,

До поздней ночи там тренировался.

Большие предстояли впереди дела,

К тому же дама сердца,

А это было очень важно,

У рыцаря теперь была.

Виконту предстояло на турнире

Отвагу и умение проявить,

Честь и свою и дамы сердца

Надежно, твердо защитить.

*****
Глава 13

Эльза в раздумьях.

Осталась Эльза дома

Чтоб знамя вышивать.

Она была в смущении,

В раздумьях, и в сомнениях,

Не знала девушка —

Что ж ей теперь решать.

Да, сильно юноша красавицу смутил,

И было все – признание,

И предложение, и клятва…

Уж столько наш герой

В сердцах наговорил.

Красив он, молод,

И, безусловно, он богат.

Такому зятю отец любой невесты,

Конечно, был бы рад.

Приятно было бы отцу,

Что дочка будет графская жена.

Да только Хельмут

Не его спросил, а Эльзу.

И, стало быть,

Она ответ держать должна.

Конечно, девушке внимание

Виконта очень льстило,

Она сама его, казалось бы,

Почти уже любила.

Любовь в них зародилась —

Ее не отменить.

Но их происхождение

Их отношениям

Действительно помехой

Может быть.

Ее героя засмеют,

Ее же вовсе заклюют.

Чего уж там скрывать —

Виконт завидным женихом являлся.

И дамам высшего сословия

Было бы обидно, когда бы он

«Какой-то там простолюдинке

Вдруг незаслуженно достался».

Так что же делать, отказать?

Как это может она Хельмуту сказать?

Ведь может он обидеться.

Нет, не на Эльзу – он умный человек,

И к девушке, наверняка

Претензий не было и нет.

Но он врагом себе

Объявит весь белый свет.

Он сильный – будет он справляться,

Но если Эльза даст ему отказ,

То он останется один,

И без ее поддержки должен оказаться.

Напомним – Эльза Зеельхоффер

Уж слишком добродетельной была,

Она страданий и мучений

Другого видеть не могла.

Что если, правда – эта встреча им

Не просто так была дана?

Как Хельмут верит в это,

Так и она поверить теперь должна.

Быть может в этом ее миссия

Отныне будет состоять —

Быть рядом, быть подругой,

Теплом и лаской помогать.

Уравновесить его силу

И в русло нужное направить,

Любовью и заботой

Возлюбленного не оставить.

Он – мужество, в ней – добродетель.

Он – сила. Тепло и ласка в ней.

Их вера и любовь не смогут

Не вызвать отклик добрый

У понимающих людей.

Мы без ночей не радуемся дням.

За днями ночи радостно встречаем.

Они привязаны друг к другу

Как дерево к своим корням.

И корни держат дерево

Какие бы ветра и бури не качали.

Она должна его корнями стать,

Его поддерживать, питать,

Если хотите вдохновлять.

А он ее опорой станет,

Покуда сил ему достанет.

Остаток дня в раздумьях провела,

И в мыслях этих встречи с юношей ждала.

*****
Глава 14

Когда солнце может опоздать.

На следующий день,
Как только солнце встало,
То обнаружило оно,
Что, сколь не удивительно,
Но за влюбленным опоздало.

Еще лучи светила
Деревьев не коснулись,
А молодые и влюбленные
Уже проснулись.

Все как обычно в этом мире-
Вода к воде течет.
А магнетическая сила
Сердца влюбленные друг к другу
Притягивает, манит и влечет.

Герой наш на коне,
В седле, с цветами.
Он едет не куда-нибудь —
К своей любимой даме.

И без цветов
Пред дамой появиться
Теперь уж точно
Не годится.

А Эльза за работой,
Ведь у нее дела.
Но, как и Хельмут встречи ждал,
Так и она любимого ждала.

Любовные истории
Всегда бывают,
Но дел текущих
Они не отменяют.

Нет живописнее картины,
Чем лес нарядный золотой.
И только красные осины
То тут, то там, как часовой

Стоят близ елок в карауле,
Следят, чтобы ветра осенние
Всю эту золотую красоту
Своими буйными порывами не сдули.

Виконт де Эжен
Всей этой красотою любовался,
И к городу он,
В мыслях о любимой, приближался.

С утра, как улей
Ротенбург гудел.
Казалось, тут у каждого
Нашлось довольно дел.

Все предстоящим праздником
Немало вдохновились.
И с каждым днем,
От всех усилий дружных
Все улицы нарядней становились.

Да что там улицы —
То поле, что перед городом,
Оно ведь на глазах меняется.
И топоры стучат, и молотки стараются —
Все новые постройки на поле появляются.

При въезде в город – заградительный отряд.
Конечно, всем пребывающим гостям
Был город Ротенбург
Всегда безмерно рад.

Однако ведь турнирным этикетом,
Как всем известно, полагается —
Вооруженный рыцарь один или с командой
Но в город в дни турнира не допускается.

«Вооружение» Хельмута
Цветы лишь составляли.
Да он и не в доспехах был,
Поэтому его не задержали.

За городской стеною
Довольно оживленно.
Никто здесь не гуляет,
Как это принято, непринужденно.

Все те, кто здесь всегда гуляют,
По большей части спят пока
И отдыхают.

Мальчишки тут и там
Снуют, мелькают под ногами,
И друг на друга нападают
И с палками, и с деревянными мечами.

В пылу азарта «чертенята»
Корзины и баулы задевают
И тут же убегают прочь,
Пока торговцы товар свой собирают.

А если уж поймают,
Сотворивших безобразие это,
То тумаков отвесят знатных,
И даже без учета этикета.

Как ручейки весной
В один большой поток
Кухарки и служанки
На базар стекаются.

Звеня хозяйскою монетой,
К хозяйскому столу
И зеленью, и снедью
Запасаются.

А также специями, о коих
Не слыхали раньше и в помине.
В которых мало кто
Что смыслит и поныне.

Осматривая город, герой наш
До площади добрался,
И здесь немного задержался.

На площади артисты
Успели балаган разбить,
Готовые причудами своими
Гостей и жителей всех веселить.

Как раз, когда конь Хельмута
У сцены справа встал,
Со сцены Арлекин, внезапно появившийся
Как черт из табакерки, вдруг закричал:

«Богатые сеньоры и вельможи.
А с ними и простые горожане тоже.
Какие кислые у вас,
Однако, нынче рожи.

Сегодня в городе
Веселый праздник объявляется,
На коем вам грустить
Никак не полагается.

Эй, старый плотник,
Оторви свой старый зад,
Иди и ты сюда —
Тебе театр тоже
Наш будет рад.

Мы нынче вам покажем
Комическое представление,
Всем горожанам здешним
На радость и на удивление.

А кто себя или соседа
В том представлении узнает —
Пускай артистов наших
В том не обвиняет.

Артист, как зеркало —
Всего лишь отражает.
Кто виноват —
Пусть на себя пеняет.

Мы вам расскажем, как граф де Жаб,
Известный всюду ловелас,
На дам чужих он слаб,
Однажды на турнир отправился —
Себя там показать и даму сердца
Новую завоевать.

А в это время в его замок,
Притом без боя,
К его графине
Прискакали сразу трое.

И там турнир
Совсем другого рода
Не на шутку разыграется…
Ну, представление начинается».

Герой наш пьесу эту
Посмотрел, повеселился.
И к дому, нам известного ткача,
Опять заторопился.

*****
Глава 15

Два любовных монолога соединяются вместе.

Увидев девушку, направился
Влюбленный к ней тотчас:
«Душа моя, красавица,
Я счастлив видеть вас…»

И девушка ответила,
Но не кокетливо, а искренне смущаясь,
При том в своем ответе
По-прежнему заботливой являясь:

«Раз вы у нас так рано,
То, стало быть, вы выехали
В ранний час?»

С присущею бравадой молодой
Ответил Эльзе наш герой:
«Да мне бы вообще и не ложиться!
С тех пор, как посчастливилось
Мне в вас влюбиться,
Все мысли лишь о вас и мне
Совсем уже не спится.

Позвольте вам преподнести
Этот букет цветов.
Я любоваться вами,
Как этими цветами,
Всю жизнь теперь готов».

Заулыбалась Эльза: «Вы в графском парке
Все цветы решили оборвать?»

Ей улыбнулся юноша на встречу:
«Да я для вас не то, что все цветы,
Звезду любую с неба готов достать.
Одно лишь ваше слово озарит
Унылое течение любого дня.
Скажите лишь, что любите меня».

Тут Эльза часто задышала,
Поднялась и отошла к окну.
Но, повернувшись, Хельмуту сказала
Как никогда не говорила никому:

«Скажу лишь, что я к вам не равнодушна.
И, так же, как и вы, о, господин виконт,
Я сердцу своему послушна.

Без вас жила – и вас не знала.
Не знала вас – по вам я не скучала.
И о богатствах ваших
Я нисколько не мечтала.

Мое богатство – моя жизнь,
Поверьте, этого не мало.
Вы о любви мне говорили,
Зерно раздумий вы в меня,
Как в землю заронили.

Любовь цветком из ваших рук
Во мне уж начинает зацветать.
И, все-таки, я девушка.
Храня благоразумие, я не могу
Ответ вам быстрый дать.

Простите, господин виконт,
Но вам придется подождать».

Приблизился к ней Хельмут…
Два монолога в диалог
Влюбленным удалось связать.
Ткач Зеельхоффер столь искусно
Не смог бы полотно любовное соткать.

Основой полотна признание Хельмута
В любви являлось.
А вот украсить кружевами —
Над этим Эльза постаралась.

Хоть в глубине души своей
Красавица уже любила,
И, все же, юноше она
Украдкой тихо говорила:

«Прошу меня не торопить,
И я смогу Вас полюбить.
Не из другого же я теста.
И буду Ваша я невеста.

Вот только чтобы сердцем
Вас своим принять,
Мне надобно сперва
Саму себя понять.»

Виконт де Эжен взял руку девушки,
Вторую руку сверху приложил:
«Давайте сменим тему», – он тихо
И спокойно предложил,
«Я вижу – вы разволновались…»

Не отводя руки, сказала Эльза:
«Вы рано выехали к нам,
И, стало быть, уже проголодались.
Прошу Вас отобедать —
Чем Бог нам посылает.

Он нас заботою своей не оставляет.
Пускай не столь изыскан стол,
И не роскошен наш обед,
Но есть, что есть – другого просто нет».

*****
Глава 16

Девушка рассуждает про турнир.

В один из дней их встреч,
Решила Эльза про турнир поговорить.
Она считала, что игра не стоит свеч,
И это так жестоко —
Публично человеку увечья наносить.

Со свойственной горячностью и прямотой
Ответил Эльзе наш герой:
«Вы так добры, вам кажется жестоким
К обеду курицу забить.
Турнир – всего лишь состязание,
И нет желания кого-нибудь увечить,
А уж тем более убить».

Но Эльза, хоть добродетельной слыла,
Однако, тоже спорить ведь могла:
«Позвольте, господин виконт,
Но все оружие участников боевое —
Мечи, копье, доспехи, все такое…»

Какую тему тронула она,
Как-будто дрогнула струна.
С участником турнира и воином
Посмела про оружие заговорить.
Наверное, надо смелой девушкою быть.

К тому же наш мужской максимализм
Во все века ведь никуда
От нас он не девается.
Будь перед вами конюх или ткач,
Иль собеседник ваш вельможею является.

Всегда мужчина полагает,
Что он-то лучше разбирается
В вопросе, коего, по разумению его,
А женщина никак уж ни касается.

Поэтому виконт сказал:
«Сейчас я убедился сам,
Хотя и раньше это знал —
Вы, женщины, о тканях, тряпках
Все прекрасно знаете.
В иголках, нитках, челноках,
Как в чаще средь ветвей, не заплутаете.
Но что касается оружия,
Искусства воинского, то в этом
Вы ничуть не понимаете.

Турнир – не место, чтобы убивать.
Там надо мастерство владения
Мечем, копьем и луком показать.
Кто на турнире состязаться соглашается,
Тот должен сразу понимать —

Турнир не бал, и менуэт никто
Здесь танцевать не собирается.
И если вы увечье получили,
То это вам урок – про навыки,
Про оборону вы забыли,
Таков для вас итог.

Оружие, конечно, боевое применяется.
Но для турнира оно видоизменяется.
На копьях наконечники тупыми заменяются,
Открытые участки тел надежно
Доспехов латами скрываются.

Да только надо ли вам в этом разбираться?
Должны вы любоваться, восхищаться,
Как, мастерски оружием владеют,
Все те, кто в этом понимает и умеет.

В оружии пусть оружейник разбирается.
Хотя бы Жак Армат,
Его побольше вас это касается.

Чтоб оценить, какие вы красивые
Знамена вышиваете —
Достаточно смотреть на них,
А не на то, какую нитку
Вы в иголку продеваете».

«Все это, может быть, и так.
Однако, опасения не пустяк.
Среди людей случаются
Интриги, зависть, склоки.
По большей части люди ведь жестоки.
Пока, как рыцарь, вы хотите
Искусством ратным удивить,
Вам кто-нибудь завидует,
Мечтая навредить».

«Помилуйте, бывает, что соперники
Перед турниром «заедаются»,
И на ристалище дерутся так,
Что искры от ударов разлетаются.

А после, на обеде званом,
Соперники на поле браном,
За кружкой пунша обнимаются,
А некоторые даже и «братаются»».

«И, все-таки, мой друг,
За вас молиться стану…»

«Чтоб победил я на турнире?»

«Нет, чтоб вы не получили рану…»

«Мне предстоит сразиться
С бароном де Буатреси.
Соперник мой заранее
Мне был оговорен,
Поскольку спор между отцом
И тем бароном был заключен».

«Я слышала – барон искусный воин…»

«Он стар и грузен, как кабанчик.
Я ж ловок и силен, к тому же
Я тоже ведь уже не мальчик.
Копьем искусно я владею,
Да и мечем его я тоже одолею.

Барон желает победить,
Чтоб избежать позора,
А я свободен от интриги.
И мне легко должно быть биться,
Не как барону, облаченному в вериги».

«И, все же, я за вас молиться буду…»

«А я победу вам добуду».

И вновь они до скорого расстались,
И на прощание за руки держались.
Отправился виконт в свой замок
Перед турниром тренироваться,
И с манекеном из соломы,
Как с будущим соперником сражаться.

А девушка осталась дома,
Фамильный стяг виконта вышивать,
Чтоб на турнире смог ее герой
Во всей своей красе предстать.

*****
Глава 17

«Собор Святого Иакова».

Собор Святого Иакова —
Величественный храм.
В главе отдельной я ему
Дань уважения воздам.

Собор, который виден отовсюду
Вельможам знатным, горожанам,
Да и простому люду,
Был возведен однажды не случайно.
И здесь история, хотя,
Она уже давно не тайна.

Святой Иаков – был апостол,
Которого все христиане чтили.
За проповеди христианские
Противники религии его казнили.

Под путеводною звездой
Монах-отшельник шел.
Апостола, казненного, останки
На севере Испании нашел.

По воле белопенных волн
Катил в себе их утлый челн.
Сей скорбный путь отшельник оборвал —
Останки бережно земле придал.

На месте погребенного апостола
Воздвигли первый храм.
И культ Святого Иакова
С тех пор и зародился там.

И место это – Компостела называется —
«Что обозначено звездой».
Такая тайна открывается
За этою словесною игрой.

Сантьяго де Компостела —
Испанский город тот,
В который всех паломников
И добрых верных христиан
Дорога истины ведет.

Он третьим городом, как Рим,
Как Иерусалим является,
Куда поборник веры истинной
В служении Господу попасть старается.

Какое отношение к Ротенбургу
Имеет сей рассказ?
Чем интересен и, главное,
Полезен будет он для нас?

Все просто. «Следование за звездой»
Всегда в традиции церквей.
И Карл Великий, будучи монархом,
Не отличался от других людей.

Паломники хранили веру,
По титулам и рангам не делились.
А на пути их «следования за звездой»
В честь Иакова соборы возводились.

Одна из тех церквей в честь Иакова Святого
Собором в Ротенбурге главным стала,
И воедино всех католиков из герцогства
С католиками всей Баварии связала.

В последствии, в соборе протестантские
Богослужения стали проходить.
Как это получилось, расскажем позже.
Сейчас об этом рано говорить.

Пока строители собора этого
Его до неба вознесли,
Все будни этого строительства
Легендами порядком обросли.

Сто пятьдесят лет для строительства не мало
По меркам даже тех далеких лет.
Историй разных много там бывало,
Для книги каждая б составила сюжет.

Одно событие легендой обросло,
Хоть доказательств было мало, впрочем.
Расскажем вкратце что произошло,
Томить читателя не будем долго очень.

Легенда эта башен двух касалась,
А каждая отдельным мастером сооружалась.
Одну из башен строил старый зодчий,
Другую – его лучшей ученик.

И некоторым людям показалось,
Свою он башню лучше мастера воздвиг.
Как это иногда бывает —
Что мастера его же ученик и побеждает.

Событие такое посчитав за оскорбление,
Шагнул бедняга-мастер на карниз.
И с башни собственной, расстроившись,
Немедля бросился он головою вниз.

Мы правду с вами вряд ли уж узнаем,
И смысла в этом никакого нет.
Полно у нас других историй,
Чем можем мы насытить свой сюжет.

Предание еще одно довольно интересное
Собор в себе всегда хранил.
И был бы я не прав, когда бы от читателя
Его в своем романе утаил.

В средневековье рыцари в походы
Крестовые за веру и Христа ходили.
И из походов этих привозили
Реликвии, чтоб после поклониться.

Реликвии такие, чтоб потомки
Добывшим рыцарем могли гордиться.
И ценность многократно повышалась,
Когда реликвия, пусть даже малая,
Принадлежащей Господу являлась.

Кровь Господа, доставленная в Ротенбург,
В специальной капсуле хранится.
Естественно, что каждый горожанин
Такой святыней дорогой гордится.

И ради ценности такой большой
Алтарь был возведен резной.
Под руководством Рименшнайдера,
Его стараниями алтарь сей возводили.

Искусным мастером по дереву и камню
Тильм Рименшнайдер в городе считался.
Заказ был сложен, но интересен,
И мастер с радостью за дело взялся.

Алтарь этот во многом необычен.
В чем-то загадочен, а чем-то символичен.
В частицу горного хрусталя
Кровь Господа Иисуса поместили,
И на кресте центральном алтаря
Меж ангелов двух закрепили.

Фигуры все и композиции
Из липы только вырезали.
Обычно это дерево простое
Для алтарей не применяли.

Но мастер рассудил, что
Лучше это дерево подходит,
Поскольку его цвет при обработке
На кожу человека больше всех походит.

Художества и разные приемы
Не нам у этих зодчих обсуждать.
Однако, есть другое, что удивило,
И будет еще долго удивлять.

Библейские сюжеты вырезая,
Сознательно, а может быть и нет,
Иуду в центр композиции поставил.
Вот это тайна, у которой
Ответа нет, спустя так много лет.

Людей нередко привлекает необычное,
Неординарное, пусть и не симпатичное.
Библейские сюжеты, без сомнения,
Все знают почти с самого рождения.

И смотрят люди, улыбаются неловко —
Сюжет известный, необычная трактовка.
Иуду резчик выставил вперед,
Как-будто бы Иисус благословляет
Того, кто его первым предает.

Все это привлекало прихожан,
Паломников, туристов, горожан.
И ведь не только интересен был алтарь,
Его резного дерева фигуры.

Сам храм является примером
Классической готической архитектуры.
И интерьер собора впечатляет
Всех тех, кто слово «красота» употребляет.

Цветными витражами и мозаикой
Собор Святого Иакова богат.
И это, без сомнения, тоже
Притягивает восхищенный взгляд.

Центральный неф собора украшен витражами
Семнадцать метров высотой.
И ощущение вознесения создается
Готическими сводами над головой.

Таков собор Святого Иакова,
И это малая лишь часть того,
Что я могу вам рассказать.
Поскольку лучше не чужим
Рассказам и впечатлениям верить,
А самому все изучать.

Зато теперь у нас сложилось впечатление
О том, где месса будет проходить.
Она уже вот-вот начнется,
Попробуем ее не пропустить.

*****
Глава 18

Месса

Во все века богам молились.

То урожай, то дождь людьми просились.

Богатое замужество просили, в делах удачи…

Во все века молились. А как иначе?

Перед обедом – за столом,

Перед домашним алтарем.

На силу бога положась,

Ложились спать, пред этим помолясь.

Совсем иначе все обстояло,

Когда большое дело предстояло.

Тогда все собирались молиться вместе

В торжественном, красивом

И специальном месте.

Тогда большая служба

Аббатом в храме назначалась.

И служба эта, по церковному порядку,

Была торжественной и Мессой называлась.

Священниками белые, расшитые

Одежды надевались.

Торжественно звучала литургия,

На клиросе церковном певцы старались.

А к церкви прихожане главные

Рекою пестрою уже стекались —

И герцог, и его придворные

На службу собирались.

Без шляп мужчины,

С непокрытой головой.

А женщины в мантильях

Работы кружевной.

По знатности и рангу

Все вельможи

Скамьи на службе занимали

Кто побогаче – свои ложи.

Простые горожане в дверях церковных

Толпою просто так, теснясь, стояли.

Все выхода аббата, волнуясь,

С нетерпением ожидали.

Его святейшество, Аббат Крезони,

Был по рождению итальянец,

Живя в горах Баварских,

Немного потерял он

Загар свой Пиренейский

И молодой румянец.

Но бледности аристократа

Ему сегодня придавало,

То, что его не черная сутана,

А белая одежда покрывала.

Расшитая долматика, романская фелонь,

И литургическая стола для сведущих

Могли, конечно, говорить,

Что господин аббат желает праздничную Мессу,

Не просто службу проводить.

Его святейшество занял

Положенное место,

И началась

Торжественная Месса.

Аббат слова молитвы

Громогласно произносил,

И каждый, из сложивших руки,

«Аминь» ни раз, ни два,

А многократно повторил.

«Pater noster – отче наш,

Хлеб насущный ты нам дашь.

Patris filii – божий сын,

Он страдал за нас один.

Sancti spiritus – дух божий,

Нам в делах наших поможет.»

«Амен» – вторят прихожане,

И Крезони продолжает:

«Gratia Domini, et caritas Dei —

Божья любовь нам на каждый день.

Sanctius Spiritus – Дух святой

Будет защитой в час не простой.

Братья и сестры, нам осознать

Наши грехи надо опять,

Чтобы принять с чистой душой

Бога и Сына и Дух Святой».

«Амен» – опять над залом плывет.

Хором все вместе – знать и народ.

«Бога нам надо возблагодарить —

Силы дает он нам жить и творить.

Pater noster, на небе сущий,

Бог наш единый и всемогущий,

Имя твое святится во век,

Царство твое узрит человек.

Все прегрешения прости и долги,

И от лукавого нам помоги.

Избави нас, Господи, от искушения.

Дай нам надежду – во гробе спасение.

Амен!» – аббат персты поднимает.

«Амен!» – за ним весь приход повторяет.

«Время настало, сестры и братья,

Господа в сердце принять, как в объятия.

Gratias Deo – благодарение Богу.

Бога – в сердце, благословение в дорогу.

Любезные сестры, любезные братья,

Глядя на это святое распятие,

Господу Богу хвалу воздаем —

Живем мы не бедно и сыто живем.

Господь нам, любовь свою посылая,

Праздник дарует – «День урожая».

Достойно его мы должны отмечать,

Славя Всевышнего и дань возлагать.

Амен!» – аббат произносит опять.

«Амен!» – торопятся все повторять.

«In nomine Patri’s, et Spiritus Sanctis», —

Аббат говорит, и слово его над всеми летит.

«В городе нашем турнир состоится.

Чтоб был он удачным, мы будем молится.

Господи Боже, прими под покров

Тех, кто сразится будет готов.

Quantum satis – сколько нужно

Силы им дай для ратной службы.

Избавь от соблазна и искушения —

Смерти сопернику при поражении.

Терпения и стойкости дай бойцам,

Чтоб славу добыли себе и отцам.

Да будет молитва эта услышана,

Gratias Dominus – хвала Всевышнему».

Все прихожане помолились.

Молитва общая и, все же,

В душе молился каждый о своем —

Кому что ближе и, естественно, дороже.

Теперь уже морально и духовно

Турнир все ждали,

И кто наряды новые готовил,

А кто доспехи поправляли.

*****

Глава 19

Первый день турнира.

Итак, турнир!

О нем давно мечтали.

Все зрелище себе уже

Большое предвкушали.

Зеваки на ристалище

Места удобные заняли.

Иные, все же, выезд герцога

Со свитой ожидали,

И перед замком у ворот

Толпою пестрою стояли.

Тут, я скажу вам, тоже

Было на что смотреть —

На слуг, оруженосцев и их коней…

Табарды герцогских цветов

Всем велено надеть

Поверх камзолов, взамен ливрей.

Повсюду флаги и штандарты —

На башни, на ворота водрузили.

Фанфар и труб восторженные звуки

Над замком герцога

И городом поплыли.

Вся кавалькада медленно идет,

Собой любуясь и, своим видом,

Конечно, радуя собравшийся народ.

Бегут мальчишки всадникам вослед,

Мальчишкам что – у них иного дела нет.

Согласно правилам военным,

Придерживаясь рыцарского этикета,

Отряд шагает лучников —

Все в герцога цвета одеты.

За ними арбалетчики шагают,

И каждый арбалет свой,

По правилам движения с оружием,

К бедру рукою левой прижимает.

А следом всадники,

Поднявши копья вверх,

Через забрала шлемов

Оглядывают всех.

Из замка герцог выезжает,

И ликованием толпа его встречает.

Его встречают так, как подобает,

Из страха кто, а кто и почитает.

Торжественен по случаю,

По чину – строг, богат,

Затмил любого из придворных

Изысканный его наряд.

Пурпур и золото – его цвета

А на гербе две розы —

Алая и белая вокруг меча

Обвились, как вокруг креста.

Охрана герцога мечи свои

Из ножен «освободила»,

Кольцом надежным

Его светлость окружила.

Нет, герцог Ротенбургский

Не боится нападения.

Но это дань традиции,

Часть представления.

Гербы, гербы повсюду герцога,

Ведь герцог здесь правитель.

И все приветствуют его:

«Да здравствует наш повелитель!»

И так до самого ристалища

Процессия плывет.

И там их тоже восторженно

Приветствует собравшийся народ.

Штандарты и знамена родовые

Желающих сразиться развеваются.

И люди, вокруг ристалища, перед палатками,

Все понимают – все, начинается!

Как только герцог Ротенбургский

На свой балкон взошел,

Встал и рукой махнул,

Так сразу шум толпы большой

В рукоплесканиях потонул.

Турнира этого регламент

Уже давно определили.

И решено было советом,

Чтоб в первый день

Участники стрельбой из лука

И арбалета удивили.

Ах, этот давний спор —

Бездушный арбалет иль лук,

Изящный и руке послушный…

Но чтобы в споре этом

Принимать участие,

В деталях разбираться нужно.

В мишень, из лука чтоб стрелять,

Тут надо большей силой обладать,

И руки и плече сильней тренировать.

Стрелку неопытному арбалет

Попроще будет удержать.

И сравнивать два эти вида,

Пожалуй, не годится.

Стрела легка у лука и далеко летит,

И звонок, и пронзителен ее полет.

А арбалета болт тяжел и потому ему

Не как стреле летится.

Стрела из лука дальше,

Чем болт из арбалета пролетает,

Однако болт, хоть не всегда,

Доспехи пробивает.

И в яблочко стреляли,

И в щит – мишень стреляли.

Кто в центр щита,

А кто в окружность попадали.

Иные стрелы новичков

И до щита не долетали.

И хорошо еще в тот день

Случайно никого не убивали.

У лука -дальность, скорострельность,

У арбалета – сила пробивная.

Нельзя их сравнивать, поскольку

Оружия эти характеристиками

Разными довольно обладают.

Есть сын и дочь,

Есть день и ночь…

Как можно несравнимое

Между собой сравнить?

И, все-таки, всегда есть люди,

Желающие и на эту тему,

Да с жаром поговорить.

Но мы беседы праздные

Оставим в стороне, поскольку

Пустые разговоры не по мне.

Барон де Колиньи не зря

Отрядом лучников гордился.

Каждый второй его боец

В соревнованиях достойно отличился.

Напомню также, что как герцог

Ротенбургский когда-то утверждал,

Любимый его лучник —

Анри де Штиль, не менее

Эффектно на турнире выступал.

В финале должны встретиться

От герцога Анри де Штиль,

А от барона Марк Тиль —

Два лучшие стрелка.

Но тут бегут герольды,

И просят графа де Дижона

Турнир остановить пока.

У всех на лицах недоумение,

Которое никто ничем

Не в силах объяснить —

Двух лучших лучников,

Которые должны стрелять в финале,

Поставив рядом, герольды,

Зрители, стрелки, друзья – никто

Не может отличить.

Они чудовищно похожи,

Как братья – два близнеца.

Лицо, походка и осанка тоже —

Две части одного творца.

Они до этого ни разу

Между собою не встречались.

И, на турнире выступая,

Бок о бок не пересекались.

Когда ж они в финале

Одновременно оба очутились,

У всех, кто их увидел рядом,

Конечно же, вопросы появились.

Обоих велено пред герцогом

Немедленно явить.

И появление их рядом

Маркиза с герцогом,

Аббата с герцогиней —

Весь двор, смогло

Немало удивить.

Доспехи у Анри де Штиля

Выглядят богаче, и цепь еще

На шее висит в придачу.

Высокие у обоих сапоги,

Перчатки для стрельбы из лука…

Анри де Штиль снял свой

Открытый итальянский бацинет.

И все увидели, что кроме их одежды,

В чертах лица различий нет.

На лицах всех неиссякаемое удивление,

Все ждут от герцога решения.

И Вильям Ротенбургский должен был

Какое-то решение принять.

Он не заставил себя долго ждать:

«Конечно, эти двое

Дьявольски похожи.

Причину этого узнать

Мы позже сможем.

Сейчас же эти воины

Должны стрелять.

Хотелось бы нам победителя

Средь лучников узнать».

Интрига вновь сама к нам мчится,

Держа копье наперевес.

Нам интересно – что еще случится.

У всех к турниру новый интерес.

Ну, что ж, придется им стрелять!

Как им еще свою судьбу пытать?

Они сюда за тем и прибыли

И не привыкли отступать.

По-очереди первым

Анри де Штиль стрелял

И точно в центр мишени

Конечно же, попал.

Его уже успели зрители

Овациями щедро наградить,

А он с улыбкой смотрит

На соперника, на Марка —

Сумеет ли его соперник

Успех сей повторить.

А Марк спокойно на рубеж

Стрелять выходит,

И тетиву он пальцами

Тремя до уха взводит.

Одно мгновение – стрела со свистом

Из лука Марка вылетает,

Стрелу Анри де Штиля

По середине разделяет,

И в ту же точку попадает.

Великолепный выстрел,

Тиль доказал свое умение,

И у присутствующих вызвал

Восторг и изумление.

И видят все – стрела в стреле торчит.

О чем нам это с вами говорит?

О том, что победитель не выявлен пока.

И новый выстрел им, бесспорно, предстоит.

Теперь обязан первым

Марк Тиль стрелять.

Однако, что же происходит?

Он просит у герольдов позволения —

Со стрелами щит не менять.

Прицелился он быстро и каждый,

Кто с трибуны все это видел,

Свое дыхание затаил…

А Марк, не дрогнувшей рукой,

В свою же первую стрелу

Другую в точности всадил.

И резкий, дружный выдох: «Ах!»

У всех не удержался на губах.

Как, неужели так бывает —

Стрела в стрелу, и в точности,

Второй раз попадает?

Да, вызов, безусловно, брошен.

Анри де Штиль был, как и все,

Подобным метким выстрелом

Немного огорошен.

С его лица, до этого сиявшего,

Довольная улыбка испарилась,

В глазах, прищуренных,

Какая-то вдруг искра зародилась.

Всегда привык он побеждать,

Не мог и нынче проиграть.

А тут выходит, что ему

Совсем простой стрелок,

Анри де Штилю, графу,

При всех дает урок.

Пока мы выстрела его

Все вместе будем ожидать,

Придется кое-что опять,

Читатели мои, вам пояснять —

Как вышло так, что дворянин

Средь лучников простых

Решился на турнире выступать.

Да, он был граф, тут нечего скрывать.

Но род его, былую славу сохранив,

Успел, однако, все свои богатства

И даже земли растерять.

Знал герцог всю семью

И он, из уважения,

К Анри де Штилю проявил

Свое расположение.

Анри был лучник не простой —

Он капитан стрелков.

Для герцога, как господина,

Он был на все готов.

Ни герцог Ротенбургский,

Ни барон де Колиньи

Участвовать в стрельбе из лука,

Конечно, сами не могли.

Им статус их не позволял.

Но спор был, помним,

Между ними на обеде,

И каждый победить желал.

Барону было проще —

Он лучшего послал стрелять.

У герцога Анри был лучшим,

И он не мог, конечно, отказать.

На титул, что стрелок

Анри де Штиль имел,

Никто в тот миг

Уже не посмотрел.

Всю важность положения осознавая,

Анри прицеливался долго,

Проигрывать, конечно, не желая.

Но сколь искусно с луком

Своим он обращался

Через мгновение увидел каждый,

И даже те, кто хоть немного

В нем сомневался.

Его стрела, торчащую стрелу ломая,

Вновь в туже точку попадает.

И нет ни возгласа, ни вскрика,

Лишь гробовая тишина.

Что это – мастерство стрелков?

Иль балом правит сатана?

«Турнир нам обещает интересным быть», —

Заметил герцог, первым

Всеобщее молчание нарушая.

«Но победителя, как видно,

Здесь невозможно определить», —

Продолжил он, вопрос свой

Графу Дижону посылая.

«Милорд, вы правы, как всегда», —

Граф де Дижон мгновенно отозвался.

«Ну, что ж, турнирный день окончен, господа.

По-мне, он интересным, оказался.

Продолжим день наш пиром и в замке поедим.

А завтра, думаю, на что-нибудь

Не менее занятное мы поглядим».

За герцогом весь двор собрался, поскольку

Его светлость уж с места своего поднялся.

Все зрители стрельбу из лука,

И меткость лучников с азартом по дороге

Обратно в город обсуждали.

Но некоторые себя в тот день

Вопросами другими занимали.

И если кто-то про сходство лучников

Успел и позабыть, то только не маркиз.

От герцога маркиз де Шантане

Успел задание получить – узнать он должен

В чем в этой всей истории сюрприз.

Анри и Марк, конечно, близнецами были,

(Как позже оказалось),

И тут, читатели мои, для вас завеса тайны

Хоть ненамного приподнялась.

И, все-таки, мы до поры интригу

Не станем, извините, раскрывать.

Всей правды в истории этой

Не знает даже родная мать.

Повествование свое мы будем дальше продолжать.

Ведь еще много есть того,

Что хочется вам непременно рассказать.

Оставим Ротенбург – пусть веселится он,

А после мирно отдыхает.

Нам тоже надо отдохнуть —

Второй турнирный день нас с вами ожидает.

*****
Глава 20

«Любовь – костер».

Второй турнирный день

И праздник продолжается.

Повсюду флаги, как и прежде,

У всех шатров на поле развеваются.

Звучат фанфары тут и там

И люди просыпаются,

И за дела свои привычно

Трудолюбиво принимаются.

Одни участники турнира уже здесь,

Из города другие прибывают.

Снуют мальчишки тут и там —

Уж эти всюду поспевают.

И Хельмут был, конечно, здесь.

Он там, где надо находился.

Его шатер стоял средь прочих,

Чтоб выспался он перед поединком,

И на турнир из замка своего

При случае не торопился.

Да если б только юноше

Такую волю дать,

Чтоб Эльзу мог герой наш

Каждый божий день видать,

То никакая сила б не сумела

Влюбленного на месте удержать.

Однако, разум он имел.

И, хоть и был пока что молод,

Но главное он выделять умел.

Для дел серьезных – серьезный довод.

И главным для него

Сегодня был турнир.

Хоть неизвестно, что сильней

Подогревало его пыл —

Желание как воин

Средь равных реализоваться,

Или возможность с девушкой

Любимой повидаться.

Любовь – это большой костер.

Она из искры, из вспышки начинается.

Но, как костер, она в дровах нуждается —

Хотя бы милый взгляд, не говоря уже

Про встречу или любовный разговор.

Но и дрова ведь разные встречаются.

Сухие сами сразу занимаются,

Трещат, огонь собой питая,

Но очень быстро иссякают.

Иные долго не могут разгореться,

Они сыры, от них вам не согреться.

Да и огню они не очень-то подходят,

И он зачахнет, коль ответа не находит.

И каждый сам, конечно, выбирает,

Какой костер любви он разжигает.

Один развел костер, сварил обед,

И слава Богу.

Он отдохнул, согрелся у огня,

Обсох и выспался.

И дальше двинулся в свою дорогу.

Огонь затихнет без него,

Ему-то что за дело.

Ему костер – лишь способ

Своего существования.

Он не назад – вперед

Глядит всегда уверенно и смело.

А что после себя он оставляет,

Такой прохожий и не замечает.

А если пламя сзади разгорается?

Бывает, что любовь никак не унимается.

И новой страстью наполняется

Оставленная прежняя любовь.

Огонь по веткам выше поднимается

И окружающее поглощает вновь и вновь.

А кто-то не дает костру остыть.

Создав очаг – его будет хранить,

Подбрасывая хворост осторожно,

Огонь будет хранить, пока возможно.

Один костер поленьями питает,

И бревна целые в него бросает,

Но вскоре его силы покидают.

И тот его костер, что вспыхнул до небес…

В итоге прогорел и в темноте исчез.

Другой же маленький костер хранит,

Дрова подкладывая постепенно,

Огонь свой бдит,

И не дает нисколько угасать,

Чтоб самому от этого огня согреться,

И чтобы было путнику его видать.

Любовь – костер, и об его огонь,

Бесспорно, люди обжигаются,

Когда, не думая, в его тепло бросаются,

Как будто это данность, как будто приговор.

И маленький огонь способен согревать,

Когда к нему, протягивая руки,

В ладонях свои пальцы растирать,

Смотреть на пляшущие языки костра

И слушать из костра потрескивания звуки.

Костер любви, бесспорно, согревает

Того, кто его сердцем принимает,

Того, кто его ждет, о нем мечтает,

И кто огню любви всецело помогает.

Костер любви взаимной

Душевное дает тепло.

И в этом случае влюбленным

Конечно, безусловно, повезло.

Огонь такого очага

Способен отогнать врага,

А друга приютить и обогреть.

Он может быть и не большим,

И, все-таки, для многих

Такой огонь будет гореть.

Костер любви, который

Кто-то через силу разжигает,

С его подачи может быть

Большим и шумным,

Но он не согревает.

И жара много от него,

И он в ночи сверкает,

Но никого к себе не подпускает,

Лишь только щеки обжигает.

Был Хельмут так воспитан

(За это должен он отца благодарить),

Что если он зажег костер любви своей,

То будет свято его хранить.

И будет он его питать,

И будет он его оберегать,

И будет жадно новой встречи ждать,

И никому он не позволит

Этот костер ногами затоптать.

А Эльзу так мать воспитала —

Она собой огонь любви питала.

И все, кто эту девушку

В округе Ротенбурга знали,

Ее святую добродетель

Как должное воспринимали.

И, все же, ведь нельзя и им

Знак уважения не отдать —

Навстречу этой доброй девушке

Старались свое сердце открывать.

Вот так по-разному герои

Повествования этого «горели».

Но их костер любви был

Общим и взаимным.

И всей душой они его

Теперь поддерживать хотели.

Три дня и господин виконт,

И дочь ткача между собой

Ни разу не встречались.

Заказов новых не было —

Они не намечались,

И Эльзу быт привычный захватил.

А Хельмут продолжал

Готовиться к турниру.

Церковную он мессу посетил.

Готовясь нынче выйти на поединок,

Сидел в шатре задумчиво

И оселком свой меч точил.

*****
Глава 21

«Меч для рыцаря».

Что меч для рыцаря?

Оружие? Не только.

И я сказал бы даже,

Что не столько.

Оружие любое умели рыцари,

Конечно, применять —

Пернач и палицу, кистень, чекан,

И моргенштерн могли поднять.

С оружием учили обращаться

Уже тогда, когда мог мальчик

В те далекие века

Свободно на ногах держаться.

С копьем учили управляться,

На деревянных палках биться.

Оружие любое учили уважать,

И, главное, оружием

Своим всегда гордиться.

И, безусловно, самым уважаемым

Меч рыцаря являлся.

И без меча сэр-рыцарь

Ни на пиры, ни на турнир

Ни в коем случае не появлялся.

Меч – продолжение руки,

И дум вершитель.

Меч – соучастник замыслов

И победитель.

Меч – друг надежный,

И он помощник в разговоре.

Меч – символ воина,

Защитник в споре.

Меч – крест, когда хотел бы

В походе рыцарь странствий

Помолиться Богу,

Воткнув свой меч перед собой,

За гарду взяв одной рукой,

Прося Всевышнего удачи на дорогу.

Меч силой обладал магической.

Пока рука способна меч держать,

То воин будет за себя стоять

И будет биться героически.

Нельзя от рыцаря меч отделить,

В его руке он начинает жить.

Рукою рыцаря меч направляется

И исполнителем всех замыслов

И планов рыцаря является.

Хороший меч в руках умельца зарождался.

Над ним работал мастер долго,

Почти что колдовал, старался.

И четырьмя стихиями в работе

Кузнец повелевал – огнем, который

воздухом питался, землей, из коей он

Руду себе для ковки брал.

И также он про воду

В труде своем не забывал,

Ведь именно водой кузнец

Металл свой закалял.

В руках талантливых в итоге

Такой меч получался,

Какой не мог быть безымянным

И он навечно именем

И звучным, и красивым назывался.

Таких мечей в истории

Довольно много знали.

Вот, например, друзья мои,

Меч Короля Артура

Красиво – «Экскалибур» -ом называли.

Меч рыцаря… Легенд, сказаний

И историй всех не перечесть.

И даже, как ни странно,

Правдивые немного есть.

Меч замечательным оружием

Всегда являлся, был дорогим.

И по наследству он передавался,

Семья не расставалась с ним.

Мог рыцарь преломить копье,

Любое потерять имущество свое,

В азарте битвы мог он

Щит свой с гербом отбросить.

Но никогда не должен был он

Меч верный бросить.

Меч – не игрушка, не пустяк.

Для окружающих – весомый знак.

Мечем в то время кто обладал,

Тот, безусловно, положение в обществе

Достойное и непростое занимал.

Меч требовал к себе

Заботы и внимания

Ничуть не меньше, чем

Тратил оружейник силы

На его создание.

Мечи точили, их полировали,

Зазубрины с клинка все убирали.

Зазубрины все непременно надо убирать —

Они причиной микротрещин могут стать.

А там уже не долго при ударе

Клинок внезапно свой сломать.

Мечи полировали не для красоты —

От ржавчины их тем спасали.

А также и от патины,

Которая могла бы появиться,

Когда меч голыми руками брали.

Жир, соли, пот, войдя в контакт с металлом,

К образованию патины обычно приводили.

Недопустимо было, чтобы меч

Собой следы такие повредили.

Оружием не только оруженосцы занимались.

Любой из рыцарей, конечно, знал,

Что надо делать, и они часто сами

За чистку своего оружия брались.

После использования, меч протирали,

Для этого материю сухую брали.

А если патину вдруг обнаружили,

Тогда и войлок, и полировочную пасту,

Такую, чтобы ржавчину «съедала» применяли.

Когда коррозия глубокою была,

То абразивы покрупней рука брала.

Наждачку жёстче, потом помельче брали,

Затем опять металл полировали.

Хороший меч заслуживал того,

Чтоб рыцарю его любить,

И он тогда и верным, и надежным

Хозяину оружием способен быть.

Ухоженный же меч не подведет,

Его владелец, непременно,

В бою и на турнире верх возьмет.

И за мечем ухаживали, и меч свой берегли,

Как, может быть, за девушкой своей

Заботливо ухаживать могли.

Меч рыцаря – его опора, безусловно.

И также безусловно – его же честь.

И честь свою сумеет рыцарь отстоять,

Пока при нем оружие такое есть.

Перед турниром, впрочем, мало кто,

По правилам, меч свой точил.

И Хельмут это делал машинально —

Следить он за оружием приучен был.

*****
Глава 22

«Молодость против опыта».

(Поединок виконта де Эжена

и барона Жака де Буатреси

на мечах.)

И вот он, этот час настал,

Которого виконт де Эжен

Так с нетерпением,

Как многие здесь ожидал.

Ему, конечно же, хотелось

Себя, как воин проявить.

Не зря же стал граф де Ларош

Искусству ратному его учить.

Теперь особенно нельзя

Лицом в грязь ударять,

Ведь Эльза будет на трибуне,

И станет за него переживать.

Он, безусловно, должен победить,

Чтоб своего отца не подводить.

Но раз у парня дама сердца появилась,

То мотивация мгновенно изменилась.

Барон Буатреси, как Хельмут,

Лишь на победу был настроен.

Не мог и мысли допустить он,

Что юнец способен проигрышем

Взять и его расстроить.

Трибуны стихли, гонг раздается,

Сейчас уже и бой начнется.

Соперники стоят, держа щиты, мечи,

Их взгляды жарки, горячи.

Чтоб прежде испытать друг друга,

Движенье начали по кругу.

Шаг правою ногою вправо,

И левая за правой сзади встала.

То левою рукою щит вперед,

То правой меч,

Движенье рук, движенье плеч.

И снова – правой шаг,

А левую за правой сзади.

Из-за щитов глядят внимательно,

Как хищники в засаде.

И вновь движение продолжается,

Никто напасть не хочет первым,

Испытывает нервы, не решается.

Вдруг Хельмут правою ногою

Шаг вперед, щит левою рукой назад,

Он к небу меч свой поднимает,

И с силой на барона опускает.

Не тут-то было —

Барона левая рука щитом своим

Немедля голову свою прикрыла.

А правой – меч барон, поднявши в верх,

На Хельмута его он с силою роняет.

Щитом своим виконт

Удар тот отбивает, и, безусловно,

Жизнь свою спасает.

Последовал обмен ударами,

Удар – и в щит,

Удар – и в щит.

Звенит железо, каждый щит трещит.

Азартом каждого бойца

Душа охвачена,

Но бой идет на равных,

Инициатива не одним не перехвачена.

Соперники с размаху опускают

Свои тяжелые мечи,

И от ударов искры высекают,

Которые так горячи.

Как молоты в цеху кузнечном

Идет обмен ударами по щитам,

Всем кажется продлится это вечно,

Военных вдохновляя

И пугая звуком дам.

Трибуны не безмолвны.

Удар, опять замах.

И, с каждым новым взмахом,

Проносится над полем

Общий: «Ах!»

И вот, когда увлекся наш виконт

Цепочкой повторений,

Тогда барон решился тактику сменить,

И нанести удар последний.

Нанес Буатреси удар виконту в бок,

(Щит поднял Хельмут вверх),

Барон не промахнулся.

Удар был мощный —

Юноша стоять не смог,

Упал, не просто пошатнулся.

Тут вырвался у всех

И полетел над полем вздох…

«Ужели рыцарь слаб?

Иль он настолько плох?»

Не видел Хельмут, но Эльза в этот миг

Сильнее всех переживала.

Она молилась за героя,

И, руки, сжатые ладонями,

Перед лицом она держала.

Повержен наш герой.

Что это? Все? Финал и поражение?

Но нет, окончен будет бой,

Когда соперник к груди приставит

Побежденного меч свой.

И ринулся барон, как бык,

Желая бой немедля завершить.

Но не сдается наш герой,

Он сам привык судьбу свою вершить.

Уже барон готовит острие меча,

Чтобы груди упавшего касаться,

Но Хельмут двумя руками, лежа,

От правого плеча

Меч у барона вышибает,

Ведь не намерен он сдаваться.

И от внезапного удара

Теперь пришлось барону зашататься.

Над полем возгласы летят —

Все продолжения хотят.

Пока барон наш растерялся,

Виконт де Эжен уж на ноги поднялся.

Барон обезоружен, а у виконта меч блестит

Казалось бы, победа в руки юноши

Сама уже летит.

Одним лишь действием заставил

Наш Хельмут замолчать народ —

Он поднял меч с земли,

Буатреси его дает.

Виконт де Эжен воспитан —

Соперника всегда он уважает,

К тому же он себе сегодня

Победы легкой не желает.

Барон быть должен благодарен,

Но он взбешен —

Унижен он публично и оскорблен.

Его же меч – ему отдали,

И тем, по мнению барона,

Публично слабость его признали.

Из рук у юноши он меч хватает,

И биться дальше он желает,

Но гнев его одолевает,

Он щит свой в сторону бросает.

Герольды смотрят на Дижона…

А что же граф Дижон?

Распорядитель сам был удивлен.

Бывает – амуницию теряют,

Бывает, что оружие ломают.

Но никогда нарочно не бросают.

Подобное расценивают, как нарушение,

За нарушением признается поражение.

Дижон на герцога свой обращает взгляд.

А герцог ухмыляется, но не понятно —

Рад или же не рад?

Какой итог властителю благоволит?

Одним лишь жестом

Вильям Ротенбургский турнир

Немедля продолжать велит.

И вновь соперники сошлись,

Пошли по кругу,

Испепеляя взглядами друг друга.

Забрала подняты,

Отбросил Хельмут щит,

Сопит виконт,

Барон в ответ рычит.

Все с нетерпением ждут развязки,

И герцог тоже.

А поединок с каждою секундой

Становится на смертный бой похожим.

А почему же герцог разрешает

Продолжить поединок,

Не смотря на то,

Что правила участник нарушает?

Да потому, что он про спор

Уже все знает —

Маркиз де Шантане все рассказал про то.

Всегда ведь споров много на турнире —

На деньги спорят, бьются об заклад.

И даже ставят на спор свои поместья.

Но в этом споре дворянская задета честь, и

Это новая интрига.

Таким интригам герцог рад.

Силен виконт, про это граф

Де Эжен и говорил,

Но бой еще в разгаре,

Никто пока не победил.

Барон желает доказать,

Что меч еще способен он держать,

Что молодому, даже сильному,

Он не уступит,

И лаять по чужому пожеланию

Собакою не будет.

Буатреси в горячности

Поспорил с графом,

И в споре он

На удочку попался.

Дворянская была задета честь

(Теперь уж дважды).

И, все-таки, бой продолжается

Барон пока не сдался.

Когда на кон поставлена

Вельможи честь,

То поединок не закончится

Вот так, внезапно.

И в этом у осведомленных

Интрига есть,

И этот поединок смотреть

Становится занятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.