Нани Кроноцкая
Я бегу по снегу босиком

1. Просчеты и Люся

Где они просчитались? Где?

Клавдий¹ снова и снова листал страницы дела «Триглы». Жертвы, преступления, вещественные доказательства. Опросы свидетелей, фото- и видеосъемка. Результаты экспертизы, подтверждающие ее неоднократную ретушь. И совершенно точно видел: арестованные многочисленные члены секты – пешки в большой игре.

Лишь однажды случайно оказавшаяся в подъезде видеокамера, повешенная ревнивым мужем для слежки за непутевой женой, показала присутствие удивительного для наших мест персонажа: высокую и очень эффектную негритянку в белой песцовой шубке.

Маричка. Бессмертная черная инфинити². Та самая знаменитая Маричка, за любую информацию о которой все структуры мирового Инопола, включая и наши Дозоры³, обещали баснословные награды. И всегда безуспешно.

Он снова и снова рассматривал пресловутое видео. Негритянка осматривала тело очередной жертвы, сначала обойдя его, затем носочком высокого, до середины бедра, сапога на агрессивной шпильке перевернула труп на спину и присела над ним. Долго вглядывалась в лицо. Звериная ухмылка исказила красивые черты экзотической девушки. Она резко наклонилась и вдруг страстно поцеловала труп молодого иного прямо в мертвые губы. Так целуют спящих любовников – чувственно, долго. Оторвалась от тела, вновь перевернула его на живот, нежно погладила по спине, поправила воротник рубашки. Затем, улыбаясь пьяной улыбкой, покачиваясь и с трудом держась на ногах, вошла в лифт. Дверь за ней закрылась.

Все время просмотра ролика Клавдий не мог отделаться от гадкой мысли: последний, главный ход в этой игре еще не сделан. Запустил снова запись сначала.

В кабинет зашел Ладон⁴. По драконьей традиции – напрочь забыв постучаться. Сел рядом, внимательно смотря в экран на антрацитово-черную в белых мехах фигуру. Напрягся, узнав. Не узнать ее было невозможно.

– Клав, очнись. Они живы. Все живы. Остальное приложится. Антон⁵ там бессменно. Я с ним только что говорил – обещает прогресс уже к ночи. А он никогда не дает ложных надежд, ты же знаешь.

Клавдий вздрогнул. С момента тех страшных событий он не выходил из кабинета больше, чем на пять минут. Вот уже почти двое суток. Он знал, что все живы. Знал, что старшую дочь собирали по косточкам. Что Фил⁶ выжжен был как Сахара. Что чудики эти – Лер с Венди – час назад еще оба были в коме. Пока Канин так слаб – их вернуть просто некому. Не позволил себе выть и лезть на стену. Заморозился, отгородился и думал. Надо было бы вытащить Ге, разделить свои беды, но сваливать все на жену он не мог. Она и сама все это знала. С ней младшая дочь и Алиса. А вот он тут – один. Очень больно.

Выжидающий дракон смотрел вопросительно. Клавдий кивнул ему молча.

– Докладываю. Оставшиеся в живых участники нападений идентифицированы. Арестованы, допрошены, обвинения скоро будут предъявлены всеми сторонами следствия. Фигурантов очень много: ведьмочки потрудились на славу. Кстати, скажу тебе: так себе ведьмочки, ни у одной нет приличного потенциала. Какая-то пародия на ковен. Обиженки с брошенками всех мастей, цветов и сторон.

Клавдий знал и все это. «Так себе ведьмочки» поставили с ног на голову всех иных от Москвы до Владивостока, пролили море крови, совершили несколько успешных покушений на величайших азеркинов современности. Куда катится мир?

– Тебе все вот это не кажется странным? Уму непостижимо. Снова она?

– Кажется. Еще как. Ты же ее знаешь.

– Да. Знаю. Надолго ли эта обманчивая благодать и тишина? Если эта крупная рыба ушла в омут – то совсем ненадолго…

Клавдий ладонью потер свою гладкую лысую голову. Его несравненная Ге наверняка знает ответы на эти вопросы. Снова тревожить ее хрупкое равновесие? Вот сегодня и спросит. Наверное.

Лад, все это время пристально следивший за отражающейся на лице сиятельного Клавдия бурей чувств, подпер щеку рукой и усмехнулся.

– Не думаю, что все настолько плохо. Вот ты сам посуди: мы открыли еще одного лидера, кукловода. Наш Лер на сегодня, пожалуй, самый надежный и перспективный член команды. Доверяю ему больше, чем себе. Мы инициировали сразу несколько талантов Венанди. Девочки твои все развернулись на славу. Раскрыли Фила, параллельно осчастливили твою вечно витающую в поисках счастья старшую дочь. И не кривись – это объективная оценка результата.

– Она с Рафаилом.

– О! Ты Фила признал? Ревнивый папаня. Безродного ухажёра великой и ужасной рыжей Арины? Аплодирую стоя.

– Не паясничай. Ничего мне не остается. Хорошо, что хоть они живы. И невзирая на твою пламенную речь – тревожно. Сам знаешь: мягко говоря, он не такой уж он и безродный. Я опасаюсь другого, – Клавдий устало посмотрел в монитор, останавливая картинку видео, – потенциал у него… ну, ты видел. Очень скоро он может затмить тут всех нас. Разве что Гуло уступит. Или будет на равных. Зачем ему ведьма Арина? У нее это очень серьезно, я знаю и вижу.

– Папочка, всех не осчастливить. У детей твоих свои дорожки, тут ты можешь лишь им помогать. И не держа за руку. Справится твоя рыжая ведьма. Пока у них все хорошо.

Клавдий усмехнулся. Легко говорить было об этом легкомысленному дракону, за спиной которого были лишь горы. Вот когда народит драконят…

– Не смотри так вот, дедушка Клавдий, не надо. Я пока не женюсь совершенно и не собираюсь. А потомки мои… Где-то ходят, я слышал.

– А кстати, об этом. У меня тут отчет отдела службы внутренней безопасности о некоем сиятельном сьерре Ладоне. Вот он, весьма забавная бумага. Руки свои от нее убери. Знаешь, кто автор?

– Везде есть шпионы. Уборщица или, быть может, продавец пирожков в кафе? С них станется: очень подозрительные личности, давно я заметил.

– Заралунга Людмила Тихоновна.

Дракон встал. Снова потянулся за бумагой, получил по рукам.

– Она точно светлая? Больно уж Люсенька та непроста.

Он резко сел, задумчиво уставившись в окно. Маленькая чертовка мало того, что провела их с Лером дважды. Ну ладно – в основном его, Ладона. Так еще и вела свою игру так филигранно, что утерла нос сиятельному, заставив столько думать о себе. И кого? Его – дракона. Которого даже Эрис-Маричка так не задевала. И точно совершенно – так не унижала. Хотя… еще все впереди, как тревожно шептала ему интуиция – единственная особь женского пола, никогда его не подводившая. Интуиции своей он верил безоговорочно.

– Заявление к нам лежит с начала ее учебы. Что-то мне подсказывает, – Клавдий помахал ее отчетом перед чутким носом дракона, – что теперь его точно подпишут. Она написала характеристики абсолютно на всех участников боевых опергрупп. И что плохо – все признали их объективность. Не страшно?

Ладон снова встал, направляясь к выходу из ставшего вдруг душным кабинета.

– Я понял, зачем ты женился. Зная, на ком ты женат, никакая Люся не подойдет и на пушечный выстрел к твоей сиятельной тушке. Ге ее бы сожгла на подлете, ручаюсь.

И, едва увернувшись от полетевшей в его спину массивной точилки для карандашей, Лад торжественно закрыл за собой дверь, оставив Клавдия думать.

Открыв массивную дверь на Литейном, Люся выскользнула на ступени гранитного крыльца. День был отличный. Настроение также сияло всеми цветами светового спектра, совершенно как солнце. Она не просто получила высшие баллы за практику. Людмила Тихоновна получила сразу четыре фантастических предложения. И каких! Осталось лишь выбрать.

Конечно же, Леру она солгала. Этих двоих водить вокруг пальца вообще было особенным удовольствием. И практику курсантка проходила совершенно по другой специальности: “Управление собственной безопасностью органов внутренних дел азеркинов”. Ее отчет о проведенном расследовании с приложенными полными характеристиками членов группы оперативного реагирования Инквизиции вызвал восторг и восхищение. Ее куратор с ней даже потом поздоровался (чего не было с ним никогда, она даже сомневалась в том, что он – не голем).

Ей предлагали службу в Управлении. Во внешней разведке, в контрразведке – агентная деятельность, а еще… А еще – рассмотреть перевод в создаваемую этим летом Академию Взаимодействия Иных Сил. Специальную – только для иных. Восхитительно. Невероятно!

Люся вспомнила лицо дракона, слушающего ее речь в ресторане. Она и заподозрить не могла в этих древних такого вот спектра эмоций. Надо признать – он был хорош. И теперь Люся точно знала, отчего они все вымирают. Странный коктейль из неисправимого романтика и невозможного циника с толстым налетом скептицизма. Со множеством точек уязвимости и низким уровнем чувства самосохранения – как вообще он дожил до наших дней? Ах да, могущественный. Только этого его и спасало.

Она шла по тротуару Литейного, разглядывая окна и витрины. Всматриваясь в лица людей, ловя эмоции и мысли. Целый людской океан. И ей плыть в нем теперь. Оставалось решить – в какой роли: трески, водоросли либо акулы. А может, и вовсе – она айсберг. Представила. Вспомнила лицо Ладона в ресторане тем вечером. Вновь усмехнулась. Точно – не мелким планктоном. На выбор своей роли у Людмилы было еще целое долгое лето. И она выберет. А пока – на вокзал, брать билет и в деревню, там ждут. Встречай, мир, великую и ужасную Люсю Заралунга.

2. Скоро завтра

“Беда приходит не как гроза. Она приближается тихими голубиными шагами. “ (Фридрих Ницше)

В кабинете главного врача отделения интенсивной терапии главного военного клинического госпиталя имени Н. Н. Бурденко⁷ было непривычно многолюдно.

Полковник медицинской службы Антон Клавдиевич Дивин с трудом подавил в себе острое желание развернуться и выйти. Увы. Эти люди – все-все ждут его. Великого и ужасного А.К. Дивина собственной персоной.

Госпиталь был переполнен ранеными, дежурившими сотрудниками органов внутренних дел всех сторон и всех званий. Врачи не справлялись, поступившие умирали ежечасно. Просто уходили. Остановить процесс не удавалось, как не удавалось и найти причину происходившего.

Устало он упал на кресло, обреченно глядя на экран. Пиликнул мессенджер телефона. Незнакомый номер. Открыл и вздрогнул.

«Здравствуй, дорогая. Я не рад».

*“Хочешь ли знать, что вам делать?”*

Очень знакомо. Стиль тот же: никаких приветствий и сразу загадки. Маричка, чернокожая заноза. Как он мог ее в себя впустить, разрешить подойти ей так близко?

Даже когда (уже после, читая досье негритянки, выуженное из толстенного личного дела) Антон вынужден был самому себе признаться, что он был лишь ступенью, он все еще в это не верил. Просто удобная дверца в дом к их семье или даже – к Ладону.

Девица была одержима странной идеей стать полноценным драконом. Рожденная с четвертью древней крови, многие годы она посвятила лишь решению этого своего софизма⁸.

Всегда безуспешно. Только рядом с Ладоном она вдруг смогла ощутить себя совсем немного, но драконессой. Может, это и была ее «любовь?» Ладон никогда не обманывал женщин, себя не обещал им – никому и никогда. Для него и Маричка была лишь приключением. Разнообразием, как экзотическая птичка.

А еще – он узнал ее имя. Настоящее имя потомка дракона всегда очень ценный трофей. Дракон может позвать – и она подчинится. Всецело. Об этом знал только Антон.

Как же странно. Она всегда шла по головам – не жалея живых, не сомневаясь ни минуты, а тут – словно кукла, слепа и послушна тому, кто рожден быть драконом.

И все же – хочет ли знать он? И зачем? Она никогда не делала предложений просто так – Антон отлично все помнил. И цена, должно быть, непомерна. Он врач. Он обязан спасать. Тех неугодных людишек, что пошли войной на его мир, соблазнившись причастностью к силе настоящих азеркинов? Ох, Антон, ты темнеешь.

Как там говорил о ней Лад: «Я пытался ее разуверить в желаньях. Что толку? Это все равно, что убеждать безногого в том, что можно ползать всю жизнь на руках очень быстро и притом – экономить на зимних ботинках. Безумство».

Антон вдруг очнулся. Кабинет был почти пуст, лишь молодая врач из блока интенсива терпеливо ждала его, явно уже на ходу засыпая. Бедняжка.

– Простите, я кажется, задумался. Вы с новостями?

Бледная ведьмочка дежурила вторую ночь, по своей инициативе. Трудно сказать, что ее там держало, но палату с тяжелыми группы оперативников она бдила, как главную ценность в своей жизни.

– Да.

Он прищурился, откинувшись на спинку кресла. И вдруг понял: от ее новостей будет зависеть и его решение. Пришло время ему выбирать. И выбор, похоже, был сделан.

– Мужчины очнулись, Гуло⁹ ушел в оборот и тут же нырнул в телепорт, прихватив Рафаила. Девушки… Арина в сознании: сломан позвоночник, множественные переломы конечностей, основание черепа, разрыв селезенки. Если бы она была человеком – полная несовместимость с жизнью.

– Но она – высшая ведьма.

«Сестренка, держись там!» – Антон заходил в ее блок сегоня раз уже пятьдесят, если не больше. Им с Лео просто не нужно сейчас было как-то мешать. Он справлялся, отважный маленький рыцарь его младшей сестры, героической Дивиной.

– Да, Фамильяр ее тащит и весьма успешно. Очень сильный, я таких еще не видела, хотя ему тоже досталось, но они справятся. Дня два-три еще, не больше. Через час выпустим ее из медикаментозной комы.

– Что с Венди¹⁰?

Женщина вздохнула, отвела глаза.

– Тут все непросто. Мы не знаем. Вижу ее, стоит в Сумерках и не выходит. Осталось лишь ждать.

– Сколько есть у нас времени?

– Ровно четыре часа. Ее силы уже на исходе. Она поступила пустая, как.… В общем – до самого дна. И мы вообще не понимаем, по какому закону природы она существует. Свидетели говорили, что был экстремальный выброс энергии. Где она берет ее – не знаем. Что служит источником – не знаем. Все очень тревожно. Что скажете?

Он все еще смотрел в сообщение Марички. У них есть четыре часа. Меньше. Три. Кто там знает вообще, что она им ответит.

Если Ди вдруг очнется, то Антон скажет именно то, что он хочет и выбрал. Если же нет, то придется идти на сделку с черной, оно того стоит.

– Продолжать интенсив, в кому не погружать, с оборотнями это… сами помните. Общая поддерживающая терапия, лечим и питаем пока тело. Я буду думать еще, держите меня в курсе. Вы устали?

– Ужасно.

Она на ходу засыпала, бледная, с темными кругами под глазами.

– Давайте вас сменят, поезжайте, поспите.

Покачала головой, вставая.

– Нет, я там прикорну, у них в палате. Дождусь, пока все не вернутся.

– Почему?

Уже выходя, оглянулась.

– Она собой прикрыла сына моего, там, в пещере, вот эта маленькая белокурая девочка. Вадим уже дома, мне все рассказали. И я ее вытащу.

Вышла. Мать, что тут скажешь – Ге ведь такая же. И даст если Создатель, своим детям он тоже найдет Мать с большой буквы.

Придется тебе подождать, дорогая Маричка. Сделка еще впереди.

Ди открыла глаза. Солнце. Какое счастье, никаких больше пещер и никогда! Снова больничная койка. Этим маем Сиятельная Венанди побила все свои рекорды. На краю ее кровати сидел кто-то большой, полуголый и темный. Держал за лодыжку и спал, опираясь на спинку кровати.

Взглянула на пальцы. Тонкое золотое колечко с маленьким кабошоном сердолика. Оно словно билось на руке теплым сердечком. Заметила вдруг шевеление напротив, темная фигура качнулась, поднялась в полный рост и закрыла ее от лучей.

Это был Лер. Похудевший, осунувшийся, ставший старше намного. Упал на колени, уткнувшись ей в руку.

– Дозвался.

– Лель. Скажи, это правда?

Показала кольцо. Лель поднял к ней лицо, очень жадно ловя взгляд Венди, и кивнул, утверждая.

– Ты знаешь. Мне давно было нужно сказать тебе, а я все боялась.

Весь напрягся. Провела по небритой щеке тыльной стороной ладони, он зажмурился.

– Я очень люблю тебя, Лель. И давно. Просто я…

Вихрем слетела с кровати, будто попала в торнадо. Сжатая со всех сторон, в потоке безумной радости. Сердце стучало в могучей груди, словно колокол на колокольне.

– Лель, я же тут, никуда я не денусь. К тому же ты слышал – теперь я невеста.

Смеялся одними глазами.

– Не знаю я, кто тот счастливец, как узнаю – тогда посмеемся всей группой.

– Воу, вы уже, я так смотрю, расчехлились, голубки? – на пороге стоял Антон Дивин. – Ди, скажи, помирать ты не хочешь ведь больше? Мне важно. Только вот честно.

– Нет, она больше без меня – ни шагу, – голос Лера был хриплым, как будто простывшим.

– Вы не представляете даже, как меня выручаете, – сказал доктор и быстро вышел.

Все еще будет.

Антон возвращался вновь в свой кабинет. С чувством полного удовлетворения. Эту партию он с ней сыграл. Противник нанес все удары, но провидение было с Антоном. Это внушало надежду.

Открыл месс телефона. Снова прочел сообщение.

*«Хочешь ли знать, что вам делать?»*

Нет, больше не хочет. Ему стало уже все равно, что будет с теми, кто осмысленно или бездумно полез в дебри сна разума. Всех не спасешь и не оградишь от фатальных глупостей. Все «его» люди – живы. И даже вполне счастливы, как оказалось. Больше его ничего не волнует, он сделал свой выбор. И со счастливой улыбкой он ответил Маричке:

«Нет».

Вдруг увидел: она набирает ответ. Так ожидала? Что скажет? Помня черную – потоки проклятий должны были хлынуть с экрана. И все же:

*«Он умрет уже завтра. И вы тут бессильны. Прощайте».*

Прощайте… Умрет. Да, она снова – не проиграла. Страшная женщина – черная жрица. Что ж, будем ждать это жуткое «завтра».

3. Вы поедете на бал?

«Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь». М. Булгаков.

– Клавдий Васильевич, Семен Августович срочно созывает экстренное. Настоятельно просит быть у него через пять минут, – немного сбившись, женский голос из динамика личной связи сообщил доверительно, – Сэм сам не свой, не задерживайтесь, очень вас прошу, он меня съест.

Гелла¹¹ всегда была с ним заодно. Полезно иметь в союзниках суккубов, а суккубов – личных секретарей своего начальства – бесценно.

На часах было без пятнадцати шесть, до окончания внеурочного рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Отправил сообщение жене, постарался не думать о причинах, вызвавших приступ трудолюбия у самого великого и ужасного Сэма.

По дороге к лифту Клавдий столкнулся с еще одним великим и ужасным. Сам Савва величественно шествовал в том же направлении. Кладий не был пророком, но долгие годы жизни рядом с «пронзающей взглядом время» Ге неизбежно обостряют интуицию. Дурные предчувствия заскребли душу острыми коготками.

С некоторых пор Саввелий не был даже штатным сотрудником Дозора, числясь в консультационном отделе Инквизиции¹². На свет божий величайший из Деусов не показывался уже лет двадцать, если не больше. То, что заставило опального светлого появиться в неурочное время в этом коридоре, не могло быть просто прихотью Сэма. Высокого полета птица прилетела на серую поляну. Родственничек.

Клавдий поздоровался, поймал на себе подчеркнуто равнодушный взгляд, нажал нужную кнопку лифта, и они поехали.

«Надо же. Клавдий еще существует», – очень тихо, но отчетливо произнес ему в спину Савва Деус вместо ответного приветствия.

«Интересно, он имел в виду мое телесное здоровье или вообще всех Клавдиев мира, как природное явление?» – пронеслось в голове, но озвучивать мысли благоразумно не стал.

Лифт открылся, и они двинулись в одном направлении. Клавдий вдруг вспомнил, что о бывшем главе Дозоров ходили легенды, как об одном из самых сильных телепатов этого мира. Хмыкнул, заставил себя вспомнить роскошные длинные ноги Геллы, обычно чисто символически прикрытые короткой юбкой. Входя в кабинет начальства, с удовольствием отметил напряженный взгляд Саввы, устремленный на эти несомненные достоинства красавицы-суккуба.

«Шалость удалась, господин Савваоф».

И с чувством глубокого удовлетворения вошел в эпический серый кабинет своего непосредственного начальства.

Если бы Клавдий был человеком, правильной реакцией на увиденное за рабочим столом Великого Инквизитора стало бы остолбенение. Даже бегство. Но древний титан человеком не был, жил немногим меньше сроков с сотворения мира и видал всякое. Потому и позволил себе лишь удивиться.

Кроме вошедшего на несколько секунд раньше Савваофа, за круглым столом восседали не менее легендарные личности. По правую руку от Сэма сидел сам Зилант¹³, лидер светлых драконов. Редкий гость в Москве: по слухам, змей давно гнездился в Мраморном ущелье Центрального Кодара, построив персональный замок и окружив себя тайной.

Стоявший рядом седовласый Сааган куда чаще посещал Лубянку, будучи начальником Азиатского территориального отдела. Однако видеть его во фраке (как и остальных посетителей кабинета Сэма) было, прямо скажем, необычно.

Порывисто обернувшись в сторону вошедших, Ипполит Индрик, до этого момента внимательно изучавший вид из окна кабинета, блеснул белозубой улыбкой. Титан улыбнулся старому жеребцу и приветливо кивнул в ответ.

Рядом, принимая элегантные позы, возвышалось трио легендарных авеморфов – родоначальниц светлых родов птицелюдей. Аглая Алконост, Камилла Гамаюн и Эмилия Сирин – все в роскошных вечерних туалетах, они блистали драгоценностями, как новогодние елки. «Глупые сороки», – подумалось Клавдию.

Стоявших у стены троих мужчин, похожих друг на друга как капли воды, он не знал и никогда не видел, отметив про себя молодость и силу могущественных близнецов.

Казалось бы, что такого потрясающе удивительного было в этом сиятельном обществе? Только одна существенная деталь: все эти известные ему иные были давними и заклятыми врагами, невзирая на фактор светлости. Многие века они посвятили козням, интригам и распрям, стремясь подгадить друг другу. И вдруг…

Извечные недруги, нынче они непринужденно общались, улыбались как старые друзья. Эта тусовка могла бы напоминать встречу одноклассников «триста лет спустя», если бы не ее малочисленность, фраки и вечерние туалеты дам.

В этой нарядной кампании один лишь он являл собой довольно унылое зрелище: потертые джинсы, клетчатая рубашка, растоптанные мокасины.

– Как, Клавдий, вы еще не одеты? – Аглая Алконост подплыла к нему, переливаясь многоцветием своего блестящего платья, обтягивающего аппетитные формы бессмертной.

– Разве? – он с подчеркнутым вниманием рассмотрел свои джинсы и рубашку. – Похоже, вы видите меня насквозь.

Тупая птица шутку не поняла, подняла удивленно брови и осторожно отошла к столу. Клавдий терпеть не мог этих куриц, не без легкой подачи супруги, конечно, но и без ее брезгливого презрения эти великие ассоциировались у него лишь с гусынями.

– Аве, Клавдий! – начальство, наконец, вспомнило о его существовании. – Прости, что не успел предупредить тебя, но мы сейчас все оперативно исправим.

«Когда Сэм просит прощения – это всегда не к добру», – успел подумать Клавдий.

Секунда, и на нем, мерцая и поблескивая швами, материализовался фрак. Его личный, пошитый когда-то гномами, с многочисленными защитными заклинаниями, вплетенными прямо в ткань. Фрак этот стоил целое состояние, шили его пять лет, и супруга называла это произведение не иначе, как «великосветский броневик».

Для эффектного фокуса с переодеванием Сэм применил сразу несколько своих секретов: ментальное произнесение заклинаний, телепортация магических предметов, преодоление всех степеней защиты – все это было доступно лишь величайшим из великих.

«Хитрый лис использовал меня, чтобы напомнить этому надменному курятнику, кто такой Самаэль», – эта мысль заставила Клавдия усмехнуться, и он церемониально поклонился шефу, пряча ухмылку в поклоне.

– Итак, сиятельные сьерры. Прямо сейчас мы отправляемся на бал, почитай, как лет двести назад, – из уст Сэма подобное заявление прозвучало вполне органично.

Клавдий даже нервно взглянул на часы. Судя по дате на них – век точно был двадцать первый, а время неумолимо приближалось к окончанию рабочего дня. Хотя какой рабочий день в субботу?

– У всех вас в руках билеты категории «А», размещение в синем секторе ложи, стол на десять персон, гала-ужин. Заранее прошу всех присутствующих: сиятельные, держите себя в руках, ничему не удивляйтесь, если не будете в силах совладать с эмоциями, – Сэм бросил выразительный взгляд на дам, – подайте мне знак, и я верну вас в исходную локацию. Да, имейте в виду – вход в Сумерки на балу закрыт, биться сущностями о защиту не стоит. Вопросы?

– Где мой билет? – вопрос Клавдия не был шуткой, но все улыбнулись.

– В Вашем кармане, сиятельный. Левом. Вы ведь левша? – Сэм во всем был инквизитором.

– Да, благодарю вас, сиятельный сьерр Самаэль. Теперь я спокоен.

Сэм встал, поднял со стола неизвестно откуда взявшийся высокий бокал с шампанским, пригубил его и со словами: «Ну, поехали!», резко развернувшись, шагнул в тень возникшего за спиной портала.

Да, только величайшие из великих могут перемещаться вот так, минуя Сумерки, в пространстве реальности.

4. Бал-маскарад из масок лжи

Если бы нашелся некто, решивший спросить вдруг у Клавдия, не ощутил ли он эффект перемещения во времени на обещанные Сэмом «двести лет назад» – Клавдий ответил бы отрицательно.

Нет, не было в происходящем вокруг ничего от балов позапрошлого века. Ни эстетики, ни атмосферы. Даже запах был совсем не тот.

Тем не менее, «Главный бал страны», «Событие года» – Венский бал, проводимый уже без малого два десятка лет – был настоящим. Лишь времена изменились. И нет никакого смысла сравнивать эпохи: бал есть бал.

Одно оставалось неизменно – люди. Все так же горели глаза молодых дебютантов, все так же блестели улыбки прекрасных девушек. Даже оплетавшие паутиной интриг древние пауки – вершители судеб этого маленького мира – оставались неизменны. Стало быть, изменились лишь декорации.

Важный официант в белоснежной рубашке под фартуком с эмблемой «Метрополя» проводил гостей в синий сектор. Белые скатерти, белые кресла, и сиротливое воспоминание о домашнем ужине, ждущем его на милой сердцу кухне.

Клавдий тоскливо обвел взглядом все это белоснежное вип-великолепие и, к своей нечаянной радости, заметил первое за этот вечер симпатичное ему лицо. За столом, изучая меню, восседал облаченный в демократичный смокинг белокурый и синеглазый красавчик. Он производил впечатление совсем молодого юноши, и только некая хищность в чертах лица вкупе со звериной плавностью движений выдавала в нем многоликого.

Ладон, а это был он (ну конечно!), отличался решительно-жизнерадостным нравом и обычно умудрялся найти позитивные стороны во всем, происходившем вокруг. Вот и сейчас при виде представительной делегации Сэма лицо молодого дракона озарилось радостной улыбкой, сделавшей его еще младше.

– Оу, Ладонис! – утробно промурлыкала Эмили Сирин, стоявшая за плечами Клавдия. – Свет мой, я так скучала.

Качнув увесистыми бедрами, обтянутыми соблазнительным платьем цвета индиго, она стремительно перетекала на место по левую руку от продолжавшего сиять блондина.

Сунула ему под нос обтянутую длинной перчаткой руку для поцелуя. Этот жест не подразумевал отказа, но хитрый Ладон лишь чувственно пожал ей пальцы, сделав вид, что пристально разглядывает надетый поверх перчатки огромный перстень с крупным сапфиром. Эмили прищурилась, поджав губы, хищным взглядом пробежалась мужественной фигуре красавчика (такими глазами голодные мужчины рассматривают свежий стейк с кровью) и томно произнесла:

– Надеюсь, ты не позволишь мне сегодня хандрить и унывать?

«Боги, – подумалось Клавдию – эти курицы говорят на всех языках этого мира так, будто переводят с птичьего. Никакого смысла, никакого содержания. Лучше бы она молча колыхала содержимым декольте, право слово».

Сейчас он так был рад видеть старого друга, будто они не расстались чуть более часа назад, а прошел целый год. Тем более, что им было о чем поговорить, но эта дамочка в синем твердо была намерена добычу свою из когтей этим вечером не выпускать.

Мужчины обменялись понимающими взглядами, и Клавдий сел за столик неподалеку, так и не уговорив себя на компанию «курятника».

Несколько минут спустя к его столику присоединились те самые трое незнакомцев, обратившие на себя внимание еще в кабинете Сэма. Абсолютно одинаковые, могучие, они излучали уверенность и невозмутимость. Судя по обмену взглядами, эта троица предпочитала ментальный стиль общения. Вежливо им улыбнувшись, Клавдий скрылся за изучением меню, попутно бросая взгляды на все прибывающих гостей бала.

– Вы позволите? – прямо напротив него, за спиной у одного из представительной троицы, возникла смутно знакомая женская фигура.

– Свава? Какая неожиданная встреча! Неужели в этот зал сегодня слетаются все крылатые девы этого мира?

С удовольствием отметив резкий упадок настроения у сидевших рядом птицедев, Клавдий привстал, сам забрал тонкую руку гостьи, легко поцеловав, и стал пристально разглядывать ее лицо.

– Сиятельный? Ты изменился… Только взгляд все тот же, инквизиторский, – она легко рассмеялась.

Безупречно-скульптурное лицо, обрамленное орнаментом завитков светлых волос, балетные движения, гордая посадка головы на длинной шее, белое вечернее платье на точеной фигуре. Да, это несомненно была она. Легендарная валькирия, лучший специалист в своей области. Вот уж кого он не ожидал встретить на московском балу – так это божественную Сваву Эйлими.

– Зато ты неизменно прекрасна, – добавил тише, – и опасна.

– Старый дамский угодник! – в ответ ее темный взгляд заметно смягчился.

– Аве, лучезарная! – один из близнецов встал, отодвинув стул, приглашая девушку. – Составите нам компанию?

– Меня приглашают сами братья де Даннан? Какая честь! – в ее голосе не было столь привычной иронии, что несказанно удивило Клавдия.

«Легендарные друиды. Надо же, сама мифическая троица пожаловала. Не повеселимся, так хоть просветимся».

Друиды в ответ на появление дамы в их великосветской кампании милостиво перешли на разговорный стиль общения и оказались прекрасными собеседниками. За время, предшествовавшее утомительной и помпезной процедуре открытия бала, они успели обсудить самые животрепещущие темы: от последних технических новинок и старика Велиала до самых грязных сплетен отдела управления собственной безопасностью инквизиции.

Шутили, смеялись, Свава неутомимо кокетничала, сияя глазами и бриллиантами. Клавдий постоянно ловил на себе завистливые взгляды своих спутников, сидевших за соседними столиками и вынужденно занимавшихся лишь рассматриванием публики вкупе с праздничным убранством зала.

Даже мучительно пытавшиеся обратить внимание на свои великолепные персоны птицедевы, и те поутихли, вероятно, устав. Сидели, надув свои алые губы, и томно обмахивали декольте блестящими веерами.

До начала открытия бала оставались считанные минуты, зал уже был полон гостей, оркестр рассаживался по местам, ведущие поднимались по разворотам парадной лестницы к открывающим подиум Гостиного Двора воротам.

Гости бала понемногу оттеснялись с паркета к столикам. Клавдий вновь и вновь отмечал знакомые лица. Взгляд зацепился за пару увлеченно беседующих мужчин у самого оркестра. Ему показалось, или стоявший могучей спиной к нему статный седовласый мужчина был самим Архистратигом? Беседовавший с ним Гессер, собственной персоной, заметил пристальное внимание Клавдия и едва заметно кивнул.

«Помнит, старый кот», – успело пронестись в голове, когда величественный собеседник Гессера оглянулся. От одного вида самого предводителя всех светлых иных этого мира Клавдию мучительно захотелось поклониться. Он судорожно встал, сопровождаемый изумленными взглядами соседей по столу, и склонил голову.

Слегка нахмурившись, величественный Михаил отрицательно покачал головой, словно прося не акцентировать на нем внимание. Всесветлый был на балу инкогнито.

Кинув взгляд на сидевших рядом за столиком соседей, Клавдий понял, что для них присутствие на балу столь важных персон не стало неожиданностью.

Забавно. Он так погряз в делах оперативников, что совершенно выпал из высоких сфер. Последнее дело с «Триглой», запутанное и до сих пор не раскрытое, массовые нападения на иных, произошедшее накануне в Гурзуфе – все это занимало его сейчас куда больше.

Кла снова злился. Вместо того, чтобы дежурить у кровати тяжело раненной дочери или утешать беременную жену, или поддерживать старшего сына, сражавшегося сейчас за жизнь его ребят, он сидит тут, взирая на расфуфыренных пустышек, и слушает глупости.

Судя по взгляду Ладона, совершенно ему не свойственному – ледяному, который не могла скрыть даже лучезарная улыбка дракона – подобное приходило в голову не одному Клавдию. Но служба есть служба, инквизиторы – люди подневольные, и тут они не развлекались.

Что надумал вездесущий Сэм – об этом знают лишь Мойры¹⁴.

5. И грянул Бал

Нет, напрасно Клавдий снисходительно сравнивал этот бал с главным видом великосветского развлечения прошлых веков.

Современный бал блистал. Сияние улыбок сотен пар дебютантов, его открывавших, аура любви, блеск радости – все это буквально взорвало духоту майской ночи, оттесняя ее тревоги и сомнения. Это была ночь любви, танцующая и великолепная.

Прекрасные девушки и великолепные дамы, кавалеры, оттеняющие их смокингами и фраками, волшебство живой оркестровой музыки и сказочные звуки оперы. Время до полуночи пролетело как один миг.

А в полночь прозвучали первые аккорды русской кадрили, и под ногами танцевавших вздрогнул паркет Московского Гостиного Двора.

Линии танцевавших двигались все быстрее, веселье нарастало, искры флирта поджигали воздух. Седовласые офицеры и студенты, пышногрудые дамы и юные прелестницы – все поддались искушению лукавой кадрили.

Устал оркестр, танцоры ошибались все чаще, отчего становилось еще веселее. Шестой круг круг кадрили завершился овациями, уставшие танцоры попадали за столики, очищая блестящий паркет зала. Оркестр охлаждал атмосферу легкой как весенний ветерок скрипичной сюитой.

Зал замер в ожидании. Одной из традиций московского бала было заполуночное танго.

Софиты осветили круг в центре зала, в котором эффектно появилась необычная пара.

Рослые, сложенные скорей атлетически: седовласый кавалер огромного роста и титанической ширины плеч в белом смокинге, черной рубашке и с белой бабочкой и его чернокожая партнерша в безукоризненно обтягивающем ее белом платье и перчатках. Девушка была не просто темнокожей – казалось, сама тьма не была так черна, как эта красавица, блеснувшая белозубой улыбкой.

Раздались первые аккорды мятущегося танго. Танец-боль, танец-размышление, танец-страсть. Надтреснутый голос бандонеона звучал, разбивая сердца. Чувственный порыв слияния двух тел, сладость надежд и горечь разочарования. Пожар любви и пепелище одиночества.

Великолепная пара танцевала как жила. Сдержанная грация белого тигра, выдающая воина, и гибкое изящество черного лебедя. Вечная любовь и вселенское притяжение полюсов.

Зал не дышал. Такой танец доводится видеть раз в жизни.

Все жарче страсть, все громче звуки. Танго-бой, танго-сражение.

Последний аккорд, финальный рывок, партнерша падает в порыве кебрады¹⁵,подхватываемая могучими руками противника, несломленная, прекрасная, гордая.

Секунда, и девушка плавно перетекает на грудь мужчины, выпрямляется, обнимая стальную фигуру, он разворачивается, закрывая от публики ее порыв. Зал взрывается аплодисментами.

То, что произошло потом, Клавдий прокручивал в голове несчетное количество раз. Позже.

А тогда смотревшие на пару иные отчетливо увидели страшное. Вздрогнувшие плечи Гесса, на мгновение блеснувший в черной руке девушки смертоносной сталью серп¹⁶, хлынувший на пол поток крови. Отступившие в Сумерки иные стали свидетелями катастрофы.

Развоплощение Гессера – главного воина Света, поставило этот мир на порог Армагеддона.

– Темпус аго¹⁷! – в центр зала, освещаемый замершими софитами, вышел сам Михаил. Разом постаревший, он обвел свинцовым взглядом зачарованных заклинанием времени гостей.

– Бал должен продолжаться. У нас есть три минуты на общее отступление. Никаких беспорядков, Лидеры сторон Света были предупреждены о произошедшем его участниками еще накануне, – он говорил, и его слова звучали как удары. Осевшее на паркет окровавленное тело Высочайшего подернулось дымкой, как бывает при отступлении в Сумерки, и исчезло.

Молча склонившие в ответ на сказанное Архистратигом буйные головы иные тоже отступали в Сумерки. Мигнули и захлопнулись порталы.

Заиграла музыка, и оставшиеся в зале Гостиного Двора люди начинали неуверенно шевелиться, будто отмирая.

Бал продолжается…

6. После бала

Портал Инквизиции, позволяющий миновать толкотню иных в Сумерках, захлопнулся за спиной Клавдия, издав непривычный звук смывающегося унитаза. Титан вздрогнул. Запоздало вспомнил об оттачивающих свое чувство юмора сотрудниках отдела активных перемещений. Прошлая версия звукового сигнала, имитирующая всплытие подводной лодки, была ему симпатичней.

Секунду спустя на его голову обрушился поток воплей и брани. Захотелось отступить обратно в портал, заткнуть уши или просто физически сбежать из водоворота криков и ругательств.

Великие неистовствовали. Сиятельные визжали как овцы на заклании. В кабинете царил хаос.

За спиной титана раздался очередной канализационный всхлип портала, и очередной несчастный вышел прямо в зону вселенского конфликта.

– Однако.

Знакомый голос заставил Клавдия оглянуться. Вселенский Глава Темных выглядел неважно. Мокрые волосы, домашние брюки, голый торс, босые ноги. Завершал образ Неназываемого высокий стакан с непрозрачной красной жидкостью в руке.

Отхлебнув немного, смачно проглотил, облизывая порочные пухлые губы, и протянул его титану.

– Все светлые нынче стали робкими как бабочки? – заметил рефлекторное движение от стакана. – Это не кровь, дражайший, это – колумбийский томатный сок, продукт солнца и любви. Пейте, на вас лица нет. Поди, крови нанюхались…

Сунув в руку Клавдия стакан, Ненавистнейший двинулся вперед к столу, в эпицентр всеобщего безумия, с каждым шагом становясь словно выше и шире. К финалу этого недолгого пути перед участниками конфликта возвышался расправляющий огромные крылья темный колосс в самой жуткой своей ипостаси.

Настоящий Сатанаил во всей своей красе почтил своим присутствием скромный московский офис Инквизиции на Лубянке.

Никому из присутствующих больше не приходило в голову продолжить дискуссию. Секунда-другая, и все потрясенно молчали. Кто выдохнул, кто шлепал губами, кто набирал в грудь воздух для нового аккорда. И это не было работой заклинания – само присутствие воплощения Тьмы отменило любую возможность говорить.

– Аве, Аваддон! – пискнула одна из птицедев, тут же спрятавшись за широкими плечами друидов.

– Не налюбезничались еще, чудодеи, колдунишки и волшебнички? Душевно тут у вас, аж в другом полушарии стекла в окнах вздрагивают. Гори огнем такой Свет.

– И вам, друг мой, не кашлять, – Сэм, сидевший за столом, судорожно сжимая виски, поднял руку в приветственном жесте.

Аваддон хлопнул ладонью о его ладонь и упал в кресло слева.

– Хайре, сиятельный слепец, что, мигрень? – Темнейший зевнул и почесал мерцающую красным светом татуировку на голой груди.

– Ты отчего такой сонный? В Большом Яблоке¹⁸ еще ранний вечер.

– Слишком ранний. Я только проснулся. И уже успел пропустить такую радость. Кофе дайте западному путнику.

– Сам бери, иль разучился?

Этот милый диалог походил больше на разговор друзей детства, случайно столкнувшихся утром после бурной вечеринки у подъезда старого дома, чем на беседу Великих: Инквизитора и Вождя Тьмы.

– Что развесили челюсти, сиятельные воины? Погасло лучезарное светило? Не радуйтесь, фонарики, так просто нас не грохнуть. Кровушку лишнюю начальнику-Архангелу попортить, даже обидеть немного, а главное, реализовать неукротимое желание отправиться в срочный отпуск – это можно. Остальное наша физиология не предусматривает. Можете делать вид, что вы счастливы. Кстати, а куда слинял Архисветушек Мишенька?

Он снова принял почти обычной свой вид, тьма крыльев словно растворилась, давящее ощущение непоправимой и страшной беды медленно рассеивалось.

– Он не лжет? – снова раздался женский голос.

– Сэм, уйми свой разговорчивый птичник, или я их за ужином скушаю, – он сладострастно облизнулся, прихлебывая дымящийся напиток, неведомо откуда вдруг взявшийся в его руке. – Или сиятельные бездарности обрели голос?

Все молчали.

– Авва, раз уж ты почтил нашу полянку своей тенью, – подал голос Савва, судя по виду стакана в руке, вкушавший некий куда более крепкий напиток, – изложи свои высокие соображения. Ну так, для общего развития: состав преступления, мотив, объект, субъект. Кстати, девушку вы задержали?

– Развитие, говоришь? Вот она, деменция, старче. Прости, но напомню: в последний раз, когда я излагал тебе свои «соображения», ты лично прополол наши ряды с особой жестокостью. Потом принес свои извинения, так трогательно. Я даже слезу пустил ненароком. Ходьба по садовому инвентарю с острыми зубцами – не моя стихия. А бабенку вашу я потрогал немножко, без фанатизма, по-дружески.

– Еще жива, или уже насмерть затроганная?

– Она пока у нас побудет, вас порадует. Будь она покрепче, вам бы стало еще веселей. Ой, Сэм, ну что ты такой нервный, Сиятельные, расслабьтесь. У вас большие неприятности.

Он потянулся, заложив руки за голову, снова почесал татуировку.

– Собственно говоря – у всех неприятности. Но нам проще, мы привыкшие.

Тут Ненавистный внезапно облокотился о стол, как-то весь собрался в мускулистую фигуру, словно готовую для хищного прыжка.

– Вот что скажу я вам, пушистики. Время уходит, время. Беда стоит у ворот. Пока вы тут ногами дрыгаете и кляузы разбираете, народ мрет, как мухи под газетой. Собственно, мне без разницы, кто будет вскрывать ваш восточный панариций¹⁹, но помните: с этой минуты время, отведенное этому миру, начинает обратный отсчет. Веселье начинается.

С каждым его словом становилось все жарче. Душно, словно в натопленной бане, хотелось сдернуть распахнуть все окна и двери, разорвать воротники рубашек, просто дышать.

Договорив, Окаянный обвел всех мерцающим черным взглядом, громко хлопнул в ладоши и исчез.

«Кружку с кофе тоже прихватил», – некстати подумалось Клавдию, попутно заметившему исчезновение пустого стакана из своих рук.

– Все свободны, – устало произнес Сэм, – выходя отсюда, вы вольно или невольно даете клятву неразглашения всей информации о произошедшем сегодня вечером. У кого есть вопросы – могут пройти процедуру информационной зачистки прямо на входе в портал, так нам всем будет даже проще. Опергруппа Инквизиции – попрошу вас остаться.

Друиды кивнули и неспешно отступили в порталы. Последний чуть задержался и, нежно приобняв, забрал с собой замешкавшуюся было Сваву. Остальные птицедевы, создававшие весь вечер столько шума, разлетелись как курицы от сокола. Сиятельные сьерры, явившиеся незваными сюда сразу после бала, спешно покидали кабинет.

Уже через пару минут за столом оставался лишь измученный ночными потрясениями Сэм, дремавший в кресле Ладон и Клавдий собственной персоной – как единственные из присутствовавших на Балу члены опергруппы, так пафосно здесь прозвучавшей.

– Сиятельные начальники. У меня есть доклад. Небольшой, но срочный, – Ладон устало потер переносицу, – убийцу Гессера сдал темным я. Можете начинать процедуру развоплощения бедного Лада.

– Рассказывай.

– Ну, если бы ее взяли мы, война началась бы уже… пятнадцать минут назад. Чернокожая темная убивает лидера Света – прекрасный повод. Что-то мне подсказало, что смысл в этом выходе был именно этот. А пока все так изумились, что время у нас есть. И еще – у нас есть ее дело.

– Клавдий?

– Все сошлось в один пазл, мой Сиятельный Сэм. И Гурзуф, и квартира Алисы. И даже тот демон. У нас есть доказательства, много. На подготовку обвинения необходимо всего пару дней. А самое прекрасное в этой истории: виновные – не азеркины.

– Клавдий?!

– Да. И еще о приятном: заказчик – покойник.

Теперь уже двое вскочили: «Как, Клавдий?». Тот развел лишь руками.

И в дверь постучали.

7. Кофейные гадания

«Хочешь увидеть добро? Сверши его». Лев Толстой

Открылась дверь в кабинет, и вошел Савелий Деус, судя по посвежевшему внешнему виду и кофейной чашке в руках, успевший побывать дома, принять душ, поужинать и даже – подобреть.

Савва посмотрел на измученных сиятельных, покачал сочувственно головой, и на столе задымились еще три сосуда, наполненных кофе, вместе с большим блюдом ароматной мелкой выпечки, еще даже теплой. Булочки с маком и корицей, плюшки и крендельки.

– Вот умеешь ты жить хорошо, Деус, – судя по голодному взгляду Ладона, дальше изучения меню за столом его ужин сегодня не успел продвинуться.

– Да, мне иначе не выжить. Так что же там, Клавдий? Рассказывайте.

Сиятельный титан страдальчески потер блестящую лысину. Ему очень хотелось домой.

– Кстати, звонили из Бурденко – все ваши ребятки стабильны и живы. Идут на поправку. Может, нам что расскажешь?

Кла встал резко. Бросил взгляд на Ладона – тот с облегчением откинулся на спинку кресла. Груз с души рухнул. Все живы. Теперь – однозначно.

– Ладон, мне напомни: в отчете об изгнании демона Эвринома²⁰ ты упомянул его магический допрос парой ваших ребяток: Лером и Филом. Что он им сказал? Повтори, только точно.

– Да, я помню, сетовал на самочувствие и травлю живой плотью, очень жалостливо.

– Это все?

Ладон достал телефон из кармана смокинга, пролистал и ответил, читая:

– Вот еще: «Чтобы там, где ударит она, вас всех не было!».

– Браво. Мы – стадо глупцов, азеркины.

Лысая голова Клавдия предательски заблестела потом. Все давно изучили этот знак – Клавдий злился.

– Не злись, ты же все уже знаешь?

– Да. Ощущаю себя безмозглой личинкой коловерши²¹. Нужно было так просто подумать!

– Тебя утешать или не напрягаться? Я могу ведь напомнить, что с первой атаки «уснувших» и до бала прошло… десять дней. Мы просто за ней не успели.

– За ним. Заказчиком был лишь бездарный метис. Бастард Гесса. Ты помнишь тот ролик с ее поцелуем? Там он лежит на полу уже мертвеньким трупом. Маричка его раскусила. Он пытался использовать черную, словно глупую куклу. План был прост, как и все гениальное.

– Почему я совсем не удивляюсь? – Лад мрачно жевал свою плюшку, запивая горячим напитком.

– В Гурзуф она вытащила всю нашу хваленую группу. И вот я – удивляюсь. Как минимум – точности ее расчетов, опять гениально. Они с сыном Гесса наладили «дойку демона», все делая быстро и тихо. Подготовили толпы всех тех, кто жаждал уснуть и проснуться иными. Кстати, заметили? Сам младший Гессер не принял тот порошок. Хотя я боюсь ошибиться.

– Я лично предполагаю, рецепт этой отравы – дело рук все того же заказчика. Он ведь был химик. Известная личность, доцент, доктор наук и светило прогресса. Так просто.

Клавдий покачивался на стуле, говорить было тяжко. Ощущение его персональной ответственности давило. Виноват был лишь он, так казалось. А в блоках Бурденко лежали самые близкие ему и родные. И их боль была ценой за его ошибку. Больно.

– А квартира Алисы? – Сэм, конечно, был в курсе, однако.

– Знаете, что этой ночью Гессер отправил свое завещание в офис инквизиции? Подлинник, свежий. И кому все оставил?

Они думали все, что сегодня их ничто уже больше не сможет удивить… А вот вам.

– Продолжай, что ты замер.

– Наследником он объявил Макса Амбу. Прилагая пакет документов, включая протокол генетической экспертизы. Максимиллиан – сын Гессера. И вдобавок – законный. Родители его были в браке ровно год, до убийства матери Макса браконьерами. Чистокровный он морф. И теперь – единственный наследник рода Небесных тигров. И покойнички наши знали об этом. Все, и старший, и младший усопшие.

– Гес привез его совсем малым ребенком. И прятал от всех своего единственного законного потомка. Согласитесь – не зря.

– Одного не пойму, – Савва, до сих пор молчавший, громко поставил кружку на стол, допив все до дна. – Если заказчик был мертв, отчего же убит Борис Игнатьевич?

– Это уже известно. Маричка принесла ритуальную клятву на драконьей крови. Ритуал должен был выполнен быть до конца. Смерть заказчика ничего не меняет. Когда я передавал ее темным, это было первым и главным признанием. Протокол я составил, лежит у меня в кабинете.

– Э! И откуда там всплыла драконья кровь?

Ладон поморщился. Это была не его тайна. С другой стороны – подробности происхождения Эрис все равно скоро станут известны. Пусть лучше от него, чем из вечно лгущих темных.

– Она на четверть дракон. Да, именно так я ее и сдал темным. Иначе ее не поймать никому – я вас уверяю.

Помолчали, делая попытку переварить все услышанное.

– Думаю, вот теперь дело «Триглы» можно смело считать завершенным. Хотя нам всем и больно и страшно, – Сэм за эту вот «бальную» ночь постарел на полвека, не меньше.

Он не притронулся к щедротам Деуса – так и сидел за столом в своем рабочем кресле, прямо по центру, мучительно потирая виски.

– Кстати, о нашем Темнейшем. Ты вообще хоть что-нибудь уловил в его потоке сознания? Кроме словоблудия. Я отвык от шифра в речи темных. Кроме того, как Авва прекрасен, мой мозг ничего не услышал, но и это не новость.

Статус и происхождение Клавдия позволяли вольное обращение ко всем иным этого мира. Теперь уже ко всем.

В ответ все устало промолчали.

– Негусто…

– А что ты хотел, сиятельный? Одни загадки, сплошные неизвестные. Никаких вводных. Предлагаю закончить этот коллективный мазо… акт, почтить память великого и разойтись по койкам, – Савва, как всегда, был практичен.

– К утру надо сформулировать текст запроса к аресту темными. Отдельно от Инков, отдельно от Света. Потрудитесь.

– Угу. И еще. По этому… панарицию на Востоке. Сав, что там у нас за хирургия?

– Я глянул уже. Есть кое-что, справку кинул вам всем. Камчатская заварушка больше всего подходит под это загадочное определение.

– Ненавижу тупые загадки, вечно этот Бес делает вид величайшей задачи Вселенной. Надменный осел. Кстати, Клавдий. Ты там пока никого не родил нам на радость, собирай барахлишко и езжай на Камчатку. Обживайся, мосты наводи, тропинки протаптывай.

– До октября.

– А что там у нас в октябре? Улетишь в теплые края вместе с птичками?

– У него жена рожает.

– У всех жены. Рожают даже время от времени. У некоторых – с завидным постоянством.

– Сэмушка, не у всех такие жены. Ты хочешь нас оставить с голой… совестью без штатного оракула? А она может. Уйдет в декрет с головой и вообще не выйдет. Это ты пока такой смелый, а как Ге вот в ту дверку войдет да как рядышком сядет, будешь кофеек ей наливать и в глазки заглядывать, – Савва явно говорил со знанием дела. – Клавдий, до осени ты уж управься. Сиятельной Ге нежный привет от всего Света, Инквизиции, и Сэм персонально тоже не разломится от привета самой прекрасной женщине этого мира. Ведь да?

Он выразительно посмотрел на Верховного Инквизитора. Тот пробормотал в ответ что-то вроде: «Да, конечно, это все я, не подумав, сказал».

– Ладон, а там пока приводи в порядок вашу всю группу. Я читал – у вас там пополненье?

– Много всего. Я завтра зайду к вам с отчетом, уже записался.

– Жду прямо сразу с утра с нетерпением. По коням, сиятельные. Покой нам только снится.

Клавдий вышел из Круглого кабинета Инквизитора опустошенным и злым. Злость накатывала волнами так, что он решил ехать домой на такси. Развеяться по дороге и придумать, что скажет жене. Своей любимой женщине, той самой, которую боялись потревожить всесильные мира сего. Своей персональной Судье, своей Гее.

8. Все будет

«Счастливый брак – это брак, в котором муж понимает каждое слово, которого не сказала жена». Алфред Хичкок

Провожая усталым взглядом поток городских огней, бурлящий за окном, Клавдий злился.

Он был в ярости. Это омерзительное состояние собственной души ему совершенно не нравилось. Еще сегодня утром его жизнь казалась настоящим праздником. Любимая работа, наука, любимая жена, дети – уже имеющиеся и вскоре ожидаемые.

Прошло всего несколько часов, и он мучительно размышляет, какими словами рассказать своей глубоко беременной жене о произошедшей только что катастрофе.

Через несколько часов Клавдий должен будет улететь на край Земли. Воистину «туда не знаю куда, принести то не знаю что». Командировка, странным образом смахивающая на ссылку.

Войдя в зеркальный лифт, он проделал давно забытое дыхательное упражнение, замедлил пульс. Причесался, вспомнил девичьи косметические приемы, когда-то выписанные младшей дочерью из старинных трактатов и развешанные на розовых наклеечках вдоль рамы большого зеркала в прихожей. Нагнал здоровый румянец на щеки, убрал синяки под глазами, придал блеск взгляду. «А полезная эта вещь, надо будет полистать ту книжонку», – подумал и тут же ощутил себя стремительно стареющим человеком. Груз забот и неразрешимых проблем мог заставить стареть даже имморталис²².

Из зеркала на стене лифта на него смотрел импозантный лысый мужчина в стиле «совсем слегка за пятьдесят». Мужественное лицо, широкие плечи, модная бородка, дорогой костюм. Респектабельно, благородно. Вот, только глазки предательски бегали – обдумывание предстоящего разговора с женой не настраивало на оптимистичный лад. Вдох – выдох. Уверенное начало – залог успеха.

– Дорогая, как ты? Как день прошел, как самочувствие, что нового, как дети?

– Чемодан я тебе собрала, гостиницу заказала, билеты на столе в столовой, ужин там же, я сейчас буду, – из ванной раздался глубокий, очень приятный женский голос.

Ох и трудно быть мужем великой Ге! Он волновался, как скрывший двойку от отца школяр, а она, как обычно, решала его проблемы.

Какое счастье быть любимым супругом мудрейшей Геи!

Она выскользнула из ванной, придерживая завязанный на голове внушительного размера тюрбан. Беременность ей всегда шла. Взгляд женщины становился томным, формы округлыми, даже волосы густели и их обычный медный цвет темнел, отливая насыщенно-бордовым.

Какое же это вечное искушение, находиться рядом с пленительной Геей Гавриловной Деус-Дивиной!

– Билетов на прямые рейсы нет, да и ближайший прямой только завтра вечером. Я забронировала утренний, с пересадками в Красноярске и Хабаровске. Бизнес-класс. Успеешь привести в порядок дела и мысли.

– Так не терпится от меня избавиться? – он старался не выглядеть сердито и растерянно, пряча за улыбкой не остывшую еще ярость.

– Бесполезно противиться начертанному. Сейчас не тот случай, когда есть выбор.

Она не выглядела встревоженной. Будто и не произошло стихийного бедствия космического масштаба всего несколько часов назад, не покачнулся этот мир. Примерно также его жена реагировала на бытовые неурядицы уровня засора в раковине или сломанного утюга.

– Ты знала?

– Предвидела. Сейчас я стараюсь не трогать поток вероятностей. Но были причины. Пришлось войти.

– Сны? Почему ты молчала? – ему вдруг стало страшно.

Клавдий никогда не сомневался в могуществе своей всесильной супруги. Спокойной как мироздание, мудрой как сам Создатель. Но сейчас под сердцем она носила его детей, а вот в себе он всегда сомневался.

– Ешь.

Она подошла сзади, упираясь в лопатки едва наметившимся животом. Положила руки на плечи и прижалась губами к шершавой макушке мужа. Брить голову налысо он начал давно, в очередном приступе острых сомнений в себе. Все быстро привыкли, и теперь иначе, как лысым бруталом, его никто и представить себе не мог.

Как давно все это было!

– Ты детям сообщила?

– Да, Анюта будет тут уже утром. Ее отпустили, сессию сдала всю отлично, досрочно. Малышка решила твердо просидеть свои каникулы у матушки под юбкой. Антон, конечно же, всполошился, пригрозил выставить дежурную часть под окнами, с акушерами и реаниматологами. У него не бывает полумер, ты же знаешь. Алиса с Ариной… все нормально. Мы тут разберемся. Не дергайся, все уже славно.

Да, их старший сын всегда делал все быстро, качественно и неотвратимо. Мамин сынок. В своем перфекционизме он был страшнее Геи. Если мать была воплощением «мягкой силы», то Антоний всегда шел по головам и всегда побеждал.

Близнецы – те другие. Очень разные, неоднозначные, сильные. Сколько крови из Клавдия выпили его несравненные девочки, взрослея? Ге было проще, она просто знала. Когда их Лисенок – Алиса – приволокла в дом безродного Макса, ставшего сегодня наследником великого рода Гессеров – Клавдий был в ярости. Мелкий смазливый сопляк, как он смел посмотреть на принцессу? Был разговор их с супругой. Пришлось согласиться. Клавдий все еще помнил свое поражение. Но сегодня он был готов снова и снова благодарить создателя за мужчин, что стояли рядом с его дочерьми. И то, что в них было немало общего – уже не удивляло. Могучие оба.

Дети. Как давно он не общался с ними близко? Не в мессенджерах, не по телефону, не на дежурной летучке. Когда все закончится, он соберет всех детей, а уже, возможно – и внука. И всех вывезет на свой остров. В тот дом, что на скале среди моря. Разожгут там на кухне камин, будут пить там глинтвейн и петь песни… Мечтатель. Одна Гея видит линии их судеб, он слеп. Жить надо сегодня.

– Пойдем спать, моя золотая. Кто знает, когда теперь я услышу твое сопение под боком.

– Сначала иди смой напасти сегодняшнего дня, – она погасила свет, запустила посудомойку, провела серию загадочных манипуляций на своей высокотехнологичной кухне, ответившей хозяйке перемигиванием огоньков, – я жду.

– Я приползу, даже если нежить отрежет мне все руки и ноги.

В ванной он чуть не уснул. Произошедшее сегодня наваливалось на сознание серой чугунной плитой. Бесконечно прочный организм титана буксовал и требовал передышки. В спальню Клавдий действительно приполз, обнял спящую жену и провалился в сон без сновидений.

Все будет завтра.

9. Усталость

“Циник – это усталый романтик.” (В. Вулф)

Огромная, всепоглощающая, тягостная. Длиною, казалось бы, в вечность. Навалилась, расплющила, душила и ранила.

Эрис невероятно устала.

От вечной погони за смыслом, от череды бесконечных предательств.

В своей жизни однажды каждый бессмертный задает себе просто вопрос: в чем смысл его пути длиной в бесконечность? У смертных все просто: пришел, выполнил минимум жизни, не сорвался в пропасть Тьмы, не убил, прошел по тонкому лезвию, балансируя между Светом и Тьмой осторожно, и все, ты свободен. Бессмертие духа, не обремененного тяжким грузом тела.

Короткая партия с простыми правилами игры.

У них – все иначе. Вечные прикованы к биомассе будто бы кандалами. И что там, за гранью – не знает никто, только вера и мифы. Высочайшие были вольны возвращаться, просто бессмертные – исчезают навечно, словно бы их тут и не было.

Была еще древняя легенда о Зеркале мира и том моменте, когда их племени будет разрешено возвращаться. Кем? Когда? Как? В этой легенде все было слишком наивно и пропитано трогательными надеждами. А значит – место азеркинов всецело в этом мире.

И Маричка имела несчастье родиться бессмертной.

В ее варианте пропорций это можно было сделать лишь одним способом: рождаясь, убить одного из родителей. Прирожденный убийца. А ведь она даже не знала, кто подарил ей это проклятие.

История угольных драконов затерялась в веках, ни одна летопись о них не вспоминала, все, что она смогла найти, было лишь новоделом.

Маричка. Это имя для нее не значило ничего абсолютно. Как ее только не звали… Дошло до того, что она просто брала себе имя последней убитой в ритуальном круге ее рукой. То была юная ведьма, хотевшая стать величайшей. Сама согласилась, сама отдалась.

Эрис – это имя ей дали в храме великой Матери. Ее главное, единственное имя, в котором черпалась великая сила. И которое привело ее сюда, вписав в ее жизнь очередную главу о предательстве.

Ладонис. Ладон. Просто Лад. Этому зверю она никогда не сможет провести серпом по горлу. И он это знает. Он – ее слабость, боль и уязвимость. Зачем тогда она поддалась и пришла? Он не звал, не приказывал. Даже не ждал. Просто еще одна женщина, просто игрушка великого и древнего Лада. Хранителя яблок. Адамантов дракон, прародитель всего рода светлых драконов. Недосягаемого и несокрушимого. Жестокого. Необыкновенного.

– Не противно? Он снова тебя просто бросил и сдал. Как обычно.

Непроизносимый всегда появлялся из тени, за исключением тех случаев, когда надо было «явиться». Богопротивный.

– Тебе что за дело, Абада. Пришел поглумиться?

– Конечно. Тебя вдруг прибило откатом идейности. Верно? Мечты о любви, зов второй ипостаси. Фу. Плоско и пошло. Хотя… Чего ожидать от дочурки выродка Алдуина²³. Как оно все началось, так и тянется дальше. Что ротик открыла, неужто не знала? Глупышка.

Сотни лет она пыталась узнать это имя. Казалось, в этой Вселенной не осталось никого, кому бы Эрис не задала свой вопрос. И вот – просто так, безвозмездно, сейчас ей была подарена свобода.

– И зачем тебе крылья? Летай самолетом – надежней.

– Я хочу быть драконом.

– Пустое, чернушка, пустое. Твоя сила совсем не оттуда. Не надо тут сказок. Кто тебя вообще надоумил копаться в этом чешуйчатом хламе? Алду угомонили, выродков его всех упокоили. А ты вот – жива. Отчего же, не знаешь?

Он сидел за столом в ее маленькой комнате, ничуть не похожей на камеру смертниц. Стол, два стула, большая кровать. Мягкий свет под потолком, благоустроенный санузел с душем. Похоже скорей на гостиничный номер: без излишков, но вполне комфортно.

Огромный, массивный, с тонкими, почти женственными чертами на красивом лице. Большие глаза, чеканный профиль, очень чувственный рот. В разрезе расстегнутой рубашки на рельефе прекрасного тела пламенели магические татуировки. Она могла бы стать его Шанти²⁴. Спутницей демона. Обрести снова силу. Возможно, и крылья, кто знает, что может ей дать Ненавистный. И что потребует взамен. Но тот факт, что он сидел сейчас здесь, с увлечением ее рассматривая, открывал Эрис много возможностей. Например, излечиться от этой болезни – Ладона.

– Знаю. Меня спрятали в храме, наверное, дело в этом?

– Мироздание… Правда? Ты верила в сказки? Санта-Клаус, олени, подарки и елка? Прости, я ошибся, тебя навестив.

Он сделал ленивый жест, будто бы собираясь подняться. Девушка осторожно положила тонкую черную руку ему на колено. Глядя прямо в глаза. Они у нее были пронзительно-синими, что становилось видно лишь при прямом освещении. И Эрис умела этим пользоваться.

– Предлагаешь услуги? Так быстро? Я, конечно, высокого мнения о своих достоинствах, но был наслышан о зверском характере Черной пантеры. Кстати, зачем ты убила бастарда? Хороший мужик был, полезный. Золотая была голова.

– Много болтаешь ты, Аба. Давай сразу к делу. Я могу быть полезна. Во всех отношениях, в некоторых – еще и приятна, – ее рука медленно продвигалась от колена вверх, вызывая все более явную ухмылку на лице воплощения Преисподней. Очень медленно, будто дразня. Он в ответ улыбался все шире, обнажая свой хищный оскал.

– Я задал вопрос, дорогая. Считай это квестом. И все же? – он положил свою руку поверх, останавливая Эрис в этих ее поползновениях.

– Он был мне не нужен.

– Пф! Отличный повод разделаться со всем человечеством, правда? И как я не понял? Давно раздражают.

– Он мешал, угрожал.

– Немного совсем так я сузил свой круг. Мне все вечно мешают.

– Хорошо. Он принудил меня принести ему клятву на крови дракона. И Гесса я убила, закончив этот древний ритуал. Строго по плану, что он написал. Сама того не желая, как марионетка.

– Вот это мотивчик! Но, прости, я не верю. Сынишка, конечно, хотел осиротеть, но заставить содрогнуться весь мир? Сомневаюсь. Птица не того полета. Скажи, ты у нас ведь совсем не глупа. Он ведь тоже был лишь инструментом? Подумай.

Улыбка сползла с его губ, но руку убрал, словно приглашая продолжить. Эрис плавным движением соскользнула со стула, усевшись прямо на пол у его ног. Мужчинам всех возрастов и эпох, всех рас и ипостасей нравится, когда женщина смотрит на них снизу вверх. Но, Дьявол, как же трудно совращать твое воплощение! Соблазнителен – невероятно. Инкубы²⁵ в сравнении с ним – просто милые дети.

– Да. Служить им и дальше я совсем не желала. Долг мой был уплачен.

– Так много ты им задолжала? А впрочем… Я понял. Кто был заказчик, конечно, не знаешь? Это было бы просто.

– Не знаю. Я правда не знаю и не поняла. Разбирайтесь с этим сами.

Она расстегнула мужские штаны. Разве можно так долго противиться соблазну? Она просто женщина. Изголодавшаяся по любви, возбужденная танго. И подрезанная больнее, чем Гесс серпом Крона²⁶, словами Ладона: «За слабости нужно платить». Отомстит ему прямо сейчас, выметая из мыслей и тела несносного змея. Клин вышибается клином.

– Хорошо. Приступай, разрешаю. Но, малышка, ты зря размечталась. Вакантных мест рядом со мной давно нет.

– Я соскучилась по чистому грехопадению. Погрузи меня в самое пекло страстей, ты же демон? Хочу себя там потерять, совершенно. И больше не думать.

Порывом горячего ветра их обоих смело, как и не было вовсе. Демон унес свою добычу или сам станет жертвой?

Кажется, Эрис-Маричка нашла наконец-то лекарство от этой болезни – любви.

10. В рамках приказа

Поручение «Пока приводи в порядок вашу всю группу», прозвучавшее из сиятельных уст Самаэля, великого и ужасного, было равным приказу.

Ладону лишь оставалось продумать план общих действий на несколько грядущих месяцев кряду.

Начальственного Кла настоятельно и быстро отправили в командировку (очень сильно смахивавшую на ссылку) за одиннадцать тысяч километров, на Камчатку. А это означало, что бедный дракон уже утром будет повышен в должности. Как бы – внезапно. И он был не рад.

Солнечного Лада было очень непросто вывести из состояния «всеобщего обогрева», как ехидно определил этот статус Лер. Но события последних месяцев – от провала его лучших учеников на операции в доме престарелых до развоплощения величайшего Гесса под светом кровавой Луны – были способны «погасить» даже Ладона.

Он тоже устал.

И что было особенно неприятно: впервые за всю его жизнь Лад смотрел с завистью на всех этих влюбленных безумцев вокруг. На воркующих о чем-то в темном тупике больничного коридора Лере и Ди. На засветившаяся вдруг изнутри рыжую бестию Арину с ее этим весьма непростым счастьем – Филом. На Алису и Макса, будто бы и не заметивших свалившегося на их голову несметного наследства, так они были поглощены друг другом. Даже на бегавшего по госпитальным лестницам кота – Леонида, сладострастно заглядывающего под халатики ничего не подозревающим санитаркам.

А он? Он вчера сдал в руки Аббы женщину, любившую его больше себя. Для темной жрицы Эрис подобное чувство было почти невозможно.

Темные редко любили. Привязывались, заключали сделки, испытывали телесное влечение – как и все обитатели этого мира, полагавшие себя существами разумными. А вот любить…

Любовь означала потерю себя. Любил ли Ладон? Он не знал и не помнил.

Скорее – любил сразу всех.

И вот эту усталую докторшу, что круглосуточно дежурила у кровати Ди, а теперь просто упала на кресло в кабинете Антона и ушла в бессознательный сон.

Надо будет ее разбудить, накормить и отправить домой своим личным порталом.

И Деус-Дивина Антона, главного врача, близкого друга Лада и просто отличного мужика. Только что он пробегал мимо, хлопнул по плечу и понесся, как курьерский поезд, на обходы, к своим ненаглядным больным.

И этих людей он любил – разных, очень. Люди не были просто темными или светлыми. В каждом из них сияло многоцветие этого мира. Совершенно другие, и этим прекрасны все люди.

Выходя из госпиталя, вспомнил снова вдруг Люсю.

Вот лисица. Нет, он не сердился, скорей – восхищался. Нужно будет не упускать малышку из виду, такие бриллианты чистой воды нуждаются в огранке. Пока что она ощущает себя сильной, почти непобедимой. Извечная болезнь всех юных гениев. Но при первой же ощутимой осечке они ломаются, будто ветки на морозе. Скольких таких сломанных чад Лад уже подхватил, поставил на ноги, обогрел, внушил веру в себя? Очень многих. Значит, дракону есть зачем жить, а свою любовь, греющую лишь одно его сердце, он дождется. Возможно, она уже рядом.

Он тяжко вздохнул и вошел в кабинет сиятельного Сэма. Судя по виду высокого начальства – поспать ночью сегодня не пришлось никому.

– Аве, Ладонис. Тебе кофеину?

– Аве, Семен Августович. Я Пашкину съел уже таблетку. «Радость студента».

– Я – на Арининых «Совах». Но кофе отменный, не отказывайся. Что там у нас с вашей группой? – прикоснулся к руне, нанесенной маркером прямо на столе. – Гелла, детка, два кофе для нас, самых-самых.

Еще не успел договорить, а демоница уже ставила дымящиеся чашки на стол, демонстрируя свое декольте и невероятно прекрасные ноги. Зачем она вообще носила это платье? Разве только для того, чтобы еще больше возбуждать воображение посетителей Сэма. Высший суккуб, блистающий гранями дара. Лад вот даже проснулся.

– Хорошо она действует, правда? Покрепче таблеток и кофе, – Сэм хитро блеснул глазами вслед плавно удалявшейся Гелле. Кто бы в том сомневался: глава Инквизиции даже моргал и дышал всегда с тайным смыслом.

Ладон хлебнул свой напиток. Божественно. Гелла все помнила – его кофе был без сахара и с корицей. Еще пара глотков – можно будет говорить и о деле.

– Ладонис, скажи мне, а ты у нас-то когда угнездишься?

Дракон поперхнулся корицей и кофе. Зная Сэма…

А, собственно, что он знал о своем главном шефе? Личная жизнь – тайна за всеми возможными печатями этого мира, семья – где-то там же. Яркий и сильный мужчина, буквально пышущий жизнью брутал. Немыслимо древний. Доподлинно было известно лишь то, что шеф крылат, могуч и бессмертен. Из тех, которых развоплотить невозможно даже этим серпом, что отправил Гессера на свалку историй.

– Судя по вороху мыслей, не скоро, – начальственный Ангел так давно жил в этом мире, что стал человечнее многих.

Когда-то он был – сама Смерть. Сейчас вот сидел за рабочим столом, устало потирая широкий затылок ладонью. Да, он всесилен, и можно было не тратить времени и сил на защиту щитами от Сэма. Никто просто не знал, на что он был способен, сам Самаэль, ангел смерти и тлена. Дракону не хотелось даже думать о той немыслимой ответственности, что делили они с Аваддоном и (теперь уже снова) Саввой, перед Создателем и этой Вселенной. Нет, хватит ему тяжкой ноши дракона.

– Как только найдется такая, ради которой я брошу весь мир и работу в придачу… Так подходит?

Сэм усмехнулся невесело.

– Тогда впереди у нас целая вечность. Давай по порядку.

– Я отправил все материалы по опергруппе, все что скопились за годы. Целая куча.

– Я видел. Кстати, а помнишь ли ты, с какой целью задумана группа? Вчера я спросил у Клавдия, и тот сразу захотел на Камчатку. Так странно.

– А и правда. Чего это Клавдий? – поймав выразительный взгляд Всесильного, вдруг разозлился. – Мне тоже уже собираться?

– Конечно. Но чуточку позже. Возвращаясь к вопросу. С тех пор, как задумана была вся эта… история с группой, прошло много времени. Даже для вечных. А динамика вдруг закрутилась сейчас. Не находишь ли странным?

Еще как находил. Ладон мучился этим вопросом и денно и нощно. Что толку? Все равно что искать смыслы жизни. Скорей философский вопрос. Кивнул. Что тут скажешь?

– Прекрасно. Ответ очень прост…

Сэм вдруг поднялся, словно бы разминаясь, подошел к окну, грустно взглянув на огромный кактус на подоконнике, словно символизирующий всю работу Инквизиции – множество направлений, отростков, и все сплошь покрыто густыми шипами. Цветет раз в столетие.

– В отличие от людей, азеркины не склонны наступать на привычные грабли. Все же наша память крепче. А потому очень скоро, буквально вот завтра, соберутся все власть предержащие, и я очень надеюсь – все-таки будут приняты решения, к которым мы шли тысячи лет.

Вот как. А Лад уж было подумал, что будет большая война между Мраком и Светом. А тут – вам здрасьте, решились. Можно было, конечно, еще подождать… пару-тройку веков, что им стоит, Великим. Да видно, не каждый миг развоплощаются вожди Света. Подействовало – никак, прослезиться решили.

– И что же?

Голос дракона прозвучал очень холодно, даже зло. Не соответственно моменту.

Сэм удивленно обернулся на него, усмехнулся, будто понимая.

– Такое происходит в этом мире всегда перед лицом глобальной опасности. Внешней.

– На нас нападают? А я не заметил?

Высший категорически не хотел отвечать на его тон, словно не замечая.

– Мы вымираем, Ладон. Все, безотносительно стороны света, силы и расы. Бессмертные уже почти вымерли.

– Тоже мне новость. Об этом кричали на каждом углу иного мира еще двести лет как тому. С тех пор нас стало меньше раз в десять. Ход истории. Вымрем – и поделом.

– Новость в том, что повсеместно начали вновь рождаться иные бессмертные дети. Когда Гесс привез из тайги Макса – никто не поверил. Когда Арина нашла на мосту Фила – это сочли просто странным исключением. Тысячелетия боли и страха, безоглядного бега от страшной судьбы, от участи родителя, хоронящего своего смертное чадо… Неужели все это закончится? Даже маленький лучик надежды способен изменить очень многое в нашем мире.

Он говорил, тихо, медленно, очень горько. А Лад вдруг очень отчетливо представил себе Сэма – отца, хоронившего своих смертных детей. Стало страшно. Только прошедший этот мучительный путь мог вот так… Слава Богу, Ладон сам не познал этой муки. Но даже ухода учеников и близких друзей за грань невозвращения было достаточно, чтобы понять. Да. Если все правда – то это надежда. Пусть и хрупкая, почти иллюзорная. На возрождение. Вот только – зачем?

– Скажи, Сэм, зачем мы нужны тут? Люди давно не уступают нам в могуществе и любить никогда нас не будут. Как тех старших братьев, которым зачем-то досталось наследство. Ну станет нас много. А дальше?

– Будем жить, не повторяя ошибок. Быть рядом с людьми мы уже научились. До банального «много» еще – как до неба пешком. Даже после «титаномахии», истребившей почти всех бессмертных, нас оставалось в десятки тысяч раз больше. С нашими этими всеми заморочками, с нашей любовью – к закату этого мира мы просто начнем быть заметны. Но теперь есть надежда.

– Ты романтик. Как все мы. И все же, все сказанное тобой поучительно, но зачем ты поднял снова тему простой опергруппы банальнейшей серой организации?

– Когда-то, очень давно, несколько вот таких вот «романтиков» выдвинули теорию о возрождении мира азеркинов. Всех сторон и сил Света, всех рас. Очень было все странно и… утопично. Дружба народов, возможности, договор об общем мире. Тогда и была создана Инквизиция и возможность стать «серым». Да-да. Ты не ослышался. Контроль быль лишь частью идеи. Теперь, когда я хочу подать представление тебя на должность руководителя сам-знаешь-чем, тебе стоит знать это.

– А Клавдий? – Ладон был, конечно, драконом.

И не мог не радоваться карьерному росту. Но Клавдий был не просто другом. Как это ни странно звучало, за все это время все оперативники давно стали одной семьей. С полумысли друг друга понимая, с полуслова. И в прямом, и переносном смысле. Нет, двигать своего практически старшего брата не стал бы даже Ладонис-дракон.

– Я его забираю. По результатам вашей с ним операции на Камчатке будем решать уже точно куда. Но высоко – это точно. И кстати…

Сэм, все это время стоявший у окна, вернулся за стол.

– Будет принято решение о создании главного учебного заведения для всех молодых азеркинов. И сети специальных школ.

– Хм… когда-то, мне помнится, было решено не разделять иных и людей. Чтобы сгладить углы межрасового общения.

– Так и будет. Но все же есть детки, не укладывающиеся в общую канву. Их легко затоптать, уничтожить. К тому же, как показала практика, нашим юным катастрофически мало факультативных занятиях в ВУЗах и просто Артека. Уже в этом году запускается три Академии. Увы – только с нового года. Уж постарайтесь вернуться, заодно и присмотритесь там – на предмет кадров и абитуриентов. Может, кого привезете. Открытия там у вас будут, еще удивишься.

– Мне достаточно тут удивлений. Так, значит, этот звонок мне сегодня, меня так изумивший, о какой-то там Базе учебной в Саблино – это не шутка? – он только что вспомнил.

– Отнюдь. Как только встанут с коек твои сослуживцы, бери всю группу и поезжайте. Вас там ждут.

– А Камчатка? Там Клавдий…

– Дай ему подготовить площадку. Ваш приезд – в конце лета. У него там много дел, не до вашего стада.

Лад покрутил кофейную чашку в руках, мельком взглянув на тонкий рисунок кофейной гущи. Четкая руна «Наутиз»²⁷ виднелась на дне. Что ж такое…

– Я все понял. Почти. Разрешите идти?

– В Саблино быть всем не позже… Понедельника.

– Это же послезавтра?

– Поторопи всех. Не дети – бессмертные. Всё, совершенно свободен.

Ладон лишь вздохнул. Вот и зачем его потомкам, тем, о ком было только подумал, такая вот жизнь? Ну да ладно. Встал молча и вышел. Ему еще всех собирать, разбираться с дорогой – снова целый ворох дел. А поспать Ладу так и не дали…

11. О туманных коровах

“Все будет правильно, на этом построен мир.” М. Булгаков

Когда-то, уже очень давно, в прошлой жизни, две юные девочки, сбежавшие от строгих опекунов и суровых родителей, спрятались в зарослях камыша и густого кустарника у могучей реки и ехидно смотрели, как все их искали. Как кричали и бегали родственники в поиске двух негодниц. Как воины прочесывали местность, а детвора обошла каждый пень, каждый камень.

Сначала девочкам было весело, потом – все страшнее. Обе проказницы отлично понимали, что их очень сурово накажут. Нашедший в тот же день их друг рассказал, что влетит им, конечно же, крепко. Но дал слово: – никому не расскажет об их тайном укрытии.

Безусловно, по его невозмутимому виду все родные быстро догадались, что девочки живы.

Мальчишка носил им еду, но общаться отказывался, всем своим видом показывая, что не одобряет проделку. Маленькое приключение и шутка стали настоящим испытанием для обеих иных. Они научились жить в лесу. Самостоятельно ловить рыбу и разводить костер под проливным дождем, отпугивать насекомых и хищников. Построили крепкий уютный шалаш.

Но как вернуться домой – придумать никак не могли. Пока Лер (а это был он), не рассказал подругам, что город ужасно страдает от нападения стаи диких волколаков-оборотней, вырезавших в округе весь скот, что грозило всем жителям города голодом. Поймать их не получалось никак, оборотни были дики и могучи – настоящее бедствие. И тогда девочкам пришла в голову "гениальная" мысль. Арина давно освоила тонкую магию сумеречных существ и призвала их – огромных туманных коров. Венди влила в них запахи, жизнь и тепло. Целое стадо.

Лер предупредил защитников города, те собрали большую засаду. Поздней ночью, когда город спал, три смелых юных азеркина провели свое туманное стадо через места, где видели волков, дальше, в город. Волколаки не смогли удержаться и кинулись за аппетитной наживкой. Туманные коровы завели всю стаю за ворота, где отважные воины-защитники перебили упырей и людоедов всех до единого. А коровы исчезли.

Конечно же, подростков простили. Арина и Ди с Лером стали героями. Естественно, Лад с Клавдием долго и демонстративно перекладывали длинные розги на лавке. А Ге только смеялась.

Но с тех самых, давних пор, когда в жизни Арины и Ди происходило нечто важное, они собирались у тихой воды, поднимая из Сумерек своих туманных коров, охранявших покой их беседы.

Сегодня была именно такая ночь.

Та самая.

Неделя, проведенная ими в госпитале, расставила яркие знаки в новой их жизни. Все изменилось. Настолько, что жизненный путь разделился на “после” и “до”.

Колечко в знак о помолвке на руке Ди грело как маленькое солнышко, разгоняя все печали. А вот терзавшие ее сомнения настойчиво требовали излияний на рыжую макушку подруги. Арина, за последние две недели открывшая в себе целый воз “разных Арин”, доселе невиданных и совершенно неожиданных, тоже остро нуждалась в совместных “пыхтениях”, как они называли свои посиделки. Они давно собирались так встретиться, но все вокруг вертелось так стремительно, что планы приходилось уже многократно откладывать.

"Начальственный" Ладон, дежуривший в госпитале, постоянно куда-то вытаскиваемый свирепым начальством, заметно похудевший и погрустневший, уже на четвертый день собрал их в палате всех, включая кота Леонида (проворчав при этом, что его группе самое место у ветеринаров), и дал только час им на сборы в новую командировку.

Пришлось бегать по Сумеркам между складом с их формой, туристическими магазинами и супермаркетами, ставя галочки приобретения в длинном списке необходимого, любезно выданном драконом. Ну как бегать… Бегали парни. Обе подруги на правах тяжело очень раненых и еще очень слабых сидели в кафе гипермаркета и пили кофе, обсуждая подробности встречи с коровами, “которой быть”.

Главным условием было не забыть две гитары, котелок и чайник. Остальные нужные предметы значились в списке, изъятом Лео “для исполнения”.

– Знаешь, я никогда еще так тяжело не очухивалась от ранений. Вот ведь демон! – Арина выглядела отлично, даже румянец уже возвращался.

Только взгляд изменился. Что-то такое в нем вдруг поселилось… будто искорки нежности. Да уж, Арина влюбилась. Ди видела ее такой впервые.

– Да, нам всем досталось. Мальчишкам – особенно. Знаешь, так страшно, я на всю жизнь запомнила эту картину: уходящих Фила и Лера. Сердце разорвалось на куски. До сих пор очень больно.

– Да. Я так его тогда боялась этого трупоеда, думала – никогда в жизни не смогу. А когда увидела, что он с ними сделал – откуда только силы взялись! Думала, просто вспорю ему брюхо и кишки намотаю на шею, так была зла. Эту Маричку я бы… повезло ей, что демон нас так приложил. На балу бы…

– Ага. И сражались бы мы тогда плечом к плечу в великой войне Тьмы и Света. Ладон молодец. Вот значит что – древний дракон. Он принял единственно верное решение, сам.

Арина промолчала. Смешанные чувства в ней вызвала эта история с Маричкой и передачей ее темным. Особенно смущало то, что отца в тот же день отправили на Камчатку. А Ладон вдруг занял его место. Совпадение? Потом будет видно.

Венди вдруг увидела следовавшую к ним колоритную процессию: трое красивых мужчин, таких разных и так схожих: высокий Фил, который словно вырос еще за несколько недель, развернулся в плечах, стал ощутимо крепче (или это Арина сделала его таким?), широченный Лер, как обычно, смотревший куда-то в себя и небрежно-взъерошенный, и Леня – массивный “недорослик”. Все – с одинаковыми черными альпинистскими рюкзаками в разной степени загруженности. Леонид нес нелегкий свой груз с легкой грацией кота. Они шли и о чем-то оживленно спорили. Кот размахивал руками, умудряясь одновременно и забегать вперед, притормаживая Рафаила, и не задевать окружающих рюкзаком, и что-то говорить очень выразительно, но тихо.

– Красавцы, да? – Арина поймала ее взгляд и тоже с удовольствием рассматривала это трио.

– Мне показалось, или Фил стал выше ростом?

– Расправляет крылья… и ты знаешь, мне иногда даже страшно. Встанет этот птенец на крыло, и не будет нужна ему ведьма…

Что-то невыразимо тоскливое прозвучало в этой фразе. Такое, что Ди обернулась, успев увидеть выражение лица подруги. Да… Арина не просто влюбилась. Такое с иными бывает лишь раз. И зачастую – стоит им жизни. Любовь без права на ошибку. Как сложно!

Додумать дальше просто не успела: мужчины подошли. Лер, мгновенно уловив ее настроение, подтянул стоявший за соседним столиком стул, секунду подумал и переместил Ди к себе на колени, мысленно шепнув: “Прекрати думать, Ветерок, я уже испугался”. Да, еще секунда, и она бы успела подумать о них. Хорошо, что он вдруг вернулся. Фил с Котом разместились за тем же столиком, ставшим вдруг маленьким и тесным. Побросали рюкзаки, устало вытягивая ноги.

– Ну-с, мы закрыли весь список, – Леонид оставался самим собой, лукаво поблескивая медовыми глазами. Он уже успел состроить глазки сразу двум девушкам за столиком напротив.

– Когда отбываем? И кстати, кто мне расскажет, наконец, что за срочное дело? Ладон был настойчив, но не красноречив. Вы-то в курсе?

– Примерно так же. Собираются открывать “Академию”…

Ди подавилась остатками кофе.

– Они там перечитали фентезийную бурду? Кого будут учить, “попаданок”?

– Ну, почти все идеи писателей-фантастов давно и надежно реализованы техническим прогрессом, может, дошла череда и до нас? – Фил смеялся одними глазами. Любитель поспорить.

– А название оригинальней? Только не говорите мне, что студенты там будут “адептами”, – Ди скорчила такую смешную гримасу, что Арина уткнулась носом в ближайшее к ней мужское плечо. И что странно – гномье.

– Ты откуда все знаешь? Я вот в первый раз слышу такие слова.

– У нас весь отдел читает эту муть. Да ладно читает, они же и пишут! Самые именитые фентезийные авторы после смены в Дозорах сидят в самиздатах и ночами сливают подробности жизни. Дурят народ. Зато – слава.

– Потом разберемся. Так что там у нас с “академией?” – Лер вдруг ощутил, что голоден. Зверски. После битвы в Гурзуфе он хоть и делал вид мужественный и отважный, но такие вот “откаты” после каждой физической нагрузки были очень острыми. – Кто еще хочет есть? Меня вдруг накрыло.

– Все. Я понял, сейчас разберусь. Я раскидал всем на почту письмо от конторы, там все написано. Почитайте, полезно. Наша задача – осмотр учебного плацдарма для прохождения практик. База университета, на ней летом сидят первокурсники, Лер и Ди там все знают. Сейчас – как раз начало учебных практик. Остальное – на месте, – И Кот убежал.

Судя по молчанию, воцарившемуся после его ухода, не только Лер с Ди общались мысленно.

Надо же! Арина рискнула и связала себя обрядом ментальной связи с новым любовником? Пусть это даже и Фил. Тем более – это Фил, с его этим проклятым даром правды. Ведьма, впустившая себе в голову целый отдел допросов – или очень глупая, или очень сильно влюбленная ведьма. Да, Ди бы так не смогла. Они хоть и слышали друг друга с Филом, но совершенно иначе.

“Оставь их. Они разберутся, и что бы ни вышло, в их жизни уже она будет – эта их непростая любовь.”

Ди чуть было не отвыкла от этого постоянного незримого присутствия рядом. И в чем она теперь-то сомневается? Без Лера рядом ощущала себя беспомощной и раздетой. Или… настоящей? Что там Паша говорил про стремительное отупение?

“Взросление. Тебе оно еще предстоит, как ни странно. И помни – до того момента, как ты решишься стать моей женой – тебя ничего не держит. Кольцо – лишь защита. Я не хочу никаких клеток. Не для птицы. Ты поняла меня Ветерок? Ничего не изменилось”.

Тихий шепот в мыслях. Как теплый бриз. Ди сидела, зажмурившись, откинув голову на плечо Лера, почти засыпала, убаюканная его мыслями.

И уснула.

Лер укачивал ее, думая о своем. Так забавно – еще совсем недавно он был рядом с Великой Ди лишь Тенью. Она – непревзойденный мастер розыска и преследования. Ни один преступник не ушел от бесстрашной Венанди, ни одно дело не осталось нераскрытым. Хладнокровная, упорная, она не просто умела видеть другими невидимое, Венди словно чувствовала преступника среди подозреваемых. И никогда не ошибалась. А ее эрудиции хватало на весьма нетривиальный ход расследования. Ди не зря так любила учиться. “Маленьким белым демоном” называли ее противники, тем не менее, отдавая дань Венди. А теперь…

Теперь все изменилось. На руках у него сидела маленькая слабая птичка, едва начинавшая оперяться. Как ребенок. Едва овладевшая своими талантами и даром – таким необычным. Что еще за сюрпризы преподнесет им их это “Последний в роду”? Кстати, он так и не успел рассказать ей о той картотеке. И много всего не успел рассказать. Будет о чем поговорить в командировке, если успеют, конечно.

Гном принес всю еду, сбегав в несколько заходов. Нет, он мог бы привлечь и мужчин, но те были заняты очень. На коленях Фила спала Арина, о чем тот сообщил еще издалека, приложив палец к губам.

А Лер и вовсе был люлькой, покачивая на руках свою птицу. Да, они были великими, могущественными, но история с Эвриномом далась всем непросто. Еще несколько минут, и девушек разбудят, накормят, и вся группа двинется к портальной двери Инквизиции – навстречу делам и проблемам.

12. Драконий порядок

“Только дурак нуждается в порядке – гений господствует над хаосом.” А. Энштейн

Три дня он потратил на то, чтобы составить хотя бы примерный план действий. Нет, великие и ужасные вершители судеб этого мира, собравшись под солнцем Бали, все отлично придумали, твердо решив не повторять ошибок людей обыкновенных. За что им, конечно, спасибо.

Внешние угрозы для их стремительно растворяющегося иного мира были смерти подобны. Но вожди сторон Света не зря были бесконечно древними, мудрыми и могущественными. Их вечных философский спор и противостояние не были битвой на уничтожение. Предметом раздора была лишь судьба человечества. А люди нынче со своим судьбами вполне справлялись и сами, давая Тьме все больше очков в этом турнире.

И те и другие стороны Света были способом управления людьми обыкновенными. Светлые им помогали, темные – низвергали, но все это – в рамках великой задумки Создателя. Но сейчас и сегодня этот мир рисковал остаться без его старших детей – азеркинов. Пришло время последнего тайма в этой игре без права на малейшую ошибку.

Решения, принятые на Всесветном Конгрессе Иных были лучезарно-масштабны. Многочисленные договоры, заключенные за этот период, давали не просто надежду для этого мира. Был создан глобальный план – программа дальнейшего развития. Возможно, он был далек от совершенства, вызвал массу критики, но – впервые иные сказали себе: мы – едины. Это был не просто прорыв, это была революция. В перспективе наметился немыслимый фронт работ для всего этого мира, без разделения существ разумных на расы и виды.

“Когда-то очень давно, во времена, которые помнят лишь только бессмертные, азеркины уже жили лишь для себя, властвуя, забыв о главном своем предназначении. Ценой за эту ошибку была не одна война, а почти полное их истребление как совокупности видов. Сначала они истребляли друг друга, чуть позже – подключили людей, и в этом преуспели до такой степени, что вот уже тысячи лет иные – огромная редкость и чудо, о которых люди сочиняют свои сказки. Пришло время сделать работу над ошибками. Возродить род иных, тех, кто сможет остановить человечество у последней черты самоуничтожения. Светлых и Темных. Началась она – новая эпоха, Возрождение.”

Ладон, читая пафосные пресс-релизы в лентах иных, посвященные знаменательному этому событию, не мог не поймать себя на совершенно драконьем: “Не верю!” Но его дело было исполнять приказы. А их поступила такая великая масса, что древнему захотелось срочно вытащить Клавдия из командировки и снова стать пешкой. Но – увы и увы.

Одно из “судьбоносных решений” Конгресса касалось организации сети учебных заведений для всех магически одаренных. И не только первичных “магических школ”, которых было критически мало.

Отдельных Высших учебных заведений было решено создать даже четыре: два в Евразии, и два – в западном полушарии. Но после мучительных обсуждений решили пока начать с двух, в самых “мокрых столицах” старой доброй Европы: Лондоне и Санкт-Петербурге. Изначально хотели их разделить по сторонам Света, но подумав сочли это лишним фактором разделения всех иных. Все стороны Света будут представлены в Академиях равномерно, не разделяясь на крылья.

Мало того – впервые в истории мира будет даваться возможность для входа в ряды “серых” еще при поступлении на первый курс – для самых одаренных.

Все эти новости должны были дракона вдохновлять, но пока – лишь пугали. Его никто не освобождал от должности и службы инквизитора, и если “группу оперативного реагирования Инквизиции” уже командировали для “выполнения особых задач”, то на его столе лежали нераскрытые дела, в том числе и “Дело Триглы”.

Облезлые Яги! Столько свалилось всего и на несчастного Ладона! Он бы мог вызвать Лера, даже Ди, посадить их за разгребание страшных завалов, так нет же – их уже завтра отправят на новую базу пресловутой “Академии”, о которой еще даже приказа не было, ни одного.

Тихий стук в дверь отвлек Ладона от тягостных размышлений.

– Да, я занят, что-то воистину срочное?

В кабинет заглянул молодой человек, немного растерянный, симпатичный.

– Аве, сиятельный сьерр Ладонис, меня к вам прислали. Самаэль. Сказал – разгребать все завалы, найти в них дракона.

– Это все? Больше ничего не сказал?

– Ну… – юноша немного замялся. – “Пока он не снес нам там яйца.” А что, разве драконы несутся в завалах?

Лад лишь застонал очень громко, явно еще больше смутив своего юного гостя. Чувство юмора не было сильным местом начальства. Сэм еще поперхнется.

– Дракон – это я. Заходи, не стесняйся. Ты кто?

Парнишка снова замялся, словно раздумывая: бежать ему быстро обратно или рискнуть, оставаясь Ладону на радость?

– Я… Эндрис. Эндрис Сильвер²⁸. Андрей Серебров. Ва-ва-Васильевич.

– Вот как? Внезапно. Ты знаешь, кто я?

– Ну… как бы – да. Я ваш потомок, двенадцатое колено. Род Сильвер, берем начало от…

– Я может и древний, но не маразматик, – Ладон усмехнулся.

Ну вот и потомки уже подоспели. Не зря он тогда утешил безутешную Фетиду, вернувшуюся к отцу после бесславной аферы со смертными. Вот, теперь в мире есть целый род славных Сильверов. И не только он. Хороша была среброногая, ой хороша… Ладон потянулся всем телом, словно мартовский кот на заборе. Только вот – не любил он. Просто утешил. Покосился на потомка. Личинка дракона. Сэм знал, что подкинуть бессмертному, как развеять хандру. Снова – любимое дело: ставить мальцов на крыло.

Маленький серенький мышь, но он сделает его могучим драконом.

– Значит, вот что, Андрюшенька, заходи и садись. Будешь моим личным секретарем, ты как там у нас образован?

– До того, как сьерр Самаэль меня выдернул из дверей деканата – был студентом пятого курса Восточного факультета. Специалитет, скоро – защита диплома… наверное.

– Ты что, умудрился подать заявление к серым?

Драконы, даже столь юные и неискушенные, редко стремились служить в органах. Настолько редко, что Ладон давно сделал вывод о собственной исключительности. Хотя… Сильверы – могут. Забота о слабых была их коньком. Тем немногим, что осталось потомкам от предка. Его слабость.

– Было дело. Еще на первом курсе. А потом я просто забыл его забрать, если честно. Вот и попал. В общем, я могу вам помочь.

– Вот спасибо!

Ладон рассмеялся. Да, этот скромный малыш был драконом.

– Засранец. Вот тебе список срочного. Вот план. Отмечай галочками то, что сможешь сделать быстро. Сегодня же прочитать все дела на столе. Составить план работы по их оформлению. Кофе просить я не буду, твое дело – работать, ничему не удивляясь и лишних вопросов не задавать. Есть вопросы?

– Они явно лишние.

– Отлично! Забирай это все и вали. Твой кабинет – все пространство за дверью.

Да, по штату секретарь ему был положен. Но Клавдий явно опасался заводить себе подобие Геллы, по примеру Сэма. А у него – пусть будет. Родственник, как-никак. Целый Сильвер.

Андрюша и впрямь оказался неплох. Спокойный, рассудительный, с тонким чувством юмора и непоколебимым достоинством – без раболепия. Он так быстро разобрал все завалы в работе Ладона, что уже на третий день их совместной работы старший дракон и подумать не мог потерять такого вот ценного сотрудника.

Кофе, кстати, он тоже варил, каким-то шестым чувством угадывая его насущную необходимость. Шикарный американо, шедевр. Лад пил этот божественный напиток и размышлял.

А ведь парень явно не планировал провести жизнь в секретарях. Пусть даже самого Ладона. Кто она там… знаток Востока? Когда они хоть немного освободятся, хоть самую малость, нужно будет плотнее им заняться.

А пока, после завершения вороха мелких дел, все их усилия свелись к закрытию “Дела Триглы²⁹”. Исполнитель задержан, арестован и находился у Темных. Судя по слухам – в крепких лапах самого Абаддона. В свете подписанных накануне меморандумов по первому же прошению Инквизиции ее были должны передать. Но зачем? Судя по показаниям свидетелей и по данным экспертизы, Маричка была подневольным оружием в руках маньяка. Который, в свою очередь, тоже был лишь исполнитель. Маричку оправдают, по законам иных она будет признана “невменяемой”, ритуал на крови дракона не преступить, особенно тому, в чьих жилах течет эта кровь. А главный заказчик “преступления века” не просто не пойман, но даже приблизительно не идентифицирован. Снова мертвое дело: куча жертв, убийства, орудие, мотивы, а преступника – нет. Чистый “висяк”. Передача в архив.

Ладон вдруг очень отчетливо понял: ему надоело. Надоели дела, все эти расследования, опергруппы, погони, аресты. Хотелось… да, ну зачем себе врать, хотелось заниматься тем, чем он был занят уже столько лет – воспитывать, вдохновлять и растить. Академия, говорите? Почему бы и нет? Подумал, достал лист официального бланка и написал заявление о переводе на другую работу. С увольнением. А вот так – просто и элегантно.

И Андрюшу прихватит, а как же?

13. Практически едем

“Группе оперативного реагирования Инквизиции, в составе:

Арина Клавдиевна Деус-Дивина

Валерий Михайлович Дивин

Диана Яновна Дивина

Леонид Глебович Двариг

Рафаил Янович Дивин

прибыть к зданию общежития Географического факультета СПбГУ не позже 21.00 по мск, заселиться в к. 13, 14. Утром 2 июня принять оборудование на каф. Гидрологии суши, установить стацпорт³⁰, прибыть в распоряжение доц. Лаптевой на учебно-научную базу СПбГУ “Саблино” не позднее 20.00 по мск. Командиром группы временно назначить Валерия Михайловича Дивина, заместителем командира – Арину Клавдиевну Деус-Дивину.”

– Кто все эти люди, мы точно знакомы, иные? Надеюсь, это весь приказ, да?

– Тебе недостаточно? Поспать-то нам больше уже не дадут. Строиться будем? Ну там… на первый-второй рассчитайсь…

– Не ерничай, женщина. Кот! Тьфу, то есть, мичман Двариг, доложить о готовности группы к отправке.

– Старший мичман, если ты уж об этом вспомнил. Товарищи офицеры, разрешите доложить, группа к отправке готова, личный состав в сборе, материальная подготовка закончена. Так?

– И хватит ржать, товарищ младший лейтенант Дивин, – Лер с неимоверным трудом сам сдерживал смех.

В свете последних мегаважных событий и реформ все Дозоры и Инквизиции было решено привести к общей Воинской присяге, раздать звания и ввести некое подобие общевойсковой дисциплины. В каждом человеческом государстве – со своим национальным уклоном. Личному составу предложено “начать изучать макеты уставов, присяги и отрабатывать азы общевойсковой подготовки.” Вот они и изгалялись. Лер – ВРИО командира группы! Дожили. Вспомнили даже о своих “человеческих документах”. Да что там: конспиративные имена свои вспомнили.

– Какой, кстати, из Дивиных, Лер? Может, нам по номерам приказа подписаться? Номера на ладошках? – как могли, так и смеялись. Кто знает, не в последний ли раз.

До портальной на Лубянке группа добралась без происшествий. Мужчины шли максимально загружены, часть учебно-научного оборудования было выписано уже в Москве.

Ди с Ариной использовать в качестве вьючной силы они отказались наотрез, ссылаясь на свои сомнения в их полноценной физической форме. Те поворчали было, но уже выходя из портала остро ощутили, что явно переоценивали скорость своего выздоровления. Обе едва дышали.

“Две дохлые аскариды в собственном соку” – нежно охарактеризовал их гном. Любил он людей, очень сильно.

До общежития пришлось добираться сначала на троллейбусе через Дворцовый мост, потом и вовсе – пешком от здания Двенадцати коллегий по Набережной Невы на Малый проспект, и по нему – до самой Девятой Линии.

Где-то совсем рядом находилась квартира Лебедевых³¹, да и до самой Норы³² – рукой подать, можно было туда закинуть всю группу, но… – приказ есть приказ.

Долго препирались с консьержкой в общежитии, пихая бумаги, звоня в Москву, потом забирали матрасы, ключи, заселялись. Тринадцатая комната… Та самая, да.

Лер поймал взглядом Ди. Она тоже сейчас вспоминала. Как это было давно! Все общежитие должно будет перейти в распоряжение новой Академии, и будут теперь жить здесь курсанты-азеркины. Наверное. А пока они стояли рядом и вспоминали. Друзей, посиделки за голым чаем, студенческий портвейн, сухари, пайки, гитары, неистребимый запах костров, энцефалитки, алюминиевые миски и кружки. Рюкзаки и “напопники”,

“Помнишь?” – коснулись трепетно мысли Ди. Она это делала так нежно, будто бы слегка касаясь его разума крылом совы.

“Как можно забыть. Знаешь, это было самое счастливое время в моей жизни. Ничего не мешало быть собой, никому ничего не был должен.”

“Да, конечно. И Надя” – царапнуло ревностью. Он усмехнулся. “Меня так впервые любили, прости, Ветерок. Да, и это”.

Прощать было не за что. Тогда Ди была совершенно другой, смотрела на все странные для ее понимания истории с любовью “большой и лучистой” через призму явного превосходства. Ее не касались эти глупые слабости. Это сейчас мир изменился.

– Ей, голуби. Группа разместилась, предлагаю оформить тут порт и свалить прогуляться. Или мы больше есть никогда в этой жизни не будем? – голос гнома прозвучал вдруг под самым ухом Лера.

Не одни они здесь молчали. Арина с Филом молча стояли у окна. О чем была их немая беседа? Питер не был их городом. Так, только гости.

– Рядом с “Норой” есть отличное заведение. Я частенько там ужинал, а сейчас у них в вечернем меню должна быть настоящая корюшка. Жареная по-питерски, в панировке под маринадом – это просто фантастика.

– М… – от этого вкусного определенияя рыбки Леонида повело, как кобру от звуков волшебной дудочки факира. – Ди, давай нам рисуй поскорей ребра портала, или я обращусь тут в кота, буду громко орать и нагажу вам в тапки. Хотите?

Ди не просто так считалась лучшим порталистом Инквизиции, она им объективно была, абсолютно блестящим. Годы службы в Дозоре и Инквизиции отточили ее талант и умения до уровня мастерства самой высшей категории. На стенах домов и руин, стволах деревьев, горных склонах – любых плоскостях, вертикальных и горизонтальных, Венди могла начертить ребра портала, замкнув энергетически контуры ритуалом.

– Хотим. Лер, ты, помнится, жаждал урока практической порталистики? Голод – прекраснейший стимул. Давай, я верю в тебя. Начинаем.

Оотличительной скромной особенностью могущественного Гуло всегда была способность очень быстро учиться, помноженная на видовое упрямство русской росомахи. Если Лер взялся – пусть лбом, но пробьет.

Учителем его была легендарная личность. Даже в бою, даже отбиваясь одной рукой от врагов или зажимая пульсирующие кровью раны соратников, слепая, глухая, почти бессознательная Венанди была способна переместить в нужное место и себя и свою группу. Мастер.

И сейчас она не просто создавала простенький стационарный портал сроком на несколько дней. У Ди был ученик. Пыхтящий от мысленного напряжения, через сорок минут бесконечных ошибок и промахов потный Лер не сдавался. Даже свирепое дыхание кота за спиной его не сбивало с намеченной цели.

Еще немного, еще пару попыток, самую малость, чуть-чуть. Руки воина, умевшие делать так многое, тонкую работу порталиста отказывались выполнять. Он раз за разом промахивался, злился, в ярости тер переносицу пальцем, снова потел, чертыхался.

Арина успела уснуть: два последние дня у нее были в высшей степени напряженными. Лишь она знала, чего стоила ей, главе корпорации артефакторов простая командировка сюда в звании капитан-лейтенанта Инквизиции. Никому не расскажет. Но этот краткий сон на коленях Фила, Великая ведьма не променяла бы на все сокровища артефакторики этого мира.

Контур почти получился. Ди терпеливо сидела с Лером рядом на корточках, упершись ладонями в пол. Стенка за дверью, разделявшая эту странную комнату пополам, загораживая некое подобие спального места, была покрыта бесконечным количеством разных “культурных слоев”: от старинной штукатурки до обоев, бумажных – самых дешевых. Из тех, что могли позволить себе простые студенты.

Заклинания, линии, руны. Последние штрихи, осталась самая малость.

Лер никогда не занимался практической порталистикой, хоть теорию знал, и отлично. Нечто глубоко интимное было в создании каждого портала, будто бы его автор отдавал часть себя ритуалу. А Гуло был замкнутой цепью, никого не пускавшей в свой контур. Почти никого.

Последний жест. Рука замерла, если и сейчас не сработает контур – он просто отступит. К ягам Венди со всем ее птичьим упорством, не получится из Гуло портальщика. Не просто так их во всем мире вообще единицы.

Секунда, другая. И Ди осторожно накрыла его крепкую руку своею, с тем самым колечком: простым, золотистым, изящным. Сверкнув красным глазком сердолика, уверенно повела, подхватила, откинув все последние его сомнения.

“Лель, все хорошо. У тебя получилось!” – контур замкнулся, осветив ночные сумерки комнаты льдистыми искрами.

– Ты уверен, что выкинет нас не в Африке?

– Я давно хотел там побывать. Портал у моего дома выводила Алиса³³, с нее и весь спрос.

Да, этой ведьме так надоело носиться в машине по городу в процессе ремонта в “Норе”, что она построила в соседнем дворе, совсем рядом, стационарный портал со сроком длинной в “бесконечность”. Что их с Максом недавно спасло: от толпы вооруженных нападавших это двое ушли по крышам в соседний двор и оттуда порталом. Все в этом мире совсем не случайно.

Арина проснулась, сонно потирая глаза – то ли от упоминания имя сестры, то ли от потрескивания рамок портала. Выглядел он презабавно – будто прорезь в многослойном пироге старинных бумажных обоев на стенке.

– Ну, пошли? Где там мне обещанная корюшка, други и братья мои офицеры?

Кот подпрыгивал от голодного возбуждения.

– Я бы уже никуда не ходила, упала бы тут и уснула.

Словно в ответ, животе Фила раздалось предательски-громкое урчание. Арина понимающе выдохнула. Мужчины…

Все молча поднялись, и подошли к стене портала. Ди было рванулась, но Лер молча ее отодвинул, нырнув в щель стены, под обои, с громким треском и зашуршав осыпавшейся штукатуркой.

Да, все правильно. Где бы они ни ходили, боевой порядок следования группы нельзя нарушать. Первым идет командир, дальше Ди, следом Кот, потом Арина и Фил – замыкающим. Женщин прикрывают сразу с двух сторон.

Даже великих волшебниц.

14. Нора и Таверна

Они вышли четко и быстро, организованной группой. В месте портала людей просто быть не могло. Угол между внешним куполом лифта, прикрепленным к стене дома снаружи, и соседним домом был не виден из окон и недоступен случайным прохожим. Только пушистые кошки таращили на них свои зеленые глаза.

Двинулись в сторону начала Большого проспекта. По меркам большого города – всего только пару шагов.

Ди задумчиво шла, все еще вспоминая. Да, тут они много гуляли. Совсем недалеко, в глубине двора, за протестантской церковью Святой Екатерины, знаменитой своим великолепным органом, слушать который они бегали каждое воскресенье (благо студентов пускали бесплатно), находилась художественная мастерская семьи их друга – Кости Мешкова. В этом странном помещении пошло немало всефакультетных посиделок, сколько всего было выпито, сколько спето, а какие пылали здесь чувства…

Ее руку подхватили пальцы, сухие, горячие, крепкие. Лер. Подошел, как обычно – бесшумно. Лишь стало теплее.

– Вспоминаешь? – он улыбался так светло и мечтательно.

– Конечно. Ты говорил, тут недалеко твой дом? – спросила и вдруг усомнилась.

А можно ли было?

– Да. Я хотел бы тебя туда отвести уже сегодня. Но бросить группу теперь просто так не получится. Даже такую маленькую и… – он оглянулся на оживленно беседующую о чем-то троицу, – такую слаженную. Я теперь ВРИО почти командира.

И снова криво усмехнулся. А Ди вдруг захлестнули сомнения. Все эти годы ей казалось, что уж кого-кого, а Лера она знает абсолютно. А весь прошлый месяц стал периодом невероятных открытий. У Гуло есть домик в Гурзуфе, теперь жилье здесь.

Так ли неожиданны были все эти сюрпризы? Похоже, она была просто слепа. Рядом с ней жил удивительный совершенно мужчина, к которому невероятно тянуло, настолько, что Ди вдруг решила, что это любовь. А если она ошибалась?

Лер вздохнул, притянув ее к себе за плечи и целуя в макушку.

“Ты моя радость. Нет нигде там заветной кнопочки у тебя: отключаю загрузку лишней мыслительной деятельности? Я бы нажал, не спуская. Ты зачем сейчас это надумала все? Чувствуй – не думай.”

Сложно быть рядом с тем, кто читает твои мысли, как открытую книгу. Особенно, если ты это ему разрешаешь сама.

“Покажи мне свой дом. Я ужасно хочу все увидеть твоими глазами.”

– Смотри.

Он развернул Ди к себе лицом и “показал”. Образы, впечатления, мысли. Сумеречные деревья на стенах, любимый им зеленый ковер, огромная кровать и просторная кухня. И так все уютно. Лер успел полюбить это место – в нем уже была написана одна прекрасная история. И еще одна – поучительная. Но обе эти повести были пока – не о них.

И Ди очень остро ощутила все это. Как и странное чувство вибрации от прикосновения. Раньше, в этой их прошлой жизни, Лер целовал ее только во снах. А теперь – он словно бы чувствовал постоянную необходимость прикасаться к Ди, ощущать ее кожей, нюхать волосы – непрестанно. И целовать – короткими как вздохи поцелуями, едва ощутимыми: в волосы, в висок, в плечо.

Если бы не вот эта вибрация – такая, словно в Венди натянуты струны, будто каждое его прикосновение трогает всю ее, отдаваясь такими тревожными звуками – было бы очень приятно. А пока – ей скорей стало страшно, тревожно и даже опасно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дивин Клавдий Васильевич – титан, Место и время рождения и инициации – засекречено. Уровень сопровождения – куратор, инициатор. Сотрудник инквизиции. Инкартатор , Инфинити. Имморталис.

Вернуться

2

Инфинити – бесконечность (лат) – иной, владеющий комплексом способностей и знаний, позволяющим свободно перемещаться в пространстве Сумерек Используется в качестве вежливой формы обращения к иным высших категорий (Великим), став синонимом определения высшего уровня владения магическими силами.

Вернуться

3

Дозоры – Органы Внутренних Дел иных, следящие за соблюдением иными законов людских и всех договоров заключенных между Силами Света (Тьмой и Светом). До заключения последней версии Вселенского Договора разделялись на Светлый и Темный Дозоры.

Вернуться

4

Лефлог Ладон, Лад, Ладонис – титан, преображенный драконом, Homo longi из рода Алмазных. Место и время рождения и инициации – засекречено. Уровень сопровождения – куратор, инициатор. Сотрудник Инквизиции. Инкартатор, Инфинити. Имморталис.

Вернуться

5

Антон Деус-Дивин – новый титан, светлый маг, целитель. Место и время рождения и инициации – засекречено. Уровень сопровождения –инициатор, проводник. Инкартатор, Инфинити. Имморталис.

Вернуться

6

Рафаил, Фил, Рил (Арина) Вериум – Светлый Боевой маг – стихийник, полудемон (универсал). Место рожд. – Москва. время рождения засекречено. Инициация – н.в., Гурзуф, “Танец с Тенью”. Уровень сопровождения – проводник. Интер, Инфинити. Имморталис.

Вернуться

7

ГВКГ им. Н.Н. Бурденко – военный госпиталь, одна из крупнейших больниц РФ, первое в России государственное лечебное учреждение (Москва).

Вернуться

8

Софи́зм – формально кажущееся правильным, но ложное по существу умозаключение, основанное на преднамеренно неправильном подборе исходных положений

Вернуться

9

Гуло Лер, Леран, Volverine Gulo высший мультиоборотень, первая ипостась – росомаха. Все варианты доп. ипостасей засекречены. Место и время рождения и инициации – засекречено. Полномочный представитель Федеральной Службы Безопасности, старший оперуполномоченный группы оперативного реагирования Инквизиции. Инквизитор, Уровень сопровождения – инициатор, куратор, ловец. Инфинити, Интер. Имморталис.

Вернуться

10

Венанди, Венди, Ди. Venandi Iustitiae высший мультиоборотень, первая ипостась – полярная сова. Все варианты доп. ипостасей засекречены. Рождение – примерно XXI до н.э. г. Синташта́ , Инициация – 24 г, н.э., Рим. Полномочный представитель Федеральной Службы Безопасности, старший оперуполномоченный группы оперативного реагирования Инквизиции. Инквизитор, Уровень сопровождения – инициатор, куратор, ловец. Инфинити, Интер. Имморталис.

Вернуться

11

Гелла – Афимонт Гелла Орхоменовна – титанида, древняя ведьма, по слухам – реинкарнировавшая демоница. Серая. Бессменный секретарь Сэма (Самаэль Веритас, гл. Инквизиции) в греческой мифологии Гелла –это дочь богини облаков Немфелы и царя города Орхомен Афимонта. Инкарнатор , Инфинити. Имморталис.

Вернуться

12

Инквизиция – военизированная организация иных, которой административно подчиняются все департаменты Дозоров. Рассматривает все дела проходящие через Дозоры в качестве надзорного органа и передает их для рассмотрения в Высший Трибунал. Оперативно-розыскное управлени Инквизиции проводит собственные расследования.

Вернуться

13

Зилант (от татарского jылан – змея), Казанский Зилант Хакимович – Светлый дракон, драконорожденный, прямой потомок Лефлог Ладона (как и все светлые драконы) Homo longi из рода Серебряных. Место и время рождения и инициации – засекречено. Уровень сопровождения – инициатор, куратор . Предводитель современных светлых драконов. Драконья ипостась – крылатое существо со змеиным хвостом. Инкартатор, Инфинити. Имморталис.

Вернуться

14

Мойры – в древнегреческой мифологии богини судьбы

Вернуться

15

Кебрада – (исп. quebrar – ломать) – самый тиражируемый образ аргентинского танго. Это корте, в котором мужчина привлекает женщину к себе, усаживая в глубокий выпад и прогибая назад.

Вернуться

16

Серп – адамантовый (алмазный) серп, порождение Геи-Земли. Первое в истории оружие, способное развоплотить Великих и Бессмертных перворожденных (Инфинити, Имморталис.) В античной мифологии фигурирует в истории с оскоплением Урана Кроносом, и в целой серии эпохальных убийств (Аргус, Ехидна, Сатир и т.д.) В дальнейшем будет неоднократно всплывать с различных загадочных убийствах бессмертных. В 1612 году арестован и помещен в схроны Инквизиции в Риме, откуда исчез примерно в 1939 году.

Вернуться

17

Темпус аго – в пер. с лат. “время, остановись”. Сложное и имеющее множество трудно прогнозируемых последствий заклинание для краткосрочной остановки времени. Максимальное достижение: 30 минут.

Вернуться

18

“Большое яблоко” (англ. “The Big Apple”) – самое известное прозвище Нью-Йорка

Вернуться

19

Панариций – острое гнойное воспаление тканей пальцев рук и, реже, пальцев ног

Вернуться

20

Эврином – демон Аида, пожирающий трупы и оставляющий им только кости. Эврином описывается как демон , стоящий высоко в иерархии ада и являющийся принцем смерти. У него длинные зубы, ужасное тело, покрытое язвами. Одет он в лисью шкуру. Принимает человеческие жертвы.(Н. Кроноцкая, “Танец с Тенью”)

Вернуться

21

Коловерша – в восточнославянской мифологии существа мелкого размера, служащие на посылках у ведьм, домовых либо дворовых.

Вернуться

22

Имморталис – бессмертный.

Вернуться

23

Алдуин или Пожиратель Миров, чрезвычайно могущественный дракон. Он изображается как злая сила, периодически уничтожающая мир, и нордские мифы гласят,, что его возрождение предвещает конец света. Последний из рода Аспидов, антипод светлого дракона Ладона.

Вернуться

24

Шанти демона – подруга, уравновешивающая вечно горящий огонь. Первая и единственная фаворитка, правая рука Великого демона.

Вернуться

25

Инкуб – в средневековых легендах привлекательный распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами, персонаж низшей мифологии народов Европы. Его также называют: нем. alb.

Вернуться

26

Серп Крона – (Кроноса)-символ власти царя титанов. Был создан его матерью Геей, а затем дан ему для кастрации своего отца Урана в отместку за поведение по отношению к их детям.

Вернуться

27

«Наутиз» – данная руна в любовной магии считается одной самых могущественных, поскольку она активный помощник в поиске своей второй половины. Наутиз способна вселить уверенность в человека, вдохновить его и дать ему силы. Именно эта руна способна помочь в выборе нужного человека и в установлении с ним взаимоотношений. Наутиз берет под защиту каждого, кто обращается к ней за помощью

Вернуться

28

Эндрис Сильвер – светлый дракон из рода Серебряных (Сильверы или Серебровы). Личный и бессменный секретарь Ладона Лефлога. Место и время рождения и инициации – Москва. Инициирован Л. Лефлог Инкартатор, Инфинити. Имморталис. (Я бегу по снегу босиком, Я бегу по снегу босиком, дальше, По снегу босиком, вместе )

Вернуться

29

“Дело Триглы” – речь идет о событиях описанных в книге “Танец с Тенью”.

Вернуться

30

стацпорт – стационарный портал, устанавливается магамми-порталистами высших категорий для линейного перемещения в Сумерках без выхода в подпространство.

Вернуться

31

Лебедевы, Надежда и Алексей, сокурсники Ди и Лера по Университету. “Дело Лебедевых” описано в книге “Танец с Тенью”

Вернуться

32

Нора – квартрира в Санкт-Петербурге, принадлежащая Леру и отделанная лично Алисой Гессер (Дивиной). Подробно описана в книге “Танец с Тенью”.

Вернуться

33

Алиса Гессер-Дивина – высшая светлая ведьма, средняя дочь Ге и Клавия, сестра – близнец Арины. Инкарнатор , Инфинити. Имморталис. знаменитый архитектор, хобби: отделка и реставрация магических пространств ( офисов, домов для иных). Супруга Максимилиана Гессера. Мать Агаты Гессер (Тигры)

Вернуться