Владимир Калинин
Ради денег на всё пойду

© В.С. Калинин, текст, 2022

© Издательство «Четыре», 2022

Глава 1

Летним утром в городе Энске красота неописуемая: ветра нет, кругом буйная зелень садов. Яблони и груши в ярких лучах солнца склонились под тяжестью созревающих плодов. На траве газонов, на листьях и лепестках цветов, растущих на многочисленных клумбах и в пышных цветниках, сверкают капельки ночного дождя. Воздух свежий, чистый, наполненный ароматами фруктов, цветов и душистых трав. Середина недели. До выходных ещё два дня. В здание «НИИЗарубежМедицины» резво вбежала секретарь генерального директора Наташа, поздоровалась с полусонным охранником, сидящим за столом у входа. Он только кивнул в ответ и проворчал:

– Твой шеф уже пришёл. Не спится старику.

Она сняла с доски для ключей от служебных кабинетов ключ от приёмной генерального, по лестнице поднялась на второй этаж, где находилось её рабочее место. Открыв входную массивную дверь, подошла к своему столу у окна, справа от двери в кабинет начальника. Не успела сесть за свой стол, как услышала хлопок, как ей показалось, похожий на звук при открытии бутылки шампанского.

«Чего это среди недели решили пить шампанское?» – мелькнула у неё мысль.

Увидев на столе папку с надписью «На подпись», решила положить её в сейф. Наверно, директор подписал документы и бросил ей на стол. Открыв папку, обнаружила, что подписей начальника на бумагах нет. Такого не было никогда. Почему он ничего не подписал? Забыл? Тогда почему папка с бумагами лежит у неё?

Наташа решила позвонить директору и спросить разрешения войти. Может быть, он с кем-то занят. Позвонила. Никто не снял трубку. У девушки появилась тревога за здоровье шефа. Что это был за хлопок? Вероятно, в кабинете кто-то есть. Почему никто не берёт трубку телефона? Наталья подошла к двери и прислушалась. Ни звука. Тогда, набравшись смелости, открыла дверь…

И тут на всё здание НИИ раздался её невероятно громкий визг, переходящий в истерический, нечеловеческий вопль.

Первым её необычно громкое и долгое «Ааааааа!..» услышал заместитель директора по экономической безопасности Дмитрий Иванович Чекулаев. Он рано приходил на работу. Не успев открыть дверь своего кабинета, расположенного по соседству с кабинетом директора, даже не вынув ключ из замка, бросился на крик молодой женщины. Ворвавшись в приёмную, увидел истерически рыдающую Наталью.

– В чём дело? Наталья Ивановна, успокойтесь и скажите, почему вы так рыдаете? Вас кто-то обидел или напугал? – обратился он к секретарю генерального.

Но Наталья не могла перестать плакать и сказать что-либо в ответ, только показывала рукой на открытую дверь кабинета своего начальника.

Чекулаев вошёл в хорошо знакомое ему помещение. То, что он увидел там, потом будет детально описано в протоколе осмотра места происшествия. На чёрном кожаном диване полулежало тело генерального директора Петра Ильича Коршунова. Чекулаев обратил внимание на неестественно вытаращенные глаза начальника, почти выкатившиеся из орбит. На правом виске зияла круглая пулевая рана, окружённая ожогом от пороховых газов. Из неё ещё слабо сочилась кровь. Струйка, стекавшая по бледной щеке на промокшую от крови белую рубашку и далее на паркет, образовала средних размеров лужу. Рядом с диваном на полу лежал наградной пистолет ТТ, принадлежавший Коршунову. Чекулаев взял руку своего начальника и проверил наличие пульса. Сердце уже не билось. Рука погибшего начинала холодеть под струёй прохладного воздуха из кондиционера. Чекулаев посмотрел на директорский стол и заметил лист бумаги, придавленный тяжёлой авторучкой. Он не стал ничего трогать и вышел из кабинета. Плотно закрыв дверь, обнял дрожащую, всхлипывающую Наталью Ивановну и сказал:

– Пётр Ильич ушёл от нас. Вызывай полицию и скорую медицинскую помощь. Он застрелился. Закрой дверь в кабинет на замок и никого до приезда полиции не впускай. Полиция тоже пусть входит только в присутствии понятых.

– Дмитрий Иванович, до приезда полицейских и врачей, пожалуйста, не уходите. Я боюсь.

– Глупенькая, мёртвых не надо бояться. Живые бывают гораздо опасней. Ты вызывай полицию и медиков, а я схожу на минутку к себе в кабинет. Там ключи остались в дверном замке. Вызову начальника службы безопасности НИИ и сразу вернусь к тебе. Никому больше не сообщай и, ещё раз тебя прошу, никого в кабинет не впускай.

– Дмитрий Иванович, возвращайтесь поскорей, – уже более спокойно попросила Наталья, закрывая на замок дверь в кабинет директора.

Первой приехала опергруппа полиции во главе со старшим следователем. Место происшествия пошли осматривать с понятыми из числа работников службы безопасности института. Чекулаев сопровождал их. Все присутствующие сосредоточили внимание на теле Петра Ильича, стараясь близко не подходить. Старший опергруппы приблизился к столу и взял в руки лист бумаги, вытащив его из-под авторучки. Дмитрий Иванович стоял с ним рядом, и они вместе про себя прочитали единственную фразу: «Всё сделайте по закону». Чекулаев прошептал следователю:

– Давай выйдем на минутку.

Следователь оказался сообразительным и молча вышел из кабинета, предварительно дав указание оперативному работнику составлять протокол осмотра места происшествия. Чеку-лаев подхватил его под руку и проводил в свой кабинет.

– Слушай, майор. Ты – опытный сотрудник, видел на свете много и знаешь, что православных самоубийц не хоронят так, как православных, умерших при других обстоятельствах. Пётр Ильич православный, и семья его тоже православная. Надо сделать заключение, что погиб он от неосторожного обращения с оружием.

– Ну ты даёшь! А куда я дену предсмертную записку? Её же надо внести в протокол осмотра места происшествия.

– Ты её оперу не показывал. Никто, кроме тебя и меня, её не видел. Они все смотрели на тело погибшего. Ну, если тебе потом потребуется её внести в дело, напишешь ещё один протокол дополнительного осмотра места происшествия. Такое практикуется.

Чекулаев при этом засунул в карман форменной куртки офицера несколько денежных купюр.

– Ладно. Уголовного следа здесь не предвидится. Сделаем вывод, что погиб от неосторожного обращения с пистолетом. Человек он был хороший. Институт практически организовал и тащил его на себе, не жалея своих сил.

Тут открылась дверь кабинета, и вошла секретарь первого заместителя директора НИИ Людмила Громова:

– Дмитрий Иванович, вас вызывает Константин Фёдорович. Срочно.

– Хорошо. Сейчас приду, – недовольным тоном ответил Чекулаев. Он не любил, когда к нему без разрешения кто-нибудь входил.

Перед тем как пройти по переходу в лабораторный корпус, где находился кабинет заместителя директора по науке Константина Фёдоровича Ерохина, Чекулаев заглянул в приёмную директора НИИ. Наталья Ивановна успела привести себя в порядок – смыла с лица пятна от туши, возникшие от слёз, ручьём бежавших с её накрашенных пушистых ресниц. Глаза оставались слегка припухшими, но щёки были уже припудрены.

– Как обстановка?

– Всё нормально. Ваши указания выполнила. Никого не впускала.

– Молодец. Пусть работают профессионалы. Я имею в виду полицию и врачей.

– Дмитрий Иванович, Петра Ильича врачи увезут в морг?

Кто сообщит его жене и родственникам?

– Конечно, увезут с разрешения следователя, после окончания осмотра места происшествия. Я сейчас иду к Ерохину, с ним решим, как и кто сообщит родственникам о том, что Петр Ильич ушёл от нас.

– Поняла.

– Умница. Действуй по обстановке.

В кабинете Константина Фёдоровича за длинным приставным столом сидели завхоз, председатель профкома, заведующие лабораториями и главные специалисты.

Дмитрий Иванович энергично открыл дверь и громко поздоровался, пожав руки каждому, соблюдая при этом субординацию.

Ерохин, оглядев всех присутствующих и убедившись, что практически весь служебно-хозяйственный актив в сборе, за исключением главного бухгалтера, который уже несколько месяцев как уволился по собственному желанию, начал без вступлений:

– Вы все понимаете, что нас постигло большое горе. Однако, как говорят в народе, все будем там, только в разное время. Сейчас надо сделать всё на высоком уровне, как подобает в таких случаях. Вопросами с кладбищем, гробом, крестом и венками займётся наш опытный завхоз Пётр Сергеевич. С церковью вы тоже сможете договориться.

– Нет, с попами я не умею разговаривать. Лучше пусть кто-нибудь другой, кто подипломатичней.

– Я со священником решу вопросы отпевания и проведения панихиды, – вмешался Чекулаев.

– Вот и отлично. Теперь надо решить, кто сообщит жене о трагедии, произошедшей с Петром Ильичом. Думаю, что председатель профкома справится с этой задачей. Надо тактично подготовить жену и довести до неё эту горькую весть.

– В таком случае я поеду в ЗАГС за свидетельством о смерти. Без него ничего не сделаешь, – поднявшись со стула, сказал завхоз.

– Надо ехать к жене покойного. Пусть она возьмёт необходимые документы – паспорта свой и мужа, свидетельство о браке. После чего вместе с ней и с документами надо вернуться в институт. К тому времени осмотр места происшествия закончится. Старший опергруппы вызовет из морга машину для перевозки тела умершего. В морге надо взять справку или иной документ, подтверждающий смерть Коршунова, и с этой бумагой можно ехать в ЗАГС за свидетельством о смерти тоже вместе со вдовой. Так что без Людмилы Петровны не обойтись, – уточнил Чекулаев.

– Для поминок надо найти приличное заведение, чтобы всё было вкусно, дёшево и сердито. У нас большой специалист по предприятиям общественного питания Юрий Никитич, наш бессменный завлаб. Я думаю, вы сможете решить этот вопрос. Прошлый Новый год мы отмечали в кафе рядом с магазином «Айсберг». Там прекрасные повара и официанты. Мебель крепкая, из толстых досок и брусьев. Думаю, что там мы сможем помянуть Петра Ильича, – выразил своё безапелляционное мнение зам. по науке.

– Я договорюсь. Только назначьте точное время и дату. Вероятно, для похорон понадобится оркестр. Могу договориться с музыкантами из ресторана «Приют пилигрима», – согласился Юрий.

– Пожалуй, оркестр потребуется. Это мы решим с родственниками, что и когда играть. Остальным быть готовыми для оказания помощи главным исполнителям. Всем задачи ясны. За работу.

Чекулаев поехал к священнику в церковь при городском кладбище, которое сохранилось с дореволюционных времён. Ещё в хорошем состоянии остались могилы местных знатных людей – купцов, чиновников и военных. Старая часть, если смотреть издалека, похожа на солидный парк с выросшими у могил могучими дубами и вязами. Мощные стволы в основном лиственных деревьев как бы подчёркивают основательность и крепость нравов лежащих под ними лиц, главным образом старообрядцев. В городе несколько действующих старинных церквей. Около кладбища на месте когда-то стоявшей церкви построили новый красивый храм. Надо отметить, что в настоящее время по всей России строится ежедневно не менее двух больших и малых церквей. Только вот количество школ и медицинских заведений сокращается, так же как сокращается коренное население. Церковных руководителей такая обстановка в стране не тревожит. Активно исповедуют умирающих и отпевают умерших.

Чекулаев приехал на своём автомобиле. Время было послеобеденное. Навстречу ему из кладбищенских ворот шла группа людей разного возраста, одетых в тёмную и чёрную одежду. Несколько женщин среднего возраста были в чёрных шляпах с чёрной вуалью. Их поджидал автобус и несколько легковых автомашин. При входе в церковь он встретил священника с кадилом в руке, возвращавшегося с похорон. Священник был худеньким мужчиной в чёрной рясе, с крестом на груди. Он был не похож на попа, которых изображают на картинах и карикатурах – толстых, с солидными животами и окладистыми бородами. У встреченного Чекулаевым священника была не борода, а жиденькая бородёнка рыжего цвета. Однако бас, которым обладал священник, вызывал уважение. Ему бы на театральной сцене петь народные песни и оперные арии! Может быть, поёт где-нибудь в хорошей компании. Чекулаев обратился к священнику, как положено в православной церкви: сложил руки перед собой ладонями вверх и поклонился, сказав: «Благослови, батюшка». Священник перекрестил его. Благословил. После взаимного приветствия на вопрос батюшки, что привело горожанина к нему, Чекулаев без всякого вступления сказал:

– Я пришёл к вам узнать, можно ли отпеть хорошего человека, усопшего сегодня утром.

– Кто же этот раб Божий?

– Пётр Ильич Коршунов, сегодня утром скончался.

– О, какое горе! Я его на днях встречал в мэрии. Здоров и крепок был на вид.

– Да, неосторожно обращался с оружием.

– Самоубийство?

– Нет. Неосторожность.

– Вы уже сталкивались с отпеванием по церковному уставу?

– Нет, не приходилось.

– Атеист?

– В детстве был крещён.

– Дело в том, что тело умершего положено переносить из дома в храм в сопровождении священника со свечами в руках и с церковным пением.

– Вероятно, гроб с телом покойного в его доме устанавливать не будем. Сразу из морга привезём сюда. Хотел бы узнать, каков порядок. Надо ли заносить его в церковь.

– Если не будете обращаться за услугами в ритуальную контору, которая поддерживает контакт с кафедральным собором, то привозите сюда. Поставите гроб с телом в середине храма, напротив Царских врат, лицом к алтарю и иконам. То есть ногами к алтарю. Это для того, если вдруг он откроет глаза, чтобы увидел иконы. После литургии родственники покойного раздадут присутствующим заранее приобретённые свечи, которые они сами зажгут от горящих в церкви свечей. Затем начнётся обряд отпевания. Заканчивается он прощанием с умершим. Все, кто пришёл проститься, кланяются перед гробом и целуют усопшего в бумажный венчик, расположенный на лбу. Вот такой чин отпевания, то есть порядок.

– Спасибо, батюшка. Каковы расценки за отпевание? Простите меня, что так спрашиваю.

– Бог простит. Обычно за отпевание делают взнос в размере тысячи пятисот – двух тысяч рублей.

– Можно, чтобы вы проводили гроб с телом до могилы?

– Конечно, сын мой, такое тоже возможно, – пробасил поп.

– Ещё один, может быть, несколько нескромный вопрос с вашего разрешения?

– Спрашивайте.

– Часто случаются похороны в настоящее время?

– Да. Похороны стали проходить чаще. Примерно восемь-десять похорон в день. В обычные дни меньше, после праздников почему-то больше.

«Интересно, а сколько рождается детей хотя бы в среднем каждый день?» – подумал Дмитрий Иванович. На память пришла информация о деятельности экономиста на должности министра здравоохранения. При этом в государстве правоохранительные органы нередко выявляют липовых врачей с фальшивыми дипломами, привлекают их к ответственности. Это она, не будучи медиком, проявила кипучую активность, по разрушению фельдшерско-акушерских пунктов в сёлах, посёлках и т. д. Люди тогда возмущались: почему назначили министром экономиста, бездетную Таню Арбидол? Зачем ей бешеные деньги, если она не имеет своих детей и возможности забрать деньги с собой в мир иной? Как могут работать в правительстве, на высоких должностях, непрофессионалы, которые наделали столько ошибок? Спросить об этом священника? Бесполезно. Скажет – любая власть от Бога. Бог терпел и нам велел. Получив интересующие сведения, Дмитрий Иванович поспешил связаться с завхозом и обговорить вопрос об отпевании: где лучше и как хотят родственники. Он позвонил Петру Сергеевичу:

– Пётр Сергеевич, я со священником из церкви, что перед кладбищем, вопросы отпевания обговорил. Он не против. Ты у жены покойного не уточнил, где собираются родственники его отпевать?

– Этот вопрос мы с Людмилой Петровной не обсуждали. Ты же должен был с попом это обсудить.

– Правильно. Повторяю, я уже говорил с батюшкой из церкви, что около кладбища. Думаю, из морга, куда увезли тело Коршунова, ближе везти на кладбище. Ты постарайся место для могилы найти поближе, чтобы гроб из церкви на руках можно было донести. Как обстоит дело с гробом и венками?

– Гроб и венки от сотрудников и жены заказали. Профсоюз раскошелился. Однако надо деньжонок собрать.

– Ты профорга нацель. Пусть собирает. Он активный общественник. Вы с Людмилой Петровной что-то обсуждали? Например, кто и сколько приготовит подушечек для орденов и медалей? Их надо народу показать. Он не только отечественные награды имел, но и зарубежных немало.

– Нет. Этот вопрос мы не смогли обсудить с его женой. Она в полубессознательном состоянии. Ничего не соображает.

– Вот поэтому вас двоих к ней и направили. Давайте принимайте меры к её успокоению и решайте.

– Ладно, разберёмся.

На третий день после кончины Петра Ильича состоялись похороны. Похоронная процессия выдвинулась из морга к церкви, что рядом с кладбищем. Впереди на катафалке медленно везли гроб с прахом покойного, около него на специальных скамьях сидели близкие родственники. Впереди процессии шли медленным шагом несколько сотрудников НИИ, они несли перед собой красные подушечки с орденами и медалями усопшего. Наталья Ивановна, секретарь, несла подушечку с большой звездой, похожей на золотую и украшенной камнями, искрящимися на солнце. Таким орденом Петра Ильича наградил король одной из африканских стран за героическую помощь в ликвидации страшной эпидемии, грозившей смертью большому количеству населения страны. Практически одна группа врачей под руководством Коршунова справилась с локализацией и последующим лечением пострадавших крестьян.

На Вишнёвой улице из открытых окон большого трёхэтажного коттеджа донеслась песня на слова Николая Некрасова «Меж высоких хлебов». Прозвучавший куплет в исполнении Лидии Руслановой особенно чётко был услышан всеми в похоронной процессии:

Ой, беда приключилася страшная!
Мы такой не знавали вовек:
Как у нас, голова бесшабашная, —
Застрелился чужой человек!

Среди некоторых людей, идущих за гробом, эта песня вызвала оживление, послышался шёпот:

– Говорят, Коршунов застрелился. А вот везут отпевать. Неправильно это по православному порядку. Ещё бы не застрелиться! Его главбух сорок миллионов долларов положил в банк миллионера Брянского. Банк обанкротился. Денежки пропали. Главбух уволился вовремя, видно, знал, что банк обанкротится. В народе говорят, что оставшиеся четыре миллиона «зелёных» потратили на покупку облигаций внутреннего займа. Так и эти ценные бумаги спёрли.

Чекулаев услышал и песню, и разговорчики. Отреагировал немедленно, подошёл к переговаривающимся:

– Неправда, что застрелился. Установлено, что он погиб от неосторожного обращения с оружием. Чистил пистолет перед проверкой о порядке хранения. Давно не пользовался. Вот и произошёл несчастный случай. Деньги никуда не денутся. Не надо распространять необоснованные слухи. – Он пресёк на корню ненужные разговоры.

Резко подошёл к руководителю оркестра:

– А вы чего не играете?

– Так ведь только что закончили.

– Играйте громче.

Руководитель оркестра повернулся к музыкантам и взмахнул рукой. Но они уже и так из разговора своего шефа с Чекула-евым поняли, что надо играть, и были готовы. Над процессией поплыли всем знакомые звуки музыки Шопена.

У дверей храма процессию встретил священник Кирилл. Гроб с телом усопшего занесли и по церковным правилам установили. Храм был наполнен народом, собравшимся проститься с покойным. Гроб окружали родственники и лица, хорошо знавшие Коршунова, сотрудники НИИ и почти все наиболее известные люди в городе. В числе присутствовавших были: мэр города Павел Григорьевич Засядько, руководитель Департамента здравоохранения Николай Павлович Комаров, недавно назначенный главный врач городской больницы – его фамилии ещё никто не знал, директора школ, в том числе Оксана Романовна Сухина, начальник отдела МВД Николай Иванович Лежепёков и другие. Дорогой гроб был завален цветами, возложенными присутствующими в церкви. После отпевания гроб с покойным перенесли на руках сотрудники НИИ. Установили около могилы. Мэр города произнёс краткую речь:

– Мы потеряли дорогого нам человека. Пётр Ильич являлся практически основателем крупного научного института. Каждому зрелому и молодому ученому, а также специалисту-медику в нашем городе известно его имя. Ни времени, ни бессонного труда не жалел он для развития медицинской науки, её самой сложной отрасли – эпидемиологии. Его труды имеют мировое значение. Пусть земля будет ему пухом.

С необходимым в таких случаях словом выступил заместитель генерального директора НИИ Ерохин, в прошлом аспирант, а до последнего времени являвшийся докторантом, писавшим свои научные труды под руководством Коршунова. Он отметил, что безвременно ушедший Пётр Ильич, доктор медицинских наук, создал свою научную школу и для её развития не щадил ни сил, ни здоровья. Его монографии переведены на многие иностранные языки. Это знают все сотрудники НИИ, и не только НИИ, а значительная часть научной общественности в нашей стране и за рубежом.

– Мы уверены, что его дело и его идеи получат дальнейшее углубление и расширение, – сказал Ерохин. – Внезапно настигла его смерть, но память о Петре Ильиче останется в наших сердцах.

Завхоз «НИИЗарубежМедицины» нашёл место для могилы в старой части кладбища, среди могил известных в прошлом жителей города, там, где росли вековые деревья. Кто-то из числа возвращавшихся с кладбища пропел себе под нос:

– Под большими плакучими ивами
Упокоился бедный стрелок.

Глава 2

Летом Оксана Романовна жила в доме с садом и огородом. Надо было ухаживать за плодовыми деревьями, за теплицами с огурцами и томатами. Большие грядки с клубникой нуждались в особом внимании. Клубника в Энске славилась тем, что была необычайно вкусная. Вся эта работа требовала больших физических усилий. На удивление, у неё на всё хватало сил. Энергией эту женщину Бог не обидел. Всё у неё спорилось в руках. Как-то за ужином она завела разговор со своим сыном. Михаил так и не ушёл жить к отцу. Он рассказал ей об обстановке в «НИИЗа-рубежМедицине». Он там работал старшим специалистом в финансовой службе. Квартиру в Москве пока не купил.

– Миша, я на похоронах Петра Ильича Коршунова мельком слышала, что у вас в институте большие деньги пропали. Ты чего молчишь? Матери ничего не сообщаешь. Весь город об этом говорит.

– Что ещё говорят? Поди, сплетни всякие.

– Ты там работаешь, тем более в финансовой службе. У тебя, наверно, более точные сведения есть о произошедшем.

– Мам, во-первых, нам заместитель генерального директора по экономической безопасности запретил с кем-либо на эту тему разговаривать.

– Ну, я же тебе не «кто-либо», а твоя мама. Я должна знать, как у моего сына обстоят дела на работе.

– Мама, это обычное женское любопытство. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Вот когда женишься, заведёшь своих детей, будешь им давать такие советы. А мне выкладывай всё как есть. – тоном, не терпящим возражений, заявила Оксана Романовна. Она привыкла, чтобы на работе и в семье ей все и обо всём рассказывали правду. Иначе греха не оберёшься. Тем более материнское сердце волновалось, как бы с её сыном не произошло несчастье. Там, где исчезают большие деньги, всегда находят стрелочника.

– Мама, я старший специалист по маркетингу финансовой службы и тонкостей пока никаких не знаю.

– Рассказывай, что знаешь. – Она присела на стул, выжидая, готовясь слушать сына. Даже стакан с чаем отставила.

– Мам, действительно чуть больше сорока миллионов долларов наш главный бухгалтер Евгений Львович Жушман уговорил Петра Ильича положить на хранение в сберегательный банк миллионера Брянского. Это было лет десять назад. Я ещё в НИИ не работал. Недавно банк обанкротился. Этим делом занимается наш заместитель по экономической безопасности. Он обещал, что какие-то немалые деньги наша фирма получит. Он активно участвует в заседаниях арбитражного суда. По его словам, дело движется в нашу пользу. Вот что я могу сказать о сорока миллионах. Больше ничего не знаю.

– Представляю, о ком ты говоришь. Это тот Женя Жушман, что живёт на Советской в трёхэтажном особняке с балконом? Домик огорожен высоченным кирпичным забором. Разъезжает он на дорогой машине, по-моему, на «бентли».

– Мам, у него не было «бентли». Он ездил на BMW представительского класса. Он ее называл «бээмвэшкой». Сейчас на ней ездит его дочь. Она живёт в его особняке. Сам он уже месяца два как уехал, кажется, в Бельгию, где у него живут родственники.

– Пусть будет так. Зато я сама видела его загулы в ресторане. Как богатенький купчишка, деньгами швырялся.

– Ты, наверно, в ресторане видела его прощание с друзьями перед отъездом за границу. Меня тоже приглашали, но я не пошёл. Вот самой не надо ходить в рестораны.

– Мал ещё матери указывать, куда ходить. Лучше расскажи, что с облигациями на сумму более четырёх миллионов долларов.

– Мам, об этом я бы не хотел тебе рассказывать.

– Это ещё что за новость?! Нука, сейчас же всё выкладывай, – оживилась Оксана, почувствовав, что сын знает подробности и, возможно, имеет к этому какое-то отношение.

– Мама, ты не волнуйся. Это всё было давно, и я уже забыл, как там всё происходило. Но хорошо помню, что я действовал в соответствии с соглашением о приёме меня на работу в «НИИЗарубежМедицину». Я ничего не нарушал и выполнял возложенные на меня обязанности. Мне так сказали Дмитрий Иванович и Елизавета Борисовна. Это всё, что я могу сказать.

– Нет. Это не всё. Говори, когда и что ты там не нарушил. И почему тебя не считают виноватым заместитель директора и заместитель главного бухгалтера? Значит, ты каким-то образом связан с исчезновением четырёх миллионов долларов?

– Мама, это было лет пять назад, я только начал работать и учиться.

– У тебя как у финансиста память на операции с деньгами должна быть очень хорошей, и ты никогда на память не жаловался.

– Хорошо. Попробую вспомнить. Ну, во-первых, не долларов, а облигаций. Во-вторых, на основании указания ныне покойного Петра Ильича получил их в одном банке и передал их же по акту в наш институт. Через несколько дней я же передал эти облигации в ООО, по-моему, «Малахит», а затем на основании поручения нашего директора продал их в другой банк. Вот и всё.

– Нет, дорогой, это не всё. Я тоже имею отношения с банками, но никогда не поручаю проведение валютных или крупных денежных операций в рублях молодым сотрудникам бухгалтерии. Для этого есть главный бухгалтер и опытный кассир. Я специально окончила бухгалтерские курсы и кое в чём разбираюсь.

– Мама, я тоже кое в чём разбираюсь. Ты, наверно, забыла, что у меня есть диплом об окончании Финансовой академии. Я слушал лекции опытных учёных и практиков. Я уже не один год работаю в финансовой службе крупного научного заведения.

– Вся беда в том, почему тебе, студенту-заочнику в то время, поручили проведение финансовых операций с крупной суммой, а не заместителю главного бухгалтера или заместителю директора по экономической безопасности?

– Мама, потому, что Елизавета Борисовна в тот период была больна, а Дмитрий Иванович никогда в проведении финансовых операций не участвовал. Главный бухгалтер был в отпуске. Отдыхал в Турции. Пётр Ильич мне специально выписывал доверенность на проведение всех действий с облигациями. Кроме того, я тогда получил премию. Ты помнишь.

– Помню, я ещё удивилась. Только начал работать – и вдруг премия. Теперь как бы тебе за эти сребреники не пришлось расплачиваться. Ты скажи, следователь из полиции тебя на эту тему допрашивал?

Михаил немного задержался с ответом, потом твёрдо сказал:

– Нет. Я думаю, никто меня виноватым в продаже облигаций займа не считает. При чём здесь следователь? Хотя вчера мне Наталья Ивановна, секретарь генерального директора, намекала, что операцией с облигациями будет заниматься следствие.

– Вот, миленький, почему выбор при проведении действий с получением и передачей облигаций пал именно на тебя – молодого финансиста.

– Мама, я сегодня устал на работе. Давай закончим этот пустой разговор. Завтра снова на работу. Я хочу спать.

– Ладно. Иди спи. Перед сном попытайся всё вспомнить в деталях. Может, утром у тебя вся картина действий с облигациями восстановится. На всякий случай. Эти воспоминания тебе могут пригодиться. Я вряд ли сегодня усну.

– Мама, не волнуйся, твой сын честный парень и в грязных делах не замешан. Спокойной ночи тебе.

– Будем надеяться, что это так.

Ночью Оксана Романовна долго не могла уснуть. Её тревожили мысли о судьбе сына. Двадцать семь лет оболтусу. Ещё не женат. Рвался в Москву. Хорошо, что не получилось с покупкой квартиры там. Связался с мошенницей. Слава богу, что всё закончилось благополучно. Деньги остались целыми. Повезло, что Владислав тогда оказался рядом. А сейчас он далеко. Связи с ним нет. Да если бы и была, она звонить ему не будет. Старое не вернёшь. Что прошло, то прошло. Вот снова возникла очень подозрительная ситуация. Хоть и давно операция с облигациями произошла, но нервы можно попортить сильно. Не дай Бог, чтобы чего-нибудь хуже не случилось. Об этом и думать даже не хочется. А если начнутся допросы?.. Знает она нынешние порядки, на сына, ещё, по её мнению, молокососа, могут всё свалить. Так, ворочаясь с боку на бок, она смогла уснуть только под утро.

Михаил тоже долго не спал. Не потому, что выполнял мамино поручение – вспомнить детали операции с облигациями внутреннего валютного займа. Его взволновал допрос следователя по делу с облигациями. Он об этом не сказал матери, так как не хотел её ещё сильнее беспокоить. Она и без того тревожится, по его мнению, напрасно. Тем не менее некоторая озабоченность у Михаила возникла. Видимо, Дмитрий Иванович серьёзно взялся за возвращение денег и ценных бумаг в бюджет института. Зашевелился следственный отдел полиции. При Петре Ильиче никто и говорить о потерянных деньгах не думал. Однако следователь ничего, что могло бы его насторожить, не сказал. Это маме всё кажется серьёзным.

Успокоившись, Михаил уснул здоровым сном. Утром свежий, бодрый, полный сил и энергии он пошёл на работу в НИИ.

Глава 3

Не прошло и двух недель после разговора с матерью, Михаила арестовали. Материнское сердце не обманешь, оно заранее чувствует надвигающуюся на детей беду. Арестовали его сразу после обеда на выходе из кафе, предложили прокатиться в ОВД на несколько минут. Только вечером разрешили воспользоваться правом на один звонок родственникам. Позвонил отцу. Он всё-таки бывший работник полиции и больше разбирается в полицейских делах. Маме сможет сказать и сразу успокоить. Арест явно лишний. Он не чувствует за собой вины, и его должны освободить. Скрываться от следствия он не намерен.

– Папа, меня арестовали, – так, без вступлений, начал своё сообщение Миша. В его голосе чувствовались тревога, беспомощность и желание найти поддержку.

– С обвинительным заключением тебе дали ознакомиться? – Да, дали.

– В чём тебя обвиняют?

– Меня обвиняют в совершении мошенничества в группе лиц и в крупном размере.

– Ты мошенник?! Не поверю.

– Я тоже ничего понять не могу.

– Ну, какой ущерб и кому ты причинил?

– Мне вменяют в вину хищение четырёх миллионов сто двадцати трёх тысяч долларов США.

– Ну и где эта куча валюты находится?

– Папа, ты чего, издеваешься надо мной?! Никакой валюты я не похищал. Речь идёт об облигациях внутреннего валютного займа.

– Хорошо. Где находятся похищенные облигации?

– Папа, у меня кончается время на разговор. Привези мне что-нибудь поесть и туалетные принадлежности. Сейчас повезли в суд задержанных за массовые беспорядки. С ними разберутся и всех повезут в следственный изолятор.

– Ладно, привезу всё, что надо. Держись. Это необоснованное обвинение. Ты не мог такое совершить. Это я тебе говорю как бывший мент.

Никита Михайлович Сухин собрал передачу из продуктов, что нашлись в доме. В ванной комнате завернул в свежее полотенце туалетные принадлежности. Всё сложил в пластиковый пакет и на своей «мазде» приехал в городское ОВД. Поздоровался с оперативным дежурным по отделу:

– Здорово, Егорыч! Ты ещё на пенсию не ушёл?

– Привет, Михалыч. Так нам продлили молодость. Работаю. Чего это пенсионеры-ветераны пожаловали? – с грустью в голосе сказал бывший коллега.

– Слушай, Михаил Сухин у тебя в КПЗ ещё сидит?

– О, так это твой орёл?! Я думал, однофамилец.

– Мой. Я ему передачу притащил.

– Так их уже увезли в СИЗО.

– Быстро сработали. Кто у него следователем?

– Да наш новенький. Ибрагимом зовём.

– Почему Ибрагимом?

– Он чем-то похож на одного артиста из кинофильма. Тоже здоровый, усатый, спортивный парень.

– Он здесь?

– Нет. Вот перед твоим приходом ушёл. В прокуратуру на своей машине дела повёз. Как вы не столкнулись с ним?

– Что за мужик?

– Ну как тебе сказать. Сразу не поймёшь. Вроде бы так общительный. Всем предлагает побороться. В спортзал приглашает. Дела быстро расследует. Его даже начальник хвалил.

– Быстро – это нехорошо. Так как его зовут?

– Квацебая Эдуард.

– С Кавказа, что ли?

– Ну да. Ты вот что. Завтра поутру поезжай в СИЗО. Там тебя ещё знают. Проси свиданку. Не откажут. Узнаешь у сына, кто у него были адвокат и прокурор. Хотя прокурором была Вер-ка Крынкина, в настоящее время Козлодоева. Ты её помнишь. Она к нам любила приходить, содержание задержанных в КПЗ всё проверяла. Растолстела. А то была такая стрекоза, так и летала по отделу. Всё мужиков искала, пока замуж не вышла.

– Ну, прощевай. Поеду в СИЗО, пока рабочий день не закончился. Может, там что-нибудь толковое узнаю.

– Съезди. Только лучше завтра туда наведаться. Сейчас они будут новеньких принимать, им не до тебя. Сам знаешь.

В СИЗО на свидание он разрешения не получил. Однако в порядке исключения продукты и туалетные принадлежности взяли и обещали передать задержанному Михаилу Сухину. На обратном пути Никита Михайлович собрался заехать в школу-интернат к бывшей жене, рассказать ей о беде, которая приключилась с их сыном. Перед этим он, проезжая мимо прокуратуры города, остановился около прокурорского серого здания с колоннами, бывшего купеческого собрания. Козлодоева Вера Ивановна в тот день дежурила и была на месте. Заместитель прокурора сидела в своём кабинете и внимательно изучала уголовное дело о разбойном нападении, поступившее из следственного отдела МВД для утверждения прокурором города, с последующей передачей в суд. Дежуривший на входе пристав раньше работал в милиции в одном подразделении с Никитой Сухиным, пропустил его к прокурору, но записал в журнал посетителей.

– Вера Ивановна, здравствуйте! Можно к вам на минуту зайти?

– О, Никита Сухин! Каким ветром к нам занесло?

– Если можно, расскажу.

– Заходи, мужчина. Вон какой здоровый стал. Говорят, снова холостой?

– Да, холостой и неженатый. Однако дети есть, хоть и взрослые, а заботы остались прежние, только ещё больше.

– Слушай, это не твоего сына я сегодня отправила в СИЗО на два месяца? – быстро сообразила Козлодоева.

– Моего. Расскажи хоть ты, за что его упрятали.

– Дело серьёзное. Обвиняют в хищении ценных бумаг на четыре миллиона долларов. Следователь молодой, но хваткий. Мы у него ещё ни одного дела не завернули. Все идут в суд, и приговоры обвинительные. Я участвовала в судебных заседаниях, поддерживала обвинение. Суд по делам, расследованным Квацебаей, ещё ни разу не выносил оправдательных приговоров.

– Вообще оправдательные приговоры бывают в нашем суде?

– Давно не было. Это раньше случались. Ну, тогда следователи и прокуроры были не настолько грамотные и опытные, как сейчас. К тому же привлекали народных заседателей.

Они участвовали в процессе вместе с судьёй как представители трудящихся, которые часто жалели арестантиков.

– В чём конкретно его обвиняют?

– Знаешь, я к тебе всегда относилась хорошо. Но дело незаконченное. Тайна следствия. Не могу разглашать. Ты к адвокату обратись. На слушание материалов дела в суде при избрании меры пресечения следователь пригласил дежурного адвоката из адвокатской конторы «Мартынов и сыновья». Я бы тебе его не рекомендовала. Есть один хороший защитник – Пётр Васильевич Сундуков. Он приехал недавно из отпуска, и ему нужны клиенты. Берёт он дорого, но работает отлично. Мошенничество – это его конёк.

– Спасибо и на этом. Не буду тебя отвлекать. Смотрю, у тебя дело многотомное. Давай, изучай.

– Не обессудь, Никита. До лучших встреч. Никита Михайлович успел заехать к Оксане Романовне и рассказал ей о случившемся. Она предполагала, что такое может произойти.

– Говоришь, прокурор рекомендовала Петра Васильевича Сундукова? Я знакома с ним. Он защищал моего бывшего ученика. Кстати, добился оправдания по некоторым статьям обвинения. Ну, ты помнишь. Была групповая драка возле кафе.

– О, так это сколько лет прошло. Сейчас времена другие.

– Ладно, готовь деньги, будем нанимать Петю Сундукова.

– Ты тоже в стороне не останешься.

– Конечно, куда я денусь.

Глава 4

Владислав Рябинин утром приехал в Энск. Офицера, который снимал его квартиру, перевели на новое место службы. Он вместе с семьёй уехал куда-то на Алтай. Надо было осмотреть жильё, сделать косметический ремонт и найти новых порядочных квартиросъёмщиков. Завтракать зашёл в заводскую столовую, что на первом этаже заводского общежития, расположенного через дорогу от его дома. Меню в столовой не изменилось. Так же были горячие чебуреки, беляши, пирожки с капустой и картошкой, разнообразные летние салаты, каша манная и свежие котлеты с жареным картофелем. Посетителей было чуть больше, чем обычно. Завод потихоньку оживал. Вместе с литейным цехом открыли сборочный цех какой-то электронной аппаратуры. Ещё немногочисленные рабочие за неимением другой столовой завтракали и обедали здесь. Никого из знакомых Владислав не встретил. Позавтракав, решил пройтись по магазинам, а также заглянуть на рынок за продуктами. Надо заскочить к знакомым супругам – мастерам по ремонту квартир. Они несколько лет назад сделали хороший ремонт в его уютном гнёздышке. Он успел их застать дома и договориться, что они на другой день займутся ремонтом, а сегодня подготовят необходимый материал и завтра на своей машине привезут. Несколько дней Владислав был занят хлопотами по ремонту квартиры. Как-то он прогуливался по городу, и ноги сами незаметно привели его к отделу МВД. Ну как тут быть и не зайти, не навестить друга Рустама? Зашёл. Знакомый дежурный пропустил его к начальнику следственного отдела.

– Привет, Влад! Как это ты в этот раз без всяких приключений приехал?

– Хватит вносить в вашу сонную жизнь разные волнения. Как здоровье? Плечо не беспокоит?

– Нет, всё в порядке. Как у тебя дела идут?

– Всё на высшем уровне. Дети растут. Жена не болеет. Собирается на работу выходить. Она у меня библиотекарь. Редкая сейчас профессия. Все за компьютерами сидят. Будет оставшимся читателям книжки выдавать, презентации новых книг проводить, литературный кружок без неё зачах.

– Садись за стол. Чаем угощу.

– Непременно. По хорошему чаю, откровенно скажу, соскучился.

Рустам включил электрический чайник, поставил на стол узбекское расписное блюдо с сушками и печеньем и две пиалы.

– Рустам, какие в городе новости? Как идёт борьба с криминалом?

– Не знаю, как тебе сказать. У твоей бывшей зазнобы большие проблемы.

– Что такое? Любовники бросили её?

– Нет. С ними у неё пока всё в порядке. Поскольку внебрачные связи доставляют женщинам больше удовольствия, чем мужчинам, она от такого развлечения не откажется. Не помню точно, то ли в Америке, то ли в другой стране проводилось научное исследование, в результате установили, что среди людей, которые имели внебрачные отношения, женщины были счастливее и более удовлетворены в жизни, чем мужчины.

– Сомневаюсь, что это так. Женщина всегда ждёт, когда её будут атаковать мужики.

– Это когда любовь возникает. Она ждёт серьёзного отношения мужчины к ней. Кстати, причина внебрачных отношений – не любовь, а низкая самооценка в первую очередь женщины и желание конкурировать. Поэтому ей постоянно надо с кем-то себя сравнивать. Быть лучше. Под сильным влиянием желания конкурировать она старается чаще менять платья. Если танцевать, то лучше других женщин…

– Слушай, Рустам, ты как узнал, что Оксана помешана на смене нарядов? Ей надо каждый день менять платья. Она обижается, если не похвалишь её очередной наряд или бижутерию, причёску или в целом внешний вид.

– Влад, сейчас я не говорю конкретно об Оксане. Я говорю о любой женщине, корни формирования характера у всех лежат в детстве, в семейных отношениях. Если у неё была сестра или подруга, то, может быть, она конкурировала с сестрой за любовь родителей, соперничала с подругой за симпатии мальчиков.

– Да, у неё есть сестра. Она говорила, что у сестры красивые волосы. Мать ближе к старшей сестричке. Она считает, что мать больше делает поблажек старшей сестре. Часто мать ставит сестру ей в пример.

– Вот и ответ на её поведение. Таким образом, у неё ещё в детстве сформировалась неадекватная самооценка.

– Точно. Оксана часто мне говорила, что она скверно выглядит. Я думал, что она просто напрашивается на комплимент. Шутит.

– Нет, она не шутит. Ей это необходимо. Если женщина узнает, что она моложе жены любовника, то будет довольна. Если удостоверится, что не превосходит в чём-то жену любовника, она будет ревновать, плакать, обижаться и чувствовать себя худшей. Начнутся ссоры, и контакты с ней будут испорчены. Я не знаю характер твоих отношений с Оксаной.

– Рустам, с тобой интересно говорить на тему отношений мужчины и женщины. Где ты так хорошо изучил столь сложную проблему?

– Я говорю не о тебе и Оксане. Ты, пожалуйста, не воспринимай всё сказанное на ваш счёт. Просто у меня большой опыт работы с подследственными. А там разные варианты жизненных ситуаций встречаются.

– Нет. У меня с ней нет любовных отношений.

– Вот и хорошо. Как только такая женщина станет уверенной в верности мужчины, она потеряет интерес к нему, поскольку у неё исчезнет важный аспект её жизни – соперничество. Ей нужна постоянная конкуренция. Если у него появится другая любовница, всё встанет на свои места. Она оживится. С верным мужчиной ей становится скучно, и она ему начнёт изменять. Заболтался я с тобой. В чайнике уже вода вскипела. Заварить надо чаёк. – Рустам замолчал, заваривая чай. «Чайная церемония» для него имела большое значение, тем более с другом.

После того как Рустам заварил чай, друзья продолжили беседу.

– Рустам ты сказал, что у Оксаны большие неприятности.

– Влад, я неправильно сказал. Ну что ты хочешь от чурки!

– Ладно, не прикидывайся. Ты русский язык лучше меня знаешь. Вернее, более грамотно выражаешься.

– Я не выражаюсь и вообще не ругаюсь.

– Ладно, говори по делу.

– Точнее, неприятности у её сына Михаила. Его обвиняют в хищении ценных бумаг более чем на четыре миллиона долларов.

– Да ты что?! Михаил честный парень. Он в Москве помог задержать крупную мошенницу на месте преступления. Причём лично удерживал её, чтобы она не смогла скрыться. Я привёз ему грамоту от начальника управления МВД округа за оказание помощи в раскрытии преступления.

– Понимаешь, это было в Москве и давно. Всё течёт и изменяется. Вон сотрудники ФСБ из самых элитных подразделений участвовали в разбойных нападениях. В погоне за деньгами, тем более большими деньгами, мало кто устоит. Ты помнишь такое, когда работал в КГБ?

– Нет, такого не припоминаю. И всё-таки я не верю, что он пошёл на преступление.

– Дело ведёт молодой, грамотный следователь.

– Сейчас не готов что-то сказать конкретно в защиту Миши…

– Ты что, хочешь вляпаться в эту историю? Не советую. С материалами дела ознакомился прокурор. Михаилу избрали меру пресечения – арест. Расследование дела идёт к завершению. Так что твой бывший подопечный сидит в СИЗО по решению суда.

– Рустам, давай не будем сегодня говорить о грустном. Перед отъездом из Москвы я навестил своего бывшего сослуживца. Пенсионера. За чаем он мне рассказал интересный случай. Ты его не знаешь и даже если захочешь что-то уточнить, не получится.

– Ладно. Рассказывай.

– Он перед поездкой на курорт решил пошутить с женой. Они живут вместе, как говорят в народе, душа в душу уже лет сорок. Короче, брак у них крепкий. Дети уже взрослые. Друг другу доверяют. Вот возьми и пошути… Говорит жене: «Мы с тобой живём почти сорок лет. И всё время я тыкаю тебя своим инструментом. Ну это же мучение для тебя! Всё время одно и то же. Мне жалко тебя. Может быть, лучше я другую бабу найду и её помучаю. Ты отдохнёшь».

Как тут она принялась его ругать! Она в это время гладила его бельё, рубашки. Всё полетело в него. «Ты, – говорит, – старый дурень, свеженького захотел! А ну, давай сюда путёвку». А сама в руках горячий утюг держит. Он думает: не дай бог, кинет. Как обожжённый поедет на море? Еле успокоил. Говорит ей, что пошутил.

«Я тебе дам, пошутил. Ишь, на старости лет в санаторий собрался! Меня ему жалко. Так другую захотелось».

Короче, до самого отъезда дулась на него. Даже ни завтракать, ни обедать, ни ужинать с ним за один стол не садилась. Подойдёт, тарелку с едой ему поставит на стол и резко из кухни в другую комнату уйдёт. Вот тебе, сорок лет вместе без ссор и обид. Ляпнул что-то не так – и сразу получил по полной программе.

– Влад, с женщиной, а тем более с женой, надо хорошенько подумать, перед тем как что-нибудь сказать о сексуальных отношениях. Очень они к этой теме чувствительные.

– Рустам, скажи, сколько лет ты живёшь с женой? Как она ухаживала за тобой после ранения, я знаю. Это не каждая так сможет окружить мужа теплом и заботой.

– Скоро будет тридцать пять.

– Ого. Ну и не надоело тебе «мучить» жену одним и тем же инструментом, тем более обрезанным?

– Влад, ты полез не в ту сферу. Об интимных отношениях с женой я не рассуждаю и не обсуждаю этот вопрос ни с кем.

– Да ладно. Я в твою интимную жизнь не собираюсь вмешиваться. Я о том, что, может быть, тебе приходило в голову, что надо не «мучить» жену, а попробовать другую женщину?..

– Нет. Я не изменял жене и не собираюсь.

– Так ведь мусульманам разрешается иметь четыре жены как минимум.

– Слушай, у меня отец, покойничек, был атеистом и не нарушал моральный кодекс коммуниста.

– Так времена изменились. Сейчас многие коммунисты обратились к Библии и Корану.

– Коран я читаю. Мудрая книга для того времени.

– Читаешь на арабском языке?

– Нет, на русском. Хорошее издание из Казани.

– В мечеть ходишь?

– В Энске нет мечети.

– В Узбекистане мечетей много.

– Я не езжу на свою родину. Я таджик, хотя родился и вырос в Узбекистане. Тогда были другие времена. Главенствовал лозунг: человек человеку друг, товарищ и брат независимо от национальности, цвета кожи и глаз. В настоящее время меня в узбекском городе не примут. Ты же видишь, у меня голубые глаза.

– Но жена у тебя узбечка.

– Да, узбечка. Мы любим друг друга. Калым я не платил. Её родители тоже были коммунистами.

– Рустам, ты не обижайся. Я сейчас занимаюсь ремонтом квартиры. У меня работают муж с женой. Жена армянка. Её родственники живут в Армении. Зовут её Машей. Муж азербайджанец. Его имя Шах. Они отличные профессионалы. В квартире все щели запечатали очень тщательно. Обещали, что, если будет протечка сверху, вода в квартиру не попадёт. Потолок зашпаклевали идеально. Маша сказала: «Будет гладким, как яичко». Я угостил их обедом. Приготовил тушёное мясо с картошкой. Перед подачей на стол предупредил, что мясо говяжье. Они мне почти дуэтом сказали, что они любое мясо едят, лишь бы было вкусное. За обедом Маша рассказала, что накормила свою свекровь, азербайджанку, свиными рёбрышками. Та даже не поняла, чьё было мясо. Ей понравилось. Хвалила. Спросила: «Где ты такие вкусные бараньи рёбрышки взяла?» Оба, муж и жена, смеялись.

– Насчёт еды мы с женой тоже не гоняемся за «халяльными» продуктами. Главное, чтобы без ГМО, без пальмового масла, свежее и вкусное.

– Рустам, я тебя отвлёк от важных дел. Однако не прощаюсь. До отъезда мы ещё с тобой встретимся.

– Если по поводу дела в отношении Михаила Сухина, то это бесполезная трата времени.

– Ладно, посмотрим. Пока. До встречи.

– Влад, не обижайся. Всё должно быть по закону.

– Закон никто нарушать не собирается.

Глава 5

Ремонт в квартире Владислава продолжался. Шах проверял электропроводку, менял изношенные розетки на новые, точно так же поступал с выключателями. Затем наметил проверить сантехнику: где-то надо подтянуть гайки, а на кухне, скорее всего, потребуется заменить смеситель горячей и холодной воды. Маша шустро наклеивала новые обои. Короче, работа у них кипела. Ничего не скажешь – мастера своего дела. Чтобы им не мешать, Владислав перебрался в гостиницу. После разговора с Рустамом у него закрались сомнения. Действительно ли молодой специалист мог пойти на участие в хищении ценных бумаг на огромную для него сумму? Что-то там не так просто. Получить свидание и всё обсудить с Михаилом ему никто не даст. Надо встретиться с Оксаной Романовной. Она имеет возможность получить разрешение на свидание с сыном. Он позвонил Оксане:

– Привет, Оксана Романовна! Как здоровье и дела на работе, в семье?

– Привет, Владислав Сергеевич. Здоровье в порядке, и на работе тоже всё в ажуре. Вот в семье, прямо скажу, хвастаться нечем. Правда, у дочери моей сын родился.

– Поздравляю тебя с почётным званием бабушки! На Руси бабушки всегда ценились как самые опытные воспитатели.

– Верно ты сказал. Я помню свою бабушку. Это один был у меня в жизни человек, от которого у меня не было секретов. Её давно нет, поэтому приходится откровенничать с адвокатом, – грустным тоном ответила Оксана.

– Слушай, я не буду дипломатничать. Знаю, что с Мишей случилась беда. Я с ним мало знаком, но этих встреч мне хватило, чтобы поверить в него. Он, на мой взгляд, честный парень. Я бы хотел переговорить с тобой. Уточнить, что тебе известно и какие меры предпринимаются, чтобы вытащить его из той ситуации, в которую он попал. С отцом Михаила, как с бывшим сотрудником правоохранительных органов, надо бы переговорить тоже.

– Влад, не перестаю удивляться, как ты всё быстро схватываешь. Скажу тебе, с ними уже разговаривала. Никита уехал в областной центр на работу, и его не будет три дня. Считаю, что ехать к нему нет необходимости. Приходи ко мне в школу. Дорогу знаешь. Время и место для беседы найдём, – несколько оживилась Оксана.

Она знала и чувствовала, что Владислав из тех людей, которые, если во что-то вцепятся, предпримут все меры, чтобы добиться поставленной цели. А цель одна, примерно, как у Гамлета, – быть или не быть, в данном случае – разобраться, виноват или не виноват Михаил. Вот в чём вопрос. Владислав не стал терять время и, перекусив в ресторане «Приют пилигрима», приехал к Оксане. Хозяйка кабинета усадила Владислава за стол, очищенный от бумаг и разных деловых папок. На столе стояла ваза с гладиолусами. Нежно-розовые, кремовые и тёмно-красные цветы оживляли обстановку в служебном помещении. Кроме цветов на столе стояли две чайные чашки с блюдцами, а также два блюда – одно с печеньем и пирожными, второе с её любимыми шоколадными конфетами «Белочка» и «Визит».

– Оксана, к чему такое беспокойство? Не такая я важная персона.

– Не скромничай. На этот раз я не могу тебя угостить итальянскими блюдами. Домой сейчас никого не приглашаю. Обстановка не позволяет. Голова от забот кружится. Того и гляди в обморок брякнусь.

– Понимаю. Арест сына – очень сильное потрясение. Расскажи мне, что ты знаешь. Есть ли адвокат? Что тебе рассказали сын и муж?

– Из всей полученной информации вытекает, что Мишу арестовали явно с превышением полномочий. Сам пойми, он работает. Характеризуется только положительно. Есть у него девушка. С ней проводит всё свободное от работы время. Катаются на мотоцикле, то на рыбалку, то за грибами. Вечерами работает над диссертацией. Напечатал две интересные статьи. Покойный Коршунов хвалил. Говорил, что может получиться хорошая научная работа и с хорошим внедрением в практику финансовых служб. За границу не выезжал. Он даже загранпаспорта не имеет. Скрываться бы никогда не стал. Зачем арестовывать?

– Тут ты права. Заключать под стражу необходимости не было, на мой взгляд. Что произошло с облигациями? Где они находятся?

– Со слов Миши, он действовал строго в соответствии с указаниями генерального директора, ныне покойного Петра Ильича Коршунова. Директор выписывал ему доверенность на проведение финансовых операций. Был составлен акт о получении всех облигаций институтом. Затем по указанию директора Миша эти же облигации передал в какое-то ООО. Потом он по указанию директора продал облигации в один банк, занимающийся внешнеэкономическими финансовыми операциями. Все действия документировались. Облигации находятся в банке, куда их отнёс Миша.

– Оксана, почему погиб генеральный директор?

– По официальной информации, он погиб по неосторожности. Чистил свой пистолет. Как говорят в народе – застрелился.

– Кому ты веришь?

– Конечно, народу.

– Какая могла быть причина самоубийства?

– Думаю, потому, что институт остался без валюты. Не на что покупать реактивы, приборы и другие необходимые вещи для работы. Дожили, даже медицинские халаты дешевле покупать за границей! Ведь все валютные операции производились с согласия директора, и образцы его подписи и подписи главного бухгалтера должны были находиться в банке, с которым работал Миша.

– Значит, в банке должны были тщательно сверять и проверять подписи на документах, с которыми приходил в банк Миша для проведения тех или иных финансовых операций.

– Совершенно верно. Однако следователь утверждает, что подписи генерального директора на доверенностях и на акте передачи облигаций в институт поддельные. На карте с образцами подписей и печати тоже подписи и печать поддельные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.