Кирилл Туров
Первая проекция

Пролог

Вот уже какое-то время я не могу понять, что со мной происходит. Каждое утро я боюсь открывать глаза, в очередной раз ожидая того, что проснусь не в своей постели, не в своём доме. Впрочем, «своими» все последние дома я могу назвать только с большой натяжкой. Всё это началось совсем недавно – какую-то неделю или полторы назад. Честно говоря, я немного запутался в происходящем, поэтому мне сейчас тяжело восстанавливать хронологию всех событий. Но я постараюсь это сделать. Я постараюсь вести дневник наблюдений, даже если каждый раз мне придётся его писать с самого начала. Это помогает мне не сходить с ума от происходящего и хоть как-то систематизировать события.

Глава 1. Начало пути

– Андрей, что с показателями давления? – голос куратора испытания вывел меня из размышлений о вечном. Я глянул на пляшущие столбцы графиков, нашёл барометрические, сделал, как и подобает, небольшую отметку в журнале, после чего ответил:

– Показатели давления в норме.

Куратор продолжил спрашивать, о температуре, скорости распада ядра, количестве электронов, пойманных специальной электромагнитной ловушкой, а также о прочих, абсолютно стандартных данных, которые используются для корректировки эксперимента, в случае необходимости. Наконец, пришло время завершать опыт, и я облегчённо вздохнул, поскольку теперь можно было отправиться домой – моя смена давно закончилась, но мне пришлось задержаться из-за затянувшегося эксперимента. Куратор, коим был мой достопочтимый научный руководитель, Фёдор Геннадьевич, объявил об окончании работы.

– Двадцать второе сентября две тысячи сорок второго года. Вторник. Время – девятнадцать ноль-ноль. Испытание нагнетателя проведено успешно. Нагнетатель активирован на двадцатипятипроцентную мощность и работает в штатном режиме. Новый рубеж преодолён. Поздравляю, коллеги.

В лаборатории, кроме меня и научрука никого не было, но он каждый раз повторял одну и ту же фразу, формализуя проводимые нами опыты до тошноты. В первые несколько раз я даже оглядывался по сторонам в поисках тех самых коллег, которых он поздравлял. Фёдор Геннадьевич на все мои вопросы отвечал лишь стандартной фразой:

– Регламент нарушать нельзя!

Чудаковатый он был, но научруков не выбирают. Мне нужна была рабочая практика, а на единственном предприятии в области, которое занимается исследованиями в области ядерного распада, был жуткий профицит кадров. Для того, чтобы попасть на настоящую практику, было всего три пути – связи на предприятии, прямое направление от университета или упрямство и немного везения. Связями я не обладал, учился не так, чтобы плохо, но не настолько, чтобы получить «зелёный билет» в лабораторию, а вот третий путь мне был под силу.

Месяца три я отбивал ботинки, пытаясь добиться аудиенции в отделе кадров, затем ещё два месяца бегал с разными бумажками и заставил их подписать, как мне кажется, половину сотрудников организации, а потом ещё месяц ловил Фёдора Геннадьевича в проходной, чтобы он наконец-то взял меня к себе.

Фёдор Геннадьевич был низкого роста, очень худой по телосложению, имел привычку надолго задумываться, глядя в какие-то одному ему известные дали, а также постоянно щурился, если забывал надеть очки. Почтенный возраст давал о себе знать. Кроме того, уже на самой первой встрече, мой научный руководитель оставил о себе неизгладимое впечатление.

Начать стоит с того, что он перепутал меня с другим сотрудником, поздоровался со мной и повёл меня в какое-то небольшое на вид здание. Больше всего в тот день мне запомнился деревянный пол, каждый шаг по которому отдавался гулким эхом, распространяющимся в лабиринте бесконечных коридоров. Когда мы дошли до нужной двери, которая никак не отличалась на вид от других таких же дверей, выходящих в коридор, Фёдор Геннадьевич резко остановился и повернулся ко мне.

– Погоди-ка, ты ведь не Полосков, верно? И не Марина?

Я, конечно, не отличался телосложением атлета, но наличие довольно длинной щетины на лице, как минимум, должно было заставить задуматься моего, пока ещё не состоявшегося руководителя. Я так опешил от его вопроса, и, сказал первое, что мне пришло в голову.

– Кажется, нет.

Фёдор Геннадьевич, к тому времени, уже открыл дверь своим ключом и пригласил меня войти внутрь.

– Печально-печально. Судя по всему, мы с ним немного разминулись. Ну что ж, будем работать с тем, что есть.

«Тот, что есть» молча вошёл в кабинет и протянул стопку документов.

– Я учусь на заочном отделении ядерной физики Снежинского физико-технического института и должен пройти преддипломную практику. Готов работать усердно и задерживаться, если необходимо до позднего времени. Но, кроме вас, все остальные сотрудники заняты. Меня послали к вам.

Фёдор Геннадьевич нахмурился, глядя на протянутые документы, затем вздохнул так, будто на него взвалили невероятную ношу и завершил наше знакомство.

– Лучше бы ты был Полосковым. Ладно, давай свои бумажки. Завтра в восемь утра чтобы как штык был у кабинета.

На следующее утро, как и на протяжении следующих нескольких недель, я заявлялся в назначенное время к своему руководителю и верно ждал его около кабинета, на протяжении часа или полутора – в зависимости от настроения Фёдора Геннадьевича. Каждый день он встречал меня с таким искренним удивлением, будто видел в первый раз. Тем не менее, мы быстро начинали работу, поскольку он не хотел тратить своё бесценное время на пустые разговоры со студентами. Он редко обращался ко мне по имени, именуя просто «студентом», «ассистентом» или «помощником», но не в этот день.

На этот раз, он соизволил вспомнить моё имя и одарил меня загадочной улыбкой. Мы уже долгое время работали над его экспериментальной установкой, которую он называл нейтронным нагнетателем. Какие функции оно должно было выполнять я знал – возможность создания нейтроноизбыточных ядер, но практического применения пока не понимал абсолютно. Фёдор Геннадьевич объяснял, что его нагнетатель, в теории, способен создавать островки стабильности и ещё что-то о дважды магических ядрах. Услышав на практике в первый раз о магических ядрах, я рассмеялся и не преминул объясниться перед научруком.

– А эти ядра к какой школе относятся, стихийной или тёмной?

Но увидев его выражение лица, поспешил заткнуться, поскольку оно не предвещало ничего хорошего.

В общем, в этот день, он чуть ли не впервые начал называть меня по имени, потому как мы смогли запустить нагнетатель на четверть мощности и даже умудрились не уничтожить половину тестового стенда, как это уже бывало несколько раз. Эксперименты с электронами и нейтронами – дело нешуточное, нужно соблюдать большую осторожность в работе.

Опыт проходил достаточно напряжённо и, в какой-то момент, мне показалось, что датчики начали вести себя неадекватно. Но это продлилось всего несколько секунд, к тому же они стабилизировались к концу проведения эксперимента, поэтому я решил не заострять особого внимания на своём наблюдении – мало ли, что могло показаться нерадивому лаборанту. Кроме того, мне не хотелось расстраивать учёного какими-то пустяками.

Фёдор Геннадьевич, наконец-то возвестил об окончании рабочего дня. Он явно был в приподнятом настроении после успешно проведённого эксперимента.

– Ну что ж, коллега. Сегодня мы можем закончить немного пораньше, поскольку ровно в полночь, установка заработает на целых пятьдесят процентов сразу, в автоматическом режиме. Судя по идеальным показателям, мы можем себе такое позволить и отпраздновать это событие здоровым богатырским сном.

С чувством выполненного долга, я начал собираться домой. Последние пару месяцев, с самого начала практики, я жил один, вдали от родного города. После трудоустройства в НИИ, мне назначили минимальную оплату, чего, вместе со стипендией ударника, вполне хватало одинокому студенту.

Добравшись до своей квартиры, я, как обычно, посидел немного перед сном в интернете, выпил огромную кружку чая с печенюшками и отправился спать. Я надеялся хорошенько выспаться перед новым трудовым днём. Но, стоило мне только закрыть глаза и немного задремать, как вдруг меня разбудил собственный телефон, лежащий под подушкой. Открыв глаза, я понял, что не заметил, как проспал всю ночь.

Будильник на телефоне истошно вопил какую-то незнакомую мне мелодию, я на автомате попытался смахнуть по экрану пальцем, но наткнулся на какую-то кнопку снизу. Странно, мне казалось, что на моём смартфоне кнопок никаких не было. Разлепив глаза и сосредоточившись на телефоне, я понял, что держу в руках не свой. Сон как рукой сняло. Я поднялся на кровати, огляделся по сторонам и потянулся к одежде. Кажется, вчера я её кинул в другое место. Тем не менее, я натянул лёгкие брюки, футболку, ощущая какую-то неправильность всего вокруг. Квартира была, как будто моей и, одновременно, не моей. Расположение комнат было тем же, но все вещи лежали совсем в других местах.

Денег у меня было немного, поэтому я смог позволить себе только небольшую однушку, за вполне приемлемую цену, уже обставленную мебелью для квартиросъёмщиков. И уж точно я не мог позабыть расположение предметов в таком ограниченном пространстве. Кухня, комната, ванная, совмещённая с туалетом – всё было на месте. Но вещи, как арендованные, так и купленные мной за одну ночь изменились до неузнаваемости. Я бродил по квартире ничего не понимая. Дошёл до входной двери, проверил замок, вспомнив старый советский фильм про то, как герой перепутал свою квартиру с чужой, открыв дверь своим ключом, находясь в другом городе. Да, в то время такой случай мог произойти – типовые плановые застройки, типовые проекты домов, но не в наше же время.

К тому же, я ведь не мог перепутать свою квартиру в одном городе с какой-то другой – из города я не уезжал, да и спать лёг в свою кровать, а не чужую. Оглядевшись ещё раз по сторонам, я снова убедился в том, что это моя квартира, но много чего не хватало, в том числе моего домашнего компьютера. Будильник зазвонил повторно, возвещая о прошедших со времени подъёма пятнадцати минутах, и я понял, что если сейчас же не возьму себя в руки, то опоздаю на практику. Я быстро умылся, почистил зубы, накинул поверх футболки толстовку, обулся и пошёл на улицу.

Улица меня встретила свежим ветерком ранней осени. Деревья начали менять цвет в сторону жёлтых и красных оттенков, солнце пока грело, но не настолько, чтобы ходить в одной лишь футболке, а тротуары начали покрываться золотистым ковром из опавшей листвы. Но и на улице, несмотря на знакомую погоду меня ждал ряд удивлений. Во-первых, отсутствовал небольшой магазин, который стоял рядом с моим домом. В него я частенько забегал за покупками – купить вкусняшки к чаю перед сном или пачку пельменей с утречка. Во-вторых, расположение домов было немного другим. Автобусная остановка стояла чуть дальше положенного, да и, в целом, всё выглядело немного, но по-другому.

– Какого лешего? – не смог удержаться я от комментария.

На лавочках сидели две старушки, которые при виде заспанного и ошеломлённого меня начали громко обсуждать современную молодёжь, которая до утра где-то шляется, а потом, «почти не выспамшись», несётся сломя голову на работу.

– Вот и Андрюша тоже, – сказала одна из бабушек, кивнув в мою сторону, – Пришёл вчера в три часа ночи после гулянок, открыть квартиру не мог. Шумел на весь подъезд. Милицию скоро вызывать буду.

Я хотел было что-нибудь ответить, оторопев от такой несправедливости, но увидел подъезжающий к остановке трамвай. Трамваев в городе отродясь не было – я всегда добирался до дома либо на маршрутке, либо на попутках, поэтому спросил, единственное, что мне пришло в голову.

– И давно тут трамваи ходят?

Бабушки громко рассмеялись, будто я сморозил какую-то чушь.

– Со времён Хрущёва, Андрюшенька. Неужто забыл?

Ещё меня удивил тот факт, что бабуля меня знала по имени – за два месяца я толком не успел ни с кем познакомиться, тем более, с бабушками.

– А вы откуда меня знаете?

Бабуля вытаращила на меня глаза.

– Андрей, да ты никак перепил вчера? Уж второй десяток пошёл, как забыть-то можно? Я ж тебя ещё с пелёнок знаю, когда твои мамаша с папашей ещё живы были, царствие им небесное.

Такую информацию переварить сходу я не смог, у меня резко разболелась голова, и, к своему удивлению, мне захотелось выпить чего-нибудь покрепче, хотя к алкоголю я всегда относился если не негативно, то уж точно нейтрально. На мой взгляд, решать проблемы алкоголем могут только те, кто не способен их решать в принципе. Не дослушав бабулю до конца, я отправился к остановке, чтобы спокойно обдумать сложившуюся ситуацию – до работы нужно было добираться около часа, так что времени было предостаточно.

Глава 2. Не тот город

На остановке я сел в первый подъехавший трамвай, поскольку, как оказалось с моей остановки ходит единственный маршрут. Об этом мне любезно сообщил кондуктор трамвая, когда я спросил у него дорогу до центра. От навалившихся на меня событий, голова пошла кругом, отчего я первые несколько минут в трамвае ехал с закрытыми глазами, пытаясь сообразить, что делать дальше. Судя по общему состоянию, головной боли и головокружению, создавалось впечатление, что я действительно вчера очень хорошо поддал, а сейчас нахожусь в стадии, следующей после белой горячки. Решив не забивать себе этим сильно голову, я всё же понял, какие основные шаги должен сделать.

Первый шаг – обратиться к врачу. Если судить по тому, что меня узнала какая-то старушка около подъезда, значит я потерял память. Но не мог же я заменить воспоминания другими. Или мог? Голова опять разболелась. Я ведь чётко помнил, как мы вчера с Фёдором Геннадьевичем разошлись по домам. Да и события предыдущих дней я, с горем пополам, мог восстановить. Просто событий особо не было – моя жизнь последние два месяца превратилась в бесконечный цикл. Дом – работа – дом. Особо нечего было вспоминать. Хорошо, но я ведь помнил, как приехал в этот город на практику. Кстати, как он называется?..

У меня перехватило дыхание от того, что я не смог вспомнить название города. Затем я попытался вспомнить то, как я до него добирался. Пустота. Абсолютно ничего. Все события в городе помню, работу помню, Фёдора Геннадьевича помню. Имя? Андрей Резников. Хорошо хоть имя помню. Покопавшись ещё немного в своей памяти, я понял, что помню всё, что происходило со мной в городе, помню своё имя, где учился, где практиковался, а всё, что происходило до прибытия сюда – начисто забыто. При этом, я отлично помнил историю, кто сейчас президент в стране, что происходит в мире, но все знания лично обо мне и о моём ближайшем окружении куда-то пропали.

– С такой проблемой точно только в дурку.

Я достал телефон и начал искать, к какому врачу обращаться при проблемах с памятью. Поисковик, на такой запрос отвечал просто – психиатр, невролог или нейропсихолог. Решив начать по порядку, я нашёл номер телефона ближайшего по геолокации психиатра и, не раздумывая, тут же набрал. Когда есть намеченный план действий – действовать нужно не колеблясь, иначе потом будешь искать кучу альтернативных вариантов и потратишь время впустую. После нескольких гудков, мне ответил приятный женский голос.

– Слушаю.

– Добрый день, это Марина Викторовна? Я звоню по поводу небольшой проблемы. Не могли бы вы проконсультировать меня?

– Да, конечно. Насколько срочно?

– Как можно быстрее. Если можно, сегодня.

– Обычно у меня запись за неделю, но вам повезло, поскольку только что один из моих пациентов отменил сеанс на час дня. Сможете подъехать?

– Будет здорово, диктуйте адрес.

Адрес я видел в интернете, но, зачастую, юридический адрес с фактическим не совпадает, поэтому лучше перестраховаться. Тем не менее, психиатр продиктовал адрес, полностью совпавший с тем, что я нашёл – Островского восемь, офис два. Убрав телефон в карман, я продолжил размышлять. До назначенного времени было ещё несколько часов, будильник разбудил меня в семь утра, после чего я направился на работу. А что, если моей работы тоже нет, как и два последних месяца, которые я себе выдумал, и сейчас я еду не туда?

Внезапная мысль заставила меня вновь обратиться к телефону, и, сколько бы я не искал, у меня не получилось найти ни адреса НИИ, в котором я работал, ни вообще хоть какого-нибудь упоминания о нём. Поняв, что и тут тупик, я откинулся на спинку кресла и прислонил гудящую голову к стеклу трамвая. Его освежающая прохлада и капли конденсата немного уняли головную боль.

Оставалось только надеяться на благоразумность моего работодателя. Рано или поздно, он меня потеряет и позвонит. Позвонит! Точно! От внезапного озарения, я чуть не подпрыгнул. У меня ведь есть телефон, а там точно записаны все необходимые контакты. Я достал из кармана смартфон, привычно махнул пальцем, но ничего не произошло. Оказалось, что девайс уже сел, пока я размышлял, что мне делать дальше и созванивался с психиатром. Хорошо, этот вариант оставим на потом – и почему я не поставил его заряжаться перед сном?! Хотя бабуля сказала, что я пришёл поздно ночью в неадекватном состоянии – вполне вероятно, мне было совсем не до зарядки телефона. Хорошо хоть бумажник оказался в карманах брюк, да и адрес психиатра я всё же не забыл – радовало, что это я помнил прекрасно.

Улица Островского находилась недалеко от одной из остановок трамвая, поэтому я решил, что мне стоит выйти пораньше, освежиться и пройтись по городу. Спросить хотя бы его название, прикинуться приезжим. Главное на забытых знакомых не наткнуться, а то начнут задавать вопросы, на которые у меня не будет ответа. С этими мыслями я подошёл к кондуктору.

– Не подскажете, сколько остановок до улицы Островского?

Кондуктором была женщина, возрастом чуть младше бабушек, сидевших возле подъезда. Я так и представил, как она после смены, просто выходит из трамвая и присоединяется к ним, чтобы промыть косточки случайным прохожим. Но ответила она мне вполне дружелюбно, поэтому я даже немного устыдился своих мыслей.

– Отчего же не подскажу? Через четыре остановки, – на пятой выходишь и оказываешься рядом с пересечением Ленина и Островского. Минут тридцать ещё. По указателям разберёшься, я думаю. А тебе чего там нужно? Магазин может какой? Нездешний?

Поневоле, я перенял её манеру разговора ставить акценты в предложении.

– Да, с утра только прибыл. Знакомого ищу.

– А по телефону позвонить?

– Сел совсем. Даже не заметил, как выключился.

– Ну тогда, выходишь на остановке Промвагонзавод, она как раз находится на перекрёстке Ленина и Островского, а дальше по указателям к нужному дому. Адрес-то хоть знаешь?

– Адрес знаю, спасибо.

Трамвай размеренно ехал по рельсам, и ровный стук его колёс действовал успокаивающе. Я поразмыслил, что ситуация у меня не такая уж и плачевная. Психические расстройства бывают всякие, в том числе и касающиеся памяти. Немного грустно от того, что такое расстройство затронуло меня, но, видимо, со мной что-то произошло, из-за чего я начисто забыл всё, что было со мной до приезда в город. А в самом городе и вовсе все воспоминания будто подменили.

Из размышлений меня вывел автоматический голос трамвая, возвестивший об очередной остановке, я поднялся с сиденья и, как только трамвай остановился, соскочил на проезжую часть. Решил пройтись по городу, по пути следования трамвая. На пять остановок я как раз потрачу час или полтора времени, а там уже и до приёма к психиатру немного останется.

Я брёл по главной улице в центре города. Периодически, я бывал на ней, когда мне было необходимо съездить за покупками – например, приобрести товары, которых не было рядом с моим местом проживания. Но и на этой улице меня ждали потрясения. Вместо больших, красиво отреставрированных домов, выходивших фасадами на центральный проспект буквально вчера, на меня смотрели чёрные глазницы старых окон, кое-как держащихся в обветшалых рамах. Дома были как будто теми же самыми, только выглядели так, будто совсем недавно тут прошли военные действия.

Потрескавшиеся тротуары, сломанные скамейки, разросшаяся зелень и мусор были везде, где ни попадя. Случайных прохожих было очень мало, да и те куда-то быстро бежали по своим делам, сосредоточенные настолько, что мне не захотелось загружать их ещё и своими проблемами. Я шёл, удивлённо оглядываясь по сторонам. Куда делся тот светлый, жизнерадостный город, в котором я прожил целых два месяца?!

Проходя мимо какого-то ларька, торгующего периодическими изданиями, я купил вчерашнюю газету, чтобы убедиться в том, что я не потерял память за последние лет пятнадцать. Открыл газету на первой странице – всё верно, и дата, и год вчерашние. Ошибок быть не могло – дата была правильной. Я с интересом начал просматривать статьи, которые вещали со страниц газеты. Ничего особенного там не было – в одной статье упоминалось про местное предприятие, которое загрязняет воздух вредными выбросами. Другая рассказывала о подвиге какого-то подростка, героически спасшего котёнка с дерева. В третьей речь шла об участившихся угонах автомобилей.

Я пошёл по нужному мне пути, листая газету. Не найдя ничего интересного в новостях, я заглянул в раздел происшествий и коммунальную сводку. Всё как обычно, город жил своей жизнью, ни у кого, кроме меня ничего экстраординарного не произошло. Кражи, аварии, пожары – обычный день провинциального города. Закинув газету в первую попавшуюся мусорку, я зашагал дальше.

Дойдя до нужного адреса, я подошёл к зданию, которое оказалось достаточно высоким домом с широкими, красиво оформленными дверьми. Нашёл домофон и набрал номер «два». После двух звонков, трубку подняли, и я услышал голос девушки, которая отвечала мне по телефону.

– Марина Викторовна Вязова. По какому вопросу?

– Добрый день. Это Андрей. С утра по телефону звонил, я не слишком рано?

После небольшой паузы, девушка ответила.

– Нет, в самый раз, заходите.

Пройдя консьержа и поднявшись на второй этаж, я постучался в нужную дверь и осторожно потянул ручку. Дверь плавно отворилась, и я увидел небольшой кабинет. Обстановка была довольно уютной, хоть, как мне показалось, и немного хаотичной. По периметру комнаты стояло несколько горшков с высокими широколистными домашними растениями. Письменный стол примыкал к окну, на нём стоял небольшой торшер, лежал ворох бумаг и, как бы это ни было странно, чернильница с пером – судя по всему, скорее декоративная, чем функциональная. Девушка протянула мне руку со словами приветствия.

– Добрый день. Устраивайтесь поудобнее, давайте пообщаемся. Чай, кофе?

– Спасибо, ничего не нужно.

Я улыбнулся, осмотрев кабинет. Убранство напоминало скорее какое-то агентство частного сыска, нежели кабинет психиатра.

– Атмосферно у вас тут.

– Спасибо, от отца досталось. О чём вы хотели поговорить со мной?

Я начал рассказывать о том, как проснулся в незнакомой квартире, встретил незнакомых бабушек, прогулялся по незнакомому городу. И вспомнил, что у меня не заряжен телефон.

– Кстати, можно поставить на зарядку у вас?

– Да, конечно, в углу розетка, зарядник универсальный, должен подойти к вашему.

Убедившись, что зарядка пошла, я вернулся к девушке и закончил свой рассказ.

– И вот, я тут сижу перед вами. Совершенно не понимаю, что мне дальше делать.

– Интересный случай. У вас выборочно отказала память, при этом вы вполне себе социально адаптированы, помните последние два месяца, ведёте так, будто ничего не забывали, но что-то мешает вам вспомнить всё, что произошло более, чем два месяца назад. Школа, университет, родители?

– Пусто. Абсолютно. Помню только этот город, и тот буквально вчера был совершенно другим.

– Не проверяли, головой нигде не стукались? Перегаром от вас не пахнет – скорее всего, вчера вы всё же не пили. Пробовали выяснить, откуда пришли вчера ночью?

– Да куда там, сразу к вам рванул. Даже на звонок дополнительный зарядки не хватило.

Девушка подошла ко мне вплотную и остановилась.

– Можно осмотреть вашу голову?

– Да, конечно.

Её руки начали ощупывать мой затылок, шею виски, макушку, потом она посмотрела мне в глаза, повернула лампу в лицо, убедилась, что реакция зрачков на свет нормальная.

– Дело явно не в травме. Возможно, проблема глубже, вам нужно обратиться к неврологу. Я пока не вижу психологической проблемы – скорее всего, вы пришли не по тому адресу, но я вам могу дать контакты знакомых врачей, которые решают физиологические проблемы. В любом случае, вначале стоит пройти все обследования, которые они вам назначат – может, виноват скрытый ушиб, кровоизлияние, микроинсульт… Извините за откровенность, опухоль. Думаю, тянуть не стоит, сегодня попробуйте ещё отдохнуть, хорошо выспаться, а завтра, даже если что-то вспомните, начните с врачей, адреса которых я вам напишу. Это всё частные клиники, в государственной вряд ли вас быстро примут.

С этими словами, Марина Викторовна протянула мне список врачей и листок с анамнезом.

– Спасибо, сколько я вам должен?

Девушка улыбнулась, коснувшись меня за рукав и направив к двери.

– Давайте сегодняшнюю консультацию посчитаем как бесплатную, а если вернётесь, то обговорим стоимость. Всё-таки ваш случай – скорее всего, не мой профиль, но бывает всякое. Мой вам совет – перед тем, как пойти к врачам, попробуйте набрать с телефона несколько номеров, возможно, знакомые голоса подтолкнут вас что-нибудь вспомнить. Оставьте, на всякий случай свой телефон и адрес, я позвоню завтра, чтобы быть уверенной, что с вами ничего не случилось за вечер и ночь.

– Ещё раз, спасибо. Редко в наше время встретишь таких заботливых и честных докторов.

– Вы мне льстите. Идите отдыхайте, а завтра, если не наберёте, я вам позвоню сама, справлюсь о самочувствии.

– До свидания.

Я забрал свой телефон, увидел, что он немного успел зарядиться за час нашего общения. Этого вполне должно было хватить на несколько звонков и обратную дорогу. Кивнул на прощание психиатру и отправился домой.

Её слова меня немного успокоили – всё-таки, несмотря на опасность опухоли, вероятнее всего, я где-то ударился, не запомнив ушиба. Пройду обследования, сдам анализы и дальше будет понятен план действий. А пока нужно действительно добраться до квартиры и отдохнуть. Если я вчера пришёл в три часа ночи, то проспал, от силы часов пять. Куда бы меня ни будил телефон в восемь часов утра, сейчас я всё равно не был в состоянии туда идти.

Я зашёл в квартиру, убедился, что в ней ничего не изменилось за время моего отсутствия. Скинул обувь, верхнюю одежду и завалился в кровать в футболке и штанах. День был сумасшедшим, голова хоть и прошла, но всё равно была тяжёлой от размышлений и полученной информацией, поэтому я мгновенно провалился в сон.

Ночь выдалась беспокойной – мне снился какой-то кошмар, в котором я стоял возле больничного стекла. За стеклом стояли три койки, на которых лежали три моих близких человека. Я не знал, кто именно, но знал, что они были мне очень близки. Я ходил около бокса, постоянно заглядывал внутрь. Врачи ходили, словно не замечая меня, я пытался расспросить их, дёргал за рукава, но те проходили мимо.

Люди, которые лежали на койках и как-то безмятежно спали, я прижался к стеклу, чтобы увидеть их лица, но никак не мог их рассмотреть. А потом, рядом со мной появился кто-то другой, который также, как и я смотрел на этих трёх людей. Вначале, он тоже меня не замечал, как бы я ни пытался с ним заговорить. Дни сменялись ночами, а я всё также стоял у той самой палаты. Казалось, что время двигалось гораздо быстрее.

Но затем, в какой-то из дней что-то изменилось. Человек, который, как и я наблюдал за моими близкими, вдруг вздохнул, начав шарить по карманам. А потом сказал только одну фразу.

– Это твоя вина. Тебе и разгребать.

Спал я очень плохо, снились какие-то обрывки воспоминаний, Фёдор Геннадьевич, поездка в трамвае, и ещё что-то, что я осмыслить пока не мог, поэтому поднялся изрядно помятый. Протерев и открыв глаза, я понял, что спал на диване, которого у меня в квартире не было отродясь, без футболки и штанов. Подскочив на месте и больно стукнувшись об свисающую сверху полку с книгами, я чертыхнулся, шаря руками вокруг в поисках телефона. Телефона не было, как не было и компьютера, и моей первой и моей второй квартиры в целом.

– Только не это. Пожалуйста, скажите мне, что я сплю.

Ответом мне был сонный незнакомый голос какого-то мужика, спящего прямо на полу.

– Андрюха, ты дурак? Ложись спать, восемь утра ещё. Через час на работу вставать.

От неожиданности я даже вскрикнул.

– А ты кто такой?

Мужик рассмеялся.

– Андрон, чушь не пори. Мы же вчера у тебя заночевали, у меня ремонт дома. Ало, гараж. Ты же сам мне вчера разрешил у тебя пожить недельку.

– Охренеть и не встать, – единственное, что я смог промолвить.

Глава 3. Не мой дом

Всё утро я пытался убедить своего «друга» в том, что я не сошёл с ума. Ситуация снова повторилась. Я вновь помнил всё происходящее ровно до моего прибытия в город, плюс день общения с психиатром. Я ничего не забыл, но тем не менее, Эдик – тот самый друг, который ночевал в этот день у меня и планировал пожить ещё неделю – утверждал, что в этой квартире я живу всего лишь один год. А до этого жил в каком-то другом городе и переехал сюда из-за девушки, с которой уже успел расстаться.

Сидя на кухне, мы повторяли тот же самый разговор в третий раз.

– Ты понимаешь, что я тебя вообще не помню?! И не помню ничего, кем я работаю, кого я знаю. Я никогда не работал продавцом техники. Я даже не знаю, чем отличаются процессоры одной фирмы от процессоров другой! Как я буду продавать их, когда у меня знаний – ноль!

Эдик хлопнул меня по плечу, громко рассмеявшись.

– Да не парься, девяносто процентов продавцов даже не знают, что у процессоров есть фирмы, а ты уже говоришь о двух. То есть, у тебя уже знаний больше, чем у них. Как-нибудь справимся, отработаем смену, с горем пополам. А потом будем решать, что с тобой делать. Главное – запомни основные вводные.

Даже основные вводные для меня были тяжким бременем – Эдик просто не хотел понимать моё состояние, а я никак не мог донести до него тот факт, что потерял память уже во второй раз. В общем, головой я тронулся основательно.

– Давай ещё раз повторим. Ты – Эдик, мой товарищ и коллега, работаем вместе полгода. Наш начальник – Дмитрий Иванович…

Эдик закатил глаза и, вздохнув, в очередной раз повторил то, что для него являлось само собой разумеющимся.

– Дмитрий Иванович – уборщик. Начальник – Владимир Иванович. Хватит путать. Дима – убирает, Вова – командует.

– Не могу я так!

– Не ной, сходим на смену, там легче станет. Я где-то читал или видел по телевизору, что память можно пробудить через ассоциации. Нужно поместить человека в знакомую обстановку, а там мозг за что-нибудь зацепится, и дальше, как по маслу пойдёт.

Я вновь покачал головой в ответ на его заверения.

– Ох, Эдик. Не нравится мне это.

– Не ссы, думаешь, я ни разу на работу в беспамятстве не приходил?

Если честно, мне очень не нравился план Эдика. С другой стороны, терять мне всё равно было нечего, второй день подряд я просыпался в незнакомом месте – что могло пойти не так сегодня, кроме того, что уже произошло. Когда мир сошёл с ума, нужно просто сделать вид, что так и должно быть.

С такими мыслями я и отправился с моим коллегой на работу. По дороге, Эдуард рассказывал мне, чем занимается менеджер по продаже компьютерной техники. Говорил он так вдохновенно, что у меня даже получилось что-то запомнить. По крайней мере, я узнал, что нужно пихать в системный блок, чтобы он заработал. Но даже это мне не придётся делать – достаточно просто продать, а соберут его за меня совершенно другие люди. Да и продавать мне ничего особо не нужно было – можно было всех клиентов отправлять к Эдику, по любым сложным вопросам, а самому торговать мелочёвкой, типа кабелей и флешек. На том и порешили.

О моей личной жизни Эдик знал немного – лишь то, что я ему рассказал сам, когда-то при встрече. Естественно, ничего того, что мне говорил друг, я не вспомнил. Но решил, что какое-то время буду просто плыть по течению – возможно, оно вынесет меня к чему-то определённому.

На этот раз, до места работы мы добирались на троллейбусе – никакими трамваями в городе и не пахло. Ехали мы медленно, останавливались на каждой остановке, и, в какой-то момент я задремал. Проснулся я от того, что мой друг толкал меня в плечо с требованием уступить место какой-то старушке, что я и сделал. А когда встал, то встретился лицом к лицу со своим психиатром.

– М… Марина?

– Да, мы знакомы?

Казалось, что девушка никогда в жизни меня не видела, но её-то имя я знал. Буквально вчера я был у неё в кабинете.

– Вчера у вас на приёме был… Вы сказали томографию пройти.

Девушка засмеялась и начала двигаться к выходу, а я двинулся вслед за ней.

– Молодой человек, вы что-то путаете. На каком приёме, какая томография?

Но я был настолько удивлён, что, позабыв о своём беспамятстве начал ей пересказывать вчерашнюю встречу.

– Да нет же, точно вам говорю! Вы меня вчера у себя в офисе принимали! Память я потерял и к вам обратился.

Девушка всё двигалась к выходу, но разговор не прекращала.

– Извините, моя остановка. Если у вас такой интересный способ знакомства, то я заинтригована.

– Марина, но ведь вчера…

Двери открылись, девушка на прощание улыбнулась и произнесла:

– Я в этом автобусе каждое утро на работу добираюсь. Завтра приём в восемь утра, не пропустите.

И, засмеявшись, выскочила на остановке.

Я вернулся к Эдику, а тот улыбался во весь рот.

– Ничего себе у тебя схемы подката. «Я у вас на приёме был», «Вы мне томографию прописали», «В своём офисе». Словечки-то какие подобрал. Заморские.

– Да ничего я не подбирал. Вчера она мне прописывала, как сейчас помню.

Эдик засмеялся.

– Андрюха, томографию только за границей делают. Мы до такой техники не доросли ещё.

– Т… то есть как это не доросли? Погоди, так её в каждом городе делают. Эдик не шути так.

Он в ответ покрутил пальцем у виска.

– Какие уж тут шутки. Секрет его охраняют от нас, как зеницу ока.

Его слова ошеломили меня настолько, что я на несколько секунд потерял дар речи.

– Погоди, какой такой секрет?! Томограф пятьдесят лет назад открыли, он уже давно чуть ли не в каждой больнице стоит!

Эдик усмехнулся, как мне показалось, немного горестно.

– Ну фантаст! Откуда у нас такие средства и ресурсы?! Ядерная физика только-только развиваться начала. Мы ещё реактор первый построить не успели, а ты говоришь о томографе. Нееет, дружище. Томограф только за границей – в Османской и Германской империи есть, у нас всё только начинается.

И вновь Эдик словно ведро воды на меня вылил.

– Империи… Они же развалились после первой мировой…

Эдик опять засмеялся.

– Ну точно, тебе пора в историки записываться. После первой мировой развалилась только одна империя – Российская. С тех пор, остальные империи оттяпали достаточно солидные куски от нашей земли. В частности, забрали камчатку, выход к Чёрному морю, Финляндское княжество и ещё кучу всего, даже не припомню всех подробностей. Плюс репарации с контрибуциями платить заставили. В общем, расплачиваемся с ними до сих пор.

Я, конечно, не был силён в истории, но такой факт точно бы запомнил. И уж тем более, я точно помнил о четырёх империях, развалившихся во время первой мировой, по разным причинам. А тут, на тебе – только Российская. Но спорить с Эдиком я не решился – он говорил очень уверенно.

– Ладно, пропустим этот момент. До работы далеко нам ещё?

– Да нет, уже приехали. Пойдём.

Автобус остановился возле огромного здания торгового центра, которого я раньше в городе не замечал – да и в целом, центр города вновь выглядел совершенно по-другому. Автомобили ездили редко, а рядом с самим торговым центром была оскорбительно небольшая парковка, на которой, к моему удивлению, почти не было машин.

– Куда все машины делись?

Эдик проследил за направлением моего взгляда, оглядел парковку, почесал в затылке и неуверенно произнёс.

– Какие машины? Личные что ли? Андрюх, это огромная редкость в наше время. Все либо на автобусах, либо на троллейбусах передвигаются. Машины немногие себе позволить могут – завод всего один и тот только по предварительным заказам производит для населения.

– А импорт?

– Импорт нам запрещён ещё с развала Империи. Нас тогда экономически уничтожили, закрыв все поставки. Кое-как перебиваемся разными схемами, серыми, да чёрными – на том и наш магазин держится, что из Китая, да с Порты технику разную по дипломатическим каналам завозим.

Вновь новая информация.

– Думаю, мне пора перестать удивляться. Пойдём работать.

Выкинув из головы всё лишнее, я решил всецело отдаться работе, и половина рабочего дня пролетела незаметно – редкие клиенты подходили ко мне, которые просили флешки, кабели, мелочи. Оказалось, что это всё продавать было не так уж сложно – главное знать, что и где лежит. Если клиенты были сложные, то я отправлял их прямиком к Эдуарду. Наступило время обеда, о чём нас возвестил громкоговоритель. Клиентов, как рукой смело – магазин полностью опустел за считанные минуты. Я выглянул в окно – там тоже не было ни единой души. Эдик подошёл ко мне.

– Ты чего в окно пялишься?

– А люди-то все куда делись?

Эдик вздохнул, посмотрел на меня с некоторой долей напускного сожаления.

– Да, я и забыл, что ты контуженный. Работал ты так, будто и не забывал ничего. Обед же начался, не слышал? Производство останавливается, магазины закрываются ровно на один час.

– А зачем всем сразу? Почему не по очереди?

– Обед – святое дело, ты чего? Пойдём, я тебе тоже взял перекусить. Сразу подумал, что тормозок забудешь.

– Тормозок?

Эдик заулыбался.

– Ну да. Работа тормозит, всё встаёт. Тормозок. Обед, то есть.

Наскоро пообедав тем, что Эдик прихватил с собой, я собрался было продолжить работать, но тут, за окном увидел одиноко идущего человека. Он оглядывался по сторонам, словно ища кого-то. Был он с виду не местный, ходил туда и обратно вдоль улицы. Приглядевшись, я понял, что по улице бродит Фёдор Геннадьевич, собственной персоной! Бросив всё, я быстро накинул толстовку и побежал вниз, невзирая на крики Эдика.

Я быстро сбежал по ступенькам на первый этаж здания, побежал к выходу, но он оказался закрыт. Я подёргал ручки, проверил несколько дверей – все были заперты. Сзади себя я услышал запыхающегося друга.

– Фуф, догнал. Ты куда сорвался, балбес. Все выходы на время обеда перекрываются! На улицу сейчас нельзя – обеденный час, кто попадётся во время заслуженного отдыха, того отправят в СИЗО до выяснения обстоятельств.

– Да, господи, с чего такие ограничения?! Это ведь всего лишь обеденный перерыв!

– Десять лет назад во время обеденного перерыва была всероссийская стачка, остановившая работу во всей республике. Рабочие требовали от государства улучшение условий труда и понижения цен на важные для жизни продукты. Стачка была очень организованной, связывала несколько крупных региональных центров и курировалась откуда-то извне. Правительству пришлось применять силовые методы, нацгвардию и огнестрел, чтобы остановить рабочих. Бунт был подавлен, но было очень много жертв, в связи с чем, с той самой поры, обеденный перерыв сопровождается обязательным комендантским часом.

– Спасибо за пояснение, но на улице я видел знакомого. Он ходил из стороны в сторону, будто искал кого-то! Может он меня искал?!

– Знакомого? Ты кого-то вспомнил?

– Да! Мой научный руководитель.

– Ах да, точно, ты же говорил, что, якобы учишься. Но тут ничего не поделаешь – придётся подождать ещё десять минут.

Минуты длились словно часы, и когда я выбежал на улицу, Фёдора Геннадьевича там уже не было. Я прошёлся вдоль улицы, туда и обратно, но не нашёл никого, кто хоть как-то бы его напоминал. Пришлось вернуться обратно на рабочее место. Осталось лишь доработать этот день до конца.

Наконец, день закончился, и я с облегчением пошёл искать Эдика. Тот вовсю улыбался, уже полностью одетый.

– Ну как тебе первый рабочий день? Много продал?

– Пойдёт. Как будто ты не видел.

– Ну, ничего. Поехали к тебе, телек посмотрим. Там сейчас новая серия «Неутомимых» должна будет пойти – мы как раз успеваем.

Уже дома я понял, что дико устал. Я присел на диван рядом с Эдиком, тот что-то рассказывал о сериале, но я уже его не слушал – глаза начали слипаться. Поддакивая его словам, я закрыл глаза. А перед сном успел подумать, что со мной происходит что-то странное. И на потерю памяти это совсем не походит. Завтра нужно будет обязательно во всём разобраться.

Глава 4. Не то время?

Утро меня встретило запахом жареной яичницы. На кухне аппетитно скворчало. Я потянулся и обнаружил, что лежу в кровати, хотя чётко помнил, что вчера засыпал на диване. Неужели, Эдик заботливо переложил меня, а я спал как убитый? Оглядевшись по сторонам, я вновь обнаружил себя не там, где засыпал.

– Ээээдик. Ты ночью мебель решил переставить?

На мой крик, в комнату зашёл вовсе не Эдик. А растрёпанная, не успевшая прихорошиться с утра, Марина. Психолог и пассажир в автобусе. Одета она была лишь в длинную мужскую футболку, отчего я смутился и отвернулся.

– Извините, я думал, Эдик ещё дома.

– Андрей, какой ещё Эдик? Ты себе нового партнёра завёл?

– Марина, так вы меня помните?!

Поняв, что Марина узнала меня и помнила, я вскочил с кровати, забыв о приличиях и взял её за плечи.

– Марина, скажите, что со мной? После приёма у вас всё стало гораздо хуже. Я опять проснулся не у себя в комнате. И даже сейчас не помню, как сюда попал!

– Андрей, отпусти, ты меня пугаешь. Какой приём? Ты был у врача?! Что случилось?

Я отпустил Марину, услышав вовсе не тот ответ, который ожидал. Оглядел вновь квартиру. Это снова была моя квартира, и вновь в ней была другая обстановка. В отличие от прошлого раза, квартира даже казалась уютной. Была видна рука заботливого хозяина. В единственной комнате стояла кровать, на которой я и проснулся, напротив висел хороший ЖК телевизор, на окнах были красивые шторы бежевого цвета. Справа от кровати стоял торшер, слева тумбочка, на которой лежали книжки и телефоны. Угол занимал небольшой комод такой же бежевый, как и вся мебель. По центру висела красивая современная люстра.

– Андрей, ты слышишь меня?

Марина пощёлкала пальцами перед моим лицом и упёрла руки в бока. По её стойке невозможно было понять, напугана она или рассержена. Я наконец-то вспомнил о ней, её экстравагантном виде, да и сам, как оказалось был в неглиже.

– П-простите, Марина Викторовна. Где моя одежда?

– Андрей Николаевич, пройдите, пожалуйста к комоду, они как обычно, на вашей родной второй полке. А почему вдруг так официально?

– Я… я извиняюсь, мы давно знакомы? Не припомню, когда мы стали настолько близки.

Теперь я увидел, что Марина точно сердится. Я даже инстинктивно поднял руки к лицу, боясь взболтнуть чего-то лишнего.

– Андрюша, не беси меня. Пошутили и хватит.

– Марина, вы… ты не поверишь.

На самом деле, я даже и не представлял, что мне сейчас рассказывать ей. Как ей объяснить, что я не её парень? Как рассказать, что произошло за три последних дня? Увидев мою растерянность, кажется, Марина поняла, что случилось что-то серьёзное, раздражённость сменилась озабоченностью.

– Андрей, рассказывай. У тебя лицо такое, как будто ты лимон съел. Три года уже вместе, и я знаю, когда происходит что-то серьёзное. Андрей давай присядем, и ты расскажешь мне, что случилось.

Мы сели на кровать, и я начал свой рассказ с самого начала. Казалось, я переживал дежавю, поскольку буквально вчера я делал то же самое, только собеседник был другой. Марина всё время внимательно слушала, а затем встала и начала ходить из стороны в сторону. Когда я закончил свой рассказ, она остановилась и обратилась ко мне.

– Давай предположим, что я тебе верю. Допустим, с тобой действительно что-то случилось, из-за чего с твоим мозгом стали происходить эти странные вещи. Ты уже обращался к кому-то?

– Да, я же рассказал. К тебе. Ты была моим психиатром и посоветовала обратиться к неврологу, предварительно пройдя томографию.

Марина улыбнулась, видимо, представив себя психологом.

– Извини, что перебиваю, а ты прошёл?

– Нет. На томограф меня записали на следующий день. А следующий день не наступил. Точнее наступил, но не тот следующий день. Точнее тот следующий день, но я оказался не дома. Блин, точнее дома, но всё не так, как и сейчас. Всё сложно Марина.

Марина оглядела комнату.

– То есть, ты эту квартиру видишь впервые?

Я проследил за её взглядом и ответил.

– И да, и нет. Квартира всегда одна и та же. Разная обстановка, город, люди, знакомые. Даже мировая история немного другая.

– То есть?

– Это детали, потом объясню. В общем, я уже третий день просыпаюсь не там, где уснул.

– Как будто в молодость вернулся, да?

Марина задорно улыбнулась, как будто вспомнила лихие юношеские годы.

– Хорошо. Давай вначале пойдём по простому пути. Обычно нарушения работы мозга провоцируют удары, сотрясения, любые травмы. У тебя было что-то подобное в последнее время?

– Нет, не припомню.

– Давай я тебя осмотрю.

Я встал с кровати и повертелся вокруг оси, хоть мне и было немного не по себе стоять в одних трусах перед красивой, но всё же не настолько близко знакомой девушкой. Марина ощупала мою голову, шею, посвятила фонариком на телефоне в глаза и встала в метре от меня, скрестив руки. Её бережные руки ласково перебирали мои волосы, и от этих прикосновений у меня побежали мурашки по коже.

– Никаких повреждений, без обследования не обойтись. Ты сам думал, что с тобой случилось?

– Думал, но в голове одна фантастика. Вначале я подумал, что у меня амнезия. Точнее не так. Она у меня есть, я помню только последние два месяца нахождения в Городе, а что было раньше вообще не могу припомнить. Помню кто я, помню почему я приехал в город, но что было до него – как стенка какая-то.

– Тогда точно что-то с головой.

Марина закусила губу, и начала натирать свои виски, видимо, представив уже, как будет водить меня по врачам.

– Погоди. И да, и нет. Два месяца-то я помню отлично. А также прекрасно помню события последних трёх дней. И уж точно я бы запомнил наши с тобой трёхлетние отношения. Сегодня же двадцать пятое сентября сорок второго?

– Да, всё верно. Дата правильная.

– Ну вот. Не мог я три года тут пробыть. Я всего в этом Городе два месяца живу.

– Ну допустим, с головой почти всё в порядке. Что с тобой тогда?

Я вздохнул, с отчаянием взглянул в её глаза и выдал свои версии произошедшего.

– Не знаю пока. На ум приходит бред о путешествиях во времени. Как будто кто-то меняет временную линию, а я попадаю в её разные ветви. Но я-то тут причём?! Я ни в какие машины тем более времени не заходил. Я просто засыпаю в одном месте, а просыпаюсь в другом! Боже, как всё запутано.

Марина обняла меня за плечи, и я инстинктивно прижался к ней покрепче.

– Андрюша. Пойдём позавтракаем, успокоишься и решим вместе, что делать дальше. У тебя завтра важный день, может переволновался накануне, переработал.

Мы сели за стол и начали кушать. Кусок в горло не лез от всего происходящего, но я насилу заставил себя перекусить – предстояло выяснить, что со мной происходит.

– Марина, скажи, пожалуйста, в городе томограф есть?

– Есть, конечно. И не один. Хочешь сходить?

– Ещё как. Что же ты молчала?

– Он нам не по карману, Андрей. Придётся потом месяца два рабочего времени накидывать.

– Эмм. Что? Какого рабочего времени? Куда накидывать?

– А… Точно. Ты же не здешний – прищурившись сказала Марина. – Время рабочее. Им мы расплачиваемся за услуги и товары. Взял товар, должен отработать.

– Погоди. А деньги?

– Деньги прошлый век. Андрей, ты серьёзно? Тебе и правда нужно рассказывать историю?

– Марина, расскажи, пожалуйста вкратце. Я же не смогу даже день прожить, не зная тонкостей. Представь, что я из другой страны.

– Ну хорошо. Деньги упразднили сорок лет назад, когда поняли, что Союз не сможет развиваться дальше, не избавившись полностью от товарно-денежных отношений.

Я поперхнулся, услышав слова о Союзе.

– Погоди, какой Союз?!

– Приехали. Советский который. Социалистический.

– Он цел ещё?

– А куда он денется? С дуба рухнул?

– С ума сойти. Продолжай.

– В нулевых, в состав Советов вошла вся Европа. Через пять лет присоединился Китай и товарно-денежные отношения стали излишеством. Вместо них ввели товарно-рабочие отношения. У каждого есть свой уникальный идентификатор, по которому понятно, сколько рабочего времени гражданин должен Союзу. Всё это хранится на серверах, в облаке. Для того чтобы купить товар, подносишь запястье к сканеру, тот обращается в базу и делает запись о рабочем времени, которое ты обязан государству возместить трудом.

– С ума сойти. И как, работает система?

– Не так, как хотелось бы. Ещё очень много нужно сделать, чтобы она работала корректно. Например, находясь на работе двадцать часов, вместо восьми, ты можешь за месяц накопить огромную сумму бонусных часов. Иногда от этого умирают люди, которые перерабатывают в угоду получения тех или иных товаров и услуг. Нужно обязательно, программно огранить количество часов неделю, которые работник может заработать. Также система не учитывает качество труда. Интеллектуальный труд имеет, конечно, более высокий коэффициент, чем физический. Но в абсолютном плане, разница минимальна, из-за чего страдает научное сообщество Союза. Наука находится в стагнации уже десять лет – нужны прорывы, гранты, а им мешают товарно-рабочие отношения.

– Откуда ты всё это знаешь?

– От тебя Андрюша. И завтра у тебя важный день именно поэтому – ты должен выступить на конференции и рассказать о проблемах текущей системы.

У меня опять пошла голова кругом от нахлынувшей информации. Советский союз. Цел и невредим. Хотелось узнать больше, что же послужило причиной такого развития событий, но до меня неожиданно дошло осознание того, что, возможно, я опять пробуду тут всего один день.

– Марина, мне нужно поторопиться, пока у меня появился соратник в виде тебя. Нужно выяснить, что со мной происходит и почему. Помоги мне, пожалуйста.

– А как я тебе могу помочь? Давай подумаем.

– Давай. У тебя есть кто-нибудь, кто разбирается в науке, теоретической физике?

– Не сказала бы, что именно разбирается, а, скорее, увлекается, но такой человек действительно есть. И вообще, не у меня, а у тебя.

– И кто это?

– Пойдём к нему в гости, может вспомнишь сам.

– Пойдём.

Наскоро одевшись, мы вышли с Мариной на улицу. Мне очень приятна была её компания. Общение с ней было каким-то невероятным. Даже несмотря на сложившую ситуацию, она не падала духом, подбадривала меня и вообще вела так, будто ничего экстраординарного не произошло.

Выйдя из дома, мы направились к моему загадочному другу. Машин в городе почти не было. Вместо стоянок, которыми раньше был усеяно всё городское пространство, перед домами и магазинами раскинулись красивые зелёные аллеи. Люди, по большей части, ходили пешком, болтали, смеялись, да и вообще, на их лицах не было и тени забот.

– Почему на улице так много людей? Сегодня же рабочий день.

Марина рассмеялась, а потом вспомнила, что я немного контуженный.

– Слушай, да, прости, я забыла, что тебя по голове стукнули. В Союзе не бывает выходных или рабочих дней. График абсолютно свободный и зависит от накопленного или потраченного труда. Влез в трудовой кредит – отрабатывай. Переработал слишком много – отдыхай.

– Подожди, а как функционируют заводы, производство, банки? У них ведь всё завязано на нормированные дни и планы. Как справились с ними.

– Во-первых, банков у нас нет. Ты забыл о трудовом балансе? От банков избавились в первое десятилетие создания товарно-рабочего расчёта. Во-вторых, производство работает тогда, когда у него есть работники. Нет рабочих – нет производства. Да, бывают моменты, когда предприятия простаивают, особенно летом. Но это с лихвой компенсируется в дождливую, холодную погоду и зимой. Люди больше проводят времени на работе. Произведённых товаров хватает с лихвой. Понятно, что на важных производствах, типа продовольствия, товаров первой необходимости, оборонки производство не останавливается. И на них введены обязательные нормо-часы производства в день. Но, в остальном, проблем особых нет. Магазины круглосуточные и автоматизированные – в продавцах нет необходимости, остались только консультанты и грузчики. Есть, конечно, проблемы амортизации оборудования, но, опять же, это компенсируется всеобщей занятостью населения.

– Прямо утопия какая-то.

– Не совсем. Поговорим позже, мы уже пришли.

Глава 5. Всем попаданцам – сюда

Мой товарищ встретил нас в дверях квартиры, приоткрыв немного дверь.

– Кто тут?

– Эдик, это мы, Марина и Андрей.

Эдик ответил довольно грубо, не запуская нас внутрь.

– Чего пришли?

– Не очень-то прилично гостей на пороге держать. Может откроешь? Поговорить надо.

– А я вас и не звал.

Тем не менее, поворчав, Эдик всё же распахнул дверь на полную. Да, это был именно Эдуард, продавец-консультант из предыдущего дня. Сегодня он выглядел совсем по-другому. Одет был в рубашку, на нос нацепил очки. Он смотрел поверх очков, прищурившись и разглядывая нас с Мариной.

– Андрей, я просил предупреждать, когда приходишь, тем более не один.

Я постарался не выдавать себя сразу, чтобы Эдик хотя бы пустил нас за порог.

– Эдик… Прости, ситуация странная и срочная.

– Ладно, проходите. Чай будете?

В квартире пахло палёной проводкой и витала бледная дымка. Это говорило о том, что хозяин квартиры провёл какой-то очередной неудачный или, наоборот, слишком удачный опыт. Увидев наше замешательство, он раздражённо махнул рукой, дескать, не обращайте внимания. А обращать внимание было на что. Вся квартира была захламлена кучей разных приборов, микросхем, инструментов. Из того, что я успел приметить, я обнаружил три вольтметра, два микроскопа, кучу текстолитовых плат, как минимум, дюжину ящиков со всякой инженерной бижутерией – болтами, гайками, конденсаторами, транзисторами, диодами. На полу тут и там стояли крупные приборы – промышленный паяльник, сварочный аппарат, даже генератор бензиновый торчал из кладовки.

Наконец, мы добрались до кухни Эдика, которая, как и прочие комнаты содержала в себе, кажется, не меньше и даже больше разного технологического мусора.

– Ну, выкладывай. Что за дело и почему оно не могло обойтись без предварительного звонка?

– Эдик, мне кажется, что со мной творится что-то невероятное, и мне нужна помощь научно подкованного человека.

Мой товарищ самоуверенно покивал головой, наливая нам чёрный чай, даже не спросив будем ли мы его.

– Это ты ко мне, ага. Суть вопроса?

– Я уже четвёртый день просыпаюсь не там, где заснул.

– В юношеские годы вернулся?

Марина прыснула, но потом осеклась, виновато поглядев на меня.

– Простите. Эдик, я ему то же самое сказала.

Я покачал головой, продолжив свой рассказ.

– Нет, не в этом дело. Если исключить психоневрологические проблемы, которые мы пока исключить не можем, то кажется, я вот уже третий день просыпаюсь в альтернативной временной ветке.

Несмотря на моё, фактически, бредовое заявление, Эдик не вышвырнул нас на улицу, не рассмеялся и вообще повёл себя так, будто ничего странного не случилось.

– Насмотрелся фантастики. В какой альтернативной временной ветке? Концепция изменения временной линии путём путешествия во времени несостоятельна и опровергнута уже давным-давно. Не вдаваясь в детали, это физически и логически невозможно, порождает кучу парадоксов, которые даже элементарным мысленным экспериментом разрешить невозможно. Рассказывай, что у тебя. Разберёмся вместе.

Я снова пересказал свою историю Эдику. Особенно остановился на его биографии во вчерашнем дне. Эдуард кивал, начал что-то записывать. В какой-то момент, он спохватился, остановил меня и включил диктофон. Когда я закончил рассказ, Эдик поставил в записи куча вопросов.

– Очень интересно. Третий день говоришь? Ты уже побывал в трёх разных квартирах?

– Четырёх, если считать мою первую квартиру.

Эдик кивнул, в знак согласия.

– Четырёх. И на самом деле, мы не знаем, потому что ты потерял память обо всём, что касается жизни до нашего города. Интересно.

– Что интересно, Эдик? Можешь мне-то рассказать?

– Могу. Отчего же нет. Но, насколько я понимаю, завтра ты уже вновь проснёшься в другой квартире. Предметы, одежда остаются теми же или пропадают?

– Пропадают. Я будто бы сторонний наблюдатель, которого закидывает в случайные ипостаси.

Эдик зашагал из стороны в сторону, формулируя свой ответ.

– В каком-то смысле так и есть. Только вряд ли случайные. Хорошо, у меня готова теория, но в ней слишком много неизвестных, которые тебе предстоит выяснить в будущем.

– Валяй.

– Смотри. Для начала я должен объяснить тебе очень кратно устройство вселенной. Это лично моё мировоззрение, которое мы с тобой уже неоднократно обсуждали, но я повторю тебе ещё разок.

И, выпив немного чая, Эдуард продолжил.

– Наш мир, в котором мы живём – это всего лишь симуляция некоего суперкомпьютера вселенной. Не знаю, кто создал эту симуляцию, сама она создалась или что-то стало причиной её создания, мне это не особо важно. Главное, что я уверен, что мы – результат либо планомерный, либо побочный симуляционного механизма. Давай без особых полемик просто примем это как данное. Усёк?

Мне было совсем не до споров, поэтому я просто покивал головой, а Эдик продолжил.

– Никто не знает и никогда не узнает, сколько одновременно вселенных, подобных нашей также симулируется в этом суперкомпьютере. Может она единственная, но очень много косвенных признаков говорит о том, что вселенных множество. И, возможно, их бесконечное количество. В твоей ситуации проще считать, что вселенных очень много. Иначе твоя ситуация совсем необъяснима. Поэтому это тоже принимаем как факт.

Я вновь кивнул.

– Теперь коротко, я тебе поясню, откуда растут ноги у физики нашей вселенной. Изначально в базовых параметрах симуляции были определены вселенские постоянные, которые и определили дальнейшее развитие мира. В том числе, физические законы. На текущем уровне развития науки, мы добрались до очень точного определения и нахождения нескольких мировых констант, а также очень плотно приблизились к решению очень важных вопросов при помощи квантовой механики. Более того, мы, а я говорю обо всём человечестве, в целом, смогли построить квантовые суперкомпьютеры, на которых, как я считаю, в будущем сможем запустить собственные вселенные. Но я немного отхожу в сторону.

Эдик долил чай в наши кружки и начал рассуждать дальше.

– Более того, мы с уверенностью можем рассказать, как работают некоторые физические законы и смогли описать их при помощи квантовой и релятивисткой физики. Как ты знаешь, квантовая физика и общая теория относительности очень долгое время были конкурирующими лагерями. Но каких-то сорок лет назад одному математику всё-таки удалось их связать при помощи очень хитрых уравнений математического анализа. Теперь осталось только расшифровать его записи и переложить на материальный мир. К сожалению, математика там очень сложная и затрагивает аж целых одиннадцать измерений нашего пространства. Называется это Теорией Струн, о чём ты уже, я думаю догадался.

Я опять покивал, делая вид, что действительно догадался, к чему он ведёт.

– А совсем недавно, учёные, советские и зарубежные начали перекладывать эффекты квантовой механики на реальный мир и, в частности, на живых существ, после чего обнаружили очень много всего, что работает на её законах. Обоняние, зрение, работа мозга в целом, нервная система – всё это активно использует квантовые эффекты в своих целях. Даже животные и птицы мигрируют при помощи врождённого ощущения магнитных полей. Каким-то образом, мозг этих животных чувствует магнитные волны, движущиеся с юга на север, что уже даже доказано несколькими экспериментами.

Моя голова начала идти кругом от рассуждений Эдуарда, и я поспешил ему об этом сообщить.

– Слушай, очень долгое вступление, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Не могу без этого, прости. Иначе вообще ничего не поймёшь из моих объяснений.

– Как будто с твоими объяснениями я что-то пойму. – пробормотал я себе под нос.

– Ты что-то сказал?

– Нет, извини, продолжай.

– Так вот. Учёные принялись, и довольно давно, за изучение устройства мозга человека и таких явлений, как сознание, подсознание, память, органы чувств, мышление. То есть, мы все пытаемся, а я говорю о человечестве в целом, пытаемся понять, как же устроен наш мозг и почему он работает именно так. И совсем недавно наши учёные добрались до довольно логичного объяснения работы памяти человека. По новым научным представлениям, наша память – не что иное, как некий ретранслятор, способный настроиться на нужную нам проекцию событий. А точнее – способ получить проекцию событий, накладываемую на временную ось. Времени, как такового, не существует в природе. Это наше восприятие виновато в том, что мы его интерпретируем, как нечто уникальное, а на деле, времени нет.

Я захлебнулся чаем и закашлялся.

– Приехали. Я-то тут причём? Можно менее далёкие аллегории придумывать?

– Дурак ты, мы почти подобрались к твоей проблеме. Наша память – способ получить проекцию событий. То есть, каждый раз, когда ты что-то вспоминаешь, то ты, фактически, настраиваешь свой мозг на возвращение к тем самым событиям и полностью переживаешь их. Чем лучше у тебя организовано в памяти хранение параметров этой проекции, тем больше деталей ты сможешь вспомнить, то есть, запустить повторно пройденный участок.

– Слушай, я всё понимаю, но ты вываливаешь на меня слишком много информации, можешь просто, по-человечески сказать, что случилось?

Эдик закатил глаза, но потом, всё-таки, сжалился надо мной.

– Я считаю, что у тебя по какой-то причине произошло расстройство той части мозга, которая отвечает за восприятие нужной проекции. Каждый раз, когда ты засыпаешь, мозг очищает эту настройку и ловит, если так можно выразиться «новую волну». Из-за этого, ты попадаешь в свои разные ипостаси в разных проекциях вселенной.

– Погоди, мы же говорили о памяти, какие проекции вселенной?!

– Память и проекция по сути своей – одно и то же. Только теперь, ты «вспоминаешь» не своё прошлое, а настоящее, только в какой-нибудь соседней проекции. Очень грубо приходится объяснять. В общем, ты попадаешь каждый день в параллельную вселенную нашей огромной многопараметрической реальности.

Заключение Эдика не то, чтобы меня очень удивило, но услышать это от другого человека было всё равно, что холодным душем облиться. Марина вновь хихикнула, а Эдик злобно посмотрел на неё.

– Не веришь в параллельные вселенные, сама объясняй его проблемы. Я тут, видишь ли, чуть ли не лекцию провёл, а она хихикает.

– Не обижайся Эдуард, но мне кажется, выдавать желаемое за действительное не стоит.

– Вы пришли ко мне. Значит, остальные варианты, вроде сумасшествия или черепно-мозговой травмы вы уже исключили. Уж извините, но вы знали, к кому шли, поэтому и получайте такое объяснение.

Марина виновато подняла глаза и смешно заломила руки.

– Извини, Эдик. Да, ты прав, мы действительно хотели получить хоть какое-то объяснение, но надеялись, что ты не уйдёшь в такие дебри. И что нам теперь вообще с этим делать? Допустим, ты прав, и Андрей из параллельной вселенной. Что случится с ним завтра?

– Хороший вопрос. Возможно, завтра наш настоящий Андрей проснётся и не будет помнить сегодняшнего дня, а этот очнётся в следующем мире и опять пойдёт искать помощь.

С этими словами Эдик кивнул на меня, а я повёл плечами от пробежавших мурашек.

– Извини, что перебиваю, но со мной такое уже в третий раз, уверен, что и в четвёртый произойдёт то же самое. Что мне делать дальше, есть идеи?

– Для начала, ты должен найти соратников.

– Соратников?

– Да, соратников. Людей, которые помогут тебе в других мирах. Как, например, мы сейчас это делаем.

– Но это первый мир, где я встретил вас двоих сразу. Кроме того, именно тут вы мне близки. А вдруг там, в других мирах я вас вообще не найду?

– Судя по твоим рассказам, как минимум, Марину ты встречал везде. Меня – в двух последних проекциях. Не думаю, что это простое совпадение. Ещё что-нибудь странное замечал?

Я вспомнил о Фёдоре Геннадьевиче, которого не успел застать на улице.

– Да, я же рассказывал. Вчера я встретил своего научного руководителя. Точнее, увидел в окно, но не успел его поймать.

– Интересно. Вылетело из головы. Нужно допустить вероятность, что ты не единственный, у которого такое же расстройство. Возможно, твой научный руководитель также, как и ты сейчас в замешательстве и просыпается каждый день в новом мире. Нужно связаться с ним!

– Как?!

Эдик развёл руками и посмотрел на меня так, будто я ляпнул что-то невразумительное.

– Очень просто. Каждый раз, когда будешь просыпаться в очередной проекции, подавай объявление во всех возможных медиа – радио, интернет, газеты. Придумай какой-нибудь броский заголовок и размещай каждый раз его с самого утра. Оставляй все возможные контакты, и, рано или поздно, кто-нибудь откликнется.

– И какой заголовок мне придумать? «Ищу потеряшек»? «Найму путешественников по вселенным»?

– В тексте объявления размыто укажи, что делать и как быть, как тебя найти. А для заголовка, возьми простую фразу, которая, думаю, будет понятна абсолютно всем. Например, «ВСЕМ ПОПАДАНЦАМ – СЮДА!». Конечно, нахватаешься много откликов от ролевиков, но, возможно, встретишь и своего научрука.

Глава 6. Пересечение

Эдик в этом мире был немного высокого мнения о себе. Его манера говорить с собеседниками всегда предполагала закатывание глаз, разведение рук в стороны и другие подобные элементы диалога, когда собеседник считает, что говорит очевидные вещи, которые очевидны далеко не всем. В общем и целом, мы успели подать несколько объявлений в паблики города, позвонили на радиостанцию во время зрительских приветов и не заметили, как наступило восемь часов вечера.

На форумах и в соц. сетях отозвалось куча шутников, по телефону, оставленному на радио, никто не позвонил. Среди всех откликов, шуток и очевидных ролевиков, которые откровенно переигрывали в ответах пафосными речами, я всё же нашёл два интересных сообщения. В первом человек утверждал, что уже несколько месяцев живёт в это мире, уже успел освоиться и даже дал совет, что делать дальше. Я посчитал его выдумщиком, поэтому не стал зачитывать сообщение друзьям. А вот второе сообщение было гораздо интереснее. В нём молодой человек с ником «Марко Поло» утверждал, что уже четвёртый день не может понять, что с ним происходит.

– Смотрите, как будто бы мой случай.

– Похоже на то, пиши ему. Вам нужно встретиться.

Было очень странно писать незнакомому человеку и предлагать встречу под таким фантастическим предлогом, но не страннее того, что со мной произошло.

– Кажется ответил. Предлагает встретиться в центре, на Бульваре Мира, возле фонтана. Это где?

– Полчаса езды на троллейбусе. Пиши, что будешь там в девять.

Перед выходом, мы выпили ещё по кружке чая, который, на удивление, был чертовски хорош. Эдик точно знал в нём толк. Марина всё время помалкивала, но, когда мы всё же вышли на улицу, она взяла меня под руку.

– Не знаю, мой ты Андрей или нет, но думаю, что судьба нас сводит не просто так. Я так понимаю, что через пару часов мы с тобой расстанемся?

– Я… не знаю.

– Довольно забавно наблюдать за тобой, когда ты такой растерянный. Обычно, ты уверен в себе, собран, а тут, как потерявшийся котёнок.

Марина прижалась к моему плечи и сочувственно заглянула в глаза.

– В каком-то смысле так и есть.

– Не расстраивайся. Думаю, что мы все вместе найдём выход. Даже если завтра к нам вернётся наш Андрей, я думаю, что Эдик будет искать, как тебе помочь. Не сдавайся и найдёшь выход. Ты всегда находил.

Её подбадривающие слова подействовали, и я улыбнулся.

– Спасибо Марина. Скажи, а как мы встретились?

– Что, хочешь свою Марину закадрить?

– Возможно.

– Мы вместе учились с тобой в одном университете. Только ты на гуманитарном направлении, управленец, а я на техническом – физик-ядерщик. Ты откуда-то узнал, что мои любимые цветы – фиалки, и во время перемены между парами подкинул мне горшок с фиалками на парту. Было так нелепо и в то же самое время мило.

За такими странными разговорами, мы добрались до места встречи. До девяти вечера было ещё немного времени, которое нужно было чем-то скоротать. Неподалёку я увидел автомат с мороженым.

– По мороженке?

– А, давай! Платить-то знаешь, как?

– Нет, ещё ни разу не приходилось.

– Привязка по биометрии, подходишь к автомату, запрашиваешь нужный товар, автомат сам скажет, что и куда приложить. На счёт запишется временной долг или спишется с баланса, если у тебя отрицательный. А у тебя отрицательный, мы как раз в отпуск собирались после конференции.

Я, не торопясь, подошёл к автомату. Периодически, к нему подходили люди, делали какой-то заказ, то прикладывали палец к светящийся табличке на уровне, то прислонялись глазом к стеклу сверху. Видимо, из соображений безопасности, система оплаты требовала разные биометрические данные. Очередь дошла и до меня, я подошёл ближе.

– Добрый день, Андрей. Ваш заказ.

Ещё и система распознания изображений.

– Два пломбира и шоколадный стаканчик.

– Заказ принят. Приложите палец к датчику.

Датчик отпечатков пальцев засветился, и я приложил к нему большой палец.

– Ошибка. Отпечаток не распознан. Приложите другой палец.

Я попеременно попытался приложить то один, то другой палец, но машина всё также выдавала ошибку. После очередной попытки, автомат провозгласил невозможность считывания отпечатков пальцев.

– Отпечаток не распознан. Включена резервная система распознания сетчатки глаза. Прислонитесь к считывателю.

На уровне моей головы засветилась рамка вокруг небольшого стёклышка. Я прислонился к нему, но машина вновь выдала ошибку.

– Сетчатка не опознана. Визуальный портрет не совпадает с отпечатками пальцев и сетчаткой глаз, хранящихся в базе. Во избежание недоразумений, просим вас оставаться на месте. Активирована служба предотвращения мошеннических действий.

Я не успел толком сообразить, как вокруг меня, прямо из земли вылезла железная клетка. Прохожие мельком глянули на меня и спокойно зашагали дальше – видимо, это было рядовое явление. Ко мне подбежали Эдуард и Марина.

– Только не дёргайся, а то будет хуже. Сейчас приедет служба, всё проверит, мы подтвердим, что ты не мошенник и отправимся дальше по своим делам.

Эдик задумчиво потёр подбородок.

– Ндас. Этого я не учёл. Почему-то я посчитал, что у тебя изменяется только настройка на волну. Но, видимо, ты также вносишь какие-то возмущения не только в сознание, но и в тело. Допустим, датчик отпечатков пальцев и так периодически барахлил – любые повреждения на пальцах, микроскопические царапины и система может выдать ошибку. Но считыватель сетчатки ошибаться не может. Рисунок радужной оболочки очень тяжело повредить.

– Эдик, мне-то что с этим делать?

– Просто жди.

– А как же Марко Поло?

– Вашу встречу придётся отложить. Ты, в любом случае отсюда не уйдёшь, пока твоя личность не подтвердится. Извини.

Через какое-то время, на площадь приехал и остановился небольшой служебный автомобиль, из которого, не торопясь, вывалился довольно грузный мужчина в служебной форме. Он подошёл к нам, молча всех оглядел, посмотрел на меня и задал единственный вопрос.

– Вашу личность кто-то может подтвердить?

– Мои друзья, Эдуард и Марина.

– Отлично, значит завтра вас спокойно отпустим домой.

– Как завтра? Можно ли ускорить этот процесс?

– Рабочий день закончился. Нам предстоит подтвердить личности ваших друзей и вашу, а также внести корректировки биометрии в базу. Возни довольно много, но ночью не получится вас выпустить в любом случае – таковы правила.

Я обречённо посмотрел на своих друзей, понимая, что, скорее всего, завтра в этом мире для меня уже не наступит.

Лёжа на кушетке в одиночном СИЗО, я прокручивал весь день в голове, пытаясь понять, что делать дальше. После того, как меня приняли, сотрудники местных правоохранительных органов долго не могли понять, что со мной делать – программа упорно не хотела признавать меня собой, хотя чисто визуальный осмотр, в том числе, теми сотрудниками, которые были в это время ещё на рабочем месте, выдавал полное сходство, как отпечатков пальцев, так и сетчатки. Но, видимо, программа находила какие-то достаточно значимые отличия, поэтому меня оставили до следующего дня в следственном изоляторе.

Эдуард напоследок ещё раз дал совет поискать соратников всеми возможными способами и пообещал, что со своей стороны, постарается что-нибудь предпринять. Хотя лично я на него не надеялся. Не думаю, что он вообще может что-то подобное сделать. С другой стороны, он получил неопровержимые для него доказательства множественности миров, возможно, что-то и получится. Марина до сих пор сомневалась в моей идентичности, но всё равно пожелала удачи. Понятно было, что она ждёт возвращения своего Андрея и надеется на то, что завтра к ней вернётся именно он, тот человек, с которым она уже три года вместе.

С этими мыслями, я не заметил, как заснул. Сквозь сон я услышал, как милиционер, который остался на дежурстве окликнул меня. Но поднять веки я уже не смог. Голова была настолько перегружена информацией, что я не удивился тому, что увидел во сне.

А во сне я увидел самого себя, стоящим в комнате, в окружении множества зеркал. В каждом из зеркал, я выглядел немного по-другому. Где-то я был в деловом костюме, где-то в толстовке и спортивных штанах, а где-то стоял в гавайской рубашке и шортах. И эти множества зеркал отражали меня, отражали друг друга и уходили в бесконечность.

Пройдя множество зеркал, я остановился возле одного из них, сильно отличавшегося от других. В отличие от всех остальных, в нём не было моего отражения. Зеркало какое-то время было абсолютно пустым. Я прислонился к нему, пытаясь понять, почему оно не отражает меня, но не смог ничего разглядеть. А потом оно немного прояснилось. Но увидел я там не себя. Я увидел больничную койку, на которой лежала Марина. А потом вторую, на которой лежал Фёдор Геннадьевич. И третью, с Эдиком. Но, как я ни старался – не смог разглядеть среди больничных коек четвёртую – с самим собой.

Я оборачивался то в одну, то в другую сторону и мои отражения повторяли мои действия, удивлённо озираясь по сторонам. В какой-то момент, я заметил, что дальние отражения отражений начали трескаться, одно за другим и рассыпаться на мелкие части. А потом до меня начал доходить шум осколков рассыпающихся зеркал, волной стремившихся ко мне со всех сторон. Когда волна настигла ближайшие зеркала и шум стал нестерпимым, я в ужасе закрыл лицо руками и проснулся.

Глава 7. Там, где нечего искать

Проснулся я в кромешной тьме, в куче какого-то тряпья, даже не на кровати. Я не сразу понял, что нахожусь всё в той же своей квартире. Когда глаза привыкли к полутьме, я смог разглядеть своё окружение. В отличие от предыдущих пробуждений, в которых меня встречало солнечное утро, на этот раз с улицы, через заколоченные досками окна, пробивались слабые лучи неровного света, словно не от солнца, а от какого-то костра. Квартира выглядела убого – тут и там валялись кучи тряпок и мусора. Кроме того, пахло всё какой-то старостью и затхлостью.

Я встал, ощупал себя и понял, что одет я тоже более, чем скромно. Пройдясь по квартире, я увидел, что обставлена она очень скудно – привычных бытовых предметов не было на месте, ни холодильника, ни микроволновки, ни компьютера – абсолютно ничего. Зато на кухне стояла старого вида буржуйка, запитанная от какого-то самодельного бензинового генератора. Я не удержался от комментария вслух.

– И куда я попал на этот раз?!

Ответом мне, естественно, была только тишина. Значение выражения «встал не с той ноги» для меня начало приобретать новый смысл. Решив, что нужно вести себя немного осторожнее, чем в предыдущих пробуждениях, я попытался разглядеть через заколоченные окна, что творится на улице. Зрелище мне представилось не из приятных – небо было сплошняком затянуто чёрными тучами, моросил мелкий дождь. На улице тут и там были разведены костры, свет от которых и пробивался сквозь мои окна. Состояние окружающих домов оставляло желать лучшего – всё те же заколоченные окна, обвалившаяся штукатурка, полуразрушенные небольшие постройки. В общем, город из моего окна выглядел так, будто прошёл войну. Что вполне могло оказаться правдой. И, будто, в подтверждение моих слов, вдали завыла сирена, которая в моём мире предупреждала людей о воздушной тревоге.

– И как мне искать своих соратников?!

Немного поразмыслив, я решил, что, как минимум, нужно выбраться наружу, но даже не представлял, куда идти, в какую сторону. Оставалось лишь попытаться найти других людей и выяснить, что же здесь произошло. Когда я уже собрался выходить, в дверь тихо постучались. Я замер, не зная, что делать. Тихий стук повторился ещё дважды, и я различил определённый ритм. Судя по всему, кто-то стучал определённым образом, чтобы дать сигнал своим. Собравшись с духом, я тихо подошёл к двери.

– Кто там?

В ответ услышал разъярённое сопение и знакомый голос.

– Открывай уже! Будто кроме нас с тобой и ещё пары человек знает наш код.

– Эдик?!

– Тихо ты, дурак, впусти меня.

Я повозился с железной дверью, которая была обшита разными железяками, кое-как привинченными к самой двери. Какая-никакая, защита. Замков на ней оказалось аж три штуки, впрочем, выглядели они слабо, да и дверь держали, что говорится «на соплях». Я открыл дверь, и Эдик быстро шмыгнул внутрь, заперев за собой все возможные рабочие засовы.

– По улице бродят ворошители. Нельзя туда сейчас. Марина пришла?

– Нет.

– Как нет?! А где она?

– Откуда мне знать, я только что проснулся!

– Вчера она сказала, что придёт засветло. Рассвет был два часа назад, а её до сих пор нет. Хоть бы ворошители не сцапали. И чего они вдруг решили сегодня чесать улицы? Чего молчишь? Пожрать есть чего?

– Не знаю, поищи сам. Эдик, а что тут произошло?

– Где тут? Ничего, вроде как. Кроме неожиданного рейда этих тварей.

– Нет, я в общем. Что с миром? Что с городом? Что со страной?

– Ты с дуба упал? Память отшибло что ли? Перебрали вчера с Маринкой?

– Можно и так сказать. Не помню ничего, хоть убей. Расскажи, вкратце, Эдик.

Эдик, искавший всё это время еду в каких-то коробках, неподалёку от генератора удовлетворённо хмыкнул, достал какой-то свёрток и достал оттуда сухари с салом. На удивление, мой рот наполнился слюной, а желудок скрутило.

– Странный ты какой-то. Ну раз пожрать нашлось, садись, расскажу. А ты вообще ничего не помнишь?

– Совсем. Помню только как тебя зовут и Марину. Ну и ещё пару человек. И больше ничего.

– Может, в зону нейроса попал случайно?

– Что за зона нейроса?

– Оооо, точно приехали. Хорошо, что живым остался и только память потерял. Повезло, значит. Нейрос – это отрава, которую сбросили на нас десять лет назад. С тех пор вот и выживаем как можем.

И Эдик кратко поведал мне, что произошло. По поводу войны я оказался прав. Страна действительно вступила в войну. Только не по своей воле, и закончилась та война быстро. Всего через четырнадцать дней, после её начала, противник применил, а заодно и испытал на нас страшнейшее оружие – нейрос. Это оружие – невидимый газ, без цвета, запаха и вообще каких-либо опознавательных признаков. Ракеты доставили его прямиком в наши города. Все, кто вдыхал этот газ получили необратимые повреждения мозга, вплоть до летального исхода. Газ действовал на каждого человека индивидуально – кто-то впадал в безумную агрессию, кто-то начинал видеть галлюцинации, а кто-то умирал сразу, на месте. Но мозг человека – лишь малая часть того, что газ делал на самом деле. Спустя какое-то время оказалось, что вещество это даёт побочные эффекты, которые начали проявляться во всей красе уже через пять лет. И затронули они не только людей, но и представителей флоры и фауны.

Чудовищное преступление против человечности, конечно, не оценили ни в ООН, ни в других объединениях и агрессора осудили все, кто только мог. Вот только было уже поздно. За последние десять лет, от прямого действия нейроса и его последствий погибло, по разным подсчётам от пятидесяти до семидесяти миллионов жителей страны. Конечно, и разные страны-союзники, и ВОЗ, и Красный Крест неоднократно устраивали гуманитарные операции. Но страна, как таковая, была практически уничтожена.

– А как же ядерный щит?

– Что за ядерный щит?

– Ракеты, ПВО, ответный удар?

Эдик горько рассмеялся.

– Ты что, откуда у страны, двести лет ни с кем не воевавшей такое оружие? Конечно, были попытки отбить атаки, но никаких средств вооружения не хватило для защиты от такого массированного удара. Врагу слишком нужны были территории нашей страны, поэтому он ювелирно выкосил половину нашего населения. У них есть антидот, в огромных объёмах. Вот увидишь, пройдёт немного времени, большая часть газа рассеется и на нашу территорию вступят новые войска, которые спокойно отожмут всё самое ценное, что у нас есть. А пока отбиваемся как можем. Только мало нас осталось. Надежда только на нейтронный нагнетатель.

– Нейтронный нагнетатель?

– Ага. Где-то в подземных лабораториях разрабатывается новое сверхоружие. Об этом заявили год назад во всеуслышание. Говорят, установка позволит получить неограниченное количество энергии. Делает что-то с ядерными реакциями. Даже не знаю, что именно. В общем, когда запустят – кирдык придёт не только им, но и нам, попомни моё слово.

Эдик всё говорил о том, что мир катится не туда, а у меня в голове было только одно. Неужели, причина в этом?

– Нейтронный нагнетатель… Эдик, а когда его запустить должны?

– Не знаю точно, со дня на день объявили запуск по громкоговорителям. Может уже запустили, а может запустят сегодня или завтра. Кто его знает, что дальше случится.

– Похоже, что случится что-то непоправимое. Эдик, я должен остановить запуск нагнетателя.

– Это ещё почему?

Я заговорил, стараясь выглядеть, как можно убедительнее.

– Потому что ровно пять дней назад, я своими руками, вместе со своим научным руководителем, запустил нейтронный нагнетатель. И это привело к тому, что я уже шестой день подряд просыпаюсь в незнакомом месте, в незнакомом доме, совершенно непохожем на свой.

– Ты чего несёшь такое? Пять дней назад ты вместе со мной и другими доходягами трудился на благо родины в шахтах, а потом со спокойной душой шёл вместе с ними распивать спиртные напитки. Нет, тебя точно нейросом обработало. Совсем кукуха поехала.

– Эдик, мне нужно тебе кое-что рассказать. Не торопись с выводами, сядь и выслушай меня внимательно.

Было видно, что мой товарищ явно сомневался в моей вменяемости, но всё же сел на какой-то наскоро сколоченный деревянный ящик, играющий роль импровизированной табуретки. Я собрался с духом и поведал Эдику всё, что со мной произошло за прошедшие пять дней. Эдик уплетал сухари с салом, помыкивая в ответ на мой рассказ. Когда я дошёл до рассказа о том, что он даже немного преуспел в науке, тот заржал, но быстро заткнул себе рот и выглянул сквозь заколоченные окна.

– Плохо, плохо, плохо. Маринка точно попалась, Андрюха. Да ещё и к тебе белочка пришла, видать, после вчерашнего.

Я попытался успокоить своего разволновавшегося друга.

– Эдик, не кипятись, давай по порядку, кто такие ворошители и почему Маринка могла им попасться?

– Мы договорились вчера, что встретимся у тебя с утра. Но сегодня, по дороге к тебе, я увидел жёлтые сигнальные ракеты, да и сирена, запоздало, но предупредила о том, что они идут. Это значит, что ворошители в городе. Ворошители – это такие же люди, как я и ты, только долгое время жившие под воздействием малых доз нейроса. Из-за этого, психика их нарушилась совсем. Хотя достоверно неизвестно, что там с ними происходит. Странные они. Очень. Не знаю почему, но у ворошителей есть несколько баз, расположенных по окраине. Почему они все собираются вместе, почему они начинают шастать по городу – никто не знает. Но, когда они выходят на свой промысел – жди беды. Любой человек, который попадается на их пути может быть похищен или просто убит.

– А как же правительство, полиция?

Эдик горестно вздохнул и махнул рукой.

– Правительство пытается свести концы с концами. Война, практически, уничтожила страну. Но во главе сейчас сохранение государственности, а не внутренние проблемы. Военное положение в стране с самого начала боевых действий. Несмотря на то, что официально война окончена, военное положение не снято и действует до сих пор. Ночью действует комендантский час, а днём, периодически, набегают ворошители. Вот так и живём. А ещё ведь и работать, и кормиться нужно. Вот и пропадаем, по большей части, в шахтах, на заводах, да на приисках. Они-то хорошо военными охраняются – единственное средство существования сейчас.

– То есть помощи мы не дождёмся. Марина далеко живёт?

– Ты чего, вытаскивать её собрался? Ты это брось. Откуда благородство такое?

– Ну не сидеть же, сложа руки?

Эдик засмеялся, а потом понял, что я говорю на полном серьёзе.

– Андрюха, ты дурак? Если ворошители Маринку нашли, то всё, пиши пропало. Не вытащить её, она уже у них в логове и, скорее всего, под дозой нейроса. В лучшем случае, овощем заберём её оттуда.

– А если она спряталась где?

– Тогда завтра сама придёт.

– Завтра для меня уже не будет.

– Опять ты завёл свой разговор. Ты под нейросом, понимаешь? То, что с тобой произошло – плод твоего больного воображения.

На самом деле, я и сам вновь засомневался в своей адекватности. Но отступать от уже выбранного пути было поздно. И я, во что бы то ни стало, хотел найти Марко Поло, пусть не в этом мире, то хотя бы в следующем. Но и Марину я не мог оставить просто так в беде. Судя по рассказам Эдика, всё было очень плохо.

– Говори адрес. Я сам пойду.

– Да куда тебе. Сам он пойдёт. Пошли по сточным каналам пробраться попробуем. Ты моих троп всё равно не знаешь. Провожу тебя до её хором, а там уже сам. На поверхность не пойду с тобой.

– Давай хоть так. С собой брать чего?

– Ну если у тебя есть с чего стрелять – то бери. Но ты никогда про это мне не рассказывал, да и вообще к оружию ты относился всегда с какой-то детской неприязнью.

– Ну значит и нет ничего, давай сейчас выдвигаться. Пожрать осталось?

Эдик разочарованно вернул мне свёрток, который стал, как минимум, вполовину меньше. Я наскоро перекусил тем, что осталось. Оглядев напоследок свою лачугу, я собрался было выходить, но Эдик остановил меня.

– Погоди ты. Дай я первым пойду. Ты сегодня стукнутый какой-то. Иди за мной, не отставай. Когда говорю остановиться – останавливаешься. Если говорю не дышать – не дышишь, пока не разрешу. Всё понял?

– Да, понял-понял. Веди уже.

– Маринка живёт в трёх километрах отсюда. Идти придётся вначале улочками, потом спустимся в сточный канал, по нему полтора километра, скорее всего, без происшествий будет. А затем придётся выбраться на поверхность и через парк сигануть. Ворошители парк недолюбливают, как и все, просто так стараются туда не залезать. А вот нам придётся. В парке живность всякая уже лет пять как обзавелась. А живность тоже непростая. Первые потомки животных, попавших под действие нейроса. Власти ещё до зачистки не добрались, поэтому периодически в парке и его окрестностях людей находят. Кто изодран страшно, у кого-то кровь досуха выпита, а кого-то будто вообще нетронутыми находят. Просто мёртвыми, без единой царапины. Поэтому парк обходить стороной обычно приходится. Но нам с тобой через него идти. А как из парка выйдем, дом Марины неподалёку будет. Она в бывшем офисном секторе обосновалась. План понятен?

Я молча кивнул. Эдик постоял немного перед дверью, прислушался, тихо открыл замки и так же тихо вышел на лестничную площадку. Я пощупал по карманам, обнаружил в брюках ключи и, выйдя вслед за Эдиком, закрыл все замки, которые нашёл.

В подъезде пахло плесенью, затхлым тряпьём и всем тем, чем обычно пахнут подъезды старых, разваливающихся домов. Эдик тихо спустился по лестнице, выглянул в окно на лестничной площадке, убедился в том, что никого нет и подал сигнал мне, чтобы я следовал за ним. Света в подъезде не было, на улице царил полумрак, несмотря на полдень, но даже в таких условиях я увидел состояние дома. Все стены были покрыты трещинами, штукатурка давно обвалилась, лестница тоже была в плохом состоянии – перила отсутствовали вовсе, а ступени тут и там либо отсутствовали совсем, либо были изрядно поломаны. Временами мне приходилось перепрыгивать довольно большие провалы. Мне было непонятно, как тут вообще можно было жить.

Выйдя из подъезда, мы вновь огляделись по сторонам. Улицы были абсолютно пусты – тихо гудела вдали сирена, в былые годы предназначенная для оповещения о воздушной атаке. Теперь же её применяли для предупреждения о ворошителях. Мы шли довольно бодро, стараясь оставаться в тени зданий, быстро перебегая открытые участки. На улице тут и там горели бочки, покрышки, наспех оставленные людьми. Внезапно, подходя к углу очередного здания, Эдик замер, подняв руку в мою сторону. Я последовал его примеру, Эдик медленно и тихо повернулся ко мне, приложив палец к губам. Я кивнул, давая понять, что не издам и звука, а Эдик начал толкать меня назад. Что он там увидел, я не знал, но судя по его побледневшему лицу, ничего хорошего там не было.

Мы тихо крались обратно, а Эдик вертел головой, пытаясь что-то найти. Потом он протянул руку и показал мне небольшой ларёк. Пригнувшись, мы побежали мимо зарослей какого-то городского кустарника прямо к ларьку. Эдик повозился немного с дверью и открыл её – ларёк был нерабочим и непонятно как оставшийся целым. Я забаррикадировал дверь какой-то железкой, подвернувшейся под руку, а Эдик встал у окна, выглядывая совсем немного, подозвал жестом меня и заговорил еле слышно.

– Отсидимся немного здесь. Ворошители за углом, слава богу не услышали и не увидели, иначе нам пришёл бы конец. Найди, на что присесть, мы можем тут и полдня провести.

Я пошарился по ларьку, нашёл какие-то деревянные ящики, дал один Эдуарду, второй забрал себе. Мы сели у окон и начали ждать. Из них хорошо просматривался угол, за которым Эдик увидел ворошителей, да и в целом, видно было неплохо. На улице был хоть и пасмурный, но день, а внутри ларька стояла кромешная тьма. В какой-то момент, Эдик дёрнул меня за рукав и кивнул в сторону окна. А за окном разворачивалась странная картина, которая мне поначалу никакой угрожающей не показалась.

Из-за угла здания вышла небольшая процессия людей. Они шли медленно, но уверенно, осматриваясь по сторонам. С первого взгляда нельзя было отличить их от кучки туристов. Но, приглядевшись, я понял, что их движения больше напоминали каких-то роботов. Они оглядывались, равномерно крутя головами из стороны в сторону. Шаг тоже был ровным, таким, как будто шли они строем солдат. При этом, шли они в полном молчании, одной процессией, одновременно поворачивая и останавливаясь так, будто кто-то незримый им это приказывал делать. Я не удержался от вопроса.

– Что они делают?

– Тихо ты! У них слух, как у летучих мышей. А… Чёрт. Замри и не двигайся.

Процессия резко остановилась и повернула головы на мой голос, а затем также беззвучно двинулась в нашу сторону. Я вспотел от страха, но послушался совета Эдика и не шевелился. Ворошители приближались ровным строем. Казалось, что их безразличные взгляды неотрывно смотрят прямо на меня, проникая в самую душу. По спине побежали мурашки, но я продолжал стоять как истукан. Ворошители подошли ближе, повертели головами в разные стороны и, словно по команде, рванули в сторону и свернули за угол следующего дома. Эдик шумно выдохнул.

– Пронесло. Тебе чего заговорить приспичило? Дурак совсем?

– Эдик, ты забыл, что я стукнутый? Почему сразу не сказал, что они такие жуткие, эти твои ворошители? Почему не предупредил о том, что мы встретим по пути?

– А я почём знал?! Ты, может быть, и контуженый, а ведёшь себя в точности также, как и всегда. Ворчишь только тогда, когда припечёт, а до тех пор, спокойный и рассудительный. Я даже забыл, что у тебя крыша поехала. Готов дальше идти?

– Готов. А ещё чего-нибудь интересного не желаешь мне рассказать?

– Я же не знаю, что мы встретим по дороге. Как встретим, так и расскажу.

С этими словами, мы разблокировали дверь и двинулись дальше. Остаток пути до сточных каналов мы прошли без неожиданных встреч. Когда мы подошли к какому-то люку, Эдик подозвал меня помочь.

– Давай вместе, быстрее будет.

Вдвоём, мы подняли крышку канализационного люка, спустились немного вниз, а потом вместе задвинули крышку обратно. Теперь мы находились в полной тьме, Эдик полз вниз первым, периодически чертыхаясь, когда вляпывался в помёт местных обитателей.

Наконец, спустя двадцать или тридцать ступенек, мои ноги коснулись твёрдой поверхности.

– Погоди, не торопись. Свет зажгу.

Через несколько минут, в руках у моего товарища появилась невесть откуда взявшаяся походная лампа. Она засветилась мягким слабым светом, но, после кромешной тьмы показалась мне ярче костров на улице.

– Ворошители сюда вообще не спускаются. Даже не знаю почему. Пару раз натыкался на их тела, мёртвые без единой царапинки. Не знаю, отчего, но, когда они спускаются вниз, то сразу же помирают. Как будто отключаются от чего-то.

– Странные они. Ведут себя как…

– Как роботы. Ага. Смотрю, ты тоже заметил, хоть и память потерял. Вот я и говорю всем, что не люди они, а только притворяются людьми. Маринка всё думает, что спасти их можно. А я вот считаю, что поздно уже их спасать. Там наверху кучки ворошителей ведут себя, как одно существо. Ходят в одну сторону, смотрят в одну сторону. Будто управляет ими кто-то. Может кто-то из кучки главный, а может кто-то со стороны их двигает – не знаю. Знаю только, что по-отдельности, помирают сразу. Только стоит оставить им свою группу, отойти чуть подальше или застрять где – сразу же дух испускают.

Мы шли по длинному канализационному тоннелю, поворачивая в какие-то ответвления. Пройдя очередной поворот, я сбился со счёта и запутался в поворотах. Но Эдик, похоже, знал дорогу наизусть. Он шёл и продолжал делиться своими мыслями.

– Не знаю, кто их такими делает, то ли сами становятся после нейроса, то ли создаёт их кто. Ничего неизвестно, вся страна столкнулась с бедой этой. Мы иногда радиограммы из других городов получаем. Так вот, у них также, как и у нас напасти творятся похожие. Работать не дают нормально. Правительство только пять лет назад, когда оклемалось начало гвардию национальную создавать. Вот только долго это всё, Андрюха длиться будет. Страна огромная.

Какое-то время, мы шли молча, каждый погрузился в свои раздумья. Я размышлял, что мне делать дальше, после того как найду Марину. А может и не найду. Может быть, я уже никогда её не увижу. Постаравшись выкинуть плохие мысли из головы, я стал думать дальше.

Мир, в который я попал мне определённо не нравился. Тут я точно ничего не мог почерпнуть, кроме одного ключевого знания – нейтронный нагнетатель. Почему-то мне казалось, что это не простое совпадение. Неспроста в день испытания я заметил странные показания приборов. Да и что там сказал Фёдор Геннадьевич напоследок? Ночью аппарат должен был включиться на половинную мощность. И как раз, после этой ночи я впервые проснулся в новом мире. Вот только почему я помню только последние два месяца своей жизни? Почему я никак не могу вспомнить ни названия города, ни то, где я жил до него? И почему я заметил это только пять дней назад, когда попал в новую обстановку. У меня есть цель – найти Марко Поло, но в этом мире мне не суждено было её достичь. Может быть, получится поговорить со здешним Фёдором Геннадьевичем? Кто он тут? Тоже учёный? Или шахтёр? А может быть, служит в государственных органах и пытается навести тут порядок?

– Эдик, а ты не знаешь, случайно, кого-нибудь по имени Фёдор Геннадьевич?

– Как не знаю, знаю, конечно.

От этого ответа я даже растерялся.

– А где живёт он, знаешь?

– И где живёт знаю. Он же мэр нашего города. В ратуше и обитает.

– А на аудиенцию к нему попасть можно?

– Можно, только когда ворошители уйдут. Только сильно не надейся на это. У него дел невпроворот, кого попало не принимает.

– Успеть бы, когда Маринку найдём.

– Если найдём, Андрюха. Если найдём. О, вот и пришли.

Глава 8. Прогулка по парку

Наконец, мы остановились около точно такого же подъёма по канализационной шахте.

– Так, погоди. Нужно инструктаж провести. Я всё-таки идиот, раз согласился на эту авантюру. Но, чувствую, что ты один не дойдёшь без меня, поэтому придётся тебя провожать прямо до Маринкиной хаты. Идти будет прямо по парку. Ворошители туда не заходят совсем. И не зря. Живность в парке обитает всякая, там тебе и растения-людоеды, и животные-мутанты. Нейрос никого и ничего не пощадил. Никто не знает, что он делает достоверно, почему влияет на каждого по-разному. Но где-то читал, что вещество это действует губительно на всех, особенно на существ хоть с какой-то толикой разума. Вроде бы, это вещество способно вмешиваться в ДНК живых существ. И не так, как радиация, которая разрушает ДНК подчистую, да и основной эффект даёт только в следующем поколении. Нейрос сразу действует, а ДНК не просто рушит, а целые новые цепи создаёт и подменяет уже существующие. Такие, что особи уже в текущем поколении начинают меняться спустя несколько лет. Что мы сейчас и будем наблюдать в парке. Ничего не касайся, ни на кого не смотри, нигде не останавливайся. Бежим, что есть мочи по чистым тропинкам и ничего не трогаем.

Эдик не дождался от меня никакого ответа и двинулся наверх. Я полез вслед за ним. Поднявшись на поверхность, мы осторожно огляделись по сторонам. Канализация вывела нас неподалёку от парка, куда нам и предстояло направиться. Тучи так и не прошли, на улице стоял всё тот же полусумрак. Парк был давно заброшен людьми, тротуарная плитка разрушена, заборы, лавки, точнее то, что от них осталось были оплетены тонкой сетью красноватого плюща. Довольно мерзкого на вид, настолько, что к нему не хотелось прикасаться даже без предостережений Эдика. Проходы в парк смотрели на нас черными зияющими провалами, и я поёжился от понимания того, что нам придётся туда идти.

– Что, не по себе стало? Да, так и есть. Страшно там, врать не буду. Только короче и безопаснее сейчас пути нет – лучше парк, чем ворошители. В парке тебя покусать, погрызть, съесть, оцарапать, в конце концов, просто напугать могут. А ворошители, если живым поймают, то таким же овощем, как они сами сделают.

– Ладно уж, хватит нагнетать. Пойдём, может?

– Пошли. Лёгким бегом двинемся. Старайся за мной по пятам идти, но, если чего увижу, предупрежу. Ох, а когда-то именно ты меня учил этот парк проходить. Как же жизнь повернулась.

Эдик пошёл к парку, перейдя дорогу, которая когда-то была оживлённым проспектом, о чём служили оставшиеся дорожные знаки и кое-как сохранившаяся разметка. Даже удивительно, что она вообще осталась, в моём родном мире разметка исчезает самое большее, за два года.

Я пошёл вслед за своим товарищем, всё время оглядываясь по сторонам. Мы ускорили шаг, а когда перелезли через забор, побежали лёгкой трусцой. Тот небольшой свет, который пробивался через тучи, до парка не доходил вовсе. В парке царила почти непроглядная тьма и какая-то зловещая тишина. Казалось, что даже ветер был не властен над деревьями. Среди этой тиши раздавались только наши шаги, но мне всё равно казалось, что кто-то за нами неотрывно следит. Я постоянно оборачивался, понимая, что мои опасения могут быть не беспочвенны. Эдик тоже оглядывался по сторонам и становился всё более хмурым. Когда мы отошли на достаточное расстояние от входа, Эдик высказал свои опасения.

– Андрюха, идти ещё долго, но нас уже местные обитатели заприметили. Странно как-то. Слишком быстро. В предыдущие разы живность начинала стягиваться только под конец, а сегодня как будто взбесились. Нехорошо это, Андрюх, придётся пробежаться в полную силу. На вот, держи, понадобится.

Я попытался обнаружить эту самую живность, о которой говорил мой товарищ, но не смог. После своих словам, Эдик передал мне какой-то самодельный нож, с увесистой рукояткой и упором. Клинок был довольно длинным, примерно двадцатисантиметровым, начинался с ряда зубцов, а самый конец был обоюдоострым. На мой немой вопрос, Эдик ухмыльнулся и проговорил:

– Держи ухо востро. Любая, запомни, любая, даже самая безобидная на вид тварь в этом парке так и норовит тебя цапнуть. Если кто подходит – бей, не задумываясь.

– А ты как?

– А это твой. Я у тебя дома прихватил, знал, что ты даже не додумаешься, чего взять с собой. Ну всё, пора поднажать. Погнали!

После этих слов, Эдик втопил, как угорелый. Держать его темп мне было довольно тяжело, и спустя минут десять такого бега, я всё же не выдержал и окликнул его, поскольку начал значительно отставать.

– Погоди Эдик, чуть помедленнее. Не могу как ты.

– Слабак, давай, только треть пути одолели. Бежать ещё километров пять придётся. Давай-давай, не медли.

На удивление, слова Эдика подействовали, и ещё какое-то время я смог держать достаточно бодрый темп. До тех пор, пока не услышал чей-то плач неподалёку. Вначале я подумал, что мне показалось, из-за чего я чуть замедлил бег, чтобы прислушаться. Плач повторился. А потом я отчётливо услышал детский голос, молящий о помощи.

– Помогите…

Я встал, как вкопанный и повернулся в сторону голоса. Он раздавался от видавшего виды фонтана, расположенного чуть в стороне от нашего пути. Плач повторился, и я пошёл к нему навстречу. Эдик, который убежал чуть вперёд, не сразу заметил моё замешательство, но, когда увидел, резко закричал.

– Дурак, беги! Это попугай! Уходи оттуда, Андрюха.

Но было уже поздно. Когда я подошёл близко к фонтану, откуда раздавался плач и голос, то услышал злобное рычание вокруг. Я попытался вернуться на дорожку, но рык послышался и оттуда – круг замкнулся, меня окружили какие-то существа, которых я не мог разглядеть из-за темноты. Мне стало страшно, и я не понимал, что делать дальше. Пробиваться обратно? Отойти к фонтану? Эдик почему-то тоже замолчал, неужели убежал?! Рычание, начало приближаться. Я достал врученный мне Эдиком нож и крепко сжал. Думаю, что я из этого мира пользовался им неоднократно, поскольку нож идеально расположился в руке. Из-за этого, я почувствовал некоторую уверенность в своих силах.

– А ну кыш отсюда! – прокричал я в темноту, неизвестно кому и помахал ножом перед собой. Особого действия мои слова не возымели, рычание не прекратилось и даже усилилось.

Круг рычащих существ начал сужаться, а в непроглядной тьме вокруг себя я разглядел светящиеся красные буркалы. Существа не спешили нападать на меня. Я прижался спиной к фонтану, чтобы им было тяжелее застать меня врасплох. Плач и всхлипывания повторились со стороны спины, но, помня слова Эдика, я не стал поворачиваться в сторону этих звуков. Вместо этого, я сконцентрировался на приближающихся тварях.

Наконец, одна из них осмелилась подойти ближе. Я услышал её сопение совсем близко, буквально, в метре от себя и не стал дожидаться, пока она решиться меня куснуть. Вместо этого, я сам сделал шаг вперёд и резко рубанул своим ножом, ориентируясь на блеск красноватых глаз. Мой удар достиг цели, тварь завизжала и отпрыгнула назад. На её место тут же встала другая, но нападать не решилась. Существа отступили немного назад. Как будто решили дождаться моей ошибки. Меня поразило то, насколько это был продуманный ход. У тварей времени было хоть отбавляй. Я же мог продержаться у фонтана, в лучшем случае, день. Неизвестно, какие ещё сюрпризы парк уготовил бы мне ночью, но я очень не хотел проверять это на практике.

Не знаю, сколько я простоял в окружении рычания, сопения и плача. Час, два или больше – я потерял счёт времени. Но тут я услышал крик Эдика и увидел яркую вспышку. После темноты она ослепила меня так, что пришлось зажмурить глаза.

– Ррразойдись, проклятые. Чего стоишь, побежали отсюда, пока файер светится. А то вдвоём придётся отбиваться.

Я увидел приближающегося Эдика и разбегающихся в разные стороны существ. Это были крысы, только размером с небольшую дворняжку. Они ринулись наутёк от яркого света, но, судя по всему, это было ненадолго. Того, кто издавал плач и просил о помощи, я разглядеть не смог.

– Ты где пропадал?

– Я, по-твоему, дурак? Ринулся бы к тебе с пустыми руками, обоих бы слопали. У нас с тобой тут схрон неподалёку на такие случаи был. Пришлось к нему пробираться, по дороге встретил парочку бешеных псов – парк на удивление живой сегодня, как никогда. И странное дело, все сюда стягиваются.

Мы вновь побежали по парку. Бежать, по словам Эдика, нужно было ещё примерно полчаса. На этот раз, я старался ни на что не обращать внимания, но любопытство всё равно взяло верх, и я спросил у Эдика по поводу попугая.

– Эдик, а кто такие попугаи? Почему он меня заманил в ловушку?

– Не знаю точно, кто это, но попугаями мы их назвали, потому что они звуки разные имитировать могут. И привлекают этим людей случайных. А там уже в дело вступают крысы, видел же их?

– Да, огроменные такие. Никогда таких умных крыс не встречал.

– Вот и мы раньше не встречали. Только вот после Нейроса и не такие животные появились. Не сразу, конечно. Спустя пару-тройку лет первые особи о себе знать дали. А сейчас уже второе или третье поколение тварей этих. Ох, сколько новых представителей фауны найдём, когда город зачистим. Учёным будет чем занять себя на долгие годы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.