Александр Энгельгардт
Стремление

Во Тьме

Внутри себя я слышал треск, похожий на сломанное радио. Со мной происходило что-то пугающе странное. Мне словно выкололи глаза и бросили болтаться в невесомости. Я чувствовал, что зажат и в то же время абсолютно свободен.

Вдруг треск прекратился, и наступила полная тишина. Я попытался нащупать хоть что-нибудь, но не мог этого сделать и не понимал почему. С каждой секундой моё терпение вскипало от злости, а нервозность сводила с ума.

Сознанием я метался из крайности в крайность, надеясь найти конец своим страданиям. Время ощущалось совсем не как раньше. Мне было не страшно, я утратил инстинктивную природу и стал замечать, как движутся мои мысли. Будто звёзды, летящие в ночном небе. Воображение перестало показывать картинки, передо мной была лишь тьма, в которой, кажется, не было ничего, кроме меня. Но даже я не знал, кто я такой. Вдали показался яркий луч, озаривший мой путь. В тот же миг я узрел всё.

Материнская Любовь

Мои ноги болтались над школьным полом, в котором я видел своё искажённое отражение. Из кабинета напротив доносились то приглушённые, то слегка громкие возгласы моей мамы. Сердечко в груди стучалось, но я не боялся расправы, которая следовала за мной по пятам.

– Алекс, бросай! – прокричал мальчишка с бейсбольного поля.

Я стоял с цветочным горшком в руках и не знал, что мне делать. Ещё один парень рядом со мной улыбался и держал меня за плечо. Сцена была ужасающе медлительной, но я всё-таки высунул руки в окно и отпустил.

Горшок рухнул и разбился на куски. Бедное растение. Нутро сразу же заворошилось где-то внизу живота. Я услышал стук каблуков, за которым последовал пронзительный звонок.

Мама вышла из кабинета. Её каблуки стучали не так грозно, как у моей учительницы по физике, но этого было достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов по дороге домой. Я молча последовал за ней.

Солнце грело, но не согревало. Ветер завивал оранжевый листопад. Мы вместе хлопнули дверью машины и заскрипели кожаной обивкой. Джип принадлежал папе, но маме нравилось его водить.

– Что с тобой происходит? – спросила она, не ожидая, что я отвечу.

Она взглянула на меня через зеркало. Я трогал обивку и поглядывал на дорогу, стараясь не выдавать своих чувств. Пожалуй, это был единственный раз за день, когда она посмотрела на меня после встречи с директором.

– Ты сегодня утром почти ничего не съел. Одним сэндвичем сыт не будешь, – сказала она. – Завтрак самый важный приём пищи, родной.

Моя мама всю жизнь сидела на разных диетах и причитала об этом всем, кому могла. Я не был исключением, хотя по большей части помалкивал.

С того визита в школу она предположила, что со мной что-то не так.

– Помнишь нашу знакомую тётю Мейси? – вновь заговорила она.

Я ничего не ответил.

– Её сын постарше тебя, – перед следующим предложением, она заведомо выдержала паузу. – Его с семи лет наблюдал психолог. Бедный мальчик.

Таблетками от депрессии сыт не будешь, подумал я.

– Он долго не мог приспособиться, да и учёба также давалась трудно, как и тебе, а теперь он наверстал пропущенный год и много читает.

Мама условно диагностировала мне дислексию, а я в привычной манере ничего не ответил.

Наутро осеннее солнце умывало всех своей ослепительной красотой. За окном творилось что-то волшебное. Я проснулся без труда и сразу же пошёл чистить зубы. До обеда меня не покидало ощущение, что я не спал вовсе, а просто путешествовал во времени и пространстве. Каждый из таких дней, которые пытаются с первых минут сказать тебе что-то важное, держит тебя в неведении, чтобы ты познал истину в нежный момент.

Я держал сэндвич над тарелкой, когда мама подошла ко мне. Она глядела на меня любвеобильными глазами. Мне не верилось, но так оно и было.

– Сегодня ты в школу не пойдёшь, – её голос был ровным и уверенным.

Какое же счастье услышать эти слова от родной матери. Даже пресловутое «два последних урока отменены» от нашего учителя не были такими сладкими.

– Мы с тобой прокатимся по городу.

Это пахло чем-то недобрым, но мне было всё равно, если не придётся идти в школу.

Через несколько полупустых улочек, мы очутились около уютного дома. Я никогда не был в этом квартале, поэтому мне было не по себе. Смешанные чувства не успокоила даже мама, погладившая меня по плечу. Не успели мы ступить на порог, как тёмная узорчатая дверь открылась. Следом вышла женщина и улыбнулась нам. Я не знал, смотрела она на меня или на маму, но мне тоже захотелось улыбнуться. Чем-то её вид располагал, пока я не понял, кем она была.

– Садись, Алекс, не бойся, – обратилась женщина, когда мы вошли в скромный кабинет, оставив маму в коридоре наедине с журналами.

Я уселся в бежевое креслице напротив тёти доктора, имя которой забылось уже через минуту после знакомства.

– Тебе комфортно? – спросила она.

Мои руки легли на подлокотники, вызвав в памяти сцену из фильма, название которого я тоже к тому моменту забыл. Моё воображение выражало беспокойную картину поимки главного героя прислужницей злодея. Руки вот-вот будут скованы железными кандалами, и свершится пытка, цель которой выяснить секрет великой силы.

Но тётя доктор смотрела на меня таким милым и располагающим взглядом, так что я ответил безукоризненно:

– Да.

– Ты можешь поделиться со мной своими мыслями, если хочешь, – её голос, мягкий и ровный, вводил меня в состояние транса.

Выдержав паузу, но не отрывая взгляда от меня, изучавшего комнату и украдкой поглядывающего на неё, женщина продолжила.

– Случалось ли недавно что-то, что тебя сильно волновало? В школе или дома.

– Мама сказала, что я неправильно себя веду, – высказал я с запинкой.

– Она правда так говорила?

Тётя доктор видела меня насквозь.

– Нет, но я это чувствую, – мои руки мигом поднялись и опустились, подчёркивая очевидность сказанного.

– А почему ты так думаешь?

– Говорю же, я чувствую. Она смотрит на меня… Ну она поглядывала на меня так, после того визита… к директору.

– Продолжай.

– Я знаю, что веду себя не так, как хотят другие, – эти слова звучали чётко, но от чего-то мне стало грустно.

– А твой папа?

Она точно знала обо мне больше, чем следовало. Видимо мама проболталась. Я тут же ощутил тяжесть обиды. Мне хотелось разозлиться на неё, хотя в то же время приходило понимание, что это всё придумано на пустом месте. Будто передняя и более чувственная часть тебя, как беспризорная собака, мечется от одного проходимца, то есть мысли, к другому в надежде выпросить порцию мимолётного удовлетворения. А позади, на фоне всего этого что-то немыслимое определяет самое верное, твоё настоящее желание.

И мне понравилось, что я отбросил обиду на маму. Очистив мысли, я сосредоточился на папе, как вдруг стало так неуютно, даже противно. Однако не было в мире знакомого места, куда бы мне хотелось отправиться, чтобы исправить свою неуверенность. Поэтому я решил сказать тёте доктору всё, как есть.

– Папа всегда работает, он постоянно в разъездах, – начал я и постоянно опускал голову к пальцам, пожимавшим коленки. – Я понимаю, что у него серьёзная работа.

– Он астронавт, да?

– Да. Я даже видел его в новостях по телевизору. Знаете, это странно, но я сначала рад, увидев его, а потом становится…

– Грустно? – подхватила она.

– Нет, – брезгливо ответил я. – Мне говорили, что завидовать плохо, мне кажется я завидую ему. Но может это и не совсем то, что я чувствую.

– Завидовать это нормально. Всё, что ты чувствуешь, нормально. Не бойся своих мыслей, Алекс. Они – начало твоих поступков. Если ты будешь заставлять себя думать не так, как тебе хочется, то подобных мыслей станет ещё больше.

– Понимаю, – мне казалось, что я ответил совсем как взрослый, пускай и не до конца осознавал, что она имеет в виду.

– Скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь чувствовал что-то приятное при виде папы?

В моей голове заворошился червячок, который принялся искать то, что она просила, но как назло, я снова всё забыл.

– Не помню. Может… нет, это не с папой произошло.

– А с кем же? И что именно? Можешь об этом рассказать?

– Да, это тоже было осенью год или два года назад, – задрав голову в потолок, я начал вспоминать.

Одноэтажные белые домики были выставлены рядами с удивительной идентичностью. Это сбивало меня с толку всякий раз, когда я возвращался с прогулки, убегая вперёд мамы. И по какой-то причине мой выбор всегда падал на соседний дом, в котором жила девочка с огненными волосами.

– Привет, Алекс! – она всегда радостно встречала меня на своём пороге, пока мама не успевала меня остановить.

Ей, к слову, не очень-то и нравилось ходить по гостям. Даже я замечал, как наигранно звучали её слова, о том, что она рада всех видеть и как бы здорово было прийти к нам на ужин. Она никогда не приглашала наших знакомых прямым текстом, просто говорила, как бы это было хорошо, всем получше узнать друг друга. И лишь папа брал на себя эту ответственность, не задумываясь оказать всем радушный приём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.