Чи100 поржать. Выпуск 2

© Рущак Ю. И., Соседко М. В., составление, 2022

© Бугун А., иллюстрации, 2022

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2022

© ИП Соседко М. В., издание, 2022

* * *

Почему за квасом лучше всего ходить с домашними любимцами, чем занимаются дамы элегантного возраста на пенсии, был ли доктором Айболит и кто истинный враг женщины – ответы на все эти вопросы читатель найдёт в новом сборнике «Чи100 поржать». Даже если он этих вопросов и не задавал. Да и зачем они ему?.. Кроме, пожалуй, последнего. Но об этом все и так знают: правильно, холодильник! А за остальными загадками природы, парадоксами общества и тайными движениями человеческой души, приводящими к различным забавным недоразумениям, – пожалуйте в книгу. Ведь не за ответами же на разные незаданные вопросы приходят сюда читатели, а за улыбкой. Чи100 поржать!

Анна Андим

Краснодар

Диета

Соевый соус струится по пальцам,
Стынут в тарелке унылые яйца.
Не до бекона и не до рокфора,
Грустно подмигивают помидоры.

Кажется бамия пыткой садистской,
Пули – вчера ещё звались редиской –
Точно туда, куда надо попали.
Перед глазами маячат хинкали,

Мясо бефстроганов, кнели, котлеты…
Ждут окончания строгой диеты.

Олеся Алабужина

Екатеринбург

Подарок

Два чудных пипидастра
За тысячу пиастров
Купил у папуаса
Прославленный пират.
Приятные на ощупь,
Легки и безопасны,
Пушисты и прекрасны –
Им каждый будет рад.
Жене своей любимой
Джон преподнёс подарок.
Муж был оригинален,
Не подарив цветов.
Два ярких пипидастра
Стояли в белой вазе –
Ни розы и ни астры,
Ни куча васильков.
Всё-всё покрылось пылью,
И даже пипидастры.
Пират жену-неряху
За это невзлюбил.
Мораль стихов простая –
Не зная папуасский,
Не тратьте зря пиастры,
А вытирайте пыль!

Ирэн Анжели

Санкт-Петербург

Сказ про то, что женщин обижать не стоит, особенно в День Всех Святых

Три девицы под окном… Но, нет. Это не про нас. Тут подойдёт скорее: три ведьмы слетелись на шабаш. И начиналось-то всё вполне благопристойно. «Хэллоуин – прекрасный повод выпить», – решила я и позвала двух подружек в бар.

С Анечкой мы дружили с детства. Утончённая девочка из интеллигентной семьи с двумя высшими образованиями – она всегда была для меня эталоном невинности и чистоты. Но недавно на пути подружки попался мутный персонаж мужского рода. Я понимала, слыша её рассказы, что этот жучара что-то темнит, но моя святая подруга верить в это категорически отказывалась.

А с Танечкой мы познакомились сравнительно недавно, когда я отправилась на курсы подтянуть свои знания английского. Татьяна тоже была девушка нежная и трепетная и, похоже, также, как Аня, оказалась втянута в странные любовные отношения.

Я же, в отличие от подружек, не была аленьким цветочком. Мужиков своих контролила с самого начала, благо хакерские навыки позволяли быстро узнать всю их подноготную. И всё же, несмотря на эти предосторожности, одному козлу недавно удалось разбить мне сердце. После такого я косо смотрела на весь мужской род.

Решив, что всем нам не помешает отвлечься, заставила девчонок взять напрокат костюмы и отправиться со мной на хэллоуинскую вечеринку. После пары бокалов подружки предсказуемо начали рассказывать о своих бойфрендах. И тут стали всплывать подозрительно похожие детали. Сначала это было даже весело, пока совпадали род занятий, возраст, цвет волос и прочие малозначимые вещи. У их мужиков даже было одинаковое, неприятное для меня имя – Евгений. А потом выяснилось, что у них идентичная татуировка, и это стало уж совсем обескураживающим.

Девчонки, наконец, решили показать друг другу (и мне заодно) своих парней. И, как вы уже, наверно, догадались, это был один и тот же человек. Шанс, что у чувака имелся брат-близнец, стремился к нулю. Подружки всплакнули, а потом вспомнили о моих незаменимых хакерских навыках.

Забыв про вечеринку, мы понеслись ко мне, благо жила я неподалёку от бара. Очень быстро мне удалось выяснить, что у нашего горе-любовника никакого брата-близнеца не было и в помине. У этого афериста вообще не имелось ни братьев, ни сестёр – эта мерзкая фекалия существовала в единственном экземпляре.

Моим наивным курочкам этот мошенник вливал, что у него дома ремонт. И по этой причине встречался на их территории или в отелях. Мне не составило труда пробить его адрес, и разъярённой толпой мы понеслись на разборки.

Такси домчало нас до его дома слишком быстро – мы не успели протрезветь и на всех алкогольных парах взлетели на нужный этаж. Женёк, не ожидавший подвоха, гостеприимно распахнул дверь, не взглянув в глазок. Осознание ошибки пришло к нему мгновенно, но было уже поздно.

Три изрядно набравшиеся мегеры ворвались в квартиру и повалили его на пол. Видок у нас при этом был устрашающий – костюмы секси-ведьмочек и боевой раскрас под стать. Жека попытался что-то пискнуть, лёжа под нами, но не был услышан. Мы, сосредоточенно пыхтя, пытались связать его удачно обнаруженными на прокатных костюмах поясами.

Когда трофей был стреножен и украшен кокетливыми бантиками, мы с чувством выполненного долга присели отдохнуть на завалинке. В качестве этой самой завалинки решено было использовать поверженного врага. Сообразительный Евгений лежал очень тихо, понимая, что каждое его слово может и будет использовано против него. Мы же задумчиво взирали на тело, распростёртое под нами, прикидывая, какая казнь подойдёт к случаю.

– А давайте его кастрируем, – задорно предложила я, потому как мне показалось, что выражение лица у Жени недостаточно испуганное.

– Девушки, я понимаю ваше недовольство, но мы же цивилизованные люди, может решим как-то по-другому? – наконец, подал взволнованный голос Жека.

«А известие о кастрации его не порадовало», – злорадно отметила про себя я, наблюдая за переменами на физиономии парня.

– Не станем мы ничего с тобой решать, смерд! Не достоин! – пригвоздила его Анечка.

Надо сказать, что матом Аня не ругалась, потому древнерусское слово «смерд» призвано было выразить всю степень её презрения.

– Пойду поищу ножницы, – сообщила я и отправилась на разведку вглубь квартиры.

Заглянув в гостиную, я заметила фото, на котором наш Евгеша вместе с блондинкой в свадебном платье запускает в небо голубей. Вот ведь кобелюка! Разыскав ножницы и прихватив фото, я вернулась в коридор.

За моё недолгое отсутствие этот паразит как-то умудрился поездить по ушам девчонок. В глазах моих сердобольных подружек уже плескалась жалость и желание сей секунд понять и простить.

– Эй, смотрите сюда! – постаралась я привлечь их внимание к фото. – Похоже, в вашей семейке прибавление. Нашлась ещё одна «молочная» сестрица. И по всей видимости, она его жена.

Обида девчонок вспыхнула с новой силой.

– Где твоя жена, урод? – начала пытать незадачливого ловеласа Танечка, сомкнув свои ручонки на его шее.

– В больнице, – прохрипел виновник всех девичьих бед.

Руки Татьяны тут же разжались.

– Вы что, верите ему? – возмутилась я. – Сколько он вам уже всего наплёл?

Анечка согласно покивала и в следующее мгновение уже давила коленом в пах:

– А ну, говори, в какой она больнице!

Не ожидавший такой жестокости от нежной Анечки Евгений быстренько сообщил фальцетом не только название больницы и имя-отчество жены, но и телефон для проверки.

Набрав номер, я попросила позвать к телефону его жену.

– Тамара Вениаминовна на операции, – сообщила мне администратор.

– Какая операция? – ошарашенно поинтересовалась я.

– Операция на сердце, – слегка раздражённо ответила девушка. – А какие ещё, по-вашему, процедуры может проводить кардиолог?

– Так она не больна? – удивлённо протянула я, повесив трубку.

– Я и не говорил, что она пациент, – попробовал пожать плечами Евгений.

– Ну, хватит! Больше ты никого не обманешь! – я хищно занесла ножницы над притихшим парнем.

Он зажмурился и открыл глаза, только услышав треск ткани. Я лихо разрезала одежду на нём, а девчонки, войдя в раж, помогали разрывать и стягивать с Жени остатки ткани. Через пару минут разоблачённый Казанова лежал уже полностью обнажённый. Вооружившись помадами, мы оставили послание на теле Евгения для его жены и с чувством глубокого удовлетворения покинули место преступления.

Вот такая история произошла с нами в День Всех Святых. А вы обманываете своих женщин? Тогда мы летим к вам!

Эдуард Асадов

«Старики порою говорят…»

Старики порою говорят:
– Жил я с бабкой сорок лет подряд.
И признаюсь не в обиду вам,
Словно с верной Евою Адам.
Ева – впрямь примерная жена:
Яблоко смущённо надкусила,
Доброго Адама полюбила
И всю жизнь была ему верна.
Муж привык спокойно отправляться
На охоту и на сбор маслин.
Он в супруге мог не сомневаться,
Мог бы даже головой ручаться!
Ибо больше не было мужчин…

Елена Белоусова

Перелюб

Романтический конфуз

Раз пропало настроенье…
Я его найти решила!
После длительных мучений –
Фильм лирический включила

Про любовь вампира к даме
Человеческого рода.
Ностальгия! Мелодрама!
Нервно кашляла погода…

В плед завёрнута, как в кокон.
На коленях кот мурлычет.
Вьётся пар над чёрным кофе.
Ночь январская химичит.

Ну! Теперь увижу прЫнца!
Будет мне любовь «до гроба»…
Дый охотлив до гостинцев…
Спать легла… «Глазею» в оба!

ПрЫнца по особой льготе –
Я полночи выжидала.
Лирику напрасно ждёте!
Снится – ГИТЛЕРА поймала!

Дверь закрыла плотно-плотно.
Он внутри, а я снаружи.
Лба коснусь ладонью потной.
Разве мне ТАКОЙ был нужен?

Бог мой! Он же не привязан!
Без наручников! Свободный!
Точно! Сон мой кто-то сглазил!
Ну! И чья эта работа?

Ночь иссякла на рассвете…
В красках вспомнился весь сон.
Неужели в целом свете
Из всех прЫнцев был лишь он?!

Борис Богадчиков

Новочебоксарск, Чувашская Республика

Вот так свезло

Иван Лопатин никогда не слыл завзятым, и уж тем более удачным рыболовом. И всё же он очень любил безымянное озеро, что на окраине Крючинской чащи. Водная гладь и неугомонный хор лягушек в окружении зелёного леса не просто насыщали спокойствием, но и заряжали какой-то энергией. И это, наверное, было важнее всего.

Вот и в этот раз Иван приехал на озеро, чтобы с блаженством провести выходной. Закинул для приличия удочку, а сам устроился в тени прибрежных кустов. Только на этот раз отдых пошёл не по плану…

– Поцелуй меня… – послышался томный женский голос непонятно откуда.

Да что за… Иван осмотрелся, но никого не увидел. Да и кого можно увидеть, если тут никто не ходит. Наверное, померещилось.

– Поцелуй… – не унимался настойчивый голос.

– Да что ты такое? – возмутился Иван озираясь. – Чего пристаёшь?

– Я Василиса Премудрая. На прошлой неделе Яга в лягушку меня обратила надолго. Если поцелуешь, я расколдуюсь и буду твоей.

– А вот это ты видела?.. – Иван указал на удочку. – Я тут рыбу ужу и отдыхаю попутно. К чему мне твои предложения?

– Да нет тут рыбы, и никогда не было. Целуй уже…

– Отвали, чудь непонятная, – Иван вернулся к пригретому месту. – Губы у меня не казённые, чтоб поцелуи метать.

– Не хочешь – как хочешь. А так, была бы у тебя жена всем на загляденье: молода, умна, честна. Живи – не тужи. Я бы дела вертела, а ты бы в деньгах купался, хоромы отстроил, любовниц завёл…

Иван пораскинул мозгами, затем поднялся и подошёл к воде. Заглянул в растительность.

– Ты тут?

– Да… Целуй же скорее. Прямо в рот…

– Так и быть, поспособствую, – сдался Иван. – Только тебя тут много. В какой рот целовать?

– Сердце подскажет. Целуй уже, я закрыла глаза…

Иван выбрал ту, что с закрытыми глазами, и поцеловал.

– Ну как?

– Жду…

– Чего ждёшь?

– Когда поцелуешь.

Вот блин, он отложил лягушку в сторону.

– Ориентир давай. Тут у половины глаза закрыты.

– Ну что за мужики пошли. Вот смотри, я тебе лапкой машу.

– Всё. Нашёл.

Иван взял лягушку, поднёс к губам и поцеловал как надо. А она как лежала в руке, так и осталась лежать, только сильно расслабилась и лапы свесила. Уснула, что ли? Он потряс её. Лягушка встрепенулась.

– Любимый, не надо так грубо… Я же в экстазе…

– А я нет. Даже как-то наоборот.

– Не переживай. Положи меня на траву и отвернись…

Иван так и сделал. Через мгновение кто-то ткнул его в спину. От неожиданности по телу пробежали мурашки. Он обернулся…

Перед ним стояла девка не старше, но и не младше его. Ничего особенного. Если не считать зелёной фуфайки и штанов, на спортивный манер заправленных в голенище сапог. Неужели свершилось…

– Чего страшная такая? – выдавил Иван, не веря глазам.

– Ты себя-то видел?.. И вообще, я Василиса Премудрая, а не Прекрасная. Чувствуешь разницу?

– Очень даже, – заверил Иван.

– Значит, так, – Василиса заметно приходила в себя. – Собирай манатки. Нам надо успеть кое-куда.

– Куда? – растерялся Иван.

– К бесхвостому волосатому медведю.

– Зачем… нам к бесхвостому медведю?.. – не понял Иван.

– А затем. Раз я тебе обещала всего, значит делать надо.

Сопротивляться Иван не стал. В этой жизни он был одинок, а Василиса – девка бойкая, и обещания у неё дельные. Чего теряться-то?..

Бесхвостым волосатым медведем оказался сельский священник. Но если честно, в нём что-то было от медведя. Такой же крупный, басистый, обросший и, конечно же, он был без хвоста. Священник тут же и без всяких раздумий их обвенчал, а на прощанье Василису строго напутствовал, чтоб не лупила больше чужих мужиков, потому что теперь у неё свой есть. Та покорно кивнула и увела Ивана домой. Накормила его, напоила и спать уложила.

Если без украс, Ивану дом не понравился. В нём не было удобств и комфорта. Да и откуда им взяться? Баба-то без мужских рук жила.

Недолго думая, Иван продал квартиру, а на вырученные деньги хоромы отгрохал. Да такие, что всем на загляденье.

И стали они жить-поживать да добра наживать. А когда становилось скучно, вспоминали знакомство.

…В тот день Василиса полезные травы искала, да пить захотела. Вышла на озеро, а там одинокий мужчина лежит. И без кольца обручального. Приглянулся он ей, чего уж там. Да только как его взять? Вот и решила на хитрость пойти. А Иван посчитал, что в сказку попал. И надо же, не ошибся чертяка…

Эпилог

В общем, Василиса сдержала свои обещания. Теперь у Ивана были хоромы, деньги, молодая и умная жена. А вопрос с любовницами отпал сам по себе, потому что рука у Василисы очень тяжёлая.

Да, а на озеро то они теперь ходят вдвоём. Только редко. Хозяйство, знаете ли, много внимания требует…

Вадим Бригаднов

Чудово, Новгородская область

Про моль и валенки поэта

Моль съела валенки… Какая
Зараза (вот ведь анекдот)!
Когда б их съела тварь другая
(Собака, скажем, или кот),

Её бы отодрать за это…
А моль… чего же взять с неё?!
Моль съела валенки Поэта –
Как романтично, ё-моё!

Ну ладно бы – стояло лето,
Так нет же… на дворе – январь.
Моль съела валенки Поэта –
Безмозглая, тупая тварь!

Я понимаю: было б мясо…
Зачем же в валенки-то лезть?
Я сам сегодня так смеялся…
Представьте: моль – и хочет есть;

Причём, совсем не ждёт обеда,
А потихонечку, тайком,
Она ест валенки Поэта.
И вот он ходит босяком…

В такой ответственный период
Своей карьеры, может быть.
Теперь, пожалуй, говори вот,
Что мало эту тварь убить!

Моль съела валенки Поэта –
Нет, это просто анекдот:
Залезла в них весною где-то
И вылезла под Новый год.

Да, надо было спать одетым
И валенки с собою брать,
Тогда бы знал, что рядом где-то
Сидит и может всё пожрать

Прожорливая злыдня эта,
Которая так, между дел,
Поела валенки Поэта –
Он их ни разу ж не надел!

Но может… местная газета
Напишет через пару лет:
«Моль съела валенки соседа,
С которым рядом жил Поэт…»

P. S. Реальный «облом» был в конце 90-х.

Ульяна Буйлова

Нижний Новгород

Дуэт

Шло дело к разводу. Выросли дети.
Проблемы, заботы скандалами светят.
Зачем нас свела судьба? – непонятно…
«Мы разные очень! – сказал он мне внятно. –
Ты мне не подходишь! Все жёны как жёны,
А ты вот рисуешь опять напряжённо.
Ваяешь витраж, зачем тебе это?
Никто не оценит тебя, как поэта!
Важнее для нас огурцы, помидоры,
Соленья, варенья – фантазий просторы!
И как не понять, что мой огород
Прокормит всю нашу семью целый год!
Гитара зачем? Тем более две…
И где тебя носит? Ночь на дворе!
Любовников куча в Москве и в Рязани!
Ты почитай про Ахматову Аню!»
И высказав всё про мои грехи,
Мой муж вдруг начал писать стихи…
Купил он палатку и спальный мешок
(Гитару выбрать, правда, не смог…),
Он гуглит о бардах статьи в интернете.
Боюсь запоёт… Всё закончится этим!
О боже, мне это снится? Но нет!
Похоже, будет всё же дуэт!

Марат Валеев

Красноярск

Рандеву

Житель Крайнего Севера Пётр Тимофеевич купил двухнедельную путёвку в один из хакасских санаториев. И хотя он заранее забронировал путёвку, проживание ему досталось не в основном корпусе, а в особняке на четыре номера. Несколько таких особняков выстроились в ряд метрах в 50-75 от основного корпуса и несколько ниже. То есть это каждый раз надо было топать пешком в горку или вниз – на процедуры, в столовую там, в клуб – на танцы или какой концерт, и обратно, по несколько раз в день, в любую погоду. А погода в августе здесь задалась неважная, всё время шли дожди, тропинка была мокрая и скользкая. Пётр Тимофеевич в первый же день поскользнулся и так шарахнулся коленкой с больным суставом об эту самую тропинку, что у него полетели искры из глаз.

Пётр Тимофеевич прихромал в отдел реализации и проникновенно спросил у давешнего менеджера, что вчера «втюхал» ему этот чёртов особняк: можно ли что-то сделать для него в порядке исключения, как для жителя Крайнего Севера. Менеджер близоруко сунул свой мясистый пористый нос в монитор компьютера, пощёлкал клавиатурой и с сожалением ответил, что нет, все номера в основном корпусе заняты. Правда, есть вот один свободный, но люксовый, и за него надо доплатить.

– Пойдёт! – обрадованно сказал Пётр Тимофеевич (деньжата у него были – отпуск-то у него был северный, трёхмесячный, соответственно, и отпускные немалые), отслюнил требуемую сумму, забрал ключ и пошёл обживать свои апартаменты. Открыл дверь и офигел. Это, действительно, были апартаменты. Во всяком случае, не меньше однокомнатной квартиры: с прихожей, ванно-туалетной комнатой, гостиной, спальней с шикарной двуспальной кроватью, с балконом! А ещё в номере был холодильник, телевизор, телефон, мягкие диван и два кресла, буфет, весь заставленный посудой. Пётр Тимофеевич снял туфли и по мягкому ковру прошёл в спальню, присел на кровать, попрыгал. Кровать была упругая и будила в нём смутные желания. Он подумал: вот бы сейчас сюда его жену Лизавету Григорьевну, уж они бы тряхнули стариной на этой пружинистой и совершенно не скрипучей кровати! Но где Лизавета Григорьевна, и где он?

Однако мы затянули прелюдию к нашему рассказу. Короче, уже в тот же день Пётр Тимофеевич, напрочь забыв про свою Лизавету Григорьевну, познакомился с соседкой по их диетическому столу, молодящейся тётенькой лет пятидесяти – практически, его сверстницей. Её звали Валентина (по отчеству она себя называть не разрешила), и оказывается, она поселилась в том самом особняке, от которого отказался Пётр Тимофеевич. А Пётр Тимофеевич не преминул прихвастнуть, какие шикарные апартаменты он занимает. Один, совершенно один! И при этом многозначительно поглядывал на свою соседку. А та нервно хихикала, делала вид, что смущается, и опускала аляповато подкрашенные очи долу. В общем, дела у них, похоже, шли на лад. Правда, Пётр Тимофеевич насмелился пригласить Валентину «на экскурсию» в свои апартаменты лишь через пару-тройку дней их чисто платонических отношений, как-то: степенных бесед в очередях на процедуры, неспешных прогулок вокруг корпуса санатория, больше похожего на какой-то вычурный замок, с романтическими башенками, стеклянными балконами-террасами и прочими архитектурными прибамбасами.

А в тот субботний вечер, после сытного ужина (подавали паровую форель, два вида салатов, блинчики и ещё по здоровенному ломтю ярко-красного арбуза), они сходили на танцы, прокружили два тура вальса, и у раскрасневшейся Валентины закружилась голова. Пётр Тимофеевич вывел её, заботливо поддерживая под локоток, из душноватого танцевального зала в холл и, не задавая лишних вопросов, повёл Валентину с первого на второй этаж к своему номеру. Валентина покорно семенила рядом с ним, нервно вздыхая, и эта покорность всё больше и больше возбуждала его. Валентина перед этим призналась Петру Тимофеевичу, что уже лет пять как в разводе, а Пётр Тимофеевич, в свою очередь, скорбно сообщил ей, что он вдовец. В общем, ничто не препятствовало возникающему между ними роману, логическое и самое желанное продолжение которого сейчас должно было проследовать в шикарном номере Петра Тимофеевича, на его такой зазывно упругой постели.

Но сначала Пётр Тимофеевич, как истинный джентльмен, выставил из холодильника заранее прикупленные им в санаторном кафе бутылочку винца, фрукты, конфеты. Они выпили по бокалу вина, потом он неловко, через журнальный столик, притянул к себе Валентину и ткнулся своими сухими жёсткими губами в её мягкие, влажные и призывно полуоткрытые губы. Она ответила на поцелуй, и они, не сговариваясь, встали с кресел и через три шага оказались в спальне.

Но только они торопливо разделись, как Валентина ойкнула и, как была, голышом, побежала… в туалет.

– Ты куда? – запоздало и с недоумением крикнул ей вслед Пётр Тимофеевич. Громкие характерные звуки, донёсшиеся из туалета даже через закрытую дверь, довели до сведения Петра Тимофеевича, что у его гостьи банальный понос. Ещё не зная, смеяться ему или возмущаться, Пётр Тимофеевич вдруг и сам почувствовал резь в животе, и ему также срочно захотелось в туалет.

– Валентина, вылазь, мне тоже сюда надо, – осторожно поскрёбся в дверь туалета Пётр Тимофеевич.

– Погоди, миленький, ещё немного, – проскулила Валентина из-за двери. – Или сходи пока к соседям…

– Какие соседи! – взорвался Пётр Тимофеевич. – Я никого здесь ещё толком не знаю. Вылазь, тебе говорят!

Зафырчал сливной бачок, потом зашумела вода в душевой. Пётр Тимофеевич, обхватив бурчащий и стонущий на все лады живот руками, заорал:

– Да ты что, издеваешься?

Не успела Валентина открыть дверь, как Пётр Тимофеевич, отпихнув её, влетел в туалет и, даже не запершись, плюхнулся на унитаз. Вот это было истинное наслаждение! Куда там сексу! О Валентине Пётр Тимофеевич думал уже с досадой.

– Валентина! – крикнул он из туалета. – Будешь уходить, просто прикрой дверь!

Но Валентина уже снова заблеяла под туалетной дверью:

– Пё-ё-ётр Тимофеевич, ты скоро?

– Иди к себе! – заорал вне себя Пётр Тимофеевич. – Или вон спустись на первый этаж, там у фито-бара есть сортир!

– Не дойду я, – заплакала Валентина. – Чем ты меня таким угостил, паразит?

– Почему я-то? – оскорбился Пётр Тимофеевич. – А может, это нас в столовой чем-то несвежим накормили…

Но Валентина, уже, кстати, одетая, не дослушав его, устремилась в туалет. Вот так они и провели остаток этого безнадёжно испорченного рандеву, до утра сменяя друг друга в клозете. Потом выяснилось, что не они одни были такие страдальцы в ту ночь – пронесло всех, кто съел арбуз. Он оказался нитратным. На этом Пётр Тимофеевич и Валентина расстались и уже не пытались возобновить отношения. Они даже попросили, чтобы их рассадили по разным столам – такое отчуждение пролегло между ними после той памятной ночи.

А Пётр Тимофеевич решил, что это сама судьба указала ему своим перстом: не изменял никогда своей верной и надёжной супружнице Лизавете Григорьевне – не хрен было и начинать, не твоё это. И уже спокойно и честно, безо всяких поползновений налево, отбыл свой срок в санатории и отправился домой, к жёнушке, по которой страшно соскучился…

Галина Васильева

Санкт-Петербург

Классики и современники

Как безнадёжно далеки времена классиков для современных детей мне показал урок литературы в 3 классе.

Тема: Л. Толстой. «Детство» (отрывок)

В небольшом фрагменте описывается проход по утреннему лугу и купание в пруду.

Текст небольшой, а пришлось столько информации раскрыть, что на полный урок хватит.

Тут и «сизая от росы трава» («сизая» – это какого цвета?).

И «мостки, хлюпающие по воде» (Что такое мостки? А «хлюпающие»? А почему хлюпают?).

И с «купальней» пришлось разбираться подробно.

Даже экскурс в моду на купальные костюмы 19 века провела и про купальные традиции рассказала (Очень любопытные, я вам скажу, традиции. Да и костюмы для купания – именно костюмы, Google вам в помощь!).

А иначе как понять: зачем герои в такую рань на пруд идут и смущаются раздеваясь?

Явно не в купальных костюмах были…

Но толкование Ваней фразы «шли гуськом» – это апофеоз всех мучительных исканий в литературном языке классика!

Теперь мой черёд спрашивать: как Ваня понимает очевидную, на мой взгляд, фразу «шли гуськом»?

Ваня порадовал!!!

Он представил так:

Сизую от росы траву ранним утром!

Тропиночку, ведущую к пруду, и юного Толстого, в полуприседе шагающего по ней со товарищем!

Представили?

А мне пришлось после того, как отхохоталась, объяснять ещё и разницу между ходьбой «гуськом» и «гусиным шагом».

Такие вот нюансы для юных читателей будущего граф Толстой даже не представлял.

Ольга Васильева

Бобруйск, Беларусь

Мечта коллекционера (о куклах)

Я хочу, чтоб мне мечталось каждый день и каждый год:
Чтобы бодро улыбалось всё семейство, весь народ
В тот момент, когда, не чуя под собой от счастья ног,
Я посылку получаю, подводя борьбы итог.

Прихожу домой спокойно, где красиво, будто в ряд,
Занимая всё пространство, куклы рядышком стоят.
Раскрываю упаковку и – о боже! Вижу вдруг
Кукол в мягком целлофане – не одну, а сразу двух!

Видно был денёк весёлый в тот момент у продавца,
Что решил он мне отправить две посылки слегонца.
Вот так радость! Мысль приходит: «Вдруг ошибка», но молчу.
«Всё окей, – мне шепчет совесть, – я буянить не хочу».

Вдруг звонок раздался в двери, открываю и смотрю:
Вот так фарс! Глазам не верю – вижу всю родню свою!
Поздравлять пришли с посылкой, принесли с собою в дом
Двух медведей, три бутылки и огромный торт «Фантом».

Дружно сели все за столик (мишки Тедди хороши),
Отдыхают, рассуждают, веселятся от души!
«Не забудь потом, родная, – произносит вслух отец, –
Рассказать нам поподробней, кто же автор, наконец?

Ах, Цвергназе[1], это ж надо! Куклы очень хороши!
Но потом и подороже можешь выбрать, не спеши!
Мы тебе всегда поможем воплотить твои мечты,
Каждый день и каждый вечер, чтоб была счастливой ты!»

Вдруг опять звонок раздался – это снова почтальон!
«Вот, возьмите, вам прислали – это „Forbes“, эталон
Всех наград и достижений. Посмотрите же скорей!
Ваше фото на обложке – вы с посылкой у дверей!

Да не бойтесь, открывайте, на заглавной тоже вы
И сто двадцать ваших кукол». Не лишиться б головы!
Вновь стою, соображаю, что же был за день такой –
Куклы, Теддики, улыбки и шампанское рекой.

Может, мне всё это снится? Объясните кто-нибудь!
У меня в глазах двоится, неспокойно дышит грудь!..
Да я, кажется, проснулась – ах, мечты мои, мечты…
Потянулась, улыбнулась – сколько ж в мире красоты!

И не страшно, что сегодня будет день совсем другим –
Ждут меня на полках куклы, побегу скорее к ним.
Причешу их, приласкаю – и согреется душа.
Может жизнь не столь прекрасна, но безумно хороша!

Людмила Верховцева

Сольвычегодск

Поэтесса

Сидит на огороде поэтесса,
О грядки ручки пачкает свои.
А здесь ли этой поэтессе место?
Ей бы писать поэмы о любви,
Закатах и рассветах, алых розах,
Но только бы не в сорняках сидеть.
Поэт – творец, а здесь такая проза,
Что даже впору в голос зареветь!

Вот лук дочистит, аж седьмую грядку,
И отряхнёт себя от мошкары,
Картошку подбугрит – и всё в порядке,
Тогда до самого утра – реви.
Но тут уж поэтессе не до плача
И не до чувств расстроенных своих,
К ней прикоснулась – Муза, вот удача!
И поэтесса сочинила стих!

А стих про то, как, сидя в огороде,
Смотря на лес, на поле, облака,
Не слышала, как муж по грядкам ходит,
И на плечо легла его рука.
Я думала, что Муза прикоснулась,
А это просто муж законный мой…
Из облаков на землю я вернулась,
Дочистив лук, отправилась домой.

И что же мне особо интересно,
К чему сюжет, закрученный такой?
Не в каждом огороде – поэтесса,
Поэтому гордиться нужно мной!
Здесь вывод сразу просится на волю,
Всё это – случай, а итог таков:
Был в огороде муж, и я не спорю,
Прислал его ко мне – Козьма Прутков!

Родион Вишняков

Москва

Новое место

Агент по продажам поднял глаза от бланка заявки.

– Вам необходим простой фермерский домик с улучшенной аэродинамикой и защитой пола?

– Да, – маленькая девочка кивнула. Из-под стойки раздался звонкий лай. Агент подался вперёд. У ног клиентки сидел маленький чёрный пёс. На мгновение показалось, что подошвы кожаных башмаков испачканы кровью.

– Попробуем подобрать для вас что-нибудь, – агент выпрямился. – Контактный теле… А! Вижу. Мы свяжемся с вами в течение недели.

Дверь за посетительницей закрылась.

«Когда мне говорили в офисе, что на этой точке долго никто не задерживается…»

Колокольчик звякнул. Агент с тревогой посмотрел на вход.

– Здрасьте! Хрю!

«Говорящие свиньи. Три штуки. Матерь божья…»

– Хотелось бы уточнить момент, – один из поросят, с бейджиком «Нуф-нуф», вышел вперёд. – Заказанная нами доставка кирпича и строительных смесей задерживается. Вы вообще в курсе, что скоро у волков начнётся брачный период?

– Не могу знать… – промямлил агент.

– Ураган тебя разбери! – свин раздражённо хрюкнул. – Наберут не местных по объявлению. Дайте телефон отдела доставки!

Когда за дверью скрылся перестук копыт, агент дёрнул на шее узел галстука.

– Это безобразие! – звон колокольчика заставил его вздрогнуть. – Где ваша жалобная книга?!

– А в чём дело?

– Несоответствие заявленных технических характеристик образца и моей покупки! – мокрая лиса держала под мышкой надкусанный шар теста. С одной стороны был виден остекленевший мёртвый глаз. – Избушка ледяная оказалась! Растаяла! Всё имущество погибло! Требую замену!

– Могу предложить лубяную…

– Я тебе заяц, что ли? Из полистиролбетона есть?

Дверь вновь открылась.

– Занято! – тявкнула, не оборачиваясь, лиса.

– Занято, – стоявший возле двери медведь повернулся к лягушке, зайцу, мухе и петуху. – Ничего. Подождём, товарищи.

Уже поздно вечером вымотанный агент доплёлся до кровати. Рухнул в постель. Медленно вздохнул.

Завтра он напишет заявление с просьбой закрепить за ним этот участок работы.

Как там поётся: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью?»

Виктория Вишнякова

Клин, Московская область

«Вот был недавно забавный случай…»

Вот был недавно забавный случай,
Меня водил кавалер на встречу,
И в ресторане, что самый лучший,
Нас ждали рыба, вино и свечи.

Привыкла чаще под пиво щуку,
А там осётр, такой здоровый.
Держал мужчина меня за руку,
А я всё ела, и что такого?

Потом десерт (испечён искусно),
Такой в рекламе был даже, кстати.
Глаза закрыла, ну как же вкусно!!!
И вдруг проснулась в своей кровати.

Слегка помята, слюна в избытке,
В зубах зажата подушка крепко.
А под щекою журнал открытый,
На фото: рыба, десерт, креветки.

Олег Гонозов

Ярославль

Космическая мечта

Выйдя на пенсию, я заскучал.

Заниматься с внуками, ходить с ними в музыкальную школу и бассейн мне было неинтересно, а протирать штаны возле телевизора не позволяло высшее образование.

– В космос бы слетать! – выдал я однажды после ужина.

– Да ты что, Никита, мелешь? – поперхнулась супруга. – В молодости надо было о космосе думать, а не на седьмом десятке! Ты себя в зеркале-то видел?

– А что?

– Полюбуйся на свои седины!

– Седины космосу не помеха, они добавляют мужчине благородства!

Супруга не сдавалась, убеждала, что космос – дело молодых, а старикам туда лучше не соваться.

Поняв, что дальнейшая дискуссия – напрасная трата времени, я направился в военкомат. Там люди военные, поймут, что к чему. И помогут.

– Вы по какому вопросу? – спросил на входе дежурный.

– По личному. Хочу записаться в отряд космонавтов.

– Извините, но это не к нам, – улыбнулся прапорщик. – Это к психиатру!

К психиатру я не пошёл, а заглянул к знакомому депутату:

– Вся моя семья за вас голосует, помогите совершить полёт в космос.

– Куда? – удивился парламентарий.

– В космос!

– Космическим туристом?

– Первым космическим пенсионером!

– А это идея! – загорелся депутат. – Пока европейские пенсионеры греют брюшко на курортах, наши ветераны штурмуют космос! Класс! Со здоровьем есть проблемы?

– Нет! Давление как у космонавта, зрение – единица, зубы свои!

– Пишите заявление. В течение года дадим ответ.

– В течение года? А пораньше нельзя? Как ветерану труда?

– Раньше не получится. Сейчас много заявлений от губернаторов и мэров – всем, видите ли, в космос захотелось. Но из рядовых пенсионеров вы, Никита Фомич, в очереди первым будете. Давно о космосе мечтаете? Наверное, со школы?

– Честно сказать, впервые задумался, когда пенсию получил.

– Это почему же?

– Так не прожить на неё! А космонавт один раз слетает в космос – и всю жизнь как сыр в масле катается!

Венера Гончарова

Коркино

Пошутила

Проснулся папа – мамы нет,
А на столе записка:
«Ушла к подружке! Всё, привет!»
Постскриптум (в стиле списка):
«Любимый, скоро я вернусь
(Попью чайку с подружкой).
Дом на тебе, тобой горжусь,
Будь умницей и душкой!
Прочти, родной мой, инструктаж,
А впрочем, он не нужен,
Не мал уже отцовский стаж,
Стаж папочки и мужа.
Всего-то надо ничего –
Ты справишься, я верю!
Тебе удастся всё легко!
Спасибо за идею!
Вчера ты фразу произнёс
О том, что я устала,
Ты тронул душу прям до слёз
(Давно не отдыхала).
Схожу, решила, на полдня
К подружке, ну, короче…
Надеюсь, ты поймёшь меня,
Читая между строчек…
Разбудишь деток и – вперёд:
Умоешь и оденешь.
Им скажешь: «Завтрак уже ждёт!»
А сам постель застелешь.
А дальше – школа, детский сад,
Делов-то тут – немного!
К тому же сам ты будешь рад,
Ведь папа ты от Бога!»
Стоит отец, оторопел,
Весь в непонятном шоке,
Дышать уже он и не смел,
Как в школе, на уроке.
И вдруг увидел он жену,
Та улыбнулась: «Милый,
Тебе покой сейчас верну –
Я просто пошутила!»

Юлия Грачёва

Санкт-Петербург

«Собираю себя из частей…»

Собираю себя из частей,
Как конструктор поломанный Лего.
Понедельник, поток новостей,
Как я рада вас видеть, коллеги!

Выпью кофе, открою глаза,
В восемь тридцать туманно-косые.
Роза Павловна, вам рассказать,
Как же я провела выходные?

Вам в подробностях нужен рассказ,
Откровенный, правдивый и длинный?
Мне же после откачивать вас
И отпаивать валокордином.

Нет, я замуж не вышла. Пока.
Не планирую отпуск декретный.
А у вас, как всегда, день сурка –
Сплетни, тайны, интриги, секреты.

Фатима перекрасилась в блонд,
Иванова опять залетела.
Сам бы Джеймс позавидовал, Бонд,
Рассекреченным тайнам отдела.

Мне бы замуж? Причёску сменить?
Забеременеть дюжиной сразу?
Можно полностью весь огласить
Этот список безумных фантазий?

Лучше письменно. Снизу печать,
Разверну я его, как газету,
И пойду на досуге читать
Мудрость ваших бесценных советов.

Снова правый задёргался глаз,
У корней седина первым снегом.
Ну куда я, родные, без вас,
Вы мои дорогие коллеги!

Любовь Гроза

Грязовец, Вологодская область

Дачная история

Говорила Маня Ване:
«Не лежи ты на диване.
Огород пора копать,
Время – овощи сажать!

Если сделаешь красиво –
Я поставлю банку пива
На последнюю гряду
И закуску в борозду».

Ване делать… неохота,
Голова болит с работы.
Он на даче целый день
Тень наводит на плетень.

Делать надо всё равно…
Поглядел с тоской в окно…
У смороды видит Машку,
И большую «калабашку»…

В банке – тёмная водица!
Точно! Пиво пузырится!
Тут решился наш Иван
На бессовестный обман.

Чуть для вида покопался,
Тихо к банке подобрался,
Отхлебнул большой глоток
И… закрыть не смог роток…

В банке той заместо пива
Был навоз с листом крапивы,
Настоялся средь кустов
Для подкормки огурцов.

Манька тож открыла рот:
Видит – Ванька жижу пьёт…
То-то ей была потеха,
Чуть не лопнула от смеха.

Ванька был в тот день «герой»,
«Заработал» выходной,
Потому что трижды в час
Обнимал он унитаз…

Марина Воронцова

Ленинск-Кузнецкий

«С поэтессою жить нелегко…»

С поэтессою жить нелегко.
В этом я убедился не сразу.
Думал я, это всё баловство…
Оказалось, друзья, колдовство.
Или проще сказать вам – зараза!

Всё равно ей: хоть вечер, хоть день,
В голове если строчки кружатся.
Пишет, пишет, а я, словно тень,
Всё молчу. Ну куда мне деваться?

То она пересолит обед,
То на кухню совсем не заглянет.
То грустит, то смеётся в ответ.
А порою так даже не взглянет.

Уж про кипы бумажных листов
Не веду я, приятели, речи.
Скоро вырастут до потолков!
Вдохновенья процесс бесконечен.

С поэтессою жить нелегко.
В этом я убедился не сразу.
Но вдруг выход нашёлся легко.
Сам писать я вдруг начал! Заразно!

Денис Давыдов

«Как интересна наша Маша!..»

Как интересна наша Маша!
Как исстрадалася по Мише!
Но отчего же ехать к Маше
Так медлит долговязый Миша?
Быть может, занимаясь Машей,
На сахарном заводе Миша
Готовит карамельки Маше.
Но станется и то, что Миша
Забыл о нашей бедной Маше.
И, может быть, неверный Миша
Целует уж другую Машу,
Вы знаете какую – Миша!
Опомнись, Миша! – наша Маша
Жива лишь памятью о Мише,
А новая красотка Маша
Грызёт одни конфеты Миши –
Грызёт, как их грызут все Маши
В провинциях, где ныне Миша,
И в ус не дует эта Маша,
Что слаще их лобзанья Миши!
Когда, когда же к нашей Маше
Ты возвратишься, длинный Миша,
И сквозь очки увидишь Машу –
Глядящую в лорнет на Мишу?..

Татьяна Груздева

Череповец, Вологодская область

Чумазушка

Мой сынок, СЫНУЛЯ!
Так его люблю!
Каждый раз проверит
Бдительность мою.

Собрались мы в гости,
Был почти готов,
Бабушка звонила
Лишь на пару слов.

Голос в трубке что-то
Маме объяснял,
Сын в прихожей тихо,
Терпеливо ждал…

Но талант в искусстве
Не дремал совсем,
На беду, попался
Обувной вдруг крем.

Мама завершила
Важный разговор
И пошла с сынулей
Погулять во двор.

Сына нет в прихожей,
Африканец только
Белыми зубами
Улыбался стойко.

Гости отменились,
И прогулка тоже,
Крем исчез навечно
С виду из прихожей.

Два часа потратив
И куска два мыла,
Сходство с моим сыном
Еле уловила.

С той поры я знаю,
Знаю, без сомненья,
Сын – МОЯ ОТРАДА,
ТРЕНАЖЁР ТЕРПЕНЬЯ!!!

Мария Дебабова

Москва

«Навсегда расстаёмся с тобой, дружок…»

Навсегда расстаёмся с тобой, дружок:
Обещал Париж, а отвёз в Торжок.
Говорил: в Венеции будем стариться.
Отчего же тогда я любуюсь Старицей?

«Полетим мы в Ниццу, – твердил мне, – верь».
Только мчит нас «Ласточка» в город Тверь.
Нет, дружок, никакого тебе прощения
За подобное импортозамещение.

Надежда Дубровская

Кемерово

Надежда умирает последней

Вы думаете, любви нет? И я так уже стала думать. А как увидела Его…

Волосы короткие, дыбом стоят, глаза от удивления круглые, штаны по щиколотку, руки в рисунках кораблей под парусами. Поняла – это Он.

Его я всю жизнь ждала из кругосветного плавания. Синеокий мой! Он тоже понял, что приплыл.

Гавань, говорит, ты моя тихая. Я лодочка твоя быстрая. Так вот, предлагает, сядем в мою лодочку и пристанем к берегу в твоей тихой гавани и будем покачиваться на волнах семейной жизни всю оставшуюся жизнь.

И пристали мы, и покачиваться начали.

Укачало меня уже через неделю, когда, прибежав пораньше с работы, увидела в квартире (кают-компании, как он её называл) уйму народа.

– Кореши мои, вместе ходки делали, – познакомил нас «синеокий».

– Какие ходки? Куда? – спросила я с дрожью в голосе.

– Куда, куда! По морям, по океанам, куда же ещё? – объяснил «капитан» и нервно подмигнул своим «матросам». Те, правда, много, видно, плавали и тонули часто, так как без конца по привычке размахивали руками и, будто цепляясь за берег, растопыривали пальцы.

А чуть позже я застала дом открытым вовсе. Только бумажка валялась какая-то посередине комнаты. «Наверное, срочно в море ушёл. Второпях квартиру забыл закрыть». И, напевая весело: «Ты морячка, я моряк…» – подняла записочку.

В глазах потемнело. Это была справка об освобождении из колонии моего «капитана». «Якорь» я бросила тут же, только «вёсла» загремели – ни вещей, ни денег дома не было.

Больше в мою гавань корабли не заходили. Разлюбила я море.

Купила дачу. Полюбила землю…

А как увидела там Его: шляпа, плащ, очки – такой интеллигентный…

Поняла – это Он. Мечта всей моей жизни…

Жаль только, что Он – это пугало на соседнем огороде!

Наталья Егорова

Брянск

Сообразительный сосед

В доме шум и тарарам.
Кто гремит, гиппопотам?
Он топочет и стучит,
То ревёт, то замычит.

Постучался в дверь сосед,
Хочет получить ответ.
– Прекратите ваш разбой!
Дайте мне уже покой.

Голова давно болит,
Сильно я на вас сердит!
Отвечает тут соседка,
С виду дерзкая кокетка:
– Малыши мои играют
И совсем нам не мешают.

Просто скачут друг за дружкой,
Забавляются с игрушкой.
На дворе совсем не ночь,
Вы пойти извольте прочь!

И пошёл ни с чем сосед –
Толку нет с таких бесед.
Он решил их проучить:
Взял сверло и стал сверлить.

В дверь стучит ему соседка,
Разнаряжена в пайетках:
– Прекратите вы шуметь,
Не могу больше терпеть!

Ей в ответ сосед сказал:
– Чтобы я здесь замолчал,
Должны ваши малыши
Посидеть весь день в тиши.

Пусть научатся играть –
Шумом больше не мешать!
– Хорошо, я постараюсь,
Неправа была, признаюсь.

Теперь в доме благодать –
Удалось их воспитать:
Шалунов, озорников.
Лучше дело вместо слов.

Алексей Жарёнов

Городец

Две проблемы на букву «З»

На шестьдесят третьем году жизни у пенсионера Бориса Николаевича Афонькина появились две проблемы на букву «З».

Первая проблема была – зубы.

Вторая проблема – запор.

Как и большинство мужчин, Борис Николаевич боялся идти к стоматологу и откладывал поход в больницу на «потом». Откладывал, откладывал и довёл зубы до страшного состояния. Нет, они не болели, но вид их был ужасен. Гнилые передние зубы внизу были похожи на упавший вправо забор, а передние зубы сверху были похожи на забор, упавший влево. Дёсны зубы держали плохо, и каждый зуб в отдельности был похож на сломанную стрелку в часах, потому что болтался из стороны в сторону. Кроме непредсказуемой подвижности зубов, от них ещё шёл неприятный запах. Его стал ощущать даже сам Борис Николаевич. А жена его уже давно морщилась во время разговора с супругом. Она давно советовала сходить к стоматологу, но Борис Николаевич всё медлил.

И вот наступил день икс, и Борис Николаевич решил заняться зубами.

Врачом-ортопедом в местной платной клинике «Мед-Юнион» оказалась миловидная женщина среднего возраста. Когда она смотрела зубы вспотевшего Бориса Николаевича, то междометие «мда» произнесла раз пять. По итогам осмотра Борису Николаевичу за пятьдесят тысяч рублей были предложены вставные протезы сверху и снизу. Для них же нужно было подготовить место, а именно, удалить нижних шесть зубов и верхних пять.

По дороге домой незадачливого пенсионера пот пробивал ещё пару раз, как только он вспоминал, что удалить нужно будет одиннадцать зубов! Но, как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Правда, дома Борис Николаевич предположил, что со временем зубы и сами выпадут. Но жена его пристыдила, сказав, что он превращается в труса. И напомнила, каким смелым «орлом» он был в молодости.

– Я ведь знаю, что ты на спор с Харузиным залазил на водонапорную башню и помочился с неё! – заявила жена. Это было откровением для Бориса Николаевича. Значит, трепло Федька Харузин рассказал тогда всё его будущей жене, за которой в ту пору Федька сам приударял во всю мочь! Афонькин понял, в каком юмористическом ключе Харузин описал тот его глупый «подвиг». Вот и верь после этого в дружбу!

С гнилыми зубами Борис Николаевич разделался за два месяца. Перед удалением первого зуба он трясся, как осиновый лист! А когда удалил одиннадцатый зуб, то вышел из стоматологического кабинета, как из пельменной, равнодушно и пренебрежительно оглядев скорбящую публику в коридоре. Прав был Достоевский, сказав, что «ко всему привыкает подлец-человек»!

Врач-ортопед своё дело знала. Борис Николаевич несколько раз ходил к ней на прикидку вставных протезов. И вот ему было назначено число, когда он выйдет из больницы с красивыми вставными зубами!

Тут мы начнём разговор о второй его проблеме на букву «З». А конкретнее – о запоре.

В последнее время всё чаще и чаще Борис Николаевич с утра, как раньше, не мог разрешиться на унитазе. Он сидел, кряхтел, выжидал и снова кряхтел, но его потуги ни к чему не приводили. То ли таблетки от давления были тому причиной, то ли сидячий образ жизни у телевизора, но запор стал большой проблемой для него. Жена советовала сходить ко врачу, но Борис Николаевич был человек обстоятельный, не закончив одного дела с зубами, другое дело по медицинской части он начинать не хотел. Но запор напрягал! Да ещё сосед напугал, сказав, что запор может привести к грыже.

– У меня, вон, свояк кожилился, кожилился, у него грыжа и вылезла! – поведал сосед. – Теперь вот вырезать будут!

Печальный опыт свояка соседа Борис Николаевич повторять не хотел. Нужен был какой-то выход из неприятной ситуации. Спасительная мысль, конечно же, родилась в его голове! Нужно было купить слабительное. Борис Николаевич заставил жену узнать у соседок, какое слабительное самое эффективное и дешёвое. Жена узнала – гутталакс. А весь дом узнал, что у Афонькина запор!

За гутталаксом Борис Николаевич рысцой сбегал в ближайшую аптеку. Пузырёчек гутталакса был маленький, и таблетки в нём тоже были маленькие. Борис Николаевич, придя домой, сразу принял таблетку, а потом стал читать инструкцию к лекарству. Эффект был обещан в течение от 6 до 16 часов. «Ну, нормально, – подумал Борис Николаевич. – К вечеру опростаюсь, а завтра, как огурчик, пойду зубы вставлять!» Но к вечеру таблетка почему-то не сработала. Даже намёков в животе никаких не было. Пенсионер подумал и принял ещё одну таблетку, не посоветовавшись с женой. «Ну уж утром-то пронесёт!» – подумал Борис Николаевич и похлопал рукой по животу. Живот напоминал барабан, в который накачали воды. Ночь пенсионер проспал благополучно. Но и с утра таблетки не действовали. Борис Николаевич обругал жену, которая посоветовала ему купить гутталакс. К 12:00 Борис Николаевич пошёл в больницу вставлять зубные протезы.

Пенсионер терпеливо сидел перед кабинетом врача. Его талончик был на 12:00. Но без пяти двенадцать мимо него неторопливо и вальяжно прошёл в кабинет бывший начальник городской милиции. Борис Николаевич сразу узнал его, хотя не видел много лет. Когда-то давно товарищ подполковник выписал ему штраф за пребывание в вытрезвителе. Через минуту медсестра, приоткрыв дверь, попросила Афонькина «немного подождать». Ждать пришлось довольно долго. Прошло уже двадцать минут и вдруг… Борис Николаевич почувствовал волшебное действие гутталакса! Причём действие нетерпеливое и резкое! «Сейчас этот пень выйдет, и мне заходить в кабинет! Сколько она с моими протезами проковыряется, неизвестно! Не высижу ведь!» – молниеносно пронеслось в голове Бориса Николаевича. И действительно, дверь открылась, и бывший начальник милиции бодро вышел из кабинета. Через пару минут дверь опять приоткрылась, и медсестра, заученно улыбнувшись, пригласила Афонькина: «Проходите, пожалуйста!» Борис Николаевич встал, и у него так подступило, что он только и успел произнести: «Извините, я сейчас», – и помчался в туалет на первый этаж.

Дав непредсказуемому гутталаксу свободу, минут через пятнадцать Борис Николаевич, робея, заглянул в стоматологический кабинет. В кресле развалилась крупногабаритная блондинка. Около неё крутилась врачиха. «Как она в кресло-то убралась?» – подумал пенсионер про блондинку. Медсестра подошла к двери и снова попросила подождать Бориса Николаевича, «потому что ваше время вышло и теперь вот очередь женщины». Борис Николаевич, чертыхнувшись в душе, снова уселся в кресло в коридоре. «Вот пока могу терпеть, так эта кобыла впёрлась! Откуда она взялась? Вроде бы и не было её!» – думал пенсионер.

Минут через пятнадцать дверь открылась, и показался огромный зад блондинки, обтянутый юбкой телесного цвета. Ненавистная незнакомка выходила из кабинета спиной вперёд, потому что благодарила врача и медсестру и прощалась с ними.

Прощание славянки затянулось минут на пять, во время которых проклятый гутталакс в животе бедного пенсионера ожил и пошёл в атаку. Блондинка наконец-то распрощалась с врачом и медсестрой и неторопливой каравеллой проплыла мимо красного Бориса Николаевича. Из кабинета выглянула врач. Она что-то хотела сказать, но Борис Николаевич перебил её:

– Извините, а можно я в следующий раз приду! Самочувствие плохое!

– Давление? – спросила врач.

Гутталакс услышал слово «давление», и Борис Николаевич чуть-чуть не пустил струю в трусы.

– Да, – скорбно подтвердил мученик-пенсионер.

– Так вам, может, таблеточку дать? – участливо спросила врачиха.

– Ой, нет, нет! Я пойду! – простонал Борис Николаевич.

– Приходите также через неделю, – успела предложить врач уходящему пациенту. А Борис Николаевич уже стрелой летел на первый этаж…

Дома его попыталась ласково встретить жена:

– Ну, Боренька, показывай свои «обновки»! – радостно проговорила она.

Но Борис Николаевич, сделав свирепое лицо, быстро скинул полуботинки и рванул в туалет мимо опешившей супруги.

Татьяна Жихарева

Ялта

Граф. Просто Граф

После того как Граф был отхлёстан по морде задушенной им курицей, которая имела наглость отведать его каши с мясом, пёсель уяснил, что любое наглое существо в перьях неприкосновенно. Поэтому кур, уток, гусей, индюков и даже голубей он ненавидел и отгонял со своей территории лаем, рычанием и прыжками. А прыгал немецкий овчар так, что любой горный козёл мог обзавидоваться.

Однажды Граф во время прыжка за голубем почувствовал, что тоже почти взлетел, даже лапами взмахнул. Но всё же вернулся на грешную землю и увидел на ней свои бывшие оковы: цепь и разорванный ошейник.

Первым делом пёс решил отомстить пернатым, подворовывавшим его кашу, и перескочил в хоздвор. К разочарованию, ничего, кроме зерна и зелени, там не было, зато куры, утки и гуси, завидев благородного, но злопамятного Графа на свободе да ещё и у себя дома, заметались и подняли крик похлеще, чем в Верховной раде или Думе.

Пёс метнулся в сарай и заметил там гнездо со свежими яйцами. Поскольку яйцами по морде его не били, значит, можно и попробовать. Раздавив в пасти первое яйцо, понял, что оно вкусное и, как ему показалось, полезное. Поэтому, раскрыв пасть, он, словно экскаватор, начал подгребать и чавкать остальные яйца. Нюхом Граф учуял, что под сидящей в углу уткой тоже пахнет съедобным. Та зашипела, дав понять, что будет сражаться за будущих детей, которых она уже вторую неделю высиживала. Но пса материнские чувства дамы в перьях не разжалобили и удары клювом по морде не испугали. Закрыв глаза, он засунул под утку нос и открыл свой экскаватор. Утке ничего не оставалось, как с кахканьем унести ноги, которые могли попасть в пасть, а поскольку хозяева вряд ли занялись бы её протезированием, то противень с яблоками был бы обеспечен.

Сожрав все яйца, которые мог найти в курятнике, Граф для забавы решил погонять пернатых: вдруг с перепугу какая-то несушка обронит яйцо. Но птицы с перепугу роняли только то, что могло вылететь из-под хвоста при сильном эмоциональном потрясении.

За этим занятием его и застала хозяйка. Пёс не стал ждать, пока она обнаружит пропажу в гнёздах, и ретировался на огород погулять на воле. Но к вечеру перед приходом хозяина он явился домой и лёг возле цепи, намекая, что раскаивается и готов к оковам.

Граф, слушая в свой адрес всевозможные оскорбительные слова, из которых самым нейтральным было выражение «вонючая псина», думал, что лучше бы его ударили по морде. Когда же хозяин обозвал словом, суть которого сводилась к тому, что пёс нетрадиционной сексуальной ориентации, Граф, обслуживавший только элитных немецких девочек (ну, иногда и случайных дворняжек), заскулил от обиды и залез в будку.

К утру обида прошла – и Граф встретил рассвет чистым сопрано с переливами баритона: яйца пошли на пользу горла, но, видать, не на пользу желудка, который начал урчать и портить прекрасный лай. Собаку пучило, а к вечеру прорвало…

Если вы и знаете, как пахнут тухлые яйца, то вы ничего не знаете о том, как пахнут яйца переваренные, хотя скорее, недоваренные желудком элитного пса. Это запах болтунов в квадрате, это синус тухлятины, умноженный на косинус собачьих фекалий. И этим коктейлем Граф начал стрелять нередко и неметко.

Хозяин, придя с работы, закрыл нос и начал подбирать новые эпитеты и метафоры, которые как-то не вязались с благородной кличкой немца. Утка, оплакивавшая сутки разорённое гнездо, кахкала, подсказывая хозяину другие виртуозные выражения. Граф залез в будку, но ненадолго, так как в животе опять забурлило. Зато огромная жёлтая точка в литературных изысканиях хозяина была поставлена, и тот убежал в дом. В ветаптеку идти уже поздно, а сырым яйцом собаку в этом случае лечить было бесполезно.

Рано утром дед Петушок (никто из соседей толком не знал: фамилия это или прозвище, да и имени-отчества тоже никто не знал) выпустил на улицу побегать двоих старых болонок. Те, будучи с примесью благородных кровей, свою нужду в своём дворе никогда не справляли, а только под забором, который охранял Граф. И сколько бы он ни лаял, болонки ходили почти ему под нос. Хозяева высказывали недовольства деду Петушку, и он сменил тактику: выпускал своих собачек, пока соседи спали.

Но это утро расставило все точки над i, и в переносном значении тоже. Болонки по привычке подбежали к забору, за которым голосисто лаял Граф, но коктейли их соседа так ударили по благородным носикам, что они пулей полетели к своему двору и скукожились под скамейкой. Это была точка невозврата. И как бы в дальнейшем Петушок рано утром не гнал их к соседскому забору, болонки заседали только дома под скамейкой.

После обеда хозяйка увидела скулящего Графа, который принял недвузначную позу и пытался освободиться от спрессованной скорлупы. Хозяйка начала ругать пёселя, припомнив ему гнёзда, но тот так жалобно смотрел, что она быстренько побежала за ветврачом.

Сельский ветврач, услышав историю о яйцах, долго смеялся, но на всякий случай пошёл посмотреть на состояние Графа. В то время пёсель, поскуливая, трудился над очередной пирамидой из кальция. «Ну, я же говорил, – коновал махнул рукой в сторону Графа, – процесс идёт, а бетономешалка заживёт, как на собаке. Вот, возьми баночку. Муж придёт с работы – пусть пса подержит, а ты ему страдное место смажь, – затем обратился к Графу: – Ну что, яйцеед, любишь медок – люби и холодок. Пойду я, уж больно крепкий запах. Кхе-кхе. Давай, смерд, держись! То есть это – тужься…»

Ещё неделю на вопросы зевак, проходивших мимо двора, хозяева отвечали, что случайно наткнулись на сероводородный родник. Некоторые даже напрашивались на целебные ванны, но им вежливо отказывали.

Наталья Закожурникова

Верхняя Синячиха

Душевный разговор

– Здравствуй, дорогая подруга!

– Привет!

– Как дела, как сама? Что новенького?

– Да так, вроде ничего… Хотя, знаешь Катьку Шлыкову?

– Эта которая рыжая, маникюр в салоне делает?

– Ага.

– Ну, знаю.

– Так вот, она вчера пошла в магазин, и всё!

– Что всё?

– Упала! Представляешь?

– Да ладно, такая туша, в смысле, как упала?

– Да прямо рядом с крыльцом «Магнита». Ещё пакет у ней порвался, яблоки раскатились.

– Ты видела?

– Конечно! Ещё яблоки ей помогла собрать, знаешь, какие вкусные!

– Значит, маникюр теперь делать некому?

– Да Ритка ещё делает, из двадцатого дома.

– Она же школу бросила, как же она делает!

– Так куда ей деваться, ребёнка ведь кормить надо!

– Какого ребёнка?

– Так она ребёнка родила от Витьки Косого, знаешь его?

– Как не знать, он жил с Оксанкой из второго подъезда.

– Оксанка, это которая красивая такая, блондинка крашеная?

– Да, она ещё себе новый «Форд» купила в прошлом месяце.

– О, я видела, ей вчера кто-то шины проколол, она во дворе колесо меняла.

– Конечно, проколют. Ведь она с Мишкой Пановым гуляла, а у него жена Светка не то, что шины, глаз проколет!

– Да, Светка – баба бой, не повезло Мишке.

– Зато Ленке Перовой повезло, она в лотерею сорок тыщ выиграла.

– Да, правильно говорят, дуракам всегда везёт!

– Не то, что нам с тобой!

– Ладно, не расстраивайся, будет и на нашей улице праздник!

– Это когда фура с пивом перевернётся?

– Какая фура? Вчера Васька-дальнобойщик должен был приехать, видно, это он перевернулся.

– Васька? В аварию попал? Да ты что! Это ж надо! И пиво вёз, перевернулся?

– Какое пиво?

– Да ты ж сама сказала!

– Не, я бы знала, кабы с Васькой что! А то от Вали муж ушёл, так она и не в курсе!

– От какой Вали?

– Попиковой.

– Дак ведь это я, и муж от меня вовсе не ушёл.

– Ты? Не знаешь? Мне люди сказали, а люди, знаешь, врать почём зря не будут, ушёл – значит, ушёл!

– Так я к тебе пошла, он на диване храпел!

– А ты проверь, точно он?

– Да он, кто ж ещё.

– Может, кот. Мой кот знаешь, как храпит! Я тут узнала, если кот храпит, значит, домовой за ним присматривает. Ну, ты чего молчишь?

– Пойду я. подруга, домой. Диван проверю. Вдруг и правда… того. Зря-то слухи не ходят!

– Ой, пока, дорогая! Приходи почаще!

– Конечно, милая! Как что, так сразу!

– Значит, до завтра?

– До завтра! Звони, если что нового узнаешь.

Михаил Зощенко

Жених

На днях женился Егорка Басов. Взял он бабу себе здоровую, мордастую, пудов на пять весом. Вообще, повезло человеку.

Перед тем Егорка Басов три года ходил вдовцом – никто не шёл за него. А сватался Егорка чуть не к каждой. Даже к хромой солдатке из местечка. Да дело расстроилось из-за пустяков.

Об этом сватовстве Егорка Басов любил поговорить. При этом врал он неимоверно, всякий раз сообщая всё новые и удивительные подробности.

Все мужики наизусть знали эту историю, но при всяком удобном случае упрашивали Егорку рассказать сначала, заранее давясь от смеха.

– Так как же ты, Егорка, сватался-то? – спрашивали мужики, подмигивая.

– Да так уж, – говорил Егорка, – обмишурился.

– Заторопился, что ли?

– Заторопился, – говорил Егорка. – Время было, конечно, горячее – тут и косить, тут и носить, и хлеб собирать. А тут, братцы мои, помирает моя баба. Сегодня она, скажем, свалилась, а завтре ей хуже. Мечется, и бредит, и с печки падает.

– Ну, – говорю я ей, – спасибо, Катерина Васильевна, без ножа вы меня режете. Не вовремя помирать решили. Потерпите, – говорю, – до осени, а осенью помирайте.

А она отмахивается.

Ну, позвал я, конечно, лекаря. За пуд овса. Лекарь пересыпал овёс в свой мешок и говорит:

– Медицина, – говорит, – бессильна что-либо предпринять. Не иначе, как помирает ваша бабочка.

– От какой же, – спрашиваю, – болезни? Извините за нескромный вопрос.

– Это, – говорит, – медицине опять-таки неизвестно.

Дал всё-таки лекарь порошки и уехал.

Положили мы порошки за образа – не помогает. Брендит баба, и мечется, и с печки падает. И к ночи помирает.

Взвыл я, конечно. Время, думаю, горячее – тут и носить, тут и косить, а без бабы немыслимо. Чего делать – неизвестно. А ежели, например, жениться, то опять-таки на ком это жениться? Которая, может, и пошла бы, да неловко ей наспех. А мне требуется наспех.

Заложил я лошадь, надел новые штаны, ноги вымыл и поехал.

Приезжаю в местечко. Хожу по знакомым.

– Время, – говорю, – горячее, разговаривать много не приходится, нет ли, – говорю, – среди вас какой ни на есть захудалой бабочки, хотя бы слепенькой. Интересуюсь, – говорю, – женитьбой.

– Есть, – говорят, – конечно, но время горячее, браком никто не интересуется. Сходите, – говорят, – к Анисье, к солдатке, может, ту обломаете.

Вот я и пошёл.

Прихожу. Смотрю – сидит на сундуке баба и ногу чешет.

– Здравствуйте, – говорю. – Перестаньте, – говорю, – чесать ногу – дело есть.

– Это, – отвечает, – одно другому не мешает.

– Ну, – говорю, – время горячее, спорить с вами много не приходится, вы да я – нас двое – третьего не требуется, окрутимся, – говорю, – и завтра выходите на работу снопы вязать.

– Можно, – говорит, – если вы мной интересуетесь.

Посмотрел я на неё. Вижу – бабочка ничего, что надо, плотная и работать может.

– Да, – говорю, – интересуюсь, конечно. Но, – говорю, – ответьте мне, всё равно как на анкету, сколько вам лет от роду?

– А лет, – отвечает, – не так много, как кажется. Лета мои не считаны. А год рождения, сказать – не соврать, одна тыща восемьсот восемьдесят шестой.

– Ну, – говорю, – время горячее, долго считать не приходится. Ежели не врёте, то ладно.

– Нет, – говорит, – не вру, за враньё Бог накажет. Собираться, что ли?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Куклы Zwergnase. – Прим. автора.

Вернуться