Оливия Чарльстон
Проклятая книга

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателей запрещается.

© Чарльстон О., текст, 2022

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2022

© ИП Соседко М. В., издание, 2022

Глава 1. Зарождение

Еще месяц назад эта жизнь была для нее наполненной красками, надеждами, мыслями о чем-то чистом. Каждый вечер Елена мечтательно прикрывала глаза, откидывалась на спинку потертого кресла и расплывалась в широкой улыбке. Она грезила о том, как переступит порог просторного холла, как озарит всех присутствующих своей коронной улыбкой, как немыслимое счастье и богатство наконец ворвутся в ее жизнь…

Но все с самого начала пошло не так, как хотела Елена. Совершенно не так, как ей рисовалось в самых дерзких мечтах. После написания книги девушка получила отказ сначала от одного, а после еще от семи издательств. На очереди было последнее, девятое, на которое юная Елена возлагала большие надежды. Но и тут ее ждало полное разочарование. Ознакомившись с книгой, главный редактор постановил:

– Произведение, конечно, неплохое. Ваша своеобразная манера письма не отталкивает читателя, но некоторые главы, Елена Алексеевна… как бы вам сказать… Такое чувство, что вы полностью принимаете сторону убийц. На вашем месте я бы вычеркнул вот эти эпизоды. И, пожалуй, эти. Я все же считаю, что расписывать убийства в таких красках совершенно ни к чему, не стоит романтизировать это дело…

Даже не выслушав ее жалкие возражения, он продолжал стоять на своем:

– Нет, нет, что вы такое говорите, Елена Алексеевна? Это вовсе не лишит вашу книгу изюминки, а всего лишь подстроит ее под вкусы широкого круга читателей…

Елена пыталась сказать что-то в свою защиту, но он не позволял ей вставить и слова.

– Знаете, еще меня волнует эпилог… Скажите, почему вы до сих пор его не написали? Не придумали, как завершить книгу? Ну, так вот, как уберете все лишнее и придумаете толковое заключение, мы подумаем, стоит ли нам вообще брать вашу книгу в печать.

Да, именно такие слова услышала Елена Ланская, стоило ей пытливо заглянуть в глаза главному редактору, который, к слову, не удостоил ее и мимолетным взглядом. Его каменное лицо не менялось на протяжении всех тех минут, пока он настоятельно убеждал Елену в том, что книга нуждается в корректировке.

Корректировка. Елена прекрасно понимала, что было вложено в это слово: ей предстояло изменить не только ход некоторых событий, но и характеры своих главных злодеев. Это означало, что книга лишится своей изюминки. Но выхода у Елены не было. Уж слишком сильно она хотела, чтобы ее детище появилось на полках книжных магазинов. Худощавая блондинка судорожно поправила подол платья, опустила глаза в пол и обреченно кивнула. Уже тогда было ясно, что без тех, как он выразился, жестоких эпизодов книга не будет иметь того успеха, на который изначально рассчитывала молодая окрыленная открывающимися перспективами писательница. Но все же где-то в ее сердце жила маленькая надежда, что еще не все потеряно.

Может, ему, Евгению Николаевичу, этому опытному редактору, который безжалостно раскритиковал сцены убийств, виднее, что приносит успех, а что лучше оставить за кадром. В конце концов, он проработал в издательстве около тридцати лет и, наверное, знает толк в «сочной» и «вкусной» литературе. По крайней мере, так успокаивала себя Елена, возвращаясь домой и отбивая каблуками бежевых туфель ритмичную дробь.

Спустя месяц каблуки на ее ногах сменились осенними ботинками, а вместо платья на девушке идеально сидело замшевое пальто изысканного изумрудного цвета. Лена всегда любила яркие цвета, а сегодня для нее был особенный день, и ей хотелось блистать. Сегодня ей предстояло вновь встретиться с Евгением Николаевичем и группой молодых редакторов, которые должны были рассмотреть новый вариант книги, а дальше утвердить его или же отказать… нет, нет, даже думать не стоит. Только утвердить!

Елена не хотела рассматривать другие варианты, она отчаянно верила в успех всем своим существом. Верила тогда, когда редакторы неохотно согласились принять книгу в печать. Верила и тогда, когда вместо обещанной тысячи экземпляров напечатали всего сотню книжонок в мягкой обложке. Верила даже тогда, когда к октябрю было продано всего лишь две книги, одну из которых втайне купила ее приятельница Надя. Попыталась не потерять веру и тогда, когда увидела, как брезгливо повертела ее книгу в руках одна из требовательных покупательниц магазина и небрежно отставила на самую дальнюю полку. Было ясно, что новый вариант книги не имел ничего общего с тем, что планировалось изначально. Все-таки зря юная писательница Елена Ланская позволила главному редактору так бессовестно распорядиться ее книгой. Очень зря!

Но ведь это еще можно было исправить – нужно было просто напечатать первоначальный вариант книги, вернув в нее все, что осталось «за кадром». Однако когда в ноябре Елена вновь заглянула в издательство и как можно учтивее попросила редактора напечатать первоначальный вариант книги, Евгений Николаевич неожиданно пришел в бешенство и не придумал ничего лучшего, чем выставить бедную девушку за порог.

Елена была в отчаянии. Ее надежда рухнула так же стремительно, как и возникла после написания черновика книги. Только сейчас она поняла, какую ошибку совершила, когда согласилась переписать книгу под общепринятые стандарты. Лишившись кровавых сцен, многозначительных монологов убийц, книга потеряла все, что так усердно вкладывала в нее Елена, когда строчка за строчкой вписывала свои самые дерзкие идеи. А ведь девушка знала, что все так получится! Знала, но все равно доверилась убедительным словам главного редактора о «стандартах и морали»!

Как же она сейчас ненавидела его! Этого отвратительного Евгения Николаевича и его молодых помощниц на высоких шпильках, которые вряд ли закончили хотя бы среднее учебное заведение! Елене хотелось ворваться в издательство, вырвать оставшиеся пряди из приплюснутой башки главного редактора и разбросать их по всему залу. Хотелось залепить пощечину каждой из блондинок, награждавших ее презрительным взглядом всякий раз, когда самобытная писательница выпрашивала встречи с Евгением Николаевичем. Лена ненавидела их всех! И сейчас, шагая по усыпанной черными листьями улочке, она ощущала, как чернеет ее душа. Словно опустевший сосуд, душа постепенно наполнялась черной ненавистью. Такой же черной, как и листья, которые печально темнели под ее ногами и рождали неприятный шорох.

Проходя мимо витрины с книгами, Елена не могла не сделать того, что делала каждый день на протяжении последнего месяца. Подошла к киоску, прислонилась губами к его холодному стеклу и принялась искать глазами полку со своей книгой – единственным смыслом ее недолгой жизни. Вот она, та самая пыльная книжонка, название для которой было выбрано в самую последнюю секунду. «Трудности жизни» – на этом сошлись все: и позевывавший Евгений Николаевич, и молодые сотрудники издательства, и сама удрученная Елена. Совершенно не такое название она желала видеть на обложке своего творения! «Истории убийц», «Жестокость», «Когда тебе некуда отступать» – что угодно, только не пустое «Трудности жизни». Но против главного редактора не пойдешь. А сейчас, когда ее выставили за порог издательства, Елена окончательно лишилась возможности повлиять на судьбу своего произведения.

Бессильная злость душила ее, пока непризнанная писательница стояла у стекла, словно намеревалась проделать в нем дыру своим пламенным дыханием. Она видела, какой позорной смертью погибает плод ее воображения и в отчаянии понимала, что уже ничего не изменить. Елену больше не примут в кабинете главного редактора, точно так же, как и не дадут шанса выпустить первоначальный вариант книги – тот, который действительно заслуживал внимания читателя. Только он мог полюбиться людям. Наблюдать за всем этим было просто невыносимо!

Не выдержав, Елена схватила с земли первый попавшийся камень и что есть силы швырнула его в витрину. Холодное стекло вмиг превратилось в тысячи мелких осколков. Среди посетителей магазина тут же поднялась суета, а девушка в последний раз бросила ненавистный взгляд на эмблему издательства, которое разрушило ее мечту, и быстро скрылась за углом.

Елена достала из кармана сигарету и сделала глубокую затяжку. Писательница знала, что сегодня вечером она в последний раз взглянет в холодные глаза Евгения и наконец сделает то, что с начала этой недели вертелось у нее голове бешеной воронкой. Положит конец этому безумию и прекратит все свои страдания. Но сперва вернется домой, где полностью перепишет эпилог и даст книге то самое название, которое она заслужила, – «Проклятая книга». А затем отправит ее по неизвестному адресу и навсегда закроет эту злополучную страницу своей жизни.

Этим же вечером из книги была вырвана целая страница с неудавшимся эпилогом, который был предложен главным редактором в самый последний момент. А на ее корешке появился новый эпилог, выведенный аккуратным, каллиграфическим почерком:

«Как бы печально это ни звучало, убийцы всегда были, есть и будут. Никто, абсолютно никто в этом жестоком мире не убивает просто так. Бывает и такое, что люди, которых убили, заслуживают наказания гораздо страшнее смерти. Многие считают, что убийство – страшный грех и ему нет оправдания. Я так не считаю. Я считаю, что у каждого преступления есть мотив, а внутренние переживания убийц играют в нем главную роль. И эта роль куда больше, чем вы можете себе представить».

А чуть ниже, буквально в двух миллиметрах от эпилога, вскоре появились еще две неоднозначные строчки:

«Тот, кто положил начало этому безумию, должен все изменить. Нужно избавиться от воплощения зла, иначе оно никогда не даст покоя остальным».

Глава 2. Тринадцать лет спустя

Тринадцать лет спустя…

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла молодая брюнетка, которой на вид с трудом можно было дать больше шестнадцати лет. Ее рост едва ли достигал отметки в сто шестьдесят сантиметров, а за спиной болтался розовый рюкзак, усеянный множеством голубых единорогов. На самом деле брюнетке стукнуло восемнадцать еще два месяца назад и в этом учебном году она должна была выпуститься из престижной питерской гимназии. Ее звали Алина. Алина Войченко. И она ненавидела в своей внешности все, что только можно было ненавидеть. Низкий рост, темно-каштановые волосы, из-за которых гимназистка частенько сливалась с асфальтом, маленький бюст и отсутствие четко очерченных скул. Как и любой привередливый подросток, она в упор не замечала своих достоинств: хорошую фигуру, летящую походку и выразительные зеленые глаза.

Но одну вещь в себе она, несомненно, ценила – это умение четко и лаконично выражать мысли на бумаге. Именно осознание своей любви к литературе побудило ее пять лет назад отправить заявку на участие в конкурсе юных журналистов. Те из подростков, кто проходил в финал, могли претендовать на почетное место в престижной литературной организации города и бесплатное обучение всем тонкостям журналистики. Вопреки своим скромным ожиданиям, Алина дошла до финального тура и по решению жюри была принята в Клуб журналистов. Или просто Клуб, как называли его все члены литературной организации. «Мам, я сегодня в Клубе до десяти, уроки сделаю завтра», – эта фраза звучала из уст Алины Войченко каждую неделю и порой вызывала легкое недоумение у случайных прохожих.

Поначалу совмещать учебу с деятельностью в клубе было непросто: в обязанности всех членов организации входил постоянный поиск новой информации, непосредственное участие в написании статей на злободневные темы и вдобавок к этому ведение стенгазеты. Какое-то время Алине приходилось пропускать школьные занятия и регулярно выслушивать негодование учителей. Зато, овладев базовыми навыками журналистики, девушка наконец научилась совмещать приятное с полезным. Но в этом году она могла посещать Клуб только три дня в неделю, ведь необходимо было выделить время для подготовки к экзаменам. Как оказалось, трех дней было достаточно, чтобы регулярно писать новые статьи для журнала и быть в курсе всех питерских новостей.

Повертевшись перед зеркалом от силы пять секунд и скинув с себя тяжелую ношу в виде рюкзака с толстыми учебниками, Алина плюхнулась на кровать. Как же она устала! За один учебный день ее умудрились опросить по всем предметам, а за решение уравнения она и вовсе чуть не отхватила двойку. Ну сколько можно было вдалбливать в голову учителю математики, что она, Алина Войченко, – гуманитарий до мозга костей и она не стала бы сдавать математику даже под страхом пыток?! Благо сегодня дежурные подали звонок на целую минуту раньше, и Алина не успела допустить наиглупейшую ошибку. Сама учительница устало потерла переносицу и попросила стереть все с доски. Алина покорно кивнула и тут же исполнила это несложное требование. Все-таки иногда удача была на ее стороне.

Немного погодя Алина поднялась с кровати и подошла к книжному шкафу. Как будущий журналист и редактор, девушка не могла прожить и дня без прочтения какой-нибудь книги. Уже с детства она интересовалась самой разнообразной литературой, начиная от любовных романов и заканчивая остросюжетными детективами с непредсказуемым финалом. Она впитывала новую информацию, словно губка. Сейчас ее заинтересованный взгляд блуждал по верхней полке, ведь это было единственным местом, еще не до конца исследованным юной читательницей. Но пока все, что встречалось ей на пути, не пробуждало никаких эмоций. Многочисленные книги о войне, какая-то брошюра о диетах и правильном питании, сборник рассказов для детей. Как скучно!

О, а это что такое?

Алина приподнялась на цыпочки, чтобы вглядеться в название неприметной книжонки, которая словно притаилась за своими соседками. «Проклятая книга» – гласило ее название. Что самое удивительное, эти слова были выведены чернилами на белом листе бумаги, который был крепко приклеен к обложке. Приложив небольшие усилия, Алина достала книгу с верхней полки и плюхнулась обратно на диван.

Сперва книгу нужно было как следует разглядеть: помимо интригующего названия, на ее обложке были изображены различные предметы, от одного только вида которых кровь обращалась в лед. В нижнем левом углу были изображены остро заточенный нож и прозрачный флакон с зеленым ядом. В правом нижнем углу виднелась длинная веревка, внутри которой был заключен черный пистолет. Переместив взгляд в правый верхний угол, Алина наткнулась на изображение топора. У самого лезвия топора начиналась длинная дорожка из нескольких капель алой крови. Эта дорожка вела к верхнему левому углу книги, где был изображен дымящийся самолет, готовый вот-вот разорваться на множество частиц. Картинка не двигалась, но было ясно, что нарисованный самолет находился на грани крушения. Клубы дыма закрывали собой несколько капель крови, а лицо пилота отражало дикий ужас. В этой обложке было продумано все до мельчайших деталей. Все, кроме переплета и названия. Мягкая обложка лишала эту книгу своеобразного шарма, а ее название было выполнено скорее от руки, чем с помощью профессионального редактора. И все же эта книга смогла чем-то зацепить Алину, поэтому она плавно перешла к чтению аннотации:

«Главные герои книги, обычные люди захудалого городишка, однажды становятся отъявленными убийцами, чтобы поквитаться с теми, кто разрушил их жизнь. Каждый из них выберет свой уникальной способ мести, но в конце каждый отправится в одно и то же место – за решетку».

«Звучит интригующе», – подумала Алина и сама не заметила, как уже перелистнула первую страницу «Проклятой книги». Не обратив внимания на краткую сноску с биографией автора, она тут же уткнулась в сплошной текст.

«Убийство номер один», – таким был заголовок первой главы, с которой девушка начала чтение романа.

Первую пару страниц главы она прочла с оттенком легкой скуки на лице, но на третьей странице ее внимание резко возросло. Кажется, автор романа только что принялся описывать подготовку главного героя к убийству. Это при том, что всего каких-то пару строк назад он давал характеристику главному герою, расписывал его вьющиеся волосы. И вот тебе раз – сразу подготовка к убийству! Все это выглядело довольно скомканным, если не сказать несвоевременным. Будь Алина автором, она бы обязательно поместила между двумя этими абзацами длинный монолог убийцы. Разве не нужно сначала рассказать читателю о мотивах убийства главного героя?!

«…Николай вышел из дома ровно в полночь, когда маленькая и большая стрелки встретились у цифры двенадцать. Ловко перепрыгнув через деревянный забор, он так же ловко проник на участок к своему недругу. Николай хотел мести. Он хотел сделать больно соседу Ефиму за то, что тот совершил два месяца назад прямо у него на глазах…»

Здесь мысль обрывалась, и автор переходил к написанию нового абзаца. О каком грехе соседа шла речь, читателям оставалось только гадать.

Такой расклад дел ввел Алину Войченко в легкое замешательство, и на ее лице проступили нотки плохо скрываемого возмущения. Как можно было прерывать повествование на таком интересном месте?! Автор книги забыл написать самое главное – предысторию убийства! Что такого Ефим совершил два месяца назад? И почему Николай так хотел мести?

Ответа на этот вопрос не последовало ни в этом, ни в следующих абзацах. Вместо этого автор как ни в чем не бывало описывал подготовку к убийству.

«Еще на первых порах главный герой всерьез подумывал о том, чтобы убить одного из родственников Ефима. Но после долгих размышлений он осознал, что никогда не сможет совершить убийство человека. Оттого его выбор пал на единственное живое существо, которое было дорого Ефиму не меньше, чем собственные дети, – собаку. Эта дворняга жила в их семье уже около семи лет, и Николай нередко слышал заливистый лай пса. Очень жаль, но он должен был убить дворнягу за грехи своего отвратительного соседа. Его сердце жаждало мести…»

«Мести за что?!» – так и хотелось спросить Алине. Она даже принялась жестикулировать руками, но при этом понимала, что на том конце книги ей все равно никто не ответит. Оставалось только послушно дожидаться развязки этой непростой сцены.

«Николай бесшумно подкрался к собачьей будке и еще раз осмотрелся по сторонам. Удостоверившись, что соседи давно спят, он вынул из кармана заготовленное лакомство – аппетитный кусочек ветчины. Пес среагировал на запах мгновенно: из будки высунулась его приподнятая голова, а после и все туловище с радостно виляющим хвостом. Стараясь лишний раз не заглядывать в преданные собачьи глаза, Николай бросил лакомство на землю, а сам встал сзади обреченного животного. Он нырнул рукой в глубокий карман куртки и достал оттуда специально заготовленный отрезок шланга. Дождавшись, когда пес опустит голову и начнет уплетать поздний ужин, Николай вытянул шланг перед собой и резким движением набросил орудие убийства на шею бедняге…»

Не выдержав, Алина таким же резким движением перевернула страницу книги и на доли секунды прикрыла глаза.

«Я так не могу! Это какое-то варварство!» – крутилось у нее в голове, пока она пыталась прийти в себя после прочитанного.

К слову, этот душераздирающий отрывок закончился довольно быстро, а сама сцена удушения была описана очень скомканно. Как будто автор постеснялся расписывать все ужасные подробности и не смог выжать из своей задумки что-то стоящее. Как будто изначально он собирался сделать эту книгу леденящим душу хитом, наподобие нашумевших ужастиков Стивена Кинга, но в последний момент что-то или кто-то заставил его передумать. Так из-за отсутствия логики и перца книга превратилась в посредственную историю без надежды на успех.

Так и не раскрыв читателям мотивы первого убийства, автор поспешил перейти к написанию второй главы.

«Убийство номер два», – таким было ее название.

Здесь ситуация была несколько острее и запутаннее. В отличие от первой главы, где душили животное, здесь речь шла об убийстве человека. Дело шло к тому, что старушка должна была погибнуть от рук собственной внучки, но вот о мотивах убийства снова не было сказано ни слова.

«…На сегодняшний день у маленькой Вики были далеко не детские планы. Она ненавидела свою бабушку с тех пор, как ей стукнуло семь, но идея отправить старушку на тот свет посетила девочку только сегодня. Вика хорошо помнила все, что та сделала с ее матерью, и ей хотелось мести…»

Так почему же автор снова не назвал главную причину убийства? Что такого совершила та старушка, что вызвала гнев своей маленькой внучки? И почему автор предпочел скрыть эти детали?

У Алины начинало складываться твердое впечатление, что часть текста была попросту удалена из книги. Другого объяснения она найти не могла. Наметанный глаз журналиста позволял ей определить, что изначально в голове у автора творилось что-то более масштабное, чем то, что в итоге попало на бумагу.

Впрочем, времени думать об этом у Алины оставалось не так уж и много: уже через час она должна была сидеть за круглым столом в Клубе журналистов. Там ей предстояло принять участие в обсуждении новой апрельской стенгазеты. Это было традицией их Клуба – делать собственную стенгазету каждый месяц. И апрель не был исключением. Алина была уверена, что никогда не вернется к чтению книги. Она закинула ее обратно на верхнюю полку шкафа и, захватив рюкзак со всеми необходимыми вещами, отправилась в клуб.

Но по возвращении домой после трех часов активных литературных дискуссий «Проклятая книга» стала первым, на что упал взгляд подуставшей девушки. Стоило Алине плюхнуться на кровать и зарыться в теплое одеяло, как она поймала себя на остром желании вернуться к чтению второй главы. Нельзя было сказать, что ее зацепил сам сюжет книги, но в глубине души ей хотелось узнать, чем все-таки закончится это дело. Убьет ли внучка собственную бабушку или откажется от этой затеи?

Убьет!

Такой ответ пришел к Алине в ходе чтения последней страницы второй главы. Как и в первой главе, подготовка к убийству была впечатляющей: смышленая героиня позаботилась о том, чтобы убийство бабушки выглядело как несчастный случай. Маленькая Вика с самого утра уговаривала бабушку выйти с ней на прогулку и, когда та неохотно согласилась, повела ее на самую оживленную улицу Питера.

«…В тот день по тротуарам шныряло множество людей, а дорога была переполнена мчащимися автомобилями. Совершенно ничего не предвещало беды – Вика с бабушкой как ни в чем не бывало шагали вдоль самого края дороги. И вот в конце длинной улицы показался синий автобус. При виде его в глазах Вики зажегся нехороший огонек. То, что она спланировала сегодня утром, должно было свершиться здесь и сейчас. Пользуясь нарастающей суетой среди прохожих, она могла безнаказанно избавиться от старушки. Но на это у нее было около десяти секунд.

Десять… девять…

– Баб, ты, кажется, уронила свой кошелек, – пролепетала Вика, не сводя глаз с приближающегося автобуса.

– Чего?!

Едва старушка услышала вместе два слова, вселяющих в нее дикий страх, – „кошелек“ и „уронила“, она тотчас остановилась. Даже не проверив сумку, она принялась осматривать серый асфальт в надежде отыскать на нем ярко-красный кошелек.

Восемь… семь…

– Я видела, как он упал на дорогу.

– Что же ты сразу мне не сказала, дуреха! – всплеснула руками та.

– Это было всего пару секунд назад, – соврала Вика, разглядывая лицо машиниста. – Ты слишком резко размахивала сумкой.

За рулем сидел немолодой мужчина около пятидесяти лет, который еще не догадывался о том, что очень скоро на этом месте произойдет страшная трагедия.

Шесть… пять…

– Знаешь, сколько там денег! – принялась ворчать женщина. – Не дай бог я сейчас его не найду!

– Все в порядке, бабуля, я уже его вижу. Вот он прямо на дороге, у поребрика.

Вика указала куда-то в пустоту, но уловка сработала. Грубо отпихнув внучку в сторону, старушка резко выставила правую ногу на поребрик и нагнулась, чтобы высмотреть кошелек на оживленной дороге. Но ее взгляд наткнулся только на одинокий фантик от мороженого, который прилип к асфальту еще утром.

Четыре… три…

– Но я ничего здесь не вижу! – нахмурилась старушка.

– Тогда разуй глаза шире, старая карга!

С этими словами Вика издала пронзительный визг и, призвав на помощь весь свой актерский талант, изобразила внезапную потерю координации. Нарочно подогнув колени, девочка принялась яростно размахивать руками. А затем, словно не найдя точку опоры, повалилась на старушку, которая стояла в одном миллиметре от дороги…

Два… один… СМЕРТЬ».

Сама сцена убийства, как и в прошлой главе, была описана автором очень скомканно. Старушка не смогла удержать равновесие, упала на дорогу и угодила прямо под автобус. Водитель не успел вовремя затормозить, из-под колес автобуса брызнула кровь, и спустя пару секунд послышались крики потрясенных прохожих. И ведь никто из них даже не заметил, что именно маленькая Вика поспособствовала тому, чтобы бабушка не смогла удержать равновесие. Никто, кроме того случайного прохожего, который уже длительное время наблюдал за этой девочкой. И все бы ничего, но именно этот мужчина был сотрудником полиции, которому предстояло придумать, что делать с маленькой преступницей. В любом случае Вика должна была понести наказание за содеянное.

А вот о том, что было дальше, автор не писал. На этом вторая глава была окончена.

Алина закрыла книгу и положила ее на край письменного стола. Возможно, она бы и перешла к чтению третьей главы, но в этот момент до нее долетел голос с кухни. Это мать звала ее на ужин. А ужинать в семье Войченко было принято вместе.

– Как прошел твой день, солнце? – спросила Татьяна, стоило Алине переступить порог кухни.

– Как всегда, мамочка. Насыщенно и продуктивно.

Алина уже давно не вкладывала в эти слова особого смысла. Разве мог пролететь день загруженной учебой гимназистки как-то иначе? Правда, после чтения «Проклятой книги» к насыщенности и продуктивности можно было смело добавить долю неудовлетворенного любопытства и вытекающего из него легкого разочарования. Алину все еще терзал вопрос, почему автор так безответственно подошел к написанию книги и упустил из виду столько деталей. А может, он был сумасшедшим? Или страдал провалами в памяти?

Проходя мимо кухонного шкафа, Алина случайно зацепила локтем раму с фотографией, и та с глухим стуком упала на ковер. К счастью, обошлось без трещин на стекле.

– Осторожней, дорогая, – защебетала мать, приправляя салат внушительной порцией сметаны. – Это одна из немногих фотографий, где твой дядя получился более-менее удачно.

Алина вернула чудом уцелевшую фотографию на место и горько усмехнулась. На фото были изображены два очень близких ей человека: ее родной отец Виктор и дядя Никита. Здесь они крепко обнимали друг друга за плечи, и не возникало никаких сомнений, что в свое время мужчины были очень дружны. Но, по неблагоприятному стечению обстоятельств, второго она не видела уже несколько лет.

Тяжелый вздох отца побудил Алину наконец задать этот вопрос:

– Никогда не спрашивала: за что именно его посадили?

В ответ она снова услышала тяжелый вздох Виктора. Татьяна, в свою очередь, поставила сметану на место и развернулась к столу.

– Пап?

– Его посадили за убийство, – произнес Виктор куда-то в пустоту и только затем удостоил дочь туманным взглядом.

– Ты никогда не рассказывал мне об этом.

– Эта история произошла с ним около пяти лет назад. Твой дядя всегда имел много друзей, но в тот вечер он коротал время наедине со своим давним приятелем Егором. Они отмечали заключение какой-то очень выгодной сделки. Соответственно, не обошлось и без крепкого алкоголя. Не знаю, что именно произошло на той пьянке, ведь Никита до сих пор несет по этому поводу всякий бред. Но факт остается фактом – между давними приятелями произошел серьезный конфликт, и твой дядя его заколол. После этого он попытался сбежать с места преступления, что было совершенно на него не похоже. Никита с детства отличался порядочностью – даже когда он по неосторожности поцарапал чей-то автомобиль, сразу же сознался в содеянном хозяину. Но в тот день он был сам не свой. Когда его доставили в участок, он кидался на всех подряд и кричал, что не совершал того убийства. Однако доказательства его вины были налицо. А чуть позже он начал рассказывать всех, что кто-то или что-то заставило его это совершить. Плел всякие небылицы про голоса в его голове. Разумеется, никто в это не поверил.

– А ты? – спросила Алина, осторожно заглядывая ему в глаза – Ты поверил ему?

– Мне больше, чем остальным не хотелось верить в то, что мой брат – убийца. Но, повторюсь, доказательства были неоспоримы.

Алина опустилась на стул и осторожно придвинулась к столу. Следом за ней за стол села и Татьяна, которая тоже с печалью вспоминала события пятилетней давности.

– А что он имел в виду, когда сказал, что его заставили это совершить? Может, друг сам вынудил его применить оружие?

– Это вряд ли. Они не ссорились со времен школы.

– Тогда в чем дело?

– Никита сам не дает однозначного ответа на этот вопрос. Говорит загадками. При обыске полиция пыталась найти какие-то зацепки, которые могли бы указать на его невиновность, но у него в сумке были найдены только окровавленный нож и книга.

– Книга? – переспросила Алина, придвигаясь к столу.

– Какая-то книжонка с неприятным названием. Та, которая уже давно пылится на верхней полке твоего шкафа.

«Проклятая книга?» – сразу же промелькнуло в голове у Алины, и она решила подтвердить свою догадку.

– Да-да, «Проклятая книга», – кивнул отец.

Чтобы разрядить обстановку, Татьяна достала из холодильника бутылку тыквенного сока и надела на лицо правдоподобную улыбку. Но Алина знала, что она, как и отец, была удручена из-за воспоминаний о криминальном прошлом Никиты Войченко.

«Не знала, что дядя любил читать, – размышляла Алина, наливая сок в стакан. – Да еще и такую литературу. Что же так привлекло его в этой книге?»

– А что «Проклятая книга» делала в его сумке в день убийства? – спросила она после недолгой паузы.

– Черт его знает. Я и сам удивился, когда узнал, что брат подсел на книгу об убийствах. Дочитать он ее так и не успел, а брать ее с собой на зону наотрез отказался. Если память мне не изменяет, он дошел только до сорок четвертой страницы.

– До сорок четвертой страницы, – вполголоса повторила Алина.

Оставшийся вечер семья Войченко провела в непривычной тишине. Впервые за долгое время это был первый ужин, на котором обошлось без увлекательных историй Татьяны о ее забавных клиентах с работы и без остроумных заметок Виктора о торговле на фондовом рынке. Разговоры о Никите навеяли на всю семью Войченко плохие воспоминания. Какая-то часть Алины чувствовала вину перед отцом. Не стоило ей бередить его старые раны. Другая же часть Алины гадала, что такого цепляющего было в «Проклятой книге». И могло ли ее прочтение оказать какое-то влияние на Никиту, который, по словам отца, был на редкость порядочным человеком?

Глава 3. Старушка на дороге

Сегодня Алина собиралась в гимназию дольше обычного: по два раза проверяла наличие каждой тетради и постоянно докладывала в рюкзак канцелярские принадлежности. Расписание оставляло желать лучшего: две физики, две математики и в завершение этого кошмара одна лабораторная по химии, к которой она была готова лишь наполовину. Бросив взгляд на край стола и заметив на нем «Проклятую книгу», Алина запихнула ее в рюкзак и отправилась на занятия.

«Если будет время, прочту еще одну главу», – крутилось у нее в голове, пока девушка шагала по знакомой улице. Дорога в гимназию обычно занимала у Алины около получаса, за это время она успевала освежить в голове все, о чем могли спросить на уроках. Но сегодня она освежала в памяти отрывок из «Проклятой книги»: ей с трудом верилось, что внучка оказалась способной убить собственную бабушку. Алину распирало от любопытства – что же все-таки послужило мотивом к убийству. Может, ответы на ее вопросы крылись в следующих главах? Но в таком случае ей придется прочитать книгу от корки до корки.

Переступив порог кабинета, Алина чуть не столкнулась лбами с бегущей ей навстречу блондинкой. Эту энергичную девушку с блестящими глазами звали Настей, и она обладала исключительным правом называть себя лучшей подругой Алины. Пользуясь огромным уважением классного руководителя, в выпускном году Настя была назначена старостой класса. Когда об этом объявили на собрании, ее счастью не было предела! Исполнилась ее давняя мечта! Но вместе с радостью пришло и осознание большой ответственности. Уже с самого утра у блондинки накопилось несколько поручений, которые ждали незамедлительного исполнения.

– Привет, подруга. Я вернусь в кабинет буквально через секунду, – бросила она и, приобняв Алину за плечи, тут же скрылась за углом.

Обещанная секунда затянулась на пять, а позже и на все десять минут.

Уставшая ждать Алина нырнула в рюкзак за «Проклятой книгой» и продолжила читать ее на третьей главе. Автор не спешил проявлять должной изобретательности и упорно удерживал прежнюю концепцию. Глава называлась незамысловато – «Убийство номер три».

Но едва Алина приступила к чтению, на ее плечи опустились две теплые ладони. От неожиданности она вздрогнула и негодующе развернулась на стуле. Книга чуть не выскользнула из ее рук, и Алина удержала ее за края обложки в самый последний момент. За ее спиной стояла довольная блондинка.

– Черт возьми, Настя! Я думала, ты проторчишь там до конца перерыва, – призналась Алина. На этот раз она заключила подругу в полноценные объятия.

– Сама так думала, – вздохнула та. – Перед приходом проверки директор наказала мне следить за тем, чтобы у каждого ученика было хотя бы жалкое подобие тетради и как минимум три выполненных домашних работы. И как, по ее мнению, я это сделаю? Начну лазать по рюкзакам? Ты же знаешь, что с тех пор, как меня назначили старостой вместе Олеси, ее окружение терпеть меня не может. Они с неохотой исполняют даже самые элементарные требования и не станут передо мной отчитываться.

– Наличие тетрадей у учеников можно определить при помощи глаз на лбу. Вот я даже отсюда вижу, что сегодня Прокофьев снова пришел полностью не готовый к урокам. А чтобы узнать, если ли у учеников хотя бы три выполненных задания, просто загляни в классный журнал – учителя все отмечают.

– Алина, ты гений!

И, не удержавшись, она вновь заключила подругу в пламенные объятия. Для многих их дружба была объектом для зависти: уже с самого первого класса Алина с Настей были друзья не разлей вода. Это был тот уникальный случай, когда с первых секунд общения становилось ясно, что у вас двоих впереди тысячи часов смеха и разговоров обо всем на свете.

Тут взгляд Насти случайно упал на книгу в мягкой обложке, на обложке которой были изображены различные орудия для убийства. «Проклятая книга» – было наклеено в самом центре.

– Позволь-ка взглянуть.

Алина протянула ей книгу и выжидательно подперла подбородок рукой. Настя никогда не являлась фанаткой художественной литературы, и Алина предполагала, что уже после прочтения аннотации подруга сделает кислую мину, выдаст свое коронное: «Опять какая-то скукотень» – и примется листать ленту новостей в Интернете. Но Настя не спешила так просто расставаться с книгой. Прочитав аннотацию несколько раз, она заметила:

– Очень странно. У меня дома есть точно такая же книга. Вот только называется она совершенно по-другому.

– По-другому?

– У меня на обложке нет приклеенного листа со словами «Проклятая книга». На самом деле это произведение называется «Трудности жизни».

Алина взяла книгу из рук подруги и поспешила проверить правдивость ее слов. Поначалу бумага с названием отдиралась от обложки с большим трудом, часть ее оставалась на ногтях, и Алина до последнего была уверена, что этот лист являлся неотъемлемой частью дизайна обложки. Но после двух минут кропотливой работы ей удалось полностью снять его с книги и увидеть в самом центре обложки новое название.

«Трудности жизни» – было напечатано крупными красными буквами на сером фоне. Это было тем настоящим названием книги, о котором говорила блондинка.

– Ты сама дала ей такое название? – Настя недолго повертела в руках содранный листок со словами «Проклятая книга».

– Нет, оно уже было здесь, когда я нашла книгу у себя в шкафу. И скажу тебе честно, «Проклятая книга» звучит куда более гармонично, чем «Трудности жизни».

– Но придумала его не ты?

– Не я.

Бессмысленно повертев белый листок, зажатый между средним и указательным пальцами, Алина прицепила его обратно к книге. Так ей казалось гораздо лучше. А «Трудности жизни», по ее мнению, было каким-то глупым, бессмысленным названием.

– И как тебе эта книга?

– Не знаю, – пожала плечами Алина. – Все как-то скомкано и непонятно. Скажу честно, она мне не очень-то понравилось, но появилось странное желание дочитать ее до конца. Сюжет, конечно, неплохой, есть за что зацепиться. При этом меня еще со вчерашнего дня не покидает ощущение, что автор писал книгу не для себя, а пытался кому-то угодить. И, похоже, часть текста была удалена или подверглась цензуре, из-за чего я не могу проследить логику убийств. Как будущий журналист и просто любитель литературы, я вижу, что здесь что-то не то.

Последние слова были произнесены Алиной с долей гордости. Да, она действительно считала себя журналистом. И жутко этим гордилась. Годы обучения в одном из лучших литературных клубов Питера не прошли даром, потому что порой девушка могла видеть намерения и мысли автора насквозь. Но здесь она не видела ничего, кроме пока что непонятной ей пустоты.

– Эх вы, литераторы! – усмехнулась Настя, наматывая прядь волос на указательный палец. – Люди с другой планеты. Хотя нет, скорее, с другого измерения!

– А тебе самой нравится книга? – вдруг спросила Алина. – Как я погляжу, ты хорошо с ней знакома.

Настя отрицательно помотала головой.

– Никогда ее не читала. Какое-то время ей увлекалась моя старшая сестра, Рагда. Она говорила о ней примерно то же, что и ты: будто бы в книге чего-то не хватает. У нее, как и у тебя, сложилось впечатление, что часть текста была удалена. Но с тех пор, как Рагда попала…

Настя осеклась и потеребила в руках воротник белой блузки, а затем как ни в чем не бывало продолжила:

– С тех пор, как Рагда переехала в другой город, эта книга пылится у нас на верхней полке. Ею почти никто не интересуется.

– Прямо как у нас дома.

После небольшого диалога двух лучших подруг прозвенел настойчивый звонок. Он известил всю гимназию о том, что новый учебный день вступил в свои законные права. Пора было выкинуть из головы все лишнее и оставить место исключительно для получения новых знаний.

Как назло, время сегодня тянулось безумно долго. Алина бессмысленно водила ручкой по пустому тетрадному листу и невольно думала о Рагде, старшей сестре Насти. Периодически она переключалась на «Проклятую книгу», но затем ее мысли все равно снова обращались к высокой блондинке с необычным именем Рагда. Несколько лет назад Алина случайно услышала, что Рагда попала в какую-то переделку. Сразу после этого Настя сообщила, что ее сестра переезжает жить в другой город. Когда подруга это говорила, на ней не было лица. На вопросы, все ли хорошо, Настя отвечала крайне односложно, но со временем снова начала улыбаться. А еще какое-то время в местной газете опубликовали фото Рагды, под которым описывался какой-то инцидент с коляской. Но что это был за инцидент и какое отношение к нему имела Рагда, Алина не знала. Тогда она не придала этому особого значения.

С горем пополам учебный день подошел концу. По дороге домой Алина сама не заметила, как ее мысли снова переключились на книгу. Наверное, было бы здорово обладать способностью заглядывать кому-то в голову! Тогда бы она влезла в голову к автору «Проклятой книги» и разузнала, почему тот так подробно описывал жертв и подготовку к убийствам, но совсем не уделял внимания чувствам самих убийц. Ведь последние наверняка их имели.

Вжжж! Вжжж!

Сама того не заметив, Алина уже подошла к дороге. Всего в двух кварталах отсюда был ее дом. Девушка ходила по этому тротуару изо дня в день и знала тут каждый уголок. Иногда она могла без часов определить, через сколько секунд загорится зеленый светофор, а потом с такой же точностью могла предсказать, за сколько секунд вон тот черный автомобиль окажется в противоположном конце дороги. Глаз у нее был наметанный.

Но сейчас прекрасный вид на оживленную дорогу Алине преграждала какая-то скрюченная старушонка, которая, как назло, плелась перед девушкой с самого начала квартала. Ее спина была изогнута, словно крюк, и с определенного ракурса больше походила на вопросительный знак. Алина пыталась обойти ее и слева, и справа, но старушка, как назло, словно предугадывала ее действия и не давала протиснуться вперед. Только сегодня, впервые за все одиннадцать лет, Алина обратила внимание, каким же все-таки узким был тротуар, по которому она шагала практически каждый будний день. А выход к дороге был крайне неудобным, особенно когда перед тобой плелись старушки с черепашьей скоростью.

Улыбка окончательно сошла с лица девушки, а ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Зеленый свет должен был загореться через десять секунд, но из-за глупой бабки она могла проторчать тут до следующего сигнала. А это около двух минут бессмысленного нахождения у дороги. Немыслимо!

Десять… девять…

«Ну же, топай быстрее, старая!» – вдруг подумала Алина, яростно впившись ногтями в кожу ладоней. Она и сама не могла объяснить, что именно пробудило в ней такую злость. Эта злость крепчала с каждой секундой, девушка злилась на низенькую старушку за то, что та уже целый квартал не позволяла Алине ускориться ни на шаг.

Восемь… семь…

Как назло, именно в этот момент старушке приспичило полностью остановиться. Она затормозила прямо у поребрика, откуда брал свое начало длинный пешеходный переход. И все бы ничего, остановись она на два метра правее или левее. Но нет! Она полностью перекрыла Алине единственный путь к зебре. А у них в районе с дорожным движением шутки были плохи. Переход дороги в двух шагах от положенного места мог караться внушительным штрафом. Вот так тут все было строго: шаг влево, шаг вправо – расстрел.

Шесть… пять…

«Почему она не идет? Почему?!»

Тем временем где-то в конце дороги показался синий автобус – по подсчетам Алины он должен был затормозить до того, как загорится зеленый светофор. Она принялась переминаться с ноги на ноги и нервно покусывать нижнюю губу.

Очередная попытка окликнуть старушку оказалась безуспешной. Та была глуховата на оба уха, а ее взгляд был направлен на что угодно, только не на Алину. Неожиданно девушка поймала себя на остром желании сделать резкий выпад вперед и убрать старушку со своего пути. Переставить ее куда-нибудь в другое место, словно куклу. Туда, где она не будет преграждать единственный путь к дороге. Правая рука даже слегка дернулась, чтобы как бы невзначай подтолкнуть старушку к поребрику и заставить сдвинуться с места.

Четыре… три…

Светофор начал мигать, и вот тут-то Алина почувствовала небывалый и совершенно несвойственный ей прилив гнева. Удивительно, что прежде она никогда не раздражалась из-за таких мелочей, но сегодня у нее будто обострилась чувствительность к внешнему миру. Она заметила это еще утром на уроке физики, когда ее вывел из себя писклявый голос одного из учеников, на который она прежде не обращала внимания.

Сделав резкий выпад вперед, Алина оказалась прямо у старушки за спиной, а та все еще не думала двигаться с места. На плечах у нее висела огромная засаленная сумка, набитая всякой всячиной. Будто не в силах найти другое, более подходящее время для разглядывания покупок, она пыталась отыскать что-то между потертым красным кошельком и стеклянной банкой кефира. Тем временем на светофоре загорелся зеленый свет.

«Что за напасть! Неужели нельзя делать это дома, а не у дороги?!» – подумала Алина и сделала еще один, более агрессивный выпад вперед. Злость окончательно взяла над ней верх. Теперь она чувствовала, что готова была разорвать старушку в клочья, содрать с нее скальп и выбросить в ближайшую канализацию, лишь бы только успеть пройти через дорогу, пока горит зеленый свет. Он горел всего тринадцать секунд, и этого времени едва хватало, чтобы перейти из одного конца дороги в другой быстрым шагом. Но эта старуха все портила!

Не совладав с эмоциями, Алина подтолкнула старушку вперед, словно крича: «Ну же, иди, старая, чего встала!»

Толчок вышел слишком сильным. Настолько сильным, что сама Алина не сразу поняла, что только что натворила…

Два… один… БУМ!

Результат был вполне ожидаемым – не удержавшая равновесие старушка тотчас выронила из рук пакет с продовольствием и сама кубарем покатилась на асфальт. Гнев, который еще пару секунд назад контролировал все существо Алины, тут же уступил место дикому страху. Она только что толкнула несчастную старушку прямо на дорогу. И – о ужас! – синий автобус, вырисовавшийся из-за угла десять секунд назад, ускорился, намереваясь проскочить на красный светофор. А упавшая старушка совсем не входила в его планы. С каждой новой миллисекундой расстояние между старушкой и синим автобусом стремительно сокращалось.

Происходящее было для Алины каким-то дежавю. Ей казалось, что она уже где-то видела эту сцену – такой же синий автобус, упавшая старушка, а затем надвигающаяся смерть…

«Два… один… СМЕРТЬ», – как раз на такие строки Алина наткнулась во второй главе «Проклятой книги». И прямо сейчас переживала все это наяву. Книжный кошмар рисковал стать реальностью, и нужно было срочно что-то предпринимать.

– Стойте! Остановитесь! – во весь голос закричала Алина, словно водитель мог ее услышать.

Она моментально сбросила с плеч набитый рюкзак и ловким движением перепрыгнула через поребрик. Ей хотелось как-то исправить ситуацию, и в голову пришла только одна идея: загородить старушку собой и начать размахивать руками во все стороны. Ей было плевать, насколько нелепо она сейчас выглядела. Все, чего ей хотелось, – это избежать страшной катастрофы. Не стать убийцей.

Тем временем синий автобус продолжал надвигаться на них со старушкой с немыслимой скоростью, а лицо машиниста, который в последний момент заметил на пути помеху, отражало неподдельный ужас. Такой же ужас застыл на лице Алины. Она знала, что, если машинист не нажмет педаль тормоза прямо сейчас, ее жизни, а затем и жизни старушки придет моментальный конец…

Вж-ж-ж-ж!

Стоило Алине зажмурить глаза и прижать руки к туловищу, как она услышала дикий рев. Такие звуки издавали мчащиеся автомобили при экстренном торможении. Даже с закрытыми глазами Алина знала, что будет чудо, если автобус остановится хотя бы в миллиметре от ее побелевшего лица. Старушка, валяющаяся на асфальте позади нее, издала странный звук, больше похожий на крик дикого зверя, загнанного в капкан.

Вж-ж-ж!

Поток осеннего ветра, внезапно ударивший Алине в лицо, оповестил девушку о приближении автобуса на критическое расстояние. Мысленно она уже начала готовиться к смертельному столкновению…

Вж-ж-ж!

Но столкновения не произошло.

Алина и сама не помнила, сколько секунд она провела в этом полуживом состоянии: с закрытыми глазами и плотно сомкнутыми губами, стоя прямо на проезжей части. Однако когда до нее донесся звук распахивающейся двери автобуса и злобное кряхтение старушки, Алина поняла, что все закончилось. Автобус все-таки успел затормозить и сделал это буквально у нее перед носом. Вот почему она так хорошо ощущала этот запах бензина. Пара миллиметров – именно столько отделяло ее от смерти…

– Что ты творишь, дуреха?! – заорал мужчина-водитель, стремительно выскакивая из автобуса. – Тебе что, жить надоело?!

– Эта девчонка чуть меня не убила! – старушка указала на Алину скрюченным пальцем и еще сильнее сморщила свое помятое лицо.

Судя по всему, у нее была повреждена нога. Перелом или даже что похуже. И виновата в этом была только Алина, которая так внезапно потеряла контроль над своими эмоциями и столкнула бедняжку на дорогу. Прямо как маленькая Вика, которая убила свою родную бабушку во второй главе «Проклятой книги».

– Ради Бога, простите меня! Я… я не ожидала, что так выйдет!

– Чем ты думала, когда толкала меня на дорогу, глупая девчонка! – негодовала старушка, отчаянно размахивая руками. – Ты же могла меня убить!

– Да она явно не в себе! – резко заметил водитель, помогая той подняться на ноги. – Выскочила прямо под колеса! А если бы я не успел затормозить?

– Простите меня… простите!

Алина окончательно растерялась. На глазах у нее проступили слезы, губы задрожали. Вместо того чтобы помочь старушке подняться на ноги и собрать упавшие продукты, девушка подобрала рюкзак, круто развернулась и поспешила как можно скорее покинуть место несовершенного преступления. Она больше не могла находиться на дороге и видеть на себе осуждающие людские взгляды. Те двое еще несколько секунд кричали ей вслед не самые лестные слова, но Алина не могла их разобрать.

Она бежала домой без оглядки, всеми силами стараясь выкинуть из головы образ приближающегося к ней синего автобуса и валяющейся на дороге старушки.

Как она могла?! Как она могла позволить эмоциям взять над собой верх? Да еще и таким отвратительным эмоциям, как гнев! Это было совершенно на нее не похоже. До этого дня Алина никогда в жизни не позволяла себе причинить хотя бы малейший вред людям. В свое время она принимала охотное участие в волонтерских проектах и даже собирала деньги на продовольствие ветеранам. Но сегодня она чуть не совершила самую ужасную вещь на планете. Сегодня она чуть не убила человека.

Глава 4. Совпадение? Не думаю!

Домой Алина вернулась вся в слезах. Она яростно швырнула рюкзак на пол, пинком распахнула дверь в комнату и, бросившись на кровать, начала рыдать так, словно на ту старушку и правда наехал синий автобус. Девушка сама не до конца осознавала, что вызвало в ней такую бурную реакцию на происходящее. Да, она столкнула пенсионерку на дорогу. Да, потом их обеих чуть не переехал автобус. Вдобавок ко всему, на нее накричали и водитель, и чудом уцелевшая старушка.

Но выбило из колеи Алину вовсе не это – девушка не могла смириться с тем, что сегодня она позволила необоснованному гневу взять над собой верх. Прежде такого с ней никогда не случалось. Конечно, как и у всех нормальных людей, у нее выдавались неудачные дни, когда она могла яростно запустить в стену тяжелой книгой или расколоть какую-нибудь кружку о стол. Но чтобы толкать живого человека на дорогу! Да еще и прекрасно понимая, что половина автомобилей редко тормозят сразу после включения зеленого сигнала для пешеходов!

А то, что случилось потом…

Было так дико осознавать, что огромный автобус надвигается на тебя и ты уже ничего не можешь с этим сделать. Ты беспомощно стоишь на месте и гадаешь, сумеет ли он затормозить прежде, чем ты превратишься в лепешку. На вопрос, что же побудило ее так резко выскочить на дорогу, Алина тоже не могла дать однозначного ответа. Она просто лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакала, осознавая, как всего одна неосторожная вспышка гнева могла навсегда перевернуть ее жизнь с ног на голову…

Сцена из второй главы «Проклятой книги» плотно въелась в ее голову. Она в который раз прокручивала в голове образ синего автобуса, надвигающегося на Викину бабушку, и вспоминала вселяющие в нее ужас строки:

«Три… два… один… СМЕРТЬ».

Сегодня этот кошмар чуть не произошел с ней наяву. Это навело Алину на некоторые размышления о книге. У нее в голове один за другим зрели вопросы, и ответы на некоторые из них ей хотелось получить прямо сейчас.

– Ма-а-ам? Ты дома?

На самом деле вопрос был глупым. Неужели Татьяна не прибежала бы в комнату сразу, как только услышала громкие всхлипывания своей родной дочери? Алина окликнула мать еще раз, но в квартире не было ни души. Только она сама и «Проклятая книга», которая с утра лежала в ее рюкзаке.

Сейчас эта книга занимала все Алинины мысли. А раз уж расспросить о ней сейчас было некого, девушка решила продолжить чтение на том месте, где остановилась в прошлый раз. На третьей главе, которая называлась «Убийство номер три». Речь здесь, как ни странно, шла о совершенно новом персонаже, который намеревался совершить убийство в кратчайшие сроки и выйти сухим из воды. Но если верить аннотации книги, сухим из воды здесь не выходил никто. Как писал сам автор, «каждый отправится в одно и то же место – за решетку». Это было всего лишь вопросом времени.

Третья глава книги была посвящена молодой семье, между членами которой на днях произошел серьезный разлад. Жанна и Тимофей не разговаривали около недели, и несколько раз девушка позволяла себе бросить колкости в адрес мужа. Но ситуация стремительно ухудшилась в среду, когда главный герой, Тимофей, случайно узнал, что жена изменила ему. Изменила не с каким-нибудь симпатичным коллегой по работе или случайным мужчиной из бара, будучи в стельку пьяной. Она изменила ему с его лучшим другом.

Да как она могла!

Узнав эту новость, Тимофей был сам не свой – его лицо побелело от злости, руки сжались в кулаки, а на шее проступили жилки. Некоторое время он яростно колотил кулаками по стене и выкрикивал страшные проклятия куда-то в пустоту. Он ненавидел жену-изменщицу всем своим сердцем. А спустя какое-то время он бессильно спустился вниз по стене, и его тело принялось содрогаться от беззвучного плача.

«В голове у него вертелось что-то по-настоящему дикое, что напугало бы всех жителей города…» – писал автор романа.

Но стоило Алине начать проникаться жалостью к главному герою, как автор книги неожиданно перешел к описанию подготовки к убийству. Вот так вот сразу, даже не выразив, какую боль испытывал Тимофей от того, что два близких человека в одночасье предали его. Может, часть текста, как и в предыдущей главе, была удалена, а может, автор просто не счел важным углубиться во внутренний мир будущего убийцы. В любом случае в конце этой главы жена Тимофея, Жанна, должна была умереть от рук преданного мужа.

«…Не подавая виду, что он был в курсе той измены, Тимофей проводил Жанну за дверь и даже пожелал ей хорошего дня. И хотя такая неожиданная доброжелательность удивила жену, она не придала этому значения. Как только дверь за ней захлопнулась, Тимофей круто развернулся и вбежал в спальню. Его бешеный взгляд метался по углам в поиске одного единственного предмета – толстого черного шнура. Он собирался сделать это вечером, когда все соседи будут спать, а Жанна вернется домой голодная и уставшая. В таком состоянии ей будет трудно отбивать атаку, и Тимофей сможет беспрепятственно набросить шнур ей на шею…»

Алина тяжело вздохнула и закатила глаза. Еще страницу назад автор писал, что в голове у Тимофея было что-то дикое, что потрясло бы весь город. Он мог выбрать что-то оригинальное, чтобы надолго мелькать в заголовках местной газеты. Но нет! Что-то вновь помешало автору воплотить свои идеи в жизнь, и он решил выбрать посредственную смерть через обычное удушение шнуром. Он так и не выполнил своего обещания – не написал той сцены убийства, которая бы «напугала всех жителей города».

Дочитав главу, Алина вскоре осознала, что у нее не было совершенно никакого желания приниматься за уроки. Уравнения по математике, эссе по обществознанию и тест по русскому – это была лишь половина заданий, которые она должна была выполнить к завтрашнему дню. Обычно домашняя работа не вызывала у нее трудностей, но сегодняшний день не был похож на остальные.

То, что случилось днем, было неплохим оправданием, чтобы позволить себе хотя бы раз жизни провести вечер под теплым пледом за просмотром любимого сериала. Или чтением новой главы «Проклятой книги». Несмотря на свою простоту и неоригинальность, эта книга обладала каким-то магнетическим эффектом. Алине хотелось читать ее дальше и дальше, как будто там, в конце, ее поджидало что-то интересное и неизведанное.

Клацк!

Звук отворяющейся двери отвлек Алину от новой порции размышлений. Кажется, мама только что вернулась с работы. Да нет же, не одна. Судя по голосам, раздающимся из прихожей, где-то по дороге она встретила папу. В семье Войченко это было большой редкостью, когда оба родителя возвращались с работы вместе. Как правило, в таких случаях Татьяна с Виктором сразу шли на кухню и приступали к приготовлению семейного ужина. Для Алины это было отличной возможностью забыть о математике еще на полчаса и расспросить родителей о «Проклятой книге». Ее терзал вопрос, каким образом эта книга попала к ним в дом.

– Добрый вечер, солнце, – улыбнулась Татьяна, завидев дочь.

– Вечер? Ах, да, уже семь часов. Как же быстро летит время!

Проходя к столу, Алина по очереди обняла каждого из родителей и опустилась на свое любимое место возле окна.

Отсюда открывался замечательный вид на дворик с площадкой для тренировок и металлическими качелями. А по вечерам из кухни можно было наблюдать одно из впечатляющих явлений на земле – алый закат.

– Наверняка провела весь день за уроками и не заметила, как наступил вечер. Тебе не помешало бы почаще отдыхать, – заметил отец.

– По правде говоря, весь день я была увлечена чтением книги.

– Вас снова загрузили работой в Клубе журналистики? Что на этот раз – сделать обзор на новый детектив или роман?

– Нет, пап, я говорю о «Проклятой книге». О той, которую нашли… – она прикусила себя за язык, но все же договорила: – Которую нашли в сумке у дяди.

– А, эта жалкая пародия на триллер, – небрежно заметила Татьяна.

Алина тут же развернулась к матери.

– Так ты читала ее? Скажи, как она попала к нам в дом? Вы забрали ее у дяди, верно? Или ее купил кто-то из вас двоих?

– Как много вопросов!

Татьяна приподняла тонкие, словно нитки, брови. Алинины вопросы ввели ее в легкое замешательство. Поставив кастрюлю на плиту и включив газ, она попыталась выудить из головы нужную информацию:

– Нет, я никогда не читала эту книгу. Мне было достаточно пробежаться взглядом по аннотации, чтобы понять, что «Проклятая книга» – это полная ерунда, которая не стоит моего внимания. Ты же меня знаешь, я ненавижу читать про убийства. А судя по отзывам моей давней знакомой, они даже не были связаны между собой. Автор просто бездумно описывал истории из жизни жестоких убийц.

– Они не были такими уж жестокими, – больше сама себе Алина. – Просто их вынудили обстоятельства, которые автор почему-то замял.

– Думаю, она просто плохо продумала сценарий. Моя знакомая пришла именно к такому выводу.

– Что за знакомая?

– Ирина, моя коллега по работе. Вернее, бывшая коллега. Она ушла из компании около тринадцати лет назад, и с тех пор я ничего о ней не слышала. Наше общение резко сошло на нет.

– Она переехала в другой город?

– Не знаю, – пожала плечами Татьяна. – А почему ты спрашиваешь?

– Так, просто.

«Уж не повлияло ли прочтение „Проклятой книги“ на ее жизнь?» – мелькнуло у Алины. После того, что случилось с ней на дороге, в голову лезло все подряд.

– А где ты взяла эту книгу?

– Если память мне не изменяет, эта книга попала к нам около тринадцати лет назад. Еще задолго до того, как ее одолжил твой дядя. После того как коллега отговорила меня от чтения, я забросила ее на верхнюю полку шкафа. Там она пылилась несколько лет. Честно, я даже не думала, что она когда-нибудь привлечет твое внимание.

Тринадцать лет. Значит, это книга была в их доме уже тринадцать лет. И написана он была как минимум в начале второго тысячелетия.

– Ты сказала: попала к нам. Вам кто-то ее подарил?

– Этого я не знаю.

– В каком смысле? – насторожилась Алина.

– Я нашла эту книгу в нашем почтовом ящике. Она не была подписана или как-то отмечена. Вероятно, кто-то просто ошибся адресом.

– Выходит, нам ее подкинули?

– Можно и так сказать.

Пройдя из одного конца кухни в другой, Алина вернулась на исходную позицию и взялась за подбородок. Всплыл еще один интересный факт: «Проклятая книга» была отправлена на их адрес кем-то, чье имя осталось в тени.

Тут взгляд Алины упал на стол, где стояла чашка с замороженными котлетами, и внезапно девушка поняла, как сильно была голодна. За весь день у нее в желудке не побывало ничего, кроме легкого завтрака. А кричащая упаковка гласила: всего несколько минут в микроволновке, и куриные котлеты будут готовы.

– Признаться, я тоже имел дело с этой книжонкой, – нарушил недолгую паузу Виктор.

– Ты ее читал?

– Только одну главу, самую первую.

– И как она тебе?

Виктор ответил не сразу. Сначала он почесал затылок и протер запылившиеся очки. Обычно он делал так, когда пытался выудить из головы информацию многолетней давности.

Дожидаясь ответа, Алина взяла со стола чашку с котлетами и побрела к микроволновке. К вечеру у нее успел разыграться неслабый аппетит. Хотелось чего-то мясного и сытного.

Да, к слову, на кухне у Войченко был маленький недостаток, который уже давно раздражал Алину. Розетка находилась прямо у порога, а вот сама микроволновка располагалась в противоположном углу, у окна. И для того, чтобы разогреть еду, приходилось каждый раз тащить шнур через всю кухню. Делать это нужно было осторожно, чтобы ненароком не сбить кого-то с ног. Но сегодня Алина меньше всего думала об осторожности.

– По правде говоря, я ожидал от этой книги чего-то большего, – наконец ответил отец. – Думал, что все детективы способны меня зацепить, но этот произвел скорее отрицательное впечатление. Все дело в том, что в первой главе автор убил собаку. А я, как тебе известно, не приемлю подобное отношение к животным. Эй, а помнишь, как в две тысячи десятом мы с тобой приняли участие в волонтерском проекте! – обратился он к Татьяне. – Собрали на помощь бездомным собакам около ста тысяч.

– О да, нам еще тогда посвятили целую статью в газете, – улыбнулась Татьяна. – Если бы не эта чертова аллергия на животных, я бы взяла нам одного-двух щенков.

Нащупав вилку от черного шнура, Алина затопала к розетке. Розетка располагалась практически на уровне ее макушки, поэтому она держала шнур над головой и несла его так через всю кухню. «Будь я дизайнером-проектировщиком, никогда бы не поместила розетку в такое неудобное место», – думала она, слушая разговор родителей краем уха.

– Было бы здорово, если бы наша дочь уже тогда была членом Клуба. Представь, в питерской газете была бы статья, посвященная Войченко-старшим и написанная Войченко-младшей.

– И не говори!

Между шнуром и розеткой оставались всего жалкие миллиметры, когда Алина вдруг вспомнила, что котлеты в оранжевых упаковках всегда были недостаточно солеными. Пришлось возвращаться за солью в другой конец кухни, по-прежнему держа шнур над головой. А между тем Татьяна, забившаяся в дальний угол кухни, невольно оказалась отрезанной этим шнуром от стола. Черный шнур находился всего в двух сантиметрах от ее шеи.

– Да, на днях я видел подобное объявление, – продолжил Виктор, напрочь забыв о «Проклятой книге». – Снова нужно собрать средства для бездомных животных. Только на этот раз сумма в два раза больше.

– Не думаю, что в этом году у нас найдется так много времени, чтобы участвовать в этом, дорогой. Ты же знаешь, я вся в работе.

Как следует посолив котлеты и приправив их перцем, Алина снова подошла к розетке и тем самым проделала полный круг вокруг кухни. По дороге она еще захватила молоко – с ним было гораздо вкуснее. Увлеченная разговором с Виктором, Татьяна пока что не замечала, что шнур зацепился за воротник ее блузки и натянулся еще на сантиметр. Таким образом, вокруг шеи матери, уже успела образоваться небольшая петля – она появилась в результате похождений Алины по кухне.

– Хотя знаешь, я тут подумала: если кто-то из наших знакомых согласится на помощь, то почему бы и нет?!

– Понятное дело, что для сбора такой суммы понадобится несколько добровольцев. Или ты подумала, что мы снова возьмемся за это дело в одиночку?

Один, два, семь…

Обычно семи минут было достаточно для того, чтобы разогреть куриные котлеты. Хотя мать всегда настаивала на десяти, Алина решила сделать по-своему: выставила таймер только на семь минут.

– Алина, шнур, – раздалось где-то на кухне, но до девушки эти слова прилетели откуда-то издалека. Она сомневалась, что они были адресованы ей.

«Если бы я знала, кто отправил нам эту книгу, я бы расспросила его о ней. Может, в моем издании выдраны листы? Нет, этого невозможно, потому что, если бы кто-то выдирал листы, мысль автора сохранилась бы до конца страницы…»

– Деточка, что-то больно туго ты натянула шнур.

Эти слова растворились в воздухе еще быстрее, чем предыдущие. Девушка словно находилась глубоко под водой, где было тяжело разобрать хотя бы одно слово, произнесенное собеседником. Одно сплошное бульканье.

Чашка с котлетами вращалась по кругу, ее было хорошо видно сквозь прозрачное стекло микроволновки. Одна только проблема – шнур был недостаточно натянут и в любой момент мог выпасть от розетки. Алина подбежала к розетке и поспешила немедленно это исправить, натянув шнур еще сильнее. В этот момент она замечала вокруг себя все, кроме обеспокоенного голоса матери. Слова Татьяны словно отбивались о невидимый щит.

– Алина!

Неожиданно на плечи девушки опустились сразу две тяжелые руки, и она вздрогнула. Оторвавшись от размышлений, девушка резко повернула голову и заметила сзади себя отца. Тот был явно чем-то обеспокоен.

– Ты слишком сильно натянула шнур, милая. Думаю, маме не очень комфортно чувствовать его на своей шее.

Алина взглянула на мать и невольно ахнула. Представшее перед ней зрелище было не из самых приятных. Толстый черный шнур, словно петля, туго опоясывал тонкую шею Татьяны. Нехорошая ассоциация с третьей главой «Проклятой книги» невольно посетила Алину – а ведь там убивали именно шнуром! Главный герой затягивал петлю на худощавой шее жены и душил ее до тех пор, пока та не потеряла сознание.

Чтобы исправить ситуацию, Алине пришлось немедленно выткнуть шнур из розетки и вернуться назад, чтобы развязать образовавшую петлю. Немыслимо! Она чуть не задушила собственную мать. Прямо на кухне, в разгар приготовления ужина. На этот раз сходство с «Проклятой книгой» было не менее поразительным, чем днем. Сперва старушка и синий автобус, прямо как во второй главе, затем такой же толстый черный шнур на шее, который фигурировал в третьей главе книги. Что за странные совпадения?

– Тебе и правда надо передохнуть, ты совсем заработалась. Уже не слышишь, как я тебя зову, – посмеялась Татьяна, окончательно избавив свою шею от оков.

– Я… я просто задумалась о своем, – промямлила Алина.

Она была уверена, что лицо ее в этот момент было цвета слоновой кости, а в глазах отражались прочитанные сегодня строки из книги.

– О чем, интересно, ты задумалась? Или лучше спросить, о ком? Признайся, тебе наконец приглянулся кто-то из мальчиков?

– Не говори глупости, мам. Я задумалась о «Проклятой книге», только и всего.

При новом упоминании о книге Татьяна небрежно махнула рукой. Освободившись от шнура, она включила микроволновку. Но на этот раз завела таймер ровно на десять минут, не меньше. А Алина вдруг осознала, что вовсе не была голодна. Котлеты, которые она видела внутри микроволновки, теперь не вызывали у нее ничего, кроме отвращения.

– Знаете, я не голодна. За полчаса до вашего прихода я поужинала вчерашним салатом. Пожалуй, пойду делать химию.

– Но, милая, тебе нужно передохнуть от уроков хотя бы десять минут!

– Я же сказала, сегодня я даже не приступала к урокам, – раздраженно буркнула Алина.

И не дожидаясь, пока кто-нибудь из родителей ей возразит, девушка развернулась и затопала к выходу из кухни. Вот так вот она впервые за долгое время решила нарушить традицию совместного ужина. Лишь когда ее нога ступила на порог, она услышала, как ее окликнул отец.

– Да, милая, по поводу книги. Ты спрашивала, понравилась она мне или нет. Ни капли. Даже после прочтения первой главы на меня нахлынуло какое-то уныние.

– Может, уныние нахлынуло на тебя вовсе не из-за книги.

– Может, и не из-за книги. Однако настроение в тот день было на редкость паршивым. Ехал на работу с острым желанием уволить кого-то из нерадивых сотрудников. А на обратном пути, помню, сбил собаку. Ужасно жаль беднягу, но ничего не поделаешь. Да и со светофором творилась какая-то чертовщина.

Последние слова подействовали на Алину как ушат холодной воды. Со светофором творилась какая-то чертовщина. Такая же чертовщина творилась сегодня и на дороге, когда Алина со злости столкнула старушку на проезжую часть. И на кухне, когда Алина, сама того не заметив, натянула шнур на шею матери. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Виктор, прочитав первую главу, по неосторожности сбил собаку. Все это не было похоже на простые совпадения. С «Проклятой книгой» действительно было что-то не так. Не зря девушка целый день испытывала какую-то раздражительность.

Алина подошла к столу и после недолгих колебаний вернула «Проклятую книгу» на прежнее место – самую верхнюю полку рабочего стола. Не стоило ее читать. Эта книга не принесла ей ничего, кроме разочарования и череды пугающих совпадений.

– Больше никогда не притронусь к этой книге! – сама себе сказала Алина, а затем плюхнулась на кровать и уснула.

Эти слова были ложью, и совсем скоро Алине предстояло в этом убедиться. Всю ночь ей снился очень странный сон. Этот сон представлял собой слияние сразу трех глав «Проклятой книги».

По длинной дороге бежала огромная синяя собака с красным кошельком в зубах. Автомобилей здесь совсем не было, а рядом с поребриком росли высокие деревья. За одним из деревьев притаилась чья-то темная фигура, но в этой кромешной тьме ее было трудно разглядеть. В конце дороги плелась скрюченная старушка, в сумке у нее лежал труп маленькой девочки – ее внучки Вики. В один прыжок озверевшая собака оказалась подле старушки и выплюнула кошелек с деньгами прямо той под ноги. Не успела старушка прийти в себя после дикого испуга, как собака повалила женщину на землю и принялась глодать ее шею. Внезапно из-за одного из деревьев выпрыгнул мужчина, полностью облаченный во все черное. В руках у него болтался огромный черный шнур. Пока собака, которая уже стала размером с волка, с жестокостью разделывала старушку на части, мужчина стремительно приближался к месту преступления. Когда животное оторвалось от жертвы и почуяло за своей спиной еще одного человека, мужчина мгновенно набросил шнур ей на шею. Он душил собаку до тех пор, пока та не вернулась к прежнему размеру и ее бездыханное тело не упало рядом с трупом расчлененной старушки. А потом мужчина поднял с земли красный кошелек, пересчитал деньги и довольный побрел в самый конец дороги…

Глава 5. Окутавшая пелена

Незаметно пролетела еще целая неделя. Сегодня на календаре была пятница, середина апреля. В связи с тем, что учительница русского языка внезапно объявила о своем уходе на больничный, уроки в гимназии закончились достаточно рано, около двенадцати дня. После звонка Алина побрела домой, где совершенно неожиданно наткнулась на мать. Оказывается, в компании у Татьяны тоже был сокращенный день, и та решила посвятить свободное время своему любимому делу – уборке квартиры. А раз уж Алина так удобно оказалась у нее под рукой, девушке предстояло помочь матери с домашними делами. По закону подлости именно сегодня, в последний учебный день недели, когда в планах у Алины были только отдых и посещение клуба журналистов.

– Тебе достаточно навести порядок только в своей комнате, милая, – прощебетала мать. – Остальное я возьму на себя. Ты же знаешь, как я люблю наводить порядок в квартире.

– Если нужно, я помогу тебе с гостиной, – не сразу отозвалась Алина, в глубине души надеясь, что Татьяна отговорит ее от этой затеи. Будь ее воля, девушка бы отложила уборку в комнате до следующих выходных.

Сменив черный свитер и брюки на домашний костюм, Алина поняла, что находится в комнате не одна. В дверях стояла Татьяна, а в руке у нее болталась влажная синяя тряпка. С тех пор, как Алина прочитала три главы «Проклятой книги», синий цвет не вызывал у нее ничего, кроме отвращения. Мать с непонятным восхищением наблюдала за тем, как ее дочь отчаянно пыталась нацепить носок на правую пятку.

– Алиночка, ты у меня уже такая взрослая, – ни с того ни с сего начала она, проходя внутрь комнаты. – Даже не верится, что совсем скоро ты выпустишься из гимназии и поступишь в университет.

– Ну, как сказать, скоро. До выпускных экзаменов еще целых три месяца.

– Да, времени для подготовки у тебя предостаточно. А скажи-ка мне по секрету, сейчас у тебя на примете нет какого-нибудь… – Татьяна загадочно сощурила глаза.

Университета? Дополнительного предмета для сдачи экзаменов? Алина ожидала услышать что угодно, но не глупое, всегда выводившее ее из равновесия:

– … какого-нибудь мальчика?

– Чего?

– У тебя нет парня или, может быть, друга, который оказывает тебе знаки внимания и регулярно помогает носить рюкзак до дома?

– Мам, что за бред! Если бы у меня появился парень, ты была бы первой, кто об этом узнал.

– Ну, кто тебя знает. Последнее время ты постоянно витаешь где-то в облаках, будто кто-то прочно засел у тебя в голове.

«Скорее, не кто-то, а что-то. И это „Проклятая книга“. Я всю неделю отчаянно пытаюсь выбросить ее из головы».

– В моей голове есть место только для учебы и Клуба журналистов, – отмахнулась Алина.

И чего это мать приспичило внезапно заговорить о парнях? Наверняка вчера она снова пересеклась с соседкой Верой на лестничной клетке, и та похвасталась тем, что ее дочь нашла себе очередного парня. Как же это было свойственно Татьяне – сравнивать свою дочь с детьми своих знакомых и подруг.

– Но запускать личную жизнь тоже не стоит.

– Запускать? Ты говоришь так, будто до этого я меняла парней каждые две недели, а сейчас впервые за долгое время решила взять перерыв.

– Ну, одно дело брать небольшой перерыв, а другое дело – вообще забывать о существовании парней и уделять все внимание Клубу. Напомни, сколько лет прошло с тех пор, как ты рассталась с Егором?

– Мам, сколько раз тебе повторять – я никогда не встречалась с Егором. Он был моим лучшим другом, и мы делали общий проект по литературе.

– Вы были не разлей вода. Но потом вдруг поругались, и ты долгое время была на него зла.

– Да, но лишь потому, что он не выполнил свою часть проекта!

– Литература, проекты, учеба… В твоей голове совсем нет места для парней, а зря. Ты не была бы такой угрюмой, если бы рядом с тобой был надежный друг, который всегда готов поддержать.

– У меня достаточно друзей, – пробурчала Алина.

Мамины слова про парней нередко ее заводили, и этот раз не был исключением. Да, у нее никогда не было отношений и она никогда не влюблялась в кого-то по-настоящему. Но неужели это было так страшно, что ради этого стоило врываться в ее комнату?

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Конечно, я не настаиваю, но попробуй приглядеться к мальчикам из своего класса. Я уверена, что кто-то их них тайно в тебя влюблен.

– В нашем классе учатся одни дураки, и ты это прекрасно знаешь.

На памяти у Алины был только один случай, когда парень признавался ей в бесконечной любви. Это был ее нелепый одноклассник по прозвищу «клоун Вася», и его отчислили из гимназии еще в шестом классе. К слову, то признание было организовано парнем с целью в очередной раз привлечь к себе внимание класса и вызвать бурные аплодисменты толпы.

– А в Клубе журналистов?

– В нашей группе практически одни девчонки. И меня это вполне устраивает. Женский коллектив – это по мне.

– Все-таки ты у меня еще совсем ребенок, – посмеялась Татьяна.

Она протянула Алине синюю тряпку для пыли, и та выдавила из себя натянутую улыбку. Мало того, что у девушки не было никакого настроения на уборку, теперь ей снова предстояло задуматься о том, почему за все это время ей ни разу не предлагали встречаться. Может, все дело было в маленьком росте? А может, она была настолько погружена в мир литературы, что не замечала вокруг себя ничего, кроме новых книг?

– В гостиной я все-таки приберусь сама. Не буду тебя нагружать.

– Как скажешь, мамочка.

Как только дверь за Татьяной закрылась, Алина облегченно выдохнула и присела на кровать. Мать сама избавила ее от уборки в гостиной, а наведение порядка в комнате обычно занимало не более получаса. Нужно было только протереть стол, комод и пару пыльных полок наверху. Подумаешь, делов-то!

И хотя темно-синий цвет тряпки все еще вызывал у Алины ассоциации с синим автобусом из книги, она справлялась с работой довольно быстро. Прошло всего двадцать минут, а большая часть комнаты уже была убрана. Оставались только две верхние полки на рабочем столе.

Мысли Алины, конечно же, были сосредоточены не на пыли. Она переваривала все, что сказала ей мать, и периодически делала неопределенные жесты рукой куда-то в воздух. Уже на протяжении двух лет Татьяна как бы ненавязчиво пыталась убедить дочь в необходимости обзавестись парнем. А Алина искренне недоумевала, чем был вызван такой необоснованный интерес матери к противоположному полу. Зачем ей какой-то парень, когда у нее есть лучшая подруга и любимое дело?

Когда дело дошло до самого верха, Алина приподнялась на носочки и провела тряпкой по всей поверхности деревянной полки.

Бум!

Кажется, она случайно зацепила одну из книг, и та с грохотом свалилась на пол.

– Все в порядке, милая? – послышалось из гостиной.

– Да, я цела. Просто уронила книгу.

Да нет же, это не просто книга. Это та самая «Проклятая книга», которую Алина на протяжении целой недели отчаянно пыталась избегать. А сейчас та, как бы забавно это ни звучало, снова свалилась ей на голову.

– Снова ты? – нахмурилась Алина, поднимая книгу с пола. – Нет, нет и еще раз нет! Дядя читал тебя, а затем угодил за решетку. И я сама чуть не убила человека.

Но так вышло, что упавшая книга раскрылась как раз на той странице, где неделю назад Алина прервала свое чтение. На начале четвертой главы, которая называлась «Убийство номер четыре». Это была сорок первая страница. Слова из второго абзаца сразу привлекли внимание Алины:

«…Сегодня вечером Максим собирается заколоть лучшего друга, Станислава. Это будет своеобразной местью за то, что тот на протяжении долгих лет был любовником его жены Елизаветы. Более того, через Елизавету Станислав узнавал обо всех бизнес-идеях Максима. Та без укора совести сообщала любовнику о планах мужа. Вот почему Станислав всегда оказывался на шаг позади своего давнего приятеля. Теперь все встало на свои места, и сердце героя требовало мести…»

«А эта Елизавета та еще стерва», – подумала Алина и перелистнула страницу. В одно мгновение забыв про уборку комнаты, она откинула синюю тряпку и уселась на край кровати. По ее мнению, именно Елизавета была тем человеком, который заслуживал мести. В этой главе автор продолжал удерживать прежнюю концепцию: наскоро описывала переживания убийцы и умалчивал, о каких конкретно бизнес-идеях Елизавета докладывала Станиславу.

«Может, Максим передумает совершать убийство? Все-таки ему будет грозить около десяти лет реального срока…»

Но отменой убийства тут даже не пахло. Видимо, автор решил сломать жизнь всем главным героям книги. При этом у Алины складывалось впечатление, что автор на самом деле вовсе не осуждал главных героев-убийц, но писать обратное его просто-напросто кто-то заставил. Кто-то мешал ему осуществлять задуманное.

Очень жаль, что Алина не могла проверить свою догадку. Ведь для этого ей бы потребовалось пообщаться с самим автором. К слову, об авторе. Только сейчас Алине пришло в голову еще раз взглянуть на обложку книги и прочесть ее имя.

Елена Ланская – именно ей принадлежала идея «Проклятой книги». Ее имя было напечатано в самом низу серой обложки, и на фоне жирного заголовка оно выглядело совершенно неприметным. Неудивительно, что в первый раз Алина выпустила его из внимания. Сначала эта фамилия показалась девушке совершенно незнакомой, но позже она вспомнила, что могла где-то ее слышать. Однако это где-то было явно не в мире литературы. Скорее, Алина сталкивалась с фамилией Ланская в Клубе журналистов, и тогда речь шла о какой-то масштабной новости. Но как писатель Елена Ланская была совершенно ей незнакома. Девушка с таким именем никогда не мелькала в топе лучших писателей Питера.

«Да, точно, мы говорили о ней в Клубе журналистов, когда затрагивали события, произошедшие в родном Питере за последние пятнадцать лет, – дошло до Алины. – Но что такого случилось с Еленой в начале тысячелетия? Была ли она популярной или ее слава угасла так же быстро, как каждое утро угасают на небе звезды?»

Ответ на этот вопрос не мог прийти сам собой. Будь у Алины больше времени, она бы попыталась обратиться за помощью к Интернету. Но сейчас настенные часы показывали около четырех вечера, а это значило, что ей пора было отправляться в Клуб журналистов.

Стоило ей завернуть за угол дома и увидеть перед собой ближайший торговый центр, Алина вспомнила, что сегодня им с ребятами предстояло приступить к созданию очередной стенгазеты. А поскольку канцелярия у них в Клубе заканчивалась настолько быстро, будто была продовольственным товаром, членам организации приходилось закупаться всем необходимым перед началом собраний. Обычно Алина отвечала за канцелярские ножи и скотч. В этот раз запасы скотча были рассчитаны на несколько месяцев вперед, а вот последний нож, как назло, сломался в руках одной из неуклюжих девиц. Значит, Алине нужно было зайти в книжный магазин только за ним. Заодно у нее был шанс присмотреть очередную книжную новинку в мире литературы.

Время близилось к пяти. Когда Алина переступила порог магазина, она первым делом поприветствовала продавца за стойкой – молодую девушку с круглыми очками и слегка надутыми губами. «Евгения» – было написано у нее на зеленом бейджике. В свое время она училась с Алиной в параллельном классе и принимала активное участие в литературных конкурсах, но после заваленного экзамена по химии приняла твердое решение бросить гимназию и строить карьеру в мире литературы. Как показало время, карьера не спешила идти в гору, развиваясь не так успешно, как изначально планировала Евгения.

Канцелярские ножи продавались за вторым стеллажом с конца, все они лежали в огромной картонной коробке. Синие, желтые, красные – тут были собраны практически все цвета радуги. При взгляде на синий, Алину на секунду посетило неприятное воспоминание об инциденте с автобусом и старушкой. Черный цвет вызвал у нее пугающие ассоциации с толстым кухонным шнуром. Алина понимала, что нужно было гнать эти глупые сравнения прочь, тем не менее ее выбор пал на ярко-желтый цвет. Этот цвет ассоциировался у нее с летом и напоминал о том, что после весны, несомненно, последует теплая пора. А в дополнение к этому на горизонте покажутся сложные экзамены и поступление в университет. И еще куча других проблем, которые поджидали всех выпускников гимназии… Может, она поторопилась с выбором?

Присев на корточки, Алина начала старательно отбирать ножи. Теперь уже и желтый цвет казался ей таким же унылым, как синий и черный. Серый напоминал ей обложку «Проклятой книги», а красный… красный всегда ассоциировался у девушки с кровью – она видела в этом цвете длинную дорожку из алых капелек крови. Точь-в-точь таких же, какие были изображены на серой обложке той чертовой книги. Ну вот, теперь она рассуждала прямо как помешанная!

Наконец Алина обратила внимание на нож с зеленым основанием и решительно взяла его в руки. Зеленый. Зеленый цвет всегда ее успокаивал. Ни в эту секунду, ни в следующую он не вызвал у нее никаких отвратительных ассоциаций, и Алина облегченно выдохнула. Времени до начала занятия в Клубе оставалось все меньше, и ей пора было рассчитываться за покупку.

Алина поднялась на ноги и уже приготовилась пойти на кассу, как вдруг… внезапно осознала, что обстановка вокруг нее стала другой. Она по-прежнему стояла на кафельном полу магазина и видела желтую лампу в форме шара, висящую на потолке. Но теперь вокруг нее образовалась густая сероватая пелена, чем-то напоминающая табачный дым. Загадочная пелена тянулась от начала второго стеллажа и заканчивалась только у ног девушки. Вокруг Алины был образован плотный круг, который на какое-то мгновение вызвал у нее ассоциацию с тюремной камерой. Возможно, это был вовсе не дым, ведь дыму было просто неоткуда взяться. Скорее всего, это была какая-то ткань, потому что сквозь нее Алина слабо видела очертания других стеллажей. Что бы это ни было, она испытала острое желание вырваться на волю. Делать это нужно было как можно скорее, пока паника не успела взять над ней верх.

«Этого не может быть! Пелена не могла возникнуть всего за минуту, пока ты ковырялась в ножах!» – внушал Алине здравый смысл, но она отказывалась его слушать. Эмоции уже одерживали над ней ошеломительную победу. Прямо как тогда на дороге, когда она со злости столкнула старушку под автобус.

Алина начала отчаянно размахивать руками, но ничего не происходило. Загадочная пелена оставалась на месте и все больше походила на огромный целлофановый пакет, свисающий откуда-то с потолка. А повернув голову влево, Алина обнаружила на ней какие-то мелькающие тени. Они не были похожи на тени обычных людей, а их резкие прыжки то вверх, то вниз вводили в ужас. Те словно поддразнивали ее, крича: «Ну же, давай, поймай нас, если сможешь».

И в это же время Алина чувствовала, как к ней медленно, а затем все быстрее и быстрее подступает ярость. Злиться в моменты крайнего изумления было ей совершенно несвойственно, однако кулаки, в одном из которых был зажат канцелярский нож, сжимались все крепче и крепче. Все в этом магазине, включая непонятно откуда взявшуюся пелену и причудливые бесформенные тени, выводило ее из равновесия. Ей больше не хотелось понимать, откуда это взялось и не было ли это игрой ее воображения. Ей просто хотелось выбраться из этой чертовой ловушки. В глазах девушки сверкнул злобный огонек, а с губ начали слетать негромкие ругательства. Раз эта густая пелена не собиралась рассеиваться сама и, похоже, брала свое начало откуда-то с потолка, ее нужно было просто-напросто уничтожить. Разрезать с помощью ножа.

«Пошли к черту!» – то ли про себя, то ли вслух выкрикнула Алина и выставила правую руку вперед. Затем начала выдвигать лезвие до тех пор, пока его длина не достигла максимума, а острие не вошло в нечто, напоминающее пелену. Злобно сверкнув глазами на прыгающие тени, она как следует дернула рукой. И вот уже на серой пелене показалась длинная полоса. До Алины мгновенно долетели лучи света лампы. Стало быть, она выбрала верную тактику – искромсать всю пелену на кусочки. Только так можно было высвободиться из заточения.

– Ай, мне больно! – выкрикнула какая-то тень, на что Алина только злобно улыбнулась.

«Не нужно было начинать игру с моим разумом», – мысленно ответила она и сделала очередной порез на пелене. Проблесков света становилось все больше, а Алина активно делала новые надрезы. Ею руководили ярость и страх остаться тут навсегда.

– Что ты творишь? – завопила другая тень.

В любой другой день Алина спросила бы себя, почему ей вдруг начали слышаться голоса теней. Но сейчас она была одержима только одной целью: уничтожить эту пелену. Соотношение гнева и страха составляло восемьдесят к двадцати.

Неизвестно, сколько еще попыток разодрать пелену на части предприняла бы Алина, если бы кто-то внезапно не вцепился ей в руку. Вздрогнув от неожиданности, она выронила канцелярский нож из правой руки. Тот, кто стоял сзади, довольно грубо встряхнул девушку за плечи, и это побудило ее на секунду-другую закрыть глаза.

Когда же Алина их открыла, то поняла, что по-прежнему стоит на кафельном полу книжного магазина. Вот только теперь ее не окутывает никакая пелена. Она куда-то испарилась, будто ее и вовсе здесь не было. На присутствие теней тоже не было ни единого намека, и Алина уже начинала сомневаться в своей адекватности.

Что-то здесь было не так. И едва Алина повернула голову влево, где еще пару секунд назад была ее рука, она поняла, что именно. Во взгляде девушки тут же промелькнул ужас.

– Ты совсем больная?

Этот вопрос был задан женщиной с пепельными волосами, которая стояла всего в метре от Алины. И теперь Алина могла с точностью сказать, что те голоса принадлежали вовсе не тени. Они принадлежали этой разъяренной даме, которая готова была порвать гимназистку на части. А еще на правом рукаве ее пальто было множество порезов, и из одного из них сочилась кровь.

– Я тебя спрашиваю, идиотка! Ты знаешь, сколько денег я отдала за это пальто?

– Погодите, дайте ей прийти в себя.

Только сейчас Алина повернула голову назад, чтобы разглядеть того, кто прекратил это безумство. Позади нее стояла Евгения, ее бывшая одноклассница со своенравным характером и ярая фанатка литературы. Вид у нее был грозный, но, несмотря на это, в глазах плотно засел страх. Похоже, она боялась Алину, хотя все еще держала руки на ее плечах.

– Ж-женя? Еще раз п-привет…

– Что это, мать твою, сейчас было?! – прошипела та в ответ на приветствие.

Алина не успела ничего ответить, потому что на ее плечо опустилась еще одна рука. Женщина с испорченным пальто гневно развернула опешившую Алину к себе. Ее глаза метали молнии.

– Ты пыталась меня зарезать, мерзавка, а сейчас ведешь себя так, словно ничего не было!

– Что?! Когда я пыталась вас зареза…

Алина резко прервала свою речь, потому что ее взгляд упал на кафель. Там валялся зеленый канцелярский нож, который еще секунды назад был в ее правой руке. Его лезвие было покрыто каплями свежей крови.

Капли крови… крови… точь-в-точь такие же алые капли, которые были изображены на обложке «Проклятой книги».

– Нет, ну ты это слышала?! – теперь разъяренная блондинка обращалась к Евгении. – Она чуть не проделала в моей руке дыру и строит из себя идиотку! Все, с меня хватит! Я вызываю полицию и пишу заявление на эту дерзкую особу!

«Неужели я и правда проделала те дыры в ее пальто? Неужели это я порезала ей руку? Но как это возможно? Я стояла одна, а вокруг меня была только серая пелена. Значит, у меня случилась галлюцинация. Нет, ни за что не поверю, что разум способен играть со мной подобные злые шутки.

Эти слишком жестоко», – вереница из мыслей не позволила расслышать Алине, что говорила Евгения. Но, судя по всему, слова продавца никак не действовали на женщину.

К стеллажу уже начинали подходить люди, а лишние свидетели были Алине совершенно ни к чему. Постепенно в ее голове начинала выстраиваться картина случившегося. Она выбрала зеленый нож, а затем ей привиделась серая пелена. Гнев завладел девушкой с поразительной скоростью, и она начала отчаянно резать рукав на женщине, думая, что вызволяет себя из ловушки. А голоса тех теней… Это были голоса покупательницы и Евгении, которые пытались выяснить, какого черта Алина вытворяет. Нет, не может этого быть! Алине все еще не верилось, что за каких-то пять минут она умудрилась пережить нечто похожее на видение и чуть не зарезала незнакомку.

Но размышлять об этом было некогда. Женщина явно собиралась получить компенсацию за нанесенный ей ущерб – это было вполне логичным требованием любого пострадавшего.

Поэтому Алина решила ее опередить. Прежде чем пепельная блондинка снова открыла рот, Алина открыла рюкзак и достала оттуда кошелек. На ее счастье, там были деньги, отложенные на покупку нового телефона. И если новый телефон мог подождать, то блондинка с изрезанным пальто в любой момент могла вызвать полицию.

– Вот, возьмите, – Алина неуверенно протянула ей пару крупных купюр.

– Что это такое?

– Надеюсь, этих денег хватит, чтобы починить рукав. Только прошу вас, ни слова о случившемся. Мне совершенно ни к чему, чтобы эта неловкая ситуация получила огласку.

Сначала женщина замешкалась и удивленно вытаращилась на Алину. А после взяла купюры и, убедившись в их подлинности, удалилась из магазина с поразительной скоростью. Это предложение удовлетворило ее настолько, что она не сочла нужным его обсуждать.

Зато Алине было что обсудить с давней подругой Женей, которая наблюдала за происходящим, широко раскрыв свои и без того большие глаза. Пока молодая продавщица вела Алину к кассе, за ними наблюдали около пяти человек, которые были невольными свидетелями «игры с канцелярским ножом». Хорошо, что они не видели картину во всех красках, иначе точно бы решили, что юной журналистке пора обращаться за помощью психиатра. Однако их странные взгляды сопровождали Алину вплоть до самой кассы.

– Что со мной случилось?

– Это я у тебя хотела спросить, что с тобой случилось! Сначала ты пошла к дальним стеллажам и начала выбирать нож так, будто подбирала платье себе на выпускной. Разворошила мне всю коробку. Потом, когда эта дама в пальто приблизилась к тебе, ты резко вскочила на ноги. Твой взгляд метался из стороны в сторону. Меня это насторожило, и я начала внимательно за тобой наблюдать. Ты подошла к даме и, пока та выбирала ручку, начала делать надрезы на ее рукаве. Когда та начинала на тебя кричать, ты только улыбалась и продолжала творить это безумство. Ты смотрела ей в глаза так, словно хотела ее убить!

«Но я не смотрела ей в глаза. Я смотрела на танцующие тени!» – так и хотелось выпалить Алине.

– Один раз ты замахнулась рукой так, что порезала не только рукав, но и кожу на ее плече. Если бы это увидел кто-то из полиции, тебя бы немедленно увезли в участок за нанесение физического вреда. Хотя, знаешь, та женщина тоже вела себя довольно странно – она словно вросла в землю. А ей было достаточно всего лишь отступить назад. Она просила тебя остановиться, но ты не реагировала на ее слова. В какой-то момент мне показалось, что ты ее заколешь.

Четвертая глава «Проклятой книги», подобно заевшей пластинке, снова всплыла у Алины в голове. Орудием убийства в этот раз выступало не что иное, как нож. Правда, не канцелярский, а настоящий, с остро заточенным лезвием.

– Все прямо как в книге… – невольно сорвалось с Алининых губ.

– Что-что? В какой книге? Скажи громче.

– Забудь.

– Нет уж говори, раз начала.

– В «Проклятой книге». И с тех пор, как я начала ее читать, со мной происходит какая-то чертовщина. Я сама не своя уже вторую неделю. Она как будто воздействует на меня, но делает это не самым лучшим образом.

Сама не понимая зачем, Алина рассказала давней подруге о странной находке у себя в квартире. Но том, что ей повсюду виделись жуткие сцены из книги, она предпочла умолчать.

– Еще раз – как называется эта твоя книга? – после недолгой паузы спросила Евгения. К своему великому облегчению, Алина не видела в ее взгляде ни капли иронии.

– «Проклятая книга».

– Никогда не слышала о ней, – продавец свела брови к переносице.

– Возможно, это связано с тем, что ее официальное название – «Трудности жизни». А заголовок «Проклятая книга» – чья-то выдумка. Но выдумка очень даже подходящая.

При упоминании об официальном названии книги Евгения вздрогнула. Алина готова была поклясться, что кожа у подруги побледнела сразу на два тона, лицо приобрело фарфоровый оттенок.

– Выброси ее! – вдруг выкрикнула она.

– О чем ты говоришь?

– Ты знаешь, что я работаю тут уже почти два года, с тех пор, как оставила гимназию. Все это время я продолжала интересоваться миром литературы, через меня проходило множество книг – как популярных, так и не очень. Об этой книге ходят очень дурные слухи. Экземпляров насчитывается всего около трех сотен, но многие люди возвращали эту книгу обратно. Они настоятельно просили ее уничтожить и ни в коем случае не выставлять на продажу.

– Чем была вызвана такая реакция?

– Этого я не знаю. Кто-то говорил, что им просто не понравилось начало, другие уклонялись от ответа на вопрос, но в их глазах читался непонятный страх. Одна женщина и вовсе заявила, что эта книга создана самим Дьяволом!

– Бред какой-то!

– Я лишь донесла до тебя то, что слышала.

Еще пять минут назад Алина чувствовала себя помешанной, но теперь Евгения выглядела не менее странной. Круглые очки сползли на самый нос, лицо оставалось бледным. Оказывается, не только одна Алина заметила дурное влияние «Проклятой книги» на свою повседневную жизнь. Многие читатели возвращали книгу назад, потому что с ними происходили такие же необъяснимые вещи.

– На твоем месте я бы уже сегодня избавилась от этой книжонки, – еще раз сказала Евгения.

Возможно, она хотела сказать что-то еще, но тут к прилавку подошел молодой парень с огромной корзиной канцтоваров. Выбора не было – нужно было обслуживать клиента. Да и Алина уже изрядно опоздала в Клуб журналистов. Чтобы не терять время, она наскоро попрощалась с Евгенией и, напрочь забыв о покупке ножа, направилась к автобусной остановке.

Сегодняшний инцидент с ножом обновил антирекорд по самым нелепым ситуациям, в которые когда-либо попадала Алина. Сегодня она подверглась влиянию видений. Ей следовало лишь поморгать глазами или позвать на помощь, но она поддалась эмоциям, и вот что из этого вышло. Алина лишилась части денег, отложенных на покупку нового телефона, и поставила себя в крайне нелепое положение. Должно быть, та высокая блондинка надолго запомнит ее лицо.

Во время занятия в Клубе Алина практически не выходила из своих размышлений, и стенгазету приходилось переделывать три раза. А из-за того, что она забыла купить канцелярский нож, сегодня ей пришлось работать обычными ножницами, что значительно замедляло процесс. Домой Алина вернулась на час позже обычного. В рот не лезло ни кусочка, поэтому она снова отказалась от ужина. Слова Евгении о «Проклятой книге» все еще не давали ей покоя.

«А может, и правда стоит ее выбросить? Все-таки я живу на первом этаже, и это не составит мне труда».

Пока ее сознание пыталось откопать решение, в голову ударила еще одна мысль.

«Кажется, моя жизнь движется по тому же сценарию, что и жизни главных героев книги. Я поддаюсь гневу, из-за чего становлюсь похожей на убийц. Хуже не приснится даже в самом страшном сне!»

На сегодня эта мысль стала финальной, потому что уже спустя две минуты голова Алины непроизвольно опустилась на подушку, и девушка заснула крепким сном. Мысль о том, чтобы выбросить книгу в окно, покинула ее голову с поразительной скоростью. А внутренний голос, уподобляясь колыбельной, нашептывал, что сегодня был очередной день, когда Алина снова чуть не навредила человеку.

Глава 6. Случай в бассейне

На следующее утро Алина напрочь забыла о своем намерении выбросить «Проклятую книгу» в окно. Пролетели еще сутки, и она даже не вспоминала о словах, произнесенных Евгенией в книжном магазине. Мысль о том, чтобы распрощаться с книгой, таинственным образом испарилась из ее головы. На смену ей пришла другая, более конструктивная идея. Раз уж сегодня был выходной, Алина могла сходить в плавательный бассейн. Он находился всего в двух автобусных остановках от ее дома, неподалеку от парка. После завтрака девушка позвонила Насте, и подруги договорились встретиться в городском парке, чтобы уже оттуда вместе направиться в бассейн.

До встречи оставалось около двух часов, и у Алины было время, чтобы заняться своими делами. Опускаясь за рабочий стол, она остановила взгляд на «Проклятой книге». И пускай эта книга представляла для нее некую опасность и могла каким-то образом провоцировать негативные эмоции, Алина твердо решила прочесть ее до конца. От корки до корки. Просто теперь она станет более осмотрительной и перестанет реагировать на всякие иллюзии. Внимательность – она-то и будет предостерегать девушку от дальнейших проблем.

Алина приступила к чтению главы под названием «Убийство номер пять». Тут главная героиня собиралась утопить ребенка в реке. Молодая Рагда уже несколько месяцев была безработной, и все ее мысли были если не о заработке денег, то хотя бы о том, как избежать лишних трат.

«…У нее были огромные синяки под глазами, и с виду она больше напоминала скелет. В будущем эта женщина собиралась стать убийцей собственного малыша. Рагда не спала уже третьи сутки. Она выискивала надежный способ осуществить преступление, не вызвав подозрений у полиции. И, похоже, нашла. Этой же ночью Рагда собиралась утопить малыша в городской речке. А потом стоять и наблюдать за тем, как волны уносят тело все дальше и дальше от берега. Хотя какие волны… В их маленьком городишке волны были крайне редким явлением. Таким же редким, как и переезд кого-то из местных жителей в столицу, если, конечно, целью переезда была не подработка в закрытом мужском клубе…»

На этом повествование о размышлениях Рагды прерывалось, и автор переходила к описанию жестокого убийства. Но что если она хотела продолжить этот абзац размышлениями о том, что именно отсутствие перспектив заставило Рагду пойти на убийство ребенка? Что если именно безденежье, а не жестокость вынудили девушку стать убийцей? Город, в котором она родилась, оказался недостаточной стартовой полосой – такая мысль могла быть развита и дальше, но писательница снова не стала вникать во внутренний мир убийцы. Не рассказала о ее детстве, о родителях, об отце ребенка. Возможно, это помогло бы читателям проникнуться к молодой Рагде и хотя бы попытаться понять, почему она пошла на детоубийство…

Что почувствовала сама Алина, когда читала эти строки? Однозначно гнев и какую-то долю презрения. Если ты так не хочешь растить ребенка в бедности, то почему бы просто не сдать его в детский дом? Но в глубине души Алина все же испытывала каплю жалости к Рагде. Видимо, та была настолько бедна, что не могла позволить себе ни сделать аборт, ни прокормить кроху. А потому придумала ничего лучше, чем утопить ребенка в реке.

На последней странице главы Рагда была поймана сотрудником полиции и доставлена в участок. Там ей пообещали, что она сядет минимум на пять лет, после чего девушка разразилась горькими слезами. Как полиция узнала, чьих рук убийство? Очень просто. Рагду сдал родной брат, который случайно прознал о планах сестры. Он решил использовать этот козырь, чтобы на несколько лет выселить сестру из их общей квартиры. Вот тебе и родственные связи! Не всегда удар можно ожидать со стороны чужаков. Иногда настоящая опасность подстерегает тебя в собственном доме…

Как только Алина захлопнула книгу и переосмыслила все, что только что прочитала, раздался телефонный звонок. На экране высвечивалась фотография Насти – ее лучшей подруги с привлекательными чертами лица. Блондинка хотела сообщить о том, что снова не рассчитала время и приехала в парк раньше, чем они договаривались. О, это было ей свойственно – жить в вечной суматохе и больше всего на свете бояться куда-то опоздать. Что тут поделать, таковы они, издержки классной старосты!

Перед выходом из дома Алина подошла к зеркалу, заправила волосы за уши и дала самой себе наставление. Если будут мерещиться странные вещи – нужно просто закрыть глаза и не обращать на них внимания. Это всего лишь галлюцинации, которые вызывает «Проклятая книга». Не более того. С кошмарами примерно так же – сперва ты думаешь, что весь ужас происходит с тобой наяву, а когда понимаешь, что это всего лишь дурной сон, просто щипаешь себя за плечо, и видение исчезает.

Начало прогулки с Настей шла по изъезженному сценарию.

– Прости, что всегда прихожу раньше положенного, – в который раз за последний год прощебетала подруга, заключая Алину в дружеские объятия.

– Брось, это ерунда. Было бы хуже, если бы ты опаздывала на каждую нашу встречу.

Они двинулись к светофору. Путь от автобусной остановки до бассейна обычно занимал не более пятнадцати минут. За это время лучшие подруги успевали обсудить пару-тройку новостей, произошедших за учебную неделю. Это могло быть все что угодно: открытие нового ресторана в центре города, драка младшеклассников, увольнение преподавателя или релиз нового фильма.

Но сегодня все Настины разговоры были только об одном – о мальчишках. Эта энергичная блондинка была настолько впечатлена новой сборной по волейболу в их гимназии, что с трудом держала себя в руках. Алина же без особых усилий сохраняла на лице философское спокойствие. Все потому, что обсуждение парней никогда не входило в топ десять ее любимых занятий. А если говорить совсем откровенно, мысли о противоположном поле жили на периферии ее сознания. Настины слова были для нее пустым звуком.

– Как думаешь, если я поступлю на дизайнера, в моей группе будет много пацанов? Я жутко боюсь, что в наше время этой профессией увлекаются только одни девчонки. А чисто женский коллектив – далеко не идеальный вариант. Где же я тогда найду себе парня?

– Никогда не задумывалась об этом, – ответила Алина с едва заметным раздражением.

– Серьезно?

– Ты что, забыла? Я собираюсь посвятить жизнь карьере. Парни меня не интересуют.

– Не интересуют сейчас или вообще? – хихикнула Настя.

– Не интересуют до тех пор, пока я не устрою себе жизнь.

– Такими темпами ты не найдешь себе парня до тридцати лет.

– Вот и отлично! Сейчас мне совершенно не до отношений. Уже на следующей неделе я планирую заняться усиленной подготовкой к экзаменам.

– А я на следующей неделе иду на свидание с обворожительным Мигелем.

– Мигелем? Кто такой Мигель?

– Мой новый приятель, жгучий брюнет. У него испанские корни. Долгое время он был моим другом по переписке, а позавчера прилетел в Питер с семьей.

– Какой он у тебя по счету? – не без усмешки спросила Алина.

– Четвертый вроде бы. И знаешь, у меня такое предчувствие, что наше общение затянется надолго. А еще у меня будет неплохая мотивация, чтобы выучить испанский.

Настя мечтательно подняла глаза вверх и поглядела на пролетающий высоко-высоко в небе самолет. Алина, напротив, понурила голову и уткнулась взглядом в асфальт. В глубине души она чувствовала себя вовсе не такой счастливой, какой хотела бы выглядеть перед подругой. Размышления о том, что все одноклассницы уже давно обзавелись парнями, каждый раз прививали ей комплекс неполноценности. И хотя разговоры о мальчиках действовали ей на нервы, Алина никогда не переставала удивляться, наблюдая, как на Настином лице появлялась улыбка при упоминании об очередном представителе мужского пола. Ей самой никогда не предлагали познакомиться где-то в кафе или кино. Да и номер телефона у Алины просили всего два раза: первый оказался непристойным предложением подвыпившего посетителя кафе, а второй – розыгрышем парней со двора. Может, чтобы добиться большего успеха у противоположного пола, девушке стоило быть более раскованной? Во время поездок мать всего корила Алину за то, что вместо поиска новых знакомств та не могла оторваться от очередного бестселлера. Но такова была натура Алины – мир литературы был зоной ее комфорта. И девушка не верила, что кто-то или что-то был способен его заменить.

Она поделилась этими размышлениями с Настей, на что та спокойно ответила:

– Тогда просто начни знакомиться с писателями или такими же книгоедами, как ты сама. Вот и будет тебе совмещение приятного с полезным. При этом сможешь оставаться в своей зоне комфорта.

– Ты не понимаешь. Я никогда не знакомлюсь с людьми первой, тем более с парнями.

– Стань более открытой. У нас в семье все девушки начинали встречаться с парнями уже в шестнадцать лет, а все потому, что мы не боялись этих знакомств. Даже Рагда смогла побороть все свои страхи и в десятом классе была избрана королевой школьного бала.

Услышав имя Рагда, Алина резко затормозила. Что-то внутри нее похолодело, на память сразу пришел эпизод из «Проклятой книги», где главная героиня по имени Рагда топит младенца в реке.

– Кто такая Рагда?

– Ты что, забыла? Это же моя старшая сестра.

И как это могло вылететь у нее из головы? Ведь в свое время Алина часто пересекалась с Рагдой в квартире у Насти.

– Последнее время я не вижу вас с сестрой вместе. Уже начала забывать, как ее зовут.

– У нее много дел, – слишком сухо ответила Настя и продолжила движение.

Как начинающий журналист, Алина бы трактовала такую интонацию как попытку избежать разговора о чем-то неприятном, поэтому снова спросила:

– Надеюсь, у вас все в порядке?

– В каком смысле? – насторожилась Настя.

– Я не видела вас вместе уже больше года. Неужели вы поругались после того раза, когда она оставила тебя без новогоднего подарка?

– Какая ерунда! Тот новый год был одним из лучших в моей жизни. Дело в другом – она переехала в другой город и стала уделять учебе слишком много времени. Но мы с ней по-прежнему лучшие подруги. Даже больше.

Словно опасаясь, что Алина может задать еще один вопрос, Настя ловко перевела тему:

– А не хочешь устроить шопинг?

– Шопинг? Прямо сейчас?

– Нет, конечно же, нет. Можно устроить его завтра. А можно после бассейна.

– Не уверена, что после бассейна…

– Вот и отлично. Тогда завтра же пойдем в торговый центр. Давно хотела показать тебе свой любимый бутик модной одежды.

Но Алина уже не слушала подругу, а думала о ее сестре. За последние пару лет девушка ни разу не видела Рагду, даже в те дни, когда Настя отмечала свой день рождения в кругу близких людей. А еще около двух лет назад Алина совершенно случайно увидела фотографию Рагды в местной газете. Тогда девушка торопилась и не стала вчитываться в текст. Ее внимание зацепил лишь заголовок. «Инцидент с коляской» – кажется, так он звучал. Увы, но тогда у Алины не было времени вникать в суть. Теперь же она вновь вспомнила об этом. Не могло ли это означать, что Рагда вдруг стала инвалидом и теперь передвигалась исключительно на коляске? Или все-таки статья была посвящена чему-то другому? По-моему, Рагда была втянута в какой-то скандал, а вот в какой именно, Алина так и не могла припомнить.

– Эй, подруга, ты вообще меня слушаешь?

Настя затормозила и помахала ладонью перед застывшим лицом Алины. Та вздрогнула и только сейчас заметила перед собой знакомое здание цвета морской волны.

– Прости, задумалась о своем.

– Мы уже пришли, разве не видишь?! Дай тебе волю, пошла бы в самый конец улицы! А я, между прочим, спрашивала тебя, не хочешь ли ты записаться на маникюр. Я дам тебе свою бонусную карту, на которой у меня огромная скидка. Может, после этого ты почувствуешь себя чуточку увереннее.

– Не самая лучшая идея, – пробурчала Алина, уверенная, что походы к мастеру маникюра будут отнимать у нее значительную часть времени. А это время можно было потратить на что-то более полезное. Например, на чтение «Проклятой книги».

Начало этого похода в бассейн ничем не отличалось от предыдущих. Подруги дружно вошли в просторный холл, оформленный в нежно-голубых тонах и украшенный декорациями в виде различных морских животных. На ресепшене они простояли всего пару минут и сразу пошли в раздевалку. Народа в бассейне сегодня было на удивление мало, и тем не менее девушки заняли свое любимое место – самый конец женской раздевалки, возле металлических шкафчиков и окна, откуда открывался прекрасный вид на главную улицу Питера. Здесь никто не мог подслушать их девчачьи разговоры или обмены не самыми высококультурными шутками.

На входе в душевую у Алины неожиданно возникло плохое предчувствие, но она восприняла это как предостережение смотреть под ноги. И не зря, ведь сегодня весь пол был заполнен водой. Бросив туда взгляд, Алина увидела свое отражение и поежилась. Вид у нее был неважный, и это несмотря на то, что она изо всех сил пыталась выглядеть беззаботной.

– Ну же, быстрее, сеанс уже начался! – поторапливала ее Настя, пока та стояла в душевой кабине и тупо смотрела на свое отражение. Что-то было не так, Алина это чувствовала. Ее глаза будто впали, а губы приобрели бедноватый оттенок.

– Уже иду.

Алина выключила воду и пошла к выходу в сам бассейн, стараясь смотреть куда угодно, только не на пол. Сбрасывая мокрые сланцы, она отметила, что все дальние дорожки были свободны, и только на первых двух плескалось более трех человек. Народа сегодня действительно было мало, оттого в самом конце плавательной части не было ни одного спасателя. На стуле для персонала сидел только один молодой паренек, который уже с минуту не отрывал взгляд от своего смартфона. Появление в бассейне двух молодых девушек ни капли его не заботило.

Алина с Настей выбрали самые дальние дорожки. В воду они плюхнулись одновременно, предварительно встав на тумбочки и сделав высокие прыжки в воздух.

Плюх! Плюх!

Теперь, как и в любом сеансе, который подруги проводили вместе, их ожидало небольшое соревнование. Сразу после погружения в воду они должны были доплыть до конца дорожек и выяснить, кто оказался быстрее на этот раз. Как назло, сегодня Алина никак не могла совладать со своим телом – ее заносило то вправо, то влево. Пару раз она случайно натыкалась на веревки, которые служили ограничителями между дорожками. Подняв голову на середине пути, она увидела, что Настя отплыла вперед на целых два метра. Поражение было неизбежным, и Алина не стала прилагать усилий, чтобы хоть как-то нагнать подругу. Она подплыла к концу дорожки только спустя десять секунд после финиша Насти. Разбираться, кто был победителем, не было смысла.

– Давай еще раз, – затребовала Алина, отплевываясь от воды.

– Ты сегодня явно не в форме, – посмеялась Настя, вновь принимая исходную позицию.

– Просто пару раз натыкалась на разметки. В этот раз я буду более внимательной.

– Посмотрим, посмотрим.

Девочкам предстояло вернуться обратно на старт, и первый человек, чья рука касалась черной тумбочки, тут же становился победителем. Алине хотелось доказать самой себе, что с ней все было в порядке, а поражение в десять секунд являлось результатом тяжелой учебной недели.

Но со вторым заходом она справилась не лучше, чем с предыдущим. Поражение составило около одиннадцати секунд. На третий раз Алине удалось отстать от Насти только на шесть секунд, но девушка осталась крайне недовольна и этим результатом. Ей хотелось взять реванш, а для этого нужно было обогнать подругу три раза подряд. Тем временем улыбка на Настином лице становилась все шире, что начинало заводить Алину. Обставила лучшую подругу, а теперь еще и улыбается! Поддалась бы хоть разок!

И в пятый, и в шестой раз Алина все так же финишировала последней. И если в начале соревнования ее беспокоила только легкая туманность в голове, то сейчас она чувствовала боль в мышцах, руки поднимались над головой с большим трудом. А Настя, как назло, чувствовала себя еще бодрее, и кажется, получала истинное удовольствие от гонок. Может, к черту это все? В конце концов, они пришли сюда, чтобы славно провести время. Но нет, Алине хотелось победить любой ценой, и она не стала скрывать это от подруги.

– Ну, тогда мы проторчим тут до закрытия, потому что сегодня фортуна явно на моей стороне! – улыбнулась Настя. Она резво нырнула в воду и тут же вынырнула, напоминая резвящуюся золотую рыбку.

– Это мы еще посмотрим, – процедила Алина.

Ее настроение начинало постепенно ухудшаться, будто она только что уступила целый кубок. А ведь это была всего лишь глупая игра.

– Послушай, Алина, ты уже устала, тебе нужно передохнуть. Давай-ка лучше попрыгаем с вышек.

– Ладно, но перед этим проплывем последний заход.

Стоило Алине принять исходную позицию, как она испытала неожиданный прилив сил. Впервые за весь сеанс к ней пришло ощущение, что она может выиграть этот раунд. А победа, пусть и всего одна, поднимет ей настроение хотя бы на бит.

– Раз, два, три, поплыли!

Набрав в легкие побольше воздуха, Алина резко оттолкнулась ногами от края бассейна. Она плыла с зажмуренными глазами и чувствовала, как бешено колотится сердце у нее в груди. В этот раз она плыла куда быстрее, чем все предыдущие, и ей не нужен был секундомер, чтобы это подтвердить. На середине пути она все же решила вынырнуть и проверить, на сколько в этот раз она отставала от Насти. Каково же было ее изумление, когда она увидела, что подруга плыла позади нее! Расстояние между ними было не меньше трех метров. Все внутри Алины начало ликовать, и, чтобы не упустить победу, она возобновила гонку. Было вполне ожидаемо, что с таким отрывом она финиширует первой. Оставалось совсем немного. Секунда, одна, другая…

Стоп!

Рука Алины коснулась черной тумбочки, и она издала звук, полный ликования.

– Юху!

Хотя бы одна победа в этот несносный день! Вот теперь можно идти и прыгать с вышек. Осталось только дождаться Настю.

– Ты чего? – вдруг услышала она справа от себя и от неожиданности вздрогнула.

– Н-настя?

– Уже как восемнадцать лет Настя, – посмеялась та.

– Как… как ты здесь оказалась?

Такой вопрос ненадолго поставил блондинку в тупик. Поправив свой красный купальник, она наконец ответила:

– Так же, как и ты. Приплыла из одного конца в другой.

– Но ведь ты должна была финишировать второй!

– С чего ты это взяла?

– Да с того, что еще в середине пути ты отставала от меня на несколько метров. Ты физически не могла оказаться здесь раньше меня!

– Ты что-то путаешь, подруга. Я всплывала на середине пути, чтобы проверить, сколько осталось до конца, а твоя макушка мелькала далеко позади меня.

– Врешь!

Со злости Алина даже стукнула кулаком по воде, и Насте в лицо угодило несколько брызг.

– Не вру! Как же тогда я финишировала раньше тебя, позволь узнать?

– Не знаю, – пробубнила Алина и снова ударила кулаком по воде. – Но здесь что-то не так.

Настроение снова ухудшилось, а вместе с тем улетучилось всякое желание прыгать с вышек. Неожиданно Настя снова нырнула в воду, а когда вынырнула, ее внезапно искривившееся лицо оказалась всего в нескольких сантиметрах от Алины.

– То есть ты и правда считаешь, что могла меня победить?! – спросила она настолько ледяным голосом, что все внутри Алины похолодело. – По-твоему, я смухлевала?

– Я ни в чем тебя не обвиняю.

– Ты считаешь, что я выигрывала эти раунды незаслуженно, да? Ты наивно полагаешь, что твоя усталость связана с тем, что у тебя была тяжелая учебная неделя? Думаешь, ты одна пытаешься быть прилежной ученицей и выполнять все в срок? Но не забывай, что мы с тобой из одной гимназии! И я, в отличие от тебя, дорогая моя подруга, чувствую себя как никогда бодро, хоть и выполняю обязанности старосты класса. А ты просто слабачка!

С каждым новым словом Алине все больше становилось не по себе. Мало того, что голос подруги приобрел совершенно несвойственные ему оттенки, Настя говорила ужасные вещи. И как она только узнала, что Алина списывает все на тяжелую рабочую неделю? Она что, прочитала ее мысли?

– И я докажу тебе, что я намного бодрее и сильнее, чем ты, тряпка!

Не успела Алина среагировать, как Настя оттолкнулась ногами от пола и подпрыгнула вверх. Опускаясь вниз, она издала дикий крик, больше похожий на визг, и опустила железные руки Алине на плечи. В следующую секунду обе девушки ушли под воду. На водной поверхности показалось лишь несколько пузырьков.

«Нет, она точно спятила! Она же так меня утопит!» – промелькнуло в голове у Алины. Она изо всех сил попыталась вынырнуть из воды, но у нее ничего не вышло. Отчаянная попытка не принесла никаких плодов. Руки Насти слишком крепко лежали у нее на плечах и сковывали любые ее движения. «Если это реакция на мои слова о том, что я должна была финишировать первой, то она полная идиотка!» Из-за того, что девушка даже не успела задержать дыхание, с каждой секундой дышать становилось все труднее, а подруга и не думала ослаблять хватку.

Внезапно в Алине начала пробуждаться та самая злость, которая давала о себе знать уже после нескольких поражений в соревнованиях. Как только Настя посмела попытаться ее утопить?! Алина собрала всю волю в кулак и со всей силы ударила Настю в живот. И тут же почувствовала, что давление на ее плечи заметно уменьшилась. Значит, можно было предпринять новую попытку по высвобождению.

– Ай!

Едва Алина вынырнула из-под воды, тут же услышала оглушительный крик подруги. Удар получился поистине сильным. Поделом же ей!

Сделав пару жадных глотков воздуха, Алина уже хотела спросить, какого черта та вытворяет, но Настя накинулась на нее с новой силой. Снова голова Алины оказалась под водой, но в этот раз она выкарабкалась из западни довольно быстро. Достаточно было нанести Насте неслабый удар по грудной клетке, как та моментально ослабила хватку. Ну а дальше Алина уже не отвечала за свои действия. Злость на подругу достигла своего пика. Настя хотела ее утопить, но это было большой ошибкой!

Удивительно, что никто в бассейне не обращал на них внимания. Как будто люди не видели, что между девочками началась настоящая битва за выживание. Как будто они не видели, что Настины глаза горели черным огоньком. На секунду Алине показалось, что все происходящее – это иллюзия, обман, ведь ее подруга просто не могла быть настолько жестокой. Однако новое приближение Насти не оставило ей времени для размышлений. В этот раз она должна была ее опередить: прежде чем блондинка приступила к атаке, Алина поставила руки ей на плечи и принялась опускать ее голову под воду. Непонятно откуда взявшаяся сила позволила ей удерживать Настю под водой, а от всех попыток подруги ударить ее в живот Алина ловко уклонялась, словно делала это не в первый раз.

Время шло, но Настя продолжала отбиваться что есть силы, в то время как Алине начинало не хватать воздуха.

Но выпускать подругу из-под воды было бы крайне глупо, поэтому, прежде чем вынырнуть за новым глотком воздуха, Алина нанесла Насте еще один удар. На этот раз в правый бок. Пока та корчилась от боли, Алина запаслась кислородом еще как минимум на минуту. И эта минута была дана ей на размышления. Что же делать дальше? Ведь если она продержит Настю под водой, та просто утонет. А если выпустит, то утонуть может она, Алина. Это еще хуже, разве не так? От размышлений ее отвлекли яростные пинки блондинки, которая отчаянно пыталась вырваться на волю.

Но постепенно Настины попытки вырваться становились все слабее, а Алина пока не думала отпускать ее на волю. Нужно было убедиться, что нечеловеческая сила покинула подругу, и та стала безопасной. Алина распахнула глаза и попыталась разглядеть, что выражало Настино лицо.

Какой кошмар!

Глаза подруги были широко открыты, а зрачки по-прежнему горели нехорошим черным огоньком. Что-то в этом взгляде пугало Алину: он казался ей каким-то нечеловеческим и ненастоящим. Настя никогда так не смотрела. И она никогда не открывала глаза в воде, потому что жутко боялась, что туда попадет хлорка.

Внезапно Алину схватили за плечи и потянули наверх. Гнев моментально уступил место страху, и она вздрогнула. Руки Насти все еще бултыхались в воде, значит, это был кто-то другой. Послышались голоса, доносившиеся откуда-то сверху – они-то напомнили Алине о том, что она все еще находится в бассейне. Какой-то мужчина в красной форме пытался достать наружу сцепившихся девушек. Это был не кто иной, как спасатель, который наконец-то вспомнил, что его нанимали сюда не просто так. Сейчас-то они все вместе разберутся, какого черта Настя не смогла сдержать всплеск гнева и накинулась на лучшую подругу.

Из воды Алину выдернули буквально силой, и только спустя пару секунд ей представилась возможность увидеть произошедшее. Сперва ее взгляд коснулся мужчины в красном, который не спешил убирать свои руки с ее плеч и смотрел на нее так, как смотрят на опасных преступников. Прямо как Евгения тогда, в книжном магазине. Алина непременно спросила бы у него, в чем дело, если бы в этот момент на поверхность не выплыла Настя. Ее лицо было бледным, как снег, губы посинели. Она едва могла дышать, и с каждым вздохом из ее рта вытекала не большая порция хлорированной воды.

– Ты совсем спятила? – воскликнул парень в красном.

Он произнес это с точно той же возмущенной интонацией, какая была и у водителя синего автобуса, и у женщины, которую Алина случайно чуть не прирезала прямо в книжном магазине.

– А если бы ты ее утопила?

– Кто кого еще хотел утопить! – возмутилась Алина, испепеляя Настю негодующим взглядом.

Блондинка начинала приходить в себя. И по мере того, как ее глаза открывались, Алина понимала, что в ее взгляде больше нет ничего общего с тем безумным черным огоньком.

– Ты чокнутая, Алина! – завопила Настя, ударяя кулаком по воде. Точь-в-точь, как это делала Алина за несколько секунд перед бойней. – Я и не знала, что ты настолько больно воспринимаешь поражения!

– При чем здесь глупые поражения?! Ты же первая попыталась меня утопить!

– Я?! Что ты несешь?

– А кто же еще? Я, что ли?

– Именно! Это же ты накинулась на меня сразу после того, как я в очередной раз тебя обогнала.

Настя выставила руку вперед, ее указательный палец был направлен прямо на Алину. Парень в красном, на бейджике которого было написано «Дамир», растерянно наблюдал за перепалкой двух лучших подруг. Очевидно, это был первый инцидент за весь его опыт работы в бассейне. Но все же, будучи здесь главным, он прокашлялся в кулак и заметил:

– Такое поведение неприемлемо в нашем заведении. Извините, дамы, но я вынужден попросить вас покинуть бассейн.

– Вы! – Настя перевела указательный палец на Дамира и подплыла к спасателю. – Скажите, что она первая набросилась на меня!

– Я не видел, кто первым на кого набросился. Но если хотите, мы можем решить этот вопрос с руководством: посмотрим запись с камер, а затем вызовем полицию, – как по шаблону отчеканил парень.

При слове «полиция» все внутри Алины похолодело. Ее уверенность в своей правоте мигом улетучилась. То, с какой отчаянностью и горячностью говорила Настя, позволяло сделать вывод, что подруга была сильно ошарашена и в ее словах просто не могло быть лжи. А вот сама Алина уже сомневалась, что в глазах блондинки вообще присутствовал черный огонек. Но ведь тело не обманешь: Алина не могла опуститься под воду сама. Это Настя начала топить ее первой! Настя, не она!

– Думаю, мы сможем решить этот вопрос без полиции, – ответила Настя. – Если, конечно, Алина не против.

С одной стороны, просмотр камер позволил бы Алине увидеть всю картину целиком. И все сразу бы встало на свои места. Но с другой стороны… Что, если это действительно она затеяла эту драку? Если дела каким-то чудом обстояли так, как говорила Настя, после просмотра видеозаписи Алину бы ждали серьезные проблемы. И отказ в дальнейшем посещении бассейна – лишь самая маленькая из них.

– Да, определенно.

– И тем не менее, девушки, вам придется покинуть бассейн, – отчеканил Дамир. – Впрочем, вы можете остаться. – Он развернулся к Насте, и его взгляд на секунду нырнул в вырез ее красного купальника, который так удачно выступал над поверхностью воды. – Судя по всему, не вы начали эту драку. – Затем снова развернулся к Алине и даже не взглянул на ее черный купальник. – А вам я делаю первое предупреждение. Если такое повторится снова, вы лишитесь возможности посещать наш бассейн.

– Думаю, я уйду вместе с ней, – решила Настя.

– Как хотите.

Алина с трудом вникла в суть этих слов. А когда поняла, чего от нее хотят, резко нырнула в воду и спустя секунду вынырнула у лестницы, ведущей на сушу. Ее глаза были красными, и хлорка была здесь совершенно ни при чем.

Девушка стремительно миновала душевую и в слезах рухнула на скамейку. Если то, что говорила Настя, было правдой, то «Проклятая книга» была в разы опаснее, чем она себе представляла. «Убийство номер пять» – так называлась глава, которую Алина прочла перед выходом. И в этой главе мать топила ребенка в воде! Нет, это не было просто совпадением. Алина должна была догадаться об этом еще тогда, когда Настя каким-то образом финишировала первой. То, что она видела во время гонки, было иллюзией. Настя с самого начала была впереди нее, а иллюзия с отставанием нужна была для того, чтобы пробудить в Алине мощную вспышку гнева. Такую, которой будет достаточно для того, чтобы убить человека.

Ситуация была в разы хуже, чем Алина подозревала. На ее плечах не было и царапины, зато на теле Насти красовалось минимум три синяка. Теперь к визуальным галлюцинациям внезапно подключились тактильные. Алина чувствовала то, чего нет. А те слова, сказанные Настей перед бойней, – скорее всего, они тоже были плодом ее воображения. Алина намеревалась расспросить подругу о произошедшем, как только та будет готова говорить. Но пока блондинка была щедра только на ругательства.

Почти всю дорогу до остановки девушки шли молча, изредка награждая друг друга косыми взглядами. Алине казалось, что любое ее слово могло еще сильнее ухудшить ситуацию. Но когда обе вышли на главную улицу, она все же спросила:

– Расскажи, что произошло, когда мы финишировали в последнем туре?

Настя остановилась и наградила подругу таким взглядом, каким обычно награждают родители глубоко разочаровавших их детей.

– Хм. А тебе с какого момента рассказать? С того, когда ты не поверила, что я могла финишировать первой или с того, когда ты ни с того ни с сего начала топить меня под водой?

– С того момента, как ты… как ты начала говорить мне те обидные слова.

– Какие слова?

– О том, что я слабачка. И, несмотря на то, что мы учимся по одному графику, ты всегда бодрее, чем я. Кажется, так ты говорила.

– Что за бред? Да, на финише ты вела себя глупо и пыталась доказать, что я победила незаконно. Но я бы никогда не сказала тебе таких слов.

– Тогда почему я их слышала? – воззвала Алина больше к самой себе и отчаянно обхватила голову руками.

– Откуда мне знать, почему тебе мерещатся голоса?! Кроме меня, рядом с тобой никого не было. Но в какой-то момент твои зрачки расширились, лицо начало краснеть. Ты смотрела куда-то в пустоту. Мне стало не по себе, и я подплыла поближе, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. А тут ты набросилась на меня, да еще и начала колотить по животу!

– Да нет же. Перед тем, как я набросилась на тебя, ты попыталась меня утопить!

– Ты и правда спятила! Никто тебя не топил, ты сама нырнула под воду и начала размахивать руками. А едва я тебя коснулась, как получила удар в живот. Ты как будто озверела.

– Так ты не опускала меня под воду?

– Конечно, нет! Все было совершенно наоборот – ты тянула меня на самое дно. Еще немного, и я бы потеряла сознание.

– Судя по тому, как ты смотрела на меня в воде, ты была далека от потери сознания.

– Я смотрела на тебя в воде? Не неси чушь, Алина, это уже не смешно. Я никогда не открываю глаза в воде, и ты об этом хорошо знаешь.

Алина почувствовала, как ее ноги покрываются гусиной кожей. Перед ней вновь предстала та ужасающая картина, которую она лицезрела в воде. Настя буквально прожигала ее своим черным взглядом. Но если это были не Настины глаза, то тогда…

– Какая-то чертовщина, – слетело с губ Алины.

– Да, правда, с тобой происходит какая-то чертовщина.

Еще один квартал подруги прошли молча, не зная, как продолжить этот странный разговор. По дороге сюда они обсуждали мальчишек, а сейчас выясняют, кто кого хотел убить. Вот это поворот.

«Всему виной „Проклятая книга“, – в очередной раз убеждалась Алина. – Я прочитала о том, как Рагда убивает ребенка в воде, и сама чуть не утопила подругу».

И следом за этим ее посетила еще одна мысль:

«А еще это имя – Рагда. Так же звали Настину сестру. Буквально пару дней назад, на перемене, я узнала, что Рагда тоже читала эту книгу. И судя по всему, она не живет дома уже почти два года. Она не выкладывает истории в социальные сети, не посещает семейные ужины. Настя о ней практически не говорит, как будто что-то скрывает. Что-то страшное. А что такого можно скрывать от лучшей подруги? Какая такая информация может повергнуть меня в шок?»

И тут Алину посетила еще одна мысль, а скорее, воспоминание, после которого все неожиданно встало на свои места:

«Тогда, когда я бросила взгляд на газету, – там была фотография Рагды. Заголовок сообщал нам о каком-то инциденте с коляской. Но речь шла вовсе не об инвалидной коляске. Внизу была еще одна фотография. Фотография младенца, который погиб в результате несчастного случая. И виновницей была не кто иной, как Рагда».

Она остановилась и, не в силах держать все догадки в себе, спросила:

– Скажи, что за инцидент с коляской произошел с Рагдой около двух лет назад?

Теперь пришла очередь Насти промерзнуть изнутри. Пораженная этим вопросом, она едва не споткнулась о собственные ботинки.

– При чем здесь моя сестра? – спросила она замогильным голосом.

– А при том, что уже два года, как от нее ни слуху, ни духу. Она как будто исчезла со всех радаров.

– Что ты пытаешься сказать?

– Твою сестру посадили! – выпалила Алина. – Ее посадили за убийство, которое она – больше чем уверена – совершила по неосторожности!

– Тише ты!

Настя испуганно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто из прохожих не слышал этих слов. А затем поглядела на Алину ошарашенным взглядом.

– Как ты об этом узнала?

– Вспомнила заголовок из газеты. Там говорилось, что твоя сестра стала участницей смертельного инцидента.

– Рагда никого не убивала! Это вышло совершенно случайно!

На глазах Насти выступили слезы, и она беспомощно опустилась на ближайшую скамейку. Алина последовала ее примеру.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но все же, что там произошло?

Сперва подруга отнекивалась и ни в какую не хотела рассказывать Алине о том злополучном дне, когда ее сестра, жертва «Проклятой книги», невольно стала убийцей. Но убедительность Алины все же одержала верх над скрытностью блондинки. Да и то, что она верила в невиновность Рагды, заставило Настю раскрыть карты. Слово за слово, блондинка пересказала события того дня со слов самой сестры.

– В тот день в книжном магазине было много народу, а Рагде позарез нужен был учебник истории. До какой-то важной контрольной оставалось всего три дня. Прогуливаясь между стеллажами, она все никак не могла отыскать то, что ей нужно: или не тот автор, или не тот год издания. В общем, ее настроение начало портиться, потому что час времени оказался потраченным впустую, а другой книжный магазин в нашем районе, как назло, был закрыт на ремонт. И вдруг, когда она уже собиралась уходить, заметила нужную книгу на нижней полке. Это даже показалось ей странным, ведь она смотрела на ту полку несколько раз и не видела там ничего из раздела истории.

«Значит, у нее тоже были галлюцинации», – дошло до Алины.

– Она двинулась к стеллажу. Но внезапно ей преградила путь молодая пара с коляской. Они встали прямо посреди прохода. Как оказалось, до обеденного перерыва оставалось пятнадцать минут, и людям не терпелось побыстрее рассчитаться за покупки. Рагда пыталась обойти их и справа, и слева, но коляска была слишком большой. На слова люди не реагировали, словно вовсе не слышали ее. Когда же Рагда увидела, что кто-то другой тянется к стеллажу, ей захотелось во что бы то ни стало заполучить учебник первой. Сестра призналась, что в тот момент ею овладела непонятная злость. Она отодвинула коляску в сторону и…

С глаз Насти упало несколько слезинок, ее щеки покраснели.

– Не рассчитала силу. Ее движение вышло слишком резким, коляска с ребенком перевернулась и… Стоит ли говорить, что было дальше? Думаю, нет. И так понятно, что ничем хорошим это не закончилось. Рагду посадили за убийство младенца. Ну вот, теперь ты все знаешь.

– Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?

– Думаешь, мне так хочется, что мои друзья узнали о том, что Рагда – уголовница?

– Не говори так. Твоя сестра не уголовница, а жертва.

Вот только кого? Проклятой книги? Если Алина так скажет, подруга может принять ее за сумасшедшую. А она пока не готова высказать Насте все свои подозрения. Кто знает, вдруг после всего, что случилось сегодня, блондинка считает ее помешанной.

– Жертва обстоятельств, – добавила Алина.

– Конечно! У нее и в мыслях не было убивать младенца!

– Сколько ей дали?

– Суд приговорил Рагду к шести годам заключения, но ее могут освободить досрочно. И все равно, это произойдет не меньше чем через два с половиной года.

Настя уткнулась лицом в горящие ладони и окончательно дала волю слезам. Сколько раз она старалась избегать разговоров о сестре, чтобы не бередить старые раны. Но сейчас все вышло наружу, Алина узнала грязную тайну ее семьи.

Девушка приобняла рыдающую подругу за плечи и, слушая ее громкие всхлипы, понимала, как сильно ненавидела «Проклятую книгу». И пусть пока она боялась поделиться с Настей своими безумными догадками, Алина твердо знала, что блондинка тоже видела в этом что-то неладное. Просто, в отличие от Алины, она и не подозревала, что причиной всех бед могла стать какая-то книжонка.

Глава 7. Автор «Проклятой книги»

С того злополучного дня, когда Алина чуть не утопила лучшую подругу в бассейне, пролетело несколько дней. На протяжении всей последующей недели Алина тщетно боролась с желанием распахнуть окно и выбросить «Проклятую книгу». И в очередной раз она терпела поражение. Что-то словно мешало ей выполнить эти на первый взгляд простые действия: схватить книгу, дотянуться до ручки окна, открыть его и выкинуть книгу, а вместе с тем избавить себя от проклятия. Как оказалось, не все было так просто. Уже целую неделю в голове у Алины одна за другой вертелись нехорошие мысли. Некогда любимая еда неожиданно стала ей противна, а черный кофе вдруг занял лидирующую позицию в ее дневном рационе. А все потому, что Алина чувствовала, будто проклятие поселилось где-то внутри нее, стало неотъемлемой ее частью. Читать ту книгу было огромной ошибкой, но, как говорится, прошлое не вернуть. Стереть прочитанное из памяти было просто невозможно.

Ко всему прочему, Алину настигла еще одна неприятность. В тот злополучный день она напрочь забыла высушить волосы и выбежала на улицу с мокрой головой. И вот, как результат, юная журналистка слегла в постель на неделю. Только пару дней назад ей стало несколько лучше. Температура тела снизилась до тридцати семи и трех, а мокрый кашель давал о себе знать только по утрам.

Рабочая неделя была в самом разгаре. Родители давно ушли на работу, и Алина снова осталась дома одна. Встав с кровати, она сунула ноги в шерстяные тапки и затопала на кухню. Есть ей совершенно не хотелось, хотелось только очередную чашку кофе без сливок. Уже третью за сегодня. Помешивая растворимый кофе, Алина бессмысленно глядела в окно, и все, что было по ту сторону «экрана», казалось ей каким-то серым, унылым. Все небо заволокло облаками, собирался сильный дождь.

С одной стороны, даже хорошо, что болезнь держала ее дома – идти в гимназию в такую погоду не было ни малейшего желания. Намерение выходить на улицу покинуло Алину после встречи с Настей. Теперь опасность виделась ей повсюду. А людные места вселяли в девушку особый страх, ведь там были сотни людей, и каждый из них невольно мог стать ее жертвой. Алине мог встретиться абсолютно любой человек – неудавшийся самоубийца, для которого встреча с ней была бы спасением. И с той же вероятностью она могла невольно лишить жизни энергичного молодого подростка, который только-только начал покорять культурную столицу России. Она была угрозой для каждого, кто встречался ей на пути. И что самое страшное, теперь Алина знала, что не сможет вовремя остановиться. Она не будет понимать, какую ошибку совершает, до тех пор, пока не доведет задуманное до конца или кто-то ее не остановит.

Алина долго помешивала кофе, прежде чем сделать глоток. Пасмурный вид из окна наводил на нее все большее уныние, поэтому она побрела обратно в спальню. «Проклятая книга» все еще лежала на краю журнального стола и привлекала к себе излишнее внимание. Нужно было чем-то себя занять и при этом не увлечься чтением очередной главы. Вот только чем? Приступать к выполнению домашней работы не было ни малейшего желания, а свой любимый сериал Алина досмотрела еще три дня назад.

Проходя мимо стола, она умудрилась пролить кофе на обложку книги. Неожиданно для самой себя девушка рассмеялась.

– Поделом тебе! – сказала она, хоть и осознавала, как нелепо со стороны выглядел ее разговор с книгой.

Алина взяла телефон и зашла в первую попавшуюся вкладку «Контакты». Ей хотелось набрать лучшую подругу или кого угодно, только бы не чувствовать тоску, которую нагоняли на нее мысли о «Проклятой книге». Но, листая длинный список номеров, Алина впервые за долгое время обратила внимание на один из них. Этот номер был забит у девушки с тех самых пор, как отец подарил ей телефон. Он принадлежал ее дяде, Никите.

Алина долго не решалась опустить палец на зеленую кнопку и дождаться ответа на том конце провода. Она не слышала голоса Никиты уже несколько лет и не была уверена, что этот звонок обойдется без неловких пауз. Возможно, он уже забыл о существовании племянницы.

Но острое желание поговорить с одной из жертв «Проклятой книги» все же одержало верх. В глубине души Алине безумно хотелось узнать, что же произошло в ту ночь, когда Никита заколол лучшего друга.

Гудок, второй, третий, четвертый…

Алине уже показалось, что он не возьмет трубку, но тут в телефоне послышался негромкий кашель, а следом за ним хриплое «алло».

– Дядя Никита? – на всякий случай спросила девушка, еще до конца не уверенная в том, что голос в трубке принадлежал Никите Войченко.

В ответ повисло недолгое молчание. Спустя несколько секунд обладатель хриплого голоса пробормотал что-то нечленораздельное и довольно резко спросил:

– Кто это звонит?

– Это я, твоя племянница, Алина. Алина Войченко, – на всякий случай добавила она. – Дочь твоего брата, Виктора.

На этот раз пауза была чуть короче. Очевидно, Никита наконец понял, с кем имеет дело.

– Алина! Ушам своим не верю! Неужели это ты?! Не знал, что у тебя сохранился мой номер.

– Почему это так тебя удивляет?

– Ну, как тебе сказать… – Очередная пауза вышла несколько неловкой, и Алина почувствовала это даже сквозь расстояние. – Не каждый, далеко не каждый способен принять тот факт, что твой родственник – уголов…

– Прошу, не произноси это слово! – перебила его Алина. – Ты вовсе не уголовник.

– А кто же я тогда? – горько усмехнулся тот.

Хоть вопрос и был риторическим, Алина поспешила дать на него немедленный ответ:

– Жертва «Проклятой книги».

– О чем это ты?

– Слышала, после убийства в твоей сумке была найдена «Проклятая книга». Ты ее читал, верно?

– Меня хватило только на четыре главы.

– Этого оказалось достаточно, чтобы проклятие сработало.

– Милая, я не понимаю, о каком проклятии ты толкуешь.

Алина и сама не понимала, почему вот так открыто высказывала дяде свои подозрения относительно «Проклятой книги». Она не видела смысла в том, чтобы скрывать, что с книгой было что-то не так. И если Никита обладал хотя бы каплей наблюдательности, он должен был поверить племяннице.

– Прости, что затрагиваю эту тему, но не мог бы ты мне рассказать, что произошло в ту ночь?

– Ты имеешь в виду ту ночь, когда я совершил убийство?

– Угу.

– Ты действительно хочешь об этом говорить? – мрачно спросил Никита.

Да, сразу переходить к расспросам было несколько бестактно с ее стороны. Особенно учитывая то, что это был их первый телефонный разговор за последние пять лет. Алина ведь даже не поинтересовалась, как у него дела!

– Пойми, мне действительно важно это знать. Я уверена, что ты совершил то убийство по нелепой случайности.

– Правда?

В голосе Никиты послышалось воодушевление. Такое же воодушевление пронизывало голос Насти, когда Алина призналась подруге, что не считает ее сестру убийцей.

– Неужели один человек на земле все-таки верит, что я убил не по своей воле?!

– Я верю. И я вовсе не считаю тебя отъявленным убийцей.

– Конечно, я никакой не убийца! А то, что произошло в ту ночь, не имеет никакого логического объяснения!

– Так что же произошло?

Прокашлявшись в трубку, он пробурчал что-то неопределенное своим сокамерникам (очевидно, просил предупредить, если на горизонте покажется надзиратель) и начал рассказ:

– Все началось с того, что мы с другом решили отметить заключение невероятно выгодной для нас обоих сделки. Мы прикупили несколько банок пива, а затем отправились к нему домой. Сначала все было хорошо, мы болтали о бизнесе, о новых проектах, о девушках… Но на второй банке пива я почувствовал, что со мной творится что-то не то. Я пил немного, гораздо меньше, чем обычно. И тем не менее в ту ночь алкоголь действовал на меня иначе. Одна банка пива имела эффект пяти рюмок водки, я сам не заметил, как от опьянения у меня начало двоиться в глазах. А мой покойный друг, Егор… он все еще был трезв. Но что-то в его поведении однозначно стало другим. Он стал по-другому на меня смотреть, в его глазах появился нехороший огонек. Но то, что он начал говорить потом, не шло ни в какое сравнение с его диким взглядом!

Никита решил выдержать паузу, но Алине уже не терпелось дослушать окончание истории.

– Что же он тебе сказал?

– Разговор зашел о моей жене. О Василисе. На тот момент она была в недельной командировке, и все, что говорил мне Егор, просто не могло быть правдой. К сожалению, я понял это лишь на следующий день, когда на моих руках уже была его кровь. А сказал он следующее: моя жена, моя Василиса, изменила мне с ним. Сказал, что это случилось пару дней назад, пока я работал над контрактом. Заметив, что я начал заводиться, Егор продолжал: говорил, что сделает все, чтобы увести у меня жену. Добьется нашего с ней развода и увезет ее в Москву. В какой-то момент я просто не выдержал. Моя рука сама потянулась к столу, и я схватил первое, что попалось мне под руку, – пустую банку от пива. Не скрою, я хотел сделать Егору больно, меня душила злость. Мне хотелось поранить его, но у меня и в мыслях не было его убивать. Я нанес ему буквально пару ударов, но Егор тут же повалился на пол, корчась от боли. До меня не сразу дошло, что случилось. А когда я осознал, что наделал, мне стало не себе. Вместо банки от пива в моей руке каким-то образом оказался нож! А на теле Егора образовались глубокие порезы, из которых струилась кровь. Там была целая лужа крови!

Только вообразив, что она могла оказаться в похожей ситуации, Алина зажмурила глаза и закусила нижнюю губу. Не было ничего ужаснее, чем видеть чье-то окровавленное тело. Особенно, когда ты сам был виновен в этом кровопролитии.

– Моим первым желанием было позвонить в скорую и немедленно вызвать врачей. Думаю, Егора еще можно было спасти. Но внутренний голос дал мне одну-единственную команду – бежать. Бежать без оглядки. И я сделал это. Схватил сумку, где не было ничего, кроме той глупой книжонки. Бросил туда окровавленный нож и помчался прочь, думая только об одном – чтобы никто не заподозрил меня в убийстве.

Никита тяжело вздохнул, и, даже не наблюдая выражения его лица, Алина поняла, что дядя плачет. Воспоминания о том роковом дне были для него сродни такому же удару ножом.

– В тот день мной руководила злость, хотя я изо всех сил пытался не поддаваться этому гадкому чувству. В меня будто кто-то вселился, и этот кто-то нашептывал мне: «Причини ему боль, он же хочет увести у тебя жену». Боже, как нелепо это все звучит! Ну вот, теперь ты, верно, думаешь, я ненормальный!

– Нет, дядя, ты абсолютно вменяемый. И ты не убийца. Ответь, на какой-то главе «Проклятой книги» ты остановился?

В такой ситуации переход на расспросы о книги казался неуместным, но Никита, кажется, уже начал привыкать к нетипичным вопросам племянницы.

– Помнится мне, я закончил чтение где-то на четвертой главе. На редкость однообразные главы в этой книжонке, должен признать.

Неожиданно Алина вспомнила разговор с отцом, и все окончательно встало на свои места. Закладка в книге была обнаружена на сорок четвертой странице. На четвертой главе, как раз там, где оружием убийства был нож.

– И в этом главная причина, почему тебя посадили за решетку.

– Не понимаю тебя, милая.

– Ты не должен был читать эту книгу, потому что она проклятая!

– Она действительно вызывала у меня не самые приятные эмоции, но, скорее всего, «проклятой» ее прозвали для большего эффекта.

– Да как же ты не понимаешь! После чтения этой книги ты невольно становишься убийцей. Папа прочитал только первую главу и случайно сбил собаку. А ты дошел до четвертой главы: до того момента, где главный герой заколол ножом друга. И вот что случилось с тобой – ты заколол Егора ножом.

– Ты хочешь сказать, что «Проклятая книга» имеет какое-то отношение к этим убийствам?

– Теперь я в этом уверена. Расскажи, ведь до того, как совершить это убийство, ты несколько раз чуть не ранил других людей. Например, после чтения второй главы, ты чуть не спровоцировал инцидент где-то на дороге. А после третьей: должно быть, ты чуть не задушил кого-то шнуром или, скажем, проволокой. Так?

В трубке повисло минутное молчание. В какой-то момент Алине даже показалась, что дядя повесил трубку, и она бросила короткий взгляд на экран телефона. Интересно, о чем он сейчас думал? О том, что его племянница выросла сумасшедшей? Или пытался вспомнить, действительно ли «Проклятая книга» обладала той силой, о которой толковала ему Алина?

– Я бы решил, что ты шпионила за мной, но на тот момент ты была слишком юна. Да, по моей вине действительно случались неприятности. Однажды во время… не знаю, стоит ли посвящать тебя в такие подробности, но однажды во время занятий любовью я чуть не придушил Василису платком. Я на секунду потерял контроль над собой, и если бы она меня не остановила… Страшно представить, что бы случилось. А вот еще один случай: один раз я едва не сбил пенсионера на дороге.

– Позволь угадаю, где-то рядом с тобой ехал синий автобус.

– Нет, на тот момент я сам подрабатывал водителем автобуса. Он был синего цвета, если я не ошибаюсь. Но… как ты об этом догадалась?

– Все очень просто. Во второй главе «Проклятой книги» во время убийства старушки на дорогу выехал синий автобус. Он-то и послужил причиной ее смерти. А ты, как жертва книги, должен был совершить убийство и таким образом воспроизвести все, что описано во второй главе. Это так работает.

– Действительно, так. Поначалу я думал, что это странные совпадения, но теперь, кажется, все встало на свои места. Погоди, но откуда ты все это знаешь? Неужели ты тоже читала эту поганую книжонку?

– Увы, – понурила голову Алина.

Она была в отчаянии. И при этом она была зла. Она злилась на себя за то, что продолжала чтение книги даже после того, как в ее жизни начали происходить нелепые совпадения.

– Значит, ты тоже попала под это проклятие? – в голосе Никиты послышался непреодолимый страх за племянницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.