Валентина Лебедева
Легенды о Первых. Часть 3. ВЛАДЕМИР

С моим сознаньем наравне

Вершится ход планет.

И, если Бога нет во мне,

Его и выше нет!

Игорь Губерман

Глава 1
Память, словно чердак.
Чего там только нет: осколки дружбы,
обломки счастья, а в самом углу – кусочек правды,
завёрнутый в обман

Кажется, это с ним уже происходило…

Он вновь стоял на мосту. И туман тоже был. И крепкое плечо Влада за спиной.

– «Сейчас из тумана появится Алабор», – вспомнил он, и это тут же произошло, словно по мановению руки: молодой Алабор, улыбаясь, шёл навстречу…

– «А потом и змеи»! – произнёс парень (или это ему только показалось), но змеи и в самом деле появились… И стали сжимать кольцо вокруг.

– «Прими! Прими! Прими»! – чирикала маленькая птичка с лицом Дарины, – «Оно уже в тебе! Вы неразделимы! Они неправильно тебя лечат – хотят отнять, а нужно принять! Это уже часть тебя! Прими! Прими»!

Максим пытался отмахнуться от назойливой птахи, но это оказалось непросто…

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь занавешенное окно просторной чистой палаты, вдоль стен которой, выкрашенных в светлые тона, размещалось несколько шкафов, содержащих сборы трав и склянки с микстурами.

На широкой кровати спал единственный пациент. На его обнажённых плечах, руках и груди виднелись многочисленные зеленовато-бурые шрамы и подживающие порезы. Черноволосый смуглокожий юноша выглядел осунувшимся, скулы заострились, а бледные губы потрескались. Под глазами пролегли тёмные круги. Несмотря на изнурённый болезненный вид дышал он ровно и размеренно, погружённый в глубокий исцеляющий сон. Тонкий лучик тёплой ладошкой прошёлся по бледной щеке, заставив больного вздрогнуть и попытаться открыть глаза. Едва сдержав рвущийся из груди стон, пациент медленно пошевелил пальцем, и прикусив губу, понял, что тело его почти не слушается, а в голове мелькали разноцветные вспышки из лиц и непонятных слов, которые совершенно не проясняли положение.

Больной приоткрыл глаза, стараясь не показывать вида, что уже не спит, хотя бы до тех пор, пока не поймёт самого главного: кто он и где находится.

Две девочки лет пятнадцати в светлых простых платьицах сидели у стола в левом углу комнаты, растирая в порошок заготовленные сухие травы, и непринуждённо болтали, изредка хихикая. Та, что постарше, была голубоглазой розовощёкой круглолицей блондинкой с парой тугих кос, тяжело спадающих на спину. Вторая выглядела длинноногой и худощавой, с короткими тёмными волосами и желтовато-карими глазами под густыми, будто выведенными, бровями. Искоса поглядывая на подружку, она весело её подначивала:

– Эй, Варька! Опять у нашего красавчика зависаешь?

Голос был незнакомый, резкий, девичий. Он резанул слух, причиняя пациенту боль. Зато видение пропало, погрузив парня в темноту. Он пытался открыть глаза, но… Кажется, тело ему не подчинялась. В голове бухали отбойные молотки, будто какой-то умник, решил пристроить к его мозгу филиал.

– Милалика просила не оставлять его надолго одного, – раздался справа приятный приглушённый голосок, тоже абсолютно незнакомый.

– А ты и рада стараться! Ещё бы, это тебе не за мелкими из Чертога Аиста ухаживать!

Громкоголосая звонко рассмеялась, вновь заставив Максима поморщиться от боли.

– А чего я там не видела, – хмыкнула та, которую назвали «Варькой», – Вправлять выбитые пальцы и челюсти я ещё в пять лет у деда научилась, а тут такой редкий случай представился: узнать, как яд Великого Змея борется с кровью Первых! Это же чудо какое-то!

– «Значит, яд Змея… Ну да! Это же была битва»! – пронеслось в голове больного.

Воспоминания стали всплывать одно за другим, тёплыми волнами возвращая прошлое.

Он карабкался по длинному скользкому телу Змея, втыкая в расщелины между чешуйками острый клинок… Пахло гарью и озоном от разряженного предгрозового воздуха. Раны на теле разъедала зеленоватая, дурно пахнущая слизь, выступающая из-под пластин. И отверстие… «меж двух зачарованных глаз».

Навь! Остров Драконов! Зачем он туда отправился?

Ах, да! Он же искал сбежавшую девушку с серебряными волосами, изумрудными глазами и звенящим, словно падающая капля, именем… Принцессу?!! А-лю!

Парень дёрнулся, пытаясь подняться, но, боль моментально погасила свет и отняла только что промелькнувшие воспоминания, оставляя только слух. И он слушал!

– Конечно, возиться с этим красавчиком, да ещё и Героем, намного приятнее, чем сопли малышне подтирать! Но ты губу-то не раскатывай, у этого парня уже есть подружка и она может быть недовольна твоим к нему преувеличенным вниманием! – продолжала настаивать громкоголосая.

– Глупая ты ещё, Катерина, – прыснула Варвара, – Разве об этом сейчас надо думать! Это у тебя всё мальчишки на уме, а мне интересен сам пациент – я с такими особенностями не встречалась ещё, хотя многое повидала. Мои лекарства обычно с любыми ядами справляются, а у него… Мы яд удаляем, а он вновь образуется, словно парень сам этот яд выделяет… А, ещё, у нас запасы лекарств заканчиваются, а это значит…

– …тебе придётся за лекарствами в Навь отправится! – закончила за круглолицую подружка.

– Это бы ничего, только он вновь боль испытывать начнёт, как в первые дни…

– «Значит, я в Слави или в какой-то волшебной больнице, только – как я там оказалcя»? – едва пробиваясь сквозь кровавую пелену перед глазами, пытался рассуждать парень. – Драгомир? Но его же ранили или даже убили! Я должен был поместить его тело в ледяной столб, а душу… Да! Душу! Её же вынули из парня с помощью заклятья Светозаров! Моего заклятья! Я – Максимус Радомир из рода Светозаров»!

От радостного возбуждения парня охватила эйфория, от которой даже кровь по жилам побежала быстрее, прогоняя оцепенение.

– Да уж, не позавидуешь мальчишке! – притворно вздохнула Катерина. – Да и тем, которые ночами у его кровати дежурить будут, пока ты по Нави разгуливать станешь!

– А мне его действительно жаль: столько пережить и выносить боль, от которой другие умирают! Хорошо, что он в беспамятстве пребывает и о страданиях своих не помнит…

– Ну вот, опять на своего любимого конька села, – усмехнулась Катерина, – Я-то думала, ты за ним из женского интереса ухаживаешь, а ты…

– А я – из научного, понятно! – оборвала подругу Варвара.

Дверь тихонько скрипнула и в палату вошли гости. Шаги прошлёпали к кровати и остановились слева от головы пациента.

– Жаль мальчика, – плаксивым голосом произнесла Милалика Лазоревна. – Однако, от его присутствия здесь, лазарет в какой-то музей превратился: ходят, смотрят, вопросы задают! А я им не БОГ, а всего лишь травница, и не представляю, как лечить такие раны. Однако, ничего не поделаешь: как ни как – Герой!

Хозяйка ведьминого огорода шмыгнула носом и громко высморкалась, Максим даже представил себе, как сморщилось при этом её прекрасное личико. Две половинки её лица были непропорциональными, но удивительно друг другу подходили.

Милалика бережно взяла его правую руку, щупая пульс, а затем, неторопливо провела тонкими пальцами с длинными ногтями по заживающим шрамам. Максим ощутил жжение и пульсацию, будто то, что сидело внутри, под зеленоватой коркой, рвалось наружу. Он застонал, скрипя зубами.

– Молодец, терпеливый! – вздохнула ведьма, – Другой бы при такой боли кричал, как резаный! Я не успела к нему слишком уж привязаться, однако – в травах парнишка разбирался неплохо!

– Почему это вы о нём в прошедшем времени говорите? – раздался удивлённый голос Варвары, – Насколько я понимаю, ничего непоправимого с ним пока не произошло.

– Кстати, вы уже разобрались, отчего у него такая реакция на яд, и что нам с этим делать? – спросил знакомый голосок, от которого сердце больного начало отбивать в груди весёлую дробь, а перед мысленным взором возник силуэт зеленоглазой Феи, танцующей под Луной.

– Понимаешь ли, Алевтина, с этим юношей всё так сложно и неопределённо… – вздохнула Милалика Лазоревна, вновь шмыгнув носом. – Ни ты, ни я не смогли оказать ему полноценную помощь, хотя и использовали весь свой арсенал. Что же до нашей талантливой Вареньки, то её примочки, к сожалению, скоро закончатся, так что я договорилась с Гореславом Ростиславовичем о нашей с ней небольшой отлучке в Навь для пополнения запасов живой и мёртвой воды.

– Варвара поедет с вами? – удивилась Алька.

– Да, моя дорогая, у неё там связи и потаённые места… Тебе придётся побыть в лазарете за главного, пока мы не вернёмся. Кстати, после нашего возвращения Варенька перейдёт в вашу группу благодаря образовавшейся вакансии…

Перед глазами больного замелькали разноцветные круги, а голоса слились в один гул, приносящий тревожные воспоминания.

Он вновь стоял на мосту в окружении змеи и глядел в лицо ухмыляющегося Алабора. Мост медленно таял вместе с туманом, шуршащими и ломающимися под ногами змеями, и только тоненький голосок продолжал всё ту же надоедливую песню.

– «Прими! Прими! Прими»! – словно заклятье твердила птичка, зависнув над правым плечом.

Что-то прохладное опустилось на лоб, коснулось ссохшихся губ, прошлось по груди. Маленькая рука легла в его ладонь и тихий голосок умоляюще произнёс:

– Если ты слышишь, если понимаешь – сожми мою руку!

Он хотел! Очень хотел подать хоть какой-то знак! Но сил не хватало. Только краешек пересохших губ слегка дёрнулся в ответ, но целительница этого не увидела, потому что смотрела на пальцы.

С трудом повернув голову, парень на кровати разлепил каменные губы и застонал:

– Пи-и-ить!

Сидящая у постели белокурая девчонка с толстыми косищами ойкнула, подхватилась и бросилась к тумбочке. Поймав стакан с тёмно-вишнёвым содержимым, она, осторожно приподняв голову больного, оросила его губы сладковато-кислым нектаром.

Парень жадно глотал жидкость, чувствуя, как радостно отзывается на влагу ссохшееся горло и пустой желудок. Что-то приятно холодило обнажённую грудь, Макс заставил непослушную руку скользнуть по телу, нащупал медальон. Когда зрение сфокусировалось, глазам паренька предстала странная картина: все три спирали приобрели ярко-сиреневый цвет с серебряной окантовкой, а центральные завитки поблескивали золотом. Парень поднял голову – на него во все глаза смотрела симпатичная круглолицая девочка лет пятнадцати с огромными, в пол-лица, голубыми глазищами и толстенными белокурыми косами, связанными на спине крупным синим бантом.

– Ты – Варя? – прохрипел Максим.

Девушка утвердительно кивнула.

– Как я здесь оказался?

– Ох! – сиделка вздохнула и, всплеснув руками, стремглав выскочила из комнаты.

– Куда же ты? – бессильно пытался остановить её Максим, только девчонки и след простыл…

Через мгновение в комнату вбежала растрёпанная Аля, лицо её сияло, словно озарённое светом солнца, хотя по щекам струились беззвучные ручейки слёз, оставляя бледные полоски.

– Наконец-то ты пришёл в себя! – схватив руку больного, опускаясь на стул возле кровати, шептала она, не сводя с Максима восторженного взгляда. – У тебя что-то болит? Могу я чем-то помочь?

Макс только кивал или отрицательно мотал головой, смотря по обстоятельствам, пересохшее горло отказывалось произносить слова. Он попытался улыбнуться, но, запечённые от жара губы треснули, и парень ощутил солоноватый привкус крови.

– Расскажи… – морщась от боли, прошептал он.

Алька поняла и стала пересказывать последние моменты боя, напомнив ему про потерянный где-то в пылу сражения заветный блокнот Алконоста, про внезапно сдувшегося, словно воздушный шарик, Змея, про раненого Драгомира…

– Что произошло… с Драгомиром… потом, – ощутив тревогу за товарища, спросил Максим.

– Разве не помнишь! Тебе удалось довести до конца заклятие Светозаров за миг до того, как ты потерял сознание. Сейчас душа парня хранится в комнате Сабины, которая ни за какие коврижки не хочет её отдавать, несмотря на все просьбы и угрозы Влада. А тело… Тело – заперто в ледяном столбе, – объясняла Алька.

В следующий миг Макс уже видел себя склоняющимся над умирающим Драгомиром, а тот протягивал руку и просил спасти его.

– «Именем Светозаров, ты мой»!

Максим точно знал, что не произносил этих слов! Пусть его хоть пытают, но это не он высвободил душу товарища из умирающего тела…

Тогда кто?

– «Кажется, у меня накопилось слишком много вопросов к соседу по комнате, – думал Макс, продолжая слушать рассказ, – Но это подождёт! Сейчас главное – выжить»!

Аля поведала, как Переплут соорудил портал. Как друзья перенесли потерявшего сознание Максима в академию. Как поместили в лазарет. Как, вот уже больше месяца все целители Трёхмирья ищут способ исцелить его от последствий отравления Змеиным ядом…

– Больше месяца? – то ли удивился, то ли ужаснулся Максим.

– Мы остановили заражение и уменьшили воспаление, однако, лучше тебе не становилось, пока не появилась Варвара, – всхлипнув, продолжала рассказ Аля, – И у неё, к счастью, оказался лечебный талант и несколько секретных ингредиентов, от которых тебе стало намного легче. Так что не забудь её поблагодарить, когда вновь увидишь.

– Это та девочка с толстыми косами песочного цвета, что сидела у моей кровати, когда я проснулся? – растерянно спросил Макс.

Аля утвердительно кивнула.

– Милалика сказала, что Варвара из древнего рода, кажется даже, внучка Траяна – легендарного врачевателя Нави. А я ещё себя целителем считала! Только рядом с этой девочкой, я – всего лишь студент-недоучка, возомнивший себя профессором, – невесело попыталась рассмеяться Алька.

– А почему Влад ко мне не заходит? – неожиданно для себя спросил Максим, пытаясь придать голосу обыденный тон и стараясь не выдать своей заинтересованности: – «Я бы задал ему пару интересных вопросов», – подумал он.

– Влад… – Алька замялась, будто не хотела поднимать эту тему. – Влад некоторое время был очень занят… Нужно было помочь Миладе установить охрану у Трёхгорбой горы, чтобы кто-нибудь, подобно Чёрному барону, не надумал туда лезть! Да и с самим бароном нужно было что-то решать. Сейчас он вместе с женой находится под неусыпным присмотром Световита.

Максим заметил, что девушка чем-то расстроена, это чувствовалось в переливах голоса и в нежном поглаживании руки. Парень даже представил её, как тогда, на поле недавно завершившегося боя, когда его душа пустилась во все тяжкие, вместе с весёлыми барабанщиками покинув тело. Тогда он рассеянно подумал, что красивое лицо Принцессы увлажнилось от дождя, раскаты которого были ещё слышны над полем, но сейчас о дожде и речи не шло, однако голос девушки звучал влажно и приглушённо, будто она боролась с подступившими слезами и проигрывала им. Алька попеременно держала его руку в своих, иногда поднося одну ладонь к лицу, а потом возвращая холодной и влажной. Максим догадался, что по щекам девушки давно бегут молчаливые слёзы.

– «Вечно эти девчонки делают из мухи слона», – благодарно подумал он и сердце больно сжалось от сострадания. Пытаясь успокоить подругу, он хрипло произнёс: – Не нужно так за меня беспокоиться. Ну, полежу немного в больничке, перезагружусь, отдохну и стану как новенький! Подумаешь – яд! Меня и в детстве змея кусала и – ничего, оба живы – и я, и змея! А иначе и быть не может, ведь такое количество целителей и магов вокруг меня ещё никогда не вращалось!

– Ах, да! Ты же ещё не в курсе! – неожиданно радостно воскликнула девушка, – В одной из самых нижних пещер обнаружились пленённые драконы. Более десятка. Гастингс использовал их кровь для создания Горгулий. Среди них оказался «маленький» сынок нашей Горыни! Только, знаешь, этот трёхголовый проказник почти вдвое выше мамаши, а так как его с рождения держали взаперти и не выпускали на свет, нашей зелёной Королеве предстоит тяжёлый труд по приобщении маленького Горбунка к благам драконьей цивилизации…

– Горбунка? – удивлённо поднял брови Максим, радуясь, что Аля немного повеселела.

– Ну да, его мамочка так назвала, когда впервые увидела, вот имечко-то и прилипло.

– Значит Влад сдружился с Миладой?

– Да, на почве техномагии. Они теперь – не разлей вода! Бабушка даже от меня из-за этого отстала, больше к себе не зовёт…

Алька что-то ещё рассказывала, только утомившийся Максим уже не разбирал слов, просто слушая её мелодичный тихий голосок, который навивал покой и ласково убаюкивал. Он был счастлив уже оттого, что – жив, что может слышать, что в груди поднимается, захлёстывая с головой, волна теплоты и нежности.

Прошло ещё несколько дней и ночей, пока в палате появился Влад. Максим не знал, зачем решил притвориться спящим, но он прекрасно понимал, что тот не стал бы так откровенничать, зная, что больной не спит!

– И надо же было нашему Герою так вляпаться, – звучал рядом приглушённый бас. – Вот ведь ты тоже этого яда попробовала, однако чувствуешь себя хорошо, не так ли? А этот слабак целый месяц в постели провалялся, и ещё неизвестно сколько будет отдыхать, будто у нас других проблем нет! Только о его персоне все и говорят!

– Ты несправедлив, – парировала Аля, расположившись слева и осторожно беря руку больного в свою. – Максим не виноват, что его организм, по каким-то неизвестным нам причинам, слишком негативно реагирует на яд. Бабушка предположила, что я пострадала меньше благодаря крови Горыни, что течёт в наших с тобой жилах – возможно, она нейтрализовала яд.

– Может и этому влить порцию-другую! Надеюсь трёхголовая королева Драконов не откажет в такой малости, тем более, что она с нашим Героем подружиться успела…

– Между прочим, это мы уже и без твоей подсказки испробовали. К сожалению, для Макса это не выход!

– Жаль!

– Да уж! Милалика с ног сбилась, бабушка всю Навь на уши подняла, а толку – ноль! Только Варваре удаётся кое-как останавливать распространение болезни.

– А ещё этот подселенец! – сдержанно пробурчал Влад. – В ослабленном теле он начал активно развиваться.

Это странное слово отдавало холодом, словно Макса неожиданно окатили ледяной водой.

«Подселенец»!

Где-то он уже слышал это!

Да, там, в больнице, когда Аля и Влад пытались забрать его в академию…

Что – опять? Опять это непонятное слово, которым они называли его болезнь? От него веяло неизвестной опасностью …

– Вот это и в самом деле – проблема! Пока Макс в лазарете под присмотром находится, мы ещё можем жить спокойно, но тебе, сестрёнка, лучше бы держаться от него подальше, тут и без тебя сиделок достаточно! Наш «дружок», – Влад изобразил двумя пальцами кавычки, – может в любой момент стать смертельно опасен для нас, если подселенец окончательно получит власть над его телом, вытеснив душу. Кто знает, кем завтра проснётся наш Герой и что ему на ум взбредёт! Мы так надеялись, что кровь Первых его ослабит, а то и убьёт, но…

– Прости, я тебя не понимаю! Неужели тебе совершенно безразлична судьба Максима? – негодующе воскликнула Аля, строго глядя на брата. – Ты можешь думать и говорить, что хочешь, но я его не брошу! Я же люблю его!

От её слов внутри больного, прямо от того места, где, по идее располагалось сердце, полились приятные горячие ручейки, заставляя боль отступить в самые потаённые уголки сознания.

– Конечно, не безразлична! Как только тебе это в голову пришло! – возмутился Влад, – Но… эта пакость жива, а сейчас стала даже сильнее, чем тогда, когда мы забирали мальчишку из госпиталя в Яви. А ведь целый год он практически не ощущался! Зато теперь мы его великолепно чувствуем, а вскоре, может даже и увидим! Потому я и предлагаю – изолировать парня, пока не стало слишком поздно!

– Но он и так в изоляции! – сердито всхлипнула Аля. – Я подниму всех знахарей, найду любое лекарство, но спасу Максима!

Больной испытал жгучее чувство благодарности к этой отважной девушке, которая готова была бороться за него до последнего!

– Если бы я только могла выучить заклятье Светозаров! Говорят, подселенец прикрепляется к душе и не может прожить без неё. Если на время вынуть из Максима душу – поможет ли это?

– Заклятье Светозаров – родовая магия, тебе её не выучить, как, впрочем, и никому другому, кто не принадлежит к названному роду. Так что про это можешь забыть! – По-видимому, Влад встал, потому что стул громко заскрипел и раздались тяжёлые шаги. – Это скорее по моей части, – прошептал он, покидая палату.

Прошелестела ещё одна неделя, растянутая, словно резина. Казалось, дням нет конца. Но дольше всего тянулись наполненные болью и страхом за свою жизнь бессонные ночи. А ещё куда-то пропала Аля, и это особенно тревожило Максима.

Парень стал чувствовать себя лучше. Возможно, сказывалась забота целителей или эмоциональное состояние больного. А, может быть, действие яда постепенно ослабело благодаря лечению Варвары. Максим выпросил разрешение подниматься с кровати, хотя бы иногда, чтобы размять затёкшую спину, и уставшие от длительного лежания мышцы.

В палате стало темно. Сиделки, обычно не оставляющие его в одиночестве, куда-то ускакали. Лунный свет, отражаясь от стен, рисовал в углу комнаты замысловатые пейзажи. Сегодня Макс поднялся с постели и проделал этот нелёгкий путь вовсе не для того, чтобы любоваться ночным светилом, он мечтал увидеть танец Лунной Феи, девушки, что так некстати украла его сердце.

То ли от долгого пребывания в кровати, то ли от пьянящей свежести вечернего воздуха у Макса сильно кружилась голова. Угасающий свет закатного солнца слепил привыкшие к полумраку глаза. В ноздри ударил пряный цветочный аромат, заставив зажмуриться и громко чихнуть. От недавно прошедшего дождика в воздухе ощущалась сырость. Максим чувствовал слабость в ногах, но на влажном крыльце присесть не решался, только прислонился к прохладной стене, ожидающе вглядываясь в темноту открывающейся перед ним поляны.

Следом, осуждающе покачивая головой выскочила Варвара, но, заметив блаженно улыбающееся лицо пациента, тоже расплылась в улыбке.

– Тебе ещё рано вставать, – с тревогой в голосе произнесла она, – Но, если уж так приспичило, мог бы и меня позвать или ещё кого…

Девушка встала рядом, поддерживая Максима под руку.

– Я думал, что сам смогу… Я хотел… – пытался оправдаться тот.

– Знаю, чего ты хотел! Её увидеть ты хотел, – вздохнула Варя, – Только её нет в академии… Уже два дня как нет! Потому и не приходит!

– Это сводит с ума, когда в голове мелькают нити обрывочных воспоминаний, а ты не понимаешь, за какую ухватиться, чтобы распутать клубок, – простонал Максим и попытался повернуть голову, чтобы разглядеть выражение лица своей сиделки, но она, будто почувствовав, махнула косищами, отворачиваясь.

– А давно в академии дождь идёт? – заметив необычные для этого места лужи, спросил Максим.

– Да уже, почитай, как неделю, что ни вечер – то дождь. И тучи то и дело солнце закрывают. Говорят, раньше такого здесь не бывало, – размышляла Варя.

– «Неладно что-то в Датском королевстве», – подумал про себя Максим, а вслух подтвердил: – Точно. За год, что я здесь прожил, дождик только ночью шёл, и то несущественный.

– А ещё, листья с деревьев опадать начали, словно и впрямь осень наступила, – вздохнула целительница.

Неожиданно на глаза Максиму попалась Сабина. Девушка, словно в забытьи бродила по тенистым дорожкам сада, прижимая к груди плетёную корзиночку с лежащим в ней завёрнутым в платочек шаром, перевязанным яркой ленточкой. Она что-то тихонько бормотала и бормотала себе под нос, будто убаюкивая. Сабина напомнила Максиму дракониху, заботящуюся о своём яйце.

Парень почувствовал необъяснимую жалость к этой девушке. Он неожиданно осознал, что этот шар – всё что осталось от Драгомира. Видимо Сабина сдержала своё обещание, так и не отдав его душу Владу.

– «Кто же спас Драгомира, заключив в этот шар»? – вновь промелькнуло в голове Максима.

Сабина давно покинула поляну, только парень не поддавался на уговоры сиделки и никуда уходить не собирался, хотя, заметно потемнело и стало ещё прохладнее.

– Подожди немного, я принесу плед, а то простудишься ненароком, – заботливо произнесла Варвара и упорхнула в раскрытую дверь, оставив Макса в раздумье стоять у стены.

Вот тучи разошлись и над темнеющими зданиями чертогов, над ароматными ночными цветами, над островом, где размещалась академия, появилась круглолицая Луна, рассеивая по округе серебристый холодный свет. Вокруг стояла оглушительная тишина: молчали, затаившись, ночные птицы, деревья, словно могучие стражи, охраняли покой спящих, даже ветер затих в ожидании чуда.

Луна уже заняла свою позицию среди фрейлин-звёзд, по-королевски гордо властвуя на небосводе. Полностью стемнело, когда где-то вдалеке скрипнула оконная рама, прогоняя тишину. Природа вздохнула, напоённая ночной прохладой, и вновь замерла.

Максим старался дышать медленно и размеренно, боясь неосторожным вздохом спугнуть красоту наступающего момента, но, от волнения не мог сдержать трепета. Он набрал полную груди прохладного воздуха и замер, когда под лунным серебром появилась полупрозрачная фигурка в голубом, усыпанном звёздной пылью, платье, и закружилась по поляне, совершая замысловатые перевороты.

Словно в первую ночь пребывания в академии, парень не сводил глаз с грациозной Лунной Феи, исполняющей свои па. Несколько раз высоко подпрыгнув, она протянула руки навстречу Луне. Максиму показалось, что в его голове заиграла нежная мелодия, которую он слышал на арене цирка, когда Мальва со своим ловитором летала под куполом словно маленькая птичка над цветком. Сейчас Лунная Фея должна была подняться в воздух и устремиться прямо к холодной Луне…

Девушка на поляне прыгнула ещё раз, стремясь оторваться от бренной земли, но… вместо полёта, неожиданно упала в траву и разрыдалась, горько всхлипывая.

Максим хотел кинуться к ней, успокоить, прижать к груди, высушить поцелуями солёные слёзы, но, тёмная волна захлестнула его с головой и, съехав по холодной стене, он грохнулся на крыльцо, теряя сознание. Или это чернота застилала глаза, потому что все предметы вокруг расплылись и исчезли, а последнее, что помнил парень, были расширенные от ужаса глаза его белокурой сиделки.

– Что же вы, мой мальчик! Себя не бережёте, так хоть наших девчат пожалейте: они же с ног сбились, чтобы помочь, а вы… – ворчал Вышезор Мстиславович, двигая перед собой летучие носилки, на которых беспомощно лежал Максим.

– Я что, в обморок упал? – искренне удивился парень.

– А я о чём? Яд Змея – препротивнейшая вещь, от которой так просто не избавишься! Мне, конечно, вас на занятиях очень не хватает, (скучновато, понимаете), но я готов ждать, пока вы полностью поправитесь. А вам бы не помешало более ответственно относиться к рекомендациям сиделок, а то к вашему отравлению ещё и простуда привяжется! – Вышезор аккуратно подвёл носилки и опустил их на уровень кровати, позволив Максиму занять своё место. – А кто знает, сколько времени вы пролежали бы на крыльце без сознания, если бы я не зашёл в лазарет за обещанным Милаликой Лазоревной эликсиром? Бессонница в последнее время замучила, – пояснил кудесник.

– Я не хотел никого беспокоить, – пытался оправдаться больной.

– Понимаю, вам эта палата за полтора месяца наверняка опостылела, хуже горькой редьки, только наша Варенька умеет лечить, а вот тяжести носить ей не пристало! Надо бы микстурки-то оставить – вам тоже не помешает крепко поспать!

Вышезор о чём-то пошептался с встревоженной Варварой и заставил Максима выпить приготовленное ими лекарство, после которого у парня исчезло всякое желание сопротивляться, а вскоре он и вовсе перестал что-либо различать, погрузившись в крепкий сон!

Глава 2
Каждый человек, которого ты встречаешь,
сражается в битве, о которой ты ничего не знаешь

Благодаря микстуре Вышезора несколько ночей Макс спал крепким сном, чувствуя, себя с каждым днём всё лучше. Вот и сегодня Варвара дала ему сонное зелье. Парень ощутил, что вновь плывёт по воздуху, как в ту ночь, когда Вышезор соорудил для его переноски воздушные носилки. Макс попытался шевельнуться или открыть глаза – безрезультатно! Зато уши работали за все другие органы чувств, прекрасно их заменяя. Парень слышал сбивчивые тревожные шаги, прерывистое хриплое дыхание, тихое чертыханье, когда тот, кто управлял носилками, натыкался на кочки или вынужден был раздвигать кусты. Макс ощущал шуршание гравия под ногами человека, негромкое стрекотание кузнечиков, хорошо знакомое по ночным вылазкам, и завывание ветра в осенней листве.

– «Чего это они опять задумали? Куда меня тащат? Почему эти маги-недоучки не могут оставить больного в покое и дать ему, наконец-то либо выздороветь, либо умереть»! – как-то чересчур безразлично рассуждал Максим (видимо, сказывалось действие лекарства Вышезора).

Он попробовал подать сигнал, но вновь ощутил совершенную беспомощность – пойло Милалики Лазоревны не позволяло шевельнуть даже пальцем. Движение замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось. Кто-то в темноте зло помянул Вселена и откашлялся.

– «Что же это происходит»? – встревоженно размышлял Максим, которого, словно волна с головой захлестнула бессильная обида. Он даже почувствовал солоноватый привкус на губах.

По узкой тропинка, почти отвесно уходящей вверх, поднимался юноша, закутанный в тёмный плащ. Он с трудом двигал перед собой платформу, на которой лежал обездвиженный Максим.

– Чёрт меня дёрнул согласиться на эту авантюру, – зло пыхтел парень, запинаясь и обдирая о корни руки. – Если всё пройдёт благополучно, найду и убью ту гадину, что всё это задумала!

Сердце Макса тревожно билось в грудной клетке, стараясь разогнать ставшую густой кровь. В голосе сопровождающего носилки почудились знакомые нотки. Наконец движение остановилось.

– Потерпи, сейчас появится мост, и мы двинемся дальше, – то ли своему пленнику, то ли себе самому прошептал сопровождающий.

Максим слышал, как он ходил взад-вперёд в ожидании чего-то, как скрипел гравий под подошвами тяжёлых ног, похрустывали растоптанные травинки. Вдруг, что-то мелодично зазвенело, будя воспоминания.

– «Конечно! Так звенит знаменитый Радужный мост, соединяющий Славь с Правью! – пронеслось в голове больного. – Он, что, собирается меня туда переправит»?

Макс возмущённо дёрнулся на своём незамысловатом ложе, рука безвольно упала, коснувшись земли и больно стукнувшись о камень. Парень попытался сосредоточиться на этом предмете и поймать его. Вскоре у него это с трудом получилось – камень едва держался в ослабевших пальцах. В следующий момент носилки вновь взмыли вверх и поплыли по воздуху.

– «Нет! Только не это! Кто бы там ни был, он вряд ли делает такое с благими намерениями»! – звучало в распухшей от напряжения голове больного.

Впереди показалась Красная башня и лестница, уходящая вниз. Парень в плаще не удержал носилки на повороте, и они с грохотом покатились по ступеням, пока не упёрлись в запертую дверь. Макс несколько раз с силой ударился о гранит и неизбежно застонал бы, если бы не был лишён голоса. Зато встряска пошла ему на пользу, ослабив действие зелья. Носилки ударились о дверь и перевернулись, выронив пациента и заслоняя проход, а тот, приподнявшись на дрожащих руках, сел, загородив спиной дверь.

– Прости, я не хотел! Только не теперь! Ты оказался гораздо тяжелее, чем я мог предположить, – послышалось над ухом Максима сосредоточенное пыхтение сопровождающего, пытающегося его приподнять. – Не думаю, что он захочет причинить тебе вред, ведь вы, как ни как – родственники! А у меня не было другого выхода!

Голос неожиданно пресёкся и дверь с тихим скрипом начала отворяться…

– Эй, Иден! Куда это ты направляешься с такой странной ношей? – раздался за спиной сопровождающего грозный окрик.

Иден, (а это и вправду был он), резко обернулся и замер, так и не переступив порога.

– Влад?! – донёсся его удивлённо-встревоженный вопрос. – Что ты здесь делаешь?

– Я хотел тебя о том же спросить!

Голос товарища был строг и звенел, как натянутая струна.

– И чего это ты вздумал притаранить сюда нашего не совсем здорового друга?

– Ты бы лучше не подходил… – пытался отступать Иден, но в узком просвете винтовой лестницы это было не так-то просто.

– А то что? Забьёшь меня до-смерти? Заколдуешь? Превратишь во что-нибудь мерзкое? Ну попробуй, ты у нас, вроде не по этой части! – Влад открыто издевался над мальчишкой, приближаясь и раскручивая перед собой нечто, похожее на сверкающее лассо.

– Сам увидишь! Только я тебе его не отдам, не затем тащил…

Иден выпрямился, преграждая дорогу и выставил перед собой невесть откуда появившееся, переливающееся молниями копьё.

– А, не очень-то и хотелось, – зло усмехнулся Влад, в голосе которого слышались металлические нотки, – Сам сюда притащил, сам и назад попрёшь! Я бы его тебе с радостью оставил, только Алька мне этого не простит, сам должен понимать!

– Я обязан был его доставить и отдать в обмен на…

Иден прикусил губу, не смея продолжать объяснения.

– На что? Интересно, на что это сегодня меняют Героев? – хмыкнул Влад, – Тебе за него деньги пообещали? Власть? Ты ведь у нас только об этом и мечтаешь!

– Дурак! Стал бы я из-за такой ерунды друга предавать! – искренне возмутился Иден. – Ты ничего не знаешь! Алабор! ОН! Он схватил моих родителей! И… обещал освободить, если я заманю сюда его внука!

– Это ты – дурак! – преувеличенно громко рассмеялся Влад, – Глупое, трусливое создание! Повёлся на пустые обещания беспринципного негодяя! Ничего он тебе не отдаст! Не сможет! Их у него нет!

Влад выкрикивал каждую новую фразу, точно выпускал пулю по врагу: резко, метко и страшно! И голос его звенел, словно выстрел!

– Тебе-то откуда знать, – окончательно сник Иден. И вдруг парень взвился, собрав волю в кулак: – Я покажу тебе, какой я трус!

Максим зажмурил глаза, только по ярким вспышкам догадываясь, что вокруг него происходит.

– «Они там совсем с ума посходили», – пронеслось в голове юноши.

Рука ощутила зажатый камень, впившийся в ладонь. Максим ещё сильнее стиснул кулак и по ослепляющей боли понял, что оцепенение проходит, пусть медленно, но проходит… Язык ему всё ещё не повиновался, зато глаза уже открывались полностью, прекрасно различая окружающие предметы. Парень увидел странную картину: Влад скручивал перед собой огненный жгут, криво улыбаясь и наступая на Идена, который пятился назад, загораживаясь сверкающим копьём.

– Он пойдёт со мной! Ты меня не остановишь! Разве только, если убьёшь! – шипел Иден, выпуская навстречу противнику знакомые умножающиеся шары, которые тот с лёгкостью отбивал.

– Ну – нет! Ты мне тоже живой нужен, а то, кто этого назад потащит. Тем более, что тебя обманули, бесхребетное ты создание!

– Что за чушь! О чём это ты? – недоверчиво взревел Иден, продолжая направлять на врага своё оружие.

– О том, что твои родители не здесь, а в Нави! В Трёхгорбой горе! Там же, где сейчас находится тело Драгомира! – наступая и хлеща огненным кнутом по сопернику, так же хлёстко выкрикивал Влад.

– Врёшь! Ты этого не можешь знать!

Макс собрался с силами и превозмогая сопротивление собственного тела, бросил камень под ноги дерущихся, привлекая к себе их внимание.

– Может! – прохрипел он, сам не узнавая своего голоса, – Может! И я могу! Мы их видели! Лишённых души, запертыми в глыбах льда!

Иден неожиданно сник, шары с шипением погасли в его руке. Влад тоже одним взмахом избавился от огненного кнута.

– Почему? Почему вы раньше мне об этом не сказали? – простонал Иден.

– Потому, что не знаем пока, как их освободить. Макс никак не вспомнит контрзаклятье, понимаешь? Так что тебе его оберегать нужно, а не врагам на растерзание отдавать! – пробубнил Влад, уже более мягким голосом.

– Но это же его дед! – пытался оправдаться Иден.

– Действительно!? Думаешь, он станет жалеть внука, когда с лёгкостью избавился от сына?

– Я же не…

Иден был раздавлен, обескуражен, он сел на ступени рядом с Максимом и спрятал голову в колени.

– Хватит рассиживаться! – рявкнул Влад, – Сам же говорил – сюда с минуты на минуту могут прийти.

Он помог Максиму подняться и, оглядев со всех сторон, спросил:

– Идти-то сможешь?

– Попробую…

– Эй, ты, помоги Максу, а то нам с ним таким ещё через мост тащиться…

Иден поднялся и послушно закинул обессиленную руку товарища на своё крепкое плечо.

– Прости, раньше я тебя обвинял в предательстве, а сам… Прости!

– Да ладно, – примирительно прошептал Максим, – Ты же это не со зла и не из-за корысти…

Иден кивнул, но голову опустил, стараясь не встречаться взглядом.

– Я – предатель и мне нет прощения! – бормотал он себе под нос.

– Вот-вот, – хмыкнул Влад, – Наконец-то до тебя дошло! Ладно, хватит заниматься самоедством! Всему своё время, пошли. И носилки прихвати, а-то, боюсь, наш Герой совсем ослаб… Кстати, как ты такое чудо смастерил, ты же у нас к технике равнодушен?

– Это не я, – откликнулся Иден еле слышно, – Эти носилки Вышезор соорудил, а мне они просто под руку подвернулись…

– Вот и прекрасно, поместим нашего больного на них, чтобы не мешался под ногами, и – вперёд! Тебе и вправду лучше лечь, так и нам легче будет и тебе безопаснее, – предложил Влад, и Макс нехотя с ним согласился.

– А ты мост-то вызвать сможешь? – удивлённо проворчал Иден.

– Смогу, будь уверен! – подтвердил Влад, пропуская мимо себя летучие носилки и поднимаясь вслед за ними по ступеням.

– Значит, мои родители там же, куда вы с Максимом поместили Драгомира? – догоняя товарища, недоверчиво и тревожно переспросил Иден.

Макс замотал взъерошенной головой и запротестовал:

– Но… Драгомира же не я…

Он шептал, хотя хотелось кричать во всё горло. Однако, Влад расслышал этот шёпот и, подмигнув парню, заявил:

– Тебе, Иден, нашего героя нужно беречь, как зеницу ока, ведь от него зависит судьба твоих родственников.

– А у него вновь память отшибло? Может мне его ещё разок по башке стукнуть? – ворчал Иден, толкая перед собой тяжёлые носилки.

– Я тебе стукну, – Влад пригрозил парню увесистым кулаком, – А то наш герой припомнит всё, что ты с ним сотворил, и вытрясет из тебя душу, как из Драгомира, а потом вернёт, чтобы знал – каково это!

Мост уже остался позади и тихо позвякивал, медленно тая в предрассветном тумане. Влад загородил Идену дорогу, требовательно взирая на предателя.

– Хватит уже все проблемы на его беспамятство сваливать, не пора бы начать отвечать и за свои поступки! А ну ка, поведай нам, где это ты с Алабором повстречался?

– Ну… – начал было тот, – Мальчишка из среднего Чертога передал мне на днях записку, в которой говорилось, что если я хочу ещё увидеть родителей, то должен прийти ночью на это место…

– И ты пошёл?

Влад сжал кулаки, приближаясь к парню.

– А ты бы не пошёл? Даже если бы это был единственный шанс увидеть их?

Влад замялся, его угрожающий взгляд медленно потух, сменившись изумлением.

– Ну! – требовательно пробасил он.

– Я и пришёл. Он ждал меня здесь у моста. Высокий, худощавый, в длинном плаще. Лица я не видел, – сжавшись, бормотал Иден, уставившись на старшего товарища.

– Так с чего ты взял, что это – Алабор? – вновь сжал кулаки Влад.

– Да он сам же мне и сказал! И потребовал в обмен на свободу родителей привести сюда Максима…

– Высокий? Худощавый? – Влад пристально уставился на Макса, и тот отрицательно замотал головой.

– Гастингс! – выкрикнули они почти одновременно.

– Дубина ты стоеросовая! – разозлился Влад, – Тебя и тут надули, как младенца. Никакой это не Алабор! Да ты же его сам в комнате Гореслава по весне видел, забыл, что ли?

– Когда это было? Да и не приглядывался я тогда…

Иден был обескуражен открывшимися обстоятельствами и выглядел подавленным.

– И Максима, и твоих родителей этот Призрак спасать не собирался, скорее уж – наоборот!

– Ты же сам твердил, что Макс опасен в таком состоянии!

– Кто бы говорил! – усмехнулся Влад, – Это же не он тебя, а ты его через мост в Правь потащил, сговорившись с нашим общим врагом!

Идену ничего не оставалось, как согласиться со всеми претензиями и молча толкать перед собой носилки, на которых лежал встревоженный такими разговорами Максим.

Поравнявшись с лазаретом, Влад грозно приказал Идену отправляться в свою комнату и никому не рассказывать о случившемся!

Помогая больному спуститься с носилок, он улыбался.

– Как ты узнал? Как на мосту оказался? – поинтересовался Макс, двигаясь вдоль коридора.

– Думал, мы тебя без присмотра оставим? – хмыкнул Влад.

– А чего же раньше-то его не остановил?

Максим потрогал ушибленные рёбра, которые ощутимо ныли.

– Надо же было посмотреть с кем мы дело имеем. Не хотелось думать, что среди нас предатель завёлся, – шёпотом пояснил Влад. – Теперь понятно, что Гастингс не откажется от своего плана заполучить тебя в полное своё распоряжение.

– Да уж! Придётся с этим как-то жить!

Влад помог пациенту лазарета поудобнее улечься в кровати, а сам сел на стул рядом, откинувшись на спинку.

– Спи, ещё есть время до рассвета, а я подежурю, – предложил он. – Утром постараюсь убедить Милалику, что тебе будет гораздо лучше в своей комнате, тем более, что Варвара к нам в Чертог перебирается и станет жить в комнате Сабины, которая переедет к Виолетте, – пытался снизить громкость голоса Влад, но у него всё равно получалось слишком громко.

– А ты, случайно, ничего мне рассказать не хочешь? – вопросительно уставился на товарища Макс, припомнив странный разговор в Красной башне.

– Ну вот ещё! Я тебе сказки на ночь рассказывать не нанимался! – хмыкнул Влад, отворачиваясь и закидывая руки за голову, – Чай не маленький уже!

– Да я и не про сказки – наслушался от вас всякого, – обиженным тоном заявил Максим, усаживаясь повыше в постели, – Я про подселенца, о котором вы год назад в больнице твердили, а потом отчего-то забыли… Теперь же, как я понял из вашего разговора, это существо вновь дало себя знать! Вернулся… или никуда и не исчезал?

– О чём это ты? – сделав непонимающее лицо, пробасил Влад, – Мало ли что тебе в бреду послышалось! Лучше ложись спать, когда будет надо, я сам тебе всё расскажу, а пока не забивай свою больную голову подслушанными фактами, в которых ты ничегошеньки не понимаешь!

Откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, Влад прикинулся спящим и Максим понял, что большего от него не добьётся. По крайней мере, не сейчас! Он решил, как только представится возможность, разузнать в библиотеке всё про это существо, вот только покинет опостылевший лазарет и вернётся в Чертог Финиста!

Влад пропал вместе с первыми лучами солнца, предоставив больному догадываться, было ли ночное приключение на самом деле или же это только приснилось.

Прошла ещё одна неделя. Несмотря на все уговоры Влада, Милалика пока не разрешала больному покидать лазарет, потому Максим лежал на той же кровати у окна, что и после битвы со Змеем. Боль вернулась. Теперь она стала ещё острее, но не растекалась по всему телу, а локализовалась где-то в центре живота, под рёбрами. Иногда она мешала дышать, точно огнём обжигая лёгкие. Ночь не приносила облегчения, не помогал даже сонный отвар Вышезора, который регулярно подливала ему Варвара. Отключившись на пару минут, Максим возвращался к реальности с первым же серьёзным проявлением неведомой болезни.

– Целители! Волшебники! – скрипя зубами, чтобы не закричать от боли, шептал Максим, превозмогая очередной приступ, – Чёрт вас дери, вместе с вашим Вселеном!

В эти минуты он как никогда понимал чувства несчастного Кирилла, желающего во что бы то ни стало вернуть себе здоровое тело. Максиму оставалось только мечтать о тех днях, когда боль ещё не захватила всё его естество, когда он жил, не замечая своего счастья, и мог радоваться мелочам…

– Ладно, я хотя бы жив, – размышлял юноша, уставившись в потолок, по которому медленно полз лучик Луны, – Драгомиру, например, повезло значительно меньше…

Макс прекрасно осознавал, что помочь другу, ни раз рисковавшему ради него, может только обратное заклятие Светозаров, и, лихорадочно старался вспомнить его. Однако голова была пуста, как пляж в межсезонье, и только изредка мелькали обрывки горестных мыслей, накатывая сумрачными волнами.

– «Велена жива! Но она находится в руках врага в Прави. В заточении! И я ничем не могу ей помочь. Лишённый души Драгомир помещён в ледяной столб внутри пещеры Змея. А сам Змей…»

Макс в очередной раз задохнулся, крепко сжав кулаки, чтобы не разбудить своим истошным криком весь корпус. Когда боль немного стихла, он вернулся к своим безрадостным рассуждениям.

– «Вряд ли такое могучее существо могло быть убито в той пещере. Мы его ослабили, лишили части сил и магии, но – не убили! Да и можно ли вообще уничтожить нечто, подобное Богу»?

Парень проследил взглядом за тонкой серебристой дорожкой на потолке, оставленной ночной хозяйкой.

– «А как же Аля»?

Она не плачет, но, глядя на Максима, едва сдерживает слёзы. Он не хочет её жалости! Не о том он мечтал бессонными ночами…

Лучше уж слушать саркастические намёки Идена на то, что зверь берёт верх, и парень вновь превращается в Волколака, чем глядеть в полные влаги глаза любимой!

Он не стоит её слёз!

В памяти всплывали слова, услышанные после падения, когда товарищи впервые ничего не скрывали, считая, что он умирает…

– «Кровь Змея разбудила подселенца»!

– «Скорее всего, яд ослабил сопротивление и подселенец взял верх»!

– «И что теперь? Мы его теряем, или есть надежда»?

– «Никто из целителей ещё не сталкивался с кровью Змея, сам понимаешь, да и кровь Первых – субстанция, мало изученная… Разве что – Алабор в курсе, только вряд ли с нами поделится…»

– «Только Вселену известно, чего нам ждать! Если подселенец победит, мы об этом точно узнаем…»

– «Узнать-то узнаем, да, боюсь, не сразу…»

– «Тебе нужно держаться от мальчишки подальше. Алабору, я думаю, прекрасно известно о ваших с ним отношениях и он, скорее всего, захочет этим воспользоваться! Вспомни, что произошло с Чёрным бароном»!

Максима опять скрутило, да так, что на несколько часов мозги, будто прокипячённые болью, ничего не соображали. Когда же в голове прояснилось, парень, мучаясь от бессонницы, продолжил размышления.

Утром, несмотря на слабость, Макс отказался есть в постели и ждать, пока младшие представители лазарета его накормят. По распоряжению Милалики Лазоревны в палате поставили стол с братиной, которая выдала больному, к его неудовольствию, суп-пюре странного зеленоватого цвета и растолчённый картофель.

– Ты чего, – возмущался Максим, – мне же не зубы выбили! Что я, по-вашему, жевать разучился, что ли?

– Вы, молодой человек, получаете всё, что вам положено по рациону, – недовольно ворчала Милалика Лазоревна, – Так что, ешьте и не жалуйтесь! Вот, вернётесь в свои апартаменты, тогда и станете командовать!

– И когда я уже «вернусь в свои апартаменты»? – интересовался Максим, но, несмотря на обещания Влада, никто не мог дать ему вразумительного ответа.

Несколько недели больного не навещали, даже Варвара куда-то исчезла.

– Ну, с ней-то всё понятно, – вздыхал Макс, – целительница в Навь укатила, запасы лекарств пополнять, но Аля-то почему не появляется? Не мог же я её ненароком обидеть?

Местные девчонки только смущённо хихикали и разбегались при его появлении, любопытно поглядывая из-за угла.

– Вот, мелкота, – сердился Максим, возвращаясь в палату.

Иногда ненадолго забегала Дарина. Она болтала о всякой ерунде и нетерпеливо ёрзала на стуле, будто хотела, но не могла сказать что-то важное. В следующее её посещение измученный повторяющимся сном о встрече на мосту, Макс потребовал у девочки отогнать от него надоедливую птаху, на что она сердито ответила:

– Не знаю, что там творится в твоей голове, но я тут совершенно ни при чём! Так что, прислушался бы ты к её словам, а не на меня наезжал!

А когда Максим задал какой-то ничего незначащий вопрос, вскочила и покинула палату, бросив на парня многообещающий взгляд.

Юноше оставалось только пожалеть, что обидел подружку и ждать, пока ему разрешат вернуться в свою комнату…

Глава 3
Не впускай в себя то, что может причинить вред тебе,
и не выпускай то, что причинит вред другим

Жизнь налаживалась. Макс, казалось, привык к боли, или она и в самом деле стала слабее, только теперь он вновь жил в Чертоге Финиста, а на занятиях ему пока присутствовать не разрешали. Зато никто не запрещал гулять где вздумается.

Вначале он ещё ощущал слабость в руках и ногах, но, хорошая еда и свежий воздух быстро вернули уверенность. Он начал прохаживаться по комнате, держась за стену, а потом и самостоятельно. Влад пропадал с самого утра и возвращался поздно вечером, потому у Максима никак не получалось расспросить его о происходящем в академии, а у него накопилось много вопросов…

Но первостепенным делом было – выяснить, что такое «подселенец» и как от него избавиться!

– «Сразу же после завтрака», – решил Максим!

Он, хромая, поднялся по лестнице и уселся за первый попавшийся столик. Рядом пристроился Влад, заказав себе у братины множество разнообразных яств, которые она ему без промедления выдала. Заметив изумлённый взгляд товарища, довольствующегося супом-пюре и салатом, он хмыкнул, пожав плечами, словно хотел сказать: – «могу я, как автор этого изобретения, иметь хоть какие-то привилегии»!

Разговоры в трапезной резко смолкли, а глаза присутствующих недоверчиво и опасливо уставились на подошедшего.

– Чего это они, будто неродные? – произнёс Макс, понизив голос.

– Рады, наверное, что вновь тебя видят, – ответил Влад, не переставая жевать.

Максим хмыкнул.

– Что-то я не заметил особой радости на их лицах.

Оглядев трапезную, юноша разочарованно добавил:

– А где опять пропадает наша Принцесса? Я уже второй день как вернулся в свою комнату, а её ещё так и не заметил…

– Видимо – занята, – пробасил Влад, – У целителей сейчас полно работы, сам должен понимать.

Макс кивнул, водя ложкой по тарелке с густой зеленоватой жижей, которую ему совсем не хотелось пробовать.

– Может тебя это больше устроит, тем более, что фосфор тебе сейчас не помешает, – добродушно сообщил Влад, придвигая к Максиму блюдо с ароматно пахнущей жареной рыбой и овощами, одним щелчком удаляя со стола его тарелку.

Окружающие ещё какое-то время приглядывались и прислушивались к ним, а затем разговоры возобновились и ложки с вилками весело застучали по тарелкам. Макс тоже принялся есть, осторожно отодвигая в сторону попавшиеся кости. Рыба оказалась на редкость вкусной, а может, он просто соскучился по нормальной еде.

Вдруг на лестнице раздались знакомые голоса, от одного из которых сердце юноши радостно защемило: он узнал Киру и Альку. Максим попытался вскочить, но Влад крепко поймал его за руку, удерживая в прежнем положении.

– Сиди! Тебе не стоит сейчас с ней общаться!

Макс изумлённо воззрился на товарища, не понимая причин такого обращения. В это время девушки поднялись в трапезную и прошли в дальнюю её часть, почти к окну, где и расположились вдвоём. Аля выглядела измождённой и усталой, лицо её было бледным, а под глазами залегли тёмные круги. Она вымученно улыбалась, словно вновь находилась под заклятьем покорности. Как только их глаза встретились, улыбка сползла с лица Принцессы, а глаза увлажнились.

– С чего бы это – не должен общаться? Кто так решил? – слишком громко спросил Максим, вновь привлекая к себе всеобщее внимание.

– Пока Гореслав не убедиться, что с тобой всё в порядке, вам запрещено подходить друг к другу слишком близко, – продолжая жевать, сообщил Влад.

– Что? – Макс даже опешил от такого объяснения. – Вы что себе напридумывали: от яда я сойду с ума, обернусь Змеем и перекусаю вас всех? – не удержавшись, возмущённо выкрикнул он, не понимая, как реагировать на такое заявление.

В трапезной вновь воцарилась мёртвая тишина, в которой громко прозвучал скрип отодвигающегося стула.

– И кто, скажите на милость, может мне приказывать?

Макс выдернул руку и, вскочив, не обращая внимание на пассивные протесты Влада, направился к столику, за которым сидела Аля. Девушка тоже попыталась подняться, но, Кира её опередила, усадив на стул и преграждая дорогу парню.

– Ты, что, человеческого языка не понимаешь: сказали – жди разрешения, значит – сиди и не рыпайся!

– А то? – неуверенно поинтересовался Максим.

– Не будешь же ты со мной драться? – улыбаясь, спросила Кира.

Её взгляд был иронично-удивлённым, но, стоило попытаться сдвинуться с места, как юноша почувствовал, что его тело покрывается коркой льда, словно превращаясь в сталактит.

– Что вам от меня надо-то? – непонимающе воскликнул он, начиная дрожать от холода, – Уж и поздороваться нельзя?

– Здоровайся отсюда! – приказала Кира, – И возвращайся, а то будешь завтракать и обедать в своей комнате – это я тебе обещаю!

– Видимо, я за этот месяц что-то упустил, – вздрагивая, прошептал Макс, стараясь стряхнуть с себя остатки ледяной корки.

Он заметил, что Алю эта ситуация тоже напрягает, она попыталась извиняюще улыбнуться, но, улыбка вышла мучительно-беспомощной. Кивнув девушке, Максим повернулся, чтобы направиться к своему столику, размышляя, что за перемены происходят вокруг него, и чем они могут быть вызваны, если ещё вчера ни о каких запретах речь не шла!

– «Не могут же они постоянно мешать нашему разговору», – думал он, обходя столики. Нехотя заняв своё прежнее место, скрестив руки на груди и наблюдая, как Влад неторопливо доедает свой обед, будто ничего существенного не произошло, Макс задал резонный вопрос: – Ну, и объяснит мне кто-нибудь, что это за цирк?

– Тебе же сказали – это обычная мера безопасности, пока твой статус в этом заведении не прояснится, – отодвигая опустевшую тарелку, заявил старший товарищ.

– Кто здесь упоминал цирк?

Снизу на лестнице появилась пышная каштановая шевелюра, а следом показался и её обладатель. Перед ребятами стоял раскрасневшийся Димитр с крупным рюкзаком за плечами и улыбался дружелюбно и ослепительно.

Алька подскочила к нему и на этот раз, никто не преградил ей дорогу и не остановил.

Митька чмокнул подругу в щёку и, приобняв за талию, как само собой разумеющееся, подвёл к столику, за которым сидели парни. Пожав широкую ладонь Влада, Димитр протянул руку и Максиму, а тот, немного помедлив, крепко стиснул её, не сводя вопросительного взгляда с Альки. На этот раз никто не возразил, когда девушка села за стол, однако, брат проследил, чтобы между ней и Максимом находилась подошедшая Кира.

– Тут у вас так замечательно, – оглядываясь, сообщил Митька, – Словно в сказку попал.

– Какими ветрами тебя сюда занесло? – спросила Кира, однако, вместо Митьки ответил Влад:

– Гореслав пригласил, чтобы пройти инициацию.

– Замечательно! Ты будешь с нами учиться? – восторженно воскликнула Алька.

Максим не знал, радоваться ему этому обстоятельству или…

Митька, Димитр Щедров, был циркачом, близким другом Альки… А, ещё… Ещё – во время битвы со Змеем, он, можно сказать, спас Максима, и этот долг висел над ним, словно Дамоклов меч. Получалось, что теперь парень был обязан этому Митьке…

– «Значит, пока я стану в изоляции отлёживаться, залечивая глупые раны, этот циркач будет крутиться вокруг Альки! Нет уж! Я его, конечно, уважаю, но… Ничего у него не выйдет, пусть даже не пытается»!

– И преподавать. Всё-таки, кое-чему я научился до вашей академии, – пояснил Димитр, глядя на удивлённых слушателей и гордясь произведённым эффектом. Неожиданно парень сменил тему: – А как здоровье нашего раненного Героя? Вижу, выглядишь ты не очень…

Димитр кивнул Максиму, не обращая внимание на примолкших товарищей.

– Какой же я – «Герой»? – иронично скривившись, вслух рассуждал Макс, поглядывая на собравшихся за столом, – Я всего лишь – приложение к волшебному мечу. Даже загадку о крови двух родов отгадал не я, а Алька. А я… Я самонадеянно возомнил себя великим покорителем Змея, готовым пожертвовать ради других…

Максим вновь оглядел присутствующих, заметив, как некоторые смущённо отводят взгляд.

– Только у меня даже «пожертвовать» не получилось! Вот Алька, и вправду, пожертвовала собой, спрыгнув с Горыни, чтобы довершить то, что я не смог, пока бессмысленно болтался, вцепившись в меч. Драгомир тоже настоящий герой: мало того, что путь для всех проложил, так он ещё и рисковал жизнью, ради меня… и чуть не погиб…

Теперь Макс уставился на вновьпришедшего.

– Да и тебе, Митька, в смелость и находчивости не откажешь – дразнил Змея, пока я пытался выбраться из его сжимающихся колец…

– У тебя получается, что все вокруг герои, кроме тебя, – саркастически заявил Влад.

– А что, разве не так! В отличае от вас, я ничьих заслуг не отрицаю и никому препятствий не чиню! – зло бросил Макс, в упор глядя на товарища.

Все, кроме Митьки, прекрасно поняли, о чём это он, и запереглядывались, однако, старались не подавать виду.

Всю следующую неделю Максим явно ощущал, что за ним следят. Внимательно. Неотступно. Днём и ночью. Он не понимал лишь одного: те, кто следят – боятся за него или же… И это – второе ему совершенно не нравилось!

В голове сами собой всплывали обрывки подслушанных фраз:

– «Ты же сам говорил, что он для нас опасен», – заявил Иден, когда пытался увести больного в Правь.

– «Пока он спит – всем спокойнее», – сказал Влад в Лазарете.

– «Не надо его злить, кто знает, что у этого парня внутри», – предостерегал Радей.

– «Держись от него подальше, пока не рвануло, – просила подругу Кира, – Он в один момент может стать другим, а ты этого и не заметишь…»

– Значит, я для них, как бомба с часовым механизмом, только никто не знает, когда этот механизм сработает, – раздражённо ворчал Максим, поднимаясь по прибрежной лестнице. – Все твердят о подселенце каком-то, но, что это за штука такая и с чем её едят, никто не говорит!

Юноша был раздражён. С каждым днём он осознавал, что теряет силы, хотя раны почти затянулись и болезненные симптомы ушли. Слабость по утрам и головные боли, неожиданно накрывающие в самый неподходящий момент – бесили. Они проходили так же быстро, как и появлялись, но, оставляли привкус чего-то странного и неприятного, а объяснение этим явлениям Макс найти не мог. И вот теперь, получалось, что это «что-то внутри него» – опасное существо, а не болезнь, как он решил раньше, и оно могло…

Оно могло захватить его разум и тело, как призрачный Кирилл захватывал разум и тело своей ничего не подозревающей сестры!

Макс быстро (или это ему только казалось) двигался к Чертогу Финиста вдоль аллеи с фонтанами, сегодня они тревожно и неприязненно шептались тонкими струйками за его спиной. Казалось, будто даже цветы отворачивали свои венчики и боязливо жались друг к дружке при его приближении, будто чувствовали врага внутри.

– Тьфу ты! – вспыхнул Максим, – Паранойя какая-то! Так бог знает до чего додуматься можно!

В Чертоге царила сонная тишина, шли занятия, остальные студенты, в отличае от Максим, не были от них освобождены. Юноша неторопливо поднялся в библиотеку.

«Если не знаешь ответа – спроси у книги»! – гласила надпись над входом.

– Вот именно, – хмыкнул Макс, – Знать бы ещё, у какой!

Он повертел головой, пытаясь разглядеть на многочисленных полках и лестницах с витыми белыми периллами хранителя здешнего покоя – чёрного кота с белым пятном на ухе.

– Эй, Баюн! – тихонько позвал Максим.

Ответа не последовало. Между полок на излюбленной лежанке охранника и распорядителя библиотеки видно не было.

– Где это сегодня носит нашего пушистого Домового, – удивлённо озираясь, прошептал Макс, двигаясь мимо стеллажей к столу у окна. – Может и без него справлюсь, если вопрос сумею задать правильно? Лишь бы не вышло как в прошлый раз!

Юноша с сожалением подумал об отсутствующем Драгомире, который прекрасно разбирался в здешних порядках, и сердце болезненно сжалось, припомнив место, где сейчас находится товарищ.

Оглядев убегающие под потолок полки, заполненные разномастными фолиантами, Максим удручённо вздохнул: из памяти ещё не выветрились эксперименты с книгами о Нави. А было о чём задуматься, ведь последний раз, когда он попытался сам раздобыть информацию в библиотеке, его чуть не завалило этой информацией в прямом смысле этого слова.

– Баюн! Чудо хвостатое! Мне нужна книга о подселенце, который, кажется, сидит во мне! А у меня может и не быть другого шанса узнать об этой пакости, покуда эта тварь не вытеснила мою душу из, пока ещё, моего же тела…

Макс почти кричал, зло ударив ладонью по пустому столу. Сверху упала толстенная книга и стала активно шуршать перелистываемыми страницами, пока не открылась ближе к концу. Парень склонился над ней, не особо надеясь на чудо, однако…

– «Подселенец – чужеродная, часто, агрессивно настроенная душа, прикрепившаяся к человеческому существу с целью получения энергии или же, полного вытеснения души хозяина», – прочёл он с самого верха страницы.

– Ох! Нечто такое я себе и воображал, – выдохнул юноша, отстраняясь и яростно вцепившись руками в собственные волосы, будто желая от них избавиться. – Понятно, почему они все меня боятся! Почему смотрят, как на врага! Ведь я и есть ВРАГ! Не я сам, не сейчас, но – завтра-послезавтра! Постепенно или в одночасье? Что случится со мной, когда эта гадина возьмёт верх? – размышлял вслух Максим, не поднимая головы.

Страницы быстро зашуршали, привлекая внимание и парень прочёл первое, что бросилось в глаза:

– «…заняв чужое тело, подселенец начинает отбирать у человека его жизненную энергию, пока не выпьет его до самого конца, после чего он стремиться перебраться в другое тело, то, что подходит по энергетическим характеристикам.

Некоторые некроманты используют подселенцев, чтобы превратить врага в послушного слугу. Известны так же случаи, когда подселенец послушно выполнял волю своего хозяина-мага, используя носителя для сбора информации. В таком случае, уничтожение носителя в его планы не входит, даже наоборот, подселенец старается сохранить тело как можно дольше в рабочем состоянии, чтобы по полной использовать для выполнения возложенной миссии. Для этого, подселенец поглощает жизни и энергию тех, кто находится рядом с носителем».

– Вот оно! – Макс вскочил, оттолкнув книгу, которая проскользила по столу и уткнулась в полку, недовольно шурша страницами. – Может быть он и не убьёт меня… Только… Это будет ещё хуже, потому, что это буду уже не я!

Отбойный молоток сердца интенсивно долбил по рёбрам, стараясь разрушить преграду. Внутри всё заледенело, будто это его тело, превращённое в сталактитовый столб, было заперто в тёмной пещере Нави.

В конце дня, решив потребовать ответа у преподавателя, Максим поднимался по лестнице ректорской башни.

– Если Гореслав у себя, значит не отвертится! – шептал он на ходу, – Пусть признает, что я опасен, пусть объяснит, что мне с этим делать, чего ждать!

Дверь в кабинет оказалась приоткрыта. В глубине комнаты раздавались знакомые голоса, один из которых принадлежал самому ректору, а другой…

Другим собеседником был Влад!

Макс замер у двери, прислушиваясь и заглядывая в щель.

Влад вопросительно смотрел на Гореслава Ростиславовича.

– Почему ты не скажешь ему, дядя? – сердито спросил он.

– Ты это о чём? – бесстрастно ответил Гореслав, стараясь казаться равнодушным.

– Сам знаешь! Разве будет лучше скрывать от него правду?

– Лучше? Одному Вселену известно, что лучше. Ты тоже не всё ему рассказываешь. И кто знает, может быть, он уже находится под контролем Гастингса? Ты уверен, что парнишке вообще можно доверять?

– Уверен, – решительно заявил Влад, – Я живу с ним в одной комнате, я вижу его каждый день, я говорю с ним. Если тебе этого мало, есть ещё кое -что…. Я слышу его мысли, когда он расстроен, напуган, влюблён, наконец. Я знаю, когда и что у него болит. За это время он ни разу не вспомнил о своей болезни, не пожаловался на то, что внутри него!

– Удивительно! Один из многих! Значит, ты думаешь…

– Я уверен! Кровь Первых! Это то, что спасло его и может спасти других.

– Но, мы так долго не замечали его признаков, благодаря стараниям Велены.

– А у меня заметили?

– Да, ты, кажется, прав. Хотя с тобой отдельная история, но, возможно так оно и есть. Мне уже доводилось встречать людей Древнего рода без признаков Первородности. А как к этому относится Аля? Она согласна с тобой?

– Она в самом начале сказала, что в Максе оно ведёт себя по – другому, не как у остальных. Мы не успели совсем чуть-чуть. Там, в школе, Гастингс прикинулся учителем, и когда всех увели на прививки, стал выкачивать у Макса энергию. Я вспугнул его, но он успел оставить подселенца. В лазарете Аля снова его осматривала и не почувствовала духа. Она сказала, что он словно в коконе. Что-то в Максиме не давало ему развиваться. Если это не кровь Первых, то – что же ещё? А потом, это существо словно проснулось и теперь может освободиться в любой момент!

– А мне вы об этом рассказать забыли, или думали, оно само рассосётся? – Ворвавшись в кабинет, зло воскликнул Максим.

– Ну, что ж, ты хотел посвятить его в историю вопроса – дерзай, а мне пора на занятия, – негромко заявил Гореслав и, стараясь не глядеть на парня, покинул кабинет.

Влад рукой пригласил Максима к диванчику и, откашлявшись, начал, как молодой преподаватель свой первый урок.

– Помнишь, я рассказывал тебе о заклятии Светозаров, отнимающем души у врагов? (Ты и сам теперь умеешь им пользоваться.) Так вот, если пойманная душа долго находится в заточении отдельно от тела, лишившись возможности на перерождение, в неё начинает копиться негативная энергия, злоба, ненависть к поймавшему (даже если её не было там раньше). И ради обещанной свободы, и возможности отомстить (порой – всё равно, кому), эта душа готова на всё! Вот и соглашается она на любые условия своего хозяина, даже на такие страшные, как – стать подселенцем в чужом теле.

Это дух, который живёт в тебе и постепенно вытесняет душу, чтобы заменить её собой. Подселенец в начале мал и бессилен, поскольку был разлучён с телом, но, потом… Потом он растёт, питаясь страхами и негативными эмоциями своего нового сожителя. Однажды наступает час, когда он берёт верх! А душа человека, чьё тело занял подселенец, больше себе не принадлежит, становясь послушной марионеткой сильного (и, часто – злого) мага, навечно заключённой внутри отнятого тела. Или же, если этой несчастной душе повезёт, она умирает, чтобы вновь родится, только уже без талантов, отнятых подселенцем для своего хозяина… Дед нашёл тебя в Яви, и чтобы ты больше не исчез, они подсадили тебе зловредного соседа, а это не проходит бесследно и для души, и для тела.

– Поэтому я оказался в больнице?

– Да. И если бы тебе сделали операцию, это не решило бы проблем: как мы и говорили, подселенец просто убил бы тебя!

– И сейчас этот дух всё ещё во мне? Ведь я чувствую себя хорошо, но…

– Да, Аля и кровь Первых не дали подменышу завладеть твоим телом и душой, но он всё ещё внутри. Он был слаб, и я почти не чувствовал его, но он там.

– И как от него избавиться? – с надеждой в голосе спросил Максим, прислушиваясь к себе, чтобы почувствовать – в каких закоулках его обширного тела может скрываться эта мелкая пакость и, когда она начнёт действовать… – Так сделайте что – нибудь! Удалите его из меня! Я не хочу потерять свою душу! – сжимая кулаки, точно это могло напугать затаившегося врага, чуть не кричал парень.

Влад неуверенно повёл широкими плечами, стараясь не глядеть на товарища.

– Этого никто толком не знает, но, некоторые утверждают, что подселенец покидает тело жертвы только в случае его окончательной и бесповоротной смерти…

Услышав это, Макс уставился в пол, будто пытался пересчитать каждую пылинку на нём.

– Получается – у меня нет шансов…

– К сожалению, пока мы не можем этого сказать. Мы надеялись, что он замер не случайно, что ты не такой, как все, и что-то внутри тебя не даёт подменышу расти и развиваться. Все другие уже в первые сутки либо умирали, либо превращались в рабов.

– Так я такой не один? Были и другие? – изумился Максим.

– Да. Возможно, твой дед искал тебя или хотел получить как можно больше бездумных и беспощадных слуг, выполняющих любое его желание. Он сейчас главный человек в Прави. Благодаря своим связям и знатности рода ему удалось занять пост в Триглаве, и теперь он недосягаем для простых волхвов, но я уверен, он не забыл о тебе и по-прежнему желает переманить на свою сторону, иначе, зачем стал бы оставлять подселенца.

– Я тоже о нём не забуду, – процедил сквозь зубы Максим, – И мы посмотрим, кто кого!

– Не глупи! – пытался успокоить его Влад, – Гореслав с Вышезором подняли все свои связи, собрали необходимые книги и людей и всеми силами стремятся найти решение этой проблемы с первого дня твоего пребывания в Академии…

– И далеко им удалось продвинуться на этом пути? – криво усмехнулся Максим, сердце которого, казалось, совершенно перестало стучать, боязливо трепеща где-то в районе правой пятки.

Влад промолчал, вновь отводя глаза в сторону.

– Понятно! Я так и думал! – прошептал Макс, голос которого совершенно ему отказал.

Собрав в кулак последние силы, которые ещё не успели окончательно покинуть занятое армией врага тело, парень поднялся и бросился вон из комнаты, сам не понимая, куда и зачем, просто он не мог больше ни минуты находиться здесь, не мог видеть бессильно согбенную спину товарища, не мог слышать его безуспешные попытки оправдаться и успокоить… Макс даже дышать не мог, ведь, где-то внутри него этот воздух получал и враг, готовящийся к захвату!

– «Значит, только смерть разлучит нас», – пронеслась в голове Максима невесёлая мысль.

Если бы он мог сейчас умереть в одночасье, по собственному желанию, сразу и безболезненно, то сделал бы это, не задумываясь ни на секундочку, только бы не превратиться однажды в монстра, в затаившееся чудовище, готовое уничтожить всех, кого так любил, с кем был дружен, к кому испытывал уважение…

Парень почувствовал, что задыхается от быстрого бега. Его тело горело, горело изнутри, как жарко натопленная печь. Воздуха не хватало. Во рту образовалась пустыня, требуя хоть какой-то влаги. Максим с горечью понял, что в нём сидит что-то, чего он не может понять, и оно в любой момент проснётся, попытается овладеть телом, так же или почти так же, как призрачный Кирилл овладевал своей сестрой Кирой.

А что станет с ним? Не будет ли он опасен для окружающих: Влада, Драгомира, Али??? Сможет ли себя контролировать или, как Кира, не будет помнить, что сотворил под действием чужой воли? А потом этот подселенец окончательно погубит его душу, и он, Максим, перестанет существовать? Умрёт? Исчезнет? Его тело будет жить другой, независящей от него жизнью?

Тогда, лучше уж умереть, чем стать угрозой для друзей и близких!

А если никто из волшебных целителей не знает, что с этим делать, значит ли это, что он обречён!? Если смерть неизбежна, и ничего нельзя с этим поделать, может стоит использовать последний шанс и разобраться с врагами до того, как подселенец разберётся с ним самим!

Аля говорила, что кровь Первых замедлила развитие паразита, но не убила, не избавила Максима от зловредного соседа, который и сейчас где-то внутри него, приглядывается, прислушивается, изучает и готовит плацдарм для последнего рывка, для нападения. И кто одержит победу в этой битве – только Вселену известно!

Но почему Вселен, если он и вправду всемогущий, не предвидел такого варианта развития событий, почему не защитил от подобной напасти избранный род, тех самых Первых, в чьих руках, по словам кудесников, находится судьба Трёхмирья?

– «Замысел богов недоступен смертным», – как-то сказал Вышезор.

– Значит – все дороги ведут к Алабору! – решил Максим, – Заклятье Светозаров известно деду, наверняка и контрзаклятье у него есть – это раз. Мама в руках у дедули, так что, всё равно, придётся рано или поздно туда отправиться – это два. Внутри меня сидит какое-то чудовище, которого все боятся, и только Алабор, если верить товарищам, возможно знает, как от него избавиться – это три…

Получается, куда не кинь, а все дороги ведут в Правь!

Глава 4
Жизнь – это задача,
которую ещё никто не решил без ошибок

Перед своим последним, как он предполагал, путешествием, Максим решил, как следует подготовиться, чтобы его жертва не пропала даром.

– Боль – главная помеха в сражении, – шептал он, направляясь в сторону лазарета, как только первые лучи солнца окрасили нежно-розовыми оттенками серую предрассветную мглу. – Ещё было бы хорошо иметь хоть что-то, помогающее до последнего мгновения контролировать своё сознание…

Максим надеялся, что в это раннее время в лазарете никого нет и он сможет, (благодаря своим познаниям в травах), как-нибудь разобраться с настойками и сборами, заполняющими многочисленные полки объёмного шкафа. Конечно, помощь Варвары или Али была бы неоценима, но, они начнут задавать ненужные вопросы или заподозрят что-нибудь…

За столом у стены копошилась коротковолосая чернявая девчонка, в которой Макс узнал одну из своих сиделок. Парень натянул на лицо радостную улыбку и приблизился к девочке.

– Здравствуй, Катенька, – как можно приветливее сказал он.

– Ой! Здрасьте! А Варьки нет, – объявила девочка, смущённо опуская глаза и покрываясь красными пятнами.

– А я и не к ней, а к тебе…

– Ко мне? – Девочка смутилась ещё больше и окончательно покраснела.

– Милалика Лазоревна недавно призналась, что ты прекрасно готовишь обезболивающую микстуру, – искренне соврал Максим, – Вот я и пришёл попросить, приготовить её для меня, а то в последнее время, неприятные ощущения в шрамах просто достали…

– Ой! А у нас, как раз, есть готовые!

Чернявая вскочила и резво бросилась к шкафчику, заполненному пузырьками и склянками с микстурами и мазями. Она порылась там и вынула из необъятных недр два предмета – тёмно-зелёный толстенький пузырёк с объёмной наклейкой и длинную бутылочку с непонятной надписью.

– Это от головы, если заболит, – протягивая бутылочку, заявила девочка, стараясь не касаться пальцев Максим, – А это – смазывать ваши шрамы. На бутыльках написаны состав и дозировка.

Макс изобразил благодарный поклон, приложив руку к груди.

– Искренне признателен, моя юная волшебница! Что бы я делал без своих целителей! Я считаю, что ваша профессия гораздо важнее всех воинов и кудесников вместе взятых, – ласковым голосом с заискивающими нотками произнёс он, стараясь не упустить момент и не дать девочке задуматься над происходящим.

Прижав к груди полученные лекарства, юноша огляделся.

– А не найдётся ли у вас какой-нибудь таблеточки или порошочка, чтобы удержать ускользающее сознание, ты же знаешь, я иногда его теряю, а очень не хочется очнуться поутру на полу или холодном крыльце, – извиняющимся тоном вещал парень.

– Конечно, найдётся! – обрадовалась девочка, – Только это не таблетки и не порошок, а мазь. Лучше всего наносить её на виски, как только почувствуешь слабость в ногах или темноту перед глазами, но… можно и заранее, если боишься упасть.

– То есть, с этой мазью бессознательное блуждание по острову мне не грозит, – выпытывал Максим.

– Думаю, что – нет! По крайней мере от лунатизма она точно помогает…

– «А от подселенца? – горько подумал юноша, – Если бы это средство было столь действенным, они наверняка бы мне его уже прописали…»

Ещё раз поблагодарив девочку, Макс принял мазь и собрался было уходить, когда в дверях, неожиданно для всех, появилась Варвара.

– Привет! – как ни в чём не бывало, произнесла она, – Лекарства понадобились?

Светловолосая окинула парня внимательным любопытным взглядом, словно рентгеном просветила.

– Вроде, с тобой всё в пределах нормы: раны почти зажили, боли я не наблюдаю, да и температура тоже не высокая! Что же тебя беспокоит?

– Я уже получил то, что хотел, – попытался уйти от разговора Максим, прижимая к груди выданные Катериной целебные средства.

Однако, светлокосая не собиралась уступать дорогу. Бросив взгляд на лекарства, она попросила не терпящим возражения голосом:

– Катерина! Не могла бы ты ненадолго нас покинуть, пожалуйста!

– Почему это? – начала было противиться подруга, но, встретившись с грозным взглядом напарницы, молча покинула комнату.

– Ну, признавайся, зачем ты на самом деле приходил?

Максим опустил глаза, чтобы не встречаться с девушкой взглядом, и попробовал проскользнуть мимо неё в коридор.

– Я же сказал, не хочу вас по пустякам из-за неожиданных болевых ощущений тревожить…

– Не ври мне! Сам же знаешь – я твои болячки насквозь вижу! – Варвара уставилась на парня немигающим взглядом, будто предполагала, что стоит ей моргнуть, и он растает, словно приведение. – Живу я теперь поблизости от тебя, да и тревожить меня – твоя прямая обязанность, а моя, если ты не забыл, – знать всё о моих пациентах!

Девушка полностью загородила дверь, уперевшись руками в бока и выставив локти так, что отрезала Максима от желанного выхода.

– Боли у тебя нет, ведь так! – Варвара говорила шёпотом, но этот шёпот казался Максиму оглушающим громом на ясном небе. – Да и не за обезболивающим ты сюда притащился… Признавайся!

Максим опустил склянки на стол, успев, однако, спрятать мазь в кармане брюк.

– Боль появляется время от времени, но я пока сам с ней справляюсь, – нехотя произнёс он, – А сюда я зашёл, чтобы найти хоть что-нибудь, позволяющее отсрочить развитие подселенца, ты ведь слышала, что он скоро во мне хозяйничать начнёт?

– Понятно, – отступая от двери, со вздохом произнесла Варвара, опустив голову, – Тогда, мазь, что ты в карман сунул, тебе не поможет…

– А, ЧТО ПОМОЖЕТ?

Максим надеялся, что, Варя привезла из Нави хоть что-то свеженькое и сейчас обрадует его этой новостью…

– Есть одно наблюдение, – всё ещё не поднимая глаз, но уже более уверенно сообщила девушка, – Когда я твой яд собирала…

– Ты хотела сказать – яд змея, – поправил Макс, думая, что целительница оговорилась.

– Да, нет! Я тоже сначала так думала… Считала, что из тебя выходит змеиная слизь, смешанная с кровью, только… Оказалось, что эту зеленовато-бурую жидкость твоё тело выделяет, оно так пыталось с тем, что внутри, бороться! Вот я и решила попробовать…

Девушка присела к столу и, наконец-то, взглянула на Максима круглыми голубыми глазами, напомнившими ему два Лунных озера.

– Только я об этом ещё никому из взрослых не говорила… Я не имела права без разрешения старших этого делать, понимаешь!

– Ну и ладно! Я тоже никому не скажу, если ты этого боишься! Что ты там попробовала-то? – нетерпеливо прервал её размышления Максим.

– Ладно! – согласилась Варя.

Она направилась к шкафу и начала активно двигать и переставлять находящиеся там бутылочки с микстурами, наконец, вынув небольшой пузырёк с зеленовато-бурой переливающейся искрящейся жидкостью, девушка вернулась к столу и поставила склянку перед пациентом.

– Вот! Это и есть ТВОЙ яд! То вещество, что тормозит развитие подселенца, тебе ведь оно нужно! Это, конечно, не панацея, но… на какое-то время сможет усыпить или замедлить твоего внутреннего врага!

Девушка замялась.

– Не знаю, может быть, мы зря весь этот яд из тебя убирали… Только… он тебе такую боль приносил, словно душа кровавыми слезами обливалась, а я ничем не могла помочь!

Макс поднял маленький, но, необычайно тяжёлый пузырёк, словно он был наполнен вовсе не жидкостью, с расплавленным свинцом…

– И как этим пользоваться? Пить, мазать, втирать…

Парень готов был на всё, лишь бы отсрочить проявление чужой воли в своём теле! Хотя бы до того момента, когда он выпытает у Алабора секрет контрзаклятье Светозаров, до того, как сможет освободить маму из плена… Или, до того, как он расквитается со своими ненавистными родственниками – Алабором и Гастингсом!

Макс не мог объяснить, отчего в его голове эти двое объединились! У него появилось твёрдое убеждение, что долговязый в чёрном плаще, выдающий себя за Радомира, тоже его родня, хотя он и не понимал, как такое вообще может быть…

– Будешь пить это маленькими глоточками и, только под моим наблюдением, – сообщила Варвара, забирая пузырёк и помещая его в недра деревянного шкафа.

– «Ладно, придётся за ним вернуться позже», – решил Максим, согласно кивая и покидая палату в сопровождении голубоглазой. Вслед им внимательно смотрела Катерина.

Возвратившись в комнату и быстро обшарив кровать Влада, Макс достал оттуда походную братину, (кто его знает, насколько придётся в Прави задержаться, а кормить его никто не обязан), сунул вещицу в рюкзак. Туда же отправились и некоторые учебники, а ещё, завёрнутые в чистый платочек и засунутые в шерстяной носок, склянки с лекарствами. Затолкав рюкзак глубоко под кровать, юноша хотел покинуть комнату, но прямо в дверях столкнулся с Владом.

– «И чего это их сегодня где не надо носит», – раздражённо подумал Максим, однако отступил, пропуская товарища в комнату.

Влад молча прошёл к кровати и сел на неё, сложив на груди руки.

– Вижу, ты хочешь что-то спросить, но никак не решишься, – улыбнулся он, – Может настало время просветить тебя по некоторым вопросам.

– С чего это ты так раздобрился? – не поверив товарищу, хмыкнул Максим.

– Просто жалко тебя стало, мучаешься недосказанностью, а все тебя избегают…

– Значит, сейчас ты готов во всём мне признаться? – изумлённо вскинул брови юноша.

– Ну… Я попытаюсь ничего от тебя не утаивать, но только то, что касается лично меня. Раскрывать чужие тайны меня не уполномочивали.

– Скажи, это твой голос я слышал в своей голове? – перешёл в наступление Макс.

– Что? Ты слышишь голоса? А тебе не говорили, что голоса в голове – признак шизофрении? – усмехнулся Влад.

– Да ну тебя, – присаживаясь на стул у окна, отмахнулся Максим, – Хорошо, тогда скажи, почему ты мне помогал? Правда не сразу, сначала дожидался, пока я облажаюсь, провалюсь, выкажу своё неумение и растерянность, а потом – мысленно подсказывал выход из сложившейся ситуации. Ведь я не ошибся, это был ты?

Парень не сводил взгляда с товарища, заметив, что Влад не ожидал такого вопроса и заметно занервничал, видимо, сожалея, что сам предложил раскрыть все тайны…

– Впервые, когда это произошло, у меня не было другого выхода, – недовольно усмехнулся Влад, – Я был слишком далеко, Аля падала, а ты оказался единственным, кто бросился её спасать!

– И потому ты обвинил меня в попытке нападения на неё и чуть не убил, – напомнил Макс.

– Тогда я и вправду так думал… Ты вполне мог нечаянно её сбить и прыгнуть, пытаясь спасти. Это как раз в твоём стиле!

– Понятно, но ты же и дальше старался мне помочь, а сам делал вид, что я тебя раздражаю…

– А ты меня и вправду раздражаешь, но это не значит, что я стану смотреть и радоваться, что ты в очередной раз провалился и влип в историю? За кого ты меня принимаешь?

– Значит, это ты подсказывал мне, что делать, когда мы сражались с Навкой, и когда пытались поймать невидимого Кирилла, и в пещере… – ты всегда вовремя оказывался рядом… А, на мосту в Правь, когда на нас с Дариной Сирин напала? Тебя ведь там точно не было или… Может ты в кустах прятался?

– Мне кажется, что это тебя не касается, – огрызнулся Влад.

– Касается, если ты влезаешь в мою голову, когда посчитаешь нужным, и никакое магическое зеркало тебе не преграда! А ещё, я ненароком слышал, что ты можешь мысленно говорить только с родственниками, но, мы ведь с тобой не родня?

Неожиданно сменив гнев на милость, товарищ добавил, ухмыляясь:

– Сирин – птичка своенравная, чужаков не жалует, только тебе, каким-то образом, удалось и её очаровать!

– Ага, особенно, когда она меня чуть не убила, если бы не твои подсказки, – усмехнулся Максим, понимая, что его старательно отвлекают от заданного вопроса, на который Влад не собирался отвечать.

– Оружие у тебя было, так что, сам бы догадался со временем… Правда, за это время она могла тебя руки или ноги лишить, а я очень не люблю, когда сестра свои способности на лечение горе-героев растрачивает.

– И в бою со Змеем ты мне помог, только, хоть убей, не пойму, как у тебя это получается?

– Ой, даже и не спрашивай! – изобразив противный голосок Камиллы, пропищал Влад и, перейдя на свой обычный бас, добавил: – Всё равно не скажу, так что – прими, как должное! Я же не пытаю, как это у тебя получается мосты в иные миры открывать…

Максим хмыкнул. Пытай-не пытай, он всё равно не смог бы ответить на этот вопрос – получается, и всё тут!

– Знаешь, я тебе бы не помешала небольшая тренировка, только не здесь, не в корпусе… Пройдёмся по берегу, в том месте, где мы тебя раненым застали.

Влад пристально глянул в глаза товарища и добавил, лукаво улыбаясь:

– Надеюсь, ты не боишься, что я мечтаю после твоих расспросов втихомолку задушить тебя и спрятать в укромное место?

– Не дождёшься! Я ещё и сдачи дать могу, – стараясь соответствовать юмору товарища, откликнулся Максим.

– Тогда иди, я догоню – мне кое-что доделать надо.

Максим подошёл к расколотому дубу и попытался найти тропинку, ведущую вниз, однако, той и след простыл: весь склон зарос густой травой, крепко вцепившейся корнями в осыпающийся под ногами песок. Вспомнив, как в ночь битвы с Аспидом ему показалось, что Влад и Аля летели с горы, Макс решил повторить этот трюк, (теперь-то он был уверен, что ничего ему не показалось). Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, парень прыгнул вниз и плавно, точно на доске для сёрфинга, заскользил по склону не касаясь травы. Внизу он затормозил, слегка отклоняясь назад, сделал пару быстрых шагов по берегу и опустился на тёплый песок. Почувствовав прохладную вибрацию на груди, он сунул руку за ворот и, достав медальон, раскрыл его. На руку легла выпуклая зеркальная пластина, обрамлённая в серебро – чешуйка Аспида, с помощью которой они могли общаться друг с другом. Макс с любопытством огляделся и заметил тонкую рябь на воде, движущуюся против теченья.

– Эй! Ты снова меня преследуешь или за кем-то охотишься? – задал юноша резонный вопрос морю.

Ответ пришёл незамедлительно – на поверхности проявился крылатый морской змей и плавно приблизился к берегу.

– «Слыш-шал, ты скоро уедеш-шь», – произнёс пришепётывающий голос в голове.

– Уже? Я ещё сам это не решил, а ты уже в курсе? Может знаешь и то, как подселенца уничтожить? – сердито приветствовал бывшего врага юноша.

Аспид не ответил, только его серебристый силуэт слегка качнулся на морской волне.

– «Мож-жешь попросит ректора отпустить меня в Навь, а то с-с твоим уходом я вновь с-стану с-совсем одинок»!

– «Будто сейчас у тебя масса друзей»! – усмехнулся про себя Макс, совсем забыв, что змей его слышит.

– «С-сейчас-с у меня ес-сть ты! Этого вполне дос-с-статочно», – прошипел Аспид.

– А там ты собираешься вновь начать преследовать ни в чём неповинных созданий? – рассердился Максим.

– «Ис-сполняя с-своё обещание, я избавил С-славь от парочки вредных пауко-крыс-с, так что можеш-ш-шь не благодарить. Я дал тебе с-слово и с-с-собираюсь его с-сдержать», – обиженно произнёс змей.

– Но, если я погибну в Прави, ты станешь свободен от обещания…

– «Зач-чем заглядывать так далеко? Когда-нибудь мы вс-се умрём…»

– «Значит ли это, что срок моей смерти ещё не пришёл? – лихорадочно рассуждал Максим, – Или же, только то, что змей не хочет обсуждать этот вопрос»?

– «Пож-живём – увидим»! – Аспид махнул хвостом и ушёл под воду, обдав парня прохладными брызгами.

– Ох уж эти существа, – хмыкнул Макс, – никогда не скажут напрямую, только и знают, что загадки задавать! Однако, перед уходом, если не забуду, нужно спросить у Гореслава о Аспиде, может змею и взаправду будет лучше в Нави!

Разувшись, парень босиком прошёлся по кромке воды, наслаждаясь тихим шуршанием волн и их ласковым поглаживанием. Солнце уже постигло зенита и порядком припекало. Он не знал, как справиться с беспокойством, от волнения в руке появился и стал быстро расти сине-фиолетовый, переливающийся шар. Макс попытался отбросить его в море, но не добился успеха: шар внезапно распался на серебристые нити и тонким водопадом стал стекать в тёплый песок, просачиваясь между растопыренных пальцев. Юноша несколько раз безуспешно встряхнул рукой, но, вместо того, чтобы избавиться от, казалось, прилипшей к пальцам, электрической паутины, получил нечто, похожее на кнут, с треском рассекающий воду.

Максим отпрянул, не понимая, что теперь с этим делать. Мысли в голове лихорадочно работали, анализируя ситуацию в поисках выхода.

– «Значит, шар – это только начало! – взволнованно соображал он, – Гореслав специально утаивал от нас информацию о иных способах передачи магической энергии? А что, если попытаться превратить это в оружие»?

Макс явственно представил, как сжимает в вытянутой руке толстое древко переливающегося и искрящегося копья, и копьё появилось, он даже ощутил его плотность и вибрацию… Однако через миг, к разочарованию юноши, оно вновь превратилось в тонкие, стекающие с пальцев, струйки расплавленного серебра.

– «Максимус, энергетическое копьё»! – прозвучало в голове.

Парень, не раздумывая, повторил и тут же понял, что сжимает в руке пульсирующее древко с ярким искрящимся наконечником. Радостно повертев в руках полученный предмет, Макс направил его в сторону моря, извлекая струю яркой энергии, превращающей воду в пар.

– Ух, ты! Неужели я могу такое? – восторженно воскликнул юноша, крутанув копьё вокруг себя.

Однако, Максим не рассчитал своих сил, и от неловкого движения древко выскользнуло из рук, продолжая осыпать пространство серебристыми искрами. Парню едва удалось увернуться, когда оружие вновь распалось на разноцветные ручейки.

– Эй, что это ты там делаешь? – раздался грозный окрик Влада. – Гореслав поступал правильно: безответственных малышей нельзя подпускать к ядерному чемоданчику, чтобы заигравшись, они ненароком не уничтожили мир!

Влад подошёл неслышно и теперь стоял за спиной Максима.

– Шары – это как игрушки, для неумех вроде тебя, чтобы не поранились. Настоящее волшебство может принимать любые формы, – объяснял сосед по комнате, перекатывая в руке сверкающий красным огнём болид.

Влад щёлкнул пальцами и в следующую минуту в руках уже вращалось огненное копьё, легко подчиняясь воле волшебника и рассыпая вокруг красно-жёлтые брызги. Он стал быстро вращать оружие вокруг себя, а затем, вдруг, размахнулся и метнул. Пролетев несколько десятков метров, жезл погрузился в воду, поднимая вокруг места падения клубы густого белого пара.

– Ты же эмоции свои в узде держать не научился. Дай вам с Иденом такую силу, так вы не только себя покалечите, но и всю академию в щепки разнесёте!

– А как мне теперь от этого избавиться? – Максим указал на серебряные нити, всё ещё свисающие с пальцев.

Влад неодобрительно покачал светлой головой.

– Ну вот, я же говорил! Сунь руку в песок!

Макс с облегчением наблюдал, как в песке исчезают, извиваясь, тонкие искрящиеся червячки…

– Ты же обещал мне тренировку! И что вы ещё от нас скрывали? – догнав Влада у самых ступеней, тяжело дыша от быстрого бега, спросил Максим.

– Ничего, – пожимая широкими плечами и продолжая двигаться дальше произнёс тот. – Просто вы ещё не доросли до настоящего волшебства, слишком импульсивны и невнимательны, слишком малы…

– Ты-то это умеешь! Слишком большой, что ли? – огрызнулся Макс.

– Да уж постарше тебя буду, так что учись, пока я добрый!

Влад вновь развернулся, сжимая в руке огненный кнут, как на лестнице Красной башни и с силой рассёк воздух вокруг Максима, не задев его при этом, а потом, одним взмахом обратил в копьё.

– Видел, это лишь одна из множества волшебных вероятностей. Ты сможешь превратить шарик в любое оружие, насколько хватит воображения, или же наделить элементарной силой то, что у тебя уже есть.

– Кладенец? – удивлённо понял намёк Максим. – Ты думаешь…

– Попробуй!

Влад перебросил копьё товарищу, и тот на лету поймал его за мерцающее древко. Волшебный огонь не обжигал, а согревал руки приятным мягким теплом. Максим вынул из кармана перочинный нож, превратив его в меч, соединил с мерцающим копьём. Меч запылал ярким огнём, на его кончике вспыхивали искорки, обтекая металл.

– Ух ты! – восхищённо воскликнул Максим, – Это классно! Почему ты мне раньше этого не показывал?

– Я и сейчас не совсем уверен, что сделал это не слишком рано, – усмехнулся Влад, – Ты ведёшь себя по-мальчишески неразумно, не умеешь контролировать себя, и оружие может выйти из-под контроля.

– Но, я ведь и есть мальчишка, – весело заявил Максим, умело вращая в руках огненный меч.

– Кажется мне уже пора, – неожиданно произнёс Влад, оглянувшись на ректорскую башню и заторопился, будто увидел сигнал.

Макс тоже заметил что-то, напоминающее светлое полотнище, развивающееся из окна кабинета Гореслава Ростиславовича, однако, это вполне могла быть и раскачиваемая ветром портьера, ибо ректор любил постоять у раскрытого окна.

– Иди, а я ещё потренируюсь, – кивнул Макс, продолжая вертеть в руках оружие.

Солнце припекало, а от воды веяло приятной свежестью, и юноша, бросив оружие на песок, быстро разделся, решив напоследок окунуться в нежную морскую прохладу. Быстрыми гребками прорезая путь среди невысоких волн, он старался не думать о том, что ждёт его завтра. Насладившись купанием, парень растянулся на горячем песке, закинув руки за голову. В такой прекрасный день совершенно не хотелось вспоминать о предстоящей миссии, однако, забыть о ней не позволяли слабые тянущие боли, время от времени дававшие о себе знать где-то в средней части живота, недалеко от солнечного сплетения.

– Эй, на берегу! Как сегодня водичка?

Макс вскочил, быстро натягивая джинсы, ведь по склону к нему быстро приближалась Дарина. Девочка неожиданно вытянулась за этот месяц, округлилась и, как будто, повзрослела. Тонкая белая футболка приятно обрисовывала проявившиеся женственные окружности. Коротенькая клетчатая юбочка почти не скрывала стройных ножек, притягивающих любопытные взгляды парней. Шея стала более изящной, горделиво поддерживая вскинутую вверх головку с плотными косищами, по обыкновению уложенными в причудливую корзиночку.

Дарина подлетела к Максиму, словно вихрь, закинула ему руки на плечи и, поднявшись на цыпочки, чмокнула в щёку.

– А ты не плохо выглядишь, братец! – весело произнесла она, – Даже румянец на щеках появился, видимо, возвращение к занятиям пошло тебе на пользу.

Максим потерял дар речи, восхищённо наблюдая за переменами во внешнем облике своей подопечной.

– А тебя, сестрёнка, здесь, видимо, экстрактом роста поливали? – смахивая с груди остатки песка и наконец-то приходя в себя, спросил он, – Вот как выдурила!

– Выдурила? – непонимающе пожав плечами, переспросила Дарина, удивляясь его сомнительному комплименту.

– Так мой отец из Яви про быстрый рост говорил, имея ввиду, что рост велик, да ум короток, – смутившись, пояснил Максим виноватым тоном.

– И вовсе не короток, просто я взрослею быстрее вас, – надув губки и сквасив смешную мордочку, заявила Дарина.

– Понимаешь, жизнь в Яви всё никак не выветрится из моей памяти, а вот собственных родителей я с трудом припоминаю, – печально произнёс Макс, отводя взгляд в сторону.

Дарина радостно заулыбалась, осознав, что сказанное вовсе не обидно.

– И ничем таким меня не поливали, – пытаясь вернуть благостное настроение, сообщила она. – Я же не совсем человек, тебе ли не знать?

Она вновь поднялась на цыпочки, отчего юбка стала ещё короче. Оглядевшись по сторонам, Дарина заговорщически добавила, прикрывая рукой рот, будто делясь страшным секретом:

– Представляешь, я в ваш Чертог просилась, но Гореслав заявил, что на данный момент все места уже заняты. А ещё, Милалика ни за что не хочет отпускать меня из Лазарета. Так что, если пожелаешь увидеться – ты знаешь, где меня найти.

Отойдя на несколько шагов, Дарина вдруг обернулась и протянула Максиму небольшую книжицу в мягкой обложке.

– Совсем забыла, ты это обронил во время боя со Змеем, так что… Я подумала… Вдруг тебе пригодится!

Улыбнувшись во весь белозубый рот, девчушка вприпрыжку умчалась к подружкам, оставив Максима восхищённо смотреть ей вслед, вертя в руках заветную книжицу.

– А, может и вправду, попытать счастье?

Ему не хотелось сейчас тратить силы, тем более, что они могли пригодиться в скором времени для более серьёзного дела, но… Парень достал перо и открыл блокнот Алконоста, однако, ему не пришлось ничего писать, расходуя собственную кровь, ведь на первой же странице было выведено:

На все вопросы,

что тебя тревожат,

Ответ лишь Правь

найти тебе поможет…

– Что ж, – обречённо вздохнул Максим, – Правь, так Правь!

Глава 5
Ты не удержишь силой дождь, человека и жизнь

Максим вихрем ворвался в комнату, достал из-под кровати рюкзак и стал набивать его вещами. Футболка, джинсы, носки, разные мелочи, что могли пригодиться в пути, запас бутербродов, приготовленный с утра…

Глянув на распухший рюкзак, юноша остановился.

– Если я иду умирать, для чего мне запас одежды, – рассеянно произнёс он, одним рывком вытряхнув содержимое на кровать. Толстый учебник по «строению вещества» свалился с кровати, больно стукнув по ноге. Подняв его и безжалостно вырвав последние страницы с разнообразными таблицами элементов, парень отодвинул в сторону лишнюю одежду, но, походную братию, немного поразмыслив, сунул обратно. Прихватил он и бутылочки с микстурами, а также, воду.

Свернув вырванные страницы трубочкой, юноша сунул из в портал медальона, где уже лежал заветный блокнот Алконоста и её перо. Было там и ещё одно сокровище, о котором Максим никому не говорил, зная, что открывать медальон может только он – нарисованный им самим портрет Лунной Феи. Больше всего на свете он хотел бы быть рядом с ней, но его присутствие становилось для неё с каждым днём всё более опасным, ведь, предсказать день и час, когда внутренний враг решит нанести свой последний удар не мог никто…

Поэтому Макс решил уйти. Он должен был защитить друзей, этот мир, её защитить! От всех, включая себя. Лучше других юноша понимал, что это путь в один конец и пройти его придётся одному.

Вернув медальон на место, Максим нащупал в кармане складной нож-кладенец, оглядел комнату. Есть не хотелось, даже наоборот, его немного подташнивало от волнения, однако он заказал чашку кофе и быстро опрокинул в себя горячий напиток, почти не ощущая вкуса.

– Надо бы присесть на дорожку, – опускаясь на кровать, вспомнил он старую примету, которую неизменно соблюдал отец в Яви.

Через минуту парень поднялся и, подхватив облегчённый рюкзак, направился к двери. Нужно было ещё заскочить в лазарет за сдерживающим подселенца ядом, а затем… Оставалось самое сложное – найти Алю и заставить её себя возненавидеть…

Навстречу по коридору медленно шёл Иден, заложив руки в карманы.

– «Этого мне только не хватало, – подумал Макс, однако, поприветствовав товарища, он надеялся проскользнуть без расспросов.

– Решил уйти? – неожиданно произнёс тот, поравнявшись, – Без нас? Это же глупо, ты один…

– Я не один! – зло бросил Макс, – Тебе ли не знать, что ОН внутри меня!

– Но, Влад сказал…

– Нет! Я становлюсь таким же как ОН! Я опасен для всех, сам же говорил.

– Гореслав и другие помогут, – пытался возражать Иден.

– Это только моя проблема, и я сам должен с ней разобраться! – сквозь стиснутые зубы проскрежетал Макс.

– Значит… ты так и не вспомнил контрзаклятье…

– А тебя только это интересует? – Максим понимал тревогу Идена, ведь без заклятья у его родителей и тех, кто был заперт в пещерах Трёхгорбой горы, шансы на спасения были минимальными! – Не волнуйся, я знаю того, кто им поможет, если…

– Если ты не вернёшься, – закончил Иден, – Думаешь, у тебя хватит сил одному справиться с Алабором и Гастингсом? Может, всё-таки, я с тобой…

Максим поднял глаза и удивлённо глянул на товарища: тот никогда не был трусом, скорее задирой, но…

– Дай мне слово, что никому не расскажешь, – шёпотом попросил Макс, схватив Идена за руку чуть выше локтя, – Если смерть – единственный шанс избавиться от подселенца, я постараюсь облегчить вам жизнь, прихватив хоть кого-то из наших общих врагов!

Иден понимающе кивнул и, неожиданно для Максима, заключил его в объятья, крепко хлопнув по спине.

– Ладно, Вселен тебе в помощь! Надеюсь, что случится чудо, и мы ещё увидимся!

Выпустив юношу, Иден посторонился, пропуская его, а Макс, поправив на плече рюкзак, не оборачиваясь, двинулся дальше. Но, не успел он покинуть Чертог, как нос к носу столкнулся в дверях с Митькой. Посторонившись, пропуская Максима, тот приветливо протянул руку.

– Ты в курсе, что Аля вернулась? Я только что встретил её на тропинке у рощи, – весело произнёс он.

– Ты хороший парень, Димитр, – растерявшись, начал Максим, но циркач перебил его.

– Друзья называют меня просто Митька.

– А… мы с тобой уже друзья? – удивился Макс, с любопытством вглядываясь в соперника. – «Я хотел бы стать твоим другом, если бы у меня было больше времени», – невесело подумал он.

– Знаешь, я люблю Алю, но, не стану же я с тобой драться из-за того, что она выбрала тебя. Это бессмысленно, тем более, что и ты не плох! – ещё больше расплываясь в улыбке, признался Митька.

– Я собрался отлучиться по важному делу, и, думаю, Альке это не очень понравится. Может, это её даже немного огорчит, – положив руку на плечо циркача, начал издалека Макс, – Так что… у тебя есть все шансы, если я не вернусь, попытаться вновь завоевать её сердце…

– О чём это ты? – Димитр непонимающе уставился на соперника, – Как это – не вернёшься? В каком смысле?

– В самом прямом, – сухо оборвал Макс.

– И, куда это ты собрался, позволь спросить?

Митька схватил юношу за предплечье, будто пытался удержать от неизбежного.

– Не позволю, уж извини! – рассердившись, перебил Максим, – Не твоего ума дело! И помощь мне ваша не нужна, понятно! Разве только… Составишь Але компанию, пока меня не будет, а если я не… Короче, я сказал – ты услышал!

Резко вырвав руку, Максим, не оборачиваясь, направился к аллее с фонтанами, чтобы встретиться со своей Принцессой, заранее прокручивая в голове предстоящий сложный, но неизбежный, разговор.

Алька задумчиво шла по аллее, направляясь к Чертогу. Она была в ярком синем платье, развивающемся на ветру, а в руках держала небольшой букетик полевых цветов. По мечтательному виду было заметно, что девушка прибывает в хорошем настроении.

– «Тем хуже для меня», – горько подумал Макс, приближаясь к любимой.

Стараясь держаться уверенно, чтобы не выдать своих эмоций, парень холодно кивнул её.

– Я искал тебя, – будничным голосом сообщил он, решив держаться с Алей отстранённо, но, при первом же взгляде на Принцессу, всю его решимость, как ветром сдуло и, не удержавшись, он расплылся в улыбке. В груди радостно сжималось и трепетало влюблённое сердце, которое не желало знать его проблем и мириться с подселенцем, оно мечтало прижаться к любимой, ощутив её ответный трепет.

Любовь обнажает в человеке или самое хорошее, или самое плохое, в зависимости от того, что из себя представляет сам человек, в нашем герое она обнажила детскую, волшебную, наивную, вечную мечту о сказке: о маленькой Фее, о Принцессе, которую необходимо спасти любой ценой! Даже ценой собственной жизни! Перед мысленным взором вновь и вновь всплывали воспоминания о недавних событиях, ещё не выветрившихся из памяти.

Этот бал…

И Алька, такая великолепная в своём необычном радужном платье…

И ощущение невероятного счастья, когда он обнимал её в танце…

И его дрожащая рука на её обнажённом плече…

И трепет, что охватывал их тела, когда казалось, что в мире только он и она, а ещё музыка, под которую они кружились по залу…

Максим вздохнул. Как бы он хотел, чтобы этот миг никогда не кончался, чтобы музыка продолжала звучать, а они, забыв обо всём, порхали и кружились под разноцветными гирляндами, свисающими с колонн, и её глаза так много ему обещали…

Шаловливый ветерок, налетев нежданно, поднял светлый пух одуванчиковых волос Альки, неистово их растрепав.

– «Жизнь – это подарок, который даётся тебе лишь на время. Подарок, за который нельзя заплатить, можно только расплатиться! Рано или поздно его потребуют назад, – вспомнил Максим слова отца, – Поэтому постарайся по полной насладиться этим подарком, пока это ещё в твоей власти»!

– Пора расплачиваться… – прошептал парень.

Видимо, глаза его выдали то, что творилось в сердце. Аля смущённо попыталась пригладить растрёпанные волосы, но, поймав восхищённый взгляд Максима, непроизвольно опустила руку.

– Тебя давно не было, – переминаясь с ноги на ногу и сердясь на самого себя, мрачнея объявил он.

– В Нави гостила, – не понимая его поведения, тихо призналась девушка, – У бабушки было кое-какое важное дело…

Максим подумал, что Аля не хочет ему рассказывать о том, зачем отправлялась к главе рода, но, сейчас ему было не до расспросов.

– Знаешь, вот и я решил с роднёй воссоединиться, – собрав остатки самообладания, сухо обронил он.

Аля недоверчиво смотрела на любимого и молчала. Не в силах сдерживаться, Максим импульсивно привлёк её к себе, зарывшись лицом в серебряный пух коротких волос, наполненных цветочными ароматами, словно хотел сохранить в памяти нежную шелковистость прядей и тонкий сладковатый запах. Он сжимал в объятьях хрупкое тело, от близости которого кружилась голова, першило в горле, и медлил, зная, что стоит ему разжать эти объятья и он причинит девушке боль, от которой она, возможно нескоро оправится. Но, она не должна была узнать, как больно будет ему!

Пусть лучше она начнёт его ненавидеть! Пусть никогда не простит! Но…

Он не станет причиной её гибели! Он так решил!

Максим открыл глаза, чтобы в последний раз запечатлеть её лицо – слегка курносый носик, тонко очерченные брови, розовые полуоткрытые губы, ждущие поцелуя… Он не мог увидеть её изумрудных глаз, потому, что они были плотно закрыты, но знал, что эти глаза будут преследовать его каждую оставшуюся минуту его короткой жизни!

Что-то в его груди резко сжалось, до боли, до тошноты. Макс понимал, что больше не выдержит этой муки, и неизбежно умрёт, если не поцелует эти губы, сейчас… немедленно! Но… если он это сделает, Алька никогда не поверит его словам, которые должны были прозвучать!

Юноша резко отстранился, почти оттолкнул её, стараясь придать лицу равнодушно-независимый вид.

– Я пришёл попрощаться, – опомнившись, словно о короткой прогулке, сообщил он, – Может удастся договорится с дедом о месте в Триглаве… Ты же понимаешь, я не вправе отказываться от великого будущего.

Алька ошеломлённо распахнула глаза, взирая на него растеряно-изумрудным взглядом.

– Ты же должна признать, что нам никогда не быть вместе. Помнишь, что сказала Милада: то, что между нами было – это не любовь, это только рок, притяжение двух обречённых семей. Проклятие Вселена! – заторопился Максим, боясь не сдержать эмоции.

Девушка молчала, но взгляд её потускнел, и в уголках глаз блеснула предательская влага. Девушка не подала вида, только выше вскинула голову, тряхнув серебряной копной волос и прикусив до крови нижнюю губу.

– Пора! Не провожай! – резко бросил он, поправляя рюкзак и отворачиваясь.

Макс так хотел броситься к любимой, осушить губами подступившие к глазам гордые слезинки и проклинал себя за то, что не может найти слов, чтобы заставить её себя возненавидеть! Он наблюдал, как жёстко сомкнулись её губы, как побелели костяшки крепко сжатых пальцев. Она выпрямилась, словно натянутая струна, готовая порваться от неосторожного прикосновения неумелого игрока.

– «Только не молчи! – про себя умолял он, заметив происходящие перемены, – Не молчи! Ударь! Выкрикни что-нибудь злое и безжалостное! Прокляни! Обзови подлецом! Заплачь! Прогони прочь! Только не молчи»!

Но Алька молчала.

– А чего ты хотела! – разворачиваясь и всё больше распаляясь от её молчания, злясь на самого себя, выкрикнул Макс, – Понапридумывают себе какой-то любви! Я бы мог воспользоваться твоей влюблённостью, это было так просто! Но, Змей повержен и надолго запечатан! И нас с тобой больше НИЧЕГО не связывает! Ты найдёшь себе другого, как твои бабушка и мать… И будешь с ним счастлива! Кстати, твой циркач… он всё ещё свободен?

Максим понимал, что добивает лежачего, но… он должен был увидеть её реакцию, понять, что возврата нет! Одна его часть радовалась этому, ведь план удался, а другая хотела броситься к Альке, прижать к себе, обнять, утешить! Но он стоял, как вкопанный, ни в силах сдвинуться с места, страшась только одного – вдруг она прочтёт его мысли и поймёт, что он думает на самом деле…

– Мне пора! Кстати, если тебе не сложно, отдай мне мамино кольцо, тебе же оно уже не понадобиться…

Аля стянула с пальца заветный перстенёк и протянула ему. Парень быстро отвернулся и решительно направился в сторону Красной башни, затылком ощущая гневный взгляд девушки. Сейчас он боялся только её окрика и… слёз. Он бы не выдержал этого проявления обычной женской слабости…

Но она не плакала, она молчала!

Несколько долгих минут Аля смотрела вслед удаляющемуся Максиму. Ей казалось, что кто-то жёстко вырвал из её груди сердце и бросил его на серый гравий, безжалостно растоптав грязными ботинками. Слёзы её высохли, а где-то глубоко внутри зияла бездонная пропасть. Девушка развернулась и, стараясь держаться прямо, хотя на неё в одночасье взвалили неимоверную тяжесть, двинулась к Чертогу. На её пути неожиданно появился встревоженный Митька, который никак не мог справиться со странным чувством недосказанности, вызванным неожиданным разговором с Максимом.

Аля никого не хотела видеть и говорить ни с кем тоже не желала, но, развернуться или пройти мимо было попросту невозможно…

– Что случилось, Принцесса? – подбегая к подруге, осведомился циркач.

Аля попыталась натянуть на лицо непослушную улыбку, но она вышла кривой и болезненно-неестественной, казалось, от холодной пустоты внутри заледенело всё тело.

– Э-э-э-э! Я вижу, что с тобой случилось что-то серьёзное… Да что сегодня происходит со всеми в этой академии?

Аля кинулась на грудь Митьке, поливая слезами его рубашку. Димитр застыл, не решаясь спугнуть момент, а потом бережно, словно боясь сломать, обнял её.

– Кто тебя обидел, моя Принцесса? – наконец выдавил он.

Тут Альку словно прорвало: она задрожала, будто от сильного пронизывающего холода, и, разразилась водопадом горьких слёз, потому, что не хотела больше сдерживать эту разрывающую душу боль, ведь тот, кто нанёс ей смертельную рану не мог этого видеть! От неожиданности Митька растеряно гладил девушку по вздрагивающей спине и не мог произнести ни слова.

– Что здесь у вас произошло? – раздался рядом басовитый голос Влада.

– Она просто шла мимо, никого вокруг не замечая, а потом… Потом – сам видишь! – ответил Димитр, прижимая девушку к себе.

– Никогда в жизни не видел, чтобы Алька так плакала, – пожал плечами Влад.

– Я думал, что наша маленькая Принцесса вообще не умеет плакать, – прошептал циркач.

– Не видел, откуда она шла, с кем разговаривала до тебя? – допытывался Влад.

– Кажется, там стоял Макс, по крайней мере я видел его, удаляющимся в сторону Красной башни, – признался Митька, вызвав у девушки новый приступ рыданий. – Он сегодня тоже не в себе, говорит и делает несвойственные для него вещи и ведёт себя слишком странно…

– Макс? Что ещё натворил этот паршивец? – удивился Влад и, приобняв Алю за тонкие плечи, тихим голосом добавил: – Сестрёнка, мне очень больно, что я не могу облегчить твои страдания, но постараюсь помочь – найду этого паршивца и отшлёпаю как следует, чтобы в другой раз неповадно было!

– Он ушёл… к деду, – бессильно прошептала девушка, прервав рыданья, от которых рубаха на груди Димитра уже и так стала мокрой.

– Что? – в один голос воскликнули Влад и Митька.

– Хочешь, я догоню и убью этого гада! – взволнованно прошептал Димитр.

Девушка отрицательно замотала головой.

– Я люблю его! – всхлипнула Алька.

– Знаю, – выдохнул циркач и попытался заглянуть в её глаза.

– Вот дурень! А я-то думал, что это он про подселенца расспрашивать вздумал, – задумчиво проворчал белобрысый, – Теперь-то я понимаю, что он отправился в логово врага, чтобы дорого продать свою жизнь!

– Это ты! Ты рассказал Максу, что произойдёт, когда подселенец возьмёт верх?

Алька оторвала лицо от груди друга и принялась колотить брата сжатыми в кулачки руками.

– Тут мы все постарались: думали, что он без сознания, а наш герой всё слышал и на ус мотал, а когда покинул лазарет, сложил два и два, да и отправился в библиотеку, – предположил Влад, придерживая руки сестры.

– Там Максим начитался всякого и решил, что у него нет другого выхода, как забрать с собой как можно больше врагов! – всхлипывала девушка.

– Не может быть! – негодующе воскликнул Митька, – А я ещё думаю, чего это он говорил мне, что может не вернуться! Макс, что, с ума сошёл! И как он только до такого додумался? Как можно лезть в Правь одному? Ведь мог бы и нас с собой позвать!

– Да не убивайся ты так по нему, он, может быть, этого и не заслуживает, – ворчал Влад, передавая сестру в руки Митьки, – Проследи за ней и не оставляй одну ни на минуту, слышишь!

– А ты? – удивился тот.

– А я поймаю этого горе-героя, отшлёпаю и верну назад… если успею!

– Где вас носит! Я с ног сбился, чтобы найти хоть кого-то. Макс! Он ушёл умирать, сам мне признался… – Подошедший Иден сразу же понял, что зря выпалил такое вслух, потому, что Алька, неожиданно обмякнув и закатив глаза, начала медленно падать.

Димитр подхватил на руки безвольное тело подруги и попытался привести в чувства, однако, девушка не реагировала на его действия.

– Вот те на! – всплеснул руками Влад, строго глядя на Идена, – Надо было тебе сболтнуть при ней лишнего!

Похлопав сестру по бледным щекам и поняв, что быстро её на ноги не поставить, Влад произнёс:

– Придётся тебе, Митяй, отнести нашу спящую красавицу в лазарет, там девчонки быстро приведут её в себя. Только не оставляй одну, во имя Вселена, а то рванёт за мной, потом ещё и её во вражьих землях ловить!

Митька кивнул и направился к Чертогу Бусла, где размещался госпиталь. Иден молча следовал за ним.

– И надо было ему на рожон лезть! Вот отыщу этого глупого героя и надеру ему уши, – раздражённо ворчал Влад, направляясь в свою комнату за вещами.

– Ну-ка, оставьте нас, это наши, девичьи дела, – приказным тоном объявила Варя, вытолкав Димитра и Идена за дверь, заботливо уложив Алю на кровать. – Катерина, а ну, быстро неси нашатырь, нужно девушку в себя привести.

Чернявая быстро выполняла указания, и вскоре Аля открыла глаза, правда совсем ненадолго, и только затем, чтобы, всхлипывая, залиться слезами.

– Катя, неси салфетки, нашей принцессе слёзы утирать, – воскликнула Варвара, всплеснув руками.

– Не надо салфетки, – извиняющимся шёпотом попросила Аля, – Я сейчас перестану…

Но, проще было сказать, чем сделать. Несмотря на все старания девушки, горько-солёные слёзы продолжали заливать её бледное личико.

– Эй, девчонки, что это тут у вас происходит? – В палату влетела раскрасневшаяся Кира и быстро направилась к подруге. – Представляешь, Иден сказал, что ты сознание потеряла! Ты! – недоверчиво хмыкнула она.

– Он ушёл! Сбежал, чтобы избавиться от подселенца и умереть! – Аля вновь разрыдалась, вытирая слёзы приготовленными Катериной салфетками.

– Кто ушёл? – выпытывала Варвара, подскочив с места и бросившись к шкафу. Заглянув в самые недра, она негодующе замотала головой, отчего косы запрыгали по спине. – Вот шельма, умудрился забрать пузырёк с ядом, который замедляет подселенца, а ведь я его предупреждала, что без контроля использовать этот препарат опасно!

– Как же так! Мы же почти нашли решение, почти спасли его, а он… – Кира отрешённо уставилась в стену, присев на кровать рядом с подругой.

– Он сказал, что постарается убить Алабора, а потом…

– Потом… – эхом повторила Варя, – потом он убьёт и себя, чтобы избавиться от подселенца…

– Нет! – Алька резко вскочила с кровати, забыв про слёзы. – Он не может так поступить! И мы не можем ему это позволить! Это мы виноваты: вырвали его из привычного мира и обрекли на смерть!

– Вы всё правильно сделали! Ты же знаешь, Алабор нашёл Максима раньше вас, если бы вы его не забрали, парня бы уже не было в живых! – упавшим голосом произнесла Кира. – И сейчас Влад делает всё, чтобы его спасти, а тебе лучше не вмешиваться…

– Сидеть и ждать прикажешь? – негодующе вспыхнула Аля.

– Прикажу! А ну – ложись, если не послушаешь, попрошу у девчонок снотворное, и станешь ты настоящей спящей царевной, пока братец не возвратится!

Поняв, что Кира не шутит, Алевтина, кажется, сдалась, возвращаясь на кровать.

– «Ну, что ж, утро и в самом деле мудренее вечера»! – вздохнув, подумала она, засыпая, успокоительное лекарство начинало действовать.

Глава 6
С любой дороги повернёшь обратно,
И лишь дорога жизни – безвозвратна

Беспрепятственно пройдя через мост, Максим оказался на знакомой ровной площадке, окружённой живым заборчиком из невысоких кустов, где он впервые повстречался с Сирином. Впереди простиралась длинная прямая дорога, выстланная камнями. Он огляделся. За башней с красной крышей находился «край света» – место, где можно было сесть и поболтать ногами среди проплывающих разноцветных облаков. Макс невесело хмыкнул, в другое время он бы удивился и залюбовался, как сказка становится явью, но сейчас ему было не до красот здешнего мира…

Парень вышел на каменную дорогу и двинулся по ней в направлении Верхней Прави, парящей над круглым озером Иреем. Семь рек, превращаясь в пенистые водопады, стекали вниз, искрясь радугами мелких брызг. По бокам от дороги за живой изгородью виднелись похожие друг на друга, как братья-близнецы, двухэтажные коттеджи с черепичными крышами и небольшими палисадниками. Кое-где попадались садовые качели или плетёные кресла, только людей, почему-то, нигде видно не было. Среди этой красоты и идиллии повисла всепоглощающая тревожная тишина.

Юноша насторожился. Было слышно, как поскрипывают его кроссовки при ходьбе, как шуршит под ногами мелкая галька, как посвистывает ветерок в ушах… Однако, почему-то не жужжали парящие над цветами пчёлы, не пели своих песен сидящие на ветвях птицы, не журчали струи фонтана, расположенного за следующей калиткой…

– Словно миражи, – почему-то подумалось Максиму.

Вдруг, в небе над дорогой появилась знакомая фигура. Женщина-птица, растопырив крылья и выставив вперёд когтистую лапу, приземлялась на дорогу. Продолжая наступать с грозным видом, она пропела:

Твой путь окончен! Дальше не пройти!

Не разомкнуть смертельные объятья!

Стеной я стану на твоём пути,

И не помогут меч или заклятья!

Юноша отшатнулся, сунул руку в карман, готовясь принять бой, но, приглядевшись, неожиданно понял, что это вовсе не Сирин, а Алконост – мать Дарины.

– Ружена, это же я – Максим, то есть – Максимус, друг вашей дочери! – обрадованно воскликнул парень, – Мне необходимо пройти, у меня срочное дело к… к моему деду!

Однако, птица будто не услышала его слов, хлопая крыльями и скребя когтями по каменной кладке дороги, она продолжала угрожающе петь:

Надежды нет, и нет пути назад,

Спокойно стой, покуда суд вершится!

Коль смело поглядишь судьбе в глаза,

Твоё мученье долго не продлится!

Вспомнив слова Алконоста во время их последней встречи, Макс быстро достал из амулета заветное перо и, выставив его перед собой, на всякий случай очертил им круг, тут же превращающийся в прозрачный, но прочный купол.

– Ружена, остановитесь! Заклинаю вас именем Дарины! – прокричал парень, стараясь говорить чётко и уверенно.

Женщина-птица тряхнула головой, глядя на него растерянным взглядом. Она удивлённо осмотрелась, будто не понимала, как здесь оказалась, и произнесла:

Тебя, мой мальчик, помню я.

Перо – подарок от меня!

Но, если хочешь дальше жить,

Не должен ты туда ходить!

Дорогу в этот мир забудь –

Тебе туда заказан путь!

– Вы меня не остановите! – сердито прокричал Максим, – Я всё равно пойду, тем более, что мне уже нечего терять! Не хочу, чтобы из-за меня страдали другие, и готов пожертвовать собой… только…. Я хотел бы…

Алконост бросила на него полный сострадания взгляд и произнесла печальным голосом:

Я не могу препятствие чинить,

Но и помочь тебе я не готова:

Моих детей грозяться погубить

Из-за неверно сказанного слова!

– Алабор! И здесь он напакостил! Но, я всё равно должен оказаться в Верхней Прави. Мне необходимо его увидеть…

Алконост отвела глаза, будто боясь выдать свои чувства, и тихо произнесла:

Ты дорого жизнь свою хочешь продать –

Врага ты с собою мечтаешь забрать!

Да только ему кулаки не почём,

Его не сразить даже острым мечом,

Лишь Дваждырождённый, что в мире живёт,

Ослабить сумеет и в клетке запрёт!

– Что? Разве такое возможно? Кого это ты ввиду имеешь? – недоверчиво глядя на Ружену, воскликнул юноша.

Женщина-птица кивнула, добавив:

Кто кровь двух родов в своём сердце несёт,

Врага одолеет, Трёхмирье спасёт!

– Понятно, вы всё равно не скажете напрямую, а мне, уж извините, некогда ваши ребусы разгадывать, – печально усмехнулся Максим, разрезая пером купол, – Я попытаюсь проложить мост в Верхнюю Правь, чтобы никто не заподозрил вас в помощи мне. Если получится то, что я задумал, ваши дети обретут свободу, ну, а если нет…

Ружена поклонилась, приобняв Максима мягкими крыльями и зашептала на ухо:

Я вижу смерть! Она с тобой давно,

И, от неё ты в дверь – она в окно!

Но ты Косматой лучше не перечь,

Не избежать вам с нею новых встреч!

Ты своего врага в себе несёшь,

И не избавишься, покуда не умрёшь,

На это больше дюжины причин –

Назад из вас вернётся лишь один!

– Выжить, получается, не судьба! – горько хмыкнул Максим.

Ружена отстранилась и произнесла уже во всеуслышание:

Скажу одно: кровь Змея победит

То, что тебя тревожит и страшит!

Закончив свои трели, женщина-птица поднялась в воздух и вскоре растаяла в вышине. Проводив её взглядом, Макс двинулся по дороге, направляясь в сторону летучего острова. Он не задумывался, как попадёт в Верхнюю Правь, считая, что проблемы стоит решать по мере их появления, а сейчас нужно было определиться с целью. Достав из рюкзака зеркало Переплута, позволяющее разведать обстановку, парень постарался как можно точнее представить дворец в виде ступенчатой пирамиды, что разглядывал как-то на макете в академии, но вместо этого увидел, как в зеркале за его спиной промелькнула фигура человека.

Макс резко обернулся, успев заметить скрывшуюся за живой изгородью ногу в потрёпанном, видавшем виды ботинке. Однако, картинка внутри изгороди совершенно не изменилась, словно неизвестный растворился в воздухе, не оставив и следа.

Юноша приблизился к ограде и протянул вперёд руку, к его удивлению, рука не встретила преграды, пройдя сквозь изгородь. Сделав ещё пару шагов, Максим шагнул через картину с садом и аккуратным домом, не поверив своим глазам, оказался совсем в другом месте, словно моментально переместился в иное измерение. Перед ним открылась не красивая идиллия коттеджного посёлка, а запустение и хаос, больше напоминающие заброшенную свалку. Вдали виднелись руины каких-то огромных серых зданий, поросшие вьюном, между ними петляла протоптанная кем-то тропинка, с трудом пробиваясь сквозь нагромождения старой ржавой техники непонятного предназначения и зарослей высокой травы, напоминающей крапиву. Дополняли картину кучи неопрятного мусора, разбросанные повсюду. Впереди по тропинке шёл тот самый человек в серой замызганной курточке и изрядно поношенных джинсах с дырками на коленях. Заметив Максима, незнакомец опешил, замер на мгновение, но быстро сообразил, что к чему, и кинулся в сторону, скрываясь за кучами мусора. Юноша попытался его окликнуть, но, незнакомца и след простыл: либо он быстро бегал, либо затаился среди развалин…

Максим задумался: вряд ли Алабор, относящийся к одному из главных родов Прави, станет скрываться среди безликих развалин и мусора, скорее всего, его следовало искать там, где в центре летучего острова возвышалось нечто, напоминающее не то ступенчатый храм, не то многоярусный дворец из старых учебников истории. Резонно решив, что здесь ему искать нечего, юноша сделал несколько шагов назад и вновь увидел перед собой аккуратную зелёную ограду, за которой находился двухэтажный коттедж.

– Точно, мираж, – прошептал Макс, тряхнув головой.

Никакого намёка на здешний транспорт парень не заметил, потому двинулся посередине дороги, время от времени останавливаюсь, чтобы оглядеться. Он не знал, сколько прошло времени, ведь солнце здесь постоянно находилось в зените, совершенно не двигаясь по небосклону, однако потому, что усталость проявляла себя нетвёрдыми заплетающимися шагами, невыносимо хотелось пить, а желудок, получивший с утра только чашку кофе, требовательно подавал сигналы, парень решил, что находится в Прави по крайней мере уже несколько часов, но так и не приблизился к цели.

– Если так пойдёт и дальше, меня надолго не хватит, – прошептал он, доставая из рюкзака бутылочку с водой и поднося её к губам.

Жадно глотая воду, юноша продолжал внимательно изучать окружающее пространство. Несколько крупных птиц пролетело мимо, направляясь к летучему острову.

– А ведь это идея! – возвращая бутылку на место, произнёс Максим, – Может это одна из ловушек Прави – пройти дальше сумеет лишь тот, кто обладает волшебным даром, то есть, умеет летать!

Юноша протянул руку, и, как в первый раз, с замирающим сердцем произнёс:

– Максимус, вверх!

И взлетел! Хоть и не был уверен, что у него получится.

Теперь он быстро продвигался вперёд, а странное сооружение на летучем острове становилось всё явственней, оставалось придерживаться центра дороги, чтобы не сбиться с пути. Однако, радость была преждевременной. Стоило Максиму немного расслабиться, решив, что всё в его руках, как перед ним, словно из воздуха, возникла стена, становясь не только видимой, но и осязаемой, потому, что Макс упёрся в неё рукой. Парень попытался перелезть или облететь стену, но это оказалось невозможно: всякий раз стена появлялась впереди.

Максим опустился на дорогу и вновь достал зеркало Переплута. На этот раз он увидел в зеркале тонкую, полупрозрачную лестницу, вьющуюся вдоль стены и убегающую вверх. Юноша недоверчиво потрогал невидимые ступени и убедился, что зеркало его не подвело – лестница и в самом деле была реальной! Поставив ногу на первую ступеньку, Максим двинулся вверх, с изумлением заметив, что идёт по воздуху. Если бы не зеркало, иллюзия перемещения в пустоте была бы полной.

Через несколько минут неторопливого опасного подъёма, Максим достиг верхней площадки и остановился, наконец-то узрев под ногами твёрдую поверхность Верхней Прави. Осторожно придвинувшись к краю, юноша глянул вниз – мираж продолжал действовать: всё те же ровные ряды коттеджей с небольшими садовыми участками заполняли всё пространство по обеим сторонам. Впереди, прямо посередине дороги, ведущей от невидимой лестницы, возвышались распахнутые ворота с эмблемой Триглава, а вокруг, к большому удивлению, не было ни души!

Взлетев, Макс направился к храму-дворцу. Минуты пролетали одна за другой, но, даже через полчаса заветная цель всё никак не приближалась, оставаясь недоступной. Обернувшись, парень окончательно убедился, что не сдвинулся с места. Создавалось ощущение, что он завис…

– Очередная загадка, – произнёс Максим и вздрогнул, испугавшись звука собственного голоса – так необычно он раздавался в гнетущей тишине окружающего пространства, словно отражался от многочисленных невидимых стен и сопровождался громким эхо. – А, Драгомир-то, как всегда, оказался прав – здесь всё не так, как кажется!

Максим решил поменять тактику, плавно опустившись на площадку и возвращаясь к воротам.

– Может, чтобы пройти дальше, нужно представиться?

Юноша встал перед распахнутыми воротами и, откашлявшись, как можно более строго провозгласил:

– Максимус Радомир из рода Светозаров желает встретиться со своим дедом Алабором.

Неожиданно ворота захлопнулись, едва не выкинув юношу с острова.

– Напросился! – успев отскочить в сторону, почти шёпотом произнёс Максим.

Медленно вернувшись к воротам, он попытался их толкнуть, в надежде, что створки откроются, и, неожиданно провалился сквозь них, оказавшись с другой стороны. Дворец-храм по-прежнему находился на месте, но перед ним теперь простиралась окружённая высокими стенами арена, усыпанная красным песком.

– Ристалище? – вслух подумал Максим.

Однако, стоило ему сделать шаг, как арена, и песок, и всё, что её окружало, в одночасье, исчезли, а перед юношей возвышалось многоярусное здание с огромными, деревянными, окованными железом дверями, на которых были изображены переплетённые спирали, держащиеся за руки люди и чудовища и, восседающие на трёхглавом драконе знаменитые правители. Двери были настолько толстыми и такими высокими, что изображения правителей были едва различимы.

Обнаружив, что ворота приоткрыты, Максим обрадовался, ведь, будь иначе, ему ни за что не удалось бы сдвинуть их с места. Протиснувшись в дверь, парень оказался перед широкой каменной лестницей с множеством ступеней, он попытался взлететь и понял, что в этом здании волшебство не работает, по крайней мере то, с которым он был знаком!

– Значит, рассчитывать на копья и спирали не приходится, – прошептал Максим, оглядываясь по сторонам, – Остаётся надеяться на кладенец, он-то точно подвести не должен, если даже в Нави срабатывал…

Медленно поднимаясь по ступеням, юноша понял, что на ней нет ни площадок для отдыха, ни поворотов, да и сама лестница начала быстро сужаться.

– «Должна же она где-то закончиться», – раздражённо думал Максим.

Сердце его гулко билось в груди, а дышать становилось тяжело, недавние раны и долгое пребывание в лазарете давало себя знать.

И вдруг лестница и в самом деле закончилась, причём, так неожиданно, что Макс стукнулся лбом о прозрачную дверь, ещё одну, но – маленькую, обычную. Она открылась без усилий. За ней начинался просторный, ярко освещённый коридор с расположенными вдоль стен рядами кресел, на которых то тут, то там располагались смурные посетители с угрюмыми лицами. Выглядели они вполне реальными, живыми…

Максим замялся, не понимая, что делать дальше и как себя вести в сложившихся обстоятельствах, поэтому, он сделал шаг вперёд и негромко произнёс:

– Здрасьте!

– Здравствуйте, – поприветствовала юношу симпатичная девушка в строгом тёмно-синем костюме со странной эмблемой на груди в виде трёх цветных лепестков, вплетённых в замкнутый круг, и олицетворяющих земную, небесную и загробную жизнь. – Назовите, пожалуйста, ваше полное имя и причины визита в Триглав.

– Максимус Радомир из рода Светозаров, – чётко и громко сообщил Максим и заметил, как несколько посетителей, выведенных из задумчивости его словами, удивлённо повернули головы.

Девушка тоже смотрела на него с нескрываемым любопытством. Что-то мелькнуло перед глазами парня, и он активно замотал головой, пытаясь прогнать наваждение: на мгновение Максиму показалось, что перед ним вовсе не красавица, а седовласая старуха, угрюмая и морщинистая.

– «Видимо, не всё волшебство здесь под запретом, или не для всех», – встревоженно подумал он.

– По какому вопросу? – продолжала выспрашивать «девушка», почти не скрывая удивления.

– Хочу попасть на приём к Алабору, по личному вопросу.

Челюсть «девушки» медленно поползла вниз, и Макс убедился, что не ошибся, потому, что увидел старческий рот с редкими пожелтевшими зубами.

– Пройдите прямо по коридору до автомата и получите свой номерок, – вновь звучал в помещении голос молодой девушки.

Коридор был выкрашен в зелёный цвет, а выходящие в него двери выглядели жёлтыми. Максим проделал названную манипуляцию, для которой ему пришлось сунуть руку в отверстие странной машины, напоминающей банкомат из Яви и, после того, как многоцветные лучи просветили её насквозь, получить зелёненький пластиковый билетик с эмблемой Трёхмирья. Повертев талончик в руках, юноша вернулся к началу и протянул билетик старухе, принявшей вид красавицы.

– И что мне с этим делать? – спросил он.

– Там всё написано. Проходите в указанную комнату.

Макс различил на пластике выдавленные цифры и буквы. Там значилось «05Л».

– И что означают сии знаки? – удивился парень.

– Кабинет «05», личный вопрос, – сообщила с улыбкой «девушка», – Прямо по коридору.

Не добившись больше объяснений, Максим двинулся вперёд, пока не различил на одной из дверей, расположенных с разных сторон коридора, тот самый, указанный на пластике. номер. Он тихонько постучал и, не дождавшись ответа, распахнул дверь.

Комната выглядела почти абсолютно пустой. Внутри было светло, словно солнце лилось прямо из стен. На фоне этого ослепляющего света возвышалась тумба, за которой стояла не менее симпатичная девушка, с той же эмблемой на груди. И всё повторилось: она попросила Максима огласить своё имя и цель визита, а после предложила взять талон из стоящего рядом автомата.

– Но, у меня уже есть талон, – запротестовал Макс, показывая её зелёный билетик.

– Это для нашего этажа, а если вы собираетесь попасть в Трехглав, вам нужно подняться выше, – пояснила девушка, приятно улыбаясь.

Максим кивнул и подошёл к автомату, протянув ему раскрытую ладонь и позволив просветить её разноцветными пересекающимися лучами. Новый талончик-пропуск был синего цвета с номером «35Л».

– Теперь вы должны вставить этот талон в окно перемещателя, и он доставит вас на нужный этаж. Перемещатель находится в конце коридора, – объявила девушка, указывая рукой в противоположную от выхода сторону, где открылась новая дверь.

Выйдя в коридор, парень не обнаружил там ничего интересного, кроме одиноко стоящих кресел с угрюмыми посетителями. На полу появился синий круг, ярко мерцающий в полумраке коридора. В его центре находился аппарат, напоминающий тот, что выдавал талон, только прорезь в нём была всего одна. Приблизившись, парень опустил талон в прорезь и, в тот же миг его окутало холодное синее свечение. Не успел Максим удивится происходящему, как оказался в холле другого этажа, очень похожем на предыдущий, только синем, с белыми дверями и цифрами, начинающимся с номера три.

И всё повторилось!

Девушка, талон, кабинет с очередным номером, объявление цели визита, удивлённые взгляды, перемещатель… Менялись только лица, номера и цвета. На одном из многочисленных этажей Максима встретила не девушка, а статный юноша в тёмном костюме с такой же эмблемой. С каждым этажом народу в холле становилось всё меньше, коридор всё уже, а персонал почти перестал обращать внимание на свой внешний вид и маскироваться под молодёжь.

Очередной холл, очередная дверь и снова, снова, снова…

Макс начинал злиться, он уже потерял счёт уровням, кабинетам, через которые ему пришлось пройти, и перемещениям, а, где-то в районе семидесятого окончательно вышел из себя. Он ворвался в очередной кабинет, громко хлопнув дверью, и, не обращая внимание на вскочившего из-за стола седовласого старичка в очках с роговой оправой, прошёл в конец кабинета, получил очередной талон, тут же растворился в красноватой дымке.

Наконец, в открывшемся проёме оказался всего один кабинет с чёрной дверью на тёмно-синем фоне. Резко толкнув дверь, юноша вошёл в него. В этот раз обстановка была совершенно иной. За столом просторного, обставленного добротной деревянной мебелью кабинета, сидел плотного телосложения пожилой человек с объёмной залысиной. Не отрывая глаз от заполнивших стол бумаг, он гневно проскрипел:

– Вас не приглашали! Выйдите вон!

– Но я уже вошёл, – отрезал Макс, – И требую провести меня к Алабору!

Старик заёрзал в кресле, глянув на юношу, сквозь увеличительные очки, словно лепидоптерист на пойманную им ещё неизвестную бабочку.

– Ходят, ходят! Требуют, требуют! Кто такой? С какой целью? По какому вопросу?

– Я уже тысячу раз за сегодня назвал своё имя и вопрос, по которому пришёл!

Максим готов был взорваться от нахлынувшего раздражения. Его начинали мучать голод и жажда, голова кружилась от мелькания разнообразных цветов, и постоянных перемещения с этажа на этаж, лица перед глазами давно слились в одно, противное и неприятное.

Неожиданно стол, на который облокотился старец, задрожал и начал подскакивать, словно нетерпеливый малыш, бумаги посыпались с него на пол, разлетаясь по кабинету. Старик вскочил из-за стола, глядя на юношу расширившимися от удивления глазами.

– Глупый мальчишка! Кто тебя пропустил! Здесь нельзя использовать никакой магии, кроме той, что разрешена Треглавом!

– Я – внук Алабора и хочу увидеть деда! – стоял на своём Максим.

Старец замотал лысеющей головой.

– Самозванец! Ты не можешь быть его внуком! Внук Алабора погиб ещё в детстве, вместе с отцом – об этом всем известно! Он избавится от меня! И от тебя тоже, – кричал старик, тыча в Максима указательным пальцем.

– Я хочу увидеть деда, – продолжал требовать юноша, не обращая внимание на перепуганного старика, мечущегося по кабинету, словно застигнутый на кухонном столе таракан.

– Тебе, что, жить надоело? Разве не знаешь, как здесь поступают с бунтарями? Ступай прочь, пока он не узнал о твоём визите, и не появляйся в Прави, если тебе жизнь дорога! – продолжал выкрикивать старец, временами переходя на визг.

– Я не уйду! – стукнул по столу Максим, заставив массивного деревянного великана подпрыгнуть в очередной раз. – Я, может быть, и пришёл сюда, чтобы умереть! И разобраться с дедом! Но, сначала, я должен узнать контрзаклятье и освободить запертых им людей!

Старик затрясся, словно в лихорадке, лицо его стало одного цвета с седыми волосами. Он вернулся в своё кресло и сделал вид, что не замечает парня.

– Ничего не желаю слышать! Я, действительно, хотел его спасти… Но он сам напросился… – бурчал себе под нос старикашка, не обращая больше внимания на Максима.

В кабинет неожиданно ворвались два стражника в тёмных костюмах с отличительными знаками на рукавах в виде Коловрата – шестилучевого креста с лопастями, заключенного в круг. Они выглядели помоложе хозяина кабинета, но, всё же, довольно пожилыми.

– «Неужели и эти хотят меня остановить? – удивлённо и раздосадованно хмыкнул Максим, – Я, может, и не такой сильный, как Влад, да и перенёс недавно тяжёлую болезнь, но этим точно не сдамся, – решил он, приготовившись сражаться.

Однако, охранники пустили в дело неизвестное оружие, в момент превратившее Максима в безвольную тряпичную куклу. Его руки и ноги отказались повиноваться, и парень, связанный крепким жгутом, полетел по воздуху вслед за стражами.

– «Опять облажался»! – с горечью подумал Макс, теряя сознание.

Глава 7
Границы, также как и страхи,
часто оказываются просто иллюзиями

Максим вновь слышал голоса: растерянные, встревоженные, сердитые, злобные. Только в этот раз их было много, слишком много, да и звучали они не в голове, а со всех сторон – справа, слева и даже сверху. Иногда женские, но чаще – мужские. И голоса эти обсуждали его!

– Вломился, значит, как к себе домой, и говорит: – «Мне нужен Алабор, я его внук»!

– Не может быть!

– Ещё как может! Да ты глянь на него – одет не по-нашему, и ведёт себя так, будто не боится ничего!

– Да, это точно – не здешний мальчишка-то!

– Но, чтоб внук Алабора? Наверняка – самозванец!

– Надо бы Белогору сообщить! Пусть разбирается!

– А если и взаправду – внук? Если очнётся и дедуле наябедничает?

– А вы его прямо в убежище притащили, вот олухи!

– Так, что делать-то будем? Может связать его и подождать, когда очнётся?

– Так он, вроде, и так связан…

Максим ощутил несколько тычков ногами по рёбрам, почувствовав резкую боль в правом боку – те, кто его окружал, не собирались церемониться.

– Вроде, вроде… Я тебе про настоящие верёвки говорю. Из этих он в два счёта освободится, если волшебную силу имеет.

– А что, если вы его сильно приложили и он, не дай Вселен, вовсе не очнётся?

– Зачем вы только с ним связались?

– Да, если бы он и взаправду был внуком Алабора, стал бы он с этажа на этаж прыгать и в Трехглав тащиться! Наш «высокочтимый правитель» давно там не появлялся, предпочитая прятаться под неусыпной охраной в своём дворце! Об этом здесь даже дети знают!

– Парнишка-то, похоже, из Яви, так что мог и не знать, что его дедуля своему народу и носа не кажет!

– А медальон-то у него больно странный, сами поглядите…

Не успели прозвучать эти слова, как Максим почувствовал мощный выброс энергии, идущий из центра его груди. Вокруг послышались испуганные вскрики и парня подкинуло в воздух помимо его воли. Магические путы в одночасье спали, словно растаяли, освобождая руки, которые сами собой вытянулись в сторону, упираясь во что-то гладкое и тёплое.

Макс открыл глаза, но кроме слепящего света больше ничего не увидел – он завис внутри светящегося шара и не мог сдвинуться с места. Зажмурившись, юноша попытался угомонить гулко бьющееся сердце и только после этого вновь поглядел вокруг. В этот раз свет стал более терпимым, перед ним предстали сумрачные своды пещеры и такие же серые стены. Внимание привлекли доносившиеся откуда-то снизу встревоженные крики. Опустив голову, Максим различил несколько десятков удивлённо взирающих на него глаз.

– «Амулет призвал защиту, или же это действие маминого кольца»? – рассуждал парень, разглядывая разновозрастные лица глубоко внизу.

Оставалось надеяться, что энергии хватит надолго, ведь его недруги никуда уходить не собирались, сердито размахивая кулаками, а Макс не мог даже пальцем шевельнуть. В Яви он дрался с мальчишками, в том числе и с несколькими за раз, но, тех, снаружи было слишком много, а биться с толпой разъярённых врагов ему ещё не приходилось…

– «Можно, конечно, попробовать с ними договориться, – подумал Максим, – По их разговорам получалось, что Алабора здесь «недолюбливают», если не сказать хуже. А, как известно: враг моего врага (ну, вы и сами знаете…).

– Эй, кто тут у вас главный? Могу я с ним поговорить? – как можно громче прокричал Максим, стараясь, чтобы его расслышали.

Шум стих и под сводами повисла насторожённая тишина, затем раздались недоверчивые голоса – те, кто внизу, обсуждали его слова.

– Вначале скажи – ты не врал, когда заявлял, что приходишься Алабору внуком? – раздался снизу чей-то грозный окрик.

– Это правда! Я – Максимус Радомир из рода Светозаров, внук Алабора – обречённо сообщил парень, считая, что в таких обстоятельствах лучше всего говорить правду.

Снизу вновь зазвучал нестройный хор встревоженных голосов.

– Откуда ты такой взялся на нашу голову?

– А про вас и речи не шло, – пробурчал себе под нос Максим, а вслух сказал: – Это вам зачем-то понадобилось меня хватать и в какое-то неизвестное место тащить, я же в гости не напрашивался! Я ваших людей за охрану принял, решил…

– А чего тебе в Трехглаве понадобилось? – перебил снизу грозный окрик.

– Я пришёл, чтобы вызвать Алабора на поединок, и, если Вселен окажется на моей стороне, уничтожить, вместе с его прихвостнем – Гастингсом! – стараясь держаться уверенно, насколько позволяла сложившаяся ситуация, произнёс Максим. – Ведь они вам не друзья и вы не станете мне мешать?

Внизу захохотали, да так громко, что эхо этого смеха, отразившись от сводов пещеры, резануло по ушам, напомнив о недавних приступах боли, от которых голова вновь готова была взорваться, словно переспелый гранат.

– Малыш, да ты бредишь! Наверное, кто-то слишком сильно приложил тебя о косяк, – воскликнул громогласный совсем не весёлым тоном. – Вызвать на бой Алабора и уничтожить? Да нам и во сне такое не могло присниться, не то, чтобы наяву к нему приблизиться…

– Если бы его можно было так просто убить, стали бы мы по пещерам ховаться, да на мир сквозь щели поглядывать, – выкрикнул коренастый человек с большим чубом. – Давно бы прихлопнули диктатора, как муху, будь у нас такая возможность! А тут, появляется герой в подгузниках, великий богатырь, у которого и молоко-то на губах не обсохло, и одним махом желает покончить и с Алабором и с Гастингсом, решив все наши проблемы!

– Где же ты был до этого дня, спаситель ты наш! – рассмеялась дородная женщина в кожаном фартуке. – Да знаешь ли ты, что Алабора убрать ещё возможно, если очень постараться, а вот с этим долговязым в чёрном плаще даже Белогору запросто не сладить!

– А кто он такой, этот ваш – Белогор? – удивлённо спросил Максим.

В пещере повисла напряжённая тишина.

– Шёл бы ты домой, малыш, да не лез во взрослые игры, если жить хочешь, – раздался из темноты другой женский голос, жалостливый и заботливый.

На Максима накатила такая волна безнадёжности, словно с головой накрыла. Выходит, если верить местным, приблизиться к деду и его помощнику нет никаких шансов! Вся его затея – глупая выходка из-за которой он рассорился с друзьями и горько обидел ту, которая была ему всего дороже…

– Да, хочу! – сердито закричал он, стиснув кулаки, – Потому я и пришёл в этот мир! Хочу жить, не опасаясь за друзей, не боясь, что превращусь в жалкую марионетку в чужих руках! Хочу! Заклятье Светозаров вспомнить хочу, чтобы товарища из ледяного плена вызволить! Маму свою увидеть хочу, что в клетку у Алабора томится! А без этого мне и жизнь не в радость! Потому и пришёл! И, если бы вы меня не остановили – нашёл бы способ с ненавистным дедом поквитаться, который моего отца убил! А вы! Вы только и умеете, что оскорблять, да над слабостями других насмехаться! Прячетесь, как крысы по норам, да на богатырей надеетесь!

– Эй, малой, ты говори, да не заговаривайся! Пришёл он, видите ли! Обстановки здешней не знаешь! Не понимаешь, чего нам стоит от прихвостней твоего деда схорониться! Да Алабор, если пожелает, не задумываясь, всё Трёхмирье телами своих врагов усеет! А лезть в его логово без разведки и специальной подготовки – самоубийство!

– Да что ты перед ним распинаешься? Пусть Белогор сам с этим героем разбирается! Нам и дела до него нет! – кричал кто-то снизу писклявым неприятным голосом. – Если жить хочет…

– Да нет у меня времени! – раздражённо выкрикнул Максим, ощутив боль под рёбрами, – И жизни осталось на кончике пера! Ни сегодня, завтра внутри меня проснётся враг и тогда…

Голоса стихли, а затем раздался резкий окрик:

– Говорил же я вам – нечего было этого в наше секретное место тащить! Теперь его в живых оставлять нельзя, раз в нём подселенец! Нам этот парень неизвестен, кто знает, может, сам того не ведая, он уже на Алабора работает…

Снизу послышался ропот, перешедший в громкий спор.

– Убить его! – шептали одни, – Нечего в наши дела нос совать!

– Сдурели! Белогор этого не позволит! – пытались образумить их другие.

– А ему и знать незачем! Прикопаем на свалке, вот и вся недолга, – ворчали третьи.

Максим понял, что те, кто внизу, не простят ему подселенца и вмешательства в их размеренную крысиную жизнь тоже не простят…

– «Хорошо, хоть защита действует, откуда бы она не исходила», – всплыло в голове.

Неожиданно, резкая боль под рёбрами скрутила его в три погибели, к горлу подступила тошнота, а глаза занавесило красной пеленой. Юноша зажмурился и явственно представил внутри себя, где-то между печенью и желудком, засевшего у пулемёта врага, готового открыть огонь по всему тому, что было так дорого: по удивительной природе тех мест, где он успел побывать, по друзьям, что появились в академии, по нежной маленькой Фее, грациозно танцующей под холодной луной… Максим увидел перед собой её изумрудные глаза, ощутил малиновый аромат тёплых податливых губ, мягкий пух серебристых волос…

– Нет! Я не сдамся какой-то гнусной душонке! – сквозь стиснутые зубы прорычал парень, – Он не получит моего тела! Ни сейчас, ни потом!

Боль стала совершенно невыносимой, и, если бы парня не поддерживала неизвестная сила внутри шара, он неизбежно упал бы на колени. С трудом превозмогая себя, Макс достал бутылёк с тёмной субстанцией, в котором находился яд, откупорил его с помощью зубов и сделал пару небольших глотков, морщась и вздрагивая от отвращения…

– «Раз мне отсюда не выбраться, какая разница, кто победит: эта разъярённая толпа уничтожит любого, кто попадёт в её руки», – подумал юноша, с большим усилием направляя руки, соединённые большими пальцами, не от себя, как обычно при заклятье, а прижимая ладони к животу в районе нижнего ребра, туда, где находился эпицентр боли.

– «Именем Светозаров, тот, что внутри меня, но не принадлежишь мне – ты мой»! – прошептал он белыми от напряжения губами.

Захлестнув с новой силой, юношу скрутил очередной приступ, а в голове замелькали мысли о том, что с этим подселенцем пора заканчивать!

– Я не сдамся! Я сам творец своей судьбы! – почти кричал Максим, продолжая свои попытки избавиться от врага внутри, – Это моё тело, а ты… ты – мой пленник!

В висках застучало, словно трудолюбивые дятлы решили проделать отверстия в его черепной коробке, а в руках оказалась непонятная тёмно-зелёная субстанция, размером с теннисный мяч, пластичная на ощупь и легко меняющая форму, мягко перекатываясь под нажимом пальцев. Боль ещё неприятно пульсировала в висках, но вскоре стала отступать, принося облегчение.

– Я всё ещё жив!? – то ли спросил, то ли подтвердил Максим, ощущая приступ непонятной эйфории, – Это я – Максимус! Максим Каменский! Я, а не подселенец, хозяин своего тела!

Однако, разобраться с происходящим он не успел, ощутив, что быстро падает. Шар, в котором находился парень, начал ярко неравномерно пульсировать, точно в агонии, а потом с оглушительным треском разваливаться на куски, разбрызгивая вокруг разноцветные осколки, и юноша выпал из него, стукнувшись коленями о каменный пол. Взрывная волна сбила с ног стоящих снизу, некоторых откинув к стене. Сверху посыпались обломки камней, вокруг раздались крики боли, стоны раненых вперемежку с ругательствами и обещаниями уничтожить того, кто это сотворил.

Парень с испугом осознал, что подселенец, по какой-то, только ему известной причине, защищал своего носителя, и, когда был вынут из тела – защита рухнула, а вместе с ней рухнул вниз и сам Максим. Со всех сторон к нему устремились люди, но не затем, чтобы поддержать или помочь: разъярённая толпа тут же накинулась на него, нанося удар за ударом. Сжавшись в комок, подогнув ноги и прикрывая руками голову, парень пытался сгруппироваться и не выронить тёмный пластичный предмет, содержащий враждебную душу, а боль от ударов продолжала наступать, разрываясь фейерверками в голове.

Макс не понимал уже, сколько времени продолжалась эта пытка, когда в пещере прозвучал резкий громогласный окрик:

– Стойте! Прекратите это немедленно!

Несколько человек метнулись в сторону, а те, что ещё остались рядом с распростёртым на камне телом, опустили руки, сжатые в кулаки.

– Белогор… – прозвучал неровный встревоженный шёпот со всех сторон, – Белогор!

– Что вы творите!

Чья-то занесённая для удара нога медленно ушла в сторону. Нападавшие расступились, и Макс застонал, пытаясь отползти к стене и принять более удобную для защиты позу. Сквозь отхлынувшую толпу грязных оборванцев к нему шёл щеголевато одетый незнакомец в белом, расшитом золотом, костюме. Волосы его были скрыты под капюшоном, а лицо под плотной маской, оставляя видимым только крупный подбородок на массивной шее и полноватые губы.

– Ну, здравствуй, Максимус Радомир, потомок Светозаров! – произнёс мужчина бархатным голосом, – Чем обязаны твоему визиту в наше захолустье?

Максим попытался усмехнуться, придерживая рукой кровоточащие губы, но, почувствовав боль, прекратил попытки. Ему странно было видеть столь изящно разодетого молодца в окружении оборванцев, однако, они подчинялись незнакомцу и относились к нему с большим уважением, что было ещё более странным в сложившихся обстоятельствах.

– Ты на них не серчай, – заметив взгляд юноши, произнёс незнакомец, – Они на самом деле не злые, просто жизнь у них паршивая, вот и не сдержались. Да ты и сам виноват: отправиться в чужой мир, не разузнав его особенностей…

– А я разузнал, в библиотеке… – попытался объясниться Максим.

– Разве в библиотеке рассказывали, что местные люди прячутся по пещерам, в то время, как их враги наслаждаются жизнью за счёт их жён и детей? А то, что их родственники пропадают безвозвратно, и никто не гарантирует, что завтра всё изменится, – об этом в твоих книгах писали? Или о том, как достать Алабора из его тайного логова? Об этом ты тоже прочёл? А о том, что их жизнь превратилась в крысиную возню и погоню за ускользающим «вчера»?

Незнакомец говорил жёстко и безжалостно, словно хотел специально раззадорить окружающих, а они молчали, виновато потупившись.

– Ты же знаешь, Белогор, мы стараемся изо всех сил, делаем всё, что ты скажешь, только нам постоянно мешают. Вот и сейчас этот на нашу голову свалился, – старался оправдаться огромного вида детина, которому ничего не стоило одним щелчком уложить быка.

– Это – вы-то – всё делаете? – гневно воскликнул тот, кого называли Белогором, – А как же воровство, пьянки и драки? Это тоже ваша цена за свободу и желание её получить? А ваши старшие родственники, готовые за подачку служить врагу – разве они делают это ради свободы? А, может ради продления своей никчёмной молодости в обмен на безропотную службу? А избиение ни в чём неповинных мальчишек, вроде этого, тоже я заказывал или это плата за свободу?

– Но, мы же только хотели узнать, зачем этот шпион к нам пожаловал? Парни его из Трёхглава притащили, сказали – тебя дожидаться, а он стал ерепениться, дерзил, на вопросы невесть что отвечал, а потом…

– Сам посуди, после взрыва, когда нашим досталось не на шутку, ребята не сдержались и насовали этому тумаков! – посетовала женщина в фартуке.

– Да он нас больше покалечил, вон скольких ранил, а сам-то только шишками да синяками и отделался! – прокричал веснушчатый парнишка в широкой рубахе, видимо с отцовского плеча.

– А что касательно воровства, так это же для общего блага, – громко прошептал великан, – Нашим не часто приходится хорошей едой насладиться, особенно в последнее время, когда Серые стражи Алабора повсюду рыщут!

– Ладно, Алексей, об этом мы потом поговорим. Я раздобыл для вас особый прибор, что может всех необходимой пищей снабжать, практически без ограничений, так что, надеюсь, в ближайшее время вам воровать не придётся, – примирительно произнёс Белогор, протягивая великану нечто круглое, завёрнутое в тряпицу и по виду напоминающее походную братину.

Крупный Алексей принял подарок, радостно заулыбался неполнозубым ртом.

– А сейчас у вас есть задание, и, будьте добры его выполнить без пререканий, пока я не назначил на ваше место кого-нибудь поответственней, – вновь переходя на строгий тон, приказал глава пещерного сброда.

– Уже ушёл, ушёл… – сообщил Алексей, быстро покидая пещеру.

Максим тем временем пытался неторопливо ощупать свои руки и ноги, чтобы получить представление о повреждениях. Белогор участливо склонился к нему.

– Как ты, малой?

– Не скажу, что доволен жизнью, но, кажется, почти цел, если не считать мелких ран, синяков и трещин, – нехотя ответил парень, морщась от неприятных ощущений в левом боку.

– Слава Вселену, а то эти могли и убить, правда, не со зла, а по неосторожности, – улыбаясь, сообщил предводитель босяков.

В этой улыбке Максиму почудилось нечто знакомое, будто они уже где-то встречались.

– Идти-то сможешь? Здесь не место для тебя, тем более, что предназначена эта пещера совсем для другой цели…

Максим попытался подняться, держась за ушибленные рёбра.

– Хорошо хоть по голове не особо попадали, – шептал он, – а то я и от той амнезии никак избавиться не могу!

Почти незаметным движением, Белогор создал портал и отошёл в сторону, пропуская раненого парня.

– И куда это мы направляемся? – удивлённо спросил тот.

– Ты же не думаешь, что я так сразу и выложу тебе все наши тайны, – усмехнулся Белогор, подталкивая юношу к порталу, – Но, можешь не переживать, там безопасно и комфортно.

Макс сделал шаг и оказался в просторной светлой, скромно обставленной комнате с высокими окнами, из которых открывался прекрасный вид на переливающийся перламутром водопад. Парень разглядывал овальный стол в окружении десятка высоких стульев, пару разномастных старых шкафов, наполненных книгами, и потёртый мягкий диван. В помещении было чистенько и как-то по-домашнему уютно.

– Может, позвать нашего целителя, – предложил Белогор, заметив, как болезненно скривился парень, присаживаясь на диван. – Только, боюсь, у него и без тебя сегодня дел много…

– Не стоит, – отказался Максим, поправляя разорванный рукав, – Мне бы только немного умыться и привести в порядок одежду.

– Можешь воспользоваться туалетной комнатой, там есть вода и чистые полотенца.

Юноша поднялся и, слегка прихрамывая, отправился в указанном направлении. Смыв с лица и рук остатки крови, Макс глянул в зеркало на слегка припухшее, покрытое ссадинами лицо и вдруг заметил, что серебряных волос на его голове стало значительно больше: теперь они, словно тонкие паутинки, проскальзывали не только на левой стороне, но и на правой.

– Красавец, нечего сказать, – попытался иронизировать Максим, – Ладно, хоть жив остался! Кстати, о жизни и смерти… – Парень достал из кармана сплющенный зеленоватый предмет, который тут же принял округлую форму. – И что мне с тобой делать? – прошептал он, с любопытством разглядывая непонятную субстанцию, – Ладно, если получится в академию вернуться, покажу тебя целителям, может и пригодишься для чего…

Выйдя из комнаты, Максим вновь направился к дивану, заметив мимоходом, что на маленьком столике появились чашки с дымящимся напитком и блюдце с оладушками, от которых исходил приятный аромат, волнующий желудок.

– Надеюсь, не побрезгуешь нашими скромными угощениями, – произнёс хозяин, придвигая к юноше блюдце и чашку.

– Спасибо, – ответил Макс, пытаясь сопротивляться нахлынувшему аппетиту, – Только я сюда не за этим пришёл… То есть, не сюда, конечно… И вообще!

– Да ты не стесняйся, рассказывай, что тебя в наши края занесло?

Хозяин протянул руку к тарелке и принялся аппетитно жевать оладьи, запивая их чаем.

– А что произошло с Нижней Правью? – не удержавшись, спросил Максим. – Там всё так запущено, точно Мамай прошёл…

– Кто, прости? – чуть не поперхнулся хозяин.

– Да, Мамай же, предводитель монголо-татар, племенной вождь из истории Яви, – пояснил Максим. – Он, когда-то много земель разорил!

– Не знаю, как там насчёт Мамая, а вот Гастингс вдоволь над местными покуражился: кого в тюрьмы упёк, кого в клетки посадил, а кого и убил. Эксперименты свои над ними ставил, опыты проводил, пытался из людей послушных солдат – рабов сделать, чтобы с этой бездушной армией в другие миры отправиться, – грустно сообщил Белогор, всё ещё держа в руке надкушенный оладышек, – А я слышал, у него и там свои темницы и лаборатории есть.

– Значит, ваши люди до Трёхглава добрались, а до Алабора не можете? – нерешительно спросил Макс, – И чего же вы медлите, давно бы способ избавиться от этого Гастингса нашли!

– Ишь ты какой шустрый, – вновь усмехнулся Белогор, на время становясь удивительно знакомым, – Думаешь, мы тут сложа руки сидим? Наша разведка столько информации нарыла, что другим и не снилось, остаётся только план по захвату разработать как следует, чтобы без неожиданностей… Второго шанса нам Гастингс не даст, будь уверен!

– С чего бы это вам делиться со мной секретной информацией? – недоверчиво глядя на Белогора, поинтересовался Максим. – Сами же говорили, что не собираетесь этого делать! Ваши люди, например, решили, что я – шпион. («Да и не они одни», – грустно подумал парень)

– Во-первых, я знаю о тебе немного больше, чем «мои люди», – улыбнувшись, произнёс Белогор.

– Откуда это? – вскинув брови, перебил его Макс.

– Гореслав Ростиславович сообщил, что ты покинул академию с неизвестными намерениями…

– Ему, может и неизвестными, – сквозь зубы поправил парень, вновь перебивая хозяина. Однако, упоминание ректора пробудило в юноше воспоминание о встрече на мосту, когда они с Дариной прятались в кустах, а неизвестный в светлом костюме под чёрным плащом, вёл с Гореславом странную беседу. Максим почти забыл об этом, потому, что ему пришлось вступить в схватку с Сирином, а теперь отчётливо представил и узнал. – И что же ещё вы обо мне знаете? – недоверчиво спросил Максим.

– То, что тебе грозит опасность потерять себя из-за действий подселенца, и ректор волновался, не по этой ли причине ты сбежал…

– Значит, они думают, что я уже сдался! Что неизвестная пакость во мне взяла верх и… И теперь это уже не я? – сердито прокричал парень прямо в лицо Белогору.

– Успокойся, я-то точно знаю, что подселенец не смог тебя одолеть! Но… тем более мне непонятны твои цели пребывания здесь. Что же заставило тебя искать общества Деда?

– Вам непонятно, – ворчал Максим, хотя и сам теперь не мог объяснить, на что надеялся. Может на то, что Алабор добровольно выдаст ему секрет контрзаклятья и освободит маму, которую так долго держав в заточении? А может на то, что дед пожалеет его и освободит тело от врага, на время вынув душу из тела?

– Мне бы к Алабору попасть, – признался юноша, стараясь не глядеть в сторону румяных оладий.

– Для чего, если не секрет?

Максим засомневался, стоит ли рассказывать этому незнакомцу обо всём, ведь ещё неизвестно, каких взглядов он придерживается и как относится к главе Триглава. Наконец, решив, что никакой тайны он не выдаст, Макс выпалил:

– Хочу узнать контрзаклятье, возвращающее душу в тело, слышали о таком?

– Слышать-то слышал, – удивлённо глянул на юношу Белогор, – Да только ни разу не видел, чтобы мёртвому душу возвращали…

– А если не мёртвому? Их тела в пещере заморожены…

– И ты считаешь, что Хозяин Прави так запросто станет с тобой этим заклятьем делиться, даже если узнает, что ты – его внук? Но, что он потребует за свою «маленькую услугу»? И не попросит ли взамен нечто более важное?

Парень на это даже не надеялся, да и с чего бы деду совершать такие благородные поступки для внука, которого он и знать не знает.

– Я задумывался об этом, – сконфуженно ответил Макс, не сводя глаз с тарелки с быстро убывающими оладушками, – Он потребует меня! Не знаю, зачем, но мой дед уже много лет охотится за мной.

– А-а-а, если ты в курсе, тогда дело за малым: решить, как ты поступишь в этой ситуации: пойдёшь на сделку с Алабором или же…

Максим схватил последний оладушек и быстро запихал в рот, активно жуя. Запив чаем, он немного помолчал и, неожиданно для себя, выпалил:

– Пойду, если не будет другого выхода, а потом… А, потом – я его убью, если повезёт!

– Или он тебя, – тихо произнёс Белогор, глядя на Макса сочувствующим взглядом.

– А что мне остаётся? – сердито закричал Макс, – Он же не оставил мне выбора: у него в плену моя мама, а друг заперт в ледяной столб и без контрзаклятья погибнет, а ещё… Ещё это подселенец, которого все так боятся!

– А ты не боишься?

– Отбоялся уже!

Максим залпом допил чай и вернул чашку на стол с такой силой, что из другой на скатерть выплеснулась почти половина её содержимого, оставив неровное расплывающееся пятно.

– Сочувствую твоему положению, только оно ещё сложнее, чем тебе видится: к Алабору ты попасть не сможешь, как не старайся. Лишь в особые ритуальные дни или ночи, когда солнце и луна выстраиваются в одну линию, Алабор из своего секретного убежища появляется и отправляется в сопровождении охраны на Ристалище. Остальное время он под защитой магического купола пребывает и его не достать. Ты и сам видел, что мои воины не слишком-то дисциплинированны, часто из себя выходят, с трудом подчиняются приказам. Их можно понять – в академиях эти люди не обучались, а Триглав чаще всего использует таких для грязных и тяжёлых работ.

Белогор поднялся и нетерпеливо заходил по комнате, заложив руки за спину, чем напомнил Максиму поведение Гореслава Ростиславовича во время их первой беседы.

– Те, что пытались с тобой расправиться, только незначительная часть моей армии, причём, не самая лучшая. Ты даже не представляешь, из каких клоак мне их вытаскивать пришлось, сколько сил положить, чтобы в человеческий вид привести и кое-чему научить. Приходится возиться с ними, как с неумелыми детьми, простейшие виды магии показывать и сражениям обучать. Да и контроль постоянный нужен, чтобы не натворили чего, как с тобой, а я… В общем, нет у меня столько свободного времени, вот и приходится самых расторопных да сообразительных главными назначать в моё отсутствие.

Максим понял, что Белогор очень устал, в одиночку взвалив на себя такую ношу. Парню даже стало жаль этого человека, захотелось помочь ему, ведь это и его тоже касалось…

– Может я на что-то сгожусь, – неуверенно произнёс он, – Вам же люди нужны… А я могу их боевым искусствам научить, да и другие наши помогли бы с радостью, вот Влад, например…

Белогор остановился и обернулся, с любопытством уставившись на Максима.

– Мальчишки из академии? Этого мне ещё не хватало! Ещё и с вами возись! Нет уж, малыш, со своими делами я сам разберусь, а тебе лучше отдохнуть и приготовиться к путешествию домой. – Взмахом руки хозяин вызвал портал, не используя при этом каких-нибудь приборов, и, стоя одной ногой в ином месте, произнёс: – Постельное бельё в шкафу, а обед появится в своё время, так что, голодом не останешься. До утра меня не жди.

Парень кинулся к нему, но портал закрылся, оставляя Максима в одиночестве. Оглядев комнату и обшарив стены, он понял, что другого выхода из этой ловушки нет, а единственная дверь ведёт в туалетную комнату. Ничего не оставалось, как, достав стёганое, пахнущее сыростью одеяло, и расположиться на продавленном диване. Уснул он сразу, как только закрыл глаза, а когда проснулся, в комнате было светло…

Уже? Или ещё?

– Ну, что, герой, выспался? – раздался рядом звонкий голос Белогора. – Пора тебе собираться, Гореслав уже дожидается. А на счёт твоих планов… Вот раны свои подлечишь, тогда и поговорим!

Максим вскочил, не веря своим ушам – Белогор обещает подумать, только вот – над чем: взять ли его в свою команду или помочь встретиться с Алабором?

– А не обманите? – засомневался Макс.

– Зуб даю! – заявил глава Сопротивления, засияв знакомой улыбкой.

Глава 8
Мы становимся крепче там, где ломаемся

– Я отправлю тебя прямо к мосту, – объявил Белогор, подводя Максима к белой стене, – Насколько я знаю, активировать его ты и сам сможешь! Мне же предстоит разобраться с тем, что ты натворил, так что, извини, сопровождать не стану!

– Но… как же я появлюсь в академии, после того, что наговорил и сделал? Они мне этого никогда не простят! – горько вздохнул Макс, перед мысленным взором которого появились заплаканные изумруда девичьих глаз. – Может, будет лучше, если я останусь здесь, я ведь могу вам пригодиться?

– Это ты, конечно, преувеличиваешь: всё когда-нибудь прощается, нужно только потерпеть, – усмехнулся Белогор, вновь вызвав у парня приступ дежавю, – Но, думаю, раскаиваться в своих действиях тебе всё-таки придётся. Однако, тут я тебе не помощник: сам эту кашу заварил, самому и расхлёбывать!

Глава Сопротивления махнул рукой, открывая портал, будто тоже был проводником-интуитивом, и отошёл в сторону, а Максим увидел сквозь проём знакомые ворота Красной башни и ровные кусты живой изгороди вокруг неё.

Напоследок Белогор пожал его руку и приказал:

– Иди, и никому не рассказывай о том, что здесь видел.

Парень неуверенно шагнул в портал, а когда оглянулся, тот уже захлопнулся, отрезав от Верхней Прави и штаба Сопротивления. Обречённо вздохнув, Макс прошёл сквозь ворота башни.

Видимо, волнение взяло верх над разумом, потому, что он никак не мог припомнить того момента, как активировал мост и двигался по нему. Оказавшись на пригорке, откуда была хорошо видна ректорская башня, юноша услышал тихое покашливание и только тогда заметил Гореслава Ростиславовича, нетерпеливо теребящего острую бородку.

– Наконец-то ты вернулся, путешественник, – попытался улыбнуться ректор, однако, улыбка получилась болезненной, лишь слегка растянув губы. – Ты даже не представляешь, как мы за тебя переживали!

– Вы? Вы переживали за меня? – не удержавшись, негодующе прокричал Максим, распаляясь всё больше и больше по мере приближения к ректору. Слова непрерывным потоком полились из него, выражая всю боль и всё негодование, накопившееся за это время: – Что-то я не замечал вашей заботы! Вы знали, что мама жива, но упорно скрывали от меня эту информацию! Вы сотрудничаете с главой Сопротивления, Белогором, но не хотите, чтобы об этом знали в академии! Вы скрываете от всех истинную трагедию происходящего: Нижняя Правь давно не существует, там одни руины, а люди вынуждены прятаться по норам, как крысы! А дети Прави? Что с ними стало?

– Ты закончил задавать вопросы и обвинять меня во всех грехах? – непринуждённо заявил Гореслав, дождавшись, когда Максим остановится, чтобы набрать воздуха: – Теперь-то я могу, наконец, вставить хоть слово?

– Хотите оправдаться? – Максим подступил к ректору, сжав кулаки, словно собирался напасть.

– Мне не за что оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-нибудь ещё, – грустно улыбнулся Гореслав.

– Вы избегаете честного разговора со мной, переадресовывая его другим! Я вам совершенно безразличен! А если уж Вы за что-то и переживаете, так только за то, чтобы Велена не узнала, как вы обошлись с её сыном! Боитесь, что она рассердится? – продолжал настаивать Макс.

– Да, боюсь! – неожиданно признался Гореслав, – Боюсь, что ты неправильно подумаешь о наших отношениях с твоей мамой и, из юношеского максимализма, понапридумываешь себе всякого…

– Неправильно? То-есть у вас всё-таки что-то было?

Макс не мог понять, почему так больно сжалось сердце при этой мысли, почему вся краска сползла с лица и ноги стали ватными.

– Нет, конечно! Я и в самом деле любил и люблю её, но, Велена всегда была верна Радомиру, и продолжает сохранять ему верность даже после смерти! – с досадой поправил Гореслав.

Но, Макс уже услышал то, что хотел и, мрачнея, прокричал:

– Следовало догадаться, вы её видели совсем недавно, а значит…

– Да ничего это не значит! – сухо оборвал ректор, – Это не моя тайна…

– Что? Опять пытаетесь улизнуть от прямого ответа? – взбеленился Максим.

– Нет, отчего же! Кое-что я тебе всё-таки расскажу! – грустно улыбнулся ректор, – Я действительно, знал о месте, где находится твоя мама и, даже, разговаривал с ней. Это я сообщил Велене, что ты в Слави, это я с помощью трав, подмешанных в твой чай во время ночного бдения в Карачунову ночь, открыл ей путь к твоему разуму. И в пещере Нави я оказался не случайно, как и ты, предполагая, что Гастингс мог переправить Велену в иной мир. Только, когда я вас встретил, уже точно знал, что этого не произошло!

– Но, почему, почему вы не сказали мне об этом? Почему не помогли?

– Да пойми же ты, некоторые вещи нельзя делать раньше времени, чтобы не испортить! А если бы я стал защищать и оберегать вас от всех мелких неприятностей и происшествий, подстилая соломку в трудный момент, разве из вас в конечном счёте вышли бы сильные бойцы и настоящие герои? – проигнорировав яростные нападки, спокойным голосом произнёс Гореслав Ростиславович, – А слабые и всего опасающиеся, вы никогда бы не справились с главным врагом! Знаешь истину – «опыт берёт дорого, зато объясняет доходчиво».

Максим был не совсем согласен с Гореславом, но, кто его спрашивал? А ректор продолжал разглагольствовать, не обращая внимание на скривившегося парня.

– Древний кудесник Сенека как-то сказал: – «Дерево вырастает сильным и крепким лишь там, где его часто сотрясают порывы ветра».

– Я вам не дерево! У меня есть сердце и душа, а вы даже не подумали, что мне может быть больно!

– А ты-то сам? Ты подумал о том, какую боль причинил своим товарищам и, особенно, Але? – парировал Гореслав, спускаясь с уступа на поляну. – Пошли, тебе предстоит ещё перед ними отчитываться!

Максим, виновато опустив голову, побрёл следом. Миновав парковую дорожку, ректор и его студент молча приблизились к академии. Время перевалило за полдень и на крыльце толпились однокурсники. Парень сразу же высмотрел среди них светловолосую подругу, встречи с которой опасался больше всего, но, не снизив шага, продолжал двигаться вперёд.

Стоящие на крыльце неожиданно замолкли, уставившись на Максима. Аля вырвалась из рук Митьки, который старался её удержать, и быстро пошла навстречу. Оказавшись рядом, она, не говоря ни слова, размахнулась и отвесила парню звонкую пощёчину, после чего, развернувшись на каблуках, так же молча удалилась прочь в сопровождении беспрестанно оборачивающегося циркача.

Утерев тыльной стороной ладони кровь с разбитой в драке губы, что не успела ещё как следует затянуться, Максим приложил руку к обожжённой щеке и, неожиданно, расплылся в улыбке: гнев Али был для него предпочтительнее, чем её молчание.

– Чего это с ней? – удивлённо произнесла Лада, нарушив тишину. – А с ним-то чего?

– Ничего особенного, просто разозлилась на что-то, вот и всё, – попытался отвлечь однокурсницу Иден.

– Вот ещё! Аля просто так бить не станет! Наверняка опять где-то напакостил…

– Он тебе не кот, чтобы пакостить, – попытался заступиться за товарища Радей, только его почти никто не услышал: все загалдели разом, потому, что Гореслав приказал разойтись по своим комнатам.

Варвара вышла вперёд и, не обращая внимание на присутствие Гореслава Ростиславовича, схватила парня за запястье, нащупав пульс. Окинув Максима проницательным взглядом, она скомандовала:

– Быстро в лазарет, и чтобы никаких мне возражений! Ох уж эти герои! Они приключения ищут, а нам на их травмы силы и лекарства переводить!

Максу было невыносимо стыдно перед целительницей, даже больше, чем за Алькину пощёчину, ведь Варя рассказала ему про бутылочку с ядом и предложила попробовать с её помощью избавиться от подселенца, а он… он так бессовестно её обманул!

Придерживая рукой левое ребро, парень, почти не поднимая ног, брёл по сухой листве, недовольно шуршащей под ногами, и горько размышлял о том, что натворил. Его миссию в Прави можно было считать полностью проваленной: ни Алабора не нашёл, ни про контрзаклятье ничего не разузнал, ни от подселенца не избавился! А ещё… ещё разругался и перессорился с половиной курса, считая, что мириться не придётся, а теперь не знал, как эту глупость исправлять. И стоит ли?

Максим бросился к целительнице.

– Варя! Мне нужна твоя помощь!

Но она лишь хмыкнула презрительно и прошла мимо, будто не замечая.

Макс не отставал от девушки.

– Варвара! Да постой же ты! Кому говорят!

Схватив целительницу за руку, юноша дёрнул её на себя, заставляя развернуться. Светлокосая замерла.

– Ну, чего тебе ещё?

– Помощь твоя нужна! Оч-чень!

Варвара нахмурила брови и поджала губы. Максим впервые видел девочку такой сердитой.

– А для чего, по-твоему, я приказала тебе идти в лазарет?

– Мне другая помощь нужна!

– Помощь? В чём же? Разве тебе нужно от меня что-то ещё, кроме исцеления полученных ран? – задрав кверху курносый носик, бурно отреагировала она.

– Прости меня, я так виноват…

– За что же? За то, что плевать ты хотел на все мои старания? Что сбежал в Правь, не дождавшись результатом нашего исследования? За то, что обманул и обокрал! А когда ты хорошего человека обидел, не подумал, что ей тоже помощь понадобится?

Макс опустил глаза, он лучше других знал, насколько провинился перед Алей, только… только он и сейчас считал, что поступил правильно! А вот возвращение, возможно, было большой непростительной ошибкой…

– Я виноват! Виноват, знаю! Можете все отвернуться от меня, только… Тогда я считал, что не вернусь больше в академию, не увижу… всех вас, – с отчаянием в голосе прокричал он.

– Ещё бы! Ты же к дедушке за помощью побежал, а друзья, значит, побоку! А мы-то, глупцы, старались тебя от подселенца избавить… Я ещё тебе воровство лекарств не простила…

– Что?

Максим даже дар речи па мгновенье потерял. Минуту-другую от смотрел на Варвару с изумлённо-отрешённым выражением.

– Вы все так думаете? Вы решили, что я сбежал за помощью к Алабору, предав вас?

Парень неожиданно осознал, что окружающие имеют полное право считать его именно таким, ведь никто не может им поведать о том, что на самом деле произошло в Прави. И поверят ли ему после сказанного?

– Да нет же! – беспомощно выкрикнул он, не понимая, как убедить в обратном хотя бы эту вредную девчонку. – Я же слышал ваш разговор! Про то, что опасен для всех, а вы не знаете, что с этим делать… Что единственный выход – смерть! Я действительно был опасен! Я и сейчас всё ещё не уверен… А тут ещё предсказание, что все ответы я найду в Прави… и… назад мне не вернуться…

– Так ты…?

Глаза Вари стали совершенно круглыми, словно синие блюдца, она прикрыла рот рукой, будто боясь, что оттуда вырвется что-то запрещённое и опасное.

– Да, – мрачнея, кивнул Максим, – Я потому и рассорился с Алей, чтобы она больше не ждала, не переживала обо мне, если… Если мне предстоит умереть! – выдавил из себя юноша. – «Резать надо по-живому», – говорила мама, – Тогда будет очень больно, зато быстро заживёт.

– Дурень! «Резать по живому»! Не понимаешь, что ли – она из-за тебя лечебный дар утратила!

– Я… не знал…

Максим вновь растерялся, внутри бушевал ураган из сомнений и страхов:

– «А если всё это было напрасно? Подселенец всё ещё во мне, а я по своей глупости навсегда потеряю Алю? Она никогда меня не простит! И стоит ли просить прощения, если моя судьба уже решена»?

Парень резко тряхнул головой, прогоняя рой навязчивых мыслей.

– «Сначала надо убедиться, что это существо погибло, – решил Максим, – а уж потом думать о будущем».

– Не могла бы ты посмотреть, если не сложно, – эта тварь… всё ещё во мне? Я её совершенно не ощущаю, не то, что раньше… Ты же у нас – девушка –рентген!

Варя прищурилась, недоверчиво качнула головой и неуверенно произнесла:

– Так, так… несколько небольших трещин в рёбрах – это поправимо. Ушибы слева – тоже не страшно. На синяки можно вообще внимание не обращать! Щека пылает огнём, но… так тебе и надо! А вот и подселенец! Он всё ещё при тебе. Только… в твоём кармане…

– В кармане?

Максим сунул руку в карман и вынул пластичный тёмно-зелёный шар, внутри которого что-то переливалось и перекатывалось.

– Это он?

Варвара с брезгливым выражением лица отшатнулась.

– Как тебе это удалось? От подселенца можно избавиться только после смерти, по крайней мере, мы так думали!

– Я применил заклятие Светозаров, – смущаясь, признался Максим, – но не был уверен, что оно подействует.

Варвара всплеснула руками:

– Вот дурень! И как ты только до такого додумался – использовать смертельное заклятье против себя самого? А если бы вместо этого ты вынул собственную душу?

Максим об этом не задумывался и потому даже испугался такому предположению: потерять собственную душу, добровольно отдав тело подселенцу?

– Идём, помогу тебе избавиться от трещин. Надеюсь, на этот раз тебе не придётся у нас надолго залёживаться!

Целительница двинулась вперёд так быстро, словно хотела убежать от него, а Максим, спотыкаясь на ровном месте, едва за ней поспевал, прижимая руку к ноющему ребру.

– Варя! – прокричал он вслед девушке.

Та резко затормозила и повернула голову в его сторону.

– Если это хоть немного смягчит твой гнев, – парень достал из медальона бутылёк с остатками яда, – Вот! Я выпил только глоток, чтобы ослабить подселенца, и, знаешь… мне кажется, это помогло!

Целительница хмыкнула, но бутылёк из его рук забрала и больше не убегала, двигаясь рядом с пациентом.

В лазарете парню пришлось раздеться и терпеливо выносить манипуляции врачевателя. После тщательного осмотра, Варвара смазала некоторые крупные порезы какой-то дурно пахнущей мазью (Макс заподозрил, что мазь она специально выбрала самую противную), быстрым движением восстановила целостность его рёбер и протянув микстуру для питья, дала понять, что всё ещё не простила его:

– Это будешь принимать каждое утро три дня кряду. И не морщись, сам виноват!

Юноша быстро оделся, радуясь, что процедуры завершились, но перед самым уходом неожиданно остановился и, набравшись смелость, с надеждой в голосе спросил, прекрасно понимая, что может услышать:

– Как ты думаешь, Аля сможет меня когда-нибудь простить?

– А сам-то ты как считаешь? – огрызнулась Варвара.

Максим молча опустил голову, целительница же не собиралась на этом останавливаться, продолжая отчитывать его, как нашкодившего мальчишку:

– Ещё бы! Наобещал девушке золотые горы, а сам в кусты! Да, будь я на её месте…

– Не дай Вселен! Ты меня и на своём достала, – прошептал парень, стараясь как можно быстрее покинуть лазарет.

– Эй, хочешь, чтобы я тебя простила, дай мне на время ту гадость, что вынул из себя, попробую кое-что проверить, – неожиданно попросила Варвара, и, заметив нерешительность в его глазах, добавила: – Да ты не переживай, верну по первому требованию.

Парень молча достал из кармана пластичную субстанцию и протянул ей.

Всю следующую неделю Максим продолжал посещать занятия, стараясь выполнять указания преподавателей, но делал это как-то равнодушно и отстранённо. Радость от мысли, что он избавился от подселенца, омрачалась разлукой с любимой и полным отсутствием контактов с друзьями. Алька демонстративно не обращала не него никакого внимания: ела в своей комнате, на занятия приходила в последний момент и садилась к Сабине и Ладе, или за последнюю парту с Владом, проходя мимо со своими новыми подругами, изображала показное веселье, обсуждая разные дела. Макс заметил, что она скучает, бросает в его сторону сердитые взгляды, а самой до смерти надоели подруги. Он готов был отдать всё, чтобы вновь увидеть девушку весёлой и беззаботной, услышать её звонкий колокольчиковый смех, заглянуть в полные счастья изумрудные глаза.

Так как первая парта, которую обычно занимал Драгомир, пустовала, Максиму ничего не оставалось, как расположиться на его месте, потому что на последнем ряду возле Али разместился Димитр. Раны почти зажили, лишь иногда напоминая тянущими болями при перемене погоды. Влад, держась рядом с сестрой, охранял её от посторонних, а в комнате предпочитал молчать, изредка в знак приветствия кивая головой. Только Иден и Радей не покинули Максима в трудную минуту, стараясь помочь и не задавая лишних вопросов.

Снаружи Чертога тоже происходили непонятные вещи: деревья вокруг академии стояли почти обнажёнными, стыдливо прикрываясь редкими листочками, зато земля под ними была усыпана пёстрым шёлком некогда торжественного наряда. Вышезор в расшитом цветами халате бегал по аллеям, стараясь предать им хоть какой-то порядок, однако, к его досаде это плохо получалось: листья тут же засыпали только что с таким трудом очищенные дорожки.

– Наш кудесник сегодня так похож на шаха из восточной сказки, что для полноты картинки ему только тюрбана не хватает, – усмехнулся Иден.

– А ещё, летающего ковра, – подтвердил Радей.

– Можем мы вам чем-то помочь? – спросил Макс, когда ребята поравнялись с кудесником.

– А-а-а-а, это вы, мой мальчик, – обрадовался Вышезор, – Буду рад любой помощи, только, боюсь, вам не под силу такое задание. Понимаете, что-то сбилось в моих отлаженных планах, а я никак не пойму – что? Если бы они ещё в кучах лежали – куда не шло, – расстроенно вздыхал кудесник, – Я бы их тогда мигом утилизировал.

– Так мы их соберём, а вы уберёте, – предложил Максим.

– Но, я же говорю, использовать волшебство вы не сможете…

– Если магия не помогает, можно ведь и обычными методами попробовать, – предложил Максим. – У кого руки на месте, тому волшебство не нужно.

– Ну ка, ну ка, что это вы имеете ввиду? – с надеждой взвился кудесник.

Парень окинул взором фронт предстоящих работ.

– Позвать побольше ребят, можно из среднего корпуса, и устроить субботник. Надеюсь, мётлы и грабли у вас найдутся?

– Субботник? Но у нас же сегодня вторник, значит ещё четыре дня ждать, боюсь, за это время мы вообще Чертог покинуть не сможем – все дороги завалит напрочь! – покачал головой Вышезор.

– Да не переживайте вы так, – успокоил кудесника Иден, – Это только называют субботником, а чистить и мести можно в любой день, прямо сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.