Вера, Надежда, Любовь
Варвара Бурун

© Варвара Бурун, 2022

ISBN 978-5-0056-6969-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Писать просто и ясно так же трудно, как быть искренним и добрым

С. Моэм

ВЕРА

Июльская жара под вечер спадала, и Вера вышла в свой небольшой садик собрать созревшие ягоды чёрной смородины. Они свисали на кусте кисточками, блестели тёмной синевой и будто играли с ней в прятки: то просились в кузовок, то скрывались под листьями.

Собрав урожай вкусной, полезной ягоды и надышавшись ароматом пахучих листьев, Вера перешла к другому кусту чёрной смородины, который отличался сортом. Его тонкие ветки были облеплены крупными ягодами-бусинками и клонились от их тяжести до земли. Ягоды этого куста менее полезны, листья не такие ароматные и их редко сажают на участках, принимая за дичку, но для Веры они всегда слаще, роднее и памятнее…

Случилось так, что Вера вышла замуж не по любви. По молодости так бывает.

До замужества она год встречалась с парнем, в которого была влюблена и верила его чувствам. Были у них поцелуи и объятия, как говорят, до бабочек, но близких отношений, к счастью или на беду, не случилось. Он ушёл в армию без обещаний жениться после службы, да и Вера не успела сказать ему о своей любви. Ей было восемнадцать лет.

Он часто писал письма, она отвечала ему, хранила верность и надеялась дождаться своего любимого. Но через год случилось… Не хочется Вере вспоминать как это произошло. В результате – беременность, и как следствие – свадебный вечер. Всё происходило будто во сне, на автомате. На другой день поняла какую ошибку совершила. Написала любимому в армию два слова: «Вышла замуж». Коротко и ясно. Теперь плачь-не плачь – не вернешь… Сама во всем виновата.

Так и жила Вера с потаённой в сердце любовью к тому, кого не дождалась. Муж, видимо чувствуя это, иногда имел продолжение на стороне. Со временем он всё же остепенился, да и она старалась быть примерной женой. Притерлись друг к другу, растили детей, так живут многие семьи.

По прошествии многих лет Вера стала задумываться, а любил ли её тот, кого она не дождалась? Он не пытался разыскать, увидеть, хотя жил недалёко. Не припомнит она его горящих счастливых глаз и всего того, что чувствует любящее сердце. Получается, она предала ни его, а себя, свою любовь. И по большому счёту, её по-настоящему не любили ни тот, кого она любила, ни муж.

Что греха таить, были в её непростой жизни и внимание и признания в любви, но не верила им Вера.

Нет, она верила любви мальчика, когда училась в школе. Он ради неё совершал поступки, на какие и взрослый не решился бы. Только он ей был совсем не мил, и то была его детская, школьная любовь. И ещё в памяти осталась светлая грусть о горящих влюблённых глазах, и как ни странно, об этом навевал Вере куст дикой смородины, что рос у неё в саду. Таких глаз она не встретила больше никогда. А дело было так.

Выйдя замуж, смирившись с судьбой, девятнадцатилетней Вере, чтобы получить декретные, пришлось некоторое время работать на городском элеваторе – взвешивать машины с зерном. Автомобильные весы состояли из деревянной платформы, куда заезжала машина и помещения весовой с большим стеклянным окном, в котором имелось окошко поменьше для обмена накладными между водителем и весовщиком.

Жаркий июль. Машины идут потоком. Среди водителей были и солдаты, которые привлекались из армии на период заготовки зерна.

Работала Вера посменно, перерыв на обед десять-пятнадцать минут, если кто подменит. Чаще, и обед, и глоток воды – на ходу. Малейшая задержка – очередь на километр. Каждую машину надо скоренько взвесить с зерном, потом пустую, отметив брутто, тару и нетто в накладной. На лицо водителя смотреть некогда. Он подаёт документы в окошечко – берёт обратно. Следующий!

В один из дней напряженной работы вместе с накладной через окошко на стол Веры вдруг легла ветка смородины, унизанная словно чёрным жемчугом, крупными ягодами. Она взглянула на водителя. Рядом с машиной стоял солдатик! Он смотрел на нее и смущённо-радостно улыбался. Вера замешкалась с документами, но все же написала что надо и вернула их, сказав спасибо за ягоды. А он всё стоял и смотрел на неё виновато-счастливыми глазами, сжимая в руках пыльную пилотку. Очередные водители стали нервно сигналить ему, мол, поторопись освободить весы… Он уехал.

Как же кстати оказались эти ягоды в жаркий день для беременной Веры! Казалось, вкуснее этих ягод не было ничего на свете: и сладкие, и жажду утоляли. Она отрывала с ветки по ягодке, наслаждалась их вкусом, не отрываясь от работы.

Такие веточки с ягодами чёрной смородины стали ложиться на стол Веры каждый день. И каждый раз она видела горящие, и вместе с тем нежные, проникновенно-грустные глаза солдатика. Влюблённые глаза. И садился он в машину только после того, когда начинали сигналить и ругаться водители очередных машин.

Такой, наверное, и бывает любовь с первого взгляда, верилось Вере. Вот так тоскует по ней и её любимый, мечталось ей.

Водители воинской части возили зерно из отдалённых посёлков, километров за восемьдесят от городского элеватора. Они успевали днём сделать только по одному рейсу, возвращаясь в посёлок в свой палаточный городок к вечеру. Наутро снова в поле загружались зерном из комбайна – и в путь, друг за другом, колонной военных машин. Где и когда её солдатик успевал ломать ветки смородины, Вера не могла знать. Ей было приятно и всё.

Уборка зерновых заканчивалась, и воинская часть неожиданно уехала. Веточки смородины больше не лежали на столе у Веры. Осталась только грусть. Почему, ведь ровесник, он ни разу не заговорил с ней, почему не попрощался? – задавала Вера себе вопросы.

– Слушай, Вер! Всё забываю тебе сказать, – загадочно улыбалась сменщица. – Как-то в мою смену солдатик в весовую прорвался, про тебя спрашивал…

– И что спрашивал, – удивилась Вера.

– Зашёл такой весь смущенный, румянец на всё лицо. Спросил, свободна ли ты.

– В каком смысле свободна?

– В каком, в каком… Влюбился парень! Вот в каком! Везёт же некоторым, – продолжала улыбаться сменщица.

– И что ты ему ответила?

– Ответила правду. Замужем. Ждёшь ребёночка, – глядя прямо в глаза, отрезала сменщица. – Что, не надо было?

– Да нет… Правильно, что сказала. Давай, передавай что там по смене? – перевела Вера разговор в другое русло.

Вере стало понятно почему влюблённый солдатик угощал витаминами, почему только смотрел на неё и молча любовался. Он не мог позволить себе вмешиваться в её жизнь.

Сколько годочков пролетело… Но каждое лето, когда Вера собирает ягоды замечательной смородины, вспоминает его виновато-счастливые, горящие глаза…

НАДЯ

Эту историю любви я услышала давно, но решила рассказать её сейчас от первого лица героя.

Мои соседи, в связи с расширением семьи, переехали в новый большой дом на другом краю посёлка, а свой старенький дом-пятистенок выставили на продажу.

Мы соседствовали только огородами, а дома выходили на параллельные улицы. Наши участки легко просматривались, их разделяла невысокая легкая изгородь.

Всю осень и зиму соседский дом пустовал, да и земля смотрелась по-сиротски.

В начале апреля сорняки, почуяв свободу на плодородной земле, пустились в рост, и это вызывало грустные мысли.

Я уже перестал смотреть в соседскую сторону, как вдруг в их саду-огороде увидел женщину, которая энергично, с увлечением работала тяпкой. Лица я её не видел, а только фигуру и изгиб стана, когда она наклонялась к земле, выбирая рукой сорняки после прополки. «Ну и ладненько, ну и здорово», – порадовался я за землю.

Каково было моё удивление, когда через неделю соседний участок был приведён в идеальный порядок: земля под огород вскопана, разбита на ровненькие грядки, стволы фруктовых деревьев побелены, а от зарослей сорняков и следов не осталось. Участок сразу приобрёл ухоженный, праздничный вид, не чета моему.

Я, исподволь, наблюдал за работой незнакомки и удивлялся: она всё делала по-хозяйски, продуманно, видимо, знала в этом толк. Моя супруга редко появлялась на нашем участке: я её освобождал от этого, у неё были другие заботы.

Уже зацвели деревья в саду и зазеленели всходы на грядках, пора бы, по-соседски, познакомиться с женщиной, решил я. Когда она появлялась, я стоял как столб у изгороди, стараясь своей тенью привлечь её внимание, изредка покашливая.

И однажды ранним утром, она заметила меня.

– Здравствуйте! Вы купили дом? – задал я прямой вопрос.

Она с удивлением посмотрела, но ответила:

– Да, я купила, а что?

– Нет, ничего, просто хотел познакомиться… Будем соседствовать? Меня Петром зовут.

Она подошла поближе к изгороди и, смущаясь, ответила:

– А я Надя. Вот купила, – показав рукой в сторону дома, – продала свою «землянку», и на работе касса взаимопомощи помогла…

– Почему вы всё одна работаете на участке, можно полюбопытствовать?

– Да нет у меня никого, одинокая я. Привыкла сама, без помощников, – ответила соседка, улыбаясь.

– Вижу, хорошо справляетесь, наверное, не из городских.

– Да, правильно подумали, я деревенская, – она взглянула на часы, – ой, мне пора на работу…

Надя прервала разговор и зашагала к своему дому.

Моё первое впечатление о Наде как о женщине было так себе. Лет сорок-сорок пять. Совсем не красавица! Нос – с горбинкой, великоват, глаза – невыразительные… Правда, рот, полноватые губы были без изъяна, и фигура складная: среднего роста, стройная, лёгкая в движении.

После знакомства мы стали здороваться и разговаривать через изгородь. В основном обменивались опытом по садоводству, огородничеству и иногда говорили о жизни. Никаких других мыслей о соседке я в голове тогда не держал, да и разговоры были недолгими – минут пять-десять.

За пару лет такого общения я стал удивляться её мудрости, доброте, трудолюбию, а самое главное – юмору. Она умела все взгляды на житейские трудности переводить на юмор, причем, с серьёзным видом, без улыбки. А я хохотал.

Работая, вспоминал её необычный юмор, улыбался, и это поднимало мне настроение.

Иногда предлагал Наде свою помощь, от которой она категорически отказывалась. «Лучше жене помоги», – отвечала неизменно.

Не знаю как так случилось, но я уже не мог жить без этого общения. Надя стала казаться мне очень приятной женщиной, и, что греха таить, у меня возникало желание обнять её и пожалеть.

Однажды я не выдержал и спросил:

– Надя, а каково тебе одной без мужика?

– Мне мужчина теперь, что мебель в доме, – как всегда, отшутилась она.

Холодные дни поздней осени и зимы стали для меня тянуться долго, я с нетерпением ждал весну, чтобы видеть Надю каждый день.

С приходом весны я радовался теплу, яркому солнцу, пению соловья, который облюбовал дерево в соседском саду. По-другому стал смотреть на растения, радовался как ребёнок их росту. Даже сорняки меня не злили, как было раньше!

Я не понимал тогда, каких чувств к этой женщине у меня было больше: любви или жалости.

У меня к тому времени в семейной жизни был полный крах. Да она не заладилась, можно сказать, с самого начала. Уж очень скверным оказался характер у моей жены: вечно недовольная, злая. Как не пытался я подстраиваться: жалел её, угождая во всём, лишь бы не ссориться и сохранять мир в семье. Ради троих детей.

Кроме работы по дому я ещё работал в столярном цехе, а жена занималась детьми, женскими делами. Детей вырастили, выучили, свадьбы сыграли. Все подались жить в город. А нам бы зажить спокойной жизнью, ан нет! Говорят, все человеческие пороки к старости ещё больше обостряются. Этому поверишь, глядя на жену. Да и я не идеал, хотя непьющий, некурящий, не скандальный.

От ворчаний жены меня спасала работа столяром и работа дома – на участке и по хозяйству. Мне в то время уже пятьдесят четыре стукнуло.

И вот наступил момент, когда, кроме Нади, я и думать ни о ком не хотел. Мне очень хотелось узнать её отношение ко мне. Надя работала в больнице медсестрой, и я мог её видеть только в выходные дни или рано утром – до работы, или вечером – после работы. Иногда я прятался за деревьями и наблюдал за ней, когда она работала на участке. Я стал замечать, что и она смотрит в сторону моего дома, не появился ли я. Ей также хотелось общения со мной. И в один из дней я решился вызвать её на откровенный разговор.

– Надя! Можно мне прийти к тебе в гости? Что мы всё через изгородь общаемся?!

– Это ещё зачем? – строго спросила она.

– Мне хочется тебя поближе узнать, поговорить есть о чём…

– Поближе у тебя жена есть! Мне с женатыми чаёвничать – нет желания! И ты, Петр, больше таких разговоров не веди. Ни к чему это, – отрезала Надежда.

После этого разговора Надя старалась не смотреть в мою сторону, а когда я здоровался, отвечала сухо и кратко. Иногда я просил её подойти ближе ко мне, но она отказывалась. Я же исстрадался, и Надя, видя это, сменила гнев на милость. Мы стали общаться как и прежде, хотя в моём сердце уже горел огонь желания. Я хотел её!

Моя жена уехала в город навестить детей, и я решил вечером постучаться в дом к Наде. Калитка у её дома была без замка, и я легко вошёл во двор. Время было тёмное, но не позднее, в окне горел свет. Я стал стучать в дверь – ответа не было, решил постучать в окно – Надя не отвечала. Думаю, она догадалась, кто стучал: свет в окне погас… А я ещё долго стучал и ждал, что она сжалится, поймёт меня, но увы. Такие походы к Наде по ночам я устраивал каждый раз, когда жены не было дома. Надя была непреклонна.

Во дворе стояла поздняя осень, работы на участке были завершены, и я её почти не видел. Моё сердце разрывалось от тоски и любви! И однажды решил проявить мужской характер – добиться встречи с ней во что бы то ни стало. Кто любил – поймёт меня. Выпив немного для храбрости, я пошёл снова к Наде.

Половину ночи стучал в дверь, просил открыть мне, умолял, плакал… Сидел под дверью и скулил как собачонка. Ответа не было. От безысходности я стал громко бить в дверь кулаками, ногами и кричать: «Надя! Открой!!!». Она не открывала. Я был в ярости. Меня вдруг понесло… «Ты кто такая? Принцесса нашлась… Да кому ты нужна? Корчит из себя честную!» И ещё много чего наговорил, всего и не помню.

Обессиленный, на рассвете, я ушёл домой. Дома допил начатую бутылку водки и уснул. Жена была в отъезде, а я весь выходной день провёл в беспамятстве.

А что же в эту ночь было с Надей?

Она не открывала мне дверь, надеялась, что постучу, постучу и уйду как было и раньше. Не хотела она начинать отношения с женатым. Но когда я обозлился, не получив желаемого, стал по-звериному вести себя, она стала плакать. А, услышав от меня ужасные слова в свой адрес и вовсе металась по дому. Больше всего её обидело то, что я кричал незаслуженные оскорбления на всю улицу, тем самым опозорив на весь белый свет! Ей хотелось умереть. Но об этом я узнал позже, через пару лет.

А я, проспавшись, на следующий день почувствовал даже какое-то облегчение, будто вскрыл в себе больной нарыв. Утром направился на работу и занялся, как обычно, столярным делом. Для выполнения заказа мне надо было сходить на пилораму, распилить брус и принести деревянные заготовки.

Я почти довёл брус до свистевшего на больших оборотах диска,.. как вдруг он срывается и вонзается в мою левую руку чуть выше кисти! Кисти – как не бывало! Она лежала рядом у станка в опилках… Это случилось в один миг, я даже не успел испугаться. Кровь фонтаном! Ребята сразу же перетянули ремнём руку выше локтя – получился жгут. У меня появилась слабость и потемнело в глазах.

Меня отвезли в городскую больницу. Кисть пришить не получилось: была сильно повреждена кость. Да и таких специалистов в небольшом городке, видимо, тогда не было. После операции у меня вместо руки осталось предплечье – культя.

Меж тем слух об этой трагедии пронёсся по посёлку вихрем! Все были в курсе событий! К моему возвращению из больницы из всех сплетен и домыслов обрисовалась главная: медсестра Надя из-за оскорблений в её адрес и вытекающего из этого для неё позора, прокляла меня! Из-за неё и случилось со мной это несчастье, решила молва. Жена упрекала меня и твердила то же самое.

На пороге была зима… Меня мучили фантомные боли. Надю я видел пару раз только издалека.

С приходом, некогда такой долгожданной весны, прогуливаясь в своём саду-огороде с забинтованной рукой, я понимал, что теперь стал беспомощным инвалидом. Меня душили слёзы. Вдруг я увидел Надю! Она шла быстрым шагом к нашей любимой изгороди.

– Здравствуй, Петя,.. – и немного помедлив, она спросила: – как рука, заживает?

У меня пересохло в горле, сердце заколотилось как и прежде.

– Заживает,.. – с тоской в голосе, произнёс я.

– Я знаю, что люди про меня говорят,.. – она пристально смотрела мне в глаза, – Да, мне было очень больно услышать от тебя такое про себя, но я не проклинала и не желала тебе зла. Не верь тому, что говорят.

– Надя…

Она остановила меня.

– Не надо ничего говорить, Петя. Я ведь подошла, чтобы попрощаться. Дом свой продала месяц назад, купила квартиру в городе, завтра уезжаю. Прощай, Пётр! – быстро проговорила она и зашагала к себе.

Я стоял в полной растерянности, душа разрывалась на части, но изменить что-либо в происходящем уже не мог. И не успел сказать ей главные слова…

Через год рука зажила полностью, я научился ею работать по дому и даже копать землю лопатой. Правая рука взяла на себя бОльшую нагрузку, а левая половина руки всё придерживала, помогая руке близняшке. Жизнь вошла в своё русло, но от государственной работы пришлось отказаться.

Соседями оказалась молодая семья с двумя детьми. Огородом они почти не занимались, сорняки косили косой, и их детки радовались, бегая по зеленой траве.

Я не смог забыть Надю как не старался. Часто вспоминал её, очень хотел увидеть и узнать, где и как она устроилась в городе. Возраст у неё был предпенсионный, и скорее всего, она продолжала работать где-нибудь в больнице или поликлинике.

К этому времени моя жена стала прибаливать. Дети и внуки проведывали нас только по праздникам, так как работали или учились. Пришла моя очередь навещать детей и внуков.

Набрав деревенских гостинцев, я отправился в город, который находился в двухстах километров. Ещё у меня было тайное желание – разыскать Надю.

Проведав своих близких и раздав гостинцы, на другой день я отправился на поиски. Мне повезло сразу же: я обратился в городскую поликлинику, и оказалось, что Надя в ней и работает. В этот день у неё была первая смена, и я, волнуясь, стал ожидать её у входа.

Увидев меня, она нисколько не удивилась и, как мне показалось, обрадовалась встрече.

– Надя, я тут тебе домашних гостинцев привёз, давно тебя ожидаю и умираю от жажды. Как насчёт чая?

Она помедлила с ответом, а потом, что-то решив для себя, сказала:

– Коль приехал – пойдём!

По дороге мы купили свежего хлеба и направились к дому Нади. Шли молча.

Она жила недалёко от работы, на втором этаже двухэтажного дома из красного кирпича. Небольшие две смежные комнаты, кухонька, ванная. Все удобства. Я был рад за Надю.

Из гостинцев я привёз десяток яиц и небольшую тушку курочки, всё что поместилось в моей сумке с личными вещами.

Взглянув на гостинцы, Надя задумчиво улыбнулась и стала разогревать обед. Запахло борщом и котлетами. Молча, не спеша, она ставила на стол тарелки, ложки, вилки. Я также, молча, нарезал хлеб.

В нашем молчании было что-то необъяснимо трепетное, родное и близкое. Два немолодых человека очень хорошо понимали друг друга даже в молчании.

Мы, впервые, сидели вместе за столом, кушали и смотрели друг другу в глаза. Как же я мечтал о такой минуте! Только теперь моё желание обладать женщиной переросло во что-то большее. Я чувствовал счастье и радость от того, что любимый человек просто рядом. Эта связь была сильнее физической, она происходила на другом уровне.

Я попросил Надю рассказать о себе. И к удивлению, она стала рассказывать – спокойно, без надрыва.

Слушал её с большим интересом, ведь я о ней, по сути, ничего не знал.

Детство Нади проходило в большой зажиточной семье и было счастливым до семи лет – ровно до тех пор, когда их семью постигло несчастье. Было это в голодный неурожайный тридцать третий год в степной, сухой зоне Ставрополья. Семья имела мельницу, стадо коров, виноградник, и в один час она лишилась всего, что было нажито за долгие годы труда. Кроме того, чтобы спасти от голода других, у них забрали муку и все запасы продуктов, ничего не оставив для пропитания.

За короткий срок от горя и голода вымерла почти вся большая семья: дедушка, бабушка, маленькие дети, позже – папа, мама, которым было всего по сорок лет. Выжили только двое: старший брат девяти лет и она, Надя, семи лет. Она до сих пор помнила, как все опухали от голода, а младшие, обессилевшие дети, непрестанно просили: «Мама, я хочу кушать, хочу кушать…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.