Истинный цвет любви
Городская легенда #2
Дмитрий Адлер

Жертвуй принципами ради любви

Даже если знаешь, что проиграешь

Неизвестный автор.

Не бойтесь кого—то потерять. Вы не

потеряете того, кто нужен вам по

жизни. Теряются те, кто послан

вам для опыта. Остаются те,

кто послан вам судьбой

Фридрих Ницше.

© Дмитрий Адлер, 2022

ISBN 978-5-0056-7318-3 (т. 2)

ISBN 978-5-0056-7319-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Всю ночь с пятницы на субботу по крыше загородного дома, не унимаясь, барабанил дождь, время от времени переходящий в неистовый ливень. Казалось, вот еще последнее усилие и он пробьёт насквозь железную кровлю и прольётся холодным душем в кровать. Хуже того, вместе с ливнем надежды на чудесные выходные за городом уносил и мощный ураган, стучавший под утро створками ворот хуже, чем капризный соседский ребенок молотком по батарее.

Но, к счастью, утром в окно прокрался свет, а двор заискрился отблесками солнца в каждой луже и капле воды на листве придомовых тополей.

К обеду все окончательно высохло и забылось вместе с беспокойной ночью.

В воздухе воцарилась безмятежная атмосфера отдыха, свежести фруктового сада и влажности искусственного пруда, переплетенная с ароматами полевых цветов и всевозможными голосами птиц.

Весело взвизгивая, одна за другой в траве мелькают две маленькие девочки. Они пытаются поймать огромную белую бабочку. Девочки одеты в одинаковые красно-белые сарафаны, у них русые волнистые волосы и яркие беззаботные улыбки. Они близняшки, и различить их может только, наверное, родная мама, которая в это время возится с последними приготовлениями вокруг столика в летней беседке.

Мама – высокая стройная женщина в легком цветастом сарафане с длинными красными волосами. Ухоженные руки с матовым голубым маникюром отточенными движениями складывают льняные салфетки и разворачивают сервиз из упаковочной бумаги. Всего-то 10 лет назад ее звали Тоника Орионова, еще маленькая беззаботная девочка с большими мечтами. Но детство закончилось на размашистой подписи в ЗАГСе под умилительные слезы мамы. Сегодня ей стукнуло 33, и она сама – мама двух непоседливых девчушек и пластический хирург, известная под именем Антонина Викторовна, все та же Орионова. Все верно, она со студенчества работала, и ее фамилия давно превратилась в визитную карточку и личный бренд. А может дело в том, что менять кучу документов на новую фамилию хлопотно, утомительно и долго.

Порывы свежего ветра настойчиво путают ей волосы, то и дело, закидывая их на лицо. А судя по плывущим по небу ватным айсбергам-великанам с черным брюшком, дождь собирался вернуться как раз к застолью. Но по блеску широких голубых глаз и легкой улыбке Тони видно, что она довольна абсолютно всем. Наконец—то, милый муж не в командировке, а соизволил таки вывезти семью на свежий воздух и подарить выходные не в пыльном Краснограде, а вот тут, посреди этого Божьего дара. «Погода пока отличная, а если вольёт – не сахарные, не растаем, по крайней мере сразу» – думала Тоня, завершая филигранно раскладывать столовые приборы на четыре персоны.

Милый муж – подтянутый мужчина с татуировкой головы льва во все плечо, одетый в баскетбольные шорты и белые кроссовки, лежит неподалеку на шезлонге. Его лицо прикрыто июньским выпуском журнала «АвтоДрим».

В прохладной тени орехового дерева грезы о «порше 911» в лакированном красном кузове были особенно красочны и вожделенны. Если бы никто не видел, то не грех было бы и поцеловать этот блестящий, как сувенир, капот и каждую из 450-ти лошадок, рвущихся из-под него. Впрочем, автомобиль со всеми лошадками и губой пришлось спешно закатывать обратно в гараж грез под отрезвляющий голос жены.

– Ром, милый! Я, конечно, понимаю, что ты уже все мужские обязанности выполнил и можешь почиваешь на лаврах, но ты не мог бы совершить еще подвиг?! Сходи в дом и прихвати пару стульев, а заодно пару наших принцесс и торт… можно без пары. Надо начинать торжество, а то дождь похоже вернется.

– Я волль, майн комендант! Как же хорошо, что у вас есть такой супергерой как я, готовый в «один секунд» бросить свои дела и помчаться на помощь! – мужчина, на самом деле не сильно счастливый потревоженным мирозданием, но глубоко осознающий чувство долга, и точно не желающий узнать, как потревожится его мироздание, если это чувство долга не почувствовать, оторвался от лежбища и направился по дорожке в сторону дома, окликнув детей.

– Мели-сса, Кристи-на!!! Хватит там фауну кошмарить несчастную, бегом руки мыть и можете нести торт!

– Ура! Торт!!! Мы будем есть торт!!! Я первая!!! Нет, я!!! – закричали от восторга и помчались наперегонки к дому девочки, тут же забыв о бабочках и прочей живности вокруг.

Взлетая с восторженными криками по ступенькам в дом, дуэт почти сбил папу, гордо несущего трофейные стулья. В два прыжка оказавшись у холодильника, девочки аккуратно и бережно, в четыре руки, словно это золотое руно или корона скифской принцессы, извлекли коробку с тортом. Разумеется, удержаться было невозможно, и крышка была тут же снята.

На поверхности слоёного торта, залитого кремом, среди декоративных шоколадных цветов и листьев красовалась витиеватая надпись «С днем Рождения! Любимая Мама!!!»

– Пап, пап, а что тут написано?! – девочки растерянно посмотрели на папу.

– Написано папка у вас лучший на свете! – без тени сомнения выпалил Рома;

– Не обманывай, тут написано слово «мама», про маму!!! – догадалась Мелисса.

– Ладно-ладно, поймали, хитрые вы не по годам! Спокойно, теперь честно читаю. Написано, что мама очень любит папу и вас маленьких, а мы её, так? Правильно теперь прочитал?!

– Да!!! Правильно! – радостно завизжали девочки и веселая процессия с шумом, гамом, тортом и стульями возвратилась в сад.

За ними внимательно наблюдал с ветви косматой старой ели чей—то неморгающий взгляд.

ГЛАВА 2

Праздничный обед завершился и остатки торта отправились обратно в холодильник, а девочки, вприпрыжку – обратно в траву щебетать, бегать и гонять всё, что движется.

Сразу за границей участка раскинулся сад соседей (точнее то, что когда-то было садом). Плен колючек, ветвей и листьев захватил уже все 10 соток вместе с прогнившим деревянным домиком в центре. Соседи жили в Москве и приезжали всего один-два раза. Какие-то молодые хипстеры с писклявой ряженой собачонкой, которым это хозяйство досталось в наследство. Они ночевали в палатке, и безнадежная запущенность деревьев головную боль хозяевам не доставляла.

Мелисса и Кристина на этот раз решили перехитрить коварную бабочку, которая никак не хотела с ними дружить, и вооружились сачком. Но охота закончилась крикливым побегом от мохнатого шмеля. Насекомое огромным жужжащим монстром преследовало их и несомненно собиралось проглотить в детском воображении. Когда девочки решили, что оторвались, и остановились отдышаться, то оказалось, они забрались совсем близко к заброшенному саду.

Мама убиралась со стола, а папа снова принял дежурную позу на шезлонге. Праздничный летний денек продолжался своим чередом.

Внезапно Мелисса увидела, как что-то мелькнуло в тени кустарника. Детское любопытство и бесстрашие тут же заставили её раздвинуть ветви и засунуть свой любопытный носик внутрь.

– Креся, смотри, что я нашла!!! Посмотри!!! – обрадовалась девочка.

Она протянула руку вглубь кустов и вытащила оттуда две шелковые красные ленточки.

– Ой, какие красивые!!! Меля, а давай я тебе завяжу красиво! Бантиком! – заблестели от восторга глаза Кристины.

– Давай! Двойным! Хорошо?!

Кристина довольно ловко для пятилетнего дитя управилась, и на руке у Мелиссы теперь красовался пышный красный бант.

– А теперь ты мне! – запрыгала от нетерпения Кристина, протягивая вторую ленту сестре.

– Я же не умею… – потупив глаза, Мелисса виновато посмотрела на Кристину, – А давай маму попросим!!! – вдруг догадалась она.

Внезапно из кустов раздались треск, шуршание и возня. Девочки испуганно обернулись на звук и успели заметить, как в путанице веток и листьев проскользнуло что-то белое, и оно двигалось в глубину сада.

– Не бойся, Креся! Это кролик! Кролик!!! – обрадовалась Мелисса, вспомнив книжку про Алису, которую им читала мама на ночь. – Он отведет нас в страну чудес! Давай за ним!

– Давай! Эй, кролик, подожди нас! – радостно подхватила Кристина в предчувствии волшебных приключений.

Раздвигая заросший вьюном кустарник и ветви, девочки быстро скрылись в дебрях сада.

Глаза, следившие всё это время с высокой мохнатой ели, холодно моргнули. Стая птиц спорхнула с ветвей, и небо содрогнулось от душераздирающего карканья. Если присмотреться, птицы были черные, похожие на галок или ворон, но гораздо крупнее.

Тоня от хриплого карканья со звоном выронила нож в мойку. Она бросила быстрый недовольный взгляд в сторону ели.

– Проклятые вороны, чтоб вы попадали и провалились под землю! Если бы негодование не застилало ее глаза, она бы заметила, что оперение каждой птицы совсем не отражало свет и было сплошной тенью.

ГЛАВА 3

Небо затянулось незаметно, и первые капли незваного дождя ударили по листве и крыше беседки. Ночное волнение и ожидание несчастия вернулись, как и не уходили. В голове Тони снова возникли ворота и со всего размаха ударили створкой о створку, пророча неприятности. Когда шум от удара в голове затих, в немой тишине остался висеть лишь один вопрос. «А где визги и смех дочек?» – по материнскому сердцу пронеслась прохладная вуаль осознания очевидного.

– Кристина!!! Мелисса!!! Где вы?!! Девочки мои!!! Меля!!! Креся!!! – женщина бегала взад и вперед, но никто не отзывался, а голоса птиц, так умиротворяюще звучащие ранее, теперь звучали тише, и оттого еще страшнее отдавались тревожным эхом внутри.

Капли становились крупнее. Взрываясь брызгами, они больно попадали по лицу и плечам. Оторванным листом ржавого железа грянул гром. Оглушительный раскат начался где-то на горизонте, а закончился трубным гулом в пятках Тони. Нет, это не с ней, это мерзкий дурацкий сон.

– Они наверно пошли вон туда! – Рома бросился к заросшему саду, заметив брошенный у кустов сачок. Разламывая ветки голыми руками, раздирая тело и одежду в лоскуты, он с остервенением начал пробираться вглубь непролазных зарослей.

***

Дрожь в коленках и кончиках пальцев не прекращалась, несмотря на лошадиную дозу успокоительного. Белая дверь перед глазами плыла в пелене и подергивалась, как утро кофемана, которому подсунули растворимый кофе вместо зернового. Мокрые спутанные волосы, наспех заведенные за уши, размазанные темно-синие тени, белое полотно лица и бледные сухие губы – Тоня сейчас была похожа на пациентку психбольницы, которая совершила дерзкий побег в ливень, но была схвачена и доставлена обратно в карцер. Минуты за минутами, как и дверь, плыли в белой пелене медленно и плавно вперед и назад, вверх и вниз.

Скрипнув, ручка двери повернулась. В помещение вошла низкая плотная женщина в белом халате, накинутом на вязаное горчичное платье. Она поправила очки и небрежно перетасовала бумажки в руках.

– У неё всё нормально, вы зря волновались, Антонина Викторовна – как живой водой оросила врач ожидавшую только худшего Тоню.

Ее измученный взгляд чуть было оживился, но затем снова поник. Жалящих как пчелы вопросов оставалось еще слишком много, и они беспощадно жалили, не давая покоя.

Тоня находилась в кабинете детского терапевта на краю кушетки. На её коленях, уткнувшись лицом в плечо, сидела пятилетняя девочка с черными прямыми волосами и молчала.

– Но как же… она же не разговаривает! И эти черные волосы… Как могло это произойти!? – раздираемая противоречиями, чуть не сорвалась Тоня.

– Девочка не говорит, потому что пережила сильное эмоциональное потрясение. Со временем заговорит. Ходите к доктору Петрову, и улучшения не заставят себя ждать. Пейте лекарства и, если что, звоните – как будто инструкцию на стиральную машинку зачитала врач.

– А волосы, доктор? Тоже потрясение? – горько усмехнулась обессилившая мама.

– Ну это же меланин, знаете! Сложные реакции от эмоционального всплеска изменили его содержание, и волосы слегка потемнели В этом нет ничего страшного. Анализы прекрасные, чуть понижен сахар, но в пределах нормы, волноваться не о чем, – еще раз прочитала инструкцию умудренная очками и халатом женщина.

– Я тоже врач и анализы читать умею! И прекрасно осведомлена, что такое резкое изменение не-воз-мож-но! – Тоня начинала злиться некомпетентности или нежеланию специалиста разбираться в чужих проблемах.

– Ну все мы в этом мире в чём-то похожи, в чём-то отличаемся, это нормально! – небрежно подытожила врач.

– Ваша помощь неоценима! – с ответной искренностью произнесла Тоня.

Вдруг девочка бесшумно соскользнула с колен женщины и с безразличным взглядом направилась к выходу, увлекая маму за руку вслед за собой.

Не изменяя позы, подняв глаза исподлобья на хлопнувшую дверь, врач равнодушно нахмурила бровь. – Тоже мне проблема! Черные, белые, хоть синие, твою мать, какая хрен разница, главное голова цела и слава Богу!

ГЛАВА 4

С желанием поддать пинка своему рюкзаку с конспектами и пособиями так, чтоб последний перелетел через всё здание Красноградского Государственного Университета, на порожках учебного заведения, распахнув дверь, появился молодой человек. Брюнет под метр восемьдесят в белых кроссовках, черной рубашке навыпуск и джинсах с металлической цепочкой вдоль кармана. Человека, озиравшего открывшийся большой мир вне универа, в поисках повода для разговора, звали Колесников Витя.

– Вот же блин! Столько интересных вещей ждут хорошего человека вне стен этой тюряги, а эти сволочи еще практику летнюю выдумали. Детство школа украла, теперь еще и универ юность. Надо каждому преподу прилепить кнопки «Отлично», «Ничё», «Хрен пойми чё», «Урод», «Полный урод», и студенты тыкать будут. И по итогам голосования добро пожаловать в ад или рай!

У огромной зелёной цветочной клумбы с фонтаном посередине университетского двора, стояла одногруппница Вити – Ленка Пшеничная и о чем-то увлеченно разговаривала с подругой по учебному несчастью Галькой Голко. Они широко размахивали руками, смеялись заливным смехом и снова жестикулировали.

Витя с серьёзным лицом подошел к ним и с укором заглянул в глаза Ленки.

– Что это ты так широко ручками машешь?! Знаки посылаешь инопланетянам о начале вторжения? Я всегда знал, что с тобой что-то не так! – и тут же ехидно улыбнувшись, парень, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Ну что, дети понедельника? Напитались знаниями?! Теперь умные вон какие сразу стали, аж светитесь знаниями издалека! Как жизнь, лучезарные?!

– Ты сегодня в ударе прям, выпил что ли с утра?! – Ленка дерзко сощурилась на солнце. – Нет, мы ничо не поняли в алгоритмах этих, бред какой-то! А ты все понял?

– Хе-хе! Да! Я, понял! Неучи! Я понял, что мы с вами, принцессы – тупиковая ветвь развития человечества. Что даром преподаватели время на нас тратили. И еще, вот, всё спросить хотел, о чем вы всё время с таким упоением как малиновки щебечите? В терновнике своём? О мужиках, да? Подругах, накладных грудях? И где урвать скидку на «няшные туфельки»?

– О разном! Маленький еще знать! – Галька демонстративно показала собеседнику язык.

– Ой-ёй! Прелесть какая! Тоже мне секреты! Я-то, ладно, переживу! Главное, чтоб у вас самих подольше оставались маленькхе-кхе! – Витя театрально поперхнулся.

– Я тебе щаз как двину сумкой по голове! – в подтверждение слов Лена продемонстрировала увесистую сумку.

– Как же она идет тебе! Конспектов больше бы носила – и меня б больше пугала! Что у тебя за патологическая тяга к насилию?! Прекрати немедленно! О!!! Вон нашу Наташу на джипе забирают, наверно в музей повезут духовно обогащаться или в больницу – попу побольше делать! И правильно, а то, если слон рядом нечаянно проходить будет, то её балбес может и перепутать и не туда… с ним то хрен, а слона жалко. Кстати, вы, умницы и красавицы, а почему у вас нет нормальной подруги на джипе, которая интересуется нормальными парнями? Чтоб возила, любила, цветы, на моря, на Мальдивы? И за всё за это я бы её просто… У нас же равноправие, почему вам все коврижки?

– Щаз тебя, Вить, на Мальдивы покатают, готовься! А скорее и еще куда подальше! Ленка, самодовольно улыбаясь, покосилась глазами в сторону калитки вуза, у которой стоял силуэт с каштановыми волнистыми волосами в голубой рубашке и джинсах.

– О! Сразу, глянь, как в человека превратился! Шелковый стал! – съехидничала Галька. Затем, понизив голос, девушка издевательски пропищала – Марина-а! А твой кобель мечтает о бабе на джипе и Мальдивах-х, дай ему по голове чем-нибудь потяжеле-е!

– Ничего в вас святого! А я вот вас люблю! Вот люблю и ненавижу! За тонкое чувство такта! И эти ваши огромные чувственные, как их?! А, сердца! Как они только помещаются-то в вас! – изобразив искусственную улыбку и тут же ее убрав, Витя внезапно на самом деле принял искренние черты и, поправив рюкзак на плече, направился в сторону ожидавшей фигуры.

Фигурой была никто иная как Марина Миленина. Курносая шатенка с удивительными глазами, имевшими уникальную редкую способность менять цвет в зависимости от настроения. Она имела волшебное воздействие на Витю и его характер. С ней он становился спокойным и прилежным и хотел быть еще лучше. Причиной подобных метаморфоз было то, что Витя искренне не чаял в девушке души.

Он заподозрил, что она не такая как все еще в школе. Марина была на год младше и, порхая мимо по коридору, очаровывала ясными глазами и носиком из-под черной бейсболки. Парень никак не ожидал, что приглянется и заставит её неординарный ум однажды написать в углу школьной доски, стоящей в коридоре «Витя Олесников, 4ever yours, angel»! Витя тут же ответил «Олесниковых Витей разобрали, только Колесников остался, мы знакомы?» и завертелось. За романтичным чатом похоже наблюдала с замиранием сердца вся школа. Потому как за три недели хулиганства ради не было стёрто ни одной нужной буквы и не дописано ни одной лишней. Уже два года прошло, как он разгадал, кто это, и пошел ва-банк фразой «завтра у входа в 14—00». В ответ появилось краткое и интригующее «Ок.». На каком небе он был, когда понял, что не промахнулся! Массивная высокая дверь школы открылась, и оттуда выпорхнула в красно-оранжевом платье именно она, да еще и в его направлении.

К Марине Витя относился нежно, трогательно и аккуратно, как к хрупкой вазе династии Мин. Но, как нормальный мужчина, при этом был сдержан в проявлениях чувств и специально напускал на себя важности.

– Привет, радость моя! Ты как жена декабриста! Точнее июлиста, сейчас же июль, да? Ты откуда? Контролируешь меня?

– Нет, не контролирую, хотела просто сделать сюрприз! Удивить! Внимание проявить! Что за бабы? – Марина с притворным безразличием кивнула в сторону одногруппниц.

– А! Эти? Любовницы мои, так рыдали, так рыдали, что мне пришлось уйти так скоро! Навзрыд! Столько планов было! Столь… – Витя сказал и тут же поперхнулся. Шутка была на грани фола и не вызвала радости и смеха со стороны его половины, «лучшей его половины», как он сам любил выражаться. Подобная провокация могла стоить очень дорого. Ничего страшнее, чем обида Марины, в мире случиться не могло. Она не всегда говорила сразу. Иногда она делала вид, что её это не тронуло. Но потом, коварно выбрав момент, она обязательно воткнет лишне сказанное как иголку в бок. Длинную такую острую холодную иголку.

– Если я когда-нибудь увижу тебя с другой, я убью… сначала её, а потом убью тебя, вот так, Витечка мой.

– Я, пожалуй, проверять не стану, что я дурак что ли!?

– Я очень соскучилась! – девушка остановилась и сильно прижалась к молодому человеку посреди оживленной улицы.

– Я тоже! – он обнял её в ответ. Наверно, именно это отличает влюбленных по-настоящему людей. Они могут стоять, обнявшись, в любой точке земли, и ничто вокруг не может потревожить их гармонию. Они были вот тут, именно в этом месте, посередине плиточного желтого тротуара, снующих туда-сюда людей и машин, оградок, ларьков с журналами, разноцветных витрин… Но только физически. А их души в этот момент витали в другом месте. Где-то там, на самом верху, на седьмом или каком-то там еще «-надцатом небе», это неважно. В этот момент не до арифметического счета. Тот, кто чувствовал, сам знает как оно, если оно по-настоящему истинно, искренне и взаимно.

ГЛАВА 5

На Красноград теплым одеялом опустился поздний вечер, когда на набережной водохранилища появились держащиеся за руки тени Вити и Марины. Как и другие немногочисленные компании в этот час они решили неспешно прогуляться на сон грядущий, мило пошушукаться и пообниматься у чугунных перил. Благо фонари освещали набережную не сильнее огарков свечи, а темнота, как известно, лучший друг молодежи.

Небо плотными ночными шторами со звездами завесило город со всех сторон. Аппликации окон домов с берега напротив теплым желтым светом отражались в спокойной как зеркало глади воды и вводили в легкий транс. Ветер затих, и лишь иногда легкие порывы доносили приятную прохладу от воды по шее и ногам.

– Витяя! А ты знаешь, что сегодня ночью будет парад планет? – Марина энергично потрясла за руку спутника.

– Не знаю! А что, прям парад целый? А что особенного в этом параде? Нисходит особая благодать на астрономов всей Земли? – Витя самодовольно усмехнулся.

– Наверно! В фильмах всегда что-то происходит необычное в такие моменты, помнишь?

– Да, помню… кажется, восстают динозавры, ходят, ищут и съедают маленьких, сладеньких, сующих свой нос повсюду Маринок?

– Не-е! Сначала глупых Витек, сочиняющих глупости всякие! – Марина изловчилась и повисла на Витиной шее сзади.

– Да и пусть… что нам без Маринок все равно делать! – тщетно попытался избавится от «наездницы» парень.

– Как хорошо, что ты у меня есть! Витечкаа… а можно тебя спросить? – Марина вдруг отпустила «добычу», и черты ее лица приняли серьёзный вид.

– Да? Что такое? – молодой человек уже знал, что за этой уменьшительно-ласкательной формулировкой последует какой-нибудь очень неудобный вопрос против шерсти, на который невозможно будет отшутиться или избежать вовсе. Ответить на такой вопрос – все равно, что на сцену выйти в театре голым со свечкой и попробовать найти этому вразумительное объяснение.

– Ты же поедешь со мной в Америку, правда? – Марина заглянула в тут же убежавшие в сторону глаза собеседника.

Вопрос был из разряда с тремя звёздочками, неудобный, неформатный, и, что особенно плохо, не в первый раз. И мало того, что самому не хотелось тащиться в эту страну Оз, совсем не хотелось, чтоб она ехала туда одна. В ней он был уверен, но всё равно. В общем, сложная задача со многими-многими неизвестными, а отвечать что-то было надо… и прямо сейчас… и убедительное…

– Марин… вот зачем туда прям вот ехать то? Что вот за необходимость? Что мы там не видели, кроме этих улыбающихся, фальшивых как целлофан, физиономий?

– Мы сможем заработать, посмотрим мир вместе! Ты и я! И такое приключение вместе! – еще настойчивее заглянула в глаза друга девушка.

– Они нас за равных не считают, самую черную работу делать надо будет, как плебеям под ухмылки… Марин, меня жизнь к такому не готовила. Витя изворачивался как уж на сковородке, чтоб не встретиться с острым взглядом Марины.

– Как хочешь, тогда я одна полечу…

– Марин!!! Ну зачем…

В это мгновение на небе бесшумно полыхнула белая вспышка. За секунду купол рассыпался салютом белых огоньков, которые разбежались в разные стороны нитями электрических разрядов. Словно длинные тоненькие костлявые пальцы они, мерцая, устремились в линию горизонта и там угасли.

– Что это? – Марина в недоумении подняла голову и остановилась.

– На молнии похоже. А, может, спутник взорвался или звезда в честь парада планет. Что им там наверху для важного события одной звезды жалко? – Витя тоже внимательно вглядывался в бесконечную небесную гладь. В его голове отчетливо из-за внутренней двери стучал разум и кричал: «Витя, ты что несешь? Какая тебе еще молния? Где ты увидел тучи?»

Через мгновение шутить расхотелось окончательно. Картина на небе стремительно менялась. Звезды, задрожав, срывались с мест, оставляя за собой длинный белый хвост, как мелок на школьной доске. Всё больше звезд приходило в движение, и все длиннее тянулись за ними следы. Будто кто-то разгонял массивную тяжелую центрифугу, вовлекая все светила в этот сумасшедший хоровод.

Люди остановились, как вкопанные. Раскрыв рты и онемев, они взирали на сошедшую с ума звездную карусель, которая, кажется, не собиралась униматься, а продолжала набирать пугающие обороты. Люди, как зрители в кинотеатре, завороженно следили за происходящим, как за дорогим спецэффектом. Они с замиранием дыхания смотрели в центр сумасшедшего звездного водоворота, в который, как щепку, беспомощно затягивало Землю вместе с ними.

Никто не понимал, что происходит. Но, заперев поглубже за толстой дверью логику, представляли, что это просто репетиция шоу на день города. «Такой грандиозный и необычный салют. Могут же! Наверно денег вгрохали вагон, наверно юбилей!».

Вдруг всё потухло, всё до единой звезды. Внезапно и безнадежно, как перегоревшая лампочка. Небо окутала черная вата непроглядной тьмы.

Витя гигантским усилием воли преодолел шок. Снова овладев своим телом и речью, он взял за руку подругу и прошептал догадку:

– Марин, мы никогда не открывали учебник астрономии, и вряд ли когда-то откроем, но это было что угодно, только не парад планет.

Марина вздрогнула от прикосновения и вышла из оцепенения. Дослушав, она повернула голову с многозначительным ошарашенным взглядом на друга и согласно покивала головой.

– Привидится же такое! Кому сказать не поверят, скажут, что пить надо меньше – выдохнул Витя и тут же почувствовал неприятную боль от удара по голове увесистой каплей. За ней последовала еще одна и еще, и сразу две, три. И это были не капли воды, больше походило на маленькие камешки. «Может все это метеорит и это кусочки от него?» – в темноте было не разобрать, но что-то продолжало попадать по голове, шее и рукам. Капли явно становились всё крупнее и больнее. Кто-то взвизгнул в стороне. Потом в другой. Вдруг пронзительный женский крик разрезал тьму у самого уха. Он обернулся, это была его Марина. Она вырвала руку, и громко вскрикивая, в панике начала отряхивать себя, затем присела и закрыла голову руками.

– Это ж-жуки!!! Витя, это какие-то черные гадкие жуки! Я боюсь! – с ужасом и отвращением прошептала она.

Витя уже навис над ней надежным зонтом, закрыв от столь неожиданного явления природы и посильнее затянув воротник рубашки.

– И что это за хрень? По-любому какие-то эксперименты на военном полигоне. Надо ж додуматься у города полигон устроить – с неугасающей надеждой найти понятное объяснение происходящему убеждал сам себя парень.

Небо щедро осыпало набережную новой и новой порцией отвратительного дождя из насекомых. Витя продолжал укрывать Марину от попадания этих тварей. В тусклом свете сквозь стену он мог различить, что люди поделились на догадливых, кто успел укрыться под деревьями, и отчаянных – тех, кто рискнул, накрывшись сумками и пакетами, бежать вверх от набережной к домам.

Неизвестные жуки падали большими гроздьями, отскакивали от одежды и застревали в волосах. Уши оглушали тысячи щелчков от удара насекомых о землю и о других насекомых. Они засыпали живым ковром асфальт и тут же застилали новым ковром сверху. Ко всем визуальным бедам добавлялись осязаемые. Эти проклятые жуки ворочались, копошились в волосах, под ногами и все настойчивее пытались заползти в обувь и под джинсы.

«Это уже никуда не годится! Настало самое время применить свой искрометный мозг, чтоб придумать план эвакуации» – думал судорожно Витя. Но в его голове вместо мыслей все трескалось и взрывалось, как поп-корн в микроволновке. Тряхнув головой и сбросив кучу насекомых и разрозненных мыслей, он с усилием собрал последний разум.

– Так, беру Марину на руки и пру напролом к домам. Идти неблизко, но главное не споткнуться.

Внезапно падение живых капель стало стихать. Оно становились все реже и реже. Через пару секунд дождь из насекомых прекратился окончательно, и на небо вернулась привычная неподвижная жизнь. Звезды снова сияли на своих местах, как ни в чем ни бывало. Видимо на контрасте казалось, что их белый холодный свет стал только сочнее и ярче. На набережной воцарилась оглушающая тишина.

Живой ковер под ногами замер. Через мгновение земля осветилась приглушенным светло—голубым светом. Будто мириады рассыпанных на земле новогодних лампочек зажглись одновременно и стали перемигиваться.

Вокруг раздались облегченные вздохи. Окружающая картина определённо была ненормальной. Но кому нужен разум, когда тебя с головой пленило и отправило в самые глубокие детские мечты у новогодней елки это колдовское зрелище?

Теперь было можно различить, что на самом деле это были светлячки. Миллионы светлячков, рухнувших с небес и образовавших слоеный черный пирог из собственной однородной массы.

Прошла минута, и вдруг, как по команде, живая масса снова зашевелилась и начала смещаться в сторону водохранилища. Светлячки, как желе из черной смородины, просачиваясь сквозь перила ограждения, медленно потекли с набережной в воду.

Необъяснимый феномен природы продолжался не больше десяти секунд, и всё исчезло… без единого следа. Из напоминаний о произошедшем осталось лишь иссушающее чувство исступления, сухость в горле и притихшее, сжатое как пружина, сердце.

– Что это было, Вить? – тихим голосом, собрав самообладание, наконец, спросила Марина.

– Чертовщина какая-то, может это все из-за нового полигона! Пойдем скорее отсюда!

Ускоренным шагом парень и девушка поспешили к затяжной гранитной лестнице, которая поднималась от водохранилища к центру города. Наверху располагалась круглая цитадель входа на станцию метро «Берёзовая роща».

Их примеру последовали все, кому тоже посчастливилось искупаться под этим живительным бодрящим душем. Люди торопливо поднимались по ступеням, гонимые страхом, подальше от необъяснимого. Они не уходили, а сбегали, быстро, иногда спотыкаясь, при этом что-то бессвязно бормоча под нос.

Витя осторожно посмотрел на свою «половинку». Марина цепко держалась за его руку и пристально смотрела куда-то перед собой сквозь пространство. Она стремительно преодолевала ступеньку за ступенькой, всё ускоряя шаг.

– Маринке надо размыть впечатления, чтоб близко к сердцу не принимала, отвлечь какой-нибудь глупостью – взвесив ситуацию, подумал парень.

Но Марина почувствовала его внимательный взгляд на себе и опередила собеседника:

– Интересно, а они останутся нормальными людьми после такого? Слабый человек может запросто и умом подвинуться?

– Не парься за них. Людишки на 80% идиоты, у них двигаться в голове нечему, как птицу за хвост схватил любимую тему Витя. Он уже было открыл рот, чтобы продолжить отвлекать Марину, как его отвлекли самого.

У входа в метро на грязной картонке, голый по пояс, посреди вороха рваной, бесцветной одежды стоял на коленях седой нестриженный старик. Он размахивал обшарпанной кривой палкой и истошно орал. Похоже, он что-то видел, и зрелище воодушевило его подлить гадкого масла в огонь общей неразберихи.

– И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои! И кара падет на головы отступников! И прольётся кровь неверных! Покайтесь! Хотя уже поздно! Вы обречены! И цари земные, и вельможи, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и ты и ты! – старик тыкал палкой в торопливо семенящих мимо парня и девушку. Скалясь редкими гнилыми зубами из-под спутанной бороды, бомж продолжал орать людям вслед – Бегите! Но вам не скрыться нигде, глупцы! Старик упивался страхом идущих мимо, пробирая до костей своим отвратным безумием и запахом.

За тяжелыми массивными дверями метро Витя быстро отогнал ненужные негативные мысли, ни к месту добавленные этим ненормальным дедом, и потрепал за руку спутницу.

– Вот больной! Эй, ты как? Испугалась сильно? Бред какой-то? Я понял, это миграция сезонная. В газете писали, что жители домов у нового полигона жалуются, что военные уничтожают старые боезапасы ночами. А эти мелкие твари летели, надышались чем-то и попадали. Завтра сто пудов в газете напишут! – Витя старался разбавить впечатления, чтобы успокоить без сомнения сильные переживания Марины.

– Да… ага… аха… да… да… – отвечала Марина автоматически, как под легким гипнозом. Внезапно девушка замолчала и после минутной паузы вдруг резко остановилась и заглянула в глаза спутнику:

– Витя, а ты знаешь, что по-настоящему страшно?

– Что? – с осторожной тревогой поинтересовался парень.

Марина обернулась и кивнула головой в сторону входных дверей метро.

– Страшно на долю секунды пустить в голову мысль, что этот безумный бомж не такой уж и безумный, а его крики – не просто вопли больного на голову.

Витя поперхнулся. Его лицо непроизвольно исказила гримаса презрения к объекту за дверями от мимолетных воспоминаний его вида и запаха.

– Да хватит тебе, не бери в голову! Этих ненормальных как собак на каждом углу, если всех слушать, сам сдуреешь. Пойдем быстрее, а то не успеем уехать! – Витя приобнял Марину за талию и деликатно увлек в сторону турникетов.

Хотя метро должно было работать еще не меньше двух часов.

ГЛАВА 6

Утро следующего Витиного дня началось, как обычно, с ленивого копания рукой под подушками в поисках пульта от телевизора.

– Здравствуйте! Выпуск новостей на первом. Вчера в Краснограде около полуночи жители города могли наблюдать миграцию огромной популяции красноградских светлячков. В этот раз путь миграции прошел прямо посреди нашего славного города, и все решили, что это что-то сверхъестественное. Многие жители приняли их появление как какое-то мистическое событие. Но, к огромному сожалению для людей с богатым воображением, данное происшествие имеет простое научное объяснение, и никаких чудес тут нет – четко и надменно, с явной долей насмешки, проговорила рыженькая улыбчивая дикторша.

– Как же выразительно и невинно хлопает ресницами! Сразу понятно, что подруга не меньше как профессор-энтомолог. Прям, как в американских приключенческих фильмах, всегда есть девушка—профессор 25 лет с 4—м размером «глаз». Профессорша восторгает зрителей широкими знаниями и узкими шортами, как трехэтажный бело-розовый торт впечатляет гостей на свадьбе. И от того и от другого все хотели бы получить сладкий кусочек, хоть маленький, но стоит это дорого… – Витя коварно усмехнулся собственным циничным мыслям и зарылся головой в подушки.

– Из-за аномально низких температур в южных широтах миграция началась раньше времени и сместилась с обычного пути… – не унималась стенографировать усердная дикторша.

– Глянь-ка! Угадал! – встрепенулся и вынырнул на свет Витя. – Миграция светлячков, дорогие мои уважаемые дурачки! Простая миг-ра-ция дурацких свет-ля-чков! Любой лох догадался бы, а вы, дорогие зрители – нет! Жаль, что не миграция слонов или тюленей, это хотя бы прикольнее было… и правдоподобней… – зевая, молодой человек сполз с кровати и сел на пол, понимая, что иначе Морфей его опять победит с большим отрывом.

Следующим действием пришлось с элегантностью коровы на льду подняться на ноги. Это уже полдела, оставалось закрепить успех кофе, потом в свежий душ, в скрипящий лифт, в пятнадцатый автобус, в поганый универ… Парень с трудом доплелся до компьютерного столика и сонным глазом, тем не менее, за одну секунду, среди коробок от пиццы, хлебных и мандариновых корок определил чашку почище. Затем Витя направился в кухню и ткнул электрочайник с водой.

– Ну что, новый день, начнем тебя с хорошего кофе, а потом изгадим походом в универ, а потом снова сделаем хорошим и поведем лучшую половину в ботанический сад. Тот самый сад, в который я так давно хотел её сводить. Сам, конечно, без напоминаний – порхали мысли в туманной пелене в голове парня, который чудесным образом опять лежал в кровати, как опоссум в гнезде из подушек, и почти засыпал.

Резкий прерывистый мелодичный звук с тумбочки вернул его сознание в реальность, от которой уже было не отвертеться. Это пришла смс-ка.

Человеческое любопытство всегда будет сильнее любого сна, лени, усталости или нежелания идти в универ. Видимо, дело в детской мечте, которая у каждого появляется и сохраняется робкой надеждой на всю жизнь. Каждый в глубине души верит, что однажды придет та самая смс, что ты признан наследником почившего дяди-миллиардера из Англии. И тебе надо срочно выехать выбирать новый герб, дворецкого и ключи от винного погреба. Поэтому или нет, но Витя, недовольно бурча, дотянулся до телефона.

– Ну что, небось, опять повезло и одобрен кредит в Смарт-сран-банке или на вашем счете —500 рублей? Займи, но положи… займи, но выпей лучше б смс рассылали. Это было бы к месту в пятницу. Особенно для тех, кому не запрещают пить и курить. А я сегодня буду в волшебной стране соков, бутербродов и чипсов, где правит бал княгиня добра и здоровья Марина. Надо ей выдумать что ли имя королевское …Марисобель …Маринелла …Маринетта-София ре Раннон. О чем я вообще!

Тем временем ленивые пальцы, наконец, попали в желтый значок мультяшного конверта, и сообщение развернулось на экране.

«Доброе утро, пупсёнок! Не забудь, сегодня за мной в 16, идем в парк на пикничок. Целую!» – прочитал парень текст сам себе вслух.

– Да будто я не помню! Память моя – залог здоровья моего. Психического уж точно, – Витя умилительно улыбнулся, внезапно оживился и, смахнув с грядушки кровати полотенце, помчался в душ.

ГЛАВА 7

Детскую комнату, выполненную в розовых тонах, заполнила пелена уютного вечернего сумрака. Алые розы, вишневые фиалки, голубые колокольчики в человеческий рост следовали на стенах друг за другом в полутьме как цветочный хоровод в тени сказочного леса. Можно было ощутить себя котенком, который пробрался в цветочную лавку после закрытия и крадется к витрине, чтобы там уснуть. Потолок комнаты в цвет неба мягко подсвечивали люминесцентные звезды. Под ними покачивались подвешенные на нитях золотистые облака из ваты. В глубине комнаты за разбросанными мягкими игрушками на белом ковре и сундуком с наклейками у большого окна стоят две кроватки.

У одной из них темно, и еле-еле светится лишь ночничок в виде зеленой ромашки. В кроватке спит девочка, раскинув черным солнцем длинные волосы по подушке. На ее лице застыло безмятежное умиротворенное выражение. Казалось, ей снится что-то очень хорошее и приятное, что-то такое теплое и нежное, как стакан теплого молока и печенье на ночь.

У второй кроватки горит приглушенный свет настольной лампы, и Тоня нежными и ласковыми движениями расчесывает гребешком волнистые волосы дочки.

– Мелисса, девочка моя, ты любишь маму? – Тоня решила сделать еще попытку что-нибудь разузнать о тех необъяснимых событиях, не дающих ей ни на минуту покоя.

– Да! – коротко отрезала девочка, смотря в противоположный угол комнаты.

– Малышка моя, любимая, расскажи своей любимой мамочке, что тогда случилось?

– Я не помню! – с видимым волнением ответило дитя.

– Меля, это не смешно, ты должна все мне рассказать, что знаешь! – добавив строгости решила немного поднадавить мама.

– Я не помню ничего, правда! Мы пошли за белым кроликом и… и… всё… я не помню…

– Да-да, милая, я помню про этого проклятого белого кролика! Что было дальше? И почему ты не снимаешь эту красную повязку с руки?

– Она мне нравится!

– Но она уже такая грязная, давай я сниму её и постираю?

– Нет, мама, нельзя!!! Нет!!! Я… я сама! – вскрикнула девочка. В её глазах метнулся глубинный ужас и отчаянье.

Тоня поняла, что ребенок что-то знает и упорно не говорит.

– Почему?! Что ты там видела?! Что произошло с Кристиной?! Ты должна мне всё рассказать! – повысив голос, сделала еще попытку Тоня.

Мелисса оглянулась на кроватку сестры и затем уставилась протяжным пронзительным взглядом в самую глубину глаз своей матери. В зрачках дочери, как в бесконечном колодце, где-то на самом дне, где еще блестела вода, Тоня увидела собственное отражение. Оно стало заливаться чернилами и превратилось в черный силуэт. Тьма в мгновение ока заполнила дно и устремилась вверх к Тоне. Зрачки с роговицей девочки затопило сплошной черной краской. Мелисса моргнула, и на маму снова смотрели чистые и невинные серые глазки.

Тоня машинально отпрянула. Это сейчас было на самом деле или её воображение играло злую шутку из-за пережитых событий в ее юности? Внутри женщины всё похолодело. Сильнейший мороз льдом сковал все мысли и чувства, дыхание и сердце. Она уже когда-то чувствовала что-то подобное и, с огромным счастьем, забыла, как самый страшный сон. Тоня была уверена, что никогда не вспомнит и ничто никогда не напомнит, но… Её губы начали слегка дрожать и всё внутри опустилось: «Этого не может быть… это опять… опять… нет… это невозможно… всё опять возвращается?.. не надо, ведь тогда же все закончилось…».

– Мелисса! Заечка… скажи маме, не бойся, только честно. Ты видела что-то страшное? Да? Черную фигуру? Скажи! Да? Ну, пожалуйста, скажи… – женщина дрожащим тихим голосом сделала последнюю отчаянную попытку вытянуть хоть что-то из дитя.

– Нет – тихо шепнула девочка и завернусь с головой в одеяло.

ГЛАВА 8

Свет лампы погас. Дверь детской комнаты мягко и бесшумно закрылась, забирая последний луч света из прихожей. Мелисса, немного поворочавшись, еще раз поправила подушку и повернулась на другой бочок. Тут же, как укол иглой, девочка почувствовала сильный дискомфорт. Она резко распахнула глаза.

У окна, оперевшись о подоконник ладошками, самодовольно улыбаясь, стояла темная фигура Кристины.

– Это ты во всем виновата, Мелисса! Ты! Это всё из-за тебя! Ты потащила нас в эти кусты за кроликом! А никакого кролика там не было. Молчи, иначе я расскажу маме и папе, и они выгонят тебя из дома, и больше никогда не будут считать своей дочерью! Ты будешь никому не нужна! Поняла меня?! А теперь спи!

ГЛАВА 9

Цепь яростно вгрызающейся в стволы бензопилы, как клыки голодной тигрицы, поймавшей олененка, разорвала вдребезги утренний покой загородного жилого комплекса «Парусное».

Рома и несколько его школьных друзей в комбинезонах и плотных рукавицах выпиливали и вырубали под корень соседский сад, в котором случилось непонятное несчастье с его детьми.

Мужчины нещадно уничтожали деревья и кустарник, продвигаясь шаг за шагом вглубь ощетинившихся колючих джунглей, к тому месту, где Рома нашел девочек.

Из непролазной чащи веяло запахом сырой земли, гниющей коры и прохладой погреба.

Все быстрее и больнее в висках Ромы стучал тревожным маршем пульс, все живее стягивались и складывались в одно цельное полотно обрывки и штрихи воспоминаний от тех событий неделю назад. После того момента, как его глаза так вовремя заметили сачок для бабочек.

ГЛАВА 10

Воспоминания возвращались к Роме дурным психоделическим кино. Теперь он вспомнил всё. Он заметил сачок и стремглав бросился к нему. Он подхватил его из травы, осмотрел и, отшвырнув прочь, бросился в дебри. Он проламывался как лев, инстинктивно защищая только глаза, а в остальном, не думая ни о чем, кроме девочек. Он не чувствовал боли от раздирающих тело шипов и веток, впивающиеся в уже разодранные раны.

– Мелисса! Кристина! Где вы? Дочки! – кричал он, отламывая ветки разодранными в кровь руками, пробираясь где-то уже в сердце этого проклятого сада. Черные стволы деревьев и кустарников сплелись в безобразную прочную паутину. Кроны деревьев плотно прилегали друг к другу и не хотели пропускать дневной свет. Темно—зеленый туман плыл перед глазами и не позволял видеть дальше пары метров. Только кое-где отдельными желтыми тонкими нитями лучи солнца пронизывали гнетущую сырую мглу.

Тоня пробиралась следом, доламывая за ним ветки, с обезумевшим от горя взглядом. С неистовой надеждой она всматривалась в непроглядный зеленый туман.

Каждые несколько шагов он останавливался и весь превращался в слух. Не донесется ли голос или хоть какой-то звук от его дочек? Тоня каждый раз натыкалась на него, хватала за плечо и тоже вслушивалась изо всех сил.

Вдруг совсем рядом Рома услышал приглушенный всхлип, потом еще и еще один.

Он тут же бросился в ту сторону, уже просто выламывая дебри с неистовой силой. Всё глубже и глубже, не разбирая пути, окончательно разодрав все раны. Звук плача и всхлипы раздавались всё громче и отчетливее.

– МЕЛИССА! Мелисса! Кристина! Это я! Папа! Мелисса, Кристина, ответьте! – его сердце колотилось с такой силой, что казалось бьёт о саму грудную клетку.

Еще ветки, еще проклятые ветки и всё громче звук плача. Собрав последние силы, рывком он проломил последние сплетения, завидев явный тусклый свет за деревьями.

Перед его глазами открылась круглая полянка с аккуратно преклоненными к земле деревьями. На нее проливался столбом желтый свет, но изучать поляну было некогда, его внимание полностью приковало другое. Посреди поляны между поваленных стволов лежала девочка. Девочка с черными волосами, в одежде Кристины, над которой на коленях, обняв руками и уткнувшись в плечо, рыдала Мелисса.

Они с Тоней бросились к ним. – Что случилось?! – шептали они единственный вопрос на все лады. Но было не до разговоров, и отец вихрем подхватил на руки Кристину, а мама подхватила в крепкий замок объятий Мелиссу. Они быстро и не оглядываясь, как им показалось, за минуту выбрались обратно на свет.

ГЛАВА 11

Сейчас же Рома с пилой в руках и топором за поясом вновь хотел добраться до этого проклятого страшного места и осмотреть всё в подробностях. Найти любые улики или лучше ответы хотя бы на некоторые мучавшие его вопросы.

Тогда, в тот страшный день ему было некогда рассматривать все в подробностях, главное было вывести девочек и убедиться, что с ними всё в порядке.

А в порядке с ними не было ничего.

Когда они выбрались из сада и положили Кристину на скамейку, при свете солнца можно было окончательно убедиться, что это была она… и не она. Девочка была без сознания, бледная как кукла, а ее волосы теперь были как смоль черные и прямые. Они так боялись, что она не откроет глаза. Через минуты, не разбирая дороги и ограничений скорости, они мчались в областную больницу. И тогда при самом въезде в больничные ворота Кристина пришла в себя и открыла глаза. Это было так символично. Ворота у въезда украшали два бронзовых ангела. И это было просто чудо! Они тогда выдохнули как никогда в жизни не выдыхали. Только вот её взгляд, он стал другим, безразличным и отрешенным. Она больше никогда никому не смотрела в глаза. С тех пор она смотрела обычно только перед собой, не замечая людей, и до сих пор не сказала ни слова. Мелисса – она все та же, но ничего не рассказывает, она будто чувствует вину и не отходит от Кристины. Но та безответно холодна как льдинка. Но это все пройдет. Просто нужно время.

По чудесному совпадению то же сказал и психиатр. Сеансы у него закончились успешно, но только для его финансового состояния. А для состояния Кристины – никак. Доктор сказала, что это потрясение непременно пройдет, главное, не бросать их одних и заботиться о девочках. Но вот когда это потрясение пройдет, она почему-то не смогла сказать. Как удобно! С тем же успехом можно было отнести деньги гадалке или всеведающей бабке с первого этажа.

Внезапно воспоминания Ромы оборвал окрик друга: – Ромыч, нашел, кажись что—то, иди, посмотри.

Им удалось прорубиться к той самой поляне. Круглый пятачок земли метров 10 в диаметре с деревьями, прижатыми какой-то силой к земле. Стволы пятилетних кленов и осин были уложены в аккуратный рисунок по краю неглубокой карстовой воронки. Стволы были такие гладкие и черные, будто случился пожар, и они обгорели. А самое отвратительное было, что стволы безобразно сплетались и обвивались друг с другом как огромные черные змеи. Поляну всё так же освещал ровный желтый столб света. Очевидно, солнце смогло проникнуть сюда, когда деревья перестали мешать и улеглись в эту психоделическую аппликацию. Рома обследовал всю площадку сантиметр за сантиметром и каждый черный ствол. Да, это действительно была сажа. Но иных результатов, кроме испачканных черных ладоней, у Ромы и его друзей не было. Внезапно он будто на что-то наступил и тут же убрал ногу. Мужчина наклонился, и его пальцы поймали кусочек материи, втоптанный в землю. Он потянул за него и вытянул какую-то тряпочку. Это была ленточка, грязная мятая красная ленточка.

ГЛАВА 12

12 июля выдался особенно безоблачным днем с ослепительно синим небом и ярко-жёлтым кругом солнца, порождающим в глубине то чувство лёгкости и ожидания ежесекундного чуда в душе, за которые так все любят это время года.

Уже не помнились убитые безвозвратно 2 часа практики в универе. Витя был здесь и сейчас и шел к автобусной остановке. С сумкой для пикника – в одной руке, во второй – с щебечущей всякую прекрасную чушь Мариной, в третьей же – с её сестрой Аллой и её флегматичным ухажёром Женей.

Загадочный чувак, очевидно, вынесенный ночью Аллой из музея антропологии. По уровню интереса для Вити он представлял из себя черный ящик из «Поля чудес», который предложили открыть за 20 рублей. Он, разумеется, отказался и ящик унесли и выкинули в мусорку, так и не открыв. «Потому как, что там может за 20 рублей? Подумать страшно. Ан нет, сердобольная Алла видно нашла и открыла, вынула и с собой уволокла. И вот дотащила… аж сюда! Зачем интересно брать с собой их было? Вот какая-такая сильная сестринская любовь!» – Витя улыбнулся своим циничным мыслям и довольный собой подмигнул Марине.

– Что это ты так хитро улыбаешься? – наиграно строго поинтересовалась Марина. Она сразу догадалась, что означает эта самодовольная улыбка, о чем он думает и кого перестирывал в своей голове, и как ему хочется высказать мысли вслух.

– Молчи Витя! Ради меня! – сверкнула глазами Марина.

Парень понял, что она прочла его мысли, и поэтому самодовольство и размер Витиной улыбки моментально умножились на два.

Алла была старше Марины на 4 года. Внешнее сходство безусловно было, но больше в одежде. Тоже с волнистыми волосами, только светлее и длиннее, менее курносый нос и совсем обычные глаза. В принципе, Витя никогда ее пристально не рассматривал. У них была полная взаимность, оба не питали друг к другу симпатий. Вся такая загадочно-вуально-молчаливая, она отнюдь не была плохим человеком. Скорее хорошим, но с оговорками, понять которые предстоит тому, кто влезет в ее трафарет «правильный мужчина». С ней будет совсем нелегко, т.к. причины были (ох, как!) непросты в силу не самого завидного детства. У сестер не было родителей. Они выросли с бабушкой. Им пришлось быстро узнать мир и повзрослеть. Уже с 11 лет сестры подрабатывали и заботились друг о друге. Они знали жизнь с тех сторон, с которых её мало кто может узнать и за всю жизнь.

Ну а Марина, тут, извините! Это своё—родное и всё тут. Витя любил её, и какие бы там ни были моменты, она была лучше всех, и он готов был с пониманием и поддержкой эти моменты принять, разделить и, по возможности, развеять на ветру ненужные и приумножить нужные.

Марина довольно щурилась солнцу и, подпрыгивая, размахивала замком рук с Витей. Для объединения всех в одну компанию, она решила вбросить на обсуждение тему:

– А вы знаете, что я вчера прочитала? Статью о том, что американские учёные из института какой-то там генетики сделали открытие. Они пытались выяснить, каким образом гены передаются по материнской линии от поколения к поколению. С помощью умных компьютерных технологий ученые свели количество родовых линий всех женщин к всего двум материнским кланам! Представляете?

Но попытка объединения и тим-билдинга с треском провалилась, вызвав у «приглашенных гостей студии» лишь скептическую ухмылку и лаконичное: «Да, ладно, это все просто сказки желтой прессы» от Аллы. Гости были увлеченно заняты общением, видимо, на своём космическом ультразвуке, и общие разговоры им были как ежу футболка с бейсболкой. Но благо Марина взяла на этот семейный праздник верного и надежного Витю, который в жизни не проходил мимо возможности комментария.

– Интересно?! Значит, получается есть два разных на генетическом уровне клана женщин? Это заметно. Одни эдакие приспособленки-шамотры-содержанки, а другие – хорошие-пригожие бессеребряные светлые душки! Первых, соответственно, вторые бесят, и они жаждут их сжить со свету, чтоб не отсвечивали в глаз своей хорошестью, аппетит не портили. Но первые, кстати, умеют заражать вторых безголовостью и побеждают с большим отрывом! А что по мужикам? Тоже два клана?

Марина на минуту задумалась, загадочно улыбнулась и ответила:

– Да, получается если в ящик яблок положить одно гнилое, то через время получишь ящик гнилых. Но я думаю, нет, если девочка ведомая дура, то, конечно, заразится, а если достоинство и мозги есть, то нет. По мужикам не знаю, там только про женщин исследовалось, вы, мужчины и так обойдетесь! У вас и так всё замечательно! А мы – страдалицы женщины несчастные, никто нас не обнимет, не поцелует, к сердцу не прижмет! – Марина с игривым строгим упреком метнула взгляд на Витю.

– Вот прям уж и никто! Меня одного вам хватит, сударыня, для этих всех дел сразу? – подхватил игру молодой человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.