Сергей Смоленюк
Время Удачных 20.14

Время Удачных

20.14

Стремись к невозможному,

Достигнешь максимального.

Мао Цзедун.

Все имена и названия вымышлены. Поэтому совпадения, зависят от теории Вероятностей.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОШЛОЕ

1

Эту, вполне себе детективную историю, мне рассказал незнакомый парень; когда Ваш покорный слуга – несколько лет назад ехал поездом из Москвы. Пунктом назначения являлась Якутия, или как еще говорим: Россия. Республика Саха. Причем в купе, куда достопочтимый редактор заранее забронировал билетик, никого кроме нас не было. Поэтому, несколько суток что называется, оставались Тет-а-тет. В общем, хватало времени о жизни поговорить, и о себе что-то интересное вспомнить.

– Сергей, – так представился молодой попутчик, – недавно демобилизовался. И погостив пару дней в еще теплой – “бабьей” Москве, устремился домой – к родителям.

– Ой, я же не представился Вам, Уважаемый читатель?! Всегда к Вашим услугам: журналист и репортер Лев Рум. Просто тогда, по заданию (не буду говорить какой) московской газеты, мне посчастливилось побывать в Якутии: написал серию репортажей об открытии перспективных месторождений. Ну а мой попутчик – не нарочно, оказался из этих самых – не самых горячих мест. Как сам называл: – Не горячий, а Удачный городок России.

– Представляете? Оказывается, город такой есть. Я даже не знал… Стыжусь.

Так вот, ростом он был: выше среднего. Возраст: думаю, что отпраздновал двадцать три именин. Строгие черты лица, внимательные глаза… Да и всей остальной внешностью, солдат или служивый этот был не обделен. Хотя все это, так сказать: Не наше. Ведь от предков досталось. И от нас, эти щекотливые вещи – моменты, практически не зависят. А вот что зависит, могу достоверно: ловкий он был! Да, очень быстр и аккуратен. Причем это сразу бросалось в глаза. Поскольку выполняя даже простецкие – обыденные движения, демонстрировал совершенство – супер координация. Будто, – ну мне показалось, – до сих пор наслаждается службой.

Наверно поэтому, свои черные волосы зачесывал не как многие: размашисто – вальяжно, а точно по копиру: без малейшей ошибки рациональности.

– У Вас крепкое телосложение и руки плоскогубцы, – так я шутливо заметил, когда знакомясь – просто и по-товарищески он сжимал пятерню.

– То есть, статистически русский парень. Такой же, каких у нас много?! – возразите Вы.

И соглашаясь, повторяю: – Наверно. Тем более, что абсолютно не хвастаясь, признался: – Отслужил в Крыму!! А как уволился из вооруженных сил, или как напевали друзья: “Дембельнулись трое из флота”; сразу решил – Что хоть раз, а побывает в нашей столице.

– Как – никак, – продолжал Сергей: – Многое слышал. Вот и захотелось увидеть.

– Да, действительно, – признался дембель, – не зря “Белокаменной” называют. Красота. И москвичи также, почти что все хорошие.

Во всяком случае, с его слов: Попадались всегда вежливые и порядочные россияне.

– Прямо как у нас, в Якутии или Крыму, – улыбался над чем-то, белозубо – добродушный парень.

Дорога дорогой, и мы расставили шахматы; которые он извлек из здоровенной сумки. А поймав удивленный взгляд, пояснил: – Везу гостинцы маме и папе, да товарищам в Удачный. Хотя, хотелось больше. C невестой домой приехать! Так у нее учеба. Вот поэтому – побываю, а после возьму родителей и вернусь к ней: на свою первую Родину. Красиво…, – рассказывая, он успевал восхищаться и пролетавшими красками. Пейзажи окна…

Но(!), в тот самый момент, когда доставал резные – явно самодельные шахматы; мой по-репортёрски заточенный нос почуял еще одну немаловажную деталь: в сумке, упакованная в целлофан, покоилась парадная форма.

Я все же решил не допытываться: Почему не в ней едет? И где, соответствующие случаю аксессуары?

Да и он видимо точно: не хвастун, – промолчал. И!…, когда ставя шах, Серега ответив на: Который час? Засветил часы, явно командирские. Вот тогда я не смог больше сдерживаться и очень въедливо расспросил. А тут, как повторял мой попутчик: Мы неожиданно всплыли!!

Слушайте внимательно: Парнишка оказался не просто каким-то служивым, хотя слово “просто“ – к нашим героическим военным категорически не подходит. Он являлся настоящим матросом-подводником Черноморского флота. Представляете?! Плюс годов, всего… двадцать один.

Когда все новости и анекдоты были рассказаны, на вторые сутки играли молча. Ну а когда я решил также рассказать – раз он вчерашний военный: Что дед воевал и дошел с Первым Украинским фронтом до Европы, освобождая и помогая избавиться от нацистов, добровольно сдавшимся Гитлеру европейским странам. А затем: что теперь на Украине сносят памятники героям – освободителям, – парень погрустнел: – Да, к сожалению это правда. Сам давно удивляюсь…

– Но к счастью, – сообщил я в затянувшуюся паузу: – Крым вернулся домой. Наконец-то!!

Подводник оживился, кивая: – Слава Богу, что наши люди не боятся действовать. И идти к мечте… Причем столько будем двигаться, сколько потребуется. Да хоть целый век… Главное – не останавливаться на полпути!

– Ведь есть, – вспомнил Серега, – хорошие, проверенные временем тезисы: “Надо бежать – беги, а потребуется выдать сдачи – бей! Всегда думай и действуй, а не жди первым помощи”. Еще: “Рассчитывай на себя!” А самое-самое: “Наше дело правое – Мы победили. И всегда это сможем повторить!”

Таким образом, под стук колес как под счет метронома – что поведет мелодию; матрос рассказывал, а репортер проживал события, в которых по воле случая довелось участвовать визави. Мы беседовали до полуночи, когда засыпая я домысливал – разбудив и задействовав всю журналистскую фантазию; поэтому отчетливо представлялась подводная лодка – черная и загадочная, как само наше море; моряки – подводники, что составляют дружный многонациональный экипаж. Представил даже главу – опытнейшего Черноморского комдива. Однако были еще другие герои и антигерои службы дембеля из обычного российского городка. Удивительно(!), но рассказанные события, собирались в видеофильм. Только подводник не обижался на мой сон над своей полкой; на следующий день продолжали…

Что говорить про него, когда матрос приучен не только к любому времени бодрствования; а еще и к умению находить общий язык. Или что про меня? Просто как обычный гражданин, совершенно не знал, какие остросюжетные истории складывались в Крыму – Севастополе с Симферополем. В телевизионных новостях тогда сообщали главное, так сказать: голую суть. Вот поэтому, находясь под впечатлением, горячо заверил:

– Что запишу и буду рассказывать от имени и его словами эту, по мнению самого парня: вполне реальную жизнь.

Так что, выполняя давно обещанное – повествую ее Вам, Уважаемый читатель. Ну конечно, в меру отпущенных талантов. Итак, пожалуйста приготовьтесь, приключения начинаются:

Начиналось это давним – давно, в стране которой нет, да и в городе, что неожиданно оказался за границей.

Вы разумеется, сразу: – Так не бывает. Верно?

Конечно, не бывает. Хотя по глупости, еще как бывает. Давайте разбираться вместе?! Начнем. Пускай все будет по порядку:

Родители мои, родились в городе – Герое Севастополь..3. В то далекое и замечательное время, когда в середине двадцатого века он много мечтал, быстро восстанавливался и рос: не взирая на недавно понесенные потери в Великой Отечественной, горожанам хотелось просто жить, трудиться и вырастить своих деток. Именно так появилась Таня и мальчик Дима.

Ведь мир поверил: конфликтов больше не будет. Не может быть!! А все разногласия, разрешаться дипломатически. Ну и утверждение, что люди одной национальности лучше другой или термин ‘’Недочеловеки‘’, навсегда забудутся. Сами знаете: так все и было! Поэтому помните, что спустя всего каких-то неполных пятьдесят лет после Победы планетарного масштаба; страны победителя – какой победили, не стало. Вот тогда-то, многое поменялось… Нет, слава Богу, Родина у нас оставалась. Но это была уже другая страна.

И в это неспокойное время – в девяностые, я родился. В самом лучшем городе – Герое, русском Севастополе. Крымчане – скажу честно, не принимают: что Хрущев передал Крым. Точно так, не все понимают, как можно было республикам приписать русские земли… Однако в большущем и общем Союзе, это отразилось лишь на маленьком листе бумаги: другой печати в вишнево-спелых паспортах. А вот уже с развалом “Большого”, та пресловутая бумажка оказалась немаленькой: столько вместила горя и неопределенности, всем жителям дружного Крыма. Поскольку согласно ей, сограждане оказались иностранцами. Хотя, и это тоже верно – пока что на братской территории: Республика Украина, что в силу экономических либо политических причин, хозяйственной жизнью Крыма не обременялась.

После раздела Советского Черноморского флота, многие объекты инфраструктуры и вспомогательные организации отходили к Украине; теперь независимой стране. Где при неиспользовании или часто умышлено приходили в негодность. Таким образом, оба родителя остались без средств. А тут маленький, и была старшая дочь…

– Что делать?! – думало большинство горожан. Необходимо было: или искать место по всей стране – новой России в поисках работы по специальности; либо переквалифицироваться в любого – хоть в разнорабочего; только бы оставаться дома. Мои мучились долго… Как вдруг, совершенно неожиданно, друг и сослуживец отца: русский немец Иван Отто переезжает в Якутию. И сразу позвал моих – была работа, развивалась добыча ископаемых. Одним словом: маханули на Тундру, любимый солнечный Крым.

Далее – как обычно: Была школа и детские простуды – что в силу перемены климата, появлялись часто. Зато учился хорошо… И вот – шестнадцатилетний кареглазый парень, учащийся регионального колледжа! Специальность также выбрал сам: техник – механик. Со своими школьными четверками, поступил на бесплатное отделение. Сколько можно родителей напрягать?! Сестра вышла замуж и уехала: девочка в семье – подарок чужому дому. Только как в школе, так теперь и в колледже ребята собрались многих национальностей. Буряты и якуты, татары и ненцы, белорусы русские украинцы. В общем, интернационал России. Поскольку сам: русский малорусский. Потому что разницы, никогда не видел. Ведь один народ: Русские-Белорусы-Украинцы!!

Кстати: у наших соседей по дому – татар, всегда вкусный плов. Обязательно за стол зовут, стоит только к Руслану в гости зайти. А он приходит, так я борщом с блинами угощаю. Вот и Слава Богу, что все россияне одинаковы. А то как включу телевизор, как начнут эти дикторы изгаляться: что творится сейчас в бывших советских республиках между людьми – кошмар.

– Всегда же вместе были… Наполеона выгнали, Гитлера. Что нам делить? – думаю: – Кому это надо, и разве в одиночку легче? Вряд-ли!

С пакетом вместо сумки, где неизменно прописана пара – тройка общих тетрадей и как обычно пешком – городок позволял; я возвращаюсь с учебы. И хотя голодный – время три, а обязательно забегу в клуб… Просто у нас – ну соскольки себя помню: всегда в соседнем доме клуб был. “Романтик”. Для детей: кружки разные, секции, даже воспитатель присутствует. Причем и взрослые также, нередко находились: кто в карты, в домино. Женщины вязали, – то есть руками работали или больше языками?

Не забыли, что прохладно на улице?! – Север, вот с ребеночком на лавочке не посидишь. А в помещении тепло, светло и чисто: места хватает. Одни уходят – детки, другие – взрослые заходят. Точно так я забегал, до дяди Паши. Он – местная знаменитость: Ветеран войны!

И однажды, на светлый праздник Девятое мая; я увидел дядю Пашу в парадной форме. Чуть не обалдел… Да что я? Весь городок тогда хвастался: У нашего дяди Паши, медаль за Победу над Германией. Вот так!

Кстати, это правда, что народ говорит: Герои не хвастаются. Такой и он. Павел Васильевич Усик. Обыкновенный лейтенант Войны. Очки только толстые – возраст. Но сам крепкий – высокий, правда с животиком. Ну а руки: так вообще, как у Рембо – сильные. Поздороваешься и растирая кисть думаешь: Вот каким надо быть: богатырем!

Наш дядя Паша добрый. Кому-то анекдот расскажет, ребенку конфетку предложит. Сам же, любил шахматы: с кем – то, или просто умное по журналу рассматривал; расставляя фигуры, мыслил: заочно обыгрывая гроссмейстеров. Кстати, тогда и меня игре научил. Отсюда не удивительно, что поначалу эти фигуры сниться стали. Бились ночью как две настоящие армии…

Теперь ветерана нет, ушел. Думаю, в рай. Попросту говорил: – Там любимая дожидается.

Его детки разъехались, по большой нашей стране; вот Пал Василич и остался один. Полюбил философствовать – размышлять на досуге. А еще нам – по многочисленным просьбам рассказывал: как семнадцатилетним мальчишкой попал на фронт. Сильный же – сибиряк… И на вид: восемнадцать – двадцать. Вот он и прибавил в документе: решил своим родичам, да и всей стране помогать.

Вот какие люди были, не то что мы! Думаем за себя. Чтобы самому теплее.

– “Воевать пришлось у столицы… – Сначала”, – продолжал Пал Василич: – Мы ихнему Хитлеру хвост под Москвой накрутили. Затем оторвали и погнали зверя до самого логова – Берлинской норы. Сколько людей положили, чтобы свободными жить на русской земле, – и глубоко вздохнув, Василич погружался в воспоминания.

– Главное, запоминай малыш! – он всех детей малышами звал.

– Россия одна, она всегда одна и та же! Это министры приходят: хорошие или не очень; ведь все люди разные. Но страна и народ русский остаются: дружным, сплоченным, единым народом. Просто по-другому нельзя – сожрут. А поэтому, всегда будь готов!! “Потребуется бежать – беги, дать сдачи – бей! Всегда думай и действуй, а не жди первым помощи. Поскольку только тогда, когда начнешь действовать по ситуации; обязательно увидишь: как помощь поспевает. Так всегда было: Наше дело правое – Мы победили и легко сможем повторить!” Вот и не сдавайся никогда, – мне наставлял ветеран.

Как бы замечательно было снова встретиться – еще раз поговорить. Поскольку для нас – мальчишек, авторитет Победителя с грудью в орденах и медалях, непререкаем.

Впервые это правило: “Надо бежать – беги, бить – бей, и вообще: Сам действуй по обстановке!” – пригодилось мне лет в семь-восемь, когда родителей пригласили на свадьбу. Далеко от Якутии или Крыма, аж за Южный Урал. Вот вчетвером и поехали летом на поезде.

Запомнил хорошо, отложилось: стояла жара. Было душно и безветренно. Еще: что красиво в деревне, – подтверждаю. Что воздух чистейший – тоже. И хотя запах навоза присутствовал; он никого не напрягает.

Так вот, пока взрослые то да се; я – семилетний хлопец, еще и нарядно – торжественно одетый, пошел на улицу – погулять. До магазина и назад, на часик.

Только магазин у них, если честно – оказался скромный. По теперешним меркам. Но зато, в нем помещалось почти все: хозяйственные товары и продукты питания. Три в одном: “Универсам” одним словом. И продавщицы, кстати, все одеты в белые халаты.

– Не забыли?! Что в магазинах раньше, в продуктовых отделах имелись чистейшие халаты и колпаки. Просто сейчас черт те что: или курят эти женщины на входе, или еще что – то похожее из себя пытаются изобразить. Поэтому, увидишь “такую” с улицы и покупать – заходить расхочешь. Верно?!

Но тогда я возвращался довольным, откусывая свежую булочку. И так как машин, да и вообще никого не было; преспокойно рассуждал:

– Или тихий час после обеда… Или, просто в жару не ходят? У нас – то, в Якутии такой погоде радуются: скоротечная. Однако за Уралом видимо, другие ценности от природы.

Так вот, идя вдоль все той же центральной дороги, с аккуратностью обхожу лепешки. Рассматривая, перешагиваю ямки от гусениц проехавшего монстра – в простонародии: Трактора. Как вдруг, послышался скрип – колеса? Я обернулся, и оказалось: что это лошаденка с телегой, а в ней, червленый мужик. Здоровяк.

– Только кто для семилетнего не здоровяк? – Спросите Вы. Логично?

Да. Но подумал я тогда совсем о другом: – Что это за телега, как в кино старинном? Давно на машинах или тракторах все ездят.

И второе: Отчего человек этот: такой…?

Ну конечно, это был огромный гурман: с приличным пузом, усато-кудряво волосатый. Плюс красная рубаха – с закатанными на разную длину рукавами; выглядывающими из накинутой поверх кожаной жилетки. На ногах заметил: переливаясь, поблескивали сапожища до грязных колен.

Я продолжаю: – Жара, а он в сапогах?!

Вот и рассмеялся, не специально… Попросту если честно: подобных рубах – кровавых, тогда отродясь не видел. Да что рубах, и персонажей таких заграничных тоже.

– Здорово! – крикнул возничий, производя выставку всех из желтого металла зубов; как только поравнялся бортом телеги.

Отвечаю вежливо, не останавливаясь: – Здрасти.

– Куда путь держим? – оглядываясь, он привстал на одно колено.

– Домой. Куда еще?! – пожимаю детскими плечами.

– Прыгай, подвезу, – радушно предложил возничий, указывая на свободное место возле мешков.

– Не, – отвечаю тише, – спасибо. Мне рядом.

Просто самому, почему-то(!) запах почудился: неприятно удушливый. Так запершило в горле… Я кашляю – А в ответ, рождалось предчувствие. Оно появилось и стало крепнуть.

Только чужак не замечал крика души, подкатился еще ближе. И словно по команде, уголек – лошадь фыркнула: – Фв.

– Не бойся, – переводит он мне. – Не местный значит?!

Вот тут, бросив дрожжи – этот, своей неожиданно длинной рукою попытался схватить. Не знаю, как лучше сказать: что словно прозрел я! И уже отчетливо увидел опасность, в которую превратилось предчувствие. Однако еще раньше – за доли секунды до этого; интуитивно увернулся и как побегу. С ускорением – недруг за мной.

– Н – о! – прикрикнул пузач, не ожидая такой выходки от ребенка.

А я – уже с дороги сбежал, через придорожную канаву перепрыгнул. И откуда силы взялись!? Пулей домчался до дома. Телега соответственно, пронеслась мимо. А ребенок, кроме барабанного ритма сердца, расслышал ругательства, да грубый неестественный смех.

Только вечером, играя с детьми тех родителей, что также прибыли на свадьбу, краешком уха расслышал; как незнакомая женщина в синем платье, моей маме и всем остальным мамочкам тревожно заявляла: – Вы за детьми-то, повнимательней! У нас чужие появились – воруют. Но поймать и доказать что, никто не может; хотя свидетели есть.

– Ну и дела, – подумал я: Пронесло! Значит это правда, что нужно быть готовым всегда. В любую секунду. А если потребовалось бежать: то только очень быстро.

Родителям конечно, ничего тогда не сказал – не маленький. Вот так, – в общих чертах и пролетало детство…

2

А наслаждалось оно полетом до тех самых пор, пока однажды не повстречалось с пятнадцатым апрелем две тысячи тринадцатого года. Да, именно в этот день состоялась защита дипломного проекта; после которой получил профессию, став полностью взрослым. Ну, здесь можно похвастаться: защитился на “Пять”; организовав в выпускной работе: “Ремонт и обслуживание целого парка дорожной и строительной техники”. Хотя, правда, чего греха таить? Были и тройки в аттестате: целых три штуки. Знаете, от чего получились?! Однажды – новенький преподаватель, сходу нам – учащимся заявил: – Я знаю этот предмет… от силы на четыре. Следовательно Вы, максимум на три сможете узнать. Или, когда подобный персонаж – неопытный учитель, заглядывая с открытого края в “Тубус” – приспособление для переноса скрученных листов ватмана, где и лежали готовые чертежи; не доставал их – что необходимо по логике, а начинал намекать на подарки: Мол, иначе тут все неправильно или жду встречного предложения…, – и улыбался некстати.

Это значит, – понимал я, – оценка зависит от выгоды? Нет, так не пойдет, – с возмущением говорила душа. И подобным деятелям, заявляла:

– Если считаете, что знаю на “три” – ставьте. Я понимаю, что знаю на пять и четыре. Поэтому оценка ваша… – не самая Правда. Ведь главное, что у нас тут, – и показывал стрижку на голове.

Далее: торжественного вручения дипломов выпускникам, почему – то не было. Было вот что: Двадцатого числа, всех собрали у канцелярии, где и раздавали дипломы. Мне доставался синий образец. Барышня – раздатчица с большими глазами объяснила: все без обмана. Тем не менее, делая вид, что не понимаю; с серьезным видом поинтересовался: – Так почему мне такой синий? Неужели, других сейчас нет?

Откровенно усмехаясь – помотав еще и головой, эта красавица заявила:

– Учиться надо было!! Поэтому, кто учился отлично – берет красный, а просто “хорошо” – простой синий.

Про тех, кто учился не очень-очень, я допытываться не стал. Все становилось ясно: могут вообще ничего не дать; или дадут, но диплом прозрачного цвета. Что то же самое. А если коротко: Инжир! (плод от фигового дерева)

Внутренне взлетая и благоговея, то есть посматривая на всех с верха внезапно порозовевшего мира; расписываюсь в бумажках. Ну, просто сбылось: Специалист! Вот только поддержав в руках именной и такой долгожданный диплом, начиналось снижение. Став обычным – земным, обратил внимание на оборот ведомости; одновременно превращаясь в вопрос: За что конкретно, так долго расписывался?

И оказалось, что в комплекте к диплому, выпускникам раздавались повестки в военкомат. Под роспись.

– Все верно, зачем откладывать?! – думаю, – лучше сразу выяснить, относительно себя. Решат забрать в армию – пусть берут. Только, желательно чтобы с пользой потратить эти лучшие месяцы. Не люблю без дела болтаться, как…

– Ну, знаете? Как “Это”, … в прорубе.

Короче, двадцать второе апреля: пахнущий китайским одеколоном “Cosa Nostra”, Ваш покорный слуга вышел из рейсового автобуса.

– Итак, соседний городок. Кстати, красивый; и населения больше: раз в семь наверно. И во столько же строений и асфальтированных дорог.

Вскоре показался военкомат – небольшое, синее двухэтажное здание; которое походило на привычный с детства садик. Я мечтательно выдохнул…

– Железная дверь тяжела, – отмечаю принудительно – получив сполна то, на что только была способна: одновременно неслабо-пружинный толчок в двух направлениях: спина и пониже. Вероятно поэтому, став серьезнее – заметил: в коридоре слева, на длинных лавках у окон уже сидело несколько парней: шапки в руках, расстегнуты куртки… А прямо стоял внимательный дядя Степа – постовой. Подхожу ближе. Сержант взглянул и без эмоций протянул руку. Я также молча, навстречу повестку. Только у него самого, – вижу: красные руки и нос. Да еще и усы большие в придачу.

– Ну, – думаю сразу ассоциациями: Он или внук маршала Буденного, или племянник Деда Мороза.

– Так, Удачный? – прочитал “Буденович”, место моего проживания.

– Как доехал? – Шесть – семь часов все – таки.

– Вроде нормально, в автобусе выспался, – отвечаю не громко.

– Служить хочешь?! – продолжал военный, прищуривая левый глаз: веселый и Дед Морозовский; а правым тем временем: серьезным и по-маршальски Буденновским – изучая оппонента.

– Ну, если надо то пойду, – соглашаюсь спокойно, но добавляю: – Смотря куда? Просто не хочется зря время терять. Человек же, всего сто лет проживет… многое бы успеть.

– Что, еще один философ что – ли? – он посмотрел, вооружившись двумя серьезными зрачками.

– Почему? – опускаю шею до плеч, не зная как еще реагировать. И логически придумав, продолжаю: – Хороший техник – механик.

– Будто твой хороший механик, не может стать простым философом, – парировал мудрый сержант. И объяснил, показывая на очередь в коридоре:

– Вон ребята, видишь? Держись за ними. Надеюсь, анализы все взял?

– Все, что было написано в повестке, при мне. Ничего лишнего, – отвечаю, раскрывая пакет левой рукой. Причем сделал это так, будто не редко ношу подобное. От этого сержант снова заулыбался, и поправляя сверхъестественное под носом, загадочно произнес: – Пощупаем. Попробуем. Определим…

Очередь двигалась живо. И я подумал: Как это просто оказывается? Ведь дошло: Армия! Тут все надо делать быстро: чтобы будущие бойцы привыкали. А то враги захватят – если не поспешить; или разбегутся сами – не поймаем.

Отсюда не теряя времени – зайдя в кабинет, как всегда громко и вежливо поздоровался. Только затем осмотрелся: И без того немалая квадратная комната, смотрелась еще больше: за счет стен и новой мебели. Они все получились белоснежно – белые. Чуточку оттеняли образ больницы – широкие подоконники; где застыли живые цветы. Напротив входа сидела незаметная – в связи с мебелью, блондинка в чистейшем халате. Она была еще молода, и наверно не очень опытна. Потому что сразу, не здороваясь, выдала скороговорку: – Анализы на стол, с пальца и вены кровь на стол, – показывая рукой налево. – А потом, – томно вздыхая: – Ко мне на стол.

Я заглянул налево, за ширму. Там оказались еще: три стола и три бело-халатные барышни. Каждая, своим делом занята. Но эта все-таки, являлась главной.

– Что еще? То, что все “ширмачи” – ну те женщины, что оказались за ширмой; являлись полной противоположностью друг дружке. Так первая – маленькая и невысокая шатенка. Между ними работала женщина полная, предпенсионного возраста; с покрашенными в рыжий цвет волосами. А за последним – третьим столом, восседала худенькая и высокая, да еще и с черными кудрями.

– Как у Пушкина Александра Сергеевича, – придумал я, намекая: – Пушкин у нас в ответе…

В общем, пока раскидывался анализами; невольно услышал, как этот квартет, разными звуками – голосами, словно давно сыгранными скрипками пропиликал. То есть, они между собой быстро и без остановок судачили. А после исполнения “своей игры”, так непринужденно и от души засмеялись; что мне стало радостно за бойких женщин и еще больше, за такое хорошее их, душевно-весеннее настроение. Однако разобрав внимательней предмет яркого смеха, мне как-то сразу перехотелось радоваться.

– Так что за предмет такой? – спросит Уважаемый читатель.

Отвечаю: – Самый простецкий. Обсуждали нас – будущих призывников. Кого ж еще?!

– Сейчас многие боятся армии, как огня. Прячутся за юбки. Ну и мужички пошли, защитнички. Хи-хи, – повторялось в незамысловатом порыве.

И тут я – закончив с анализами, победоносно подошел к “главной”. На что оная, видимо точно знаток психологии; иронично выдает: – Верно? Или все-таки не дрожите?! – А сама заполняет что-то, будто совсем не замечая собеседника. То бишь: меня.

– Естественно! – Немного удивляясь, и дальше собираюсь с мыслями. Однако видя, что оппонент по-прежнему не реагирует; так же, парадируя – отвернувшись в другую сторону, по слогам: – Смот – ря с кем!?

Пауза. Она встрепенулась и вопросительно заморгала глазами.

– Но если про юбки? – заглядываю за край стола. – То за нынешние женские юбки все равно не спрячешься, – и прочитав на бейджике: “Ласка Алла”, продолжаю, – там места мало, тетя Алла.

Вот тут началось: спрятав коленки под стол, слегка зарумянившись личиком, Алла Александровна возмутилась:

– Вы почему, так разговариваете?

Ну и соседки – “ширмачи”, повысовывали головы.

– Я по-русски! – отвечаю тише. – Других языков не знаю… Также родственников за границей не имею. И никто там не был… А нет, – вспомнил, добавляю с ухмылкой: – Пардон, вообще-то, дедушки были. Один с пехотой, а второй на победоносной военной технике.

И обрадовавшись сообразительности, поучаю дальше: – Уважаемая, не надо плохо думать. Мы к Вам приходим, уважаем, и Вы цените своих призывников. Попросту, все мы русские. За Родину всегда постоим!

Вот так, прищурившись – ведь по факту она разбудила мужчину в юноше; заговорила иначе: – Давно бы так, – и обращаясь к кабинетной троице: – И этого проверить в деле!

Я все же не стал останавливаться и выяснять, где проверяют? Тем более, сам знаю: исторически, дальше Сибири в России не шлют. А к этому климату успел привыкнуть – прирасти. Поэтому, как и положено по порядку призывной; здороваясь шагнул в следующий кабинет.

Закончив естественную процедуру, потенциальные срочники кучковались на входе-выходе. Теперь нужно будет вернуться к двум часам; таков порядок. Многие закурили. Я обратил внимание, что из нашего колледжа, из Удачного городка – никого.

– Неужели, – думаю, все в ВУЗы решились поступать? Или может, в другой день приедут?

Снова оглядываюсь: неподалеку возник – в белой куртке, абсолютно рыжий парниша. Заметив интерес, Пыжик – как я его охарактеризовал; подошел ближе и темпераментно поинтересовался: – Ты откуда, землячок? Есть закури…

– Удачный, – отвечаю синхронно, то есть – не дожидаясь полноценного вопроса.

– Мы все неудачные; Удача будет – когда дома останемся, – обидевшись на отсутствие в моих карманах никотина, негативно заявил тот.

– А знаешь?! – Я отвечаю прямо, – Ведь все наоборот: быстрее призовут – скорее отслужим. А скорее отслужим – не будем должны любимой России.

Теперь, поняв что его мыслей не разделяю; рыжий рванул к другим призывникам: навязывать свою – давно устаревшую парадигму.

Зато, постояв в относительной тишине, мне вспомнился дом и вчерашний вечер. И то, как с мамой разговаривали.

– Сынок, ты уже большой… Но я все-таки думала, что сразу не призовут – после учебы то. И успеем съездить на малую Родину, в Крым. Ведь ты так ни разу не побывал. Ты же помнишь, что Севастополец?! Не забывай этого никогда, город наш русский Герой и переводиться: “Достойный поклонения”. Как теперь там?! – мама подошла ближе и присела рядышком. А поправив и так аккуратно собранные волосы, продолжала: – Видишь, как нехорошо получилось? Сестра твоя вышла замуж. А он, Николай Гребов – аферист оказался. Вот все деньги, что мы тут заработали; в Москву и ушли, на жилье. Назад-то, с ребенком она никогда не вернется. Гордая. Ведь цены там, космические, – мама задумалась. И на мгновение – как мне показалось, ожил огонь глаз…

– Да ладно, – успокаивал я. – Побываю еще, какие наши годы?!

Объясняя: – “И девятнадцати” не было. Съездим после – вместе, мы все успеем!

Вот, вспоминая этот разговор, я внезапно понял: как изменилась и постарела мама. Ну, просто всегда молодая была, быстрая. А теперь уже бабушкой стала. Как все-таки это незаметно происходит? Всю жизнь работа и заботы: для нас, для детей…

Погуляв, а точнее просидев в основном в столовке за углом – где я за пять минут одолел всю заказанную стряпню; затем, чашку чая наверное, пил часа два. Вернее, делал вид что пью; а сам глядя в окно думал и торопил время. Только оно как водится: не спешило. Видимо, так заведено: Торопишься сам, и время бежит – не догонишь. А не торопишься – и часы встали. Словно смеясь, переминаются с ноги на ногу. Мистика какая…

Но далее, вернувшись назад замечаю: парней мало. Половина от всех, точно отсеялась. Опять умник – сержант на входе: – Сотовые телефоны оставляем здесь, – показывая на сейф, – И проходим спокойно на второй этаж, на заключительную комиссию.

– Мой телефон дома, – я сочинил на ходу. Хотя, в обще-то, обманывать не люблю. Ну если только так, для дела. Не для празднества. А чего я еще больше не люблю? Так это свои личные вещи, передавать в чужие руки. Вот поэтому, проявил смекалку. Взгляд усатого, провожал молча…

В коридоре опять собралась разношерстная – если так можно выразиться, публика: светловолосые парни, рыжие и черноволосые, и со смуглой кожей. В общем, как вся страна: немного разные снаружи, и очень схожие внутри. Захожу и я по очереди. Осматриваюсь: Актовый зал небольшой, столы расставлены покоем. Портреты Верховного главнокомандующего и министра обороны, по дружески наблюдают со стены. Так что, если кто-то думал: может здесь не серьезно?; поменял ошибочное мнение.

Присаживаюсь на свободный стул. Напротив: несколько человек в униформе; а в центре восседает: майор – военком. Его сосед с лейтенантскими погонами, поинтересовался: – Фамилия?

Называю, добавив: – Сергей Дмитриевич.

А сам тем временем рассматриваю, пока он искал “свою папку” на меня.

Эта блондинка в белом халате! – думаю, – понятно, уже встречал. Эта?! – пишет, – видимо секретарь. В новенькой форме, – понятно, штабисты. А вот эти, в черном? Кто? Космонавты, что ли? Или летчики-самолетчики?!

Таким образом, сам себя рассмешил. Поэтому сижу, улыбаюсь и тихо “гыкаю”: – Гы, гы.

И все бы ничего. Вот только главный – областной военком; вот что значит профи – это заметил: – Неужели смешно?!

– Нет, нормально, – прикрываю рот.

– Тогда может, и нам расскажите? – настоял офицер.

Я помотал головой.

– Тогда может, пожелания есть?!

Вот тут мне показалось, он заглянул внутрь. Словно ища эти – мои пожелания.

– А разве, разрешаете выбирать? – удивляюсь больше: – Тогда, в разведку?! – придумал быстро.

Они – вся комиссия, тоже повеселели. Военком прояснил: – Россия конечно большая, и выбор есть. Вот только разведка сейчас, для профессионалов. Войны, слава Богу нет.

– И куда тогда?! – интересуюсь, без энтузиазма.

– Обычно, призывники хотят туда, где никогда не были. Или же о чем, с самого детства мечталось? – майор посмотрел вверх. Затем задушевно: – Вот Вы, о чем мечтаете?

– Даже не знаю… Но если Вам действительно интересно; то у меня это Море, – и объясняю: – Поскольку не видел, хотя из Севастополя. Но когда-нибудь, обязательно поселюсь там. Мечтаю еще, как будет время – научусь рисовать. Просто считаю: ничего не может быть лучше, чем писать море и сочинять стихи о нем.

Разговорившись – пододвигаюсь ближе со стулом; не стесняясь незнакомых людей: – У нас там знаете, какая история?! Первая оборона города: Севастопольцы стояли. Вторая: Фашистов выгнали. И если третья случится, я обещаю: Точно так сделаем!

Комиссия затихла, а те двое – что в черной форме были, даже отложили – что неспешно почитывали. Так как раньше, не поднимали голов; но теперь смотрели в упор. Словно яркие звезды – не мигая. Я даже заметил, как улыбнулись друг другу.

А следом – ну так показалось, смотрели уже не на меня, а на одежду. Получается: их разглядывал я, они – мой наряд. Так что подумалось: наверняка, не видели такого? Чтобы взрослый парень, не знал моря.

– Ну, смейтесь, – соглашаюсь, непроизвольно сжав губы, – раз смешно.

Однако тот, что постарше и с бакенбардами был – напротив сидящий; спросил серьезно: – Здесь тогда, что делаете, товарищ маринист? Если так море любите?

– Что и все, – отвечаю. – Живу с родителями, в городке Удачном. Севастополь же, отдали Украине; вот многих и сократили с работы в девяностые. Вот здесь: родители работают, а я учусь. Учился, – поправляюсь.

– Не обманываете?! – поинтересовался уже сосед, черноформенец. Он был такой же статный, только моложе и с тонкими усиками.

– Зачем мне врать? – недоумеваю. – Не очень то люблю… Вот паспорт, смотрите, – и полез в карман, доставая заветный буклет.

– “Я достаю из широких штанин”, – процитировав классика, торжественно приоткрываю ценность. А привстав – протягивая, спрашиваю: – А вы товарищи военные, летчики что – ли или космонавты?

– Мы парень, Подводники!! – последовал неожиданный ответ.

И произнося слово: Подводники! Молодой усач приосанился, да так, что наверное – становился на полметра выше. Но может и больше! Да. Так что, если бы Вы увидели со стороны, то непременно приняли за Аксиому – поверили: Наши подводники выше всех – только может чуть-чуть, ниже Бога. И это, по меньшей мере: круто. А по максимуму, наверно до бесконечности.

В общем, военком говорит: – Да, товарищ капитан второго ранга, – обращаясь к тому, что походил бакенбардами на Айвазовского и званием был старше, чем приосанившийся усач; так как четыре звезды его погон – большие.

– В деле есть, – продолжал он, – место рождения: Крым, Севастополь. Мы как-то упустили сразу… А теперь, и группу набрали. Куда еще одного? – видимо не зная как поступить, вслух размышлял военный.

Только капитан – подводник покачал головой: – Своих что ли набрали?

И показывая на меня: – А наших, уже не берете? Тем более – здесь мечта!

– Ну почему, сразу своих? Все одинаковы, все россиян…, – почти обиделся военком.

А усатый подводник, перебивая:

– Как у героя-мечтателя со здоровьем? Что вообще из себя представляет?

Теперь оживилась, привставая – поправляя халат, высказалась та самая врач психолог: – Как раз, подойдет…

– Завидует? – мимо промчалась мысль. Вот ей вдогонку, и говорю: – Совсем не герой. Обыкновенный парень из Севастополя. Теперь вот: из Удачного,… из Якутии. В общем: из всей России.

– И куда это к Вам? – теперь интерес взял вверх. – Там же, вроде “натовцы” Украиной командуют. Иногда новости смотрим: они тренируют, воспитывают их под себя. А наши базы закрыли.

– Ну, не все к счастью закрылись… Только самого главного, ты как я вижу не знаешь? – загадочно пояснил усач.

– Чего? – спрашиваю, c все увеличивающимся интересом.

– А то, что давным-давно: аж с девяносто седьмого года, Республика Якутия дружит и очень дружит с ВМФ Черноморского Флота. Поэтому, призывники с северных районов России, попадают в город – Герой Севастополь. В котором, служит именная подводная лодка: “Алроса”. Может, ты уже слышал это название? – и смеется, добродушно поглядывая на портреты со стен.

– Артист Вы, – подумал я: – Ну кто же не знает о гордости России и всей Якутии? “Алроса” – это наша алмазная добывающая компания.

Опять промелькнуло: Насмехаются?!

– Да, – говорю, – слышал и видел. Возьмите, не пожалеете. Я севастополец!

Дополняю: – Правда, пока что внутри. Но тянет, на море. А почему так – не знаю.

– Да, в жизни это бывает… проверим, – “бакенбардист” опустил глаза и выдал: – Ну, если обманул? – он погрозил пальцем. И переключился на майора:

– Добавить в список! А не справится – будет в обеспечении, на берегу… канаты таскать или что-то похожее.

– Так что парень, – обратился ко мне. – Подтяните за лето физику, а то на лодку не возьмет командир. Слишком худой. Походы у нас по сорок – пятьдесят дней; необходим запас прочности: в организме и голове.

– Ну-да, – отвечаю радостно. – Похудел, ночами же диплом делал: бывало, и поесть не успева…

И сам перебиваю: – Хорошо – хорошо. – Все сделаем. А когда призыв?

– В сентябре, будем формировать окончательный список. За лето подготовитесь, возьмем. Всего берем десятерых в подводники. Остальных, наверное – еще человек десять отсюда, повезем для войск обеспечения Черноморского флота. Так.

И скомандовал: – Если вопросов нет?! То свободен, товарищ Севастополец и товарищ Удачный. – Следующий, пожалуйста.

Вопросов почему – то не было. Хотя, узнать то, что может быть “что-то похожее на канаты?” – Мое любопытство желало.

– Ладно, думаю, – мы еще посмотрим: Кто кого? Подводники они, ишь ты?!

Так и пошел на остановку. Задумчивый и счастливый – в раскрытой куртке. Однако вскоре спохватился – весна. Холодно. А у нас всегда, весной – зима стояла.

Но ради справедливости, отметим: в душе теплело!

– Неужели, – думаю, – можно вот так сразу, оказаться в Крыму? Интересно, как они там “русские украинцы”? Неужели правда, что стали другими; как сообщают иностранные ТВ? Просто я и языка украинского не знаю; хотя в паспорте записано “Украинец”.

С этим понятно: раньше, нас никто не делил. Поэтому и писали славянам в метриках: кому украинец, а кому-то русский или белорус.

3

То есть, пока подобное думал, приехали…

– Вот так, – бормочу, поднимаясь по лестнице на этаж, – ночь и пришла незаметно.

Однако мама удивила больше – заикаясь, с порога спросила: – Ну… как… там??

– Нормально, – отвечаю. А сам понимаю: Что – то странное в поведении? И взгляд потухший. Такого не помню…

– А что? – интересуюсь, вымыв руки и проходя на кухню: – Отец в командировке, по объектам что ли?

Так как привык, что когда дома; всегда интересовался и первый давал советы: по мою, или нашу жизнь.

На что мама печально ответила: – Нет, приехал… дома.

И уже не сдерживая слезы, призналась: – Заболел.

Я тут же бросил ложку – собрался перекусить; рванул в спальню.

Пахло непривычным…, а бледный отец на кровати – подогнув одну ногу под себя. Но ведь всегда полнокровный был – богатырь. Сколько я себя помню: Отец – здоровый казак, с хорошим интеллектом; который отдает всю энергию: работе и семье. Много, очень много работал. Собирал деньги, чтобы на пенсии вернутся и купить домик в Крыму. Кстати, помог дочке – моей сестре в Москве квартиру взять: раз одна и с ребенком, кто еще поможет?

Только сегодня, сделался тихим или молчаливым? Рассыпаны волосы, осунувшееся лицо… И опять этот настораживающий запах.

“Корвалол”, – читаю на бутыльке, на прикроватной тумбочке не предвещающее “ничего хорошего” название.

Выдержав паузу, папке все-же шепнул: – Вот как оказывается, бывает. Сил нет.

– Да ничего, – отвечаю, беспокоясь, – отдохни ну хоть раз, пожалуйста.

А мама из-за спины: – Возьмешь отпуск, отдохнем вместе и ты… – обращаясь ко мне: – C нами. Восстановимся у себя на Родине, в Крыму.

Я переживая: – Хорошо, поправляйся. Только мне…

И тут мама взяв за руку, с силой вывела на кухню.

– Не надо пока. Пускай отдыхает, сколько можно переживать. Думать за нас, и за начальство. Возраст то – не двадцать как раньше. А они еще: Дмитрий Иванович, Дмитрий Иванович. Спасай проект… – И потом, он же крайний. “То торопиться надо”, то “Почему изменения?”

В общем, справедливый огонь разгорался – мечтая воздать всем тем, кто правосудия заслуживает. Но подумав, мама снова превратилась не в воительницу, а в мудрую и заботливую жену.

– Так, – решаю: надо мне больше помогать. Вырос. На работу пойду, пускай родители отдыхают.

Мама продолжила: – Врач покой прописал… Нервное истощение сердца. Ведь обычно, за ним осложнения бывают. Но мы будем надеяться и верить, что ничего плохого не произойдет. Правда?!

Повторно наливая чашку горячей лапши, она говорила с надеждой: – Главное, это сейчас хороший отдых.

Она вспомнила родной Севастополь – и как с папкой познакомилась. Свадьбу и рождение нас – детей. Настроение улучшилось, и следом, вспомнив далее – поинтересовалась: – Сынок, а как там?! – показывая в окно, где под светом уличного фонаря убегала зимняя дорога.

– Хорошо, – вновь успокаиваю. – Осенью могут отправить в Морфлот.

Про подводников пока, говорить не стал: зачем зря хвастаться. Вот только мама, как бы предчувствуя, рассказала: – Я слышала, что у Катьки – знакомого родственника на подводную лодку берут. Неужели, так тоже можно? Из Якутии и на подлодку?

– Можно. В нашей стране все равны. Но только(!), по собственному желанию – если призывник этот, сам желает. Но если нет, не пошлют, – подытоживаю, добавляя добавку наваристого бульона.

Закончив с удовольствием, продолжаю: – А завтра я пойду работу искать; и в спортзал – пригодится на службе. Вы пока вдвоем слетайте в Крым. Сколько лет собираетесь… Но когда вернусь(!), еще раз – вместе рванем. Покажете, что там за святые русские – морские места. Сколько раз мне рассказывали: Фиолент, Балаклава, Сапун-гора…

Мать вздохнула, и спорить не стала. Знает, если что-то решу – переубедить никому не удастся. В общем, время после этого вечера пошло быстрее… А в самые ярко разрисованные природой, еще теплые – первые сентябрьские дни; мне на сотовый телефон позвонили.

– Старший сержант “такой – то”, военкомат.

Ну, просто фамилию его не расслышал, связь через раз.

– Вам надо явиться в будущий понедельник, к девяти. Адрес тот же… Не забыли? – поинтересовался он одновременно: вежливо да настойчиво.

– Нет, хорошо, – отвечаю. А сам думаю: Значит не зря так подробно, вплоть до телефона записывали. Попросту уже сомневаться стал: что напрасно в тренажерке потею?! Просто подтягиваюсь теперь: пятнадцать раз; а не как раньше – восемь с половиной. И штангу жму многократно, на сто – сто десять килограмм. Ведь все лето готовился – не отдыхал: плюс работал в “ТОО по ремонту автомашин и дорожно-строительной техники”. Где запасные двигателя собирают и мы еще ремонтировали привезенный когда-то на территорию автохлам.

– Начальство старается, из ничего конфетку собрать, – так шутил их механик. Вот ему – то, я и помогал. Слесарил. И многому кстати, научился. Запомнил, как он выкручивался когда под руками не находилось: то нужного ключа, оснастки, а то и запчастей; проявляя находчивость. То есть, руки в мазуте; зато платили хорошо: стал качаться, и сам себе – что очень важно, импортное спортивное питание покупать. “Мега Масс” – называется. Но потом все-таки, перешел на “Инпит белковый”. Это уже российский продукт: для детей и лиц нуждающихся в дополнительном белковом питании. Так тренер Вова советовал:

– Лучшего продукта, чем питание для детей – у нас нет. Взрослых могут обмануть, спортсменов обведут обязательно – подмешают муки. А детей дурить, совестно…

Так что, когда осенью позвонили из военкомата, я был готов на все сто двадцать пять процентов. Шучу. И за четыре прошедших месяца, превратился из простого парня, в парня с нормальной силой.

В район опять ехали ночью. Последний автобусный рейс подогнан так, что садясь в два часа ночи, приезжаешь до девяти утра. Выспаться – боле-менее получилось. Однако на входе военкомата смотрю, а из ребят никого…

– Или, без меня начали?

Быстренько забегаю внутрь. Какой – то молодой лейтенантик за турникетом.

– Не опоздал?! – я интересуюсь.

– Куда? – вздохнув, он почесывал свои розовые, как у младенца уши.

– Как куда? На комиссию, – оглядываюсь по сторонам, словно очутился в сумасшедшем доме. Но не заметив странного – сам стал сходить с ума. Короче, не зная, что тогда делать – если я зря приехал: видимо от безысходности, принялся усиленно съедать. Его – с аппетитом и одними глазами.

– Направо комиссия! – после паузы, сообщил лейтенант. Он объяснил: – Так проверяются нервы. Тест! Психи тут не нужны… Тем более, опоздать невозможно. Всегда ждем и если надо – найдем, – он так шикарно улыбнулся. Словно, от самого начала или даже дна души, что я теперь могу засвидетельствовать: у наших военных есть душа. Большая душа. А еще, вдобавок, совершенно оригинальное чувство юмора.

– Я знаю, – отвечаю, сдерживая раздражение и не комментируя свои догадки. Прохожу дальше, продолжая: – Телефона нет, оставил дома.

– Хорошо “чешешь”, – лейтенант удивлял в ответ.

А я только успел подумать: он и поэт, и экстрасенс какой-то. Ведь останавливаться повторно не стал, а военный и не настаивал.

Залетая соколом в актовый зал, замечаю, что несколько призывников уже сидят. Считаю, так: пять, семь, девять – еще трое военных. И один из них, тот самый подводник, ну что тогда – весной был: слегка пожилой капитан с приличными бакенбардами.

– Здравствуйте. Заходите, Уважаемый, – говорит он мне. Я сразу повеселел. Люблю, когда уважают собеседника и на Вы обращаются. И сам кстати, так всегда делаю.

– Спасибо. Здравствуйте, товарищ капитан, – приветствую в ответ образованного человека.

Только прошел и присел, как военком начал: – Теперь все в сборе. Ровно девять ноль ноль, – он посмотрел на часы: – Сбежавших и опоздавших нет.

– Мы пригласили десятерых человек…, так как именно Вас республика Якутия рекомендует Черноморскому Флоту в качестве новобранцев, моряков – подводников. Все Вы, почти все, выпускники местного колледжа. Только один с соседнего городка… плюс еще один хлопец с Хабаровска. Вот Вам повезл…

Тут зашел невысокий, но по-видимому очень ценный мужчина – в таком же дорогом сером костюме. Потому как говоривший замолчал, и уже обращаясь к вошедшему, обрадовавшись – словно чемпионат страны неожиданно выиграла городская команда по футболу, произнес: – Здравствуйте, Уважаемый Евгений Александрович!

Снова обращаясь к нам – призывникам: – Прошу любить и жаловать. Представитель компании “Алроса”, заместитель директора по социальным вопросам. Евгений Александрович Богер, – поведя руки в стороны, воскликнул: – Всегда рады!

Вот только здороваясь – скромным кивком, гость прошел и присел рядом со стоящим майором.

– Не нужно лишней помпезности. Пожалуйста, продолжайте.

Военком, повернувшись к соседу поинтересовался: – Так, на чем я остановился? А, – вспомнил он сам. – Ребята. Всем призывникам встать!

Двадцать ног встали.

– Вот, Евгений Александрович, – обращаясь к “алросовцу”, похвастался военком.

– Посмотрите, каких богатырей отправляет республика в моряки России. Вчера – десять человек выбрали в обеспечение флота и плюс эти, всего двадцать душ. Вместе отправим – одной бригадой, в город – герой.

– Логично, – Богер одобрительно кивнул.

– Присаживайтесь, – приказал майор нам.

“Алросовец” затем встал.

– Ребята, родные мои землячки. Конечно, военные и без меня все объяснят. Подробнее, что да как будет?! Но я хочу сказать, – при этом он важно поправлял свой и без того ровный, ярко-оранжевый галстук. – Что уже много лет, а именно с девяносто седьмого года, мы сотрудничаем с нашими подводниками.

Богер осмотрел офицера, который в этот раз действительно прибыл один – без усатого напарника; и просматривал сейчас какие-то документы.

– Все ребята готовы? – поинтересовался “алросовец”.

– Думаю да, – ответил “бакенбардист”. – А мы обязательно сделаем из этих хороших парней; парней на “Отлично”. Или на пять с плюсом, – пошутил он. И стал дальше читать, наши характеристики наверно.

Евгений Александрович продолжил: – Так вот, ничего кроме благодарности за своих, здесь никогда не слышали. Даже подлодку назвали в честь гордости, компании “Алроса”. Поэтому ребятки, продолжайте в том же духе… Но если кто решит в другие войска, пусть скажет сейчас. Это нормально.

Все призывники не сговариваясь, как под копирку замотали головами. Так же сделал я. Следом, встал сам подводник – капитан.

– Я, – представился он, – Сергей Васильевич Чижов. Капитан второго ранга, заместитель командира отдельного дивизиона подводных лодок № 247 имени Федора Ушакова, базирующегося в городе Севастополе. Зам командира по работе с личным составом и воспитательной части. Приехал к Вам, чтобы как всегда привезти лучших. Ведь лучшие после учебы будут служить на подводной лодке “Буки – 871”, с гордым уже собственным именем: “Алроса”. Сейчас, кстати, из Якутии служат матросы и мичманы. Плюс те, кто остался на сверхсрочную службу контрактниками: а это торпедисты, машинисты – механики и один акустик. В общем, Вам действительно повезло: поскольку именно наша подлодка, уже много лет подряд берет главный приз министра ВМФ. Уделываем по “Торпедной атаке” даже атомные – не то что, все остальные дизеля. Поэтому, не интересно не будет! Наоборот – будет, что порассказывать: как не зря молодость летела. А если, не дай Бог конечно, придется вступить на боевой путь; мы всем покажем, кто такие севастопольцы и крымчане, сибиряки и якуты.

Подводник сказал это так горячо и увлеченно; что любая из молодых наших душ, самостоятельно приоткрывала дверь. И впускала… Хотя, все это понятно. Его работа – воспитывать личный состав.

– Точно! Как верно сказано, – подумалось и мне: – Так значит! Мочить гадов, как тех фашистов, которое убивали советских граждан в своих печах и газовых камерах. За то, что делали из кожи людей: сумочки и подобные преступления. И за устроенный голод, в блокадном Ленинграде…

Вот тут(!) я не сразу понял, что в действительности произошло. Почему, говоривший капитан замолчал?! А все присутствующие, также неожиданно повернулись и посмотрели… на меня, в упор. Как говорится: вооруженными до зубов глазами. В общем превратился в цель – точку, в которою стремились, сходясь и попутно пересекаясь их разгорающиеся взгляды. А это означало: что наверное, не должно было произойти. Поскольку от волнения, эти свои думы-мысли, невзначай высказал… Вслух. Представляете?

Отсюда капитан, осмотрев еще раз повнимательней, медленно произнес:

– Вот Вы, – обращаясь непосредственно ко мне. – Все уже как надо понимаете.

– Так держать! Только не забываем главное ребята: первыми мы, никогда не нападаем. Только если нужно защитить свою культуру, историю и родную землю. И свое право на жизнь.

– Вам ясно, товарищ горячий севастополец?!

– Так точно, – тихо и будто даже не своим голосом отвечаю, соскочив со стула. А спохватившись, добавляю своим: – И я еще с Удачного, товарищ капитан второго ранга.

– Знаю, – смягчился служивый. – Удача России тоже пригодится. Вот, товарищи призывники, берите пример. Призывник “Удачный” готов защищаться… Присядьте пока.

Я кивнул и присел, ощущая как без моего участия загорались щеки; и кожа на голове, словно начинала кипеть …

Затем, с каждым новобранцем беседовали отдельно, подозвав за стол. Кто? Зачем? И почему? И вроде-бы, всех утвердили.

– Можете сразу, в Дизельный отсек записывать! – заявляю сходу, присаживаясь последним на стул перед комиссией.

– По специальности, техник – механик, – продолжаю, – и я еще летом изучал строение подводных дизельных лодок, по интернету.

– Ну-ну, – как Каширский кот улыбаясь, объяснял капитан – подводник. – Это Вам молодой “Удачный” человек, только предстоит доказать: что Вы именно тот, кто нужен на подводной лодке. Просто случайных людей у нас нет. Команда субмарины – это семья, где каждый выполняет определенную функцию. Но может(!) – если потребуется, всегда заменить или помочь товарищу. Даже, если для этого предстоит совершить героический поступок. Вы готовы на это?

Я, пожав плечами и не задумываясь, естественно кивнул.

Потом, майор – военком объявил: – Через неделю, сбор тут, в десять. В понедельник, девятого сентября. Ничего с собой брать не нужно. Денег, тоже много не берите. Так, если на первое время. Потом, каждый получит жалование. А от “Алросы” – нашей компании, будет рюкзак в подарок. Там как всегда, все самое необходимое: Мыло, сланцы, полотенце, бритва и мочалка. Зубная паста со щеткой, тетрадь, ручка, туалетная бумага. И еще Н.З., – сухой паек. Вот так парни, у вас все будет по – взрослому.

И оглянувшись, как заговорщик на закрытую дверь, гораздо тише признался: – По взрослому, – это значит поцеловаться без трусов!

Теперь конечно, все призывники рассмеялись. Нам только палец покажи, будем хохотать час.

– Хорошо, что с юмором, – шепчу про себя: – Поскольку постоянно серьезным быть… тяжело: большой вес. Легко надорваться.

Так и выбежали на улицу. Необходимо было как-то это переварить. И глотнуть свежего воздуха не помешает, а кому – то, наверно покурить: успокоить нервы.

– Интересно, – размышляю на ходу, – какая погода на зимнем море?

– У нас то, не очень жарко, – так часто поговаривает батя, приходя с работы в январе, при ниже минус сорока пяти градусах.

– Сегодня, не очень жарко было, – говорит. – Вот при минус тридцати…, теплее. Погреемся.

И смеется. Поэтому, с юмором в моей семье всегда на отлично.

– Ты что куришь, “Удачный”? – застал врасплох вопрос из-за спины; отчего я возвращался из воспоминаний на улицу. Оборачиваюсь, сзади парень – призывник, один из дюжины.

– Не курю, родной. Бросил еще в детском саду, – отвечаю вполне тактично. Он улыбается, видимо ответ понравился.

Я смотрю: А улыбка у него добрая, искренняя. Поскольку давно заметил: когда незнакомец улыбаясь и глаза чуть-чуть прикрывал; то ему действительно весело и рассмеялся от души. А когда улыбается и глаза как две “О” – притворялся. С каким – то, своим скрытым смыслом. Так вот, у этого черноглазого и черноволосого крепыша: глаза были узковаты – это правда; зато улыбка вразвалочку – от одного до другого уха. Словно по пути пересчитывая или перепроверяя ровные – цвета натурального молока зубы.

– Ты “Удачный” молоток. Вместе будем служить, – решил он. – Я Валерий Золотов, город Мирный.

– А я, – отвечаю, – из Удачного, Сергей Рудь.

– Только почему? – интересовался Валера. – Капитан сказал, что еще из Севастополя?

– Родился там, понимаешь? – Отвечаю. – Однако потом, переехали сюда. Так как Крым отдали Украине, теперь другому государству…

– Непорядок какой… – возмутился Золотов: – А я тут родился, и отец тут и дед. И вообще, все мои. Зато теперь, представляешь, море смогу видеть? – восторгался Валера, предвкушая будущее.

– Не только увидеть, но и пощупать сможешь, – намекаю о пляжных красавицах.

– Оно красивое? Черное?! – не унимался Валерий, приглаживая свои волосы, также – воронова крыла.

– Конечно. Наверное… Только я сам не помню, годик было, как переехали и все там оставили, – отвечаю погрустнев.

– Вот я что – то не пойму. Вы: русские и украинцы, – это разве разная национальность? – разводя руки в стороны, не понимал якут.

– Я: якутский россиянин. И по – моему: Эти окраинцы – Русские, просто жившие на краю или с края, когда то большой страны. У края. У кра – ин – цы, – выговаривая по слогам, подробно разъяснил Валерка.

– Да знаю, – соглашаюсь. – Одна страна была: Киевская Русь. Затем, попозже Российская империя. И за границей знали, что украинцы – подвид русских. Хотя сейчас, иное рассказывают… А это значит, кому то выгодно разделить наш народ на два, а нет – три группы. Белорусы же, такие как мы, просто белого во внешности больше. Так что, все мы русские: Великороссы, Малороссы и Белорусы.

– Верно! – воскликнул Валерий. – Славяне, и в Африке славяне. Зачем делиться?

– Извини Валер. Не знаю кто это делал; явно, что не сами придумали. Из-за границы руководят. Я сам по телеку видел: по Киеву нацисты ходят, “бандеровцы”. Кошмар. Поэтому, знаешь? Считаю: украинцы – это мы русские, ну и те, кто за мир и дружбу, за совместную историю. А те, кто со свастикой там, – не украинцы, хотя и живут пока… Они “бандеровцы” и нацисты, оккупировавшие наш Киев и эту страну с русской землей.

– Совсем грустно.., – Валера расстроился, но снова оживился: – Знаешь, я тоже против фашистов: у меня дедушка защищал Россию, на московском направлении. В сибирской дивизии, слышал?

– Еще бы! – восхищаюсь. – Молодец твой дед, надавал тогда Гитлеру на орехи. Наложили они зимой сорок первого, в свои фашистские штаны.

– Однако и мои деды, – немного хвастаюсь в свою очередь, – прошли всю войну и дошли до самой Германии.

Мы помолчали. Теперь и вся куча парней – если так можно выразиться, подошла. Познакомились. Действительно – оказалось, они знают друг друга с детства. Также, закончили один местный колледж. Напоминаю: что с Удачного, был один призывник. И еще один – он Юрой назвался; тоже издалека, аж с самого Хабаровска: голубоглазый блондин Юра Гаран. А еще Юрка этот, как будто старше был.

И точно – признался: нам то всем, по восемнадцать – девятнадцать лет, а ему: двадцать один. Однако несмотря на такой солидный возраст, парень оказался самым веселым. Также, являлся большим модником: потому как свои белокурые и волнистые волосы, через каждые пять – десять минут старательно расческой перепоправлял. Таким образом, распрощавшись до девятого, наша “десятка” разъехалась. Как говорили в кино: по своим домам, хазам да малинам. Понимая точно: Что будет, о чем подумать на досуге; и не до конца понимая: Что ждет впереди.

4

А девятого в десять, Ваш покорный слуга стоял в середине разношерстного строя из двадцати человек. Солнце светило по-летнему, но практически не грело. И то, что это нормально, понимали все собравшиеся. Только не потому, что было утро, а от того что Север. Ничего не поделать, одним словом Якутия – это пока что еще не Крым.

Также бросалось в глаза: провожатых в разы больше… Кто-то из военных крикнул: – У Вас ровно пятнадцать минут, на “попрощаться с родными”.

Все парни разбежались по кучкам, собранным из друзей и родни. Вот только я ни кого не пригласил, зачем? Мои все, в городке Удачном – как доедут? Поэтому здесь, справляюсь сам – большой. Да и не люблю эти панты – расставания… Смотрю: также и Юрка – тот светловолосый хлопчик, стоит один. Вот вместе и стали общаться. Слово за слово, понимаю: нормальный парень, не какой-то свистун. Я интересовался: – Юра, что тоже один?! И что так постригся, под ноль? В КПЗ успел побывать?

Он смеется – почесывая череп: – Да чтобы не кусали, и вопросов было меньше. Все равно, скоро всех перестригут.

– Да?? А что же я не сообразил? – отвечаю, еле сдерживаясь от смеха, при взгляде на голую голову. Просто такая шевелюра была.

– Учись дружище, – он хлопает меня шапкой по плечу, нисколько не стесняясь своей “не северной“ прически.

– Ясно, – говорю. А сам думаю: какой молодец. Так как также не обращаю внимание, на окружающих предвзятое мнение…

Также не могу похвастаться: Что завожу друзей збыстро. Знакомых, пожалуйста – много. А друг в моем понимании – тот, с которым можно идти в разведку – не продаст. Или, кому последнюю рубаху, если потребуется – отдаешь. Ну или того больше – ради кого, сделаешь хуже себе. Просто таких почему-то, много не бывает… Ведь жизненным опытом понимаю: лучше меньше заводить друзей, чтобы не разочаровываться. Пускай меньше будет, но лучшие! В общем, ставлю как всегда на Качество. Таков девиз, в щепетильном вопросе.

Поэтому я смотрел по скептически: на сцены прощания. Что вскоре оборвал майор, скомандовав: – Стройся!

Позади строя простившихся, уже согрелся на обочине “Man”. Синий автобус, с надписью “Алроса” на бортах. Представили еще раз командира группы, капитана второго ранга Чижова; который объяснил: поступаем в его распоряжение – это раз; и два – доставит до места службы или учебы. А учеба этой благородной профессии, оказывается(!), начинается в городе Обнинск. Что в Калужской области. И только после учебки, кто пройдет с отличием – сможет служить на подлодке “Алроса“, с базированием в городе Севастополь Республика Крым.

– У нас не замерзните, – заверил подводник. Все приятно заулыбались. Конечно, представьте себе: Из Якутии, переместиться в тропики. Ну, или почти что тропики.

– Остальную дюжину – кто не подходит на роль подводника, – капитан Чижов повысил голос: – Доставлю во взвод обеспечения. Там разберутся…

– В автобус, шеренгой по одному, шагом марш! – прозвучала очередная команда.

– Раз – раз – раз, два, три, – бодро посчитал Черноморец.

Что я еще запомнил? Сели с Юркой рядом, в серединку автобуса. Он – посмотрев в окно, задумчиво: – Вот так Серый, теперь и дышать придется по счету.

– Да не, не переживай, – возразил я. – Это видимо для порядка. Никто думаю, напрасно напрягать не будет. Они – военные, тоже люди.

– Хорошо, если так, – отреагировал Юрка, выдыхая из себя последнюю беззаботную жизнь.

А в доказательство настоящего – в задней части, прямо на сидениях рюкзаки. Парни сели кто как и мы поехали. Через час, были в аэропорту на борту военно-транспортного самолета. Который, спустя такое же время вальяжно – словно аист который никуда не спешит, взлетел. Видимо знал наперед, что без него не начнут… И этот – целый час “ничего не делания”, прошел, пока ждали какой – то дополнительный груз. Я, кстати, да и многие наверно: впервые летел на самолете. Ни с чем не сравнимое чувство, признаюсь Вам. Просто гудит он, как пылесос в соседней квартире… Но если не смотришь в окно, не знаешь что перемещаешься с бешеной скоростью.

Валерка Золотов стал шутить: – Хорошо, что рюкзаки приготовили, – показывая на именные мешки. Ребят, разбирай скорее. Если что, ну если будем падать? То прыгайте с ними с самолета.

Все посмеялись: там же не парашюты. Они – вещмешки.

Каждый достал телефон и наушники. Кто фильм смотрит, кто еще что. Юрка на тюках сидел, хитрец.

– Что слушаем, без пяти минут моряк? – интересуюсь у него вежливо.

– Песни, – с серьезным видом отвечает меломан.

– Больше не отвлекаю, – обещаю и подтверждаю взмахом ладони; но как только он снова примерил наушники, бью по плечу. Юра подскочил – неожиданно было. А я как нив чем не бывало, продолжаю разговор: – Какие?

– Разные, – заулыбался блондинчик, не обижаясь на выходку.

– Все ясно, – говорю. – Включай тогда и я послушаю, только негромко.

Из динамика полетело знакомое: “Он придет! Он будет: Добрый, Ласковый

Ветер перемен”.

– А, – говорю Юре, – Юлия Чичерина.

Просто слова и вообще все ее песни, знал наизусть. Сам большой любитель настоящего творчества.

Вот поэтому, похвалил: – Молодец она. И голос – самородок.

Юра в ответ: – Ну да Сергей, “Удачный”. Чичерина у нас молодец, а ты будешь “Удачный”.

Так и прицепилось ко мне слово: “Удачный”. Только я не сердился. Ведь как говорит всегда мама: Что с добрым, не злым сделано; даже если не нравится – не обижайся.

Немного укачало и через час, под ровное жужжание многие закемарили. В туалет ходили по одному и опять спать. Где – то приземлились. Командир наш отшутился: – Военная тайна.

Однако по навигатору, смотрю: Казань. Военный аэродром.

Все вышли подышать, размяться: все-таки погода теплее. Опять прождали долго, каких – то людей. От безделья что ли, но я подсчитал: половина из нашей двадцатки курят. Юра не употреблял. Вот ему и говорю:

– Молоток – я тоже не курю, хотя знаешь, пару раз пробовал – когда учился.

С этим как раз понятно: когда в шестнадцать, попадаешь в коллектив где смалят; скорее всего тоже попробуешь.

– А я сам бросаю; поэтому только когда нервничаю балуюсь, – прояснил Юра.

– Значит, сейчас все нормально! – вывожу логикой. Он качнул головой, поправляя джинсы.

Еще ребята подошли, кто с сигаретой, кто нет.

– Прав тот, кто не курит! – Объявляю всем, кивая на Юру.

Только Колька Анцупов: краснощекий и полный детина со стрижкой под “бобрика” возразил: – Мне раньше говорили: Кто не курит, тот не пацан.

– А сейчас, – возражаю я. – Тебе не кажется это смешным?

– Кажется, – ответил он, выпуская в небо очередное сигаретное облако. – Сами решайте, как жить.

– Вот и правильно, – хвалю. – Если кто – то решил отравиться… Это его личное дело. Однако когда у других нет здоровья лишнего, зачем заставлять – подобными легендами? – Меня понесло. Вспомнил литературу:

– Еще пример: Один парень в компании, часто курил. Другие ребята разговаривали, что-то делали: Кто пел, кто своими стихами делился. А этот просто курил. Всегда курил, чтобы не узнали как глуп. От этого и старался ничего не делать… Так что видите? Как на самом деле возможно.

Ребята рассмеялись.

– Кстати, – продолжаю мысль. – Курение ведь, не просто так – само собой получилось. Рассказываю: когда Колумб открывая Америку увидел курящих – чего в мире и Европе еще не было, – сильно удивился.

– А это им нужно, – поясняю. – Было, так как манера жизни индейцев, сопровождалась ритуальными и иными обычаями. То есть таким образом – закуривая, шаманы отпугивали духов. Ну и видимо, для своего выделения – от остального племени. Плюс, как наркотик еще. Однако сегодня, двадцать первый век. И медицина, и образование на уровне. Все знаем, все посчитали: сколько яду внутри. И сколько хороших людей умирает от сигарет ежегодно! Так зачем Вам брать пример с необразованных американцев?! Кстати, наколки по телу, также у туземцев переняли. Просто они то раскрашивались, чтобы выжить. Ну, или для идентификации соплеменников. Например: В Северной Америке проживало сотни племен; и каждое разговаривало на своем наречии. Конечно, они иногда сорились и воевали – как без этого. Поэтому, чтобы напугать и заставить врага отступить; придумали раскраски. Так как силы и оружия, было одинаково. Это значит, что проиграть в игре со смертью при возникновении конфликта, может любой. А посему, чтобы лишний раз не испытывать судьбу и не рисковать – рисовали на себе узоры: воинствующая боевая раскраска. По примеру – животных и насекомых. Хотя, антисанитария страшная и многие умирали от простого следствия – заражения крови, – рассказав все это на одном дыхании, я переводил дух. Ребята во внимании…

– И все равно, все было напрасно. – Продолжаю: – Ведь поработители Америки почти всех их истребили; и теперь, в насмешку над местным населением, называются американцы… Короче, моряки увидев у туземцев, – продолжаю, – переняли и никотин курить и наколки по телу делать. Перевезли к себе – в больную Европу, надеясь таким образом выделиться. Только нам это зачем? – Опять повторяюсь.

– Мы же другие люди – здоровые, в России много возможностей. Головой будем выделяться, а не чернотой наколок по белому телу. Тем более, человека Бог создает без них.

– А откуда ты и это знаешь? – товарищ “Удачный” из Удачного городка, – спросил тот же Коля, выбросив в сторону недокуренную сигарету.

– Ну мы же все по подобию Бога… Или думаете рождение ребенка – не чудо?! Просто я давно интересуюсь историей. – Кстати, сейчас наколки делают женщины. На спине – бабочка, зачем? – Я решил подшутить.

Все парни хором: – Ну эти, проститутк… Перебиваю: – Да, женщины с пониженной социальной ответственностью; работающие в древнейшей профессии… Однако нормальным девчатам зачем? Подумайте хорошо… Не заключенные же и не “с пониженной”…, так зачем грязью выделяться?

Наступила очередная тишина. Каждый задумался о своем. В общем, за разговорами и в раздумьях час пролетел; а мы преследуя, полетели дальше.

Когда стемнело, приземлились. Командир воздушного судна объявил:

– Добро пожаловать в Москву, столицу нашей Родины, город – герой.

Ребята поблагодарили хором: – Спасибо за полет, товарищ пилот.

И по команде капитана, похватав рюкзаки вышли или по факту сбежали – по трапу “Ила”. У выхода из аэродрома дожидался небольшой автобус.

– Кто по нужде…, быстро, – указал на здание капитан Чижов. – Через двадцать минут тронемся. Не успеете, будете догонять пешком! Тут до Обнинска, всего – то, восемьдесят пять километров.

– Товарищ капитан, а товарищ капитан? – Юрка придавал себе вид посерьезней. Для чего по его мнению, необходимо было сдвинуть брови к переносицы и поддувать щеки.

– Скажите пожалуйста, моряки все юмористы или только подводники?

– Вопрос конечно хороший, но я отвечать не стану. Надеясь, на вашу сообразительность… Скоро поймете, что надо быть веселым и никогда не раскисать. Живем то, всего раз, – придумал мудрый Чижов.

– Попросту: кто такой русский подводник или моряк вообще? Как Вы понимаете? – спросил он, оглядывая и приглашая к диалогу всех призывников.

– Ну, те кто защищает нас в военное и мирное время, – начал оправдываться Юрок.

– Правильно, правильно. Только самое наверно главное качество: подводники умеют находить выход из любой ситуации. Включая те, что показались безвыходными, – с довольным видом разъяснил черноморец. При этом все увидели(!): как блеснули глаза. Словно втайне мечтал о проблемах, которые полюбил преодолевать. Однако не замечая этого, капитан Чижов пошел дальше:

– И вот, когда вернетесь из похода длиною несколько месяцев; гарантированно иначе посмотрите на прошлую и настоящую жизнь. На все окружающие мелочи: Кто, кому – то завидует? Кто, чем – то недоволен? Кто-то женой, кто соседями, а кто еще чем. Вы попросту станете радоваться солнцу. Тому – что жива ваша семья, ваша Россия. Что нет войны! И потому что вернулись невредимыми, поверите в себя. А когда окончательно поверите, сможете решить любые вопросы.

Притихшие восхищенно закрутились с головами; один капитан продолжал: – Поймете сами. Хотя, есть и пример! – Вспомнил Сергей Васильевич.

– Думаю, что каждый видел уже этот принцип. Просто у нас все как в игре: Что? Где? Когда? на Первом канале. Где всего за одну минуту, находят ответ на любой вопрос. Следовательно, решают быстро, самые разнообразные запросы. А это значит – и саму жизнь спасают. Как говорится: Вся наша жизнь – Игра. Ну – у них, у знатоков интеллектуального клуба, во главе с наимудрейшим.

– Российский подводник также быстро думает и как надо все делает. Ну а когда сделано, – может передохнуть, – завершал речь капитан.

– Спасибо, – зарумянился от ответа Юрок. – А то боятся начал.

– Боятся – нельзя… Я сам не боюсь, и Вам этого сделать не позволю, – тоже посмеялся командир.

– И еще, – Чижов разошелся. – На Вас смотрят девчата, и все ваши друзья, что остаются на берегу. Для них Вы уже герои, так что будьте достойны! Повторяю: у нас случайных людей нет. Никто не боится. Все готовы для Родины совершить. “Ведь мы подводники – Мы Силачи!”, – запел довольный капитан.

– После перекура рванули, – пояснил темный пейзаж за окном Юрка. – Скорость большая.

– Я одобрительно киваю соседу, объясняя: – А командир то – супер. Я тоже: Что? Где? Когда? люблю. Бывает, и правильно отвечаю…

Через два часа – пробки в столице, мы въехали в Обнинск.

– Первый наукоград России, – гордо поведал водитель, подключив громкую связь. Он – видимо был местным жителем, так как с нашим капитаном, о рыбалке всю дорогу и проговорил. Обсудили они: и самые клевые места, и перспективные снасти ловли. Ну и конечно: кто что и когда – где, “Этот” трофей с поймал.

Нам стало понятно, что когда капитан не учил молодых; ловит рыбу и получает от жизни удовольствие.

Автобус встал. В открывшуюся дверь заглянул круглолицый. Он сверил со списком, проведя перекличку.

– Дальше, только пешком, – сказав это, водитель заглушил мотор и стал сладко потягиваться. – Или, – добавил. – На подводной лодке.

Капитан Чижов поблагодарил за доставку и указал на выход.

– Да, хорошо вот так, посидеть с удочкой на солнышке. Когда тепло и клюет, – размечтался я. Однако эти – начавшиеся мечты, также скоро закончились – Юрка толкал в бок. Пришлось открыть глаза. А он: – Cтроимся, товарищ “Удачный”. Приплыли!

– Побежим – поживем, или спим и мечтаем; и тонем соответственно. Если любишь мечтать – люби и трудности не замечать, – Юрка заговорил стихами.

5

Теперь – сообщавший время телефон, со мной выбегал последним.

– Десять вечера! Это еще это хорошо, – бормочу на ходу: – Что сам перевел время; мы хоть летели с востока на запад, а целый день пролетел.

– Ведь вообще-то, – соображаю, – если без остановок, миновав все положенные пояса; успевали до ужина. Только ужин не предлагают…

Поэтому, озираясь по сторонам построились в две шеренги. Получился отрядик: два на десять. Капитан оценил: – Неплохо.

И мы зашагали по мокрому асфальту, залитому вдобавок светом уличных фонарей; так как пока ехали стемнело, да промочило.

Далее, отряд шел мимо серого четырехэтажного здания; над входом которого светилось: “Академия ВМФ России”.

Что-то было написано и шрифтом поменьше – не разобрал. И сразу, словно заранее сговорившись – новобранцы заулюкали от переполнявшего восхищения. Просто впереди и прямо на газоне, на подставках загорала во всей красе “Она” – невеста подводника. Или, как сказал капитан Чижов: – Велико богатство.

Зелено – бело – красная сигара, со своими восемью метрами гладкого туловища – то есть торпеда подводной лодки. Самая что ни есть настоящая, однако видимо, без боевой начинки. Теперь наши двадцать голов переспрашивали: – Она настоящая? Как на подлодке? Боевая?! Она настоящая! – По его бравому виду и характерному кивку в ответ, сомнений не возникало. И за следующим поворотом – тоже естественно возник жилой корпус: “Казарма” по-военному. Где на освещенных желтых ступеньках входа стоял – а завидев отряд спустился очень не слабый чин. Хотя нет. Уточним: чин оказался не крупным, но вот внешне: моряк очень большой. Килограммов сто…

Весело поздоровавшись с нашим капитаном и представившись: – Мичман Еременко, – богатырь козырнул и новеньким: – Ну, здорово хлопцы. Надо же, какие орлы прилетели. Как жизнь молодая?!

– Здравствуйте, здравствуйте – отвечаем поочередно: – Нормально все.

– Тогда что так не радостно?! – насторожился Еременко переходя в наступление: – И как там мороз? В смысле, генерал не подобрел? – намекнул на Якутию.

– Ну, пока еще не мороз, вот попозже: до пятидесяти будет, – гордимся прежними условиями.

– Всего-то, – не испугался мичман: – Я сегодня дежурный по Учебному центру Академии. Сделаем перекличку! – служивый просверливал в нас парные отверстия. Взяв у капитана список, поехал считать.

– По списку, двадцать душ. Значит – десять наши, а десять? – рассмеялся дежурный.

– Тогда я отлучусь, забегу к “черноморцам”, – решился Сергей Васильевич. И правда, сказав – он также убегал: по-быстрому мгновенно и неуклюже одновременно. Однако обернувшись, успел выкрикнуть:

– Встретимся позже, в столовой. Поступаете в распоряжение Еременко. Ясно?!

– Есть! – оглядываемся, словно щенята без мамки.

Но вот тут, парни стали дергать меня за рукав:

– Cпроси да спроси “Удачный”. Когда накормят? А то, свой сухой паек давно – еще в обед съели и минералкой, что у каждого в рюкзаке числилась, запили.

Ну что?! Раз просят – решаю, – придётся спросить.

– Товарищ мичман, разрешите узнать? – подхожу ближе.

– Рискните…

Мне показалось – его глаза устремились в линию; пока находчивый хозяин размещал руки на животе.

– Когда накормят?!

– Сегодня, – мичман продолжал щуриться: – А вообще, привыкайте! Командование знает и все делает; голодным не остается никто.

Повторно осмотрев каждого – находясь в кольце; мичман заверил: – Вы на флоте. Хотя, и поздновато прибыли… Что, наверно летели навстречу ветру? Или придерживали воспоминания?! Так может, и барышня как…ая? – он крякнул селезнем.

– Тогда.… это дело пока забудьте. Здесь командир всем Воспоминание, а подводная лодка Девушка. Привыкайте думать: Что барышня не волк, в лес не уйдет. А если уйдет, значит, ….? – Задавая вопрос, он ожидал ответ – продолжение. Но, не дождавшись – ребята еще оглядывались; мичман успокоил: – Значит повезло больше: придёт другая мадам, гораздо темпераментнее. Ведь вы почти что моряки-подводники!

Вот тут, естественно, все закивали. Предполагая, а может надеясь: Что он прав.

– Сейчас покажу казарму учебной роты: второй этаж налево. Удобства направо. Оставите вещи – отведем в столовую. И на сегодня отбой! А завтра, посмотрим, кто чего стоит! Или всегда стоит?! – он шутил с удовольствием.

– Хотя главное в таком деле, не перемудрить… Ну а остальных десять в Севастополь, тем же автобусом и завтра после завтрака, капитан второго ранга увезет. Вот так. Вопросы? – интересовался дежурный.

– Нет, нет. – хором и невпопад.

– Тогда за мной, – скомандовал Еременко.

Только теперь обратили внимание на постамент у входа: большие металлические подстилки обуви; левые и правые – всего шесть штук. А на цепочке: три щетки и крем в баночке.

Для чистки обуви, – с этим догадались все.

Что поразило внутри?! Так это чистота и приятный запах. Рюкзаки мы также оставили возле вахтенного. Кстати, его одежда: пилотка и китель с обувью – все черные, уже импонировали. Непонятно как, но ребята влюблялись в форму и аромат службы, царивший вокруг. По факту, не узнав ровным счетом ничего, всех устраивало то, что было связано со службой в ВМФ России.

Нравилось, а главное симпатизировала быстрота, с которыми дело организовано. Как все решалось: без лишних движений. Или, как говорит Юра Гаран: – Без этих американских понтов.

В доказательство вышеизложенного, неподалеку обнаружилось необходимое здание. Поскольку именно в нем, столовая занимала весь первый – с высоченными потолками этаж; под которыми красовались столики на четверых. Эту нарядность обеспечивали цветастые клеенки: с розами и гладиолусами. А еще я заметил, сидящую женщину в белом, смотрящую в пол… Стало понятно: заснул повар.

– Видимо устает из-за нас. А дома муж, наверняка нервничает, – рассуждаю: – Я вот, не женат пока… Ну а как женюсь, – продумываю, – если жена также – допоздна вне дома будет; стану переживать. И не отпущу больше одну.

Тут Юра, словно подслушав – громко спросил: – Серега, “Удачный”? Ты не задумывался, отчего повара всегда спокойные – полные, а вот кто кушает их стряпню, – нервные и худые?

– Много будешь знать, – тоже станешь не подводником, а поваром. Или, еще хуже: Аппетит пропадет, – я остудил пыл. Сзади стоял Валерка, и услышав разговор подсказал:

– Потому что повара тщательно пережевывают и никуда не спешат, а мы поглотаем и бежим.

– Наверно, – думаю вслух. – Не быть нам поварами. Все время в движении.

Так и посмеялись. И(!) опять замечаю: втроем нам, становиться свойски. Появляется какая-то товарищеская симпатия: то есть, мы явно опираемся друг на друга. Наверное, так это и бывает: встречаются одиночества.

Удобства оказались рядом, и новобранцы стали занимать места. Ведь оказывается, наш капитан Чижов – какой молодец; еще в автобусе созвонился. И здесь все приготовили. На каждом столике ожидали четыре подноса. Правда, уже остывающая еда – ну и что? В животе все подогреется, до тридцати шести. Попросту для этого и поет народ песню: “Ух – ты. Мы вышли из бухты… Ведь мы Подводники – мы Силачи!”

Тут Валерка – как артист-клоун, торжественно приглашая – расшаркиваясь, отодвинул мне и Юре стулья.

– Спасибо, но только после Вас, – отвечаем на пару. В свою очередь – так же через-чур галантно: отодвигаем оставшиеся – приглашая его и еще одного парня присесть. Минуты наслаждения и вот: отведав аппетитного рыбного супа – ухи на первое и каши гречневой с мясом на второе; сие великолепие запивали чаем с половинкой плитки шоколада. Следовательно, довольные выходили на улицу, где снова накрапывал дождь. А вместе с ним – появился капитан Чижов. Короче, пока мы – такие голодные заправлялись, он тоже зашел и быстре откушав, выходит одновременно. Вот что значит: не терять времени…

Подбежали еще двое – припоздавшие офицеры поддерживали фуражки.

В поисках съестного? Или может, издалека? – подумалось мне. – Раз также не успевали вовремя… Однако Чижов среагировал: сказал первым. Мы в сторонке стояли – не расслышали, но все увидели: как затем, офицеры принялись обниматься. И Сергей Васильевич, c радостью объявил:

– Представляете, десять лет не виделись. По телефону общались. А тут, они меня сами нашли… Теперь каждый, привозит сюда молодежь. Я с Черноморского флота, друзья с Тихоокеанского. Вот так, жизнь и идет по кругу. И главное в ней – не прекращать хороших традиций.

– Так что, – он подошел ближе, становясь серьезным. – Спасибо ребята, что доставил без Ч.П. Теперь, с дежурным пойдете в казарму. И завтра поутру, все объяснят. А свою группу, – он обвел глазами будущих надводников. – заберу после завтрака. Поедим в Крым!

– Ну, а со мной, – Чижов обратился к нам, в перспективе: к подводникам – силачам.

– Будете встречаться, по службе в Севастополе. И если что надо будет, обращайтесь – не стесняйтесь. Счастливо оставаться. Запомните навсегда: Мы все – одна семья. Семья ВМФ России!

Попрощались. Троица уходила бодро. Действительно, теперь стало заметно: что давно знакомыми.

– Наверное, сейчас по бокалу вина за встречу, – предположил Валера: – И разговоры до утра…

Ребята смотрели в след: настоящий мужик Чижов! С ним служить, одно удовольствие. Таким и запомнили: шагающим в ночь и припевающим с товарищами, какую – то, знакомую только им песню. В общем, Сергей Васильевич Чижов, капитан второго ранга из Севастополя.

6

– Валер, – говорю я. – А вдруг, здесь все такие? Представляешь, как нам повезло!

– Да ну? Где тогда обычным – не веселым людям работать? – товарищ не сдавался.

– Понимаю… Ты хочешь сказать, если военные у нас все хорошие; то там – на гражданке, остались плохие что ли? – расшифровываю его мысль. И сам же отвечаю, на собственный вопрос: – Ну, ты загнул. – Просто от неожиданного понимания, я максимально раскрыл глаза, которые, в связи с поздним временем, сменой часовых поясов и вкуснотой поглощенной пищи; потихоньку – самостоятельно прикрывались.

– Лучше послушай, – продолжаю: – Я конечно тоже понимаю – нас воспитали на слухах о дедовщине. И в кино показывали… Да?! Однако я верю, это пережиток прошлого и сейчас все нормально: наши военные человечны. Поскольку если завтра война, мы обязательно станем плечом к плечу Родину защищать… А представь?! – доказываю правоту. – Если ты, к примеру, сегодня конфликтуешь с кем-то; а завтра раздали оружие врага бить. Вот вы из-за этой глупости, друг друга и перебьете. Вот вражина обрадуется. Правда?!

– Да, верно, – кивнул Валерка. – Дедовщина это ерунда и пережиток прошлого. Поскольку достаточно простого уважения, к опыту боевого товарища.

Так мы поняли главное: Необходимо находить общий язык и относится справедливо. Все люди – все одинаковы. В общем, шли в казарму за “Большим“ мичманом Еременко уже не строем, а по интересам. На полпути мичман оглянулся: – Парни, а ну идите строем! Если опять эти “саксы” следят со своих спутников?! То не поймут – повторно с ума сойдут: то ли объект военный, то ли село лесное с парубками, идущими с дискотеки.

Часы доказывали правоту: подбираясь к двенадцати.

Казарма, или еще пока Общежитие для нас; опять-таки приятно радовало чистотой. Нас повторно провели на второй этаж, где снова поприветствовали уже другого дежурного – что в полосатой тельняшке с закатанными рукавами, восседал за новеньким столом. Вот привстав, он негромко объяснил: – Режим сна. Отбой уже был, в двадцать три ноль ноль. Подъем в семь, или по “Тревоге”… Удобства справа от лестницы. Вон ваши две приоткрытые комнаты. В первую заходите подводники, во вторую – остальные.

Зашли. Мичман Еременко был последним.

– Какую койку займете, а они под номерами; та цифра и будет каждому на весь срок учебы, – по-доброму объяснил мичман.

– Хотя, раньше по списку было… но лично я считаю, лучше самим выбирать. Какая на кого смотрит? Чтобы и самому приятно, с ней переспать, – подшутил Еременко. Рядом с кроватями, находились также тумбочки под номерками и сланцы.

Короче Колька – еще тот певец…, протяжно запел:

– Теперь с номерками будем, тра – та, та – ра – та.

И пока наши орлы озирались и прикидывали: Зачем нам номера? Или что пропел неугомонный Анцупов; я выбрал первым: – Мой номер семь, – и деловито уселся на кровать с топориком на табличке. Юрка еще возле двери стоял, но бойко выкрикнул: – Тогда мой восемь, у меня день рождение восьмого.

Само собой, что Валерка становился девятым. Так все и разместились…

После этого зашел еще один – усатый чин, со звездами на плечах: – Здравствуйте ребята. Я ваш взводный, первого взвода учебной роты. Старший лейтенант, Кошелев Михаил Иванович. Будем знакомы.

– Разрешите узнать? – сразу интересуется Юрка. – А как это Вы успели?

Юра указал на стопки формы, лежащие на его восьмой кровати у стены. Взводный ухмыльнулся, почесав волнистые волосы:

– Кто не успевает, с тем командир Учебного центра, кстати, капитан первого ранга, кое – что делает. Так потом вообще, лучше не женится. Незачем. Жена не поймет и что-то в штанах не найдет.

Все рассмеялись, уяснив главное: Ну и дисциплина!

Он продолжал: – Ты просто не понял?! Подводная лодка начинается здесь, на учебе – на берегу. В этих учебных классах, – Михаил Иванович показал на соседние здания в окне. – И в этой казарме, – показав на стены.

– Дисциплина и точное выполнение обязанностей, – залог выживания в аварийной ситуации. Вы – будущие подводники и без подлодки никто. Так что, привыкайте и вырастайте: полгода продлится учеба. Всегда равняйтесь на командира субмарины и на меня. В его отсутствие – я ваш командир. Переодевайтесь!

Осмотрев нас по-быстрому, а затем, довольно долго комнату, взводный вышел. “Десятка” стала рассматривать связки с одеждой: форма оказалась подписана пофамильно. Мелом вывели и инициалы. Странно, но всем все подошло, за исключением брюк. Они держались, только еле – еле. Да и форма, если сказать честно: понемногу болталась.

– На половину б размера, – жаловался Валерка, размышляя как можно уменьшить форму.

Однако к нашему счастью, и ремни были. Причем настоящие, кожаные с широкой пряжкой.

Вот так, переодевшись, вчерашние призывники стали походить друг на друга: как десять капель дождя. Вот что военная форма делает. Даже лица показались родственными, когда сверху пилотки надели. Снова занырнул взводный. Усмехнулся на вопрос большого размера брюк и формы в поясе.

– Скоро поправитесь, обрастете горой мышц. Ведь все это учтено опытом. А вот если в размер выдать, тогда точно мала станет.

Сбегав по очереди в уборную, разделись, легли спать. Я только подумал: Надо к Юре и Валерке присмотреться. Веселые и по ходу порядочные. Уважаю таких – без лишнего шума.

Так может, это судьбой данные друзья?! – подсказал внутренний голос. – Юрка, тоже один. Как и ты, почти никого не знает. А Валерка, может и в огонь и в воду, и даже на медные трубы. Настоящий российский якут.

– Отбой. Если кому что понадобится?! В коридоре дежурный… Спросите, – и повернув выключатель, взводный увел свет.

Словно чья-то невидимая – а может и волшебная рука, нажимала и на мне кнопку. Повинуясь, уподобившись монитору – простому черному ящику, я вырубался. Ну просто он точно также – красочно и интересно показывает, пока включен. Но не в спящем режиме… Эх, кабы знать: где моя кнопка? Так бы сберег, что никто не найдет. Но, как говориться: это пока еще не в нашей компетенции. Вот и Ваш покорный слуга в свою первую ночь в Учебном центре проваливался в пустоту…

7

Темнее черного, будто посыпали сажу. Однако затем, и это вполне естественно – глаза привыкали; пока сам в нерешительности топтался на месте. Так вот, хорошенько всмотревшись, замечаю пятно света впереди себя.

– Ну, хоть что-то, – параллельно пытаюсь принюхиваться. В общем, на ориентир и пошел, пробуя отбросить налетевшие предрассудки: типа расставленных в темноте капканов или даже приоткрытого люка колодца. И теперь, с неспешным моим шагом, это пятно раздваивалось: на круглый – размером с копейку луч и горизонтальную полоску света, что самостоятельно опускалась под ноги.

Я предположил: Неужели, под закрытой дверью?! Просто круглый луч – может быть замочной скважиной!? Без ключа?? Вот тут – почти что одновременно, ощупывая неизвестность вперед выставленной рукой, уткнулся во что-то твердое. Вертикаль. Точно, понимаю – и железная ручка здесь: это дверь – я неспешно вошел. А посветлев от победившего прежнее окружение – света, разглядел: что в этой – знакомой еще с детства большой комнате, за столом восседают двое: Пал Василич Усик и мой отец. Точно так, как было раньше, когда собираясь на выходных в городском клубе “Романтик”, мужчины рубились в шахматы.

По той же привычке – разместившись рядом, вошедший затаил дыхание.

– Это немыслимо! – снова твержу, осматривая и себя: – Рука… Я стал маленьким?! Опять десять!? И нахожусь в своем Удачном, в дворовом клубе?! Неужели, такое возможно?!

Но дальше слов заморачиваться не стал. А может, от того что были они? В общем, стал наблюдать за игрой; попутно прислушиваясь и запоминая: Как один из них что-то говорил, а второй, логично дополняет. Затем наоборот, мужчины дружно меняются.

– Слушай внимательно, запоминай: Представляй, что на фронте – в контрразведке служишь. Поэтому пробуй догадаться, кто предатель? – Сделав очередной ход наставлял Пал Василич, привычно сравнивая все с Великой войной.

Только я смеюсь, по-детски: – Хи-хи.

Но точно помню(!), что про себя возразил: – Какой фронт? Да и предателей давно нет в России.

А он опять – переставив фигуру: – Это просто так, для твоего опыта. Тренируйся, анализируй, учись!

– Будто есть они, представляй, размышляй много и в разных вариантах, – его поддержал отец. Хотя сам также мимо смотрит, словно нету меня…

– Наблюдай, будь начеку. Готовься к самому невозможному. Еще лучше, заруби на носу: жизнь она разная… все бывает, – продолжал Пал Василич.

Вдруг, отец объявил: – Ну, Василич, не ожидал от Вас. Да… Пат – ничья.

И я не сдержался – присвистнул от неожиданности. Только не как всегда: спокойно – иронично и не принужденно, а почему-то громко. Громче и резче, чем обычно. От удовольствия наверное…. Что никто из этих милых людей не проиграл, у них ничья. То есть: Дружба навсегда. Как же это здорово!

Однако(!) после, зачем-то свистнул еще. И еще раз, и снова и снова…

– Что-то не то, – понимаю.

– Но что именно? Пока не знаю. Просто: и дискомфорт полнейший.

В растерянности, стал крутить головой: – Что за дела?! Вроде как свист даже, теперь чужой?!

– Верно, – принимаю: идет от ушей. То есть я слышу свист; но не тем которым свистел, а почему то другой. Просто делал это однообразно. А слышится ритмический свист. Даже, сказал бы: с каким-то, хоть и простейшим, но все же музыкальным рисунком. Так и дошло – докатило: получается, что действительно, просвистел не я!

Мотаю еще головой – опять непонятно. Обычно то, в клубе многолюдно было. А сейчас, смотрю: никого. Только мы втроем, и пустые лавки – стулья, столы…

Поднимаю глаза вверх. Или показалось: что свистеть могут оттуда? ( Тут новый свист) В ответ: Теперь уверен, там соловей! Смотрю: Светло – синий потолок, лампа дневного света и …

Разом сверкнуло. Как молния… Глаза закрыл. А когда открыл и проморгал; все оставалось по-прежнему: молочно-белым. Однако к свисту приклеился шум с… возней.

Так – соображаю, – все же кто-то есть в клубе. Хотя, по-прежнему, никого не видно: в моем окружении зима. Интуитивно я повернулся, и…. оказалось: Что лежу на боку, на кровати, уставившись в белую стенку. Уже было включено освещение, и все ребята – из “десятки” призывников: кто одевается, а кто-то только-только встает. Ну а услышанный свист – это команда: подходя к спящим, в свисток надрывается парень в матросском одеянии, c красной повязкой на рукаве.

– Так значит, это был сон?! Я спал?! – понимая происходящее, кричу в себе на себя. Мгновенно, сознание подключилось: – Мать честная, я ж в армии; на Флоте.

Даже вспотел, от этой новой и неожиданной для прошлой жизни реальности.

– Парни оделись, а ты что? – спрашиваю себя.

– Подъем, – голосом говорит и опять свистит в свисток дежурный, матрос по казарме.

– Подъем, – он разбудил нашу комнату, и пошел дальше.

Подрываюсь как ошпаренный. Смотрю, Валерка также вскочил. Одновременно, – думаю, – проснулись?

– Серега, да я только к утру заснул; вот и проспал, – оправдывается сосед.

Уже надевая брюки, отвечаю: – А что не спалось, землячок?

– Все думал, – ища у своих перед, признался он.

– Что тут думать? – отвечаю по-деловому. – Действовать надо!

И хотя сам также не выспался, делаю вид, что нормально и держусь бодрячком.

– Ну конечно, думать тоже надо; только главное: Не проспать! А то еще в наказание отправят снег чистить. В Сибирь. Хотя, мы – то его с тобой уже столько перечистили, что нам почти в радость, – продолжаю мысль.

Валерка тоже окончательно проснулся, протараторил: – В Якутии его столько, что всем хватит. Тем более, там дом. И еще: Ведь все равно убираем? У гаража – например, а кто в своем доме живет – во дворе. Так что, пускай заставляют. Хотя-бы чистить будем не просто так – как обычно, а по поводу, – также улыбаясь, придумывал якутский юморист.

И Юра, аналогично одеваясь – высказался на свой манер: – Да, повезло Вам короче. Хотя у того, у кого из Вас короче…

Мы рассмеялись и одетые побежали наперегонки в уборную. По пути, видели парней важных – всех разных. Были молодые – как мы; а были наверное и тридцатилетние. В общем, все двигались в одно место. Где наш утренний моцион завершился внезапно: заглянул другой, такой же красно-повязочный – предупредил:

– Кто из вчерашнего пополнения, срочно строиться возле комнаты. Иначе…

Я побежал за Валерой, смотрю, а все наши в строю. Когда Юрок успел? – удивляюсь. Плюс он, видя что опаздываем когда восьмерка на месте; подмигивает:

– Мол, быстрее надо, а то потонем еще. Эх, гражданские неумехи…

– Ну, блин? – думаю, дружище!

А сам понимаю: – Ну, наконец – то, кто-то из старших появился. И сразу введет в курс. Просто рядом с шеренгой стоял другой широкоплечий: с мужественным лицом и приличного размера ладонями. – Контраст с нашими полудетскими оконечностями. Также офицерская форма, выделялась из матросских одеяний.

– Встаньте в строй, товарищи курсанты, – говорит он.

– Спасибо, – отвечаем вежливо, по привычке – поочередно.

– Не спасибо, а “Есть!” – Запоминайте товарищи курсанты, – поправил офицер.

– Вы в армии, на флоте! В подводном флоте, – и многозначительно показал палец. Вот тут все и прочитали нашивку, что красовалась на левом кармана кителя: “Зам. Ком. по В.Ч.”

– Я заместитель командира по воспитательной части и личному составу, капитан третьего ранга, Николай Владимирович Шмаков. По старинке, замполит Учебного центра ВМФ, – объяснил кап.три.

– Ну что?! Наверняка, все для вас новое? Не поймете, куда попали? – по-отцовски поинтересовался Николай Владимирович.

– Да, есть немного. А главное, никто толком не объяснил “Что будет дальше”, – отвечаем дружно.

– Главное?! Ну что же может быть для вас “главным”? – Николай Владимирович улыбнулся, сверкнув зубом из желтого металла.

– Только одно, товарищи курсанты и будущие бойцы подводного флота. У вас ровно неделя, чтобы выучить ответы на семьдесят четыре главных вопроса. Следовательно, получить необходимые знания об эксплуатации и обслуживании субмарин. Для тех, кто уверено сдаст экзамен, обучение продолжиться по разработанной программе. А кто нет, отправим на берег: как негодных, – здесь поморщился замполит.

– На проект №877 “Алроса”, куда Вас начинаем готовить; желающих много. Поэтому, не забывайте про конкурс – учитесь, и учитесь все делать грамотно, – он посмотрел на часы. Командирские блеснули золотом.

– Кстати, еще ни разу, из Якутии каких-то не серьезных ребят не присылали. Все были приняты в действующий состав. Ясно?! Теперь заканчивайте с процедурами и марш в столовую. Вас отведет… старшина Востриков.

Тут же, вроде из ниоткуда появился амбал.

– Затем, – пообещал Николай Владимирович. – Все объяснит командир Центра, капитан первого ранга Игнатьев. Вопросы?

– Нет, – уже привычно – хором ответили мы.

– Выполняйте! – скомандовал офицер, обращаясь к очень высокому старшине. Поэтому, через семь минут отряд шагал за этим баскетболистом. Впрочем баскетболистом – если только внешне. На самом деле это настоящий атлет, просто высокого роста.

– Интересно, – подумалось мне: здесь все крепыши?!

Скомандовав перед входом: – Стой раз, два. “высокий” осмотрел нас еще раз, пояснив: – Заходим не спеша. Удобства прямо. У Вас целых двадцать минут. Не забудьте помыть руки. – К приему пищи, приступить!

Ребята: – Помним, товарищ старшина, вчера были.

И дружно зашли. А там действительно, все было по-вчерашнему, но за одним большим исключением. Поскольку личного состава Центра, в десяток раз больше.

Но и эти мысли туманило: на каждом столе подносы. Даже чай со своими принадлежностями, подобно пароходу испускал дым.

– Вот и вторая “якутская десятка”, – замечаю, – из города Мирного. С капитаном Чижовым сидят и тоже собирают внутри себя калории. Только они по-прежнему: кто во что одет – по граждански; ну, кроме офицера Чижова. Мы же все в новой черной форме: настоящие подводники.

К слову: больше их не видели. Так как по команде старшего – старшины, позавтракав, строем рванули на плац; который прятался неподалеку: за соседними корпусами. Где уже стояли несколько групп подводников и еще, вдобавок, также подбегали курсанты. Выстроилось и пополнение. Стоим, волнуемся. Ждем.

8

Выше среднего роста, коренастый и точно несгибаемый Человек стоял во главе небольшой группы; причем, а я сразу отметил – все в нем подчеркивает внеземное. Например: белоснежная фуражка контрастировала с земной – черного цвета формой, а проницательный взгляд присущий обычно пророкам; на расстоянии успокаивал. Ну и конечно чистота помыслов службы Отечеству – становились мечтой-целью: примером для подражания морякам.

– Командир Учебного центра, – догадались наши. А посему притихли, беря пример с соседей – уже опытных ребят.

– Кто не знает из вновь прибывших, – оборачиваясь на мгновение назад – к своему штабу, – он говорил мягко: – Я, – Командир Центра, капитан первого ранга Игнатьев Владимир Константинович. Кстати, в недавнем прошлом, – офицер посмотрел на свою левую ладонь со шрамом, сжал в крепкий кулак и признался: – В прошлом…, командир атомной подводной лодки. Так вот, для пополнения – а вчера прибыли ребята из Якутии, – командир быстренько нашел нас и осмотрел так, чтобы каждый получил причитающуюся оценку.

– Вкратце напомню: Центр – это Академия с территорией в несколько гектар, где установлены самое передовое оборудование и тренажеры. Поэтому, здесь не только учим, но и переобучаем на все профессии. И дизелистов, и тех кто на атомоходах ходит. Также реализуем дополнительные программы по повышению подготовки подводников. Экзаменуем и аттестуем, на практике и по теории. Так что, мотайте на ус и сразу берите пример с уже действующих экипажей: Какая Дружба, какое взаимопонимание! У вновь создаваемых экипажей конечно, такое не сразу увидишь. Но это нормально. Должно пройти время, чтобы люди привыкли – притерлись друг к другу, и относились с уважением и симпатией, – он взял паузу и осмотрел небо. Рассвет логично заканчивался, офицер улыбнулся: – Да, по-другому нельзя – месяцами будете вместе; и если иначе относится, то просто возненавидите. Так вот, бесценные мои: не забывайте, что помимо чисто профессиональных знаний и навыков, без которых естественно не возьмут; существуют и чисто человеческие требования: ответственность, твердость и решительность, справедливость и доброта. Вам необходимо научиться относиться ко всему по-доброму; так как без этого трудно жить в замкнутом пространстве, – Игнатьев потер руку: – Хочу и я поделиться опытом… К примеру, есть такое понятие, как “Сверхнадежность!” Ведь каждый механизм рассчитывается на определенный срок. Однако некоторые, особо удачно сконструированные приборы и машины подлодки, выдерживают двойные и тройные перегрузки. Поэтому соответственно, служат в разы дольше. То есть, говоря инженерным языком: имеют дополнительный запас прочности. Иногда это нужно, чтобы выжить в условиях: когда все негативные обстоятельства – чего раньше никогда не было(!), вдруг разом сбываются. Именно тогда-то вам и покажется, что все в мире против…

Поверьте: не у меня одного бывало. – Он потоптался и кинул взгляд на флагшток, стал говорить тверже: – И еще… для успешной службы, вам потребуется Любовь. Да – любовь к морю, которое мы вообще-то редко видим в походах. Но хорошо чувствуем: Силу, Дух и Родство с нами. Любовь к России, к своей семье, которые всегда ждут. И вы… поэтому должны сделать все чтобы вернутся; а если понадобиться, то с победой!

Офицер замолчал – вспомнил что-то далекое. Немного прищурился и… решил не рассказывать: – Вот таких сильных людей – россиян, мы готовим: до двадцати четырёх экипажей. С этой минуты, начинайте запоминать любые мелочи – развивайте память и интуицию. Предполагая, что известная связка: причина после следствия, актуальна. Кстати, почему ваша “Буки – 871” называется “Алроса”, все в курсе?

Мы впервые заулыбались…

– Сейчас она на ходовых испытаниях; со вторым экипажем. – А первый экипаж, – он посмотрел вправо. Видимо это и были экипажи действующих подлодок, проходившие курс повышения.

– В общем, обязательно прибудет, – заверил командир.

– Дом и семья остались там, – офицер махнул рукой. – Только это ничего. Я сам так начинал, потом остался на сверхсрочную. Дошел до командира атомохода и вот…, учу. Поэтому уверен! Что среди вас есть будущие командиры подлодок или даже целого дивизиона. А возможно, и будущие герои России?! Попросту героем у нас может стать каждый, независимо от звания и места службы. И как говорят уважаемые Ветераны: Флаг-то, один!

Глаза командира скользнули по окнам: – Наши преподаватели с богатым опытом… До Кубы ходили, Арктику и Антарктиду видели. Всему научат, а кто подзабыл, напомнят: Как выживать в нестандартной ситуации? Как найти правильное решение, когда времени нет? Повторяю: только тот, кто успешно закончит учебу, получит место в основном составе. Такого, как было в девяностые годы – больше не будет. Не будут непрофессионалы попадать на флот! – Итак: торпедисты, механики, электрики, акустики, штурманы и минеры. Артиллеристы, радисты, боцманская команда, матросы и офицеры, киповцы и работники ядерного отсека, командиры субмарин. Сегодня личный состав Центра занимается поэкипажно. Так, а дальше…, – призадумался Игнатьев. И только перевел дух, чтобы так сказать – c новыми силами…, как тут же подбежал худощавый. Ну, просто был тоньше всех:

– Товарищ капитан первого ранга, разрешите обратиться? – поинтересовался офицер, принимая эту паузу за концовку.

– Обратился уже, – ответил Владимир Константинович. – Что у Вас?

– Докладывает дежурный, младший лейтенант Козлов, – он все-же представился. И доложил: – Ночью мною, как было и в прошлый раз… Снова на посту, на боевом посту спали. Двое вахтенных. А если война? – Они также будут служить?! Возможно, они выпили. – Предположил Козлов, предусмотрительно сделав шаг назад.

– Как это выпили?! – Прищурился Игнатьев, оглядывая вполоборота штаб. Штабисты сглотнули, не моргая.

– На стульях первый, – второй спал на столе, – пояснил младший лейтенант. Однако(!), не выдерживая взгляда командира, Козлов осмотрел свои руки: словно не зная куда деть. Просто они могут вообще больше не пригодиться, если повторно сделал не то.

– Так выпили или только спали? – Владимир Константинович стряхнул пылинку со своего капитанского погона.

– Предполагаю, товарищ капитан первого ранга, – уже без первоначального энтузиазма, Козлов задирал плечи.

– Такие вещи Сергей Николаевич, надо знать точно. Где они? – командир изменился в лице.

А изменился капитан первого ранга и командир Учебного центра Игнатьев в лице не просто так, а по поводу – что не любил в своей жизни всего двух вещей: подхалимов и ябедников – c одной стороны и когда перебивают по пустякам, отвлекая от чего-то важного – с другой. Поскольку именно сейчас – как показалось, находил нужный ключик к этим молодым, что стояли напротив такими перепуганными. Не понимая, зачем это, ведь тут так сложно. И никакой романтикой не пахнет, о чем мечталось на гражданке, в Якутии. Вот и собирался снова – уже на пальцах повторить. Ведь к своим ученикам любого возраста, Игнатьев относился так же как и к собственным детям.

Да, старается Владимир Константинович донести: Что сложно не здесь: на Земле, в Учебном спец. центре Обнинска. А сложно может быть в море – под водой, если чего-то не знаешь. И для этого он тут стоит и буквально живет на службе со своими преподавателями; все делает и сделает дабы научить. Сам проверит и перепроверит… Вот тогда там – на большой глубине станет легче. Конечно, свое везение и удачу он подарить не сможет; но все остальное, вместе с частицей сердца обязательно отдаст! Так было всегда…

И в эту самую минуту, подошел “вечный дежурный” Козлов.

– Ну, что тут скажешь? – придумал капитан Игнатьев. Козлов, он и в театре не во время аплодирует.

Двое угрюмых, с взъерошенными волосами предстали перед командиром центра. Эти парни поочередно смотрели – то на друг друга, а то на Игнатьева; поэтому получилось, что с одной стороны их увидел весь личный состав в строю; а с другой, вблизи и пристально посмотрел только Он. Вот у пришедших с этой стороны и не было лиц. Хотя конечно, физические присутствовали. Но так как в них уже отразилось – Армагеддон или что-то похожее; поэтому и были не похожими на самих себя. Кстати и внутренне, сердце сжимал ужас… Ну а что же командир Игнатьев? Какое – то время молча рассматривал; не узнавая, кто перед ним.

Лейтенант же, уставился в пол. И если бы только мог, провалился бы на этом месте: так захотелось спрятаться.

– Старшина Закеров и мичман Штольник, – с запозданием доложили “армагеддонцы”.

Для справки: эти двое были из одного коллектива. И получается, что в дежурстве по графику – повторно не справились с вахтой.

– Пили? – задушевно сказал Игнатьев.

– ………никак нет, – как под копирку, по очереди – доложились они.

– Тогда спали?

– Ну, чуть прикорнули… Вчера ящики помогли таскать.

– Под дождем, промокли, – объясняя сбивчиво, проштрафившиеся перебивали друг друга: – Потом “козла” забивали…

Приведший их лейтенант вздрогнул.

– В домино, – прояснил Штольник.

Командир снял фуражку – качал головой; и тихо тихо – видимо только себе: – Как дети малые, ей Богу. Может, в детский сад? Или сами воспитаем..

Однако объяснение продолжалось: – Потом чаю напились и засиделись. А тут, и дежурный пришел, – намекая на офицера.

– Да я минуту будил! А если враг, весь состав центра вырежет? – с пафосом не сдавался Козлов.

– Не помните?! Как турки поступили с армянами? И таких ночных преступлений – сколько раз было в истории?

Действительно, он с детства мечтал о “службе в театре” и теперь эта любовь, нет нет да и проскакивала при необходимости.

– Ну- ну, – возразил командир Центра, не ожидавший подобного сравнения.

– Что Вы, Сергей Николаевич? Много фильмов зарубежных смотрите. У нас же дублирующая система. И комары не проскочат.

– Да это я так, к слову вспомнил, – он снова рассматривал руки.

– Ну хорошо, – решил капитан Игнатьев: – Будет к месту!

– Что? Простите?! – поинтересовался собеседник.

Также провинившиеся, не понимали командира. Отсюда наоборот, воодушевившись – попытались улыбаться; видимо решая: пронесло и на этот раз. Получается – так действует неосведомленность: они не расслышали командира.

Да, командир действительно замолчал. Тихо стало на плацу. Очень тихо. Казалось, и ветер стих; не желая сменить сцены… Ровно так, как случается перед бурей. Но только “опытные” знают: как бы спокойно – что даже не верится в предстоящую смену не было; она – гроза грозная будет. Ненастье случиться – хотя бы в пику того Абсолюта, который неожиданно наступил. Поэтому, чем тише становится перед, мощнее получится зад. В смысле, и воздух… Запахло серой.

Вт и рявкнул командир Центра; да так сильно, что наверное услышали во всем Обнинске: – Расстрелять!! – По закону, военнослужащий повторно нарушивший устав при исполнении, приравнивается к нарушавшему устав в военное время. А за это: Расстрел.

– Привести в исполнение! – капитан первого ранга показал рогатку – двумя пальцами правой руки на проглотивших языки.

– Немедленно! – он повторно, с выражением посмотрел в сторону штаба; подморгнул Козлову и демонстративно отвернулся. И… Непонятно откуда взявшийся также быстро, появился наряд: пара таких же курсантов, только с оружием. “Калаши” – то есть автоматы Калашникова, красноречиво намекали за спинами. Это сила – сделала богатырями конвой. Короче, вооруженные уводили людей за угол. Мы переглянулись c Юрой: кадры напоминали войну… Попросту из-за этого разбирательства, во рту пересохло. Представляю, что чувствовала эта пара?!

– Итак, – Игнатьев подошел ближе: – А мы продолжаем…

Неожиданно(!), все вздрогнули. Ну как все – кроме самого Игнатьева разумеется. Ведь что-то – где трещало. Ответом на эти страшные – убивающие звуки; сперва наперво вскричала ворона. Ей тоже не понравились они? Далее, эхо войны рассекало сознание новобранцев. Однако(!), мои глаза заметили: монументальный Игнатьев наблюдает за реакцией… новобранцев. Специально!

– Это очередь из автомата? Действительно, расстреляли?! – вот какие, в молодых головах появились вопросы. В общем, кого-то кинуло в жар. А от него голова завертелась как флигель; в надежде, что кто-то объяснит. Но стоящие рядом офицеры показывали: ничего странного не происходит. А это значит, такое в порядке вещей.

И Игнатьев пришел на помощь: – Вольно! Просто, не нарушайте Устав. Разойтись.

К нам сразу обратился взводный, Михаил Иванович: – Ребята, в колонну по двое, становись!

Когда он появился, в связи с переживаемым не заметили.

– За мной, шагом марш, – заботливый взводный уводил бойцов.

Только все мы – хотя и не сговаривались, а все пытались посмотреть за угол. Где просто обязаны были лежать тела.

Заметив, Иваныч пояснил: – Да нет там никого. Теперь уносят быстро…

Мы нервно улыбнулись. Стало ясно: это шутка. Или трагикомедия – урок новичкам.

– Да, юморить здесь явно умеют, – Подумалось мне. О чем размышляли остальные девять курсантов, догадаться не сложно.

9

Опосля первых занятий, к вечеру, Михаил Иванович отвез на экскурсию: в центр Обнинска; где покрутившись по улицам чистого города, автобус встал возле памятников.

– Это самый знаменитый монумент, – восхищенно рассказывал взводный: – Рубка атомной подлодки “К – 14”. А напротив, посмотрите, установлен второй: Герою СССР, командиру первой советской атомной лодки “К – 3”, контр – адмиралу Леониду Осипенко. Кстати, именно его подлодка первой покорила Северный полюс. Тогда даже родилась шутка: боцману посоветовали взять левее – дабы не повредить главную ось Земли.

Мы облепили гранитного героя. Световые пятна – рядом со звездой героя СССР; на костюме смотрелись как награды от Бога. Получается и Всевышний отметил славный путь Леонида Гавриловича…

– Затем, к сожалению, была страшная авария: погибли люди… , – взводный возвращал от высших дум. – Из-за простой казалось-бы мелочи: прокладки гидравлики. Так что, уважаемые курсанты, сами видите: У подводников мелочей не бывает, – Михаил Иванович посмотрел на темнеющее небо, приложив руку к груди:

– Зато теперь Леонид Гаврилович, встречает вернувшихся с похода!

Возложив гвоздики и прочитав все памятные таблички, мы вернулись в Учебный центр. Не знаю почему – как в школе наверно, но на утро я занял заднюю парту. Юрка сел рядом. Перед нами, на предпоследнюю уселись: Валерка и Николай; в небольшом и светлом классе оказалось всего десять парт в два ряда. Поэтому(!), все были на виду – учиться пришлось по-настоящему.

Также в помощь, на всех стенах размещались плакаты проекта. Вот так, смотришь и представляешь себя подводником, переходящим из отсека в отсек. Что касается тех, семьдесят четырех вопросов, при упоминании которых улыбались контактирующие офицеры – вспоминая себя в похожей ситуации; на практике оказались полным и основным знанием всего что там есть: Торпедный отсек, Главный командный пост, Жилой отсек, Дизельный, отсек Электродвигателя и последний, с резервным двигателем и электромотором экономического хода.

– Кстати, – напомнил Михаил Иванович, расчесывая специальной расческой усы. – Натовцы окрестили субмарину “Черная дыра”. Ведь не слышна и незаметна. Потому что? …, – взводный спрятал железяку и вопросительно кивнул Юрке, ожидая что подхватит, и похвастается усвоенными знаниями.

– Ну, потому что, – начал Юра, смотря почему-то в потолок, – имеет противогидролокационное покрытие корпуса и бесшумные приборы с механизмами на борту…

И я – видя что он поплыл, желая помочь добавил что заучил и что было – как дизелисту ближе: – Также скрытности способствует новая система газоотвода. За ней не остается следов.

– Плюс водометный двигатель вместо винта, не услышит ни один акустик, – сразу подключался и Валера.

– Ну что?! – Рассмеялся Михаил Иванович, – втроем справились. Молодцы. Так держать! Только что будете делать, когда останетесь по одному? Такое в жизни бывает. Друзья, это здорово. Но надеяться лучше на себя. Поэтому, повторяю только два раза: Учим еще – это раз и гораздо лучше – Два!

Впоследствии, с такой щепетильной требовательностью запомнили все и все. Что называется: знания отскакивали от зубов. И тесты сдала “десятка”.

– Это все потому, что из Якутии шустрые и сообразительные парни. Тормозов нет, – как любит поговаривать Валерка Золотов.

Далее, следующим преподавателем оказался Павел Иванович Маслов. Сорока пятилетний силач, с зелеными сказочными глазами и добрым крестьянским лицом.

– Вот такой, мировой мужик…, – все наши при разговоре о нем, не сговариваясь показывают кулаки с поднятыми вверх большими пальцами. Потом, конечно, были другие учителя; но его полюбили особенно. Поскольку на уроке рассказывал теорию; а на перемене – что тоже важно, отвечал на многочисленные вопросы. Короче, заметив что часть курсантов еще спешит покурить; назидательно впечатлил: как “пухнут уши” под водой без курева. И как затем, когда подлодка всплывает, курильщики c “Большими” ушами – как роботы поднимаются наверх глотнуть; но не того, о чем мечталось целый месяц глубоководного плавания: глотка свежего воздуха.

– Лучше бросьте сейчас…; тогда может получаться из вас настоящие подводники, – советовал Пал Иваныч. Он помогал такими фактами слабовольным, и вскоре на перекуры никто не бежал: отказавшись от глупой привычки, приобретали другую: запасаться опытом, слушая реальные истории России.

– Подводники обладают крепким здоровьем и сильными волевыми качествами. А какие они, если даже курить бросить не сможете? – взводный доказывал правоту Маслова, что по-отцовски наставляя, увлекал новыми походами: на дизелях, атомоходах. Как с натовцами встречался…

– Каждый экипаж выполняет команды командира. Поэтому, все все понимают: и у нас раньше случались недальновидные, а у них-то подавно, до сих пор такие. Поэтому, попадаем в непростые ситуации.

В ответ, мы только слюной облизывались; и с нетерпением ждали добавки – продолжения: очередной перемены. Пролетали дни.

Первое, с чем на практике познакомили курсантов: это средства индивидуальной защиты. Научили надевать портативные дыхательные аппараты “ПДА”, которые обязан носить каждый, во время нахождения на борту. Следом, изучили изолирующие противогазы “ИП 6”. Выучили правила переключения из “ПДА” в “ИП 6”.

– Портативный дыхательный аппарат вещь одноразовая, – держа в руке красную коробку, объяснял мудрый Пал Иваныч: – При недостатке кислорода, поможет выжить. А как выжил, выкидываешь и берешь новый. Всегда носим с собой!

– А вдруг забыл? – робко поинтересовался Юра, оглядываясь – ища поддержки.

– Тогда можешь не дышать, – отшутился Пал Иваныч, посмеиваясь над наивностью. И тут же заметив важное, спросил резче: – А Вам, – он переходил на спокойный привычный голос; и подойдя к Ансупову, что сидел у окна, – это не интересно? – Неужели верите, что без знаний будет спокойней? – все пристальней всматриваясь в курсанта, вопрошал офицер.

– Тогда зачем пришли, если не хотите учиться? – Пал Иваныч заметил, что парень подолгу смотрит в окно. Видимо, заскучал по дому.

И так как Иваныч с большим чувством юмором был. Вот и придумал: – Лично я Вас больше не держу, можете выйти. Как говорится: Станция “Квасцы” – выходи поз – сцы.

Естественно, класс повалился со смеху. Один Колька багровел… Причем руки краснели больше щек. И насупившийся Анцупов признался: – Виноват, товарищ капитан – лейтенант. Разрешите остаться?

Офицер кивнул – урок продолжался. На следующий день изучали спасательный костюм и изолирующий дыхательный аппарат “ИДА 59м”; что работает автономно, с замкнутым циклом дыхания.

– “ИДА” позволяет дышать при аварийном выходе из подлодки, а также при борьбе с пожарами и с затоплением отсеков, – объяснял невозмутимый Маслов.

И снова его спокойствие и железные нервы, вызывали зависть… Как потом сам признался Иваныч: – Это тоже тренируется. Поскольку потеря драгоценных минут из-за переживаний, а потому и для приведения себя в рабочее состояние, чтобы хоть что-то сделать при аварии; так упускается время, и как следствие – Гибель. Поэтому, нужно учиться и практиковаться. Запомните это раз и навсегда.

– А помню-помню, – вставил свои пять копеек улыбающийся Юрка. – Учиться, учится и еще раз учится!

– Смешно?! – подивился Пал Иваныч. – Но это тоже хорошо… – Я сам люблю посмеяться. Поскольку в походах долгих, смех незаменим. Он в тонусе держит, и напряг лишний снимает. Так что, можно и нужно периодически радоваться, – поощрил специалист подводник.

10

После первой и с непривычки самой тяжелой недели, курсанты пообтерлись и попривыкли. А еще полюбили слушать вечерние рассказы “старичков”, не раз участвующих в совместных плаваниях с противолодочными силами флота. Поэтому уже не раз представляли – как жутко услышать звук стремительно приближающихся торпед, которыми противолодочный корабль атакует подлодку. И хотя все там было условно: стрельбы учебные; а все равно, истории страшноваты. Параллельно, выучили назначение боевых частей, с БЧ-1 по БЧ-7; и различных служб подлодки: от радиационной и биологической, до химической защиты субмарины.

– Учеба всех практических дисциплин, начинается с меня; поскольку в борьбе за живучесть участвует весь экипаж, – разъясняя, следующий преподаватель не шутил и тем более не смеялся. Высокого роста, с длинным грузинским носом и черными живыми глазами – приглашал в свой учебный комплекс. Где показывал сам, как и что делать; причем без лишних движений, экономя время и силы. Вот так.

Сам комплекс “Борьбы за живучесть”, по сути это большой железный ящик: десять десять и три метра вверх. В него напичканы механизмы и трубы, с различными вентилями управления. В общем, на следующее утро начали… Впятером, надев оранжевые спасательные гидрокостюмы “СГП”, залезли внутрь. Только осмотрелись, как зазвучала прерывистая сирена: “Авария!” То есть в ушах, запульсировали нервы. Плюс одновременно, по громкой связи голос преподавателя:

– Аварийная тревога! Поступление воды в Пятом отсеке, по левому борту.

– Да зачем объявлять?! – шепчу я, – вот же.

Теперь каждый увидел, что слева забил фонтан – словно с пожарного шланга; который со свистом заполняет отсек.

– Мать честная, – продолжаю. – Учили ведь! Давление: примерно два – три килограмма на квадратный сантиметр. Поэтому, счет на минуты; хотя в жизни зависит от глубины. – Это значит, не успеем моргнуть, как потонем, – кричу на себя.

На подробный анализ ситуации нет времени. Пробоину надо ликвидировать. И кстати, уложиться в норматив. Можно использовать разное аварийно – спасательное имущество: упоры раздвижные, заглушки, пластыри. А можно, проявить смекалку. (Из лекции)

– Юрка, – хлопаю по его плечу, – дескать, доставай инвентарь. А он и сам уже открывает расположенные по обе стороны ящики.

И так как все похватали содержимое; чтобы сократить объем поступаемой – я наваливаюсь на пробоину. Однако тут же соображаю: ничего не видно; переворачиваюсь и спиной заслоняю.... Теперь сильнее прохлада, зато вижу – и напор убавляется. Ребята поняли, что делаю: когда речь о жизни подлодки и всего экипажа – любые средства идут. Поэтому, или головой думай; или ее, спину и живот подставляй. Главное – результат!

Мы смастерили подпорки, поставили пластырь; открыли вентиль, выровняли давление и откачали воду. Через двадцать минут, все пятеро сняли гидрокостюмы и ничуть не удивились, что оказались мокрыми и внутри. Никто не искал дыру в резиновом одеянии. Понимаем: пропотели так.

Но Константин Валиханович оказывается, с остальными наблюдали в мониторы. И покачав кудрявой головой, сообщил: – Практически “Мимино”… но однако ошибок много. А некоторые движения вообще, лишние. Ничего, опыт научит. А “Мимино” – это комплимент, означает “Орел”… Позднее, пойдете в другие классы, менее мокрые и более интересные. Но этот, – он постучал кулаком по железу: – Основа для любого подводника.

Инструктор говорил с небольшим акцентом, бережно проговаривая русские слова. Мы же – пятеро, обессиленные молчали, осмысляя произошедшее.

– На пэрвый рэз, нармальнэ, – попытался повторить акцент учителя Валерка. Вот “пятерка” и стала веселее, – друг рассмешил.

– Следующие, приготовились! – в ответ прозвучала очередная команда. Так продолжалось по кругу.

И после, инструктор цикла живучести, кстати, с фамилией Бодрый; немного подбодрил: – Сегодня у каждого есть право на ошибку. Можете пользоваться. Мы обрадовались. Почти… А Бодрый закончил: – Вот только в море, такой возможности не будет. Будет за спиною каждого смерть: ваша, или ваших товарищей. Скорее всего, без косы. С косой просто, еще не видели на подлодке, – он решил пошутить: – Вероятно, высоты для нее мало…

Быстро став серьезным, закончил: – Она всегда ждет, когда подводник допустит ошибку. Моя задача: научить действовать так, чтобы ошибались меньше. Да и то, желательно только здесь. Просто Вы обязаны выживать в любой ситуации! Кстати, знаете, чем детдомовские мальчишки отличаются от домашних?! – Вот я, к примеру в детдоме вырос. Меня Россия выкормила, научила и вывела в люди. Теперь, отдаю – учу вас: как находить решение в экстренной ситуации. Поэтому, каждый раз оказавшись на борту; посмотрите внимательно друг на друга. Главное, чтобы это оказалось не в последний раз…

Мы сглотнули, и как-то расхотелось смеяться. А Юрка вымолвил, о чем подумали: – Спасибо Вам, товарищ капитан – лейтенант Бодрый.

– Следующий отсек: “Борьба с пожарами на подводной лодке”, – сообщил другой инструктор Цикла: старший лейтенант Виктор Александрович Борохович. С виду – он был щупленьким, но как оказалось: очень ловкий и сильный.

Мы заглянули в черный, закопченный отсек: Мрачновато. Пахнет гарью.

Но объяснив, как и что нужно делать; Борохович стал проверять.

– Так же, по пятеро, в защитных костюмах, – учил Виктор Александрович: – Поехали, первая пятерка.

Снова напялили гидрокостюмы – снова похожи на космонавтов. Стоим. Оглядываемся… Неожиданно, загорается в двух местах – одновременно: ящики с оборудованием. Дым повалил черный, а свет переключился на аварийно-красный.

Опять времени в обрез – счет идет на минуты. А нервы… и так давно на пределе. И хоть Жизнь человека Игра, но самая дорогая. И тут еще жизнь корабля – лодки, и своих боевых товарищей. Есть в отсеке электрическая водяная помпа, есть и ручная. Развернув строго – всю катушку пожарного рукава: тушим. А так как слаженно работаем – потушили быстро. Затем, все повторяла вторая пятерка.

После перерыва, инструктор поинтересовался: – Может, желающие найдутся повторить?

Как всегда, мы – втроем: Юрой и Валерой желаем. Плюс двоих, он добавляет по усмотрению: – Поехали!!

Затем, хитровато улыбаясь, Виктор Александрович заставляет и тех, кто не желал в добровольцы. Снова закрутились, до самого вечера… В общем, за целый день в азарте и с адреналином натаскаешься: огнетушителей, домкратов, шлангов на катушках и рукавов. И еще, много чего подобного, не чувствуя ни боли, ни усталости. А когда все заканчивалось, так сразу и наваливались они – хоть падай. Только мы старались держаться. Подводники – одним словом. Так и жили – как силачи.

Так что, когда распределяли специальности: троих новобранцев зачислили в Дизельный отсек, троих в Электродвигательный; ну и четверку оставшихся, в команду по обеспечению трюмных систем. С этого времени, каждый учил только свой отсек.

11

К счастью время бежало, и в продолжении – отдохнув месяц, на учебу прилетел первый экипаж. Как обещал командир Центра: – На целых два месяца стажировки. Вот и познакомитесь с личным составом, во главе с опытным командиром, капитаном второго ранга Станиславом Рижским.

Это значит вечером, двадцатого октября заявился высокий и загорелый офицер. Причем относительно молодой – внешний вид, контрастировал со взрослым хриплым, явно морским голосом.

– Я Дмитрий Смелов, капитан третьего ранга и старший помощник командира П.Л. “Буки – 871”, а по нашему – “Алроса”: пришел познакомиться. Ведь после отпуска начинаем проходить курсы повышения мастерства. Так что с утра, встретимся всей командой.

Не обращая внимания на первую встречу, поведя своим прямым, явно греческим носом по сторонам, по-простому и по-братски поинтересовался:

– Что-то нужно парни, помощь какая? Вы же теперь наши. А мы – одна команда, один организм; поэтому не стесняйтесь. Для полного счастья, скажите честно: Чего не хватает?

Наши дружно: – Нет, спасибо здесь все есть, товарищ капитан третьего ранга.

А сами думаем: Вот это да! Действительно, экипаж подводной лодки – одна большая семья.

И действительно, после завтрака оказались в окружении пятидесяти мужиков. Новобранцы представились, немного волнуясь. Только по-доброму улыбаясь, офицеры и матросы “Алросы” спокойно реагировали на смущение от массовой встречи. В общем, сразу дали понять, что берет нас команда: “На буксир“. Помогая освоиться в своем давно сработанном коллективе.

Однако услышав: – Вы из Якутии?!

Мы не стесняясь – громко: – Так точно!!

Тут и посыпались вопросы: – Земляки “Алросовцы”, как там дома? Кто с самого Мирного? Кто с области?

– Все нормально, – отвечаем. Действительно, несколько человек оказались якутянами. Маме так описал встречу: Сперва не знакомые, а через десять минут – показалось что мы старые приятели. Вот какая дружба в коллективе командира Рижского. Правда, я почти никого не запомнил пофамильно. Но это нормально – сразу столько имен.

– Ничего, – думаю, – обязательно выучу. Но именно после этого, послышался голос вежливый – почти проникающий. А подобному не откажешь в любезности, или же в том о чем просит.

– Ну – ка парни, сейчас проверим: что за пополнение намечается? И как с ними пойдем на дело?! – с вопросами, подошел ближе тридцатилетний офицер: серые глаза, короткая прическа – под расчёску; дополнялись широченной улыбкой. А еще: на свежевыглаженной форме, красовались буквы: “Зам. Ком. По В.Ч.”

– Заместитель командира по воспитательной части и по личному составу “Б-871”, капитан – лейтенант Подлякаев Олег Анатольевич, – представился. Мы: – Здравия желаем, товарищ капитан – лейтенант. Очень приятно.

А вот еще что, Уважаемый читатель; забегая вперед: Олег Анатольевич оказался большим балагуром. Анекдоты и различные смешные истории из него, всегда сыпяться как из рога изобилия. В общем, полюбил Подлякаев подшутить над нашим братом – матросом. Ну, в воспитательных целях конечно.

Снова неожиданно, все сделали шаг назад. Ведь теперь подошел “Батя”: сбитый и крепкий, рыжевато-волнистые волосы и большие все замечающие глаза. Поздоровался. Движения строги и лаконичны: – Здравствуйте товарищи матросы! Поздравляю Вас с поступлением в экипаж легендарной подлодки “Алроса“. Я ее командир, капитан второго ранга Станислав Рижский. С моим замом, старшим помощником Смеловым, вы уже знакомы. – Он показал на “грека“.

– Тут весь состав. Знакомьтесь, не стесняйтесь: время есть. Пока второй экипаж в море, будем оттачивать мастерство, – по-отцовски наставлял командир: – Вдесятером, поступаете в распоряжение командира БЧ-5 и электромеханической службы: капитана третьего ранга, Яблонского Ивана Андреевича.

Ближе подошел коренастый, лысоватый мужчина – напоминающий Вин Дизеля: актера серьезных боевиков. Поздоровались. Могучая его “сажень в плечах”, дополнялась быстрыми руками. В общем – глав.мех также оказывался с опытом дальних переходов.

– В учебном классе, – продолжал командир Рижский. – Я проверю знания. Тех, кто покажет отличный результат, расставим по отсекам, согласно уже присвоенных специальностей. Вопросы?

– Нет, – хором реагируем.

– Тогда по местам стоять, то есть по классам… ладно, пошли, – видимо зарапортовался Рижский. Стало ясно, что ему – больше хотелось моря, нежели готовиться на берегу. Ну, – так я придумал. Инженеры и командиры c БЧ-1 по БЧ-7 – в офицерской форме. Поэтому, немного выделялись. Также, заметно отличался кок. И Валерка наш, ну все же рубаха-парень; говорит: – Простите, товарищ кок, – обращаясь к полному и круглолицему, добродушному парню: – Вы тоже учитесь на подводника?

Он нисколько не растерялся: – Конечно! Чтобы Вас молодой человек, с голоду на подлодке не расперло. Это во-первых; а во-вторых: каждый член экипажа, помогает в борьбе за живучесть.

Валерка виновато осекся; а в знак уважения приложил руку к груди.

Подводники посмеялись, и командир объяснил: – Ничего, сработаетесь. У нас весь экипаж как один. Уже десятилетие вместе: куда все – туда и кок.

И старший помощник Смелов заметил: – Вдруг срочный вызов или еще что-то? Мы прыгаем в транспортник и на подлодку: выходим за несколько часов. Вот только без кока куда плыть? Что, будем искать повара по всей стране? Нет – нельзя первого встречного назначать главным по пище. Поэтому, все учтено могучим ураганом. Только проверенные и знакомые ребята. И вы вот – из Якутии пополнение. В общем: Один за всех и все за одного! Как и вся наша Родина, дружная Россия.

– Понятно, – отвечаем также вместе. Одновременно принимая, что то, что было у “десятки”: месяц учебы и присяга – это прелюдия. А с действующим экипажем, начнется настоящая учеба, и соответственно жизнь.

Дополнительно сообщаю, что экипаж подлодки, как и вся Россия – многонационален. Кореец и белорус, татарин и якуты, русские с украинцами и дагестанец… Но первый среди всех – внешне, конечно кок. Просто даже в баню пойдем – не ошибемся. Про таких всегда говорят: хорошего человека должно быть много.

Оригинально представился: – Константин из Севастополя – Героя, с большой буквы! С легендарными жителями и победоносной историей.

Костя хотел рассказывать больше – в том же духе, но уловив взгляд командира, сообщил: – После расскажу. Не все карты сразу.

Вот как начиналась действительная подводная служба.

12

В команде стало шестьдесят два человека; поэтому в Центре нас больше не называли новичками – все стали матросами, о которых заботятся старшие братья. Попросту никто из них не сердился, когда иногда еще путались в выполнении команд. Каждый понимал: и он точно так начинал службу.

После очередного занятия, старший преподаватель Цикла практической подготовки Дмитрий Ветлаков; поправив на своей не маленькой голове, ничуть не меньшую фуражку, поучал: – Слава Богу, что сегодня на суше. Учите лучше матчасть!

Откровенно расстроившись, Юра воскликнул: – Да мы уже столько учимся, что все перемешалось. Непонятно, что ждать впереди. К чему готовится? Я уже не врубаюсь полностью.

– Правильно, поначалу так со многими бывало, – согласился опытный педагог.

– А если хотите узнать, к чему еще готовиться?! Могу помочь: Эти тренажеры, позволяют физически ощущать любое правильное или неправильное действие. Сами видите, ничего не скрыть. Правильно поступаете – живете и плывем дальше. Нет – погибаете условно. Пока условно! Начиналось обучение, как вы уже поняли, по отдельным специальностям. Теперь вот, на втором этапе: отработаем действия в группах и полном составе. Ну а после, организуем контрольные занятия; в ходе которых будут вводиться и неисправности: заклинки рулей и отказы движителя. А также: изменение гидро, метеообстановки без предупреждения. Одним словом, так как это бывает. Затем, в классе прохождения узкостей, маневрировании прохождения фарватера; боцманская команда набьет навыки первоклассного вождения. Зайдете в бухту в штиль и в шторм, с ветром и вперемешку с приливами – отливами.

Юра первым открыл рот, ну а потом с кем-то наперегонки: – Серьезно, черт побери.

Вот так, мы впервые почувствовали качку. На тренажере “Восьмерка” – соответствующее название. Однако качка была – не просто в лодочке покачали; практически – настоящий шторм. Только искусственный. Это когда глаза и ум все понимали – а вот внутренности нет! То есть, в желудке содержимое очень просилось. Но наши все сдержали – никто наружу не отпустил. Шутка…

– Оборудование в классах, как на “Алросе”. Поэтому, вы уже на ней служите, – подсказывал старпом, Дмитрий Владимирович. Он часто сам брал обязательства – заниматься с молодёжью; если остальные офицеры уставали или шли отдыхать.

Затем, снова боролись со стихиями в отсеках. Командир Рижский учит не пасовать. Раз за разом отрабатывая “вводную” по борьбе за непотопляемость, доводил действия отсеков до автоматизма. Поэтому, стало легко: как в борьбе с поступлением забортной воды – заделывании различных пробоин корпуса; так и в тушении возгораний. Валерка похвастался по телефону, что так наловчился, будто проделывал это с самого детства. Обычно, после таких вечерних разговоров перед сном, Юрка шутил: – Это тебе брат Валерий, не кило орехов расколоть. Тут думать надо.

Соглашаясь, Валерка отметил: – Понятно, земеля, что у нас теперь по две головы. Одна для расколки, а вторая чтобы их съесть.

Короче, хоть уставали по-прежнему, но еще больше смеялись друг над другом. Наверное повторюсь, что всегда втроем – всегда вместе. Друзья, одним словом. Но и ошибались нередко… Так, под вечер однажды старпом приказал принести весло. Юрка пропал минут на тридцать… Явился хмурый и шепотом – постоянно оглядываясь: – Вот, ели-ели свистнул с резинового плота, в бассейне, – протягивая алюминиевое настоящее весло. Дмитрий Владимирович почти онемел, но чтобы не обидели матроса – не смеялись в будущем, объяснил: – Иди быстрее, отнеси. Весло у подводников – ложка. Мне в посылке домашнее пришло. Поэтому берите “весла“ и ко мне по очереди. Ты первый!

Так прошел еще один месяц, начались экзамены: с утра, разместившись по своим отсекам, подсознательно ждем. И вот, на условной глубине сорок метров, звучит тревожный прерывистый звонок. Это значит: На борту “ЧП”.

– В пятом Электродвигательном, пробоина! – Также грозно, как и громко; по внешней связи кричал вахтенный. И пока повторял, под напором неприятной силы поступала ледяная вода(!). Ее кстати, теперь охладили до четырех градусов; чтобы пополнение привыкло и не забоялось настоящей. Но, несмотря на правдоподобность, течь была устранена. Однако в соседнем Четвертом, начиналась борьба с огнем… в специальной камере имитирующей Дизельный отсек. С фактическим применением штатных средств пожаротушения, в том числе: новой системой ВПЛ (воздушной пенной лодочной); которая позволяет ликвидировать возгорание горюче – смазочных материалов своими силами.

– Поступление забортной воды в пятый отсек прекращено. Личный состав с “вводной” справился. Общая оценка – хорошо. Замечаний нет. – Доложил командиру капитан третьего ранга, Иван Яблонский.

Рижский одобрительно кивнул. И командир БЧ-5 добавил: – В четвертом пожар потушен.

Командир лодки снова: – Хорошо!

После экзамена, Рижский повторно выстроил команду. Осмотрев каждого, в который раз повторил: – Надеюсь, подобные навыки нам не пригодятся. Но морская стихия никогда не прощала ошибок! Поэтому, завтра еще прогоним. Закрепим так сказать, хороший результат. И пожалуйста, не забывайте слова нашего героя, Магомеда Гаджиева(!): “Нигде нет такого равенства перед смертью, как на подводной лодке; где все побеждают или погибают!“

Позже, Рижский оценивал команду электронавигационной части. Ее инженер, старший лейтенант Владимир Семенов – с боевым значком на груди: “За дальний поход”; доложил: – Приступаем к отработке всплытия и погружения. А затем оттачиваем маневрирование, в зоне активного судоходства.

Нам стало понятно: Движение – также одна из самых нелегких задач. Ведь ему учатся всегда, учитывая ограниченность в средствах наблюдения за водой. Просто не посмотришь в окно и не выглянешь в форточку – чтобы разведать.

Параллельно, гидроакустики совершенствовали мастерство. Ведь то, что для простых подводников шум; для них – подробная информация: прошла мимо стая касаток, или это приближается боевой корабль. А штурманская группа, во главе с самим командиром отработала: атаки на одиночные корабли, поиск ударных групп и контратаки подводных лодок. Всегда рядом находился и судовой врач. Этот профессионал высочайшего класса, помимо терапевтической помощи умеет делать хирургические операции. Для этого: как на подлодке так и в Учебном центре, имеется все.

– Вы представляете? На прошлом походе – команда “Торпедная Атака”, а у одного торпедиста аппендицит?

И если кто сомневался в правдоподобности, врач предлагал: – Не верующим, могу обрезание сделать!

Далее, на завершающем этапе, экипаж “Буки – 871” приступил к выполнению нормативов по одеванию спасательного снаряжения. Научились выходить из отсека – убежища, через спасательный люк “Тубуса”; а затем, и через торпедный аппарат первого отсека. Хотя сначала было непонятно: как в спасательном костюме, пролезть через торпедный аппарат? Ведь диаметр: половина метра. Но к моему удивлению, пролезли все… даже кок. Главное, не забывать продуваться: сначала выравниваем давление, повышая до забортного. Делаем зевательные и глотательные движения, чтобы не получить баротравму уха. А затем, с чистой совестью вперед и вверх, к надводной жизни.

Ну и напоследок: в бассейне, проводилась тренировка по посадке в надувной спасательный плот: “ПСН-10”. Что словно маленький кораблик красного цвета – который, может стать домом, терпящим бедствие подводникам. Но это: не дай Бог!

Все практические навыки проверял начальник Центра. Внимательно наблюдая за действиями экипажа, давал “вводные” Рижскому. Например: – Подлодка обнаружена условным противником, облучение РЛС. Ваши действия, командир “Буки – 871”?

Наш командир, помощник, боцман и механик мгновенно приняли решение о срочном погружении. Рижский дал команду:

– Боевая тревога! Боцман, ныряем – срочное погружение.

Кстати, облучение “РЛС” – это работа радиолокационной станции. Чтобы Вы знали: устройство, что измеряет время отражения излученного импульса от объекта и пеленг этого объекта. Говоря попроще: когда подлодку засек корабль, или противолодочный самолет.

Только Рижский скомандовал: – Всплываем под перископ! А затем, после визуальной разведки обстановки: – Всплываем!

Прозвучала новая “вводная”: – Заклинило рули!

И ремонтная бригада в спасательных жилетах кинулась устранять неисправность; пока лодка условно находилась на поверхности. Таким образом, все возможные варианты событий обновленная команда “Буки – 871” сдала успешно.

13

Экипаж к нам полностью привык, и уже без десятерых новых был бы неполноценным. Командир БЧ-5 и непосредственный начальник Дизельного отсека Иван Андреевич, тоже называет меня “Удачным”.

– Вот задача, – говорит: – Большая утечка масла работающего дизеля. Что будешь делать, “Удачный”?

– Что сделаю?! – отвечаю, беря пример с него. То есть каждое слово взвешиваю и хорошенько продумываю: – Срочно долью масло и переключусь на второй дизель. А на первом, устраню утечку… Также слежу за температурой охлаждения двигателя. Строго следим за наличием загазованности и периодически вентилируем.

Дошло до того, что по звуку определял нормальную и ненормальную работу дизелей. Стали ремонтироваться, и что называется “На ходу”. Однако в следующий раз, командир отсека по новой валит: – Неожиданно заглох дизель, ваши действия матрос?

И начинаю раскладывать по полочкам, находя причину – единственно надежным методом: исключением тех возможных неисправностей, что уже проверил.

– Все-таки, коллектив у нас мировой. Какая там дедовщина? – отвечал на звонок Маме: – Наоборот, старшие всегда подскажут, если чего-то не так.

Еще она спрашивала: – Как это, целый месяц в походе одни и те же люди? Надоедают наверно?!

Но я уже знал ответ – объяснил: “Мы все – организм. Где подводники – части, выполняющие определенную работу. Соответственно, без одного любого, не будет целый и здоровый. Попросту: левая рука видит правую всю жизнь и не надоедает. Даже наоборот, вместе легче и все подвластно: работать и отдыхать. Поэтому, если какой-то орган станет чужим организму – отомрет. Как когда-то хвост у первобытного человека. То бишь, уйдет подобный из команды подводников. Отсюда у нас все веселы и не обижаются друг на друга. Ведь от работы любого из офицеров или матросов, зависит жизнь других ребят и всего корабля.” Вот Мама.

Также и мы были, не разлей вода: Валерка – вечно загорелый якут, Юра – блондин, почти что альбинос. И я светлокожий брюнет. Даже в выходной – воскресенье, команда собиралась в большом зале. Это командир Рижский придумал. Чтобы не только на службе, но и в быту сливаться в сборную.

В такие часы, я в шахматы приноровился играть. Юра оказался гитаристом. Играл как вундеркинд или почти, что в конечном результате схоже. Как говорил наш старпом: – Юрик композитор.

Валерий в нарды рубился. Ну а Колька от телика не отходил: фантастику или боевики, лицезреть хотел вечно.

Командиру лодки Станиславу Владимировичу, я всегда и неожиданно проигрывал. Зато часто выигрывал у боцмана, блондина Алексея Ронова. Что с неизменно закатанными – на разную длину рукавами тельняшки, медленно переставлял фигуры по доске. Боцман играл хорошо, но мне почему-то везло. И Алексей только смеялся да краснел, под хохот – дружеский конечно, всего офицерского состава.

Затем, Юра меня приобщил к гитаре. Первые четыре аккорда, я исполнил в учебном центре. Это была песня, с которой начинают осваивать гитару: “Напиши”. Чисто солдатская и матросская.

– Вы знаете, что это означает? – Пошутил тогда Юра, – То, что матрос “Удачный” не полностью медведем задавленный, по части ушей. А оказывается, слышит звуки. Только тренироваться надо и учиться дальше. И слух будет, что надо. Станете слухачом.

Вот поэтому, шестиструнка из Красной комнаты вечерами редко стояла без дела. То есть устраивали подводники: шахматные турниры в выходной, а в будничные музыкальные номера. Хотелось же вечерами расслабиться, после тяжелого учебного, “Приближенного к боевому”, – как говорит Валера, – учебного дня.

Однако однажды – наблюдая за игрой командира с замом Подлякаевым; я и услышал этот предопределяющий разговор.

– Закончим учебу, сменим вернувшихся с похода. Тем более, – рассказывал Станислав Владимирович: – Активизировался условный противник, олимпиада на носу… Сколько лет страна готовилась, а “эти” могут попытаться сорвать, придумав на воде пакость.

– Интересно, – подумал я, – кого имеет в виду? И для кого, – как выразился командир, – придется усилить учения.

– Программа по всей видимости, будет грандиозная. С надводным флотом и поиском субмарин противника, – поставив шах, вслух рассуждал Рижский.

Устав защищаться от прыгучих черных всадников, зам. положил своего короля на бок и покорно выдал: – Сдаемся, товарищ капитан второго ранга.

И соглашаясь c мыслью командования, подтвердил: – Теперь понятно Станислав, почему по ТВ все Киев показывают: люди палатки поставили…

Я затих. А сам думаю: Не какую военную тайну не подслушал? Но с другой стороны, я такой же подводник!

– Разрешите вопрос? – все же решаюсь, обращаясь к Олегу Анатольевичу. Который, складывая фигуры кивнул: – Мол, давай “Удачный”, только быстро.

– Я украинец по паспорту, но считаю себя Русским… Так как же можно разделить нас? И второй: что американцы лезут к украинцам, зная, что они русские. Настроить против нас?

– Вам товарищ Русский, надо меньше ТВ смотреть – чтобы глаза не портить, – как всегда с шуткой ответил зам. Хотя следом прояснил: – Они другое государство, вот и пускай живут как хотят. Лишь бы нас не задевали бортами.

Только командир Рижский подправил: – Знаешь “Удачный”, малороссы тоже разные бывают. Одни например: с нацистами боролись, защищая общую землю. А другие – “бандеровцы”, воевали за Гитлера. Прислуживали шкурники… И пока гибли наши граждане, им дозволялось жить.

Я, пожимая плечами определил: – Больные! Если с врагами сотрудничали.

– Еще как! Ну ничего, история все расставляет по местам. Так всегда было. Мы с тобой одно целое. Я также считаю: Я русский и такой же украинец, как ты украинец – русский. Поскольку сначала, у нас одна страна была: Русь Киевская, – объяснил Рижский.

Тут Олег Анатольевич поморщился. Стало понятно, что политика, это не его конек. Таким образом, подошло девятнадцатое декабря; первый экипаж “Алросы” сдавал выпускные экзамены. Все получили “Хорошо”, но некоторые опытные подводники, подтвердили знания на “Отлично”. Они то и получили из рук командира Центра значки: “Отличник боевой подготовки”.

Я радовался, что и мой командир БЧ-5: Иван Андреевич, оказался в их числе. Тем более что сами: Юра, Валерий, и я – Сергей “Удачный”, получили на своем первом экзамене: “Почти что отлично”. Это, со слов Рижского. Остальные ребята – новобранцы: “Почти твердое четэре”.

– Поэтому, – вызвав троих, объяснял командир: – Вашу “Святую” троицу, забираю в действующий состав: так быстрее закончите обучение. Я видел, как выручаете друг друга. Это называется “Командный” дух – на подлодке он главное. Поскольку нить с тремя жилами, в десяток прочнее трех одиночных. Мне нужен такой электрик, дизелист и матрос трюмных систем… Ну а оставшаяся семерка продолжит учебу, до окончания полного курса. Нам несчастные случаи не нужны. Тем более через месяц, прибудет второй экипаж. Вот и войдут оставшиеся к ним.

Короче, расставались c земляками – якутянами, скрывая редкие мужские слезы. “А Жизнь – как говориться: продолжалась. И самое интересное, по-прежнему, ждало впереди”.

Просто мы не заморачивались, а просто жили, учились и мечтали о простом человеческом счастье.

14

На следующий день, точнее ранее утро – выспавшись по пути и пройдя пограничный контроль, прибыли в Севастополе. Где конечно, стало жарковато – в нашей-то форме: она и для зимы теплая, а здесь и подавно – властвовала осень. Ну, по якутским меркам. Только логичная паутина, еще не летела… Плюс, оказалось вот что: молочно-дымный коктейль, оберегавший людей совместно с творениями – строениями от любого недружественного шага; неспешно исчезал. И успевая вдохнуть его вместе с ночным морским запахом – благодаря тому, что железнодорожный вокзал расположился рядышком с бухтой “Южная”; командир Рижский ахнул: – Мм-дас!!…

Причем одновременно, со второго пути в это время отходил состав. Так что “Прощание Славянки” – марш всех севастопольских отправлений; на этот раз не порадовал команду.

– Как-то… Тревожно, что ли?! – отметил старпом, трехмесячное отсутствие в Севастополе.

– Командир, и люди задумчивей! Видимо, передают друг дружке ужасы Киева, – сообразил Дмитрий, когда экипаж грузился в автобус.

А еще Юрка, стараясь найти место рядом с офицерами; робко поинтересовался: – Товарищ старший помощник, разрешите вопрос?

Дмитрий Владимирович и так помогал вторым “батей”; поэтому, уже привычно махнул: – Валяй, не имей привычки стесняться.

– Мы разве не братья? – Юра смотрел не мигая.

Не зная теперь что ответить, старпом захотел отшутиться: – Братья конечно. Только с их продажным руководством, совсем не родня…

– В смысле, они незаконно рожденные? – съязвил Юрка, когда автобус пересекал Днепровский мост: – Просто говорят, что пока дружеские отношения, – жестикулируя – парень подтверждал то, что подслушал из последних новостей.

– Да. Говорят одно, а на деле поощряют нацистов, – в доказательство своего отвращения, старпом показал кулак.

Сразу вмешался командир: – Похоже, что Киевом дирижирует запад. НАТО, фонды Сороса, Рокфеллера и Ротшильда.

Старший помощник согласился: – А помнишь Станислав Владимирович, как приходили поезда ‘’Дружбы’’, организованные их верховной радой? Когда напротив штаба Черноморского ВМФ, нацисты выставляли макеты виселиц и гробов. И как потом…, охраняемые украинской милицией(!), с барабанами промаршировали по Севастополю.

Теперь и Рижский рассмеялся. Оценил свое небо в окне, доказал: – Севастопольцев напугать?! Наши прапрадеды в первую защиту: в девятнадцатом веке защищали город. Это когда страны-хозяева теперешних бандеровцев задумали решать: где нам жить? Затем дедушки во вторую, в двадцатом веке от Гитлера защитили: хотя он придумал, что только арийцы должны жить. Якобы, когда-то была земля готов. Только здесь никогда не было нацистов…, были скифы. И все россияне, имеют частичку от них. Затем, покрестился Владимир и наши окрестили Русь; вот славяне и поселились навсегда. С тех пор живем дружно с крымчанами, татарами и греками. Да и всеми остальными нашими народами. Так что, эти киевские папуасы-бандеровцы – ничто.

– Верно!! Если бы украинская милиция не охраняла тогда; горожане усадили бы всех вниз головами; и пинком отправили эти вагоны вспять, – заверил старпом.

Юрка, вернее наша якутская тройка, приоткрыла рты… Поскольку проживая в глубинке России, не знали: как все серьезно.

– По телевизору, такого не говорят, – высказал общее мнение Валерий.

Даже командир покраснел воспоминаниями, но сразу пересилил: – Не говорят… Ну и что? Разберемся. Мы подводники. Народ русский и украинский за нас.

Таким встревоженным “Батю”, матросы больше не видели. Было понятно, как он переживает за судьбы России и Украины; за судьбу своего Севастополя и всего крымского народа. И Станислав Владимирович взял себя в руки… Думаю: даже пожалел, что разоткровенничался на виду. Потому что командир скомандовал, уже полностью контролируемым голосом: – Приехали, хлопцы. Можете расслабиться, мы дома.

Вот так добрались до 247 – го отдельного, Констанцкого ордена Ушакова, дивизиона подводных лодок Черноморского флота. Хотя повторюсь: это рядом с вокзалом; но даже у молодых проявилась усталость. Только не физическая – от дороги, а моральная – от здешних новостей.

Зато в части с нами здоровались – замедляя ход, все встречающиеся. Также мирно приветствовали команду старинные здания, что веками служат России.

– Посмотрим, – подумал я, – куда мы попали. И что за нацисты приезжали из Киева? В двадцать первом то веке!

И Валерка, толкая в бок левый, защебетал: – “Удачный”, ты представил,… гробы привезли. Это как?

– Нет, – отмахиваюсь – не зная, что еще сказать. И Юрик переиначил: – Вот и хорошо, что гробы приготовили.

– Почему? – переспросил Валера.

– А чтобы нам для них не тратится, – отчеканил Юра, начиная злиться: – Пусть только еще сунутся – узнают, что могут якуты и сибиряки. Да у меня дед тут в Отечественную победил. Как я теперь, ну потом когда то, когда встречусь с ним, – он посмотрел в небо:

– Ему в глаза смотреть буду, если отступлю. Да я за деда, всех нацистов отсюда выгоню. Это наша, русская земля!

Наступила пауза, повлиявшая на общий ход. Потому что команда, остановилась; не ожидая подобного. И все же, одобрительно закивали, предсказуемо соглашаясь. Один обернувшийся командир пожурил: – Товарищи подводники, в России все по закону. Помните: верховенство права! Виновных наказывает честный суд, а не мы – российские граждане.

В общем, от перемены климата или от родного дома; разыгрался неплохой аппетит.

– Сейчас бы поесть, товарищ старший помощник? – мечтательно – вопросительно предложил Юра. Командир одобрительно кивнул, и все зашли. Все-таки это удобно, когда столовая располагается на цокольном этаже казармы. К слову: людей немало. Это понятно: восьмой час. Одни служивые вставали, другие подходили, присаживаясь за деревянные столики.

– Вот и повоюем, – пообещал Валерка, пока рассаживались за столы. Наяривая кашу и в то же время периодически теребя ложкой кусок жареной камбалы, он как бы проверял свою силу.

– Тут все наше, – сделал вывод: – Мы же в русском городе-герое.

Далее, после сытного завтрака – довольные, что вернулись; экипаж “Буки – 871” выстроился на плацу совместно с другими подводниками дивизиона имени легенды: адмирала Федора Федоровича Ушакова. Причем сразу, началась чехарда.

– Из-за этих олухов, – которых так обозвал старпом. Просто парни из взвода охраны, намеревавшиеся встать близко; безуспешно пытались осуществить. В следствии, мы не помещались в полноценные две шеренги. Однако сориентировавшись и прикрикнув на таких соседей – попривыкших стоять тут пока “алросовцев” не было; любезно сдвинули, выровняв общий строй.

– Командир дивизиона, Варачкин Анатолий Геннадьевич, – представился стоящий офицер. Стройный, с темными волосами и будто горящими глазами…; командир дивизиона замечал все. Твердый голос профессионала, завершал облик: – Кто забыл, отсутствуя временно. Напоминаю: Дисциплина и еще раз Дисциплина!!

Видимо ему не понравилась возня… А мы, увидев впервые, да еще и таким строгим – автоматически прекратили (почти что) дышать. Поскольку в доказательство профессионализма, на комдива груди блестели наградные пластины. Это значит, – понимаю, что и медалей заслужил c десяток. И это в мирное время! Поэтому – он не простой, обычный штабист, а сверхопытный офицер.

– Сегодня, – Анатолий Геннадьевич говорил спокойно, – с курсов вернулся первый экипаж “Буки – 871”. Вовремя. Также отмечу, поступила очередная партия молодых. Это тоже хорошо…

Комдив стал веселее, продолжая иначе: – Когда развиваемся, мы растем! Поскольку если не растем, – как сказала одна умная женщина из ЧТО? ГДЕ? КОГДА?: Если не растем, то мы падаем! Так что, тоже хочу напомнить: в Севастополе, в разное время располагались от 47 до 61 подводной лодки; выполняя задачи по обеспечению сохранности границ, – здесь он не смог удержаться и разочарованно выдохнул: – Ша!

– А теперь в строю, только “Алроса” и на ремонте “Горьковский комсомолец”. Но даже с этими силами, мы должны и сможем обеспечить защиту Российского государства в Черноморском регионе.

– Ребята, – комдив обратился к пополнению: – Именно наша лодка поставила рекорд, сумев восемь раз(!) завоевать приз по торпедной атаке. Я сам раньше ходил на “Буки – 871”. С нее вот, ушел на эту должность. Поэтому, берите пример: в нашей стране повышения получают согласно знаниям и умениям, уважении Отечеству, старанию и добросовестности.

Комдив подошел ближе.

Будто женихов выбирает дочери, – показалось мне.

– Годится, – подытожил комдив: – Скоро прибудет и второй состав; но уже могу сказать: ими проведены настроечные и ходовые испытания. Все-таки: более двух десятков лет лодка прошла без среднего ремонта; довольствуясь поддерживающими работами.

Рассказывая новости – комдив смаковал. Словно сам или дети добились важного. Так, по-отцовски Анатолий Геннадьевич относился к “кровиночке”: – Полностью решена задача измерения и контроля шумности параметров гидроакустического поля. Дана хорошая оценка защищенности от средств дальнего обнаружения…

Комдив говорил долго и вдруг: – Слава Богу, “Принцесса“ опять новая. Даже хочется потягаться с теми, кто рискнет…

После этого, он уже не казался сухим профессионалом. В подтверждении, по-хозяйски потирая руки комдив сообщил: – Значит, выбираем поросенка.

Теперь и мы заулыбались, а может еще от того что заметили старого знакомого: с бакенбардами, капитана Чижова, что когда-то отвез в Обнинск. Офицер встал рядом с Варачкиным, умножая профессионализм черноморцев.

Новобранцам приказали гулять, или обживать условия. Тем более казарма показалась гостиницей, в три-четыре звезды.

Осматривая внимательно, Валера простонал: – Чтобы я так жил! Всегда!! – Плазма, стеклопакеты, евроремонт. Тренажеры, теннис, бильярд и библиотека. Еще фильмов целый набор. Круче, чем в учебке. Не служба, а малина будет, – сделал вывод.

А я подумал и уже логично-привычно предположил: – Видимо ребятки устают так, что здесь имеется все чтобы возместить силы.

И сразу, друзья замолчали. Ведь не сговариваясь, надолго задумались… Но к вечеру отошли. Когда мы обнаружили отдельное сооружение: мемориальный комплекс. Видно было, что лежащие цветы: розы и гвоздики – сегодняшние. Валера зачитал надпись на постаменте: – В честь моряков, достойно защищавших Родину в разные времена.

И тише сказал: – Да парни. Хорошо, что здесь служить будем. Постараемся, и не подведем наших моряков! Они все герои!

А Юрка, опередив меня, ответил за всех: – Точно, друганы.

В продолжение темы – перед сном возле бытовки, нашли комнату Воинской Славы. Где на стенах и столах разместились различные документы, фотографии, награды, макеты и экспонаты, рассказывающие о подвигах подводников.

Валерка опять зачитал первый:– Первыми якутами ступившими на Севастопольскую землю, были воины Якутского, 42 – го пехотного полка; принимавшего участие в первой обороне Севастополя. А это, – добавил от себя, – во время Крымской войны: 1853 – 1856 года.

Юра подхватил: – Сформированного из частей Селингинского мушкетерского полка.

И спросил: – Интересно, где это в Якутии?

Тут уже я вспомнил – рассказал: – Мама говорила, что улица Якутская есть в Севастополе. Значит, все заслуженно. – Вот так, большая Россия. И героев не счесть.... Не то, что некоторые, – намекнул Юрка на нас.

На завтра – как уже было сказано, возвратился второй состав. И мы впервые, вживую увидели барышню – красавицу “Алросу”. Подводная лодка стояла у пирса как бравый конь: отдуваясь от пыли и солей дальних странствий. Тем более, здесь не было волн, вольготно гуляющих по морю. Просто именно они сейчас хозяйничают в Черноморье, являясь основной характеристикой. Хотя, все равно, загипнотизированные бы мы не замечали… Поскольку даже Имя, аршинными буквами здоровалось с обоих ограждений сходней; а черный и гладкий – будто леденец корпус завораживал, притягивая новичков. Так что, стоявшие у противоположных пирсов большие корабли и малые современные яхты; разумеется, стали не интересны. По мне так вообще, бортовой номер “871” и собственное имя смотрелись не набором символов, а как именная роспись. Точно Великая Россия, подобно знаменитому художнику – обозначала шедевр. Да, в Севастополе любят подводную лодку. И каждый житель мог видеть, проезжая по соседствующей дороги: когда возвращалась домой.

Но теперь, ее первый экипаж стоял в три шеренги; пока командир ввернувшегося – второго, докладывал Анатолию Геннадьевичу:

– Товарищ капитан первого ранга, командир дивизиона… Подлодка “Буки – 871” поставленные задачи командования выполнила. После капитального ремонта, имеет современное, минно-торпедное и ракетное вооружение. Экипаж здоров, материальная часть в строю. После пополнения запасов, готов к выходу в море. Капитан третьего ранга: Виктор Петренев.

Следовательно, услышав: “Вольно!”, пожал руку комдиву. И принимая из рук начальника штаба зажаренного поросенка, показавшегося до того свежим, что вероятно поэтому обложили дольками лимона – дабы не убежал, улыбнулся. Оркестр сыграл привычные марши и как только закончил, словно по мановению невидимого дирижера встречающие, услышав разрешение налетели на вернувшийся экипаж. Теперь каждого, уже осчастливленного подводника, окружали детки и жена, или родители.

А как Вы думаете, Уважаемый читатель? Что может быть лучше для нашего моряка, вернувшегося от туда – чего никто не знает и никогда не узнает; чем встретить родных на пирсе? Правильно – мало чего.

Свершилось, и после обеда троих друзей знакомили с лодкой. Мичман Иван Васильев, он же старшина трюмной команды – а по-дружески: Ваня; негромким загадочным голосом объявлял: – Это Удачный, Якут и Юрий. Принимай красавица, они наши. Заботься и не обижайся сильно, на первые ошибки. Ребята научаться, поверь.

Разумеется – мы открыли рты, а он, насмеявшись вдоволь, прояснил: – Подлодка живая и все понимает. Будете относиться по-человечески, и она поможет. Ладно, не зависайте и не меняйте лиц, пошли по отсекам.

– Значит так, – наставлял Ваня, спустя двадцать минут экскурсии, – Теперь сами видели. Все соответствует, как в учебке. Поэтому снова учите мат. часть… Командир БЧ-5 скоро вызовет на зачет, где необходимо будет с закрытыми глазами сориентироваться: в своих отсеках, и на подлодке. То есть на словах объяснить, как пройти до необходимого места – от того, где находитесь. Это значит, потребуется назвать: сколько примерно шагов, сколько поворотов сделать, чтобы дойти: до камбуза к примеру. До станции управления главным электродвигателем или другого…...........и, так далее.

– Нужного места, – сообразил Валерка.

– Именно, – поблагодарил Ваня. – На случай аварийной ситуации. Когда потухнет свет, вы легко сориентируетесь на месте. Поэтому выполните команду в темноте и по памяти.

– Разрешите вопрос? – поинтересовался я. – Подлодка вернулась с похода, а тут такая чистота. Будто в музей попали.

– Ну, существует большая приборка, перед возвращением. И выполняется всем экипажем. Если конечно, есть время. А то мало ли?! – он громко похвастался: – Бывает некогда – трофеи делим, с потопленных вражеских кораблей.

Таким образом, через три дня, на зачете присутствовали: капитан второго ранга Рижский плюс командиры боевых частей. Но мы сдали, хотя от чрезмерных стараний, я напутал; так как увидел, как повеселели проверяющие. А такое бывает, когда от спешки в предложении, непроизвольно меняю слова. Получается: смысл тот же – всем ясно, просто смешно. Ох и велик наш Русский язык. Универсальный, одним словом.

Вечером, вспоминая, троица хохотала. Как вдруг, на Юрку напала серьезность. И нам говорит: – Слушайте, – он загадочно поманил рукой. – Я узнал, что командир дивизиона, – как и наш Станислав Рижский, в Атлантике с американцами в жмурки играли… и выиграли.

Что тут скажешь? Я только показал большой палец вверх, – Класс.

Однако учеба продолжалась: с утра подъем, завтрак и занятия по усовершенствованию специальностей. Короче, Удачный в четвертом отсеке, где по краям правят балом два дизель – генератора: ДЛ42МХ, по 1000 кВт. Силища! Валерка: в своем электродвигательном, в пятом; горделиво обслуживает главный электродвигатель основного хода: ПГ-141, мощностью 5500 лошадей. Один Юрик сперва хмурым ходил. Бурдел: – Что я, словно крот под землей; никого не вижу?

Но наш командир БЧ-5 объяснил: – Так гордись матрос Гаран, от тебя все зависит. Если ты, что-то не сделаешь в трюме, мы не всплывем и не поплывем. Вся автоматика на тебе. Ты – маленький Бог подлодки.

И Вы знаете, помогло. Юра снова стал нормально относиться к профессии. Напоминая при случае: Не место красит человека, а наоборот!

Так пролетела еще неделя. А Иван Андреевич рассказал: – Готовим подлодку! Поскольку у натовцев учения за учениями. И еще по телевизору, один Киев показывают… Вот мы и разведаем, что замышляют. Надеюсь, молодежь не забыла, что Олимпиада скоро?!

– Разрешите ? – спросил я, пока глав.мех рассматривал журнал вахты.

– А они не узнают, что мы наблюдаем? – Ведь спутники есть, с орбиты видно.

Командир БЧ-5 ответил быстро, причем, вообще не задумываясь: – Товарищ матрос, если понадобиться – никто не заметит. А захотим чтобы узнали, запомнят навсегда.

Таким образом, Вы наверняка представили не только быт подводника; но и характер большинства офицеров. Однако для полноты картины, добавим: После обеда, практиковался “Адмиральский час”; когда весь состав – кроме вахты, идет на берег и спит: час – полтора. Ну а после снова, продолжали учебную и материальную подготовку. Затем немного личного времени и отбой: В двадцать три ноль ноль.

15

Спустя парочку дней, в преддверии празднования года Нового; старший помощник отправлял молодых в город.

– За кое-чем…, и символическими подарками экипажу.

Так и сказал: – Возьми “Удачный” в помощь, кто пошустрее.

Я спросил: – Юру Гаран, с трюмной команды. Разрешите?

– Да, знаю твоего друга, конечно. Назначаешься командиром группы: вот пропуска, деньги и список. Только обязательно вернитесь до восемнадцати. Иначе, …, – офицер задумался на секунду и выдал: – Посажу на гальюн, навсегда!

Вот новый факт: отвыкли мы от холодов и морозов Якутии. На носу январь, а температура в Севастополе плюсовая. Цирк! Хотя Палыч уже хвастается, что привык. Это я так Юру называю, как самого старшего из троицы. Для солидности, что ли: по Отчеству. Да и он не против: улыбается всегда кстати и не кстати. Ну, раз он мне: “Удачный”. То я: Юр Палыч. И Валерку коротко: Якут. И все ровно.

– Все-таки, – скажу Вам, – судьба еще та штучка. Гоняешься зачем или кем – то, и обязательно не получится часть. А иногда вообще никого не ищешь, сами находятся – не увернешься. Также произошло у нас.

– Юр Палыч, – интересуюсь, пока мы застыли у памятника храброму матросу Кошке. – Ты умеешь рисовать?

– Не, а зачем тебе? – отреагировал друг, рассматривая профиль севастопольского героя.

– Ну как? – Отвечаю. – Мы же на море. Я вот, с детства мечтал увидеть Севастополь и Крым. И теперь, когда подумать можно не только о службе, вторая мечта напоминает… Когда-нибудь, обязательно научусь рисовать и писать маслом! Представляешь, как Айвазовский: Море и Корабли?!

– Тоже мне, маринист нашелся, – шутник Юрик, даже попытался натянуть шапку на нос. Мне… Только я все его фокусы знаю – начеку, вот и не вышло. Тогда, Юра стал рассказывать, что не обязательно что-то грандиозное делать. Ведь здесь, – по его мнению, – у моря можно жить, получать удовольствие и не оглядываться назад. Однако – сам Палыч то и дело оглядывался… Но об этом дальше. Двинулись дальше: пока друг рассматривал и красоты бесснежного города – я раздумывал: Как это может?! Когда обычный человек – не волшебник вовсе, взяв лист бумаги или холста, простые краски и кисти, – в общем, обыденные неодушевленные предметы; и выразив с их помощью мысли, наверно мечты да внутренний мир в придачу; в итоге, получает живую картину. Которую, вдобавок еще и каждый другой видит и воспринимает по-своему. Зачастую иначе, нежели запланировал автор.

Простой пример: шедевр Малевича – “Черный квадрат“. В нем каждый видит свое – что-то неповторимое. Или вспоминает? А это уже действительно чудо, настоящее волшебство.

Короче, так увлеченно стал думать – задело, что ничего другого не замечал. И зря, просто в Севастополе всегда есть на что посмотреть. Нет, я сейчас разумеется не о приветливых и жизнерадостных, способных прийти на помощь горожанах. И тем более, не о слабой и в тоже время самой мудрой и красивой их половине, что совместно с какой-то внеземною своею аурой, проплывали встречным и попутным курсом. Нет, речь пойдет не о них. Я не замечал другого, вероятно самого важного: царившего вокруг колдовства, что окутывает зимнее побережье. Сюда входило: переменное сегодняшнее настроение, чудесным образом улучшающееся с выходами из облаков далекого светила; не холодный, попутный ветер – гоняющий в небе хоровод галок: откуда-то взявшиеся серо-белые листы газеты и близкое присутствие, практически за спиной каждого крымчанина духа – родного и сильного; само зарождение которого совпало с крещением Руси в древнем Корсуне – Херсонесе. Еще есть колоссальная энергия Победы, что хранится в недрах крымской русской земли и безвозмездно – совместно с вышеупомянутым неисчерпаемым духом, раздается вступившим в нее. Однако конечно, существуют ограничения: Энергия помогает при защите России!

Но Юр Палыч – не особо разбираясь в высоком искусстве, просто взял да и прервал этот полет: – “Удачный”, хватить мечтать. Грузиться пора. Скажи, мы будем залазить или другой подождем?

Так и “приземлился“. Пришлось. Попросту выйдя перед самым обедом за ворота, мы – шагая с горки, уже дошагали до третьей остановки. А это, не близко. Я ведь сам, день-то большой и все еще купим, предложил погулять по городу. Уж очень захотелось узнать, как родители раньше жили? И еще: какие люди сейчас живут?

Таким образом и оказались на еще одной, очередной остановке: “Автовокзал”. Именно в тот момент, когда подошел синий электробус – троллейбус с номером N… Ну и зашли, благодаря внимательному другу.

– Серега, это хорошо, что горсовет Севастополя разрешает морякам и военным бесплатно ездить. Поскольку мне на свою зарплату, хочется и домой что-то купить. А так, катайся сколько влезет, – крутя головой – словно это флигель, Юрка обучал тому, что рассказали в части.

– Ну да, – соглашаюсь, не особо вдаваясь в подробности.

– Так что там со списком? – все-таки вспомнив, предлагаю сделать и Юре: о первоначальном назначении визита. А то вижу(!) – друг все глаза проглядел: Сколько барышень в округе. Плюс шею, получше чем на любой тренировке размял.

– Морячки, – завистливо присвистнул Юрка, не теряя надежды познакомится.

– Интересно, – шепнул он, неохотно отрываясь от окна. – Это правда, что у нынешних женщин хвост вместо ног, как у русалок?

– Ну да, дома хвостик лежит. Когда собираются плавать, одевают, – подтверждаю с серьезным видом, правдивость выдуманных слов.

Он засмеялся и еще тише спросил: – А у мужиков тутошних, что есть в запасе? – Валяется запасная, третья нога…?

Теперь и я в очередной раз, поразившись Юркиным юмором, рассмеялся. Но отвечая, постарался сдерживаться: – У мужиков Юра, может быть все.

– Да? Серьезно?! – задумчиво произнес друг, провожая взглядом очередную цель. – Я тоже, теперь хочу.

– Так в чем же дело? – наставляю. – Давай отслужим и останемся. Хороший товарищ, – намекаю на него: Будет лучше руки. И Валерку заберем. Представляешь? Да мы – втроем, такую фирму отгрохаем. Всех обойдем, потому что друзья. Кстати, у меня родители собираются обратно: на пенсии… А это уже скоро: Родина говорят, ждет.

Юра, быстро соглашаясь – предварительно конечно, теперь по-геройски посмотрел на часы. Что стоило неимоверного труда: ели оторвался от объекта на тротуаре. И они – ходики, показали полдень. Отсюда сообщил:

– Еще триста пятьдесят девять минут, ноль ноль секунд есть. Все успеем. Их бы посмотреть! И вообще…, – он обводил пальцами силуэт девушки: – Пора знакомиться, – крутя головой по салону.

– Смотри Серега, места сзади, пойдем?

Точность и обязательность – по прежнему, его кредо. Только я отвечаю: – Не..

Призывая сдерживаться в общественном транспорте: – Пускай бабушек посадят…

– Эх, молодежь…, – пропел матрос, осматривая пассажирок.

И вот, независимо от благих намерений, моя самостоятельная голова – без команды(!) поворачивается в сторону – куда указал Юрий. Ну конечно, не по поводу, что хотел присесть. Нет! Из-за звуков, что неожиданно послышались. Точнее голосов. А еще вернее: голоса, одного единственного голоса.

Дело было в том, что всего в четырех-пяти метрах – на задних сидениях, перед которыми и были те замеченные другом – свободные места; три девушки заговорили о предстоящем празднике. Попросту перед ними стоял человек в большом черном пальто, но как только направился к выходу; вот тут я и увидел. Или, сперва все-таки почувствовал?!

Юра тоже заметил – недовольно конечно, что отвернулся и также осмотрел. Сразу предложил: – Смотри “Удачный”, какие нарядные.

Добавив: – Двое. И у нас два… Выбирай дружище? Какая понравилась?!

Ну с этим конечно, согласимся – он оказался прав. Только по – своему. Просто из этих трех девушек – красавиц, что заметили на задних сидениях, двое были действительно: нарядно одеты и по-праздничному накрашены. Я бы даже сказал: размалеваны по-боевому. Только первая – что всех ближе, в будничном одеянии. И совсем без макияжа. Представляете, какой контраст?! Однако самое(!) главное, Вы не поверите! Вся правда была в том, что я отметил одну ее. Без макияжную. Но сначала был голос… В меру мягкий, негромкий и спокойный. А еще уверенный. Да, уверенный. Это только потом увидел глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.