Ольга Митрофанова
(Не)простой спасатель

Пролог

Жар, нестерпимый жар, опаляющий не только внешнюю оболочку, но и все внутренние органы. На улице падал первый снег, температура опустилась до минусовой, вовсю разгулялся поздний октябрь, а им было жарко. Горело здание, перекрытия, плавились отделочные материалы. Кругом дым и копоть. Это навевало не просто страх, а животный ужас, готовый все поглотить. Именно это и произошло бы с ней, если бы на руках не держал крепкий, надёжный как скала мужчина.

Он четким, уверенным шагом нёс ее из огня в безопасную зону, где дежурили машины скорой помощи. Она крепко держалась за его шею, сжимая в кулаках грубую ткань защитного костюма,Э и бесконечно повторяла как заевшая пластинка:

– Мама, мама, там мама, ее спасите, мама, – с тихими всхлипами.

Слезы стекали по щекам, смешиваясь с сажей, образуя на лице грязные разводы. Они удалялись от эпицентра пожара, а она только крепче сжимала кулаки и повторяла свою просьбу.

Врачи скорой были заняты, работы оказалась предостаточно, у пострадавших обнаружились травмы различной степени. Ее пока осмотрели визуально, не обнаружили серьезных травм и просили подождать. Это заняло несколько минут.

А огонь, пожирающий все на своем пути, продолжал свирепствовать, уничтожая не только неживую конструкцию, но и людей, оставшихся внутри.

Голос из-под маски был приглушен, поэтому она не сразу его расслышала:

– Этаж у вас какой?

– Третий, она в дальней комнате, я побежала за помощью, там в комнате много дыма было, я растерялась, – сбивчиво стала объяснять.

Он не стал дослушивать, развернулся в сторону горящего здания, бросил через плечо:

– Шансов мало, – и быстрым шагом отправился в горящий дом.

Глава 1

Полина вынырнула из воспоминаний о жуткой ночи. Чтобы окончательно сбросить с себя оковы неприятных сновидений подошла к шкафу, чтобы найти форму.

Всю школьную жизнь она занималась художественной гимнастикой, больших высот не достигла, хотя задатки, пусть небольшие, но были. Спорт, как считала мама, дисциплинирует и помогает развиваться сильной, волевой личности. В какой-то мере это так и было, Полина привыкла каждое утро делать пробежку и растяжку, тренировки она не пропускала, когда выросла из детского возраста, и стало понятно, что спортивную карьеру ей не построить, тренировки не бросила, продолжала заниматься "для себя".

Нашла в объёмном шкафу синий топик и такого же цвета лосины. Натянула кроссовки и стала спускаться по лестнице вниз на первый этаж. Там был оборудован большой спортзал. В одной стороне стояли различные тренажёры от велосипеда и беговой дорожки до снарядов для работы со штангой. Стену занимала шведская стенка. На другой половине зала располагался своеобразный ринг, застеленный синими матами. В углу висела большая боксерская груша.

Самое большое очарование этого места было в окнах, они были во всю стену и выходили в сад. Какой вид из них был летом, Полина не знала, но зимой было очень приятно заниматься на беговой дорожке и любоваться заснеженным двором. Двор у дома был обширный, территория ухоженная, за этим следил специальный человек. Каждое утро чистил дорожки, посыпал песком.

Сегодня снова повезло, ещё нет семи часов, поэтому спортзал пуст. Отец им пользовался редко, а вот его начальник охраны и братья были здесь частыми гостями.

Они к Полине относились не сказать, чтобы плохо, нет, ее не обижали, старший брат – Никита, которому было тридцать лет, на нее внимания обращал мало, она была для него чем-то вроде предмета мебели. Он работал вместе с отцом, был его правой рукой, постоянно общался с кем-то по телефону, поэтому был все время занят, и все их общение сводилось к тому, чтобы поздороваться.

Младший же брат – Влад, перекаченный буйвол двадцати шести лет был по мнению Полины хамлом по жизни. Он часто отпускал сальные шуточки о девушках, выражался о них пренебрежительно, называл тёлками, сосками, давалками. Не стеснялся при ней обсуждать свои похождения и постельные развлечения. Каждый раз, когда Полина слышала его разговор с очередной подругой, она краснела от стыда и не знала куда себя деть.

За два месяца жизни в этом доме она узнала столько о половой жизни, сколько не узнала за все свои семнадцать лет. Когда Влад начинал эти разговоры Полина старалась поскорее уйти. Иногда ей казалось, что он делает это специально, чтобы ее смутить.

Сегодня в спортзале не было никого, поэтому она тихонько включила музыку на телефоне, сделала небольшую разминку и встала на беговую дорожку, надеясь, что предстоящий день пройдет неплохо.

Полина закончила бег на дорожке и перешла к растяжке. Мышцы работали привычно, когда в спортзал ввалился Влад в спортивной форме:

– О, малая, чё не спится? – и не дожидаясь ее ответа продолжил, – это потому что ты одна спишь, а я вот сегодня с двумя такими чиками спал, – закатил глаза к потолку, скорее всего демонстрируя степень удовольствия.

Полину обдало волной отвращения. Хотелось побыстрее закончить упражнения и скрыться в комнате. Туда никто не входил, даже отец. Влад же, не обращая внимания слушает она его или нет пошел к тренажерам и продолжил свои разглагольствования.

– Прикинь, малая, у одной буфера были четвертого размера, – руками изобразил два больших шара в районе груди, – она между ними член так зажала и потерла, я чуть сразу не кончил.

Полине стало противно, она прекратила делать упражнения, направилась к телефону, чтобы его выключить и забрать бутылку воды. На Влада старалась не смотреть.

Тот же продолжал распаляться о своих постельных подвигах:

– А у второй попа такая разработанная, в нее член прям как по маслу скользил, кааайф.

Полина не стала комментировать его рассказ, забрала телефон и воду и вышла из зала.

Приняла душ в комнате и начала подбирать наряд в школу. В пожаре сгорели все ее вещи, отец купил ей новые брендовые шмотки. Полина с матерью жили не бедно, им всего хватало, и вещи они покупали не дешевые, старались выбирать качественные и ноские. Сейчас ее гардероб состоял только из дорогих вещей, купленных в бутике.

Выбрала юбку-карандаш грифельного цвета и белую блузку с длинным рукавом. Жакет брать не стала, в школе была довольно комфортная температура, хоть на дворе и стоял декабрь.

Несмотря на глобальные изменения, произошедшие в ее жизни, отец не стал переводить ее в другую школу в последний учебный год. Поэтому ходила она в свою родную. До которой добираться было далековато, но на это у нее теперь был водитель и по совместительству телохранитель Константин. Обращался он к ней строго Полина Витальевна, личного пространства не нарушал, лишних вопросов не задавал. Молча привозил в школу и по окончании уроков так же молча забирал. Из всего нового окружения Константин и кухарка Валентина раздражали меньше всего. С ними удалось поддерживать приемлемые человеческие отношения. С остальными обитателями дома Полина либо просто не общалась, либо игнорировала – сюда относился братец Влад.

Когда все утренние ритуалы были соблюдены, вкусный завтрак, приготовленный Валентиной съеден, Полина уселась в машину к Константину и отправилась в школу, не догадываясь, что день, грядущий ей, готовит.

У крыльца на нее налетел маленький ураганчик – лучшая подруга Элька. Элька в отличии от Полины – которая была ближе к среднему росту сто шестьдесят шесть сантиметров, была совсем кнопкой и рост ее был всего сто сорок семь сантиметров. За это ей и дали прозвище кнопка. Постарался для этого один из их одноклассников Максим Ящеров. Сам он был детинушкой, вымахавшим под два метра ростом, занимался борьбой, был из обеспеченной семьи и считался не только в их классе, но и в школе авторитетной личностью. К тому же директор школы приходился ему каким-то родственником, не то дядей, не то дедушкой. Поэтому прозвище к Эльке прицепилось быстро, Полина его не считала обидным, ей наоборот казалось, что из уст Макса оно звучит даже как-то ласково. Элька же, когда он так ее называл краснела от злости, что с ее светлой кожей и рыжими кудрявыми волосами происходило легко, начинала пыхтеть как ёжик и поносить Макса ругательными словами, иногда могла чем-нибудь кинуть или, когда совсем выходила из себя, кинуться в драку. Выглядело это смешно, маленькая Элька и амбал Макс. Он обычно ее в таких случаях сграбастывал в объятия и что-то говорил на ухо, отчего она сразу успокаивалась и краснела ещё больше.

– Привет, подруга, – кинулась ее обнимать Элька.

– Привет, – более сдержанно ответила Полина.

– Ты сегодня опять со своим перевозчиком приехала, – хохотнула Элька.

– Ой, – закатила глаза Полина, – ты же знаешь, у меня других вариантов нет, лучше уж с ним, чем с противным Владиком.

– Опять пошлил? – с участием поинтересовалась Эля.

– Не повезло столкнуться в спортзале, упражнения не закончила, не могу слушать его рассказы, противно.

– Детка, я тебе сочувствую, – прижалась к ней Эля.

– О, кнопа, может ты и ко мне так прижмешься, я не возражаю, – раздался сзади весёлый голос.

Девушки узнали голос раньше, чем увидели его обладателя, это был никто иной как их одноклассник Максим Ящеров, Элька взвилась моментально:

– Да я с тобой на одном гектаре не сяду, не то, что прижмусь, – выплюнула язвительно.

– Осторожней, за твой дерзкий язык можно и наказание получить, – предупредил Макс.

– Ага, напугал пса буханкой.

– Макс, да она если и прижмешься к тебе, то только до пояса и достанет, как собачка к ноге, – съюморил один из приятелей Макса, стоящий рядом с ним.

– Завали, Макар, – мгновенно осек его Максим.

Макс отделился от друзей и двинулся в их сторону, Элька тут же воинственно вскинула подбородок вверх.

– Мелкая, а ты не сильно обнаглела? – зловещим шепотом поинтересовался Максим у девушки, нависая над ней всей своей массой.

Элька готова была дать отпор, уже сжала кулаки, но потасовке не суждено было случиться, сбоку от них раздался строгий мужской голос:

– Ящеров, прекрати тиранить девушку.

Все обернулись в сторону говорящего, и отреагировали на него по-разному, Элька заинтересованно распахнула глаза, Макс поморщился и отошёл от девушки, а Полина замерла, превратившись в соляной столп, ибо перед ней стоял никто иной, как ее спаситель – Ветров Алексей Николаевич.

Глава 2

– Алешенька, сынок, ты бы очень меня выручил, – простительно произнес дядя Витя, сидя за их кухонным столом с чашкой чая.

Алексей от такого обращения поморщился, не любил он, когда его называли Алёшей, как маленького или недоразвитого, но родному дяде перечить не стал. Мама потом расстроится и будет долго высказывать.

– Дядь Вить, ну какой из меня физрук? – попытался отвертеться Алексей.

– Алеша, не физрук, а учитель физкультуры, – ужаснулся такому названию профессии дядя, – у тебя же есть корочки, что ты спортсмен, – гнул свою линию дядя.

– У меня корочки мастера спорта по вольной борьбе, но никак не диплом, учителя физкультуры, – последнее слово выделил особенно.

– А мы тебе курсы повышения квалификации подберём, оформим как переподготовку, у тебя же высшее образование есть, – оживился дядя.

– Дядь Вить, у меня высшее юридическое образование, оно к школе никакого отношения не имеет.

– Ну войди в мое положение, у меня один из учителей физкультуры в начале года с инфарктом слег, он дядечка уже в возрасте, неизвестно выйдет на работу или нет, а мне ставку надо закрыть, помоги родному дяде.

– Какую ставку, – начал закипать Леха, – ничего, что у меня своя работа есть? И подтирать сопли малышне я не собираюсь.

– Алеша, мы тебе дадим старшие классы, и на свою работу ты же не можешь…, – начал дядя и осекся под жёстким взглядом Алексея.

– Все, закрыли тему, – строго сказал Алексей и вышел из кухни.

Нина Павловна, мама Алексея обратилась к брату:

– Витя, не переживай, я с ним поговорю, он согласится, мне не откажет. Спасибо тебе за помощь, если его не допустят до работы пожарным, я не представляю, как он будет. А ведь такую травму получил, – покачала головой, сминая в руках кухонное полотенце и смаргивая подступившие слезы.

– И в кого он только у вас такой отчаянный, ты – учитель русского языка, Николай – учитель истории, спокойные, интеллигентные люди, – рассуждал Виктор Павлович, – а он – просто сорви голова. Даже Пашка и тот не такой отчаянный, несмотря на то, что сын этого, – прервался, подбирая слово поприличнее, – криминального авторитета.

Нина Павловна, во время речи брата опустившая глаза в пол, и вовсе покраснела, и промолчала, не желая развивать тему отцов своих детей.

Вечером она подступила к Алексею с уговорами помочь единственному родному дядюшке, директору школы. Их семью можно было смело окрестить династией педагогов и только два ее сына выбивались из этой массы. Ей в принципе было понятно почему, но делиться своими мыслями она ни с кем не делилась.

– Леш, ну помоги дяде и сам развеешься, позанимаешься в зале, тебе все равно через месяц гипс снимут и ногу восстанавливать нужно будет.

– Мам, – закатил глаза к потолку Леха.

– А пока этот месяц в гипсе сидишь и курсы пройдешь, Лёш, тебя на работу ещё неизвестно, когда разрешат выйти, неужели будешь просто дома сидеть в телевизор пялиться?

– А чем плохо в телевизор смотреть?

– Да тебе наскучит через два дня, ты же со своей активностью на стену полезешь, особенно когда папа начнет свои заумные речи про историю и политику, комментируя передачи по телевизору.

Алексей внутренне содрогнулся. Отца он любил конечно, но от истории и политики был далек. Вспоминал, то время, когда он учился в школе и отец объяснял ему тему, он вроде и рассказывал интересно, ведь просто так заслуженного учителя России не дают, но Алексею все это казалось скучным. Он бы лучше вместо этой науки с пацанами в казаков-разбойников поиграл во дворе или на тренировку по борьбе сходил лишний раз.

Алексей уже думал, что в таком случае лучше съедет от родителей к себе на квартиру, как мать пустила в ход козыри:

– Тем более в этой школе Максим с Кристиной учатся, Максим уже в одиннадцатом классе, да и за Кристиной глаз да глаз нужен, уже такая взрослая девушка. А Павлику некогда и Машуня все время на работе. Может приглядишь за ними, они рады будут, пообщаетесь, так редко видитесь, – продолжила жалобно.

На что давить мать знала, племянников Лешка любил искренне, с братом у них была разница в возрасте одиннадцать лет и отношения были как бы это выразиться, слегка напряжёнными. Поэтому племянников он навещал редко и возможность встретиться с ними не упускал никогда.

– Ладно, давайте ваши курсы, но учти, я работаю, пока нога не восстановится и на работе не получу допуск.

– Конечно, конечно, как скажешь, сынок, – энергично закивал головой мама.

Вскоре раздался звонок на телефон, Лешка этого звонка ждал, странно, что он уже больше месяца выписался из больницы, а звонить этот абонент стал только сейчас. Лешка вздохнул, ещё раз взглянул на дисплей и нажал на зелёную трубку:

– Слушаю, – коротко бросил.

– Хорошо, что слушаешь, если бы ещё прислушивался цены б тебе не было, – раздался из динамика суровый голос.

– А будут ценные указания?

– Не дерзи. Мама сказала, что ты новую профессию осваиваешь? – спросил Пашка.

– А с каких пор ты стал так тесно с мамой общаться?

– Она это Машуне сказала, но от темы не уходи, если тебе нужна работа, то ты знаешь, где тебя ждёт приличное рабочее место, между прочим соответствующее твоему образованию.

– Образованию, которое я получил благодаря твоей протекции? – ехидно поинтересовался Леха.

– Лех, – как показалось Алексею устало выдохнул Пашка, – может хватит дурью маяться и детские обиды в себе копить. Долго ещё будешь бедного, но гордого из себя строить? – начал заводиться Пашка, – жить в халупе и ездить на ведре с болтами?

– Эта халупа, как ты выразился, – начал заводиться в ответ Леха, – обычная однокомнатная квартира, в каких живут миллионы честных граждан нашей страны.

– А я значит, если не живу в однокомнатной квартире, значит нечестный по-твоему? – не остался в долгу Павел.

– А машина, – продолжил Лешка, – ВАЗ двадцать один четырнадцать, один из автомобилей отечественного автопрома, я как видишь патриот.

– Ясно, – выдохнул Пашка, – не наигрался значит ещё в обиженного, ладно, продолжай, иди в физруки, дворники, уборщицы, лишь бы с братом родным не работать, дело твоё. Если нужна помощь, ты всегда знаешь где меня найти и положил трубку.

Лешка слушал гудки и думал, что Пашка, наверное, прав. Понимал, что брат перед ним ни в чем не виноват, но через свои внутренние барьеры переступить не мог.

У них с Пашкой были разные отцы. Маму, молодую и красивую учительницу, только окончившую институт заприметил местный криминальный авторитет – Олег Викторович Ящеров, по прозвищу Ящер. Вскружил ей голову, она и влюбилась, вышла за него замуж и через год родила Павла. Нина Павловна много раз просила Ящера завязать с криминальным миром, но он так в нем увяз, что выхода не было. Лешка о времени, пока мать с Ящером были женаты знает мало, только из обрывочных рассказов, дяди Вити. Тот говорил, что на Ящера ни один раз покушались, матери приходилось с маленьким Пашкой убегать из дома ночью, прятаться в подвале, жизнь ее была тяжёлой, ничего хорошего не видела, Ящер гулял направо и налево, издевался над ней, возможно поднимал руку. Когда Пашке было пять в городе начался серьезный передел власти, Ящера посадили. Нина Павловна не стала ждать его возвращения, развелась с Ящером и вышла замуж за отца Лёхи.

Ещё через пять лет Ящера выпустили, и он явился к Нине, целый год ее третировал, не давал спокойно жить их семье, часто приезжал, под видом встреч с Павлом.

А через год родился Лёшка. Что произошло дальше, он не знает, но после его рождения Павел ушел жить к отцу, а Ящер оставил их семью в покое. Пашка приходил к ним по выходным, но ночевать никогда не оставался. С матерью у Павла отношения были напряженными, но к Лёхе он относился хорошо, приносил игрушки, учил драться. Такой образцовый старший брат.

Лешка первый раз встретил Ящера в семь лет. Пашку тогда в армию провожали, и они поехали в большой красивый дом криминального авторитета. Олег Викторович был высокий, коротко стриженный мужчина с темными волосами и тяжёлым взглядом. Мать тогда накинулась на него с упреками, что он мог бы использовать свои связи, чтобы Павел не шел в армию. Ящер осек ее грубо, на что маленький Лешка кинулся на него с кулаками.

Ящер присел перед ним на корточки, посмотрел пристально в глаза, усмехнулся и промолвил лишь:

– Ишь ты, спасатель, какой, – развернулся и ушел.

Пашке в армии не очень повезло, попал на Кавказ, мать переживала, ещё несколько раз ходила к Ящеру, но он был глух к ее просьбам, и Павел остался служить там, куда распределили.

Пашка вернулся из армии и женился на Машуне, с которой стали жить в доме Ящера. Брат доучился в юридическом институте и на деньги отца открыл свою юридическую фирму.

Когда Лешке исполнилось восемнадцать он как Пашка ушел в армию, тот этого поступка не оценил, прискакал на распределительный пункт, орал, потом успокоился, пошел договариваться о службе в области, но Лешка попросился на Кавказ. Братец тогда свирепствовал, но смирился. После армии Лешка не задумывался куда поступать, но мама подтолкнула в юридический, как позже оказалась, Пашка это место проплатил. Леха хотел бросить, но мать упросила. Институт он закончил, но по специальности работать не пошел, хотя Павел неоднократно предлагал. Так и складывались их отношения.

Ящер давно отошёл от дел и свалил жить в Америку, поговаривали, что дела он свои криминальные передал Пашке. Точных доказательств этого не было, но Лешка видел, что Пашка живёт неплохо и сомнения закрадывались может ли позволить себе такой уровень жизни юрист, не связанный с темными делами.

Так они и жили: встречались на редких семейных праздниках, при возникновении проблем Пашка предлагал помощь, а Лешка отказывался.

Лешка вынырнул из воспоминаний и стал собираться на новую, пусть и временную работу – учителя физкультуры.

Глава 3

Леха ехал в школу на свой машине, брат называл ее ведром с болтами или корытом, но Леху все устраивало, за престижном он не гнался, главное, чтобы ездила. Его темно-синяя Лада могла потягаться на дороге со многими навороченными тачками, служила безотказно. Чинил он ее лично, знал каждый винтик.

Две недели назад сняли гипс, продержали в нем полтора месяца, процесс восстановления шел медленно, Леху это сильно раздражало, ещё две недели ушло на всякие массажи и ЛФК, и вот, спустя два месяца он шагает на своих двоих, правда слегка прихрамывая. Надо будет потихоньку начинать тренировки, а то итак уже два месяца дома сидит, ни в какие ворота это не лезет.

Ладно, хоть вчера от родителей съехал, из дома до школы добираться ближе, чем от них. Да и взрослый он уже, потому терпеть мамину гиперзаботу сил с каждым днём становилось все меньше, как и нудные рассуждения отца о смысле бытия. Иногда Леха задумывался как его веселая, с чувством юмора и иронии мама живёт с таким нудным отцом, что у них общего.

Леха припарковался на стоянке возле школы, поставил машину на сигнализацию, окинул взглядом обычное серое здание, вздохнул и пошел на встречу новой работе.

Не успел зайти в помещение, как его ждала интересная картина, в школьном коридоре недалеко от входа стояла группка парней и две девушки, Леха может и прошел бы мимо в обычной жизни, но теперь мало того, что он был учителем, снова поморщился даже от мыслей об этом, так ещё и его любимый племянник угрожающе нависал над какой-то мелкой девчонкой. Права, наверное, мама, за детьми присмотр нужен, а братцу некогда, про Машуню и говорить нечего.

Леха подошёл ближе и строгим голосом окликнул:

– Ящеров, прекрати тиранить девушку.

Макс на этот окрик обернулся и сделав серьезное лицо чуть отодвинулся от девушки.

– Тебе мама в детстве не говорила, что маленьких обижать нехорошо? – снова задал вопрос, глядя строго на парня.

Вообще Макс и Кристина были его большими любимчиками, он все время думал, что они ещё дети, а тут зашёл и увидел здорового бугая возле мелкой пигалицы и как-то в голове у него произошел когнитивный диссонанс, не мог он сопоставить своего племяша доброго пацана, с которым часто дурачась боролся на ринге и этого сурового парня, угрожающе нависшего над девушкой.

Макс себя маленьким не считал и уж тем более не переносил, когда его отчитывают как пацана при всем честном народе, но уважение к старшим родственникам и любовь к дяде, заложенная родителями в детстве не позволяла дать тот отпор, какой он хотел, потому стоял напротив Лёхи и гневно раздувал ноздри.

Совсем неожиданно в разговор вмешалась та самая мелкая пигалица, забежала впереди Макса и воинственно посмотрев на Леху, уперла кулачки в бок и выдала:

– Никого он не обижает, мы разговариваем просто, стиль общения у нас такой, а вы шли бы дальше мимо.

Леха, такой отповеди от этой малышки не ожидавший как-то опешил, подбирая достойный ответ, Макс же, предупредительно произнес, протягивая по-особенному:

– Кнопкаааа, не вмешивайся.

Элька от его замечания только отмахнулась:

– А нечего в чужие разговоры встревать, нашелся тут блюститель морали, защитник маленьких. Без ваших нравоучений разберёмся, – закончила свою ядовитую отповедь.

– Интересно у вас тут события развиваются, – хмыкнул Леха, – вы, барышня из какого класса?

– А вам какое дело? – не заставила себя ждать с ответом Элька.

– Да вот, думаю в каком классе учеников не научили уважительно с учителями разговаривать, надо будет классному руководителю сообщить, пусть проведет профилактическую беседу с вами и вашими родителями.

– Уучителями, – заикаясь повторила Элька, от такого замечания она опешила и стояла как рыбка гуппи раскрыв рот.

Макс сориентировался и задвинул хлопающую глазами Эльку себе за спину:

– Алексей, кхм, – запнулся на секунду, – Николаевич, Элина не хотела вас обидеть или оскорбить, она просто не знала, что вы наш новый учитель физкультуры, официального представления не было. А в нашей потасовке виноват я, можете с моими родителями беседу провести, – твердо проговорил последнее слово.

– Именно так я и поступлю, Ящеров, так и поступлю, а теперь проводи-ка меня до учительской, – и пошел по коридору, – потом обернулся и сказал, – все остальные живо в класс.

Макс пошел следом за дядей, который ушел вперёд. Не успел молодой человек завернуть за угол, как нарвался на строгий суровый взгляд:

– Ну и что это, мать твою было? – строго спросил Лёха.

– Ничего, с девчонками разговаривали просто, – показательно спокойно ответил Макс.

– Интересные у тебя разговоры с этой рыженькой, я надеюсь все в пределах разумного?

– Дядь, не начинай, то что девочек бить нельзя отец мне давно объяснил, а лекцию о половом воспитании мама – врач провела ещё в четырнадцать лет, – нравоучительно поведал племянник.

– Ясно, в таком случае задам вопрос по – другому, тебя не смущает, что девочке восемнадцати нет? Тебе папа – юрист не говорил, что бывает за связь с несовершеннолетними?

– Я же сказал, что все в пределах разумного, имею связи только с совершеннолетними, – нагло ответил Макс.

– Макс, – угрожающе поговорил Леха.

– Лех, не начинай, мне семнадцать, возраст у меня такой, играй гормон называется, хочется, всех у кого бюст больше первого номера, – по-взрослому стал рассуждать Макс, – себя в этом возрасте вспомни.

– А с девочкой этой рыженькой как же?

– А девочку как ты сам сказал пока нельзя.

– А хочется? – прищурив глаза проговорил Леха.

– А вот это мы с тобой обсуждать не будем.

– Ладно, иди на урок, забыли, но имей ввиду, я за тобой наблюдаю, – показал жест пальцы к глазам.

Макс усмехнулся и пошел прочь по коридору, засунув руки в карманы, потом обернулся и бросил:

– Учительская на втором, не заблудись.

Алексей ввалился в учительскую до звонка, там находились почти все учителя среднего и старшего звена. Школа была распределена таким образом, что начальное звено располагалось на первом этаже и там была своя учительская, среднее звено было на втором и старшаки – на третьем. Коллектив в школе был в большинстве своем возрастной, молодых педагогов совсем немного. Среди них молоденькая учительница английского Вероника Сергеевна, стройная красотка в короткой юбке, на которую скорее всего засматриваются все старшеклассники, высокий, худощавый историк в очках, чем-то напомнивший Лёхе отца и биологичка с географичкой скорее всего закадычные подружки, вместе окончившие институт и пришедшие работать в школу. Он бы не удивился если бы узнал, что они и квартиру вместе снимают. Остальные учителя были возраста матери и дяди.

Дядя был тут же и сразу начал его представлять. Коллегами по цеху, то есть такими же учителями физкультуры оказались пятидесятилетняя Тамара Львовна, женщина стройная, с подтянутой фигурой, в молодости успешная гимнастка, ведущая при школе кроме физкультуры секцию художественной гимнастики. Ещё один физрук – Николай Борисович – здоровый мужчина сорока пяти лет, немногословный, хорошо одетый, явно преподающий где-то ещё кроме школы.

Алексея со всеми познакомили, не афишируя родство с директором. Ввели в распорядок школы и выдали расписание.

Оказалось, что сегодня урок у одиннадцатого А класса, того самого, где учится Макс и маленькая рыжая Элина Фролова, как вычитал Алексей в журнале.

Первого урока у него не было, поэтому он осмотрел стандартный спортзал, разместил свои вещи в тренерской, переоделся, осмотрел раздевалки и спортивный инвентарь. Увиденным оказался вполне удовлетворен, раздевалки делились на мужскую и женскую, к каждой примыкало две душевых, все замки на них были целыми.

Спортивный инвентарь был целым, выбор был достаточным: мячи, скакалки, гимнастические палки, гантели, штанга.

Алексей натянул на себя старый спортивный костюм, с покупкой нового заморачиваться не стал. Под олимпийку надел белую борцовку, она стала чуть свободней, значит за время болезни он похудел, надо будет мышцы подкачать.

В ожидании урока время решил не терять и начал лёгкую пробежку по спортзалу, нога побаливала, поэтому долго бегать не стал, перешёл к силовым упражнениям. После тренировки успел принять душ и встречал десятый класс.

На своем первом уроке с десятиклассниками не волновался. Ничего неожиданного не было: девчонки стремились ему понравиться, смотрели заинтересованными взглядами, выяснить его семейное положение, их он в этом резко осекал, давая понять, что романы со школьницами его не интересуют. С парнями разговаривал по-взрослому, стараясь установить дружеские отношения. Урок прошел нормально. Потом было ещё два урока у десятого и девятого классов и последний урок у одиннадцатого А.

Одиннадцатый класс построился на перекличку – стандартную процедуру перед началом урока. Строились по росту. Первым в строю стоял Макс, это и неудивительно, вымахал детинушка ростом не только выше отца, но и выше Алексея на пять сантиметров. Такого захочешь наказать так и не сразу допрыгнешь. Последняя в строю стояла естественно маленькая рыженькая Эля Фролова. Алексей перед перекличкой машинально осматривал всю шеренгу, отмечая наличие спортивной формы, хотел ещё раз приглядеться к мелкой рыжей пигалице, но взгляд его привлекла не она, а девушка, стоящая рядом с ней.

Алексей сам не понял, как так получилось, что, посмотрев на девушку слегка подзавис, отмечая детали ее телосложения.

Ладненькая фигурка, как у статуэтки, развитая грудь третьего размера, плотно обтянутая сине – черным топиком, стройные бедра в черных лосинах, четко прорисованные икры и тонкие лодыжки. Тёмно – синие кроссовки с яркими розовыми шнурками, маленького размера. Тонкие ручки и ладони, сжатые в кулачки. Выпирающие ключицы и тонкая шейка. Насыщенные вишневые губы, причем нижняя чуть полнее верхней, яркие без всякой помады. Интересно, на вкус они такие же как эта ягода. Маленький носик и большие, широко распахнутые глаза зелёного цвета, обрамлённые темными густыми ресницами. Темно-русые волосы, собранные в объёмную шишку, скорее всего в распущенном состоянии они достают до талии, намотать бы их во время секса на руку, оттянув ее голову и вколачиваться между аккуратных стройных бедер…

– Кхм, – раздалось громкое покашливание на весь спортзал, оборвавшее зашедшие в совершенно неожиданное, да что там неожиданное, запретное русло.

Леха внутренне встряхнулся, мысленно дал себе подзатыльника и попытался объяснить свое подвисшее состояние:

– Дамы, а для вас устав школы не писан, – обратился он к Полине и Эле, – вы пункт про спортивную форму не читали или намеренно игнорируете?

Подруга Фроловой, та на которой он так залип, покраснела, сама же Элька как и ожидалось за словом в карман не полезла:

– А нас не предупредили, что нашли учителя физкультуры нового, мы к физкультуре не готовились и форму домой унесли постирать, поэтому пришли в тренировочной одежде.

– Это где же у нас в такой одежде тренируются?

– У Тамары Львовны, на секцию по гимнастике ходим.

– Да, у Фроловой шпагат зачётный, а у Лебедевой растяжечка, – выкрикнул кто-то из парней, остальные заулюлюкали.

Полина покраснела ещё больше, даже уши стали пунцовыми, Элька же вышла из строя готовая поквитаться с обидчиками, но Алексей быстро все прервал:

– Разговорчики, Фролова, – строго обратился к Эльке, – вернитесь в строй. Вот у самых активных молодых людей мы сегодня растяжку и проверим, Лебедева как эксперт принимать будет.

По толпе пронесся недовольный мужской вздох, а Полина вытаращила на него свои большие, широко распахнутые глаза так, что Лёхе показалось его может засосать это зелёное болото.

Глава 4

Урок у одиннадцатого класса проходил сносно. Выполнили разминку, Макс провел гимнастику. Потом, как и обещал Алексей провели сдачу нормативов по растяжке. В конце урока играли в волейбол, разделившись на две команды. В классе было двадцать учеников и в каждой команде получилось по десять человек, это многовато и был риск, что игроки будут путаться у друг друга под ногами, но девчонки старались поменьше касаться мяча, поэтому жались по краям площадки, не мешая играть парням, поэтому толкотни на площадке не было.

Фролова с Лебедевой оказались в разных командах. Полина попала в одну команду с Максом, а Эля играла за противоположную. Все было нормально, до конца урока оставалось десять минут, выигрывала команда Макса. Неожиданно мяч, отскочив от рук, блокирующих полетел точно в Эльку, да с такой прицельной точностью, что она не успела увернуться. Мяч угодил ей в грудь, сбив с ног. Падая, она неудачно ударилась головой о лавочку.

Кожа на лбу над левым глазом от удара разошлась быстро, и из нее брызнула кровь. Алексей мигом подскочил к пострадавшей, присел на корточки, помогая ей принять сидячее положение и рассматривая рану.

Вдруг его кто-то резко оттолкнул, хватая девушку с пола на руки. Алексей даже не удивился тому, что это Макс. Коротко сказал ему:

– Рассечение небольшое, швы накладывать не надо, неси ее в тренерскую, обработаем рану, остальные свободны, в душ и переодеваться.

Максим с Элей на руках отправился в тренерскую, Полина открывала им дверь. Замыкал шествие Алексей.

– На диван ее положи, сотрясения быть не должно, но все равно ее пока лучше лёжа подержать.

Быстро достал аптечку, извлёк из нее вату и перекись, подошёл к дивану:

– Максим, отойди, мне рану обработать надо, – отогнал склонившегося над девушкой Макса, рассматривающего рассечение.

Присел рядом с девушкой на диван, смочил ватку перекисью и стал аккуратно касаться ее лба.

Полина сидела у Эльки в ногах, а Макс стоял за спиной Алексея, пыхтя как паровоз. Элька шипела, когда ватка соприкасалась с раной и Макс на это пыхтел ещё сильнее, сжимая кулаки.

Полина поглаживая подругу по ногам, приговаривая:

– Потерпи, моя хорошая, как же так вышло?

– Вот именно, – вставил три копейки Макс, – ты, если играть не умеешь, хоть бы от мяча уворачиваться научилась.

– С твоим бесценным мнением нам непременно надо было ознакомиться, – язвительно насколько могла произнесла Эля.

– Как этот мяч в тебя вообще мог попасть, ты же такая коротышка, – не унимался Макс.

– Алексей Николаевич, – обратилась Эля к учителю, – а обязательно чтобы он здесь стоял?

– Максим, выйди, – строго сказал Алексей, залепляя рану Эли пластырем.

– С чего это? – нагло поинтересовался Максим.

– Выйди сказал, – грубее ответил Алексей, оборачиваясь к Максиму, – расстилай маты для спарринга, я сейчас с девушками разберусь и пообщаемся.

Максим нахмурился, окинул их всех тяжёлым взглядом, развернулся и вышел, хлопнув дверью.

– Спасибо, вам, Алексей Николаевич, а то бы ещё тяжкие телесные пришлось лечить.

– Я так вижу, эта любовь у вас очень взаимная, – усмехнулся Алексей.

Элька стремительно покраснела и выпалила:

– Что вы выдумываете, какая любовь, да я его терпеть не могу.

– Все, все понял, успокойся, лучше скажи, как до дома добираться будешь?

– Не волнуйтесь, Алексей Николаевич, за мной водитель приедет, мы ее подвезём, – вступила в разговор Полина, подняв на него взгляд.

Леха на секунду затаил дыхание снова утонув в ее зелёных глазах.

– Хорошо, вас проводить до машины?

– Нет, спасибо, мы как-нибудь сами доберёмся, у вас свои дела, вас там Максим ждёт.

Эля поднялась с дивана, и они с Полиной отправились домой прямо в спортивной одежде. Алексей проводил жадным взглядом аппетитную попку Полины, обтянутую черными лосинами.

Девушки вышли, Алексей встряхнулся, прогоняя наваждение и пошел в спортзал беседовать с племянником.

Максим расстелил маты на полу в виде квадрата. Получился импровизированный ринг.

– У тебя же нога болит, тебе спарринги рано, – обратился к дяде.

– Я бы на твоём месте за свое здоровье переживал, это что за на хрен такое было? – строго обратился к Максу.

– Ты сейчас, о чем? – сделал непонимающее лицо Макс.

– О твоём поведении, ты учителя оттолкнул, хорошо, что это я, а если бы кто другой был? – Алексей прошел на маты и встал напротив Макса.

Они начали примериваться к друг другу, ожидая, кто начнет атаку первым.

– Я просто хотел помочь однокласснице, – ответил Макс, ловко уходя от захвата и делая обманный маневр, чтобы провести контратаку.

– А я по-твоему, что там делал? – отражая атаку и пытаясь сделать подсечку сказал Леха.

– А вот это мне и интересно, – резко уходя от подсечки и сделав маневр, повалив Леху на землю и пытаясь сделать захват, проговорил Макс, – ты с самого начала урока на нее пялился.

Макс сделал удушающий, Леха попытался вырваться, но сила у пацана недюжинная, держал так, что зубы заскрипели. Нехило малец в борьбе поднаторел. Леха с ним боролся в основном шутя, думая, что он сопляк ещё, а оказалось он вполне состоятельный боец. Леха понял, что надо сдаваться, а то неровен час придушит его в школьном спортзале собственный племянник, какая-то драматически бесславная смерть получится. Постучал ладошкой по матам, Макс ещё несколько секунд его подержал и отпустил, откатываясь в сторону и усаживаясь на матах.

Алексей тоже присел, пытаясь отдышаться:

– Здоровый чертяка, чем тебя Машуня только кормит?

Максим на смену темы не повелся, кинул на Алексея только хмурый взгляд.

– Ой, да не пялился я на твою рыжую малявку, там и смотреть-то не на что, ее прелести только под микроскопом рассматривать.

Макс на такой с его точки зрения оскорбительный комментарий Элькиной внешности снова подался к Лёхе, но тот предупредительно вскинул вверх ладони:

– Эй, полегче, убьешь дядю, потом век жалеть будешь, – Макс вернулся обратно.

– А чего тогда завис на конце строя? – и осенённый догадкой громко удивился, – ты на Польку что ли слюни пускал?

– А ну полегче с выражениями, со старшим разговариваешь, – осек его Леха.

– Да, ладно, – удивился ещё больше Макс, – походу батя и правду говорит, что ты дурак, это ж надо на Лебедеву запасть.

– Ни на кого я не запал, – поднялся с пола Леха.

– Ну тогда хорошо, волноваться не о чем, а то она дочь Седого, с ним ты явно ничего общего иметь не захочешь, – заметил Максим.

– Откуда такая осведомленность у семнадцатилетнего пацана о криминальных авторитетах города, – сделал непроницаемое лицо Леха.

– Так фамилия обязывает, ты не забыл, кто у меня дед и отец.

– Ясно. Пошли в душ, и я тебя подвезу, – направляясь в сторону раздевалок произнес Алексей, – где так технику прокачал?

– Так я КМС в прошлом году получил ещё, если все хорошо, то после Нового года мастера получу. В области и регионе я первый, ты же на соревнования не ходишь, – с лёгкой обидой произнес Макс.

– Прости, – со стыдом произнес Алексей, – после Нового года приду обязательно, – похлопал его по плечу.

– Отец всегда ходит, и дед звонит перед соревнованиями, – ещё больше пристыжая Леху заметил Макс.

– Да понял я, понял, виноват перед вами, исправлюсь.

На парковке усевшись в машину Алексей не утерпел и задал Максу, не дающий ему покоя вопрос:

– Если она дочь Седого, то почему фамилия другая?

– Так она на мать была записана, как модно говорить внебрачный ребенок. Они и жили до осени вдвоем с матерью, а в октябре пожар случился, Полину вынесли из огня, а мать погибла. Ее после этого Седой к себе и забрал.

– Где, говоришь они с матерью жили? – поинтересовался Леха.

– Так на Вятской, а что?

– Да так, вспоминаю, кто выезжал на этот пожар, – задумчиво ответил Леха, вспоминая ощущения хрупкого девичьего тельца в своих руках.

Глава 5

Шок – это первое чувство, которое Полина испытала, увидев в школе человека, которого видела всего один раз в жизни, но его образ навсегда закрепился в памяти. Тело испытало фантомные ощущения крепких мужских рук в грубых перчатках. Грудь сдавило, и Полина панически испугалась, что не сможет сделать вдох. Ей даже в носу почувствовался запах гари.

Полина знала, как называется это состояние – посттравматический синдром. Сейчас могла начаться паническая атака, этого нельзя допустить, слишком много людей вокруг, надо держаться. Со всей силы сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, боль немного отрезвила. Сосредоточилась на дыхании: вдох – выдох, вдох – выдох.

Элька, Максим и Алексей Ветров что-то говорили, но до неё не доходили слова, она просто улавливала шевеление губ. Стояла столбом, такой памятник самой себе. Силилась что-то сказать, выйти из ступора, но не удавалось. Получалось только дышать.

Разговор закончился и стороны разошлись: Ветров с Максом пошли по коридору, а Элька обратилась к Полине:

– Полина, Полина, – звала Элина подругу, тряся за плечи, – Поля, не пугай меня, что случилось?

Полина как будто вынырнула из-под воды, сделала судорожный вдох и смогла сфокусировать взгляд на лице Эли, постепенно до нее стали доходить звуки, пропал противный запах гари.

– Поля, тебе плохо? В медпункт пойдем, – продолжала трясти ее подруга.

– Нормально, – смогла прохрипеть сиплым голосом Полина.

– Да где нормально? Ты вон бледная вся, как будто приведение увидела.

– Почти, – тихим голосом ответила Полина, но Элька услышала.

– В смысле? – опешила от такого заявления.

– Это тот пожарный.

– Какой пожарный? – тупо переспросила Эля.

– Тот, который меня из огня вынес и сам пострадал.

– Полин, ты перепутала, это наш новый учитель.

– Не знаю, с каких пор он стал учителем, но два месяца назад Ветров Алексей Николаевич был пожарным.

– Вот это встреча, ты его так сразу узнала?

– Ты думаешь, я могу хоть что-то забыть из той страшной ночи?

– Прости, сказала, не подумав, ладно, пойдем на уроки, потом выясним, что это за новый учитель.

Выяснять долго не пришлось, оказалось, что Алексей Николаевич – это новый учитель физкультуры. Физкультура стояла в расписании последним уроком, и все бы ничего, но за время, пока их старый физрук лежал в больнице, они унесли домой спортивную форму: штаны и футболку.

– Что с физрой делать будем? Может не пойдем? – спросила Элька.

– Нет, надо идти, нельзя избегать своих призраков, – спокойно отозвалась Полина.

– Ладно, давай я быстро к Тамаре Львовне сгоняю и гимнастическую форму возьму, тренировки сегодня нет.

Эта, наверное, была не самая лучшая идея, надо было и правда не идти, сходить в медпункт, сказаться больными и просидеть проболтать весь урок где-нибудь в столовой, стоя под пристальным, оценивающим взглядом Ветрова думала Полина. И чего так пялится, спрашивается? Узоров на ней вроде нет. Он так – то пожарный и огонь тушить должен, а не провоцировать, а от его гляделок кожа сейчас точно воспламенится. Может узнал? Почему тогда молчит?

Ветров продолжал ее разглядывать, не отрывая взгляд, кожа Полины под этим взглядом горела, щеки полыхали ярким румянцем. Спасибо Максу, он вывел мужчину из ступора. Оказывается, тот просто был удивлен отсутствием формы. А чего тогда так пялился? Пытался швы на топике разглядеть?

Слава богу ответа от нее не потребовалось, Элька, как всегда бойкая и острая на язык ответила на все вопросы сама.

Пока шел урок Полина приняла решение не напоминать Ветрову об их первой встрече. Он ее не помнит, и она не будет будить лихо.

В конце урока ее ждал огромный сюрприз – подруга умудрилась рассечь кожу на лбу. Оказаться в тесной тренерской рядом с Ветровым стало непростым испытанием. До этого момента она его так близко не видела. Теперь, пока он обрабатывал рану, Поля могла вдохнуть в себя его ментоловый аромат, от Макса тоже приятно пахло, но ее нос выделил почему – то именно ментоловый запах Ветрова. Он поддернул повыше рукава олимпийки и оголил мускулистые руки с синими прожилками вен. Пальцы как для мужчины у него были достаточно длинными и тонкими. Крепкая шея, волевой тяжёлый подбородок. Полина не заметила, как задумалась, очнулась только когда услышала очередную перепалку Максима и Эльки. Которая, впрочем, в большой скандал разрастись не успела, дай бог здоровья Ветрову, который вовремя вмешался.

Макс ушел, хлопнув дверью напоследок, а Полина с Элькой отправились на стоянку возле школы.

Константин ждал как всегда на обычном месте, к его черной машине в школе за два месяца все привыкли.

Девчонки уселись за задние сиденья, и Полина попросила Константина:

– Константин, Элина сегодня на физкультуре поранилась, не могли бы мы отвезти ее домой, здесь недалеко.

Водитель свое согласие продемонстрировал простым кивком головы, адрес не спрашивал, потому как знал его, они несколько раз уже подвозили Элю.

Полина вышла из машины и направилась по расчищенной от снега дорожке в дом. Зима у них была мягкая, европейская, морозов сильных не было, снега выпадало немного.

Открыла дверь, сняла сапоги, переодевшись в домашние тапочки, скинула куртку в объёмном гардеробе, который стоял в прихожей. Олимпийку снимать не стала, только расстегнула. В планах у Полины было переодеться в своей комнате и идти на кухню обедать.

Чтобы подняться на второй этаж, нужно было пройти через гостиную. Переживая в себе события прошедшего дня, вспоминая жгучий взгляд физрука Полина не заметила, что в гостиной много людей, а точнее мужчин. Если бы она не была погружена в свои мысли, то услышала вовремя их разговор и свернула на кухню, чтобы там отсидеться, но ее присутствие заметили и все резко замолчали.

В комнате кроме отца, братьев и начальника охраны находились ещё четыре мужчины как говорят кавказской наружности. Отец сидел в кресле, напротив крупного черноволосого бородатого мужчины, Никита сидел на диване, остальные стояли, разместившись по всему периметру помещения.

Полина встала как вкопанная, не зная, что ей делать, поздороваться или пройти молча, а может и вовсе развернуться, чтобы погулять во дворе пока они тут беседуют, или побыть в кухне.

Под мужскими взглядами стало неуютно, то как сегодня ее рассматривал Ветров приносило совсем другие ощущения. Его взгляд палил огнем, а от взглядов незнакомцев пробрало холодом. Они смотрели, оценивая ее по-мужски, как породистую лошадь.

Первым заговорил мужчина, сидящий напротив дяди, голосом низким, скрипучим, царапнувшим по нервам:

– Какие прекрасные цветы растут в твоем доме, где ты прятал такую прелесть, Седой?

Отец заметно напрягается, но старается говорить спокойным нейтральным тоном:

– Чеченец, зачем нам путать в наши дела ребенка? Мы взрослые люди, способные договориться.

– Так и я тебе предлагаю договориться, укрепить так сказать наше партнерство, – поднял взгляд на Полину и приказал, – подойди сюда.

Полина от такого приказа растерялась, мышцы одеревенели, внутренности сковал страх. Этот незнакомец ей внушал животный ужас, поэтому она замерла как вкопанная. Чеченец повторил свои слова, только гораздо грубее и резче:

– Я сказал подойти.

Полина слегка мотнула головой из стороны в сторону и стала пятиться назад, ища пути отступления, отец и братья молча слушали незнакомца, не возражали ему в попытках ее защитить. Спиной она наткнулось на препятствие, это оказался один из спутников чеченца, грубо схватил ее за предплечье и толкнул вперед. Сделал это с такой силой, что Полина приземлилась у ног чеченца, больно ударившись об пол и стирая колени о ковер. Чеченец грубо схватил ее за подбородок, от него пахло табаком и какими – то пряностями, от его запаха к горлу подступила легкая тошнота.

– Норовистая кобылка, – сказал, пристально разглядывая лицо Полины, – тем интереснее будет укрощать, – недобро усмехнулся, – когда я говорю, – сильнее надавил на подбородок, – мои приказы нужно выполнять мгновенно. Кто им не подчиняется, того ждет наказание, – размахнулся и влепил ей пощечину.

Звон в ушах – это первое что почувствовала Полина, ощутив, что сидит попой на ковре. Щека горела, по подбородку стекало что-то теплое, Полина стерла рукой, это оказалась кровь. Перстнем на пальце мужчина рассек ей губу. Боковым зрением Полина видела, что Никита поднялся с дивана, сжав кулаки, но дальнейших действий не последовало. Отец послал ему красноречивый взгляд, но Никита все же помог Полине подняться и дал платок, чтобы утереть кровь.

– Седой, я готов взять девочку в жены, для укрепления нашего партнерства, – заговорил чеченец.

– Ей еще нет восемнадцати, мы не в горах, это Россия, здесь соблюдают законы, – парировал отец.

– Законы, говоришь, соблюдают, – расхохотался чеченец, – это не ты ли, торговец оружием эти законы соблюдаешь?

Седой от такого замечания только поморщился.

– Хорошо, я готов ждать до ее совершеннолетия, – пошел на уступку.

– Нет, – вмешался Никита, – ей нужно окончить школу.

– Седой, ты не научил своего сына должному уважению к старшим, он вмешивается в наш разговор.

– Он просто беспокоится о сестре, – вступился за сына Седой.

– Такая забота похвальна, у нас ценят семью. Хорошо, подождем до окончания школы, и смотри мне Седой, не подведи.

Чеченец встал и вышел, следом за ним вышли его спутники, Никита негромко обратился к Полине:

– Иди в свою комнату и не выходи до завтра, ужин тебе принесут, завтра все по расписанию.

Глава 6

На скуле расцвел синяк, губа же была рассечена не сильно, только в уголке появилась небольшая припухлость. Но внешние ощущения были ничто по сравнению с внутренним раздраем.

В голове Полины никак не укладывалась сложившаяся ситуация, роились сотни вопросов: кто этот человек, почему ни отец, ни братья за нее не заступились? Хотя Никита попытался, но гость себя вел так, как будто он хозяин жизни и уже отцу пришлось заступаться за брата.

Неужели отец и правда отдаст ее замуж за этого страшного человека? Хотелось пойти и немедленно спросить у отца, но она понимала, что на сегодня опрометчивых поступков достаточно. Никита сказал сидеть в комнате и не выходить даже на ужин, неужели эти люди могут вернуться. От этих мыслей по коже прошёлся мороз.

Чтобы согреться и смыть с себя переживания сегодняшнего дня Полина отправилась в душ, хорошо, что он находился в ее комнате и закрывался на щеколду, а не на замок, так была надежда, что к ней не смогут войти, по крайней мере не сразу, нежданному гостю понадобится время, чтобы справиться со щеколдой.

Полина разделась и шагнула под теплые струи душа. Тело постепенно согревалось, мышцы расслаблялись, и внутреннее напряжение чуть ослабло, любимый гель для душа с ароматом лепестков роз приятно защекотал ноздри. Полина вышла из душевой кабинки, вытерлась полотенцем и натянула теплую пижаму. Вышла в комнату, где ее ждал сюрприз в виде старшего брата. Никита сидел в кресле, на столике стоял поднос с едой и чашечка кофе, который пил брат.

– Не стой столбом, проходи садись и ешь, – скомандовал Никита, застывшей в дверях Полине.

Никита такого отвращения как Влад у нее не вызывал, относился к ней всегда нейтрально, угрозы не выказывал, поэтому Полина сочла за благо сделать как он говорит.

Прошла в комнату, села в соседнее кресло.

– Ешь, – повторил Никита, видя, что она не притрагивается к еде.

Полина боялась, что, пища застрянет в горле, но перечить не стала, взяла приборы и начала есть запечённое куриное филе и картофельное пюре. Это было одно из любимых ее блюд, Валентина часто готовила то, что она любит, чтобы ее побаловать.

– Я принес тебе мазь от синяков, намажешь скулу. В школе лучше сказать, что ты ударилась обо что – то, – начал разговор Никита.

Полина в душе готова была удивиться такой своеобразной заботе, но Никита продолжил:

– Говорить о том, что ты сегодня видела и слышала в доме никому не рекомендую, это может иметь последствия, прежде всего для тех, кому ты это расскажешь, поэтому если ты не хочешь неприятностей, например, для своей маленькой рыженькой подруги, то лучше помалкивать. Ты же понимаешь, что отец не простой человек и занимается серьезными делами, в которые тебе лучше не лезть.

– Непростой человек? Это теперь так бандиты называются? – язвительно сказала Полина.

– Это мы обсуждать не будем, он занимается тем, чем занимается и тебя это не касается, – строго произнес Никита.

– То есть то, что меня хочет взять в жены какой-то бандит меня не должно касаться? – в порыве праведного гнева воскликнула Полина, сжав в руках столовые приборы.

– Если бы ты не выперлась в таком наряде куда не следует, этого можно было избежать, так что здесь можешь винить только себя. У тебя полный гардероб шмотья, могла бы выбрать что-то менее выставляющее твое тело напоказ.

– А если я не хочу за него замуж? – задала мучавший ее вопрос.

– А вот выбора у тебя нет, таким людям не отказывают и если он захотел тебя, то он тебя получит. Твое мнение тут не учитывается, смирись, – отставил чашку и поднялся из-за стола Никита.

Прошел к выходу, открыл входную дверь и обернулся на пороге:

– И не пытайся сбежать, иначе твоя драгоценная подружка пострадает. Спокойной ночи.

Вышел и захлопнул за собой дверь. Полина осталась сидеть в кресле, переваривая только что услышанное и думая, что делать дальше.

Слова Никиты были не пустыми угрозами. Отца знали и боялись, Полина и раньше догадывалась, что он занимается чем-то противозаконным, но чем конкретно не знала, это стало ясным после сегодняшнего заявления незнакомца.

Ее отец – торговец оружием, продает его судя по всему куда-то на Кавказ. Эта информация ей ничем помочь не могла.

Влиятельных знакомых или родственников, которые могли бы этой информацией правильно распорядиться, и наказать отца у нее не было. Ну не в полицию же с этим заявлением идти в самом деле. Если она придет к ним и заявит, что ее отец торгует оружием над ней, только посмеются. Значит нужно придумать что-то ещё. Беда в том, что они угрожали Эльке, самому близкому человеку. Знали ведь гады, на что давить. Если бы ни страх за подругу Полина бы уже собирала чемоданы и ехала подальше отсюда.

Хотя куда она поедет, у нее из родни только тетка в Калининграде, да и на что бежать, денег ей не дают, все покупают без нее. К тому же по документам ее быстро найдут. Нет, к побегу нужно готовиться, прежде всего накопить денег и научиться себя хоть немного защищать, подумала Полина, потирая ушибленную щеку. Ей дали время до выпускного, она непременно проведет его с пользой.

Утром Полина выполнила весь свой утренний ритуал, ей повезло, и в спортзале она не столкнулась с Владом. В кухне тоже никого не было, кроме кухарки. На завтрак была каша и круассаны с шоколадом.

Сегодня Полина надела черные брюки и голубую блузку. Константин как всегда ждал в машине. В курсе он произошедшего вчера или нет Полина не знала, он вел себя так же как и всегда, ничем не выдавая заинтересованности ее припухшей губой и синей скулой, проглядывающей через слой тонального крема. Чтобы щека меньше бросалась в глаза Полина оставила волосы распущенными.

У крыльца снова столкнулась с Элькой, у той по-прежнему была закончена рана на лбу.

– Привет, подруга, – как всегда бросилась ее обнимать Элька.

– Привет, – отозвалась Полина.

Элька на то и лучшая подруга, чтобы заметить, что с ней что-то не так:

– Что у тебя с лицом? – задала вопрос в лоб.

– Ой, ерунда, – деланно отмахнулась Полина, – перед домом дорожку не расчистили как надо, вот и навернулась, видишь, сегодня другие сапоги надела, – попыталась отвлечь подругу, переключив на гардероб.

– Поль, – не поддалась на ее уловку Элька, – это точно не кто-то из твоих новоиспеченных родственничков тебя обидел? – спросила, глядя прямо в глаза.

Врать подруге было невыносимо, но другого выхода не было, к тому же это не совсем ложь, ударил – то ее посторонний человек, пусть и имеющий отношение к ее новой родне:

– Вот ты выдумаешь тоже, ты же знаешь, что в случае чего я бы смогла за себя постоять, это – раз, а во-вторых, им до меня и дела сильно нет, Влад только словесно может раздражать.

– Полин, обещай, что, если они будут тебя обижать, ты мне обязательно расскажешь, и мы вместе что-нибудь придумаем.

– Пошли на урок, выдумщица моя.

В классе девчонки уселись за свою первую парту. Эльку тут же стал донимать пришедший раньше них Макс:

– Слышь, кнопка, как головка, не бо-бо после вчерашнего?

– Отстань, Ящеров, пока твоя голова не заболела.

– Тебе до моей головы чтоб дотянуться ходули нужны.

Элька как всегда была готова вскочить с места и ринуться в бой, но к счастью прозвенел звонок, в класс зашла учитель русского языка и их классный руководитель Евгения Николаевна. Евгения Николаевна поздоровалась, разрешила садиться и окинула класс строгим взглядом, чтобы стихли разговоры. Остановила свой взгляд на девчонках, так как они сидели на первой парте:

– Фролова, Лебедева, это что за боевой раскрас? Вы что подрались? – нахмурив брови, разглядывая их, и продолжила, не давая вставить девушкам и слова, – я вот еще понимаю, Элина могла подраться с Максимом, у них это давно началось, но ты Полина, – с актерской театральностью, присущей многим учителям русского языка и литературы воскликнула Евгения Николаевна.

– Евгения Николаевна, – как всегда первая нашлась Элька, – ничего мы не подрались, я бы об Ящерова руки марать не стала в жизни, меня на физкультуре мячом с ног сбило, и я лоб рассекла, а Полина на дорожке поскользнулась, поэтому синяк и получила.

– Хорошо, – прижимая руку к сердцу, произнесла Евгения Николаевна, – а то последний учебный год все без пяти минут совершеннолетние, такие занятия как драка для вас недопустимы.

Классная, слава всем богам закончила свою речь и начала вести урок. После урока Элька потянула Полину в другой класс, но та уперлась:

– Ты, иди, мне в туалет сходить надо, что-то живот с самого утра мучает, сумку мою захватишь?

– Конечно, – не заподозрила подвоха Элька.

Спровадив подругу, Полина и правда направилась в сторону туалетов, только не к женскому, а мужскому, за дверью которого недавно скрылся Максим Ящеров. Заходить внутрь Полина не решилась, вдруг там еще кто-то есть кроме Макса, решила подождать снаружи. Макс вышел быстро, на ходу встряхивая мокрыми руками. Наткнулся на ожидающую его Полину, брови его взметнулись вверх от удивления:

– Лебедева, ты туалеты перепутала? Женский дальше по коридору.

– Спасибо, я по адресу пришла, мне поговорить с тобой надо, наедине.

– Поговорить, со мной? Лебедева, у тебя со зрением нормально? Я никак не похожу на маленького злобного тролля, с которым ты обычно секретничаешь.

– Макс, у меня серьезный разговор, – не поддалась на провокацию Полина.

Максим уловил во взгляде Полины решительный настрой, понял, что поговорить она хочет о чем-то серьезном.

– Ладно, пошли потолкуем.

Макс привел ее в укромное место под лестницей, где обычно заседали влюбленные парочки.

– Ну, говори, что там у тебя за дело, а то к физику на урок опаздывать не хочется.

– Максим, у меня к тебе просьба: не мог бы ты потренировать меня для самообороны? – произнесла Полина, старательно не глядя ему в глаза.

– Тебя обижает что ли кто-то? – не сразу сообразил Макс, – так давай я ему сам наваляю, нефиг девчонок наших обижать.

– Нет, что ты, – пошла на попятную Полина, – меня никто не обижает, просто хочу выучить несколько приемов самообороны, чтобы в случае чего отпор дать. Сейчас на улицах всякое твориться.

– Так ты ж и по улицам не ходишь, тебя же от дома и до дома на машине возят причем с охранником, погоди-ка, – воскликнул Макс осененный идеей, – тебя дома что ли обижают?

– Нет, что ты, – неестественно весело рассмеялась Полина, затем оборвала смех и продолжила не так уверенно, – просто для себя.

– А чего тогда на курсы не запишешься по самообороне?

– Да денег лишних нет, коплю на поездку к тете, – солгала Полина.

– Ладно, но имей в виду тренер из меня так себе, азы тебе покажу только. Тренироваться будем два раза в неделю в спортзале, после уроков в те дни, когда Алексей Николаевич не работает.

– А где мы ключ возьмем?

– Это не твоя забота, в четверг тебя жду на первую тренировку.

– Макс, спасибо тебе большое, можно тебя еще кое, о чем попросить?

Макс ничего не ответил, только вопросительно выгнул бровь дугой, мол говори, что там у тебя еще.

– Не рассказывай о нашем договоре никому, особенно Эльке. Ладно?

– Иди уже, Лебедева, на урок опоздаешь.

Глава 7

– Лех, сделай ключ от спортзала, – заявил Макс, плюхаясь на диван в тренерской.

– А ты часом берега не попутал? – удивился его наглости Лёха.

– Вот так, для родного племянника какого-то ключа жалко, – с наигранной досадой протянул Макс.

– Баламут, на кой тебе ключ? Девок водить? – поинтересовался сидящий за столом Леха.

– Дядь, ну каких девок? Тренироваться буду, – честно ответил Максим.

– А чем тебе в спортклубе тренировки не угодили? – удивился Леха.

– Ой, да всем угодили, просто после Нового года на Россию хочу поехать и потому добавить бы тренировок, а появляться в спортклубе чревато тем, что тренер возмутится, что самовольничаю, и ехать до спортклуба далеко, время тратить.

– Темнишь ты, парень, ну да ладно, ключ дам, но про девок я тебя предупредил, и чтобы в зале чистота была, усёк?

– Да усёк, я усёк, спасибо, дядь Леш, – покладисто закивал Макс.

– Ты, когда дядь Леш говоришь, я себя стариком начинаю чувствовать, – пошутил Леха.

– А хочется по-моложе быть, чтоб девчонкам нашим не таким старым казаться? – подколол его Макс.

– И не стыдно так с дядей разговаривать? Шел бы ты уже.

Макс поднялся, чтобы отправиться на выход, но не дошел, дверь тренерской распахнулась и в нее вплыла, а иначе эту походку от бедра не назовешь, англичанка Вероника Сергеевна. Юбка на взгляд Макса стала ещё короче, а у белой рубашки были расстегнуты две верхние пуговицы, так что при желании можно было разглядеть белый кружевной бюстгалтер. Весь наряд ее оставлял мало простора для фантазии.

Увидев перед собой Максима, она на миг растерялась, даже покачнулась на своих высоченных каблуках. У Максима реакция была отменная, поэтому он быстро нашелся и подхватил учительницу за локти.

– Аккуратнее, Вероника Сергеевна, – произнес, стараясь смотреть в лицо, а не декольте.

– Сспасибо, Максим, – чуть заикаясь, ответила Вероника Сергеевна, – ты что тут делаешь, у вас же вроде уроков нет?

– Я? Зашёл к Алексею Николаевичу узнать про тренировки, он, как и я борьбой занимается, а вы тут зачем?

– Так я это, – не сразу нашлась, что ответить учительница, – обсудить с Алексеем Николаевичем пришла возможности индивидуальных тренировок, хочу слегка мышцы прокачать.

– А, ну это вы по адресу, – сдерживая смех, произнес Максим, – он особенно силен в прокачке ягодичных мышц и внутренних мышц бедра.

Максим мог бы еще что-нибудь добавить, но Алексей его жестко прервал:

– Тебе ключ, я смотрю, не очень нужен? – складывая руки на груди, произнес Алексей.

– Все, все, уже ухожу, – поднял руки вверх, имитируя жест "сдаюсь" произнес Макс, отставил в сторону англичанку и двинулся к выходу, на пороге обернулся и с улыбкой произнес, – удачно потренироваться, Вероника Сергеевна.

Дверь за Максимом захлопнулась, и Алексей перевел взгляд на англичанку. Та, виляя бедрами прошла к дивану, грациозно уселась и закинула ногу за ногу. Юбка, итак до невозможности короткая задралась еще выше и оголила часть бедра над чулком. Алексей внутренне содрогнулся, носить чулки в декабре, она что незамерзайку пьет что ли? У них конечно зимы не сибирские, но и не настолько теплые, чтобы с голыми ногами рассекать.

– Алексей Николаевич, как вам работается в нашей школе? – задала вопрос англичанка.

Леха внутренне усмехнулся, издалека заходит девушка. Намерения, с которыми она к нему явилась, были очевидны с первой минуты ее появления в тренерской. Молодая, симпатичная, скорее всего одинокая девушка в стареющем учительском коллективе, из молодых мужчин – только занудный историк. А у молодого тела есть потребности, не с учениками же их удовлетворять. Для антуража решил поддержать беседу.

– Неплохо работается, с детьми контакт удалось наладить, – проговорил спокойно.

– А с коллегами вы контакты наладить планируете?

– Конечно, – просканировал девушку взглядом Алексей, – с некоторыми наладил бы даже очень тесный контакт, – вставая из-за стола, сказал Алексей. Подошел к англичанке, взял за предплечья и дернул на себя.

Сразу резко впился в ее губы достаточно грубым поцелуем. Англичанка не растерялась и ответила на поцелуй, проникая языком в рот Алексея. Целовалась она неплохо, если бы не вкус помады на губах, с которой она явно переборщила.

– В следующий раз губы так сильно не крась, не люблю вкус помады, – произнес Алексей, отрываясь от девушки.

– А будет следующий раз? – игриво произнесла Вероника.

– А ты сомневаешься? – вскинул бровь Алексей и начал водить ладонями по ягодицам, еще выше задирая юбку, – едем ко мне? – задал уточняющий вопрос.

– Только шубку в гардеробе заберу.

– Жду на стоянке.

– О, меня прокатят с ветерком? – растянула рот в белозубой улыбке, сощурив глазки девушка.

– Ты даже не представляешь с каким, – игриво шлепнул девушку по ягодицам, подталкивая к выходу, – поторопись.

Англичанка вышла за дверь, а Леха, улыбаясь самому себе и насвистывая под нос веселый мотивчик, пошел переодеваться. Вот сейчас она удивится, увидев его на стоянке у машины, она, наверное, рассчитывает на крутую иномарку, но или хотя бы просто на иномарку, а придется прокатиться на отечественном автопроме. Машина быстро развеет все ее надежды и планы на дальнейшую совместную жизнь с ним, по крайней мере роскошную жизнь. Это только в сериалах физруки – крутые мужики бандитской наружности, рассекающие на гелентвагене, в жизни – простые работяги, катающиеся на ЛАДЕ . Только надо сделать так, чтоб эта рыбка с крючка не сорвалась, совместную жизнь он с ней строить не будет, но удовлетворить свои потребности не помешает, а то он уже два месяца на голодном пайке.

Прошел по стоянке и стал стряхивать снег с машины, англичанка показалась на крыльце через десять минут. Шустро, однако, сильно видать припекло. Алексей ей помахал рукой:

– Принцесса, карета подана.

Вероника Сергеевна может и хотела повернуть назад, но шанс к отступлению был упущен, пришлось топать в сторону машины. Подождала, пока Алексей ей откроет дверь и с видом королевы уселась на переднее сиденье.

Алексей резво стартанул с места, искоса глядя на свою спутницу, она восторгов по поводу машины не выказала, это ты еще квартиру мою не видела, усмехнулся про себя, надавливая сильнее на педаль газа.

Глава 8

Нет, правильно, что Вероника в учителя пошла. Учить – это прямо ее призвание. Такая она оказалась способная учительница, что Леха хоть и учеником был всегда посредственным, ее уроки усвоил быстро. Это ж надо какие вещи она выделывала, ей бы не английский преподавать, а половое воспитание, только явно не в школе.

Несмотря на разочарование в нем как в выгодной партии для замужества и дальнейшей семейной жизни, Вероника планов своих по близкому их знакомству не поменяла и в квартире его однокомнатной было настолько жарко, что батареи можно было смело, невзирая на середину декабря, отключить.

Вероника оказалась настоящей зажигалкой, это повезло, что у него профессия правильная, он знает, как огонь тушить, вот и тушил три раза за вечер. Прям во вкус вошёл, это особенно приятно, после двухмесячного простоя.

Вероника Сергеевна оказалась девушкой очень удобной, жила она со строгой мамой, и надлежало ей домой явиться не позже двенадцати, поэтому она скоренько собралась, впорхнула в такси и отправилась ночевать к себе домой. Леху это более чем устроило, ночевать вместе с кем-то он не любил, поэтому поставил ещё один мысленный плюсик своим отношениям с англичанкой. Необременительный секс его вполне устраивал, она тоже оценила степень его негодности как мужа, но неоспоримые достоинства как любовника, и потому Леха надеялся на дальнейшие взаимовыгодные отношения.

Утром ехал в школу во вполне благодушном настроении, погода была хорошей, светило солнце, вот бы сейчас на лыжах покататься, может и правда выгнать школьников на стадион, да и самому прокатиться, для разрабатывания ноги полезно будет. Да, точно, сегодня так и сделает, нечего молодежи в зале пылью дышать, на свежем воздухе всяко лучше. Только надо у дяди спросить есть у них в школе лыжи или нет, а то полетят его планы псу под хвост.

На стоянке припарковался рядом с черным Мерседесом. Дверь мерседеса открыл двухметроворостый амбал и из машины выпорхнула его ученица одиннадцатого класса Полина Лебедева. Слегка улыбнулась бугаю, что-то сказала и мимо Алексея направилась в сторону школы. Леху ее появление на крутой машине и наличие собственного водителя почему-то задело. Мажорка, папина дочка, такая же гнилая, как и отец. Леха Седого лично не знал, но то, что у него терки с отцом Пашки и первым мужем мамы были, конечно слышал.

Ящера Леха хоть и не сильно жаловал, но все ж уважал больше Седого. О Ящере везде говорили, как о жестком, но справедливом человеке, а Седова позиционировали как беспредельщика, торгующего оружием и наркотиками, но при этом мажущегося как честный бизнесмен и меценат.

Ящер уже от дел отошел и Пашку в сои дела не путал, тогда как два сына Седого в его делах активно участвовали. Интересно, а дочь тоже в его делишках замешана? Хотя Макс говорил, что она с матерью жила и с Седым не сильно общалась. Но кто знает, большие деньги хоть кому голову вскружат, может она наркоту среди школьников толкает, а в этой школе Макс с Крис учатся. И, если за Макса можно быть спокойным, то Кристинка еще соплюха, подверженная разному влиянию и возраст как раз шестнадцать лет очень опасный. Надо к этой Лебедевой присмотреться.

– Лебедева, на улице зима, а вы без шапки, – окликнул девушку, уже прошедшую мимо него.

Полина обернулась и в удивлении на него уставилась:

– Так погода тепла и пройти до школы всего два метра, – она так растерялась, что даже забыла поздороваться и потому поспешно добавила, – здравствуйте, Алексей Николаевич.

– Здравствуй, здравствуй, ну да, когда на такой машине почти к крыльцу подвозят можно не только шапку, но и шубку не надевать, – съязвил Леха.

Полину такое обвинение неприятно кольнула, она бы и рада добираться до школы на общественном транспорте, но, во-первых, далеко, а во-вторых отец бы не позволил, потому в ответ физруку отчеканила четко и громко:

– Алексей Николаевич, я не помню, чтобы в обязанности учителей входил контроль за тем, как ученики добираются до школы и обсуждать финансовое состояние учеников тоже не в вашей компетенции.

Пока Полина произносила свою пламенную отповедь, Леха подошел к ней вплотную, ощутив ее сладкий запах, хотел взглянуть ей в глаза, но он был на голову выше, а она головы упорно не поднимала, говорила ему куда-то в область груди. Леха правой рукой взял ее за подбородок и задрал голову вверх. Встретился глазами с ее зеленым болотом и снова потерял все мысли из головы. Стоял и дышал, выпуская изо рта облака теплого воздуха. Полина тоже замерла, боясь шевельнуться, так близко они не находились с самого момента пожара.

Пожар, загорелось в мозгу Полины красной лампочкой, и она резко мотнула головой, чтобы освободиться из его захвата. Волосы при этом мотнулись, оголив щеку. Она хоть и маскировала синяк тональником, но он все равно был заметен. Леха выхватил его взглядом мгновенно. Взял Полину за предплечья, крепко сжимая:

– Синяк откуда? – спросил хрипящим голосом, он ему почему-то изменил, в душе поднялась волна беспокойства, ощущения угрозы. У него как у пожарного за годы работы вообще на опасность было обостренное чувство.

Глаза Полины забегали, соврать Эльке и Максу – это одно, а врать ему, это совсем другое, она же врать итак не умеет, спалиться сейчас, вот зачем спрашивает. Тем не менее собралась с духом и твердо произнесла:

– Упала.

– На чью руку ты так неудачно упала, интересно?

Полина, понимая, что если этот разговор затянется, он ее непременно разоблачит, поспешила вырваться из его рук:

– Отпустите, – затрепыхалась в руках Алексея, вырываясь, – на дорожке перед домом я упала.

– Чем еще ударилась? – спросил Алексей.

– В смысле? – не сразу поняла вопрос Полина.

– Обычно если на дорожку падают, то поврежденными оказываются локти, колени, попа и уж в самом крайнем случае страдает лицо, или ты лицом на дорожку падала? Причем одной его стороной?

– Вас мои падения не касаются, – отрезала Полина.

– Как это не касаются, вдруг ты какую конечность повредила и тебе физкультурой заниматься нельзя, я как твой учитель должен об этом знать.

– Все у меня в порядке, – проговорила Полина, делая шаги в сторону крыльца, – не беспокойтесь, физкультурой заниматься смогу, – и быстрым шагом направилась в сторону школы.

Леха стоял на улице несколько секунд, пытаясь прийти в себя, так выбесила его эта маленькая врушка. Он не первый день родился и в синяке на ее щеке четко определил след ладони, как и заметил чуть припухшую губу. На дорожке она упала, ага, ври больше. Интересно кто мог ее ударить, неужели Седой или кто-то из братьев. Надо как-то это выяснить. С Максом поговорить или с ее рыжей подружкой. Хотя если он начнет вести беседы с ее подружайкой это будет подозрительно и Макс этого явно не оценит. Точно, надо сразу Макса натравить, пусть выясняет, он вон какой шустрый все про всех знает и в классе явно имеет авторитет. Ему-то точно расскажут.  Постоял еще пару минут, собираясь с мыслями, и пошел в школу. Совсем забыв, что еще десять минут назад хотел держаться от нее подальше, считая торговкой наркотиками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.