Марсель Имамов
Цифровизация и общество: эпоха перемен

Книга посвящается моим Папе и Маме, своей Семье и всем близким.

Особые слова Благодарности выражаю Профессору Марату Сафиуллину, Профессору Сергею Киселеву, Профессору Эльмире Алпатовой, к. м.н. Диляре Ахметовой, Марату Ахмеевву за постоянную поддержку и помощь в написании книги.

А так же тому кто купил данную книгу…

Предисловие

Уважаемые читатели!

Перед вами – книга «Цифровизация и общество: эпоха перемен» Марселя Имамова, человека, несомненно, разносторонних интересов и профессий. У него много регалий – он доктор экономических наук, кандидат юридических наук, доктор делового администрирования (DBA), член-корреспондент РАЕ. При этом он позиционирует себя, главным образом, как менталист-гипнолог, эксперт по перепрограммированию жизненных установок, кардинальной трансформации человека. На протяжении 10 лет практикует в области гипнотерапии, являясь членом множества профессиональных психологических сообществ (в США, Швейцарии, Великобритании и др.).

Первое, что меня поразило и вызвало мой интерес, когда я познакомилась с книгой и ее тематикой, это то, что она настолько пронзительно ложится в контекст экзистенциальных проблем, которые неизбежно станут предметом обсуждения в различных областях человеческого познания – философии, этике, эстетике, истории, экономике и др. – буквально в ближайшее время. Это не значит, конечно, что цифровая экономика как объект исследования не разрабатывалась активно в мировой и отечественной науке, не говоря уже о значительном объеме научных статей, которые появились в последние годы. Достаточно назвать монографии Г. С. Сологубовой, Э. Шмидта и Д. Коэна, немногочисленные учебные пособия и коллективные монографии. Особенностью рассматриваемой в этих трудах тематики является исследование цифровизации, главным образом, с двух позиций: с акцентом на экономико-менеджериально-маркетинговые аспекты ее развития либо с уклоном в изучение процессов цифровизации общества в социальной сфере. В смысле тематики книга М. Имамова не является чем-то уникальным, в конце концов, число тем, представляемых объективной реальностью, не бесконечно, и неудивительно, что они нередко выказывают свое сходство. Тем не менее, эта книга отличается от других научных сочинений, прежде всего, тем, что в ней мы видим попытку комплексного подхода к рассмотрению воздействия, которое цифровые технологии оказывают не только непосредственно на экономику, но и на все общество. Информационно-коммуникативная среда видоизменяется, обретая новые черты, интернет вторгается во все возможные области жизненного пространства человека. Автор последовательно отслеживает, каким образом совершался в процессе эволюции, прежде всего, западного общества переход к современному состоянию, характеризующемуся наступлением Четвертой промышленной революции и шестого технологического уклада в рамках Третьей волны (по Э. Тоффлеру), которая, в свою очередь, дала старт переходу к информационному технологическому способу производства и формированию постиндустриального общества.

М. Имамов справедливо переводит вопрос о достоинствах и недостатках цифровой эпохи в этическую плоскость, заостряющую вопрос о дихотомии традиционного общества, стремящегося к архаике и консервации привычных общественных отношений, и эпохи постмодерна, напротив, отрицающего прежние нарративы в пользу их эклектики. Не случайно Давосский проект четвертой промышленной революции обвиняют в стремлении установить новый мировой порядок, для которого характерны антирациональность и отрицание всей западной логоцентрической традиции с ее идеалами прогресса, истины, смысла, порядка, справедливого общества. Парадокс состоит в том, что швабианская концепция, заимствуя наиболее привлекательный в глазах ее адептов технологический пакет, выбрасывает за ненадобностью социально-этический пакет. Нет, разумеется, сторонники давосского «неокоммунизма» признают, что цифровизация приводит, в первую очередь, к глобальным изменениям самих людей, всего человечества и, как следствие, всего мира. Но каким изменениям? Фолловеры «великой перезагрузки» К. Шваба видят их в упрощении людей, вытеснении их рационального начала исключительно эмоциональным интуитивным восприятием (показательный пример – многочисленные ток-шоу на телевидении), которое делает их легкой добычей со стороны манипуляторов в лице СМИ, власти и, возможно, так называемого «мирового правительства» (если верить конспирологическим теориям о его существовании).

Автор в своем научном труде пишет о формировании так называемого клипового мышления, которое свойственно, в первую очередь, молодежи, поскольку она еще не имеет социального опыта и поэтому подвержена внушаемости в нужном для интересантов направлении и способна к форсированному движению по нему. Наряду с «гаджетоманией» клиповое мышление представляет собой два компонента процесса развития социума, начиная с конца 90-х гг. Становясь на хлипкие основания эзотерики, можно предположить существование некоего «метафизического зла», стремящегося к консервации архаичных общественных отношений в виде диктатур, войн, разрушительной деятельности спецслужб, коррупции, казнокрадства, фашизма, социального и военного геноцида, ксенофобии и т. п., которому противостоит разумная человеческая деятельность в границах ноосферы согласно учению В. И. Вернадского.

Использование передового технологического пакета в сочетании с сознательным отбрасыванием социально-этического пакета неизбежно приводит к возникновению и закреплению кибертирании, попытки установления которой мы можем уже сейчас наблюдать в современном мире. К примеру, Китай считает, что развитие технологий является самоцелью, а у государства есть монополия на их неограниченное использование. Евросоюз, напротив, исходит из социально-гуманитарного принципа институционализации защиты персональных данных. Это крайние подходы, однако, по моему убеждению, в современном мире существуют основания для алармистских опасений, заключающиеся в стремлении национальных правительств использовать новейшие цифровые средства для закрепления контроля над людьми и консервации архаичных ценностных ориентаций (это было продемонстрировано в период пандемии, померкшей на фоне последовавших трагических событий).

Между тем, вывод, который с непреложностью можно сделать при прочтении книги, заключается в том, что доступные технологии, в первую очередь, напрямую зависят от этики конкретного общества. Так, в России с традиционно сильными позициями государства в экономике и практически во всех сферах жизни общества уделяется самое серьезное внимание формированию электронного правительства, а также внедрению автоматизированной информационной системы «Электронный регион», т. е. российский вариант цифровой экономики направлен, в основном, на облегчение и упрощение работы государственного аппарата.

Кроме того, автор книги подчеркивает существующий в современном обществе запрос людей на осознанное и этичное совместное потребление, социальную и экологическую сознательность. Актуальным ответом на данный вызов является исследование М. Имамовым моделей совместного использования и цифровых платформ, а также серьезных изменений в потребительском поведении (в том числе связанных с пандемией). В частности, автор уточняет целевую функцию современного потребителя, которая в значительной степени состоит не только в максимизации удовлетворения от потребления экономических благ в рамках существующих бюджетных ограничений, но и в выборе того или иного товара или услуги.

Монография М. Имамова при всей ее комплексности оставляет поле для раздумий и размышлений на тему, что человечеству еще предстоит осознать масштаб технологического прогресса, который кардинально трансформирует глобальное экономическое пространство. Технологическая революция, произошедшая на излете индустриальной эпохи, привела к тому, что развитие регионов, стран, цивилизаций определяется, в первую очередь, не наличием или отсутствием природных ресурсов, не имеющимися военными вооружениями, и даже не капиталом, а технологиями. Достаточно посмотреть на Японию, которая ввозит 90–95 % необходимого минерального сырья, но является при этом третьей экономикой мира.

И, пожалуй, впервые после трех промышленных революций, происходивших в значительной степени спонтанно, неконтролируемым образом, человечество имеет возможность сознательно планировать масштабы, конфигурацию и темпы происходящих глобализационных процессов, ядром которых является технологизация. Мир снова находится в точке бифуркации, когда ключевое значение приобретают технологии, направленные не на производство и распределение товаров и услуг, а на самого человека, позволяя «заточить» его под тот товар, который компания намерена продавать на рынке, как, например, это делает корпорация Apple.

Важно помнить о том, что эти технологии, предоставляя социуму новые возможности и решения, не могут быть социально нейтральны, и последствия их использования в значительной степени зависят от использующих их акторов. Другими словами, цифровые технологии являются источником серьезных социальных рисков и могут представлять угрозу и вызов для современного общества, которое придерживается принципа приватности личности как неотъемлемого элемента свободы. Цифровые технологии при всей их прогрессивности способствуют отчуждению человека от принятия решений, подмене института знаний институтом информации, неблагоприятному изменению социальной и институциональной среды. Это не означает, что следует каким-то образом пытаться затормозить технологический прогресс, это сделать практически невозможно – современный мир находится в точке технической сингулярности. Речь идет о том, что необходимо адекватно оценивать возможные социальные и культурные последствия внедрения новых технологий и развивать социальные институты (нормы поведения, критерии оценки, нравственность), чтобы не допустить реализации угрозы их качественного изменения в направлении дегуманизации.

И еще одно обстоятельство мне хотелось бы отметить, говоря о монографии М. Имамова «Цифровизация и общество: эпоха перемен». Это, несомненно, серьезный научный труд, основательный, подкрепляемый аргументами в доказательство авторской позиции, не оставляющий сомнений в стремлении автора к научной достоверности. Автор не является бесстрастным исследователем, высказывает свою однозначную позицию по ряду принципиальных вопросов и тем самым придает аналитике эмоциональный и субъективный окрас, одновременно демонстрируя уважение к точкам зрения исследователей, внесших свой научный вклад в разработку проблематики цифровизации. Кстати говоря, уверена, что нет ничего плохого в том, что исследователь в силу своей человеческой природы может оставаться субъективным, даже заявляя о своем стремлении к достижению сияющей «объективной истины» и даже искренне прикладывая усилия к этому и, тем не менее, не достигая ее, а только приближаясь к ней. Никто не объективен, и исследователь в том числе, хотя бы в силу отбора материала для изучения и соответствующей ее интерпретации.

Упомянутое обстоятельство заключается в том, что этот научный труд о цифровизации, научных достижениях в области ее изучения и ученых, ее исследовавших, содержит элементы научно-популярного сочинения. Он написан достаточно доходчивым языком, читается легко и может представлять интерес не только для специалистов, но и для широкого круга малоподготовленных читателей, в том числе школьников и студентов.

Эльмира Сунгатовна Алпатова,

доктор экономических наук, кандидат исторических наук,

профессор кафедры экономики АНО ВО «РосНОУ» (г. Москва)

1. Понятийный аппарат цифровой экономики

1.1. Понятие и сущность цифровой экономики

На сегодняшний день при всей общеупотребимости термина «цифровая экономика» четкого и конкретизированного его определения не существует, да и, по всей видимости, не может существовать, как это и бывает по отношению практически ко всем научным дефинициям. Мы можем лишь привести самые разнообразные определения, принадлежащие разным зарубежным и отечественным ученым, а также различным институциональным структурам.

Но прежде всего хотелось бы подчеркнуть важность определения понятия «цифровая экономика» и связанных с ней понятий «цифровизация», «цифровая трансформация», поскольку в научной литературе нет-нет, да и появляются мнения о невостребованности определений, «если мы имеем дело с реальностью, а не с логическими конструкциями или математическими моделями»[1]. Разумеется, такая точка зрения имеет право на жизнь, поскольку массив научных публикаций по цифровой экономике, в том числе ее определений, практически необозрим, и, думается, нет необходимости впадать в схоластические рассуждения об отличиях одной дефиниции от другой. Но попытаться идентифицировать хотя бы подходы к определению термина «цифровая экономика», как нам представляется, все же стоит, исходя из знаменитой библейской сентенции: «Вначале было Слово…».

Начнем с того, что сам термин «цифровая экономика» (digitaleconomy) был впервые вынесен в название книги «Цифровая экономика: обещание и опасность в эпоху сетевого интеллекта»[2] (1994 г.) и принадлежит канадскому ученому, независимому консультанту и исполнительному директору компании TapscottGroup Дону Тапскотту.

Тапскотт подошел к исследованию последствий цифровизации с позиций современного институционализма, а именно: теории трансакционных издержек Рональда Коуза[3], в возможности радикального снижения которых (в первую очередь, издержек поиска информации и заключения договоров) он увидел особенности происходящих перемен в бизнесе и в жизни. Называя в качестве таких перемен появление новых форм бизнеса, исключение посредников из цепочки товародвижения, всплеск «пиратства» и связанных с ним потерь инвестиций в экономике медиа, Тапскотт делает свой главный вывод о перемещении бизнеса из традиционных форм в медиа.

Дон Тапскотт

DonTapscott

Американский ученый из Массачусетского университета Николас Негропонте в 1995 г. ввел термины «цифровая экономика», «цифровизация» в широкое употребление в научном и предпринимательском сообществе[4]. В значении «цифровая экономика» часто используются понятия «сетевая экономика», «электронная экономика», «постиндустриальная экономика», «APIэкономика» и др. В Европе большее распространение получил термин «цифровая экономика», в то время как в американском бизнес-сообществе – «APIэкономика». При всей однопорядковости приведенных терминов можно говорить о некоторых различиях в их понимании. Так, прилагательное «цифровая» изначально относится к форме (формату) представления информации, не связанной с материальным носителем информации. Напротив, прилагательное «электронная» как раз относится к материальной форме воплощения сигнала, т. е. к материальному носителю информации[5]. Другими словами, используемые в качестве синонимов прилагательные «цифровая» и «электронная», строго говоря, ими не являются, хотя и используются в качестве таковых в стремлении к краткости и простоте. Такая подмена понятий в повседневной жизни вполне логична и никак не сказывается на характере принимаемых практических решений.

Николас Негропонте

Nicolas Negroponte

Следует также отметить особенности перевода термина «цифровая экономика» с английского языка на русский. Когда мы говорим digitaleconomy, то имеем в виду реальный сектор экономики, напротив, когда употребляем digitaleconomics, речь идет о научном направлении. В последнем случае подразумевается активное использование экономико-математических моделей и методов, основанных на свойствах цифрового формата представления информации (современные технологии предоставления банковских услуг, обеспечения информационной безопасности и т. д.). И хотя и в том, и в другом случае речь идет о цифровизации и фундаментальных свойствах информации и знаний в цифровом формате, смешение смыслов все же нежелательно. Разделение информации о цифровой экономике на фактические данные о самом феномене (digitaleconomy или эмпирическая информация) и научные / научно-популярные исследования (digitaleconomics) помогает нам структурировать поток материалов по этой теме. Эти два направления тесно взаимосвязаны и оказывают влияние друг на друга: digitaleconomy является основой для выводов в области digitaleconomics, и одновременно ее собственное развитие зависит от научных разработок.

Приведем ряд определений термина «цифровая экономика» (таблица 1).

Таблица 1

Определения понятия «цифровая экономика»

Автор
Определение

K. Kelly, 1998
Совокупность коммуникаций, которые представляют собой основное центровое звено цифровых технологий, средств связи и, как следствие, самой экономики[6]

Lane, 1999
Конвергенция компьютерных и коммуникационных технологий в сети Интернет и возникающий поток информации и технологий, которые стимулируют развитие электронной торговли и масштабные изменения в организационной структуре[7]

Brynjolfsson, Kahin, 2000
Еще не завершенная трансформация всех секторов экономики благодаря цифровизации информации при помощи компьютерных технологий[8]

М. Л. Калужский, 2014
Специальная коммуникационная среда экономической деятельности в сети интернет или с использованием сети интернет, а также формы, методы, инструменты и результаты реализации данной деятельности[9]

Организация экономического развития и сотрудничества [ОЭСР (OrganizationforEconomicCooperationandDevelopment, OECD)], 2015
Термин используется в отношении рынков, функционирующих на базе информационно-коммуникационных технологий, используемых для осуществления торговли информационными, цифровыми товарами или оказания услуг посредством Интернета[10].

Доклад Всемирного банка, 2016
Система экономических, социальных и культурных отношений, основанных на использовании цифровых информационно-коммуникационных технологий[11]

G20 DETF, 2016
Широкий диапазон видов экономической активности, к которым относится использование оцифрованной информации и знаний в качестве ключевого фактора производства, современных информационных сетей в качестве важной области деятельности, а также эффективное использование информационных и коммуникационных технологий (ИКТ) в качестве важного фактора экономического роста и оптимизации экономической структуры[12]

Стратегия развития информационного общества Российской Федерации на 2017–2030 гг.
Хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг[13]

А. В. Бабкин, Д. Д. Буркальцева, Д. Г. Костень, Ю. Н. Воробьев, 2017
1) тип экономики, характеризующийся активным внедрением и практическим использованием цифровых технологий сбора, хранения, обработки, преобразования и передачи информации во всех сферах человеческой деятельности

2) система социально-экономических и организационно-технических отношений, основанных на использовании цифровых информационно-телекоммуникационных технологий

3) сложная организационно-техническая система в виде совокупности различных элементов (технических, инфраструктурных, организационных, программных, нормативных, законодательных и др.) с распределенным взаимодействием и взаимным использованием экономическими

агентами для обмена знаниями в условиях перманентного развития[14]

В. М. Бондаренко, 2017
Путь для создания модели отношений между людьми, соответствующей технологиям четвертой промышленной революции, а именно ИКТ XXI в. и обусловливает достижение выдвинутой цели[15]

В. В. Иванов, 2017
Виртуальная среда, дополняющая нашу реальность[16]

Разумеется, это не все определения, которые можно встретить в зарубежной и отечественной литературе, впрочем, привести все определения или хотя бы большинство из них практически невозможно, да в этом и нет особой нужды. Как это следует даже из приведенных определений, представления о цифровой экономике варьируются в самом широком диапазоне – от очень узких до чрезвычайно широких.

Цифровая экономика в узком смысле представляется как некая разновидность коммерческой деятельности по производству и продаже электронных товаров и услуг. В нее входят: 1) электронная торговля, электронный банкинг, электронные деньги; 2) сервисы по предоставлению онлайн-услуг; информационные сайты, зарабатывающие на рекламе; интернет-медиа (звукозапись, кино, пресса, издательская деятельность); создание развлекательного и делового программного обеспечения; 3) производство соответствующего оборудования и другие обеспечивающие виды деятельности[17] (см, например, определение ОЭСР).

Напротив, определение цифровой экономики, данное Всемирным банком, является слишком широким, поскольку включает в себя не только цифровизацию экономики, но и цифровую трансформацию всех общественных сфер, социума в целом.

Чтобы хоть как-то сориентироваться в этом безбрежном море различных вариантов и трактовок цифровой экономики, следует, с нашей точки зрения, придерживаться установки на разграничение адекватных времени трендов в области технологий. Так, для более ранних трактовок, начиная с Паскотта и примерно до 2000 г., характерен акцент на интернет-технологиях как мейнстриме 90-х г. г. в странах Запада. Современные подходы, напротив, в большей степени ставят во главу угла совокупность экономических и социальных видов деятельности, основанных на развитии мобильных и сенсорных сетей, облачных технологий, технологий работы с BigData и др.

В целом, в современной мировой экономической науке выделяются два подхода к содержанию понятия «цифровая экономика»: системный подход, доминирующий в европейском сообществе, и технологический, характерный для американских компаний. Симпатии автора лежат на стороне системного подхода, в соответствии с которым цифровая экономика представляет собой совокупность видов экономической деятельности, основанной на проникновении цифровых технологий во все сферы человеческой деятельности, среди которых в контексте нашего исследования нас интересуют, в первую очередь, социальная сфера и образование. Как следует из самого названия, технологический подход ставит во главу угла, прежде всего, учет инновационных цифровых технологий, которые, несомненно, являются главным фактором преобразований как внутри отдельного экономического субъекта, так и общества в целом, но все же упускают из виду глубинную цифровую трансформацию всех сфер жизнедеятельности социума.

На понимание сущности определений большое влияние оказывают также реалии переживаемого исторического периода. В первых определениях цифровой экономики заметно стремление подчеркнуть ее специфику и противопоставить концепции информационной экономики и связанного с ней более общего понятия «информационное общество». Этот термин впервые был употреблен в Японии в работе Т. Умесао и практически одновременно с ним в работе американского экономиста Ф. Махлупа в 1960-х г. г. XX в. Цифровая экономика возникала в рамках информационной экономики как ее специфическая отрасль, основанная на использовании технологических платформ в сети Интернет, мобильных или электронных устройств. При этом она способствовала генерированию новых финансовых и экономических отношений в процессе производства, обмена, распределения и потребления товаров и услуг на глобальных рынках[18].

Вначале для обозначения экономических отношений, связанных с использованием ИКТ, применялись термины «информационная экономика», «электронная экономика» и т. п., и только после выхода доклада Всемирного банка «Цифровые дивиденды» (Доклад о мировом развитии, 2016) понятие «цифровая экономика» получило международное признание. Следует согласиться, что этот термин, пришедший в науку из журналистики, более выигрышен и выразителен с лингвистической точки зрения, что очень важно для популяризации стоящих за ним идей. Выбор именно этого термина в значительной степени был также продиктован практическими успехами в области цифровой трансформации Великобритании, где он имел хождение с подачи правительства, начиная с 2010 г.

Наряду с информационной экономикой (информационным обществом), экономикой знаний, неоэкономикой, цифровая экономика является одной из моделей постиндустриального общества. Термин «постиндустриальное общество» использовал американский социолог Д. Белл в 1959 г. для идентификации общества, в котором доминирование вторичного сектора в экономике (производства товаров) сменилось преобладанием третичного сектора (производства услуг)[19]. В этих условиях главными драйверами общественного развития становятся информация, знания и наука. Таким образом, цифровая экономика является продуктом инновационного развития мировой экономики и одновременно парадигмой развития современного общества.

В связи с идентификацией термина «цифровая экономика» возникает естественный вопрос: чем отличается цифровая экономика от «просто» экономики? Ответ на него следует искать, очевидно, в области информационных технологий, составляющих определяющую основу той и другой экономики. Доцифровые аналоговые технологии основаны на плавном непрерывном изменении электрических характеристик (например, аналоговое телевидение), поэтому к доцифровой экономике применим термин «аналоговая экономика», хотя мы его не употребляем, а говорим просто «экономика».

Еще недавно цифровые системы не могли соперничать с аналоговыми: запись и передача информации осуществлялись только в аналоговом виде (бытовые магнитофоны и видеомагнитофоны, телефонные станции, телеграф). В настоящее время благодаря непрерывному прогрессу в области электроники практически во всех отраслях, связанных с обработкой и передачей информации, идет массовый переход от аналоговых технологий к цифровым (от обычной почты, телефонных звонков к электронной почте, социальным сетям).

Цифровой сигнал легче поддается обработке и воспроизведению, более прост в хранении и не подвержен искажениям в процессе передачи информации. Например, видео, записанное на DVD, сохраняет свое качество вне зависимости от количества раз перезаписи в отличие от видеокассет, качество изображения которых ухудшается при многократной перезаписи. Аналоговые видеомагнитофоны, телефонные станции, сотовые телефоны практически уже не выпускаются. Аналоговые охранные системы видеонаблюдения уступили место системам видеонаблюдения на основе цифровых IP-камер.

Идет переход эфирного телевидения на цифровое вещание. По данным Международного союза электросвязи на октябрь 2018 г. аналоговое вещание прекращено в 54 странах, еще 75 государств находились в процессе внедрения этого формата. Впервые переход на цифровой сигнал начался в Великобритании в ноябре 1998 г. США в 1996 г. приняли Закон о телекоммуникациях, положивший начало выдаче лицензий для начала цифрового телевизионного вещания. В 1990-х г. г. переход на цифровые технологии вещания начался в Китае. Постепенно аналоговое телевидение стало сдавать свои позиции во Франции, Чехии, Австралии, Польше, Германии, Италии, Мексике, Бразилии, Болгарии, Аргентине. В России переход на цифровое телевещание завершился 14 октября 2019 г., когда были отключены все аналоговые передатчики федеральных телеканалов на территории страны.

Цифровые технологии потому так и называются, что в них движение и обработка информации основаны на игре двух состояний: есть сигнал – нет сигнала (0 или 1), т. е. с точки зрения математики, на двоичном коде.

В научной литературе и учебниках под экономикой понимается хозяйственная деятельность людей в совокупности отношений, складывающихся по поводу производства, обмена, распределения и потребления экономических благ (материальных и нематериальных) в условиях ограниченности ресурсов. При этом формируется основное противоречие экономического развития между безграничностью потребностей экономических агентов и ограниченностью ресурсов для их удовлетворения, разрешаемое выбором альтернативных путей их использования.

В цифровом мире существуют специфические предметы потребления в виде компьютеров и компьютерной техники, интернета и сетевых технологий, сотовой связи, информационно-коммуникационных технологий, которые формируют нематериальные блага в цифровом формате – информационные продукты и информационные услуги.

Наряду с многочисленными попытками выявить содержание цифровой экономики, в отечественной литературе представлена и такая точка зрения, в соответствии с которой под сомнение ставится само ее существование. Так, В. В. Иванов и Г. Г. Малинецкий утверждают, что цифровые технологии значительно ускоряют многие процессы, но не меняют базовых основ экономики, поэтому «правильнее было бы говорить о компьютерной экономике»[20].

В процессе выявления сущности цифровой экономики предпринимается также попытка разграничить ее виды, что в будущем может позволить создать классификацию электронной экономики. Так, Р. В. Мещеряков выделяет два подхода к содержанию цифровой экономики:

1. Классический подход, согласно которому основной производственной целью является создание исключительно электронных товаров и услуг – телемедицина, дистанционное обучение, медиа-контент (кино, ТВ, книги и др.);

2. Расширенный подход, предполагающий использование цифровых технологий не только для создания цифровых услуг для конечных потребителей, но и их применение в процессе всех видов производств и хозяйственной деятельности[21].

Существующие в научной литературе и официальных источниках разнообразные определения цифровой экономики неизбежно делают акцент на наиболее существенных, с точки зрения авторов, ее особенностях. Синтез важнейших из них позволил В. Г. Халину и Г. В. Черновой дать следующую развернутую характеристику исследуемого понятия: цифровая экономика – это система социально-экономических отношений, нацеленная на повышение эффективности и конкурентоспособности экономики; выражающая современную парадигму ускоренного экономического развития; охватывающая сферу общественной жизни, производство, бизнес, науку, менеджмент, домохозяйства и индивидов; отражающая специфику нового технологического поколения – использование огромного количества данных; направленная на создание новых производств, бизнес-моделей, моделей управления, новых рынков и новых потребителей; основанная на цифровой трансформации; реализуемая, как правило, в режиме онлайн через интернет, мобильные и сенсорные сети[22].

Таким образом, наблюдавшаяся в мировой экономической науке в конце XX-первых двух десятилетиях XXIвеков эволюция трактовки понятия «цифровая экономика» представляла собой дрейф от преимущественного акцента на цифровых технологиях как основного признака новой экономики к признанию факта цифровой трансформации общества в целом и формирования информационного общества как системы социально-экономических отношений, в которой главными продуктами производства являются информация и ее высшая форма – знания.

1.2. Понятие цифровизации и ее соотношение с цифровой экономикой

Цифровизация как новый тренд мирового экономического и социального развития, основанный на цифровом представлении информации, пришел на смену информатизации и компьютеризации, в рамках которых посредством использования вычислительной техники, компьютеров и информационных технологий решались отдельные экономические задачи. Недостаточно поставить в офисе компьютеры с доступом в интернет и считать, что решена проблема создания цифрового пространства и внедрения инновационных технологий. И персональные компьютеры, и интернет являются всего лишь инструментами, использование которых направлено на автоматизацию производственных процессов, представляющую собой зачастую необходимое, но отнюдь не достаточное условие изменения всей бизнес-модели. Автоматизация предполагает консервацию способа ведения дел на предприятии, несмотря на все возможные улучшения производства, к которым она может привести.

Напротив, цифровизация ведет к цифровой трансформации предприятия, когда формируются целостные технологические среды «обитания» (экосистемы, платформы) пользователя с дружественным ему окружением (технологическим, инструментальным, методическим, документальным, партнерским и т. п.) для решения уже целых классов задач. Такой комплексный подход к использованию цифровых ресурсов в компании способствует изменению самого продукта, трансформации взаимоотношений между экономическими агентами, позиционированию предприятия на рынке товара.

Однако в современном мире цифровизация рассматривается не только как новый способ качественной модификации всех сторон экономической и социальной жизни отдельной страны и глобального мира. Одновременно с этим цифровизация ставит экономику и социальную сферу в новые условия функционирования, актуализируя ряд проблем, которые мы будем последовательно рассматривать в нашей книге. В частности, о влиянии цифровизации на рынок труда, на людей, о значимости приобретения цифровых навыков для индивидуального, промышленного и регионального успеха, т. е. о тех изменениях, которые принято называть сердцем цифровизации, речь пойдет в 3 и 4 главах настоящей книги.

Сам термин «цифровизация» в настоящее время используется, как это часто бывает, в узком и широком смысле.

Под цифровизацией в узком смысле понимается преобразование данных в цифровой формат, в результате которого в большинстве случаев происходит снижение издержек и открываются новые возможности. В таком ключе определяют сущность понятия «цифровизация» К. С. Кожина и Т. Ю. Кудрявцева: цифровизация – это процесс, предполагающий использование оцифрованных данных и цифровых технологий для изменения бизнес-моделей и взаимодействия между людьми.[23] Другими словами, цифровизация представляет собой внедрение современных цифровых технологий в различные сферы социальной жизни и в бизнес-операции. Говоря при этом о новых возможностях, открывающихся перед компанией (например, выйти в новые ниши или повысить выручку за счет принципиально иной стратегии), необходимо помнить о том, что это лишь возможности. Цифровая трансформация не дает гарантии успеха.

Цифровизация в широком смысле представляет собой драйвер мирового общественного развития, который на основе цифрового преобразования информации способствует повышению эффективности экономики и улучшению качества жизни. Этот современный общемировой тренд развития экономикии общества должен удовлетворять следующим условиям: он охватывает производство, бизнес, науку, социальную сферу и жизнь граждан; сопровождается эффективным использованием результатов цифровизации, доступных для пользователей – как специалистов, так и рядовых граждан, имеющих навыки работы с информацией[24].

В этом своем качестве цифровизация выступает как основа цифровой экономики, способствующая последовательному улучшению всех бизнес-процессов экономики и связанной с ней социальной сферы в результате возрастания скорости взаимообмена, доступности и защищенности информации. Цифровизация оказывает благотворное влияние на различные аспекты функционирования национальной экономики: использование инновационных информационно-коммуникационных технологий, интернета, мобильных и сенсорных сетей; применение электронного документооборота, современных электронных каналов связи, способов учета и хранения информации; предоставление возможностей работы в онлайн-режиме; создание новых бизнес-моделей и рынков.

Таким образом, в глобальном плане цифровизация представляет собой концепцию экономической деятельности, основанной на цифровых технологиях, внедряемых в разные сферы жизни и производства. К числу этих технологий следует отнести такие передовые производственные технологии, как CAD (англ. Computer-aideddesign, система автоматизированного проектирования (САПР)), PLM (англ. ProductLifecycleManagement, управление жизненным циклом продукта), цифровые двойники, 3D-принтеры, промышленную сенсорику, ERP (англ. EnterpriseResourcePlanning, планирование ресурсов предприятия), MES (англ. manufacturingexecutionsystem, система управления производственными процессами), индустриальный Интернет, технологии виртуальной и дополненной реальности. Другими словами, в широком смысле цифровизация предполагает внедрение digital-решений.

Авторский коллектив Л. А. Минасян, Л. Н. Казьмина, С. В. Бадальянц, В. А. Бородай, О. В. Дудкина, подчеркивая значение цифровизации как одной из закономерностей цифровой экономики, отмечают ее рост в медийной, розничной и банковской сферах. В современном мире ведущие компании формируют спрос покупателей, ритейлеры создают новые товарные наборы, владельцы банковских счетов самостоятельно проводят банковские операции благодаря решениям, созданным банками в сотрудничестве с интернет-разработчиками.

В XVIII–XIXвеках прогресс производительных сил еще не был столь значительным, и это способствовало закреплению в рамках господствующей экономической доктрины – классической политической экономии – закона французского экономиста Жана-Батиста Сэя, суть которого выражалась в сентенции: «Было бы произведено, а спрос найдется». Напротив, в XX веке производительные силы шагнули настолько далеко вперед (изобретение электричества, двигателя внутреннего сгорания, развитие автомобилестроения, распространение железных дорог, появление конвейера), обеспечив гигантский рост производительности труда, что это позволило Дж. М.Кейнсу перевернуть причинно-следственную связь между предложением и спросом. Выдающийся ученый совершил революционный переворот в экономической науке, придя в отличие от классиков к прямо противоположному выводу: размеры общественного производства и занятости определяются не факторами производства, а факторами платежеспособного спроса. Кейнсианцы утверждают, что именно спрос рождает предложение, а не наоборот.

В результате научно-технической революции рынок продавца в середине XX века окончательно эволюционировал в рынок покупателя: отдельные фирмы и компании стали активно сражаться за потребителя, предлагая ему заманчивые скидки и бонусы, активно используя при этом рекламу, в том числе такой невиданный по эффективности рекламный носитель, как кино, вначале немое, затем звуковое.

В глобальной экономике высокотехнологичные транснациональные корпорации, такие, как, к примеру, Apple, Google, FaceBook, Amazon, Intel, Samsung, Sony и др., как правило, не ориентируются на потребности рынка, а, отслеживая изменение технологий, следуют за технологиями и сами формируют рынок в соответствии со своим видением. Они используют стратегии, позволяющие им доминировать в новом конкурентном пространстве. В своей главной книге «Конкурируя за будущее» Г. Хамел и К. Прахалад особо подчеркивают изменение характера конкуренции в современном мире, острие которой проходит уже не между странами – традиционными центрами конкуренции, а между догоняющими и лидирующими фирмами, между консервативными, опирающимися на «кривую опыта», и новаторскими фирмами, между фирмами, реализующими похожие стратегии, и фирмами, развивающими дар предвидения в отношении рынков будущего. В этой мировой гонке за лидерство, отмечают авторы, важнейшим фактором конкуренции становится время вследствие стремительного сокращения жизненных циклов большинства товаров и услуг на современном этапе развития рынков, а также необходимости определенного периода для завоевания лидерства в совершенно новых отраслях производства.

По утверждению Хамела и Прахалада, борьба за будущее начинается с битвы не за долю рынка и прибыль, представляющие собой итог усилий вчерашнего дня и результат конкуренции за настоящее, а за интеллектуальное лидерство. Для того чтобы быть в состоянии адекватно отвечать жестким конкурентным требованиям, необходимо, по их мнению, развивать новые ключевые компетенции, сущность которых они выводят из интеллектуального капитала, формирующегося на основе реализуемой в стране образовательной политики, инвестиций в человеческий капитал, налоговых стимулов и т. д., и видят в синтезе знаний и навыков, которые позволяют фирме добиться интеллектуального превосходства[25].Причем навыки и умения для создания ключевой компетенции должны быть уникальными.

Цифровизация способствует практической реализации новой парадигмы конкурентной борьбы и стратегического управления на глобальном уровне: цифровые экосистемы существуют в самых разных отраслях и компаниях (например, Uber, Airbnb).

UberTechnologiesInc.; Uber (Убер) – американская международная компания со штабом в Сан-Франциско, которая создала мобильное приложение для вызова такси или частных водителейи доставки еды. Как правило, 2/3 оплаты переходят водителю, остальное – Uber.

Airbnb (англ. AirBed&Breakfast, надувной матрас и завтрак) – онлайн-площадка для размещения и поиска краткосрочной аренды частного жилья по всему миру. Был основан в 2008 г. в Сан-Франциско. Airbnb взимает с хозяев апартаментов 3 % от суммы бронирования, с арендатора – от 6 % до 12 %.

Очевидно, что с каждым годом мы будем приближаться к тому, что вся наша жизнь и работа будут существовать в рамках этих систем[26]. Цифровизация проникает даже в такие традиционные отрасли, как добыча нефти и газа: информация с беспилотных летательных аппаратов, контролирующих нефтяные поля, анализируется нефте – и газодобывающими компаниями с использованием новейших инструментов обработки больших данных в облачных хранилищах с целью прогнозирования кризисных ситуаций[27].

В 2020 г. процесс цифровой трансформации резко ускорился из-за пандемии. Согласно исследованиям американской корпорации DellTechnologies, 85 % организаций в России и 80 % компаний в мире стали быстрее внедрять цифровые программы.

В настоящее время digital-решения внедряются во всех сферах. Искусственный интеллект помогает в выборе фильма для просмотра вечером или с выбором партнера для романтического знакомства в Tinder. Технология дополненной реальности (англ. augmentedreality, AR) активно используется в игровой индустрии (например, PokemonGo, Minecraft Earth), а технология виртуальной реальности (англ. virtualreality, VR, искусственная реальность) позволяет провести тест-драйв перед покупкой автомобиля, обучать хирургов и тренировать навыки врачей.

Одним из основных драйверов цифровизации становится интернет вещей (англ. InternetofThings, IoT), предполагающий оснащенность датчиками и подключение к интернету всех приборов (и вообще вещей), что позволяет реализовать удаленный мониторинг, контроль и управление процессами в реальном времени (в том числе в автоматическом режиме), собрать всевозможные данные, которые будут приоритетно использоваться для построения моделей и прогнозов (умный дом, умная медицина).

В английском языке процессы цифровизации описываются тремя разными терминами (digitization, digitalization и digitaltransformation), тесно связанными между собой, однако, имеющими различное содержание. Во избежание путаницы идентифицируем эти термины и уточним их значение.

Термин digitization переводится буквально «оцифровка» и предполагает процесс перевода аналоговой информации в цифровой формат с целью создания возможности ее хранения, обработки и передачи компьютером. Этот термин не предполагает учет изменений в бизнес-процессах компании или внедрение новых бизнес-моделей, как digitalization.

Digitalization дословно переводится с английского как цифровизация и предполагает использование цифровых технологий и оцифрованной информации. На иностранном сайте I-SCOOP предлагается такая трактовка этих понятий: «Оцифровка – это больше о системе записи, в то время как цифровизация – это о системах взаимодействия и о системах понимания и использования оцифрованных данных»[28].

Digitaltransformation (цифровая трансформация) предполагает полную перестройку бизнеса на основе новых возможностей, предоставляемых цифровыми технологиями. В отличие от цифровизации, которая представляет собой осуществление одного проекта, цифровая трансформация означает реализацию ряда проектов, в совокупности представляющих кастомизированную стратегическую трансформацию бизнеса и влекущих за собой организационную перестройку и внедрение цифровых технологий.

Этот процесс происходит в несколько этапов. На первой стадии – оцифровки – информация с физических носителей переводится в цифровой формат, после чего приступают собственно к цифровизации, используя оцифрованные данные для упрощения и оптимизации процессов. Вслед за этим наступает финальный этап – цифровая трансформация, предполагающий глубокое преобразование бизнеса с опорой на digital-решения.

Таким образом, цифровизация направлена на создание цифровой картины окружающего мира, но в машиночитаемом формате. В результате описания свойств объекта с помощью машинного кода возникает его цифровой двойник, который представляет собой не просто совокупность данных, а цифровую модель объекта, непрерывно обновляемую за счет информации со специальных датчиков, что позволяет имитировать его поведение в реальном мире. К примеру, цифровой двойник завода помогает прогнозировать различные сценария его функционирования и подскажет сроки ремонта или замены оборудования, а также объемы и сроки нахождения необходимого сырья и комплектующих на складах предприятия. С помощью цифрового двойника можно виртуально протестировать сложное промышленное оборудование в разных условиях, что позволит сэкономить ресурсы на испытаниях физических прототипов в реальных условиях. Цифровые двойники, таким образом, становятся важной составляющей Индустрии 4.0 и позволяют перейти к совершенно новому состоянию производства – промышленному интернету вещей (англ. IndustrialInternetofThings, IIoT) – т. е. технологиям, основанным на киберфизических решениях и полной автоматизации производства, являющимся основой Четвертой промышленной революции.

Эволюционное развитие технологий приводит к слиянию реального мира и виртуального мира (цифровых двойников) и возникновению в результате гибридного мира, отличающегося возможностью совершения всех «жизненно необходимых» действий в реальном мире через виртуальный. Это становится возможным благодаря высокой эффективности и низкой стоимости информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) и доступности цифровой инфраструктуры, вместе обеспечивающих возможность полноценного взаимодействия в гибридном мире всех участников экономической деятельности: субъектов и объектов процесса создания, распределения, обмена и потребления товаров и услуг (рисунок 1).

Рисунок 1 – Слияние виртуального и реального миров с образованием гибридного мира[29]

В связи с этим возникает вопрос, возможна ли цифровизация человека? Ответ на этот вопрос перестал быть предметом только научной фантастики с момента запуска основанной в 2016 г. Илоном Маском американской нейротехнологической компании Neuralink, цель которой состоит в усовершенствовании людей посредством нейроимплантантов для лечения серьезных заболеваний головного мозга (болезней Паркинсона и Альцгеймера, эпилепсии, депрессии, паралича и др.). Очевидно, что революция и массовое применение имплантируемых нейрокомпьютерных интерфейсов, позволяющих стереть границы между реальным и виртуальным пространством, еще впереди, но движение в этом направлении уже началось. Сегодня это пока задел крупных промышленных компаний, которые развивают технологии, позволяющие влиять на физические объекты посредством изменения их цифровых двойников (например, автомобиль Тесла, «умные светофоры»). В обозримой перспективе с развитием автопилотного транспорта и «умной городской среды» (системы ЖКХ, общественный транспорт) большинство физических объектов обретут своих цифровых двойников, наподобие Бостона, Сингапура, нового индийского города Амаравати, имеющих их уже сегодня.

В основе внедряемых в процессе цифровизации digital-решений находится создание нейронных сетей, представляющих собой модель человеческого мозга, клетки которого (нейроны) принимают, обрабатывают и передают электрические сигналы. В цифровой сети миссию нейронов выполняет математическая функция, вписанная в код. По сути, речь идет о создании с помощью машинного обучения искусственного интеллекта, представляющего собой экспертную систему, способную «мыслить» или действовать как человек, учиться новому, но все же, во всяком случае, пока, не достигшего уровня человеческого разума. Сегодня активно развивается «воспринимающий» искусственный интеллект – чат-боты, голосовые помощники вроде Алисы или Siri, умные колонки в онлайн-магазинах и кинотеатрах.

Однако, разумеется, нельзя исключить наступление следующего этапа – автономизации искусственного интеллекта – когда человек будет исключен из ряда процессов, а машины будут в состоянии импровизировать и самостоятельно принимать решения. Так, например, компания TwoSense, специализирующаяся на биометрической безопасности SaaS (англ. software as a service – программное обеспечение как услуга), использует машинное и глубокое обучение для преодоления проблем с аутентификацией и для предотвращения мошенничества. Уже сегодня существуют сложные алгоритмы, позволяющие руководить строительством или разрабатывать новые лекарства.

Однако, необходимо помнить о том, что имманентно присущие нейросетям на сегодняшний день проблемы в виде их необъективности и невозможности интерпретировать принятые ими решения, порождает проблему уже этического толка: какие вопросы можно отнести к компетенции искусственного интеллекта, а какие нет. Это главная дихотомия цифровой этики, которая с неизбежностью обозначает необходимость регламентации применения искусственного интеллекта, особенно в тех сферах, где ошибка может иметь юридические последствия (например, вынесение приговора в суде).

В настоящее время цифровизация является насущной задачей, стоящей перед Российской Федерацией. На практике это означает максимально широкое внедрение цифровых технологий, основным технологическим наполнением которых являются большие данные и искусственный интеллект. Последний необходим как для развития систем управления и принятия решения, так и для работы с BigData на всем протяжении их жизненного цикла. Такое сопряжение технологий больших данных и технологий искусственного интеллекта составит ядро строящейся цифровой экономики и определит ее черты в обозримой перспективе.

1.3. Цифровая трансформация и Четвертая промышленная революция

Понятие «цифровая трансформация» (digitaltransformation) так же, как и близкое к нему по смыслу «цифровизация» (digitalization), сложилось в профессиональной среде относительно недавно. Общепринятого определения пока не представлено ни в научной литературе, ни в нормативно-правовых документах, ни в международных руководствах. В предыдущем параграфе в связи с необходимостью разграничить понятия «цифровизация» и «цифровая трансформация» мы уже приводили некоторые определения последнего термина. Рассмотрим еще ряд трактовок дефиниции «цифровая трансформация» (таблица 3).

Таблица 3

Определения понятия «цифровая трансформация»

Автор
Определение

WorldBankGroup, 2018
Проявление качественных, революционных изменений, заключающихся не только в отдельных цифровых преобразованиях, но и в принципиальном изменении структуры экономики, в переносе центров создания добавленной стоимости в сферу выстраивания цифровых ресурсов и сквозных цифровых процессов

Организация экономического развития и сотрудничества, OECD, 2019
1. Использование данных и цифровых технологий для создания новых или изменения существующих видов деятельности

2. Цифровая трансформация – совокупность экономических и социальных эффектов в результате цифровизации

Международный союз электросвязи (МСЭ), International Telecommunication Union (ITU), 2018
Применение инновационных разработок на основе информационных и телекоммуникационных технологий для решения различных задач

Конференция ООН по торговле
Направления радикального влияния цифровых продуктов и услуг на традиционные секторы экономики

и развитию, United Nations Conference on Trade and Development (UNCTAD), 2019

ITU, 2019
Непрерывный процесс мультимодального внедрения цифровых технологий, которые коренным образом меняют процессы создания, планирования, проектирования, развертывания и эксплуатации сервисов государственного и частного сектора, делая их персонализированными, безбумажными, безналичными, устраняя требования физического присутствия, на основе консенсуса сторон

Европейская комиссия (Еврокомиссия, ЕК), EuropeanCommission, 2019
Значительные изменения во всех секторах экономики и общества в результате внедрения цифровых технологий во все аспекты человеческой жизни

ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, 2021
Качественные изменения в бизнес-процессах или способах осуществления экономической деятельности (бизнес-моделях) в результате внедрения цифровых технологий, приводящие к значительным социально-экономическим эффектам

Источник: Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ (ИСИЭЗ НИУ ВШЭ)

Из таблицы следует, что понятие «цифровая трансформация» является многоаспектным и включает в себя широкое разнообразие явлений, трактовка которых определяется контекстом употребления термина. Очевидно, что цифровая трансформация затрагивает, в первую очередь, бизнес путем пересмотра бизнес-стратегии, моделей, операций, продуктов, маркетингового подхода, целей и т. д. на основе внедрения киберфизических систем в производство(индустрия 4.0). Охват цифровыми технологиями производства товаров и услуг, фундаментально изменяющий ныне существующие бизнес-модели, представляет собой понимание цифровой трансформации в узком смысле, которая происходит, прежде всего, на микроуровне.

В широком смысле цифровая трансформация выступает как комплексный, многосторонний процесс, который изменяет не только структуру и инфраструктуру экономики, но и весь комплекс социально-экономических отношений. Она происходит не только в технико-экономической, организационно-технологической среде, преобразуя сами операционные модели в новые, но и в институциональной среде, а также на микро – и макроуровне. Более того, под институциональной трансформацией в связи с внедрением цифровых технологий следует понимать изменение всей институциональной системы (устоявшихся экономических, политических и поведенческих институтов), а не только корректировку отдельных институтов.

Изменения охватывают самые разные стороны жизни: рынок труда, жизненную среду, обслуживание человеческих потребностей (быт, труд, досуг), политические системы, технологический уклад, человеческую идентичность и др. Технологический прорыв создает принципиально новую ситуацию, которая включает иное мышление, формирующее другие принципы поведения. В результате совершается институциональный прорыв, который имеет мало общего со старыми институтами, и сложившаяся ситуация больше соответствует сценарию pathindeterminancy или pathindependence.

С точки зрения коллектива авторов ИСИЭЗ НИУ ВШЭ под руководством П. Б. Рудника, представленной в подготовленном ими докладе, главный признак цифровой трансформации, который позволяет разграничить ее с похожими понятиями (и прежде всего, цифровизацией), заключается в том, что она предполагает качественные преобразования в горизонтальных и вертикальных бизнес-процессах и бизнес-моделях, а также значимые социально-экономические эффекты в результате их реализации. Цифровая трансформация представляет собой не просто внедрение цифровых технологий, но и оптимизацию операционных процедур, изменение форматов взаимодействия между участниками в цепочках создания добавленной стоимости. Новые digital-решения требуют коллаборативных инвестиций в улучшение организационных практик, совершенствование компетенций сотрудников, развитие культуры работы с информацией[30].

Авторский коллектив справедливо отмечает «размытость» содержания понятия «цифровая трансформация» в силу еще и того, что оно характеризует сравнительно новые, в значительной степени не исследованные и очень динамичные явления. Стремительное и порой непредсказуемое развитие самих цифровых технологий не позволяет предвидеть последствия их распространения, и эта неопределенность очень быстро нарастает по мере удлинения горизонта прогнозирования. Это обстоятельство также крайне затрудняет идентификацию близких по смыслу к цифровой трансформации понятий вроде цифровизации[31].

Некоторые исследователи выделяют параллельные, но взаимосвязанные направления трансформации:

1. Формирование новой социальной среды посредством развития новых способов коммуникаций и конструкций виртуального мира – Интернета людей (Internetofpeople, IoP) – цифровизации культурно-научного наследия (создания электронных библиотек, музеев и изданий); проведения общественных мероприятий онлайн (онлайн-трансляций, веб-конференций и др.); электронного государства. Никогда раньше отдельный человек не имел доступа практически по любому вопросу к таким объемам информации и таких широких возможностей для коммуникаций с партнером в сети Интернет почти независимо от места его или своего нахождения.

В этой связи будет уместно вспомнить учение известного русского ученого В. И. Вернадского, который писал о ноосфере как высшей стадии эволюции биосферы, представляющей собой сферу взаимодействия общества и природы, в границах которой определяющим фактором развития становится разумная человеческая деятельность. Новая социальная среда, создаваемая цифровой трансформацией, с неизбежностью ведет к психофизиологическим изменениям человека и к фундаментальному преобразованию самого общества. Футурологи строят самые разнообразные прогнозы относительно того, каким будет общество будущего (лет через 50–70).

2. Появление новых видов экономической деятельности и цифровизация традиционных отраслей. Речь идет о формировании нового технологического уклада – Индустрии 4.0 или Четвертой промышленной революции[32]. Для того, чтобы понять причины наступления Четвертой промышленной революции, ее содержание и особенности протекания, надо, очевидно, сделать небольшой экскурс в историю изменения структуры мировой экономики под влиянием трех предыдущих промышленных революций. На рисунке 4 и в таблице 2 последовательно представлены четыре промышленные (индустриальные) революции, означавшие смену технологических укладов с последующим резким скачком производительности (в силу чего они имели революционный характер) и вызванным им экономическим ростом.

Таблица 2

Промышленные (индустриальные) революции

Промышленный переворот | Период | Инновации / Прорывы | Результат
Первая промышленная революция | конец XVIII в. – начало XIX в. | водяные и паровые двигатели, ткацкие станки, механические устройства, транспорт, металлургия | переход от аграрной экономики к промышленному производству, развитие транспорта
Вторая промышленная революция | вторая половина XIX в. – начало XX в. | электрическая энергия, высококачественная сталь, нефтяная и химическая промышленность, телефон, телеграф | поточное производство, электрификация, железные дороги, разделение труда
Третья промышленная революция | конец XX в. (1970 г. и далее) | цифровизация, развитие электроники, применение в производстве ИКТ и ПО | автоматизация и робототехника
Четвертая промышленная революция | термин введен в 2011 г. в государственной Hi-Tech | глобальные промышленные сети, Интернет вещей, переход на возобновляемые источники энергии, переход от металлургии к композитным материалам, 3Dпринтеры, вертикальные фермы, синтез пищи, самоуправляемый транспорт, нейросети, генная модификация, биотехнологии, ИИ | распределенное производство, распределенная энергетика, сетевой коллективный доступ и потребление, замена посредников на распределенные сети, прямой доступ производителя к потребителю, экономика совместного пользования
| Стратегии Германии (Industrie 4.0) |  |

Рисунок 4 – Качественная схема изменения структуры мировой экономики под влиянием промышленных революций

Наступлению первой промышленной революции (XVIII в. – начало XIX в.) способствовали изобретение парового двигателя во второй половине XVII в. в Великобритании, механического ткацкого станка, механических устройств, знаменовавшие собой переход от аграрной экономики с ее доминированием первичного сектора экономики (отраслей, связанных с добычей ресурсов непосредственно из природы – добывающих отраслей, сельского хозяйства, лесного и рыбного хозяйства, гидроэнергетики) к индустриальной экономике 1. Паровая энергия повлияла на развитие металлургии, машиностроения, транспорта и других отраслей промышленности, способствуя переходу от ручного труда к механическому и резкому росту вследствие этого производительности труда.

Наступление Второй промышленной революции (вторая половина XIX в. – начало XX в.) было обусловлено изобретением электрической энергии, позволившей создать электродвигатель и наладить поточное производство. Первые производственные линии (конвейеры), связанные с именами основоположника научной школы управления Ф. У. Тейлора и Г. Форда, впервые применившего конвейер для сборки автомобилей, означали возможность массового производства на основе использования электроэнергии и способствовали углублению разделения труда. Начиналась эпоха индустриальной экономики 2 (второго индустриального сектора), продолжавшаяся до 1970 г., для которой характерно преобладание в экономике обрабатывающих отраслей промышленности и теплоэнергетики. Помимо изобретения электрической энергии и конвейера в этот период родилось множество других изобретений (бессемеровский способ выплавки стали как первый недорогой способ получения качественной стали, широкое использование химикатов, телефона, телеграфа и т. д.).

Третья промышленная революция (с 1970 г.) была обеспечена применением в производстве электронных и информационных систем, которые способствовали интенсивной автоматизации и роботизации производственных процессов. Ее наступлению предшествовала разработка первых компьютеров и зарождение концепции единой глобальной сети в США, Великобритании и Франции в 50-е г. г. XX в.; разработка различных протоколов передачи данных и возникновения обособленных сетей ARPANET, NPL, Telenet, CYCLADES и др. в 60-е – 70-е г. г. XX в. В 1968 г. был создан первый программируемый логический контроллер (ПЛК, англ. programmablelogiccontroller, PLC) – разновидность электронной вычислительной машины-Modicon 084 (от англ. modulardigitalcontroller) с 4 кБ памяти.

29 октября 1969 г. считается датой создания глобальной сети Интернет.

29 октября 1969 г. в 21.00 состоялся сеанс связи между двумя первыми узлами сети ARPANET, которые находились в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса и в Стэнфордском исследовательском институте на расстоянии 640 км друг от друга. Чарли Клайн пытался осуществить подключение из Лос-Анджелеса к компьютеру в Стэнфорде, а его коллега из Стэнфорда Билл Дюваль подтверждал по телефону успешную передачу каждого введенного символа. Удалось отправить всего два символа LO из предполагавшихся трех LOG (первые буквы слова LOGIN, обозначавшего команду входа в систему) из-за остановки функционирования сети. В 22.30 система была возвращена в рабочее состояние, и вторая попытка оказалась уже успешной.

Однако, официальной датой создания Интернета считается 1 января 1983 г., когда сеть ARPANET переходит с режима NCP(англ. NetWareCoreProtocol) на режим TCP/IP (англ. TransmissionControlProtocol/InternetProtocol, Протокол управления передачей/Интернет протокол) – сетевую модель передачи данных, представленных в цифровом формате. Он был создан как универсальный протокол обмена информацией, который позволяет объединить различные компьютеры мира. С помощью нового режима в 1977 г. произошла первая передача данных. Он успешно применяется до сих пор для объединения (или, как ещё говорят, «наслоения») сетей. Именно в 1983 году термин «интернет» закрепился за сетью ARPANET как системой, состоящей из объединенных компьютерных сетей на базе протокола TCP/IP.

Название TCP/IP произошло от двух наиболее важных протоколов: 1) IP – пересылает пакет данных от узла к узлу на основе четырехбайтного адреса назначения (IP-адреса); 2) TCP – отвечает за проверку корректной доставки данных от клиента к серверу. В нем заложена возможность обнаружения ошибки или потери данных в промежуточной сети, и, как следствие, возможность запроса повторной передачи до их полного и корректного получения.

Роберт Эллиот (Боб) Кан

RobertElliotKahn, BobKahn

Изобретателями протокола TCP/IP, лежащего в основе передачи данных, и компьютерных сетей являются американские ученые Роберт Эллиот (Боб) Кан и Винтон Грей Серф (в СМИ их называют «отцы Интернета»).

Однако, прошло еще какое-то время с момента создания прообразов Интернета в виде ARPANET, FIDONET, прежде чем была создана полноценная сеть с более или менее приемлемой пропускной способностью, объединившей множество различных сетей и связь через модемные линии. Это произошло в 90-е г. г., когда начали возникать веб-сайты, образовавшие Всемирную паутину (англ. WorldWideWeb, WWW), работающую на основе Интернет, а с появлением интернет-провайдеров в 1995 г. эти процессы еще более интенсифицировались. К 1997 г. Интернет объединял 10 млн компьютеров, было зарегистрировано более миллиона доменных имен в соответствии с разработанной в 80-е г. г. системой доменных имён (англ. DomainNameSystem, DNS).

Винтон Грей Серф

Vinton Gray «Vint» Cerf

Институциональная трансформация, которая сопровождала третью промышленную революцию, была связана с формированием информационной экономики и глобализации. В 60-х – 70-х г. г. XX в. в развитых странах мира начинает формироваться постиндустриальное (информационное)общество, для которого характерны преобладание инновационного сектора с высокими технологиями, индустрией знаний, очень высокой производительностью труда, высокой стоимостью и производительностью высококачественного человеческого капитала, конкуренцией во всех видах экономической и иной деятельности, а также более высокой долей населения, занятого в сфере услуг по сравнению с промышленным производством.

Формируется третичный сектор экономики (сфера услуг), для которого характерно усиленное развитие рыночной инфраструктуры (транспорт, связь, торговля, наука, строительство, образование, здравоохранение и т. д.). Одновременно с ним происходит формирование и выделение четвертичного сектора экономики, в который входят наиболее квалифицированные отрасли сферы услуг: наука, высшее образование, банковское дело, управление высшего уровня (государственное управление, макрорегиональное), средства массовой информации (СМИ), некоторые сферы культуры.

В конце 70-х – начале 80-х г. г. XX в. развернулась вторая волна НТР, которая обозначила переход от индустриального к информационному технологическому способу производства. Появились концепции формирования экономики, основанной на знаниях: теория постиндустриального общества (Д. Белл, Г. Кан), теория информационной экономики (М. Портер, Р. Солоу, Дж. Стиглиц), теория человеческого капитала (Т. Шульц, Г. Беккер), теории гуманистической экономики, «экономики знаний» (Ф. Махлуп, П. Дракер, Э. Тоффлер, В. И. Вернадский, Дж. Стиглер) и др. Причиной появления этих концепций явилась новая информационная технологическая парадигма, охватившая все сферы и отрасли индустриальной экономики, изменив её масштаб, динамику и внутреннее содержание. Такие изменения структуры современной экономики рассматриваются сегодня как глобальный структурный сдвиг, определивший переход от «материальной» к «интеллектуальной» экономике, «экономике, базирующейся на знаниях» (knowledge-basedeconomy). Американский философ, социолог и футуролог ЭлвинТоффлер в своем научном труде «Третья волна» (1980 г.) утверждал, что на смену индустриальной цивилизации, основанной на использовании природных ресурсов (Второй волне, по определению Тоффлера), идет принципиально новое общество.

Э. Тоффлер делит историю развития общества на три цивилизационных этапа (волны).

Первая волна – это сельскохозяйственная цивилизация, продолжительность которой составляет период от VII–VIII тыс. лет до н. э. до XVII в. н. э.

Вторая волна – это индустриальная цивилизация (XVII–XIX в. в.), характерными признаками которой являются машинное производство и появление «промышленных людей» как нового класса.

Третья волна (со второй половиныXX в.). Для нее характерны: использование разнообразных источников энергии; мощная технологическая база; повышение ценности информации ввиду скоротечности изменения в мировом сообществе; появление компьютеров, интерактивных СМИ; сдвиг рабочего времени людей относительно некогда действовавшего строгого фабричного графика; перенос работы домой за счет ее информационного характера и развития средств связи; уменьшение роли государств в жизни людей ввиду развития множества других типов интеграции и взаимодействия.

Четвертая промышленная революция (англ. TheFourthIndustrialRevolution) была вызвана экономической целесообразностью и привлекательностью повышения качества жизни и означала переход от простого использования цифровых технологий третьей промышленной революции к более сложным формам инноваций, основанным на сочетании различных технологий. Автоматизация промышленности, начавшаяся в конце XX в., несмотря на активное внедрение ИКТ, электроники и промышленной робототехники в производственные процессы, носила преимущественно локальный характер, поскольку предприятия и их структурные подразделения использовали несовместимые с другими проприетарные системы управления.

Развитие Интернета, инфокоммуникационных технологий, устойчивых каналов связи, облачных технологий, цифровых платформ, информационный взрыв вырвавшихся из разных каналов данных обусловили появление открытых информационных систем и глобальных промышленных сетей, выходящих за рамки отдельных предприятий и взаимодействующих между собой. Такие системы и сети оказывали преобразующее воздействие на все сектора экономики и бизнеса за пределами самого сектора ИКТ, способствуя переводу промышленной автоматизации на новую четвертую ступень индустриализации, в основе которой лежит производство оборудования, использующего ИКТ, и соответствующего программного обеспечения (ПО). Приоритетное значение для наступления Индустрии 4.0 имело развитие микроэлектроники и программирования (математического обеспечения), а также различных сетей (прежде всего, широкополосного интернета).

Начало Четвертой промышленной революции условно относят к 2011 г., когда на промышленной выставке в Ганновере впервые публично прозвучал термин Индустрия 4.0 в качестве названия одного из десяти проектов государственной Hi-Techстратегии Германии до 2020 г. Государственная программа Германии предполагала развитие экономики путем создания автоматизированных, общающихся с внешней средой, а также персонализированных цифровых производств. Германская частно-государственная программа Industrie 4.0 представляла собой реализацию немецкими компаниями при поддержке грантов федерального правительства концепции умного производства на базе промышленной сети интернета вещей и услуг, обеспечивающей персонализированный выпуск продукции.

Сегодня компании в погоне за прибылью пока еще в большинстве своем стремятся производить массовую стандартизованную продукцию с целью сокращения долгосрочных средних издержек за счет эффекта масштаба. Однако Индустрия 4.0 позволяет создать массовое производство индивидуальных заказов, для этого предприятиям необходимо переналадить оборудование. Так, косметические фабрики, производящие жидкое мыло, могут иметь оборудование, считывающее с микрочипа в бутылочках, движущихся по конвейеру, с каким ароматом было заказано мыло и разливать его в соответствии с заказом. Или, например, компания Nike в своем мобильном приложении предоставляет возможность покупателю сделать заказ кроссовок в соответствии с выбранным им цветом.

В Германии были сформулированы принципы Индустрии 4.0:

1) совместимость, означающая способность всех устройств и машин к общению друг с другом на одном языке посредством интернета вещей;

2) прозрачность, предполагающая создание цифрового двойника в результате сбора данных с микрочипов и датчиков;

3) техническая поддержка, в результате которой программное обеспечение посредством сбора, анализа, систематизации, визуализации данных либо помогает человеку принимать решение, либо принимает его автоматически без использования человеческих ресурсов;

4) децентрализация управленческих решений, означающая максимально возможное человекозамещение в результате принятия решений различными системами.

В настоящее время самые высокие темпы развития Индустрии 4.0 наблюдаются именно в Германии, где существует аналог Кремниевой долины-IntelligentTechnicalSystemsOstWestfalenLippe. Сходные программы, направленные на рост глобальной конкурентоспособности национальной промышленности, реализуются и в других странах: Китае (стратегия 2015 г. «MadeinChina 2025» (MIC 2025), «Сделано в Китае 2025»), США («IndustrialInternet» 2014 г. некоммерческого консорциума промышленного интернета, Стратегическая программа 2016 г. «AdvancedManufacturing», «Передовое производство»), Японии («Connectedfactories», предполагающая подключение фабрик к сети), Европейском Союзе(государственно-частная программа «Factoriesofthefuture», «Фабрики будущего») и др.

В России первая «дорожная карта» по развитию Национальной технологической инициативы (НТИ) «Передовые производственные технологии» («Технет») была утверждена в 2017 г. Однако, наша страна значительно отстает от других стран на пути перехода к Индустрии 4.0 по причине низкого уровня инвестиций в инновации и слабой заинтересованности в них бизнеса и государства.

КлаусМартинШваб

Klaus Martin Schwab

Концепция Четвертой промышленной революции была сформулирована президентом Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе Клаусом Швабом в 2011 г., который рассматривает ее как результат глобальных изменений, в первую очередь, самих людей, а не продуктов, и как следствие, человечества и всего мира. Швабианский «неокоммунизм эпохи Давоса» был встречен неоднозначно в мире и неоднократно подвергался резкой критике за попытки установить «новый трансгуманистический мировой порядок» при «транснациональном управлении», как утверждали критики. Особенно эта критика усилилась после предложения ВЭФ в 2020 г. по устойчивому восстановлению экономики после пандемии COVID-19, представленного принцем Великобритании Чарльзом и К. Швабом. Теории заговора практически мгновенно увидели в так называемой Великой перезагрузке стремление установить новый мировой порядок.

Таким образом, Четвертая промышленная революция (Индустрия 4.0) представляет собой «переход на полностью автоматизированное цифровое производство, управляемое интеллектуальными системами в режиме реального времени в постоянном взаимодействии с внешней средой, выходящее за границы одного предприятия, с перспективой объединения в глобальную промышленную сеть Вещей и услуг»[33]. Индустрия 4.0 выводит процесс создания стоимости на всем протяжении жизненного цикла продукта на принципиально новый уровень организации производства и управления. В широком смысле она характеризует текущий тренд развития автоматизации и обмена данными, в который входят киберфизические системы, Интернет вещей и облачные вычисления (рисунок 5).

Американский инженер сербского происхождения, изобретатель и мастер электротехники Никола Тесла вполне правдоподобно предсказал многие черты Индустрии 4.0.

Рисунок 5 – Компоненты Индустрии 4.0

В 1926 г. в беседе с корреспондентом популярного журнала Collier’s он сказал: «С появлением беспроводных систем вся Земля превратится в один огромный мозг. Мы сможем общаться друг с другом практически мгновенно, невзирая на расстояния. Более того, с помощью телевидения и телефона мы сможем видеть и слышать друг друга так же прекрасно, как если бы мы сидели лицом к лицу, разделенные на дистанции в тысячи миль; и устройства, которые позволят нам это сделать, будут поразительно удобными по сравнению с нашими сегодняшними телефонами. Человек сможет носить их в кармане. Мы сможем наблюдать и слушать события – инаугурацию президента, спортивный чемпионат, землетрясения или битвы – как будто мы находится там. А когда и беспроводная передача энергии будет коммерциализована, произойдет революция».

Вместе с тем необходимо помнить, что Четвёртая промышленная революция несёт в себе риски повышения нестабильности и возможного коллапса мировой системы, в связи с чем её наступление воспринимается как вызов, на который человечеству предстоит ответить. Цифровая среда повышает уязвимость экономических агентов перед рядом рисков, предъявляя повышенные требования к обеспечению экономической безопасности и защиты программных приложений от цифровых атак. Такие атаки обычно направлены на получение доступа к конфиденциальной информации, ее изменение и уничтожение, на вымогательство у пользователей денег или на нарушение нормальной работы компаний. Реализация мер эффективной кибербезопасности в настоящее время является достаточно сложной задачей, так как сегодня существует гораздо больше устройств, чем людей, а злоумышленники становятся все более изобретательными.

На рисунке 6 в схематичной форме графически синтезирована вышеприведенная информация относительно эволюции промышленных революций, содержание которых составляла кардинальная перестройка общества под влиянием технико-технологических инноваций, вызывавших скачок производительности и экономический рост.

Рисунок 6 – Промышленные революции и их содержание

Четвертая промышленная революция и цифровая трансформация представляют собой очередной этап развития научно-технического прогресса, неравномерный ход которого предопределяется сменой доминирующих в экономике технологических укладов. С этой точки зрения было бы весьма любопытно соотнести наступление четырех промышленных революций с непрерывным технологическим совершенствованием, в котором принято выделять шесть укладов, формируемых несколькими взаимосвязанными и последовательно сменяющими друг друга поколениями техники, реализующих общий технологический принцип (таблица 3).

Таблица 3

Шесть технологических укладов

Уклад | Начало | Содержание | Основной ресурс | Главная отрасль | Достижение уклада | Гуманитарное преимущество
Первый технологический уклад | 1770 г. | Первая промышленная революция | энергия воды | текстильная промышленность | механизация труда |
Второй технологический уклад | 1830 г. | эпоха пара | энергия пара, уголь | транспорт, черная металлургия | рост масштабов производства, развитие транспорта | постепенное освобождение человека от тяжелого ручного труда
Третий технологический уклад | 1880 г. | эпоха стали (Вторая промышленная революция) | электрическая энергия | тяжелое машиностроение, электротехническая промышленность | концентрация банковского и финансового капитала; появление радиосвязи, телеграфа; стандартизация производства | повышение качества жизни
Четвертый технологический уклад | 1930 г. | эпоха нефти | энергия углеводородов, начало ядерной энергетики | автомобилестроение, цветная металлургия, нефтепереработка, синтетические полимерные материалы | массовое и серийное производство | развитие связи, транснациональных отношений, рост производства продуктов народного потребления
Пятый технологический уклад | 1970 г. | эпоха компьютеров и телекоммуникаций (НТР, Третья промышленная революция) | атомная энергетика | электроника и микроэлектроника, информационные технологии, генная инженерия, программное обеспечение, телекоммуникации, освоение космоса | индивидуализация производства и потребления | глобализация, скорость связи и перемещения
Шестой технологический уклад | 2014 г. | Нанотехнологии (Четвертая промышленная революция) |  | нано – и биотехнологии, клеточная и ядерная технологии, генная инженерия и др. | индивидуализация производства и потребления, резкое снижение энергоемкости и материалоемкости производства | существенное увеличение продолжительности жизни человека и животных

Таким образом, для современного этапа развития экономики более всего характерна цифровая трансформация, выражением которой являются новый вариант экономических отношений (цифровая экономика), создание высокотехнологичной инфраструктуры (цифровое пространство) и новый уровень отношений между обществом и государством (цифровое правительство). Этот этап можно называть по-разному: постиндустриальное общество, информационное общество (общество знаний), экономика знаний, инновационная экономика, новая экономика. В любом случае это инновационная (интеллектуальная) экономика, основанная на потоке инноваций, на постоянном технологическом совершенствовании, на производстве и экспорте высокотехнологичной продукции с очень высокой добавленной стоимостью и самих технологий. Будучи основанной на интеграции в форме сетей и кластеров посредством интернета, электронных рынков, развитии цифровой экономики, она позволяет создать глобальное производство и потребление экономических благ.

2. Цифровые платформы как основа автоматизации бизнес-процессов

2.1. Цифровые экосистемы – фундаментальный элемент и локомотив цифровой экономики

В последние годы на фоне бурного развития сервисов, приложений и электронной коммерции слово «экосистема» стало употребляться на порядок чаще. Этот концепт приобрел особенную силу в цифровом мире, и в настоящее время платформы и цифровые экосистемы рассматриваются в качестве одной из наиболее перспективных цифровых бизнес-моделей XXI в. Они представляют собой сложные и взаимозависимые системы, посредством которых все компоненты лежащих в их основе инфраструктур взаимодействуют и демонстрируют самоорганизующееся, масштабируемое в различных бизнес-моделях и устойчивое поведение.

Цифровые экосистемы достигли глобального охвата и масштаба в рамках мирового хозяйства и являются фундаментальным элементом и локомотивом цифровой экономики. К ним можно отнести Apple, Microsoft, Amazon, Alibaba, Airbnb, Facebook, Google и др. На российском рынке также происходит увеличение количества цифровых экосистем, расширение сервисов действующих и выход на новые рынки. Сбер, Тинькофф, Яндекс, МТС, Магнит, ВТБ, VK и другие крупные компании выстраивают свои долгосрочные стратегии на 5-10 лет, исходя из фокуса экосистемного развития. Такой подход способствует разрушению отраслевых барьеров и смешению ранее сегрегированных рынков. Появляются кросс-функциональные продукты и услуги: на сайте или в приложении банка можно заказать продукты, купить авиабилеты, зарегистрировать ООО и т. д., а в приложении продуктового ритейлера или мобильного оператора – оформить кредитную карту, почитать новости или послушать аудиокниги.

Мировая тенденция к цифровизации, начавшись несколько лет назад, в 2021 г. чрезвычайно ускорилась, и в настоящее время участие в бизнес-экосистеме представляет собой необходимый этап развития, захвативший, в том числе, и российский рынок. Согласно данным InternationalDataCorporation (IDC), в 2023 г. 80 % компаний из списка ForbesGlobal 2000 намерены развивать экосистемы и получать через новые сервисы не менее 20 % выручки. Аналитики McKinsey&Company прогнозируют, что к 2025 году капитализация экосистемной экономики составит 60 трлн долл.

Семь из 12 крупнейших компаний по рыночной капитализации на 31.01.2022 г. – Alibaba, Alphabet (Google), Amazon, Apple, Facebook, Microsoft и Tencent – являются цифровыми экосистемами (рисунок 1).

Рисунок 1 – Крупнейшие компании по рыночной капитализации на 31.01.2022 г., $млрд[34]

Растущая мощь семи глобальных цифровых экосистем и господство их на рынке стали возможными вследствие проявления с их стороны монополистических тенденций (быстрый захват значительной доли рынка, приобретение существующих или потенциальных конкурентов, копирование конкурента при отказе от предложения о приобретении); больших объемов затрат на НИОКР; создания асимметрии информации; участия в разработке глобальной политики (подробнее об этом пойдет речь в п.2.2).

География цифровых экосистем в значительной степени сконцентрирована в США и Китае. На эти страны приходится 90 % рыночной капитализации 70 крупнейших в мире цифровых технологических компаний, при этом Google принадлежит 90 % поиска в интернете, Facebook является главной платформой для социальных сетей, 37 % электронной торговли обеспечивает Amazon, а на AmazonWebServices приходится такая же доля на глобальном рынке облачной инфраструктуры (рисунок 2).

При всем сходстве глобальных цифровых экосистем в США и Китае, являющихся неформальными лидерами цифровой гонки на сегодняшний день, они возникали в разных экономических условиях. Цифровые системы в США были сформированы в рыночных условиях при наличии необходимой критической массы частных компаний, которые смогли реализовать стихийное развитие цифровой экономики, значительного экономического и технологического преимущества перед всем миром, высокотехнологичных транснациональных корпораций, хотя поддержка со стороны государства путем фундаментальных исследований была оказана. Напротив, в Китае проводилась противоположная стратегия, для которой были характерны значительное вмешательство государства в процесс построения цифровой экономики, минимальные сроки построения технологической базы и большие финансовые затраты.

Источник: UNCTAD Digital Economy Report 2019. Value Creation and Capture: Implications for Developing Countries.

Рисунок 2 – Распространение цифровых экосистем в мире

Общепринятой расшифровки термина «цифровая экосистема» не существует. Приведем некоторые из них.

1. Иванов А. Л., Шустова И. С.: цифровая экосистема – это «взаимозависимая группа предприятий, людей и объектов, которые совместно используют цифровые платформы для взаимовыгодных целей, таких, как коммерческая выгода, инновации или общие интересы[35]».

2. Цифровая экосистема – это «группа взаимосвязанных информационных технологических ресурсов, которые могут функционировать как единое целое[36]».

3. Цифровая экосистема – это «комплексный проект, объединяющий большое число участников, информационных сервисов и бизнес-процессов, основанный на принципах взаимовыгодности отношений («win-win»)[37]».

4. Цифровая экосистема – это «бесшовная цифровая среда, в которой представлены собственные и партнерские сервисы компании[38]».

5. Цифровая экосистема – это «комплекс внутренних систем и приложений, бизнес-процессов, поставщиков, партнёров и клиентов[39]».

Пользователь экосистемы перемещается внутри нее, сам того не замечая (бесшовная среда), что достигается беспроблемным переключением клиента между различными доступными через единый аккаунт сервисами (технология единого входа, SingleSign-On), интегрированными в рамках единой цифровой экосистемы и объединенными общим брендом.

Это динамичная и взаимосвязанная сеть, включающая как конкретные заинтересованные стороны, так и большое количество автономных участников – поставщиков, клиентов, торговых партнеров, сторонних поставщиков услуг передачи данных и всех соответствующих технологий. Все они связаны между собой посредством совместного использования ресурсов и опыта для коллективного предоставления продуктов, экономическая ценность которых внутри экосистемы выше, чем вне ее. Взаимодействие всех заинтересованных сторон позволяет получить синергетический эффект и одновременно достигнуть стабильности всей архитектуры (структурно-функциональной организации) цифровой экосистемы в результате баланса целей всех ее участников.

Компания (клиент) может играть в цифровой экономике одну (или несколько) ролей:

1) организатор экосистемы – компания, которая берет на себя риск и все сложности, связанные с проблемами построения цифровой экосистемы, позволяя другим компаниям принимать в ней участие и продавать через эту систему товары и услуги (например, Amazon, Alibaba и т. д.);

2) модульный производитель – компания, который вносит свой вклад в экосистему и монетизирует стоимость в различных экосистемах путем создания единого платежного шлюза для удобства покупателей (например, PayPal).

3) покупатель – человек или предприятие, являющееся бенефициаром экосистемы.

Компания может одновременно выступать во всех трех ипостасях, используя, организуя или добавляя услуги в несколько цифровых экосистем. Пользователь Facebook одновременно может быть создателем (контент) и потребителем (реклама)[40].

Цифровая экосистема нацелена на создание дополнительной ценности посредством оптимизации данных и рабочих процессов, устранение препятствий на пути клиента и предоставление возможности каждому участнику экосистемы удовлетворить свои индивидуальные потребности за счет использования современных технологий. Обеспечивая ценность за счет разнообразных услуг, продуктов и знаний, единая и простая в использовании экосистема позволяет платформам расти в геометрической прогрессии, опережая традиционный рынок[41].

Цифровая экосистема может развиваться как вокруг одной компании или услуги, так и в форме маркетплейса со множеством игроков, представляющего собой сквозную интеграцию, в рамках которой компания может удовлетворять потребности своих клиентов как самостоятельно, так и с помощью партнеров. В этой системе нет проигравших (принцип «win-win»): каждый участник достигает своих целей. Партнеры обретают новых клиентов, недоступных ранее по собственным каналам продаж; компания получает и анализирует информацию о клиентах с целью развития маркетинговых коммуникаций; клиенты находят нужные товары или услуги с помощью системы рекомендаций от фирмы.

Другими словами, цифровая экосистема – это всегда кастомное решение, но при этом существует также внутренне устройство в виде довольно универсального программного обеспечения, который позволяет лучше понять ее преимущества и решаемые бизнес-задачи. Т. е., это не монолитный проект, который прекратит функционирование в случае некорректной работы или падения какого-либо модуля, при том, что, будучи выделенными системами, эти модули взаимодействуют друг с другом. Основу экосистемы составляют три блока: 1) бэк-офис, включающий собственные сервисы компании; 2) бэк-офис из сторонних систем; 3) фронт-офис, состоящий из основных интерфейсов[42].

Интерфейсы прикладного программирования API, аналитика, модульные архитектуры и другие технологии, лежащие в основе цифровых экосистем, становятся более совершенными, что способствует снижению затрат на коммуникацию и обмен информацией. Экономическая деятельность становится все более цифровой, а цифровые экосистемы кардинально меняют формат существования традиционных компаний, преобразовывая не только сектора, но и широкие области экономики. В результате интеграции бизнес-практик (B2B), корпоративных приложений и данных в рамках экосистемы организация может контролировать новые и старые технологии, выстраивая вокруг них автоматизированные процессы и последовательно развивая свой бизнес с помощью платформ цифровой экономики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Козырев А. Н. Цифровая экономика и цифровизация в исторической ретроспективе [Электронный ресурс]. URL: http://Medium.comCEMI-RAS. Ноябрь, № 11. 2017 г. (дата обращения: 04.01.2022).

Вернуться

2

Tapscott D. The Digital Economy: Promise and Peril in the Age of Networked Intelligence / D. Tapscott. – Paperback, 1994. – 368 p.

Вернуться

3

Coase R. The Nature of the Firm // Economica. – Blackwell Publishing. – N 4 (16). – P. 386–405.

Вернуться

4

Negroponte N. Being Digital / N. Negroponte. – NY: Knopf, 1995 [Электронный ресурс]. URL: http://inance.ru/2017/09/cifrovaya-ekonomika/ (дата обращения: 7.01.2022).

Вернуться

5

Козырев А. Н. Цифровая экономика и цифровизация в исторической ретроспективе [Электронный ресурс]. URL:http://Medium.comCEMI-RAS. Ноябрь, № 11. 2017 г. (дата обращения: 13.01.2022).

Вернуться

6

Kelly К. New Rules for the New Economy: 10 radical strategies for a connected world / К. Kelly. – New York: Viking, 1998. – 180 p.

Вернуться

7

Advancing the Digital Economy into the 21st Century (Assistant to the US President for Science and Technology).

Вернуться

8

Understanding the Digital Economy: Data, Tools, and Research.

Вернуться

9

Калужский М. Л. Маркетинговые сети в электронной коммерции: институциональный подход / М. Л. Калужский. – М.; Берлин: Директ-Медиа, 2014. – 402 с.

Вернуться

10

OECD Digital Economy Outlook 2015. URL: http://www.oecd-ilibrary.org/science-and-technology/ oecd-digital-economy-outlook2015_9789264232440-en (accessed 09.01.2022).

Вернуться

11

Доклад о мировом развитии 2016. Цифровые дивиденды: Обзор / Всемирный банк. – Вашингтон, 2016. – 58 с. TheWorldBank. 2016 year. World Development Report 2016 Digital dividends. URL: https://openknowledge.worldbank.org/bitstream/handle/10986/23347/210 (accessed 09.01.2022).

Вернуться

12

G20 Digital Economy Development and Cooperation Initiative

Вернуться

13

Стратегия развития информационного общества Российской Федерации на 2017–2030 гг.: Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 № 203— Текст: электронный //Официальный интернет-портал правовой информации. – URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201705100002 (Дата обращения: 08.01.2022)

Вернуться

14

Формирование цифровой экономики в России: сущность, особенности, техническая нормализация, проблемы развития // Научно-технические ведомости СПбГПУ. Экономические науки. 2017. Т.10, № 3. С.12.

Вернуться

15

Мировоззренческий подход к формированию, развитию и реализации «цифровой экономики» // Современные ИТ и ИТ-образование. 2017. URL: https://inecon.org/docs/2017/Bondarenko_IT_2017. pdf. (дата обращения: 08.01.2022).

Вернуться

16

Цифровая экономика: как специалисты понимают этот термин // РИА Новости. URL: https://ria.ru/science/20170616/1496663946.html (дата обращения 09.01.2022).

Вернуться

17

Положихина М. А. Цифровая экономика как социально-экономический феномен / М. А. Положихина // Экономические и социальные проблемы России. 2018. № 1(37). С.11.

Вернуться

18

Tsyganov S. Digital Economy: a new paradigm of global information society / S. Tsyganov, V. Apalkova. – Economic review, volume 45, 3/2016. – 16 p.

Вернуться

19

Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting / D. Bell. – Basic Books, New York, 1973. – P. 36.

Вернуться

20

Иванов В. В., Малинецкий Г. Г. Цифровая экономика: мифы, реальность, перспектива. – М.: Российская академия наук, 2017. – С.6.

Вернуться

21

Бейсембай Е. Цифровая экономика как фундаментальная основа интенсивного развития постиндустриального общества// Вестник КарГУ. 2019. URL: https: articlekz.com

Вернуться

22

Халин В. Г., Чернова Г. В. Цифровизация и ее влияние на российскую экономику и общество: преимущества, вызовы, угрозы и риски // Управленческое консультирование. 2018. № 10. С.49.

Вернуться

23

Цифровая экономика, умные инновации и технологии: сборник трудов Национальной (Всероссийской) науч. – практ. конф. с зарубежным участием, 18–20 апреля 2021 г., Санкт-Петербург / под ред. д-ра экон. наук, проф. Д. Г. Родионова, д-ра экон. наук, проф. А. В. Бабкина. – СПб.: ПОЛИТЕХ-ПРЕСС, 2021. – С.86.

Вернуться

24

Халин В. Г., Чернова Г. В. Цифровизация и ее влияние на российскую экономику и общество: преимущества, вызовы, угрозы и риски // Управленческое консультирование. 2018. № 10. С.47.

Вернуться

25

Prahalad C. K., Hamel G., Competing for the Future, 1994. P.26.

Вернуться

26

Бутенко Е. Д. Определение цифровой экономики. Мнения, взгляды, оценки // Вестник Северо-Кавказского федерального университета. 2020. № 3(78). С.216.

Вернуться

27

Минасян, Л. А. Развитие цифровой экономики в России как ключевой фактор экономического роста и повышения качества жизни населения: монография / Л. А. Минасян, Л. Н. Казьмина, С. В. Бадальянц и др. – Нижний Новгород: Изд-во «Профессиональная наука», 2018. – С. 17–18.

Вернуться

28

Digitization, digitalization, digitalandtransformation: thedifference: [Электронный ресурс]. URL: http://www.i-scoop.eu (дата обращения: 15.01.2022).

Вернуться

29

Введение в «Цифровую» экономику / А. В. Кешелава, В. Г. Буданов, В. Ю. Румянцев и др.; под общ. ред. А. В. Кешелава; гл. «цифр.» конс. И. А. Зимненко. – ВНИИГеосистем, 2017. – С.6. (На пороге «цифрового будущего». Книга первая).

Вернуться

30

Цифровая трансформация отраслей: стартовые условия и приоритеты: докл. к XXII Апр. междунар. науч. конф. по проблемам развития экономики и общества, Москва, 13–30 апр. 2021 г. / Г. И. Абдрахманова, К. Б. Быховский, Н. Н. Веселитская, К. О. Вишневский, Л. М. Гохберг и др.; рук. авт. кол. П. Б. Рудник; науч. ред. Л. М. Гохберг, П. Б. Рудник, К. О. Вишневский, Т. С. Зинина; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». – М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2021. – С.14.

Вернуться

31

Там же. – С.11.

Вернуться

32

Положихина М. А. Цифровая экономика как социально-экономический феномен / М. А. Положихина // Экономические и социальные проблемы России. 2018. № 1(37). С. 11–12.

Вернуться

33

«Четвертая промышленная революция» – J&P опубликовали исследование о Промышленном Интернете [Электронный ресурс]. URL: https://d-russia.ru (дата обращения: 23.01.2022).

Вернуться

34

Топ 10 самых дорогих компаний мира в 2022 году [Электронный ресурс]. URL: https://ru.fxssi.com (дата обращения: 02.02.2022).

Вернуться

35

Иванов А. Л., Шустова И. С. Исследование цифровых экосистем как фундаментального элемента цифровой экономики // Креативная экономика. 2020. Том 14. № 5. С.658. doi: 10.18334/ce.14.5.110151

Вернуться

36

Информационные системы и технологии / Под ред. Тельнова Ю. Ф. – М.: Юнити, 2017. – С.45.

Вернуться

37

Цифровые экосистемы [Электронный ресурс]. URL: https://hsbi.hse.ru/articles/tsifrovye-ekosistemy/ (дата обращения: 01.02.2022).

Вернуться

38

Что такое цифровая экосистема [Электронный ресурс]. URL: https://handh.ru/post/digital_ecosystem (дата обращения: 01.02.2022).

Вернуться

39

Шире круг: кто и зачем создаёт цифровые экосистемы [Электронный ресурс]. URL: https://omni.korusconsulting.ru/blog/shire-krug-kto-i-zachem-sozdayet-tsifrovye-ekosistemy/ (дата обращения: 01.02.2022).

Вернуться

40

Что такое цифровая экономика – Понимание наиболее выгодной бизнес-модели [Электронный ресурс]. URL: https://morethandigital.info/ru/chto-takoye-tzifrovaya-ekosistyema-ponimaniye-naibolyeye-viguodnoy-biznyes-modyeli/ (дата обращения: 04.02.2022).

Вернуться

41

Там же (дата обращения: 01.02.2022).

Вернуться

42

Архитектура экосистемы [Электронный ресурс]. URL: https://www.cossa.ru/special/ecosystems/275746/ (дата обращения 31.01.2022).

Вернуться