Злата Иволга
Одна птичка начирикала

О красавицах и чудовищах

– Фрекен, коляска-то ваша совсем плоха. Да и в грязи намертво застряла. Коли вытащите ― так совсем развалится.

Признать правоту старика-лавочника не позволяло упрямство и злость на то, что все сложилось именно так.

– Так и будете возиться? Или на подмогу кого позвать?

Руки были грязные, два ногтя сломались, а в ботинках булькало жидкое нечто.

– А лучше оставьте-ка вы эту рухлядь. Я у вас ее куплю, буде так угодно. За седло, скажем. И вы можете на коне скакать себе дальше.

Старик вытянул шею в ожидании ответа. Оставив ненавистную коляску, я села на груду камней и опустила руки. Во всех смыслах.

– Делайте, что хотите. Отдам коляску за хорошее седло.

– Ага, фрекен, ― обрадовался лавочник. ― Вы подождите, я за ним сбегаю.

Пока он ходил, я лениво осматривала унылый пейзаж вокруг, мерзкое серое небо и чахлые кустики вдоль дороги, и размышляла об обстоятельствах, которые поставили меня в такое жалкое положение. Мои родители, младший брат или мое нежелание жить как все люди.

Многие девушки моего возраста (как я не люблю это слово) умерли бы от счастья, если бы родились в моей семье, а точнее, в королевской семье. Слуги, наряды, почтение и никаких обязательств, кроме придворного этикета. Да, и еще замужества. Собственно, с него-то все и началось.

Отец и мать баловали меня, несмотря на то что я была старшая. Брат рос в большей строгости, как и положено наследнику престола, но и он не был обделен любовью наших коронованных родителей. И все было прекрасно до тех пор, пока они не задумались о наших браках.

За год, пригласив ко двору нескольких претенденток, выбрали невесту брату, а вот со мной получилось не так гладко. Дело в том, что на середине процесса нанесения взаимных визитов я поняла, что вообще не хочу замуж. Нет, я, конечно, знала, что это необходимо, и так все делают, и всем людям необходима пара и семья, однако мое внутреннее «я» было с этим в корне несогласно и подкидывало мне неудобства в поведении и общении.

В результате противоположный пол в лице принцев, а потом уже и просто графов и баронов (трудно представить отчаяние моего отца) разбежался, а я осталась в мире с тем самым «я» и с чувством, что я плохая и неблагодарная дочь.

Помню, как мой брат накануне своей свадьбы сказал мне:

– Вообще, я даже рад, что ты разогнала всех женихов. Теперь не надо беспокоиться о том, кто будет нянчить наших с Норой детей. Они будут называть тебя тетушкой Гретой, а когда ты состаришься ― помогать искать твое пенсне.

– Смотри, чтобы тебя благодаря твоей Норе в будущем не прозвали королем-подкаблучником. Так и войдешь в историю.

– Лучше я буду Рихардом Подкаблучником, чем Гретой Старой девой, ― хихикнул братец.

– Это тебе обязательно надо жениться, а я вольная птица. ― Плохо, что я повысила голос. Значит, ему удалось меня разозлить.

– Ага, вольная… Словно неуклюжий дракон раскидала своими крыльями всех, даже самых захудалых женихов. Странно, что отец не пообещал тебя выдать за какого-нибудь мрачного кузнеца… ай! ― это я стукнула брата плотной подушкой.

– Что за дурацкие шутки, какого еще кузнеца?

– Ну как… ― Рихард весело посматривал на меня из-за своего убежища-стола. ― В некоторых королевствах так и делали. Говорят, что это способствует улучшению восприятия окружающего мира и осознанию собственного места в нем.

– Какая чушь! Сказки все это! Родители никогда со мной так не поступят! ― Я чувствовала, что мой голос срывается на плач, но ничего не могла поделать. И почему меня так задел этот разговор?

– Гм… Не знаю, не знаю… Из милосердия тебе могут дать выбрать ― либо нянчиться с племянниками, либо замуж за кузнеца.

– Не желаю слушать тебя! ― закричала я и убежала в свою комнату.

Смешной детский поступок. Уж в двадцать пять лет можно было ответить пожестче. Тем более сопливому мальчишке, которому едва сравнялось девятнадцать.

Сейчас, сидя на холодном камне и дожидаясь лавочника с седлом, я снова почувствовала гнев и беспомощность, которые тогда не давали мне уснуть.

Свадьбы Рихарда я не дождалась. Проведя ночь в библиотеке, к утру я сбежала. И виной тому были злость, обида, осознание собственного ничтожества, а также старая хроника, найденная случайно среди покрытых пылью книг.

Умудренные опытом седые старцы, вроде того, что предложил купить сломанную коляску, посоветовали бы мне вернуться в колыбель, чтобы вырасти из бабкиных сказок. Потому что только ребенок поверит в истории подобные той, что я прочитала в этой книге.

Кряхтя и отдуваясь, старик нес седло, а с ним шел мальчишка, который тут же кинулся распрягать коня. Я молча смотрела, как они освобождали коляску и прилаживали седло.

– Все готово, фрекен, ― поклонился старик. ― Можете продолжать свой путь.

Я залезла в седло, которое оказалось не таким плохим, как я предполагала и, отказавшись от еды и мытья рук, поехала дальше. Есть не хотелось, а руки и без того были настолько грязные, что вода из местного корыта их все равно не спасла бы. Скоро должен показаться город, а там наверняка найдется приличная гостиница. Я сверилась с картой, предусмотрительно прихваченной из отцовских запасов. Она была явно моложе книги, по которой я ориентировалась, но я надеялась, что расхождения в географии окажутся незначительными.

Увидев красивый, ухоженный и на редкость цивилизованный город, я воспрянула духом. «Ничего, ― бормотала я себе под нос, спешиваясь возле первого же здания с вывеской «Гостиница». ― Я вам всем покажу, как надо мной смеяться».

Улыбчивый хозяин взял деньги и проводил меня в комнату, не высказав ни единого замечания насчет моего внешнего вида. До чего вежливый человек!

Горячая ванна расслабила меня окончательно, и я, преисполненная самых обнадеживающих мыслей, задремала.

Во сне мне привиделся город. Только теперь он был не таким красивым и ухоженным. Его словно полили грязными красками, похожими на ту несуразную смесь, которую мы с Рихардом в детстве умудрялись сотворить на уроках живописи. Нечто коричнево-серое. По улицам бегали какие-то странные создания: то ли собаки, то ли крысы, то ли что-то среднее между ними. Они забирались на стены и крыши домов, чтобы оттуда спрыгнуть на редких прохожих.

Испугавшись тварей, я забежала в ближайшую открытую дверь и оказалась в библиотеке. По крайней мере, об этом можно было судить по множеству книг на полках. Я кинулась искать ту самую книгу, которую прочитала у себя в замке, забыв, что взяла ее с собой в дорогу.

Испачкав руки и одежду в коричнево-сером веществе, что покрывало все вокруг, я отыскала толстый том и жадно бросилась листать его. Удивительно, но в этой книге попадались страницы, которых не было в моем экземпляре. Попытка прочитать их в полутьме вызвала головную боль, с которой я и проснулась в уже остывшей ванне.

Я ошеломленно озиралась, пытаясь разграничить сон и явь. Комната светилась чистотой. Встав и наспех обсушившись полотенцем, я накинула нижнюю рубашку и подошла к окну ― ничего похожего на грязный кошмар, представший передо мной недавно.

Невольно вспомнился наш придворный составитель гороскопов и его рассказы о снах. По его мнению, к снам следует прислушиваться, поскольку именно в них заключены решения большинства жизненных проблем. Так неужели я видела какое-то предостережение?

Однако минуты задумчивости прошли, и я стала решительно собираться к ужину. Мне предстояло еще выяснить последнюю щекотливую деталь в моем гениальном плане ― узнать, не является ли старая хроника, на которую я ориентировалась, от начала до конца сказкой. Случись так ― и я буду вынуждена терпеть насмешки брата и удрученные взгляды родителей до конца своих дней.

На самом деле, времена настоящих волшебников давно миновали. Короли, конечно, подобно моему отцу, держали при дворе личностей, занимающихся предсказаниями судьбы и погоды, толкованием снов и тому подобного. Но они, по их же словам, были лишь бледной тенью прошлого. Даже история моего маленького королевства хранила кучу сведений о великих магах, что жили когда-то. А также о всяких происшествиях, о которых за давностью лет все позабыли. И именно на правдивость и совесть некогда жившего историка я возлагала все свои надежды.

Улыбчивый хозяин гостиницы разговорился легко, только теперь он слушал меня недоверчиво и серьезно. Надо сказать, это приободрило меня, я боялась, что он начнет смеяться.

– Мне нужны все старые и новые слухи о том месте, где мог находиться этот замок, ― закончила я и осторожно выдохнула.

– Но это было так давно, фрекен… ― нерешительно протянул хозяин. ― Вроде бы старый замок наших королей действительно стоял в другом месте. И сейчас там непроходимые леса. Почему правители бросили город-столицу, никто не знает, но говорили всякое. Большинство этих россказней, несомненно, сказки, фрекен, ― он развел руками.

– А что именно рассказывали?

Конечно, я могла просто показать ему хронику и спросить, насколько ей можно доверять, но что-то в его жестах и взгляде насторожило меня.

– Ну… злые колдуны, проклятия, чудовища… Возможно, им просто не понравились место или погода, вот и уехали.

Теперь вновь появившаяся улыбочка хозяина выводила меня из себя. Да, конечно, жили себе короли в столице, а потом с какой-то радости решили ее перенести. Уж я-то знаю, насколько это должно быть хлопотно ― перевозить весь королевский двор с места на место. Однако кое в чем хозяин попал в цель: в хронике тоже говорилось про проклятие.

– Может, вы подскажите мне место, где я смогу больше узнать об истории вашей страны?

– Конечно, фрекен. У нас есть отличная библиотека.

Я вздрогнула, вспомнив свой сон, и с трудом заставила себя выслушать, где находится нужное мне здание.

Несмотря на то, что приближалась ночь, я не стала терять время, и решила найти библиотеку. Возможно, мне удастся поговорить с работниками?

И конечно, сердце мое упало в пятки, когда улица и здание библиотеки оказались точно такими, как я видела во сне. Разве что без грязи и скачущих вокруг зверей.

Внутри было светло и тихо. Я медленно прошла между полок и глазами отметила то место, откуда во сне взяла книгу.

– Чем я могу помочь? ― раздался дребезжащий старческий голос.

Ко мне шла пожилая женщина.

Я достала свою книгу и протянула ей.

– У вас есть похожий экземпляр?

Я спросила это неожиданно для себя. Сначала просто собиралась узнать, что библиотекарь думает о правдивости этого автора. Если бы не сегодняшний сон.

– Как интересно. Я и не знала, что нашу старую историю переписывали для других стран. Конечно, у нас есть полное издание.

– Полное? ― Так вот к чему были эти страницы, которые я не смогла прочитать во сне. Как бы мне сейчас пригодился наш придворный прорицатель!

– Конечно, ― улыбнулась мне библиотекарь. ― Переписчики увозили с собой сокращенную версию. А мы любим свою историю и бережно храним ее.

– Я могу посмотреть вашу книгу?

– Разумеется. Присаживайтесь, где вам удобно, я принесу.

Я проследила за тем, как женщина подошла к полке, взяла толстый том и направилась к своему столу, видимо, чтобы сделать положенную отметку. Все верно, то самое место. Если бы я могла тотчас же встать и убежать отсюда, я бы непременно это сделала. Но перед моим мысленным взором проплыли укоризненные лица родителей и, что еще хуже, смеющееся ― Рихарда. Поэтому я готова была кинуться даже в более опасное дело, нежели то, которое сейчас пыталась расследовать.

– Скажите… ― я с некоторой опаской посмотрела на толстую книгу, которую услужливо положила передо мной библиотекарь. ― Скажите, а как давно кто-нибудь брал эту хронику?

– О… ― старушка замялась. ― К сожалению, мало людей сейчас интересуется своим прошлым. К тому же уважаемого Ингве считали просто выдумщиком, недостойным звания историка. Лет десять его книга пылилась на полках. И, если вам интересно, то последней ее брала юная дама.

«Ну еще бы, ― пронеслось у меня в голове. ― Еще одна охотница за богатством и мужем. Вот будет досада, если ее поиски увенчались успехом, и мне достанется пустая бочка».

С этими не очень обнадеживающими мыслями я принялась искать страницы, которых не было в моем издании. Где-то через пару часов я вспомнила, что уже, должно быть, поздно, и библиотека скоро закроется.

– Простите, уважаемая, ― окликнула я библиотекаря.

Мне никто не ответил, и я позвала второй раз. Потом третий. Неужели она заснула? Мне стало стыдно, что я задержала пожилого человека. Наверное, следует найти ее, тихо положить на место книгу и удалиться.

За столом библиотекаря не было. Могла ли она забыть про меня и спокойно уйти домой? Я осмотрела зал, предназначенный для посетителей, прихожую. Ни души. Мрак бесконечных стеллажей казался жутким, и пойти туда я не смогла себя заставить. А если совсем честно, то за несколько минут я успела здорово испугаться. Раньше я никогда не думала, что настолько боюсь темноты.

Рассердившись на себя, я положила книгу на библиотекарский стол и решительно подошла к двери. Может, старушка просто куда-нибудь отлучилась? Но дверь оказалась заперта.

Каждый из нас хоть раз в жизни, но оказывался в глупом положении. И обычно из него всегда два выхода: либо звать на помощь и смириться с тем, что это самое положение будет раскрыто, либо сидеть тихо в надежде, что все само собой разрешится.

Подавив первое желание начать стучать в дверь с целью привлечь внимание прохожих, я прислонилась к стене и попыталась привести мысли в порядок. Ночевать в библиотеке было, несомненно, приятнее, чем, скажем, в уборной (слава всем богам, такого со мной еще не случалось!), однако меня никоим образом не радовала эта перспектива. Во-первых, здесь кроме столов и лавок ничего не было, а во-вторых ― и это было самое скверное ― мой страх стал набирать обороты. Теперь мне казалось, что из темноты бесчисленных полок с книгами доносятся звуки. Минут через пять я была уже уверенна, что они приближаются. Я злилась на себя и боялась одновременно.

Не знаю, сколько я простояла, прижавшись к стене, когда дверь внезапно распахнулась. И прежде чем я успела вскрикнуть от неожиданности, в библиотеку вбежал какой-то человек, быстро захлопнув за собою дверь.

– Вы все-таки здесь, любопытная особа.

– Да что вы себе позволяете… ― начала я и осеклась.

Человек не стал нападать на меня, убивать или грабить, чего, надо сказать, я, несомненно, ожидала. Он остановился напротив меня и принялся рассматривать словно какой-то диковинный вид насекомого. Одет он был в непонятный плащ (в детстве мы с Рихардом называли такие хламида-монада) с капюшоном, из-под которого блестели одни глаза. Прямо злодей из спектаклей, которыми нас развлекали при дворе. Я невольно улыбнулась.

– А, так вам еще и смешно. Старая Торгерд рассказала мне, что очередная сумасшедшая решила устроить себе романтическую прогулку в проклятый замок.

– Так меня намеренно закрыли здесь? ― возмутилась я.

– Это было необходимо. Если вы соблаговолите присесть, я объясню, почему вам надо отказаться от своей нелепой затеи.

Не спрашивая моего согласия, он прошел к ближайшему стулу.

– Я не думаю, что вы или кто другой имеете право вмешиваться в мои дела, ― насколько могла холодно заявила я.

– Глупая девушка, ты не представляешь, с чем ты имеешь дело.

– Между прочим, вы разговариваете с принцессой, так что я попрошу…

– Еще лучше. Всегда считал, что королевские особы хорошо образованы и, несомненно, умеют рассуждать здраво.

Я уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но вовремя поняла, что только потешу этого человека. Если уж он так желает поговорить ― что ж, его можно выслушать. Однако как мне дальше поступить, решаю только я.

Я села на стул, стараясь придать себе смиренный вид. Незнакомец недоверчиво посмотрел на меня.

– Вам известно, что произошло в том месте, куда вы так желаете попасть? ― спросил он.

– Конечно. Я прочитала все хроники, которые смогла достать.

Мужчина продолжал сверлить меня взглядом, и я, вздохнув, продолжила:

– Когда-то у одного короля родился сын, и он устроил в честь этого события величайший праздник. Все шло хорошо, пока не явилась его бывшая жена, которую он сослал для посвящения в жрицы, поскольку не дождался от нее наследника. Она прокляла новорожденного принца, и тот превратился в чудовище, которое обречено было оставаться таковым, пока какая-нибудь девушка его не полюбит. Шли годы, принц вырос, но девушки приходили в ужас от его вида, и ни одна не захотела стать его женой. Когда король и королева умерли, принц заперся в замке и больше не выходил оттуда. Он не мог умереть из-за проклятия и сделал так, чтобы народ забыл его. Люди покинули город, и одинокий замок зарос лесом. И по сей день принц-чудовище ждет ту единственную, которая освободит его от проклятия и одиночества.

– Какая потрясающая память. А вам в детстве не говорили, что не всегда можно верить тому, что написано в книгах?

Я почувствовала, что мое с трудом обретенное спокойствие пошатнулось. Слишком быстро. Неужели я позволю снова вывести себя из равновесия? До сих пор это удавалось только моим родным.

– То есть ваш Ингве Торвальдсон ― автор самой известной книги, лгал? ― услышала я свой голос. Он был ровным, и я немного успокоилась.

– Ему не позволили написать всю правду. И он решил сделать из истории сказку. В конце концов, он не первый хронист, кто этим занимался.

Незнакомец вздохнул, прошелся по комнате, взял стул, поставил его напротив моего и сел. Плащ, однако, остался на нем.

– Конечно, частички правды хроника все-таки содержит. Например, что касается двух жен короля Хагена.

Меня хватило только на то, чтобы заинтересованно приподнять брови. Я чувствовала, как мои мечты летят в пропасть. Теперь Рихард будет смеяться надо мной всю жизнь, а родители не спускать печального взгляда.

– Королева Лиоба действительно не смогла родить Хагену наследника, и он настоял на том, чтобы брак признали недействительным. Но многие считали, что он намеренно избавился от Лиобы, поскольку та была еще и чужестранкой, за что ее не любили при дворе. Королеву отправили в храм Фригг, чтобы она пополнила ряды служительниц. Новая королева Сольвейг родила сына, которого назвали Харальдом. На праздник в честь рождения принца Лиоба не приходила и показательно никого не проклинала. В положенное время она прошла посвящение в жрицы и всю жизнь провела при храме Фригг, как считали, в мире и спокойствии. Однако у Хагена и Сольвейг дела шли не столь хорошо. Короля начали мучить головные боли, приступы гнева, появились провалы в памяти. Принц Харальд рос слабым, болезненным и нервным. Однажды король в ярости ударил королеву, и та скончалась. По двору поползли шепотки, что надо бы что-то сделать с разбушевавшимся правителем. Попытались составить заговор в пользу принца Харальда, но Хаген узнал о нем и намеренно жестоко расправился с заговорщиками. После этого пошли слухи, что Лиоба прокляла короля. Более того, нашлись даже свидетели, которые слышали это лично, и те, кто утверждал, что бывшая королева была чародейкой. Измученный болезнью и слухами Хаген со свитой поехал в храм Фригг, чтобы призвать к ответу отвергнутую жену. И когда он вернулся, то наступило поистине бедствие. Король Хаген меньше чем за месяц превратился в страшное чудовище, которое погубило весь двор и большую часть города. Выжившие люди во главе с принцем Харальдом в панике бежали. Но потом оказалось, что проклятие ― на сей раз настоящее и сгубившее короля Хагена ― коснулось и всей страны. Оно расползалось от брошенного замка, неся темноту и ужас и мешая жить мирным людям. Принц Харальд, рискуя жизнью, отправился к своему чудовищу-отцу, чтобы попытаться прекратить все это. От почти лишившегося разума Хагена он узнал, что Лиоба действительно прокляла его и весь род за то, что он отрекся от нее. Теперь несчастный король обречен жить в образе чудовища, а потомки должны стеречь его и замок, чтобы помешать проклятию окончательно расправиться со страной.

Повисла пауза. Я отчаянно старалась не позволить рухнуть своему достоинству вместе с моей челюстью на не очень чистый пол библиотеки.

– Но… но как же… ― я запнулась.

– О, понимаю, ― иронично произнес рассказчик. ― Вы думаете о том, что выйти замуж за полубезумного старика-чудовище, которое не расколдовать, это совсем не то, что выйти за принца-чудовище, который от великой любви превратится в красавца.

– Не смейте смеяться надо мной! ― выкрикнула я, впрочем, понимая, что моя бравада уже ни к чему: я позорно и постыдно проиграла. Как жаль, что проклятие не зацепило и этого вруна Ингве! ― А потомки Хагена так до сих пор и охраняют замок? ― спросила я, желая уцепиться за останки своих надежд.

– Принц Харальд ушел, оставив престол дальнему родственнику покойной королевы Сольвейг. Внуку Харальда удалось узнать о несчастье, постигшем семью, немного больше. Какая-то старуха-жрица рассказала перед смертью, что королева Лиоба спустя несколько месяцев после ссылки в храм родила ребенка ― мальчика, которого назвала Сигурдом. Когда спустя несколько лет король приехал к ней, она потребовала посадить на престол своего сына. Хаген отказался и вроде бы попытался избавиться от мальчика, которого не считал своим сыном. В результате Лиоба наслала проклятие, предупредив, что избавиться от него удастся только когда законный король сядет на трон. Так что, как видите, романтики здесь мало.

– Да уж, ― я облизала внезапно пересохшие губы. ― А… а что стало с мальчиком ― сыном Лиобы?

– Говорили, что Лиоба отослала его на свою родину. Но, возможно, он умер еще в раннем детстве. Если бы не та старуха, то о нем вообще бы не узнали.

– Но проклятый король знал?

– Наверняка.

У меня в голове зашевелилось какое-то воспоминание, связанное с тем, что совсем недавно сказал мой собеседник. Однако, прежде чем я успела ухватить мысль за хвост, она сбежала. Я постаралась снова сосредоточиться на насущной проблеме.

– Но… но если мальчик действительно был законным наследником и умер, не оставив потомков, то как же теперь снять проклятие?

– Замужество тут точно не поможет, ― ядовито проговорил мой собеседник.

– Я и сама догадалась, ― сердито буркнула я.

– Прекрасно. Тогда мы подождем утра, и я провожу вас в гостиницу, где вы сможете собрать вещи.

– А кто вам сказал, что я уже собираюсь уезжать? ― с вызовом спросила я. Просто поразительно, меня еще никогда так нахально не выпроваживали!

– В общем-то, это ваше дело ― оставаться или нет в проклятом городе. Главное, что вам больше не придет в голову искать старый замок.

– Да что вы! ― вот теперь я рассердилась, четко ощутив всепоглощающее желание сделать назло. ― А я вот подумала, раз уж мне не досталось мужа, почему бы не забрать сокровища? Хотя бы казну отца пополню.

Я смотрела на незнакомца, искренне надеясь, что замолчал он от неожиданности и теперь трижды подумает, прежде чем так бесцеремонно выставлять меня вон из города. Кстати….

– И еще вам не мешало бы представиться.

– Как пожелаете, ― пожал плечами мужчина, одновременно скидывая с головы капюшон. ― Я Харальд.

Я взглянула на грустное лицо с красивыми четко очерченными скулами. Его глаза неожиданно оказались ярко-синими, как холодное море под солнцем, а волосы цвета платины были заплетены в косу, как я успела заметить, по моде этих мест.

– Какое совпадение, ― я с трудом заставила себя отвести он него глаза. Право же, я должна вести себя вежливо.

– Это не совпадение. Это семейное имя.

– А… ― от неожиданности я запнулась. Мысли устроили в голове настоящий штурм. ― А я принцесса Грета.

– Очень приятно. К сожалению, давно не принц.

– Ну почему же? Ведь…

– Если вам так угодно, то да, ― он мне улыбнулся, но я не поняла, что могло его рассмешить.

Вне себя от смущения, которое я внезапно ощутила в присутствии… кхм… принца Харальда, я вскочила со своего стула и принялась ходить туда-сюда по комнате.

– Так. Я теперь поняла. Значит, вы даете отворот-поворот всем женщинам, которые приезжают за легендой о заколдованном принце, потому что настоящее чудовище до сих пор живо и опасно?

Харальд молча кивнул.

– Так, ― повторила я. ― И это чудовище ― ваш прапра… и так далее дедушка?

– Первый Харальд был прадедом моего деда.

Я попыталась посчитать, но быстро оставила это занятие. В конце концов, так ли это важно? Я походила еще, краем глаза отмечая, что Харальд наблюдает за мной, причем улыбаясь при этом. Неужели я так смешно выгляжу? Я вернулась на свой стул и шумно выдохнула.

– И за все это время никто так и не придумал, как избавиться от проклятия?

– Мы только что говорили об этом. Для этого надо найти потомков сына Лиобы, если они вообще существуют. Пока все попытки были неудачными.

– А… чудовище… оно разумно?

Харальд посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Конечно нет. Мне не приходило в голову даже посмотреть на него, не то что разговаривать.

– Но ведь Лиоба могла сказать ему о своих планах перед тем, как проклясть, ― возразила я. ― А вы и ваши предки, кроме, разве что сына, даже не пытались его разговорить.

– Разговорить безумное чудовище? Вы понимаете, что сказали?

– Оно все-таки человек. В какой-то мере. А у вас, по вашим же словам, все плохо с этим старым проклятием. При этом вы занимаетесь только тем, что охраняете старый замок и гоняете охочих до замужества дам.

Харальд медленно поднялся со стула и сделал шаг ко мне. Лицо его при этом не выражало ничего хорошего.

– Если вы считаете себя такой умной, то можете сами поехать и заняться этим.

– И поеду, ― я тоже встала.

– Вы даже не знаете, где искать замок.

– У меня с собой карты. Какая-нибудь из них подойдет. Если вы, конечно, не захотите сопровождать меня.

Харальд теперь стоял совсем близко, и меня не утешило то, что я оказалась ростом ему по шею. Я с вызовом подняла голову, давая понять, что меня не просто запугать.

– Зачем вы это делаете? Неужели разочарование от потери сказочного замужества настолько велико, что вы готовы лезть в пасть к чудовищу?

– Рихард будет всю жизнь смеяться надо мной, а родители смотреть с укором, ― проворчала я, опуская глаза. Аргумент был глупый и детский, но разве мог знать этот красивый спокойный человек, как отравляют жизнь подобные вещи.

– И вы предпочитаете чудовище жизни со своей семьей? ― неожиданно улыбнулся Харальд. Шутник… Смешно, просто обхохочешься…

– В общем, или вы идете со мной, или я иду одна. Я спасу всех, и мне поставят памятник благодарные жители. А вас закидают тухлыми овощами, ― прибавила я, вспомнив некоторые провальные спектакли при дворе отца.

Я отпрянула от него, подошла к двери и, распахнув ее, застыла на пороге, услышав предостерегающий возглас:

– Осторожнее, в городе нельзя гулять по ночам.

– Это почему же? ― обернулась я и тут же почувствовала, как что-то упало мне на плечи. Что-то небольшое и… живое. Я скосила глаза и увидела знакомое гадкое существо, чья отвратительная, похожая на крысиную, морда скалилась мне в лицо.

Издав громкий, не приличествующий моему сану визг, я попыталась спихнуть с себя пакость. Тут же вспомнился мой сон в гостинице. Твари, прыгающие по крышам домов, были как две капли воды похожи на то, что меня атаковало.

Сильная рука схватила за плечо, затаскивая внутрь. Существо с писком слетело с меня, дверь захлопнулась, а я, от неожиданности и испуга потеряв равновесие, повалилась на пол. Мой спаситель, которому я грозилась несвежими овощами, поспешил подхватить меня ― весьма неудачно, и рухнул вместе со мной. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, вдруг осознала, что на мне лежит тяжелое тело. Я смущенно заглянула в синие глаза.

– Похоже, вы лишили меня выбора, и мне придется идти с вами, ― сказал Харальд странным хриплым голосом. ― Иначе ваши обглоданные кости будут на моей совести.

До проклятого замка пришлось добираться дольше, чем я рассчитывала. Мы ехали все утро, день, вечер и только к полуночи прибыли к нужному лесу. Харальд настаивал на том, чтобы сделать привал, не углубляясь в лес, я же считала, что небезопасно ночевать на открытой местности.

– Хищники лучше разбойников. Они не умеют разговаривать и думать, ― сказала я. ― К тому же нам не обязательно далеко углубляться.

– Ваше Высочество не отрубит мне голову, если я скажу, что начинаю жалеть об этом путешествии? ― сквозь зубы произнес Харальд, спешиваясь.

– Я не заставляла Ваше Высочество.

– О, безусловно.

– Но вы почему-то поехали?

Он посмотрел на меня и промолчал. Мне стало не по себе, и я тоже поспешила слезть с лошади, чтобы провести ее в лес.

– У вас есть план? ― спросил Харальд многим позже, заставив меня вздрогнуть: мы не разговаривали уже около часа.

– Конечно. Я собираюсь поговорить с ним. ― Я уткнулась носом в одеяло, под которым лежала. Становилось прохладно.

– Прекрасный план, ― выдохнул он.

– К тому же у меня есть вы, а вас он может узнать.

– Да, ― медленно сказал Харальд. ― У вас есть… ― он замолчал и продолжил уже о другом: ― Ночью будет холодно, и я осмелюсь предложить вам придвинуться ближе ко мне.

Посчитав предложение разумным, я последовала ему, с тоской вспомнив ванну в гостинице. Возможно, в старом замке есть какие-нибудь удобства. Злосчастный старый король не мог совсем одичать. Ну, та же ванна, камин, горячая еда… Я зевнула и скоро провалилась в сон, чтобы проснуться утром с ощущением того, что меня обнимает теплая рука, прижимая к не менее теплой груди.

Высвобождаться из таких уютных объятий не хотелось, и я стала рассматривать своего попутчика. Через несколько минут мне пришло в голову, что я, наверное, веду себя неприлично. Хотя здесь нет родителей и преподавателей, чтобы сделать мне замечание. А если я сумею разговорить чудовище и избавить страну от проклятия, то Рихард будет мне всю жизнь завидовать. Я так размечталась, представляя себе, как посрамлю вечно хихикающего братца, и какое у него будет выражение лица, когда он услышит мою историю, что не заметила, как снова задремала. Рихард в моем сне сидел на троне, грыз яблоки и гримасничал. «Ты путешествовала, проехала такое расстояние и вернулась, чтобы теперь попрекать меня тем, что я трус и подкаблучник? Только ты могла за столько времени даже не посмотреть на людей, которые тебе встречались и не привести одного-единственного мужа. Моих детей будет нянчить тетушка-героиня, какая прелесть!» ― и Рихард мерзко захохотал.

Я вздрогнула и вынырнула из сна в отвратительном настроении и с желанием отвертеть братцу голову. Мой взгляд снова скользнул по лицу и губам спящего рядом мужчины. Так вот же то, о чем говорил воображаемый Рихард ― тот, кто может стать моим мужем. Если, конечно, захочет. А почему, собственно, нет? С другой стороны, не могу же я спросить его прямо в лоб. И я со вздохом решила, что когда разберусь с проклятием, то снова над этим подумаю.

Таинственный замок оказался не таким уж таинственным, только очень запущенным. Лес вокруг разросся и отвоевал у камня большую часть территории. В дневном свете логово предполагаемого монстра походило на разбойничье пристанище, каким я его себе представляла по детским сказкам.

– Вы когда-нибудь бывали здесь? ― спросила я у Харальда.

– Два или три раза.

– Значит, показывайте дорогу.

– Это зависит от того, куда вы хотите попасть.

– Видимо, в комнату чудовища, ― пожала я плечами.

– Вы уверены, что хорошо подумали? ― Харальд пристально посмотрел на меня. ― Последний раз с ним разговаривал его сын.

– Я читала, что проклятие ― вещь постоянная. То есть, на каких условиях его наложили, на таких оно и держится. Если с ним можно было говорить и даже получить знания о Лиобе и ее сыне… Кстати, как, вы говорили, его звали?

– Сигурд. Только не понимаю, чем это может помочь вам.

Я так резко остановилась, что почувствовала, как морда лошади уткнулась мне в макушку. Нет, то, что я вспомнила, слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но если это так…

– Мы идем в библиотеку, ― твердо решила я.

– Даже боюсь спросить, что вам опять пришло в голову, ― задумчиво проговорил Харальд. ― Уверен, библиотеку перевернули вверх дном давным-давно.

– У меня есть слабая надежда, что кто-то из ваших предков мог пополнить ее. Мне надо уточнить одну вещь.

– Посмотрите на меня, ― попросил Харальд.

Я выполнила его просьбу. Возможно, мои горящие азартом глаза впечатлили его, но больше спорить он не стал и пошел вперед.

Через несколько минут я уже копалась в старых книгах, морщась и чихая от пыли. Мое возбужденное состояние и нетерпение помешали оценить их несомненную историческую ценность. Я даже не успела пожалеть о запущенном состоянии комнат и самой библиотеки.

Увлеченная, я даже не расслышала слова Харальда о том, что он пойдет осмотреть соседние помещения на всякий случай. Мое платье и руки были в ужасающем состоянии, а я все продолжала копаться в поисках нужных сведений, не замечая ничего вокруг, когда позади раздалось вежливое покашливание.

– Не сейчас, Харальд, ― не оборачиваясь, бросила я.

– Если вы про того симпатичного молодого человека, то он пошел в сторону столовой, ― проскрипел незнакомый голос.

Я обернулась, наткнувшись взглядом на высокого, но сгорбленного старика, кутающегося в длинный халат. На голове у него красовался ночной колпак, а нечесаные седые волосы небрежно падали на плечи. Я было открыла рот для невежливого вопроса «вы кто?», но человек ловко обошел стол и, приблизившись ко мне, ловко сунул нос в раскрытую книгу, напряженно при этом прищурившись.

– Кхе… что у нас тут?.. Глаза-то совсем никакие стали…

– Вы что делаете? ― я не смогла сдержать негодования.

– Как что? ― не глядя на меня, ответил старик. ― Я здесь живу.

– П-простите… ― растерянно пробормотала я. Наверное, сейчас я должна была испытать ужас, ну, или хотя бы испуг, но ничего подобного не чувствовала.

Понятно, что этот ничем не примечательный старик на самом деле и был тем чудовищем-королем, наводящим ужас на всю страну. Никто другой и не мог жить в этом замке. Однако, как говорилось в одной поучительной книге, все было совсем не так, как я себе представляла.

– Ничего. Ко мне редко заходят гости, ― он оторвался от страниц и посмотрел на меня.

– Я принцесса Грета. А вы, наверное, король Хаген?

– Вы забыли прибавить «тот самый король Хаген», ― он захихикал. ― Я ведь здорово надоел потомкам моих благодарных подданных. По сути, я виноват лишь в том, что не сумел разобраться со своими женщинами. Со временем я все понял и разложил по полочкам. Занимательная это вещь ― отношения мужчин и женщин в браке. Я даже написал трактат о семейной жизни. Хотите, дам почитать?

– У меня пока нет семьи, ― пробормотала я, понимая, что от старика, что долгие годы был лишен общества, будет не так-то просто избавиться, и неважно, чудовище он или нет.

– Но ведь появится. Недаром ваш спутник так тщательно обследует мое скромное жилище. Он желает убедиться, что ваша драгоценная особа в безопасности. Я не буду питать надежды, что вы пригласите меня на свадьбу, однако позвольте мне преподнести свою книгу в качестве свадебного подарка. Это поистине бесценное руководство.

– Если вы так хотите, ― почти вежливо согласилась я.

Боги, и почему так получается? Я собиралась бороться с чудовищем, насовершать кучу подвигов, а что получила? Некое подобие старой тетушки, которая заставляла родителей пробовать собственноручно приготовленные лекарства! Я была маленькая, но хорошо помню, как мать говорила отцу, что если он не уберет сумасшедшую старуху из замка, то она сама сойдет с ума. Однако, я чуть не забыла про дело, которое привело меня в библиотеку.

– Простите, мне надо посмотреть одну из ваших книг.

– Я могу помочь вам. Вот эту, ― старик ткнул пальцем в книгу, которую я листала до его появления, ― я еще помню со своего детства.

Я еле сдержала разочарованный возглас.

– А вот эти, ― хозяин указал на стопку, сложенную у окна, ― привез мой… ммм… наверное, внук или его сын. Впрочем, неважно, это тоже было давно. А знаете ли вы, как…

Но я уже не слушала его. Внук или правнук ― то, что мне было нужно.

– Что здесь… ― раздался голос Харальда, ― происходит?

Я кинулась к нему.

– Это король Хаген, он помог мне найти нужную книгу, ― торопливо пояснила я, опасаясь, что Харальд, не разобравшись в ситуации, свернет старику шею.

– Как? ― мой спутник остановился. ― Он же…

– Сумасшедший? ― закончил за него хозяин замка и скрипуче рассмеялся. ― А ты, ― он невежливо указал пальцем на Харальда, ― наверняка один из моих потомков. Подарили мой трон непонятно кому, а потом даже навещать меня перестали.

– Но проклятие… ― возразил Харальд, который выглядел весьма растерянным.

– Ну и что проклятие? ― старик уселся на ближайший стул, словно на трон, приосанился, снял колпак и пригладил волосы. ― Не спорю, это весьма неприятно, однако не повод бросать в одиночестве своего прародителя.

– А вы разве не расчленяете людей на улицах? ― рассеянно спросила я, снова занявшись книгой.

– Это не совсем я. Ночью внутри меня словно бы скапливается куча грязи, которая вырывается наружу и расползается по окрестностям. Было время, когда я мучился от ужаса и стыда, но теперь понял, что это бессмысленно. Злобная женщина прокляла меня за ошибки, которые я допустил.

– А ее сын действительно был вашим сыном? ― продолжала расспрашивать я.

– Наверняка. Иначе бы она так не рассвирепела. В моем трактате я посвятил целую главу женскому мировосприятию и их…

– Подождите, ― прервал его Харальд, за что я была ему весьма благодарна, ― а как же все эти девушки, которые пытались найти здесь прекрасного принца и сокровища? Что стало с ними?

Старик пожевал губами.

– Ну… некоторые, кто имел глупость приехать сюда ночью, скорее всего сгинули бесследно. А остальные были весьма разочарованы. Я давал им кое-какую посуду, подсвечники и экземпляр моего трактата в подарок, и они уезжали. Кроме них никто больше не приезжал утешить меня в одиночестве.

Харальд молчал, как мне показалось, весьма пристыженно. Ведь он, как и его потомки, оставили старика одного, полностью уверенные в том, что с ним нельзя даже разговаривать.

Я наконец-то нашла то, что искала, и с торжествующим видом посмотрела на Харальда и хозяина замка.

– Все верно. Основателем нашей династии был король Зигфрид, по преданиям прибывший откуда-то с севера и объединивший воинственные племена. Я считаю, что Лиоба была родом из тех же мест.

– Невероятно, ― сразу подхватил мою мысль Харальд. ― Значит, твой возможный будущий сын и есть тот законный король, который может снять проклятие?

– Да, получается, я потомок сына Лиобы. И мои родители, и мой брат тоже. Однако никто из нас не может занять трон этого государства ― его давным-давно передали в другие руки.

– Ты права. Вряд ли нынешняя династия тебе так просто его уступит, ― вздохнул Харальд.

– Мои дорогие, вам не кажется, что вы все усложняете? ― хихикнул старик. ― Проклятие ― вещь весьма конкретная и несложная. В моем замке есть трон. Мой трон. И он был троном в те времена, когда я… кхе-кхе… правил. Надо всего лишь сесть на него.

Я даже открыла рот от такого неожиданного и действительно простого решения.

– В любом случае, я не могу мгновенно выйти замуж и родить сына, который должен туда сесть, ― буркнула я.

– Зачем? Пройдите в тронный зал и сядьте сами, ― старик совсем развеселился, хотя я не понимала причины.

– В проклятии сказано: «законный король», ― напомнил ему Харальд.

Хозяин замка расхохотался.

– В мои времена слово «король» могло относиться и к мужчине, и к женщине. Потому как женщины на троне вообще не сидели. Так что, дорогая, идите в зал, садитесь на трон и снимайте проклятие. Я смогу поехать на свадьбу и умереть в окружении… ээээ… внуков. За много веков мне непередаваемо надоел этот замок.

Вот так я стала героем ― посидев на высоком старом кресле. Ни кровавых битв, ни душераздирающих стонов и воплей, ни даже радужных ослепляющих вспышек ― ничего! Старый король лишь радостно похлопал в ладоши и подкинул вверх свой колпак.

Харальд не поскупился на комплименты и похвалу. Ведь если бы я не настояла на этой поездке в своем безумном желании пообщаться с «чудовищем», они бы еще долго мучились с этим проклятием. А ехидные слова старика о свадьбах и внуках навели Харальда на ту же мысль, что меня недавно: он решился сделать мне предложение. Хотя Харальд признался, что хотел это сделать еще в библиотеке. Ведь когда мы путешествовали по лесу, он уже любил меня, не надеясь, впрочем, на взаимность. С чего он так решил ― я не поняла, не такой уж скверный у меня характер.

Старика нам пришлось взять с собой, в мое королевство. Все-таки родственник, не бросать же его. Моим родителям и Рихарду досталось по экземпляру трактата о семейной жизни. Брат потом сказал, что Нора выбросила его с высокой башни в реку. На нашей с Харальдом свадьбе все старшие родственники безудержно рыдали от счастья. Похоже, искренне радовались за нас. Ну а мы порадовались за них.

Зло в песках

Роскошный дворец могущественного шейха Джалала бен Анвара возвышался в центре одного из самых больших и цветущих оазисов Алмазной пустыни. В небольшом городке рядом останавливались переночевать и отдохнуть от зноя и песка путешественники и купцы, поэтому здесь кипела жизнь. И до окон дворца то и дело доносились крики зазывающих покупателей торговцев, рев верблюдов и ржание лошадей, смех людей, сидящих под навесами кофеен, и песни местных или бродячих артистов и музыкантов.

Афсун скучно жилось во дворце отца. Она могла слушать звуки города, но спуститься и посмотреть на него дочери шейха в одиночку не дозволялось. Можно было только гулять в саду да болтать со служанками или женами брата. Хотя с последними Афсун тоже было скучно, а брат часто уезжал из отчего дома. И юная дочь шейха с тоской вспоминала дни, когда во дворце жили ее сестры, веселые и вечно затевающие развлечения, танцы или подвижные игры. Потом сестры одна за другой вышли замуж, и осталась одна Афсун. Часто она украдкой пробиралась к каморке за большим залом, где шейх принимал гостей, чтобы посмотреть на новых людей и послушать, о чем они говорят. Однажды ее даже поймала старшая жена отца Фируза, однако сжалилась и ничего не сказала мужу, чтобы не огорчать его.

Сама же Афсун с самого детства была уверена, что только и делает, что огорчает отца, шейха Джалала бен Анвара. Мало того, что в ее родах скончалась мать, любимая жена, так еще и сама Афсун выросла, в отличие от сестер, некрасивой и нескладной. В ней все было слишком: и рост, и худоба, и даже нос и скулы. Только темные большие глаза на заостренном лице казались ей красивыми. Афсун учили и петь, и играть на музыкальных инструментах, и танцевать, но все было напрасно. Даже в шитье она не преуспела. А о ее единственном настоящем таланте знали только она и шейх.

Само собой, женихи не спешили во дворец Джалала бен Анвара за его младшей дочерью. Так в рутине и скуке минула ее восемнадцатая весна, а затем и девятнадцатая. И она уже готовилась прожить в отчем доме всю жизнь, как боги и судьба сжалились над ней.

Брат Фирузы, который правил племенами в южной части Алмазной пустыни, захотел женить одного из своих младших сыновей. Узнав, что Фируза с позволения отца договорилась о сватовстве, Афсун обрадовалась. Бесконечная череда день показалась ей не такой уж тоскливой в ожидании приезда жениха. Девушка была бесконечно благодарна Фирузе и готова была помогать ей с хозяйственными делами, но жена отца почему-то после нескольких попыток попросила шейха не подпускать Афсун к ее покоям. Вероятно, дело было в нескольких вырванных растениях в личном саду, которые девушка приняла за сорняки, и испорченной флейте.

Обидно было и то, что другие женщины тоже стали прятаться от Афсун, и ей оставалось целыми днями смотреть из окна своих покоев на город или украдкой пробираться по дворцу к приемной отца в надежде, что к шейху нагрянут гости. А незнакомый и такой ожидаемый жених со временем стал казаться Афсун неописуемым красавцем, наделенным всеми добродетелями, которые только может пожелать девушка.

Две или три луны сменились после новости о сватовстве, радость ожидания спала, и дни снова потянулись безрадостной чередой. И однажды загрустившая Афсун узнала из болтовни служанок, что во дворец прибудут гости. И не соседи, и даже не купцы из отдаленных уголков страны, а настоящие чужеземцы.

Из своего укромного убежища дочь шейха во все глаза разглядывала интересных незнакомцев, разговаривающих с ее отцом. Похоже, они путешествовали по Алмазной пустыне со своими целями и хотели купить редкие карты у шейха, а также инструменты дли письма, много бумаги, чернил и перьев в городе.

Чужеземцев было двое, и они были так непохожи на привычных темноволосых и темноглазых сынов пустыни, особенно один из них, что Афсун невольно засмотрелась и не заметила, как ее снова нашла Фируза.

На этот раз девушку не пощадили, а отвели прямо к отцу, который и без того был раздражен визитом чужеземцев. Шейху очень не понравилось, что они не сказали, зачем путешествуют и к чему им старые карты. И то, что его дочь тайком подслушивала и подсматривала, понравилось ему еще меньше. Как и то, что Афсун вместо того, чтобы просить прощения, заявила, что один из гостей ― недобрый человек, и его стоит опасаться.

Афсун и раньше отзывалась о некоторых людях, в основном слугах, так, как будто видела тех насквозь. И часто оказывалась права. Вероятно, поэтому жены брата не сильно жаловали ее.

Афсун слышала от слуг, как дворцовый звездочет однажды говорил о ней с шейхом. Он сказал, что это может быть единственным даром, которым боги одарили дочь его покойной любимой жены, и относиться к нему надо с почтением. Но отец побаивался подобных божественных подарков и старался думать, что звездочет ошибся.

И вот сейчас, стоило упомянуть, что один из чужестранцев ей не понравился, как шейх нахмурился и отослал дочь, пообещав быть осторожным.

Однако опасаться следовало не ему, а самой Афсун. Гости приходили во дворец говорить с отцом еще пару раз, и она, несмотря на опасность сильно разозлить отца, пробиралась в тайную коморку и любовалась тем, кто ей так понравился. А после поняла, что светловолосый чужеземец ей нравится настолько, что можно рискнуть и тайком передать ему записку через ждущих у входа во дворец слуг с просьбой о встрече. Выбраться ночью из дворца было непросто, однако у Афсун словно выросли крылья.

Они проговорили всю ночь, и когда на небе стали исчезать звезды, а со стороны пустыни подул свежий ветерок, Афсун поняла, что не в силах больше прозябать в стенах дворца отца и готова еще раз рискнуть и сбежать. Она полюбила этого чужеземца, которого звали труднопроизносимым для нее именем Рауль.

Еще несколько дней прошло в мучительных колебаниях. Афсун понимала, что отец не отдаст ее чужому жениху, к тому же такому, который не может принести за невесту выкуп, достойный ее положения. Когда она сказала об этом Раулю, тот ответил, что нет ничего невозможно, и может случиться так, что скоро он станет очень богат.

И это решило дело. Афсун сбежала из дома и с немногочисленными вещами присоединилась к каравану Рауля и его спутника Эктора, которые быстро покинули оазис. Оказалось, что они успели купить писчие принадлежности и даже выторговали у шейха пару карт. Поэтому можно было отправляться по делам. Шейх Джалал бен Анвар, разумеется, будет разгневан побегом дочери, но вряд ли сумеет разыскать ее.

Последующие несколько дней Афсун наслаждалась обществом своего чужеземца, лишь изредка со стыдом вспоминая отца, Фирузу и незнакомого жениха. Для девушки, всю жизнь просидевшей в роскошном дворце, Афсун неплохо освоилась с передвижным образом жизни. А присутствие Рауля рядом смягчало все неудобства.

Ее возлюбленный рассказал, зачем он и его напарник Эктор проделали столь длинный путь от родного дома и добрались до Алмазной пустыни. Дело было в сокровищах, хранившихся в многочисленных каменных пирамидах, которые стояли здесь с незапамятных времен. Многие из них засыпало песком, и старые карты могли указать к ним путь. Кроме того, Рауль умел рисовать новые карты.

– В книгах, ― говорил он, ― упоминается о целом подземном городе под Алмазной пустыней. И в него ведут подземелья пирамид.

Афсун слышала о пирамидах в пустыне. Но не столько о сокровищах, сколько о страшных опасностях, ждущих тех, кто дерзнет спуститься в них. Она так и сказала Раулю, но он только рассмеялся. Детские сказки ― вот чем, по его мнению, были все эти истории.

Точно так же Рауль, хотя и с толикой сомнения, отнесся к тому, что Афсун сказала о его напарнике.

– У Эктора есть недостатки. Но я бы не назвал его злодеем. К тому же он хорошо разбирается в древностях. Да и ни к чему тебе думать о нем. Мы найдем сокровища, и даже твой отец не устоит перед ними и разрешит нам пожениться, ― мечтательно говорил Рауль, наблюдая за встающим над дальними барханами солнцем.

И Афсун, любуясь голубыми глазами возлюбленного, представляла, как они придут к отцу и подарят ему великолепные сокровища. Шейх сменит гнев на милость, обнимет ее, простит, и они с Раулем заживут долго и счастливо. Ведь у несостоявшегося жениха, племянника Фирузы, не найдется столько богатств.

Спустя несколько дней, следуя одной из карт, они обнаружили вход в пирамиду, который можно было сравнительно легко расчистить от песка. Афсун разрывалась от любопытства и нетерпения, так ей хотелось поскорее спуститься в темный лаз и найти сокровища. Рауль сначала отказывался брать ее с собой, но она была так настойчива, что он согласился. К ее неудовольствию с ними пошел и Эктор.

Афсун навсегда запомнила прохладу и странные запахи пирамиды, смешивающиеся с чадом горящих факелов. Ее изумили настенные рисунки и надписи на непонятном языке. То, что должно пугать таинственностью и отголосками мрака времен, вызывало у Афсун бурный восторг. Она стала понимать, почему ее возлюбленный так увлекался путешествиями и разведыванием всего нового.

Не успели они с Раулем осмотреться в темной комнате, как открытая с таким трудом каменная дверь задвинулась, и из-за нее послышался неприятный смех Эктора. Афсун испугалась, оправдались ее худшие предчувствия. Их заперли и бросили. Напарник Рауля наверняка заранее продумал, как избавиться от него и Афсун, и, возможно, даже сговорился с остальными людьми в караване. Их и не пришлось бы долго уговаривать. Столь близкие и желанные сокровища теперь можно было поделить между собой и не отдавать их огромную часть шейху Джалалу бен Анвару.

Как привести в действие сложный механизм двери, и где находилась основная комната с сокровищами, было известно только Эктору. По крайней мере, он так сказал, когда он прощался с Раулем и Афсун из-за двери.

Осознав, что факел скоро погаснет, и они останутся во тьме в замкнутом пространстве, Афсун расплакалась и решила, что боги наказали ее за побег и непочтительное отношение к отцу. Она уже собралась дать за спасение зарок вернуться и выйти замуж за нареченного жениха, когда Рауль, обходивший камеру, позвал ее. И Афсун, увидев то, что он хотел ей показать, забыла свою слабость и устыдилась того, что чуть не предала возлюбленного.

Неверный свет затухающего факела выхватывал расписанные рисунками и надписями стены, красивую незнакомую мебель и множество посуды и украшений. Значит, они нашли по меньшей мере часть сокровищ. Теперь осталось только придумать, как им выбраться из ловушки, которую соорудил коварный Эктор. Но что это? Рауль остановился возле высокого ящика, который Афсун приняла сначала за странное ложе.

Приблизившись, она увидела сильно похожую на живую фигуру и снова испугалась. Однако восторгу Рауля не было предела: фигура оказалась выполненной из золота и украшена крупными драгоценными камнями.

– Одного этого хватит, чтобы сердце твоего отца растаяло. Кажется, это всего лишь крышка ящика, ― прошептал он. ― Возможно, внутри нас ждет что-то интересное.

Рауль попытался сдвинуть крышку. У него ничего не вышло, зато случилось такое, от чего сердце Афсун ушло в пятки.

Затхлый воздух пирамиды словно бы уплотнился перед ней и сложился в человеческую фигуру, почти такую же, как та, что была сделана из золота. Дух умершего в роскошных одеждах, усыпанных драгоценностями, появился в комнате и заговорил с Раулем и Афсун. И он был очень недоволен тем, что дерзкие пришельцы посмели осквернить его жилище. Он сказал, что их настигнет расплата, но перед этим Рауль должен отдать ему свое сердце. Пока дух умершего говорил страшные вещи, перед нарушителями спокойствия его могилы словно бы проносились картины далекого прошлого.

Когда-то дух был царем на своей земле, великим воинственным и жестоким. Огромны были его завоевания и богатства. А столица его царства славилась как самый прекрасный и процветающий город на земле.

И настолько царь не хотел покидать столь благосклонный к нему белый свет, что перед смертью принудил одного жреца, сведущего в магических искусствах, сотворить страшное заклятие. Царь пожелал обрести бессмертие. Для этого собрал жрец восемь сердец подходящих людей и поместил их в специальные сосуды. К последнему вздоху царя все сердца были на месте, кроме одного, девятого. Именно оно окончательно возвращало мертвого в мир живых. Но жрец успокоил правителя, что тот уже достаточно силен, чтобы получить последнее уже после смерти. Только не сказал коварный жрец, что запечатает вход в погребальную камеру сильным заклинанием, чтобы ни один живой человек не смог проникнуть туда. И так и сделал.

Но то ли за долгие века действие заклинания ослабло, то ли искусству древнего жреца было не под силу справиться с мастерством Эктора, могущего открыть любые двери. Последнее сердце само пришло к царю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.