Ольга Митрофанова
Варька

Глава 1

– Туся, ты – исчадие ада, – простонала в трубку Ленка, – какого хрена ты звонишь мне в такую рань?

– Для нормальных людей – это не рань, а обеденный перерыв.

– А я к нормальным себя не отношу, мне и в статусе придурковатых неплохо живётся, – попыталась урезонить Наталью Ленка.

– Знаю я, как тебе живётся, – не поддалась Наталья, – но сейчас это обсуждать не хочу.

– Ты позвонила мне не за тем, чтобы обсудить как я бездарно просираю свою жизнь? – наигранно удивилась Ленка, – однако.

– Нет, не за этим, давай, поднимай свой тощий зад, приводи себя в божеский вид, и к шестнадцати часам жду тебя в нашем кафе, – скомандовала Наталья.

– Полетаева, ты как Чингачгук вышла на тропу войны? – удивилась Лена.

– Считай, что да, буду бороться с твоей апатией, все, мне некогда, если хочу раньше уйти, то надо принимать посетителей.

Наталья отключилась, а Ленка потянулась, разгоняя остатки сна. Откинула одеяло и спустила ноги с дивана. Диван был жутко неудобным, вообще удивительно, как она могла на нем спать, среди ее немногочисленных посетителей сидеть на нем отваживались единицы, все предпочитали сидеть в кресле. Выглядел этот предмет мебели соответственно: серая хламида с черными цветами. Причем цветы были довольно абстрактной формы. Диван был жёстким, складывалось впечатление, что внутрь забыли вставить пружины, вместо них положили обычную доску и обтянули сверху флоком, без прокладки в виде поролона. Занимал он в однокомнатной квартире почетное место у стены. Напротив располагалась стенка с плазменным телевизором, который покрылся пылью, а пульт от него лежал вообще неизвестно где. Слева у окна шкаф, в противоположном углу кресло, вот и вся небогатая обстановка Ленкиного жилища, взятого в ипотеку.

Ленка упорно копила на первоначальный взнос, подрабатывала няней, когда училась в родном педагогическом институте, а после окончания, устроилась на работу. Родители дали денег, плюс накопленные, и через полгода Ленка стала обладательницей собственной квартиры. Пусть однокомнатной, в хрущевке, без лифта и с миллионным долгом по ипотеке, но платила она за свое жилье, а не съём.

Позже, когда с Владом решили пожениться, Ленка планировала переехать к нему, а свою квартиру сдавать. Пожениться с Владом, Владом, Владом, застучало в мозгах.

Так, не думать, не вспоминать, дала себе установку. Встать, включить чайник, идти умываться в ванную. Когда начинали накатывать мысли о прошлом, Лена сразу старалась переключаться на бытовые дела. Это ей рекомендовала психолог, бывшая коллега по работе. Бывшая, у нее теперь все коллеги были бывшими. Тех людей, с которыми она работала, сейчас язык не повернулся назвать коллегами.

Лена встала, прошлепала босыми ногами по линолеуму в кухню, щёлкнула кнопкой электрического чайника, предварительно проверив уровень воды. Затем направилась в ванную. В зеркало, обрамленное полочками с гигиеническими принадлежностями, почти не смотрела, так, только оценить, что выглядит нормально. Красоваться – то не перед кем. Умылась и потопала на кухню, пить чай, кофе не пила принципиально, напиток повышающий давление для гипотоника не самое лучшее питье.

Завершила свой полузавтрак, полуобед и отправилась наводить порядок в квартире, надо хоть пыль смахнуть.

Иногда Ленку посещала идея завести кота, раз уж с семьёй не получилось, может стоит стать стандартной литературной девой, с тридцатью тремя котами. Но толи возраст ещё не подошёл, толи она не тянет на героиню классических произведений, но факт остаётся фактом, никакого живого существа, кроме самой Ленки в ее квартире не было. Какое правильное все же определение, живое существо, чаще всего Елена ощущала себя именно так, вроде обладает признаками всего живого: ест, спит, растет, дышит, передвигается. Но чувств, присущих только человеку, порой не испытывала, не было радости, счастья, волнения. Только горечь, противная такая, как будто желчь выплеснулась прямо в рот, и все, что бы ты не употреблял, даже самый сладкий торт отдает горечью.

Квартира, стараниями Ленки стала сверкать чистотой, сама хозяйка прополоскала тряпки и присела на диван отдохнуть. До встречи с практически единственной подругой оставалось полтора часа, можно начать собираться. До кафе Лена планировала добраться пешком, оно находилось в сорока минутах ходьбы от дома. На дворе стоял месяц май, погода благоволила на прогулку. Лена натянула обтягивающие джинсы, лёгкую кофточку и джинсовку сверху, рюкзачок с кошельком и ключами за плечи, кроссовки на ноги и вперёд, навстречу подруге с ее очередными, иногда безумными планами.

Глава 2

– Продолжать этот разговор я не вижу смысла, – хлопнула ладонью по столу Лена.

Другой может как-то стушевался, задумался, над таким ультимативным заявлением, но Наталью это ничуть не задело, они дружили с Ленкой с детства, поэтому Наталья продолжила:

– А в чем ты видишь смысл?

Елена на несколько секунд задумалась, глядя на Наталью, и надломленным голосом произнесла:

– Действительно, ни в чем, – схватила свою сумку с соседнего стула, резко встала и не прощаясь отправилась к выходу из кафе.

Наталья окликать ее не стала, знала, что Ленке надо успокоиться. Сейчас пойдет гулять где-нибудь по набережной. А дня через два сама позвонит, с просьбой о мире и забыть неприятный разговор. Наталья спокойно допила кофе, взглянула на часы, до тренировки по танцам оставалось сорок минут, можно и пешком прогуляться, полезно.

Лена стояла на набережной, глядя на воду. Руки крепко сжимали поручни ограждения. Взгляд неподвижно застыл, глядя на водную гладь. Ветер раздувал распущенные волосы. Ленка знала, что Наталья обижаться не будет. Подруга единственная, кто с ней не сюсюкал и не жалел. Наоборот, заставляла двигаться дальше, искать стимулы жить.

Вот и сейчас, одна из ее пациенток жаловалась на проблемы у родственников, у брата ее мужа проблемы с ребенком. Девочка родилась проблемной, мамаша не выдержала и сбежала. Воспитанием занималась бабушка, мать отца, но две недели назад она умерла. Папаша слишком занят, чтобы заниматься ребенком, поэтому срочно нужен человек, чтобы помочь. Няни из агентства не подходят, потому что ребенок непростой, специфический.

Нужен специалист, который умеет работать с особенными детьми, а таких в агентствах даже за большие деньги не найти. А деньги у папашки девочки есть, бизнесмен, как – никак, причем ни средней руки. Может себе позволить это агентство ни то что оплатить, купить с потрохами.

Вот яркий пример пословицы "ни в деньгах счастье", денег много, а здоровья ребенка на него не купишь.

Весь поток этой информации на Лену вывалила Наташка, за те двадцать минут, что они сидели в кафе.

– Лена, ты специалист, хороший специалист, – уговаривала Наталья, – подумай, что ты можешь ребенку помочь. В конце концов, выплатить свою ипотеку, на те гроши, что ты имеешь сейчас, ты не живёшь, существуешь, придумала себе работу. Бредятина сплошная.

Наталья на слова никогда не скупилась, частенько была резка, но рубила только правду – матку, лукавить не умела. Ленка во многом ее за это и любила. Такой человек нож в спину не воткнет и камня за пазухой держать не будет.

Ленка кинула взгляд на часы, пока она стояла на улице похолодало, вечер тихо опускался на город. Надо идти, готовиться к работе.

Снова рутинная возня, позвонить маме, отметиться, что все стабильно из грандиозных событий – встреча с Тусей. Лена созванивалась с матерью каждый день, той было важно знать, что дочь в порядке, ест, гуляет, общается с подругами. Лена в ней веру, что с ее чадом все в хорошо усиленно поддерживала. Брат знал истинное состояние вещей, но чтобы не расстраивать родительницу, предпочитал не докладывать ей о реальном состоянии дел.

Сборы на работу не занимали много времени, ресторан, в котором работала Лена, был вполне приличным заведением и для певицы, поющей живым голосом, была выделена отдельная гримёрка. Там же хранились сценические костюмы, все десять, щедро оплаченные директором ресторана. Поэтому в само статусное заведение Елена входила в джинсах и кроссовках, расстегнутой джинсовке, рюкзаком за плечами и хвостиком. По виду и не скажешь, что ей уже двадцать шесть, девочка – студентка, максимум лет девятнадцати – двадцати.

В ресторан она попала не то, чтобы по чистой случайности, но психиатр, большой специалист своего дела, к которому ее практически насильно отвела Наталья, рекомендовал сменить образ жизни, так сказать, чтобы тени прошлого не преследовали. На работу она тогда ещё не вышла, подруга, дай бог ей здоровья больничный продлевала, поэтому с этой тенью решила разобраться позже. А первой в очереди была квартира, сделала ремонт, сменила интерьер, получилось не так, чтобы очень хорошо, особенно все портил диван, но раз врач сказал, Елена выполняла. Потом работа, надо было что-то, отличное от ее предыдущей педагогической деятельности. И на тебе, та же самая Натуся сообщила, что у одной из ее клиенток муж – владелец ресторана, проводит кастинг певиц.

Ленка музыкальную школу закончила вместе с подругой, мамы так хотели. В жизни им это нигде не пригодилось, разве что Лена пела с детьми на утренниках новогодние песни, да под гитару на берегу реки.

Тем не менее на кастинг она пошла и её взяли, как сказал хозяин нет в ней вульгарности, а надрыв и тоска есть, состоятельные посетители любят, чтоб с душой. Только репертуар надо от иностранных романсов, до российских приблатненных песен. Лена только кивнула и выучила. Пела с одинаковой лёгкостью песни зарубежной эстрады и наших российских шансонье.

И если от ремонта во главе с диваном ее близкие в восторг не пришли, то от новой работы были просто в ужасе. Правда высказать Лене в лицо этого кроме Натальи и брата никто не решался, все боялись ее обидеть, нанести ещё большую психологическую травму.

Брат же просто сказал:

– Надоест горло драть, сама сбежит.

Натуся же, ждать пока Ленка наиграется в эту работу не хотела. Ее категорически не устраивало, что ночами Ленка поет, стоя практически весь вечер на ногах и надрывая голосовые связки. Потому как перерывов практически не брала. Ну и во – вторых, по бесценному мнению Натальи Лена гробила свой талант педагога, поэтому каждый раз пыталась разными способами вернуть Лену в педагогику.

Лена подругу за ее стремления помочь, полагаясь на постулат "добро должно быть с кулаками", не сердилась, просто игнорировала. Ну не понимала Наталья, что похоронив собственного ребенка, работать с чужими, она не может.

Глава 3

Свет в зале был приглушен. Светили лампы на столиках и несколько неярких люстр. Лене нравилось, что она почти не видела лиц, присутствующих в зале. Она вроде находилась в окружении людей, но с другой стороны создавалась иллюзия, что совершенно одна. Так было гораздо легче, поешь для себя, не оглядываясь на слушателей. Большинство посетителей ресторана – порядочные люди: бизнесмены, ведущие деловые переговоры, пары, пришедшее на свидания, компании, отмечающие дни рождения или корпоративы. Блатные тоже были, но значительно реже, к тому же охрана их близко не подпускала, они заказывали музыку у официантов или администратора, те шустро передавали просьбу Элен. Вот такой сценический псевдоним, на иностранный манер, хотя сама Ленка была самая что ни на есть русская, обычная девчонка из провинциального городка, где через три рукопожатия все друг друга знают. Такое помпезное имя придумал хозяин заведения, а Лене в принципе было все равно. Элен, так Элен.

Лена пела третью по счету песню, в зале все было спокойно, рабочий день как никак, в это время у них ажиотажа не бывает, посетители заполняют примерно треть ресторана, только в обед может быть полный зал, но в это время Ленка отсыпается дома. Зато в выходные у них не протолкнуться, столики расписаны на месяц вперёд.

Лена, с момента выхода на сцену чувствовала на себе прожигающий взгляд, такой настойчивый, даже бок почесать хотелось. Повернуться на сцене боком, чтобы посмотреть, кто так внимательно ее рассматривает, сидя за столиком слева от сцены Елена себе позволить не могла, а потому придется терпеть. Через три песни будет получасовой перерыв, тогда и увидит, кого так заинтересовала ее персона.

Ждать трёх песен не пришлось, подошёл администратор Валера и негромко шепнул Лене:

– Лена, там слева за столиком мужчина приглашает тебя поужинать с ним.

Сказать, что Лена такому предложению удивилась – это отразить только сотую долю чувств, всколыхнувшихся у нее в душе. Прежняя Ленка уже бы сорвалась с места и высказала наглому посетителю все, что о нем думает. Елена нынешняя только холодно произнесла:

– Валера, у меня ещё одна песня, потом перерыв, можешь передать нашему гостю, что тогда я смогу уделить ему десять минут.

– Охрана пусть будет рядом, и сам неподалеку, ясно? – спросила Елена, все с той же улыбкой.

Валера опять закивал как болванчик и быстрыми скачками слетел со сцены.

Лена допела песню и грациозно спустилась с небольшого подиума в зал. Медлить не стала и решительной походкой, чеканя шаг отправилась к столу.

За столиком ожидаемо сидел мужчина, при неярком свете точно определить его возраст Лена не смогла, но на вскидку поняла, что где – то от тридцати до сорока. Волосы темно – каштановые, уложенные в модную прическу, лоб с поперечными морщинками. Аккуратные темные брови, глаза скорее всего карие или темно – зелёные, прямой ровный нос, рот с поджатыми губами, острые скулы. Не великий красавчик, но в сочетании с дорогим костюмом и хорошей фигурой, пивное брюшко из-за стола не торчало и плечи, плотно обтянутые пиджаком были широкими, добавляло в копилку ему приличное количество очков на рынке холостяков.

Мужчина был холостяком, потому что на пальце обручального кольца не было и следа от него тоже не было. У женатых мужчин, которые снимают кольца, перед тем, как пообщаться с красивой девушкой, видна полоска незагорелой кожи на безымянном пальце.

Дожидаться, пока незнакомец отсканирует ее Лена не стала, хватит, итак чуть ли не препарировал ее на сцене. Отодвинула стул и присела за столик, положив ладони, сцепленные в замок на красивую белую скатерть.

Мужчина, если и удивился такому ее игнорированию светских манер, вида не подал. Растянул губы в улыбке и начал разговор:

– Елена Викторовна, – обратился по имени, отчеству, – меня зовут Волин Артем Николаевич.

Лена на его представление отвечать не стала, выгнула бровь дугой, показывая, чтобы он продолжал.

– У меня к вам деловое предложение, – произнес мужчина, – предлагаю вам встретиться в удобное для вас время и обсудить его.

Ленка снова никаких эмоций не проявила, продолжала сидеть напротив и непроницаемым взглядом осматривать своего визави.

Мужчина слегка прищурил глаза и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Замолчал, вперившись в Лену пронизывающим взглядом, тем самым показывая, что в эту игру можно играть вдвоем.

У Лены перерыв был не бесконечным, поэтому она поднялась из-за стола, снова игнорируя правила хорошего тона, по которым следовало дождаться, что мужчина отодвинет для дамы стул, растянула один край рта в усмешке и холодным голосом произнесла:

– Не интересует.

Развернулась и той самой походкой, которой пришла, отправилась прочь.

Глава 4

– Чего кипятишься, душа моя? – спросил шеф ресторана Владимир Аристархович.

Лена сидела за столом и с остервенением резала на кусочки стейк. На кухне ресторана имелось маленькое помещение, где сотрудники могли перекусить, так, чтобы не мешаться у шефов под ногами и не раздражать своим присутствием, а то эти повара – народ творческий, с них станется и чем-нибудь острым швырнуть, попади им под горячую руку.

Владимир Аристархович был главной грозой кухни, здоровый двухметровый дядька с косой саженью в плечах и пышными усами, нагонял на подчинённых страх одним своим видом. К Лене он благоволил, всегда готовил для нее что-нибудь вкусненькое, сетуя на ее худобу. Отношения у них складывались приятельские, и Лена входила в тот узкий круг людей, кому позволено было называть великого и ужасного шефа дядя Вова. Он и относился к ней как к племяннице.

– Раздражают такие, явился, властелин колец, – фыркнула Ленка, втыкая вилку в мясо, – считает, если есть деньги, то все можно купить.

Владимир Аристархович опустился на соседний стул, жалобно скрипнувший под его весом.

– Согласен, – сделал серьезную мину, – на деньги счастья не купишь, – и уловив одобрительный Ленкин взгляд продолжил, – но и нищета тебя капец как не осчастливит, так что если уж быть несчастным, так хоть с деньгами.

– Дядь Вов, – в сердцах бросила Ленка, – ты вот как всегда со своей философией.

– А чего ты на человека взъелась, за то, что он богат? Лена, не бывает только белое и чёрное, богатый – это не всегда равно негодяй.

Ленка вдохнула, планируя ответить что-нибудь резкое, но задержала воздух на некоторое время, затем выдохнула и уже спокойнее произнесла:

– Может ты и прав, но все равно явился, уверенный, что все должны от радости его появления на горизонте в ладоши хлопать.

– Он тебя аплодировать заставлял? – картинно удивился дядя Вова.

– Нет, деловое предложение сделать хотел.

– Какое? – заинтересовался повар.

– Понятия не имею, я слушать не стала.

– Ну да, это мужик зря, тебе же заниматься делами не охота, жить как та стрекоза проще.

– Осуждать вздумал? – окинула собеседника тяжёлым взглядом Ленка.

– Что ты, – пошел на попятную повар, – и в мыслях не было, так внёс немного конструктивной критики, приправить, так сказать твой салат, а то он с одним постным маслом.

– Пойду я, сыта на сегодня, – отложила Ленка столовые приборы, встала и пошла на сцену.

Пока шла к своему подиуму, окинула столик, за которым сидел Артем Николаевич. Столик пустовал. Ленка не стала анализировать чувства, которые она ощутила, увидев, что он ушел.

Рабочий день закончился далеко за полночь, через пару часов рассвет. Лена вышла из ресторана так же как и вошла, через служебный вход, зябко поежилась, кутаясь в джинсовку. Начала оглядывать глазами стоянку, выискивая служебную машину, которая развозила сотрудников по домам.

Ленка не успела и шага ступить, как из темноты ночи перед ней выросла большая черная машина, перегородив дорогу. Сквозного проезда здесь не было, так что маловероятно, что это едет кто – то мимо. Догадки ее подтвердились, когда стекло водительской дверцы опустилось вниз, и на Лену уставился тяжёлым взглядом Артем Николаевич.

– Елена Викторовна, – обратился к ней мужчина, – давайте я вас подвезу, время позднее.

– Вы в качестве таксиста себе на такую машину заработали? Боюсь вас огорчить, моей зарплаты хватает только на проезд в трамвайчике, такси премиум – класса не потяну.

– Елена Викторовна, – продолжил мужчина все тем же спокойным тоном, – поездка для вас будет совершенно бесплатной, грабить я вас не собираюсь, наоборот, готов вам платить, причем прилично платить, если вы согласитесь на меня работать.

– Водителя ищите? Так я вас огорчу, машину я не вожу, уже давненько. Поэтому ваше предложение отклоняю.

Развивать их диалог дальше Лена смысла не видела, поэтому сдвинулась с места, намереваясь обогнуть машину и идти на стоянку.

– Ваша подруга говорила, что с вами будет непросто, – донеслось до слуха Елены.

Ленка замерла на полпути, вот значит откуда ноги растут, Туся все никак не успокоится, ладно сейчас решим. Круто развернулась и обойдя машину влезла на переднее сиденье.

– Адрес мой я полагаю вы знаете? – бросила сухо.

Артем Николаевич только кивнул, включил скорость и стал выруливать со двора. Делал он это молча, поэтому инициативу проявила сама Лена.

– Ну, и что вам наплела моя подруга? – поинтересовалась, глядя перед собой, злым взглядом.

Глава 5

Они выехали на проспект, освещенный фонарями. Машина ехала плавно и Ленка из последних сил культивировала в себе негодование, дабы мерный ход машины ее не укачал. В своей прошлой жизни она бы непременно включила радио и подпевала какому-нибудь старому треку. В той жизни Лена любила вечерние поездки на машине, могла ехать бесконечно.

Сейчас в салоне стояла тишина. Лена свой вопрос задала и теперь ждала ответа, чтобы понять, как ей действовать дальше. Артем Николаевич заговорил только когда они достаточно удалились от ресторана, с мыслями собирался что ли? Ухмыльнулась про себя Ленка.

– Ваша подруга вроде гинеколог, ее профессия плетение не подразумевает, – наконец выдавил он из себя.

Ленка повернулась к своему водителю, осмотрела его удивлённым взглядом, хотела сдержаться, но не смогла:

– Это вы пятнадцать минут потратили сейчас на то, чтобы придумать мне такой остроумный ответ? Вы по жизни такой тугодум или у вас просто с чувством юмора не лады?

– С вами как на минном поле, не знаешь что ответить, чтобы и звучало саркастично и в то же время не обидело.

– Какой вы чуткий, не переживайте, я далеко не тепличный цветочек, даже если услышу из ваших уст нецензурщину, не завяну.

– Я почему – то так и подумал, но судя по отзывам ваших коллег, вы – человек чуткий и ранимый.

– Моих бывших коллег, – сделала упор на слове бывших Лена, – досье собирали.

– У моей дочери детский церебральный паралич и задержка психического развития с эмоционально – волевой нестабильностью, доверить ее абы кому я не могу, даже если это подруга одного из самых крутых гинекологов в нашем городе. Поэтому, да, досье я на вас собирал.

От осознания, что он ковырялся в ее личной жизни, Лене мгновенно стало дурно, к горлу подкатила проклятая горечь, к глазам слезы, руки начали мелко подрагивать. В теле начался противный озноб. Дома Лена непременно бы начала двигаться, выполнять какие-то привычные бытовые действия. В запертой машине, едущей по магистрали, позволить себе этого не могла. Ее хватило только на короткое:

– Остановите машину.

Артем Николаевич на нее коротко взглянул, пытаясь понять, что происходит. Возможно, он уловил те самые панические нотки в ее голосе, потому что в следующий миг включил поворотник, перестроился в крайний правый ряд и притормозил у обочины. Ленка начала резко дергать ремень безопасности, он ее будто душил, кислород в лёгкие поступать отказывался. Она могла ещё долго сражаться с ненавистным ремнем, но в один миг щёлкнула застёжка и Лена почувствовала, что свободна. Дернула на себя дверную ручку и буквально вывалилась из машины на тротуар.

Ноги держали плохо, грудь сдавило, рот открывался и закрывался, издавая какие-то хрипящие звуки, дрожащие руки беспорядочно метались по горлу. Из глаз катились слезы, дорожками стекая по щекам к подбородку. Паническая атака накрыла с головой. Ощущение, что ты нырнул в прорубь, и тебя снесло под лёд, пытаешься выбраться, но кругом толща льда, через которую невозможно пробиться. Воздух заканчивается, а сделать вдох невозможно. Ещё пара мгновений и ты не выплывешь, задохнётся, оставшись водной пленницей.

Сильные руки резко схватили Лену и прижали к мощной груди. Нос ее уткнулся аккурат в шелк красного галстука, а руки зафиксировались где – то на лацканах дизайнерского пиджака. Большая мужская ладонь легла на затылок, придавливая лицо Лены к мужской груди, без возможности пошевелиться. Послышался спокойный уверенный голос:

– На раз вдох, на два выдох, я считаю.

И он начал считать, все тем же поставленным голосом. При этом слегка покачивал Лену то в одну, то в другую сторону. В какой момент дышать стало легче, Лена не поняла, просто ощутила, что слезы не застилают глаза, а мужская пятерня мягко массирует затылок, вороша волосы под растрепавшимся хвостом. И пахнет чем – то хвойным, это скорее всего туалетная вода. Так по старомодному, сейчас все пользуются разрекламированными дезодорантами, с резкими, синтетически созданными ароматами, надёжно маскирующими запах пота. А здесь простой как древний мир запах хвойного бора, кристально чистый.

Артем Николаевич почувствовал, что дрожать Лена перестала, раскрыл пассажирскую дверцу и усадил ее на сиденье, сам открыл подлокотник, извлёк на свет маленькую бутылочку воды и протянул Лене.

– Пейте.

Ленка кочевряжиться не стала, открутила крышку и сделала пару жадных глотков.

– Спасибо, – протянула мужчине бутылку.

– Оставьте себе, – коротко ответил Артем.

Наступила тишина. Через несколько минут Лена собралась с мыслями и произнесла:

– Спасибо, что помогли, сама я могла не справиться. Это панические атаки, вызванные посттравматическим синдромом. В моем досье этого наверняка нет, лучшая подружка постаралась, чтобы на моей репутации не было вот такого пятна. Все педагогические работники обязаны раз в несколько лет проходить психиатрическое освидетельствование, я бы с этой записью не прошла. Соответственно работать мне не дали.

– Причина вашего отказа от работы с детьми только в этом? – сухо поинтересовался Артём.

– Вы считаете, что этого мало? – подняла на него взгляд Ленка.

– Я считаю, что специалист такого уровня как вы вполне смог бы с этими приступами справиться, при желании.

– А у меня этого желания, как видите, нет, – развела руками.

Закинула ноги, стоящие на асфальте в машину и захлопнула дверцу, тем самым показывая, что разговор продолжать не намерена.

Артем обошел автомобиль, уселся за руль и отправился к ее дому. Остановился возле подъезда.

– Елена Викторовна, – снова обратился официально, – мое предложение остаётся в силе. Моей дочери очень нужна няня, которая сможет о ней заботиться и корректировать проблемы в ее развитии. До недавнего времени этим занималась моя мать, но две недели назад ее не стало. Здесь мой телефон, – протянул визитку Лене, – прошу вас, подумайте и звоните в любое время.

Ленка посмотрела на протянутую визитку, щёлкнула ремнем, открыла дверцу и выпрыгнула из машины.

– Удачи вам в поисках, Артем Николаевич и прощайте.

Развернулась и пошла в подъезд, на ходу достав ключи из рюкзака. Дома рухнула на свой жёсткий диван, вымотанная физически и морально. Давно у нее не было таких эмоциональных дней. Стащила с себя верхнюю одежду и бюстгальтер, укрылась одеялом и закрыла глаза. Чувствуя, что во сне она не тонет, ее держат крепкие руки и заставляют грести к берегу, задавая темп ровным голосом:

– Раз, два, раз, два…

Глава 6

Неделя, ровно неделя прошла со встречи с господином Волиным. Визитку его Ленка выкинула сразу, ни мгновение ни раздумывая. Наталья ей позвонила, чтобы прощупать почву, но Ленка ходить вокруг да около не стала, коротко припечатав:

– Туся, я не желаю работать с детьми. У меня проблемы с психикой, а не интеллектом, если ты забыла чему тебя учили в университете, то я тебе напомню, что эмоционально – волевые проблемы и умственная отсталость вещи разные. Так вот, как человек умом не обедненный я тебе сообщаю, что отдаю себе отчёт в том, что вечно работать певицей в кабаке я не буду. Это одна из жизненных стадий, я ее пройду и пойду дальше. Найду постоянную, как вы выражаетесь нормальную работу. Возможно что-то из области педагогики, но не непосредственно с детьми, какая-нибудь административка. Только сделаю я это сама, без вашей помощи. Мне нужно сделать это самой, – ещё раз повторила Ленка, повышая голос.

Наталья посопела в трубку, а потом выдала:

– У тебя голос приобрел эмоциональную окраску.

– Ты должна была обращать внимание на содержание речи, а не подачу и голосоведение, – стукнула себя ладонью по лбу Ленка.

– Я тебя услышала, и сведения потом приму к размышлению, так пойдет? – предложила консенсус Туся.

– Иди ты, – положила трубку Ленка.

Жизнь снова потекла в привычном ритме, работа дом, сон, еда, работа. Ленка шла на работу уже не надевая на себя джинсовку, на улице заметно потеплело. Ночью, когда будет возвращаться будет все равно прохладно, но пока можно пройтись в одной футболке.

В четверг посетителей чуть больше, чем в понедельник, но зал не полный, тем не менее, ощущалась какая-то напряжённость, как – будто мы накануне грандиозного шухера, вспомнила старую шутку из фильма. Игнорируя волнения в зале, тем более источника их Ленка не знала, да и неинтересен он ей особо, если очередные блатные, то для разборок с ними есть охрана, а водка пока не подешевела. Ничем другим Ленку не удивишь.

Лена пела, в своей обычной манере, вечер протекал спокойно, в зале стучали столовые приборы, звенели бокалы, негромко переговаривались люди.

– Нет, – раздалось громкое верещание слева от сцены, а затем стук посуды об пол.

Каким бы титаническим спокойствием, железным самообладанием и абсолютным безразличием к окружающему Ленка не обладала, природные инстинкты и реакции на звук ничем не заглушишь. Поэтому она, как и большинство посетителей зала, повернулась к источнику звука.

У него в голове опилки вместо мозгов? Возникла и прочно закрепилась мысль в Ленкиной голове. Потому что ни один здравомыслящий человек, имеющий извилины в голове не потащит своего маленького ребенка поздним вечером в кабак. У них конечно вполне приличный ресторан и залы для некурящих, но тем не менее вся атмосфера гласит о том, что детям тут не место. Детского меню у них тоже нет, а есть вот этот шедевр дяди Вовиной кулинарии ребенок не будет, и вовсе не потому что он не вкусный, просто дети такое не едят. Они в большинстве своем визуалы и скорее съедят какую-нибудь не очень вкусную гадость, красиво оформленную, нежели вкуснейшее рагу, странной консистенции и листик петрушки – это нифига не украшение.

Ленка смотрела, как официантка Вероника ползает по полу, собирая осколки тарелки и вытирая одно из дорогих блюд ресторана и злилась. Чувство злости, давно не посещавшее, разлилось по всему организму, дыхание участилось, лицо покрылось красными пятнами. Это этот индюк напыщенный решил так ее проучить, ребенком манипулировать вздумал, горе – папаша.

Ленка отвернулась и допела песню. Начинать другую не стала, отправилась на перерыв, прямиком в логово грозного шеф – повара.

– Привет, дядь Вов, – обратилась по свойски.

– И тебе не хворать, – хмуро ответил повар, продолжая что – то готовить на плите.

Ясно, значит, уже доложили, что блюдо его посетителю по вкусу не пришлось.

– Дядь, Вов, – не стала сдавать позиций Ленка, – у тебя сосисок много в запасе?

– Ты бы каблуки пониже надевала, а то вижу падаешь с них часто, головой повредилась, – проворчал не поворачиваясь.

– Неужели ты думаешь я не знаю, что только меня кормят стейками, котлетами и отбивными, а всех остальных сотрудников ты кормишь сосисками.

– Знаешь и дальше что? – повернулся и вскинул скептически бровь, – беги, сделай доклад начальству, а то я премию давно не получал, глядишь поощрят за такую экономию.

– Дядь, Вов, – подлизываясь, произнесла Ленка, – это ребенок, не понимает она твоих изысков, ты ей сделай пюрешку с сосиской. А сосиску порежь красиво в виде рожицы. Она все слопает, ещё добавки просить будет. Ну дядь Вов, – заканючила Ленка на манер маленького ребенка.

Повар повернулся, тяжело вздохнул.

– Ты себе представляешь, что со мной начальство сделает, если ей не понравится? Да меня, за то, что кормлю человека в зале сосисками, выпрут с работы с белым билетом. Потом только в шаурмяшную возьмут торговать.

– Я к тебе каждый день ходить на обеды буду.

Дядь Вова растянул губы в улыбке.

Ленка вовсю пела на сцене, когда краем глаза заметила, как к столику слева от сцены топал официант с подносом, а следом важно шествовал дядя Вова. Он несколько минут поговорил с посетителями, после чего юная барышня принялась за еду, а дядь Вова отправился на кухню, по пути подмигнул Ленке.

Этот раунд вроде бы остался за Леной, но ее не покидало стойкое ощущение, что где-то она просчиталась.

Глава 7

Человек ко всему привыкает. Банальный штамп, но что поделать, если он полностью себя оправдывает. Окружающие привыкли, причем на взгляд самой Лены слишком быстро. Стало обыденным, что каждый вечер большой сильный мужчина приносит на руках маленькую девочку, сажает за столик слева от сцены. Шеф-повар готовит какую-нибудь причудливую еду и лично выносит в зал для девочки.

А Лена поет, стараясь не обращать внимания на этих постоянных посетителей, не смотреть лишний раз на то, с каким удовольствием ест и внимательно слушает ее песни.

Поэтому, когда в течение пяти дней Волин с дочерью в ресторане не появлялись, Лена волновалась. Себе – то можно в этом признаться, она беспокоилась. С одной стороны ей бы вздохнуть, что Артем Николаевич оставил свою затею по уламыванию ее стать его работником, с другой – не покидало чувство тревоги.

Когда в субботу Волин появился в зале, у Лены внутри мелькнуло малюсенькое чувство облегчения. Которое она задавила на корню. Ей это не надо, нечего ей делать рядом с этим человеком и его ребенком. Волин же никаких попыток с ней пересечься не предпринял. Выглядел он уставшим, как один из титанов, на плечах которого лежит небо. Быстро переговорил с официантом, дождался, когда тот вынесет ему пакеты и ушел. Все это Лена отследила краем глаза.

Суббота – выходной день и перерыв просто так не сделаешь. Зал полный, поэтому Ленка добросовестно доработала положенное время и потопала на кухню.

Дядь Вова находился на боевом посту – у плиты. Ленка присела недалеко со своей тарелкой, в закуток, где обычно они обедают, не пошла. Любопытство ее распирало, но вопросы задавать не спешила.

– Любопытство сгубило кошку, – произнес повар не поворачиваясь.

– Черта вообще мне не свойственная, – холодно ответила Ленка.

– Тогда и нечего глазами сверкать.

– Я и не сверкаю, – огрызнулась Ленка.

– У меня в кастрюлях отражение не хуже, чем в зеркале, – усмехнулся повар.

– Дядь Вов, – решила подлизнуться Ленка, – не тяни кота, сам знаешь за что.

Дядя Вова повернулся к Ленке, оглядел ее с усмешкой.

– Варька заболела, бронхит, лежит в больнице, сегодня стало чуть лучше, попросила есть, Артем приехал, попросил что-нибудь приготовить вкусненькое. Все?

Ленка сжала в руках вилку, поджала губы. Коротко ответила:

– Все.

Отставила тарелку и отправилась на сцену. Доработала ночь и отправилась домой. Выполнять привычные действия. Так проще, так спокойнее, надёжнее. В воскресенье проснулась раньше обычного, сделала все утренние дела, присела на свой жесткий диван. Внутри что-то свербило, противное тянущее чувство. Ленку это пугало, она боялась, что сейчас накроет панической атакой, надо бы начать что – то делать, а нечего. Повинуясь странному порыву, Ленка схватила телефон, отыскивая нужный контакт.

Если начальник и посчитал ее охреневшей в край работницей, то вида не подал. Может и скрипнул зубами, но постарался сделать это тихо. Сегодня все таки воскресенье, выходной день и посетителей будет много, а певица вздумала отгул взять. Тем не менее отгулы ей дал, помня, что это первый раз, когда она попросила.

Мама, открывшая дверь сильно удивилась ее появлению, скрывать это не стала.

– Лена, Леночка приехала, – забормотала, обнимая дочь, – Витя, брось ты свой телевизор, – крикнула мужу, – дочь приехала.

Папа вышел из комнаты в спортивных штанах и домашней футболке, широко расставил руки.

– Блудня наша нарисовалась, – произнес с улыбкой.

– Я сегодня как раз пирог с курицей собралась делать, тесто уже подошло, – засуетилась мама, – ты если сильно голодная, то там салат и супчик есть.

– Мам, я не настолько голодная, подожду, давай тебе помогу.

– Леночка, ты надолго? – осторожно поинтересовалась мама, когда пирог был поставлен в духовку.

– Во вторник обратно, мне вечером на работу, – с улыбкой произнесла Лена.

– У тебя все в порядке?

Ленка понимала мамины вопросы, дочь, которая уже почти год глаза домой не казавшая, вдруг ни с того ни с сего взяла и приехала.

Подошла к матери, сидящей на табуретке у стола, обняла сзади за плечи:

– Нормально у меня все, не переживай, соскучилась, вспомнила, как в детстве болела, а ты меня лечила, барсучий жир заставляла пить, противущий, где только брала, – скорчила рожицу Ленка.

Мама положила свои руки поверх Ленкиных и улыбнулась таким воспоминаниям:

– Так это из деревни присылали, у родителей сосед охотник был. Ты же болела часто, ангина гнойная два раза за зиму, с высокой температурой. Помню один раз плакала, что болячки всегда тебе достаются, а Серёжка здоровый, как конь.

– Так он и сейчас такой, – усмехнулась Ленка.

– Да где там, похудел, приезжали две недели назад с Ларисой, та опять на какой – то модной диете, – печально поджала губы мама, – ей-то конечно, как фитнес тренеру надо быть худой, а Серёга же мужчина, ему хорошо питаться положено.

– Все, мать оседлала любимого конька, – произнес со смешком вошедший в кухню отец, – везёт Лариске, артрита не будет, ей мама наша хорошо кости промывает.

– Иди ты, – махнула мать рукой на отца, – чёрствый, как кора дуба, никакой заботы о ребенке.

Отец с Ленкой переглянулись и одновременно прыснули со смеху. Ребенок тридцати годков от роду был почти два метра ростом и около ста килограмм весом.

Глава 8

– Ленка, покажи коленку.

– Пап, мне третий десяток корячится, а ты меня детской потешкой дразнишь, – с упрёком в голосе произнесла Лена.

– Сереге вон уже тридцать, а мама все его мальчиком считает, – усмехнулся отец, присаживаясь на край Ленкиной кровати, – возраст – это просто цифра в паспорте, для нас вы всегда будете детьми.

Ленка заняла сидячее положение и обняла отца. Он в ответ стиснул ее в крепких объятиях, поцеловал в макушку.

– Как ты, детка? – спросил тихо.

– Живу, или пытаюсь жить, – пробормотала ему в грудь Ленка, – больно.

– Жить надо, дочь, даже если очень больно. Вся жизнь человека – это боль, он через боль рождается и с болью умирает. Ее не избежать. Можно перетерпеть, со временем она притупится.

– А можно жить без привязанностей, тогда не будет больно, – оторвалась от отцовского плеча Ленка.

– Это не жизнь, а существование. А существование – это удел слабаков.

– Значит я слабачка и трусиха, боюсь, что снова будет больно.

– Мужик что ли на горизонте появился? – сощурив глаза, произнес отец.

– Нет, – произнесла Лена, подтянув колени к груди и обхватив их руками, – дело не в мужике, мне работу предложили. В семье, там с ребенком проблемы, ДЦП. Ее мать бросила, бабушка занималась воспитанием, но умерла около месяца назад.

Лена договорила и в темноте комнаты воцарилась тишина.

– Ты же уже для себя все решила, – с мягкой улыбкой произнес отец, – благословения нашего ждёшь?

– Поддержки наверное, что поступаю правильно, что имею право воспитывать чужого ребенка.

– Чужих детей не бывает, – мудро заметил отец, – может ты единственный шанс этой девочки на приемлемое существование. Не дрейфь, Ленка, мы с тобой, – щёлкнул по носу дочь.

– Спасибо, пап, – пробормотала Ленка, закутываясь в одеяло.

Лена к опрометчивым поступкам склонности практически не имела, поэтому решение, что пойдет работать к Волину, никому объявлять не стала, мало ли, вдруг он кого другого нашел на роль няни, а тут она со своей устаревшей кандидатурой. Вот из этих соображений Ленка вернулась в ресторан, полагаясь на судьбу, приедет Артем Николаевич с дочерью, значит никого не нашел и тогда быть ей в няньках у барина, а нет, найдет что-нибудь ещё. Время ее работы здесь подошло к концу.

Они приехали через неделю, после возвращения Ленки от родителей. Девочка на руках отца смотрелась крошечной и измождённой, сказывались последствия болезни. Столик заняли привычный, слева от сцены. Дядя Вова, спустя некоторое время вышел из кухни, сопровождая официанта, который нес поднос с едой.

Девочка повару обрадовалась, по крайней мере, улыбнулась. Но есть не торопилась. Лена пела песню, краем взгляда пытаясь уловить происходящее за столиком слева. Так и косоглазие можно заработать, – думала про себя.

Песню Ленка допела, можно было идти на перерыв. Дядь Вова явно приготовил ей чего-нибудь вкусненького, да и отцу с дочерью вдвоем побыть полезно и вообще…

Дальше придумать объективных доводов Ленка не смогла, потому что девочка отодвинула тарелку и произнесла громкое:

– Неть.

Дальше Ленка ощутила себя сидящей на корточках возле столика, за которым восседали дочь и папаша Волины.

– Привет, я Лена, – произнесла с улыбкой, протягивая девочке ладошку.

Та некоторое время ее рассматривала, потом прикоснулась. Ленка была пусть не лучшим, но хорошим дефектологом и свою работу с детьми начинала именно с прикосновений. Почему – то у нее был такой пунктик, потрогает ребенок ее в ответ, значит работа сложится, результат будет. Если не возьмёт, то работать Лена все равно будет, но результат будет не таким, ребенок не раскроется. Она взяла, взяла и улыбнулась в ответ.

– Ена, – произнесла ее имя.

– Да, я Лена, а ты Варя, – показала пальцем сначала на себя, затем на девочку.

– Валя, – повторила девочка.

– Вот, Лена ест, и Варя ест, – произнесла Лена, подвинув к себе тарелку Волина, взяла ложку и зачерпнула борщ. Отправила в рот, – вкусно.

Варька не отреагировала, Лена зачерпнула ещё ложку, повторяя все свои действия. Варя внимательно за ней наблюдала. Затем взяла свою ложку, набирая в нее чуть – чуть картофельного пюре. Ложку она держала в кулаке, рука слегка подрагивала. Массаж нужен и бассейн бы не помешал, машинально сделала пометки в голове Лена.

Но это все позже, сейчас важно, установить с девочкой дружеские отношения и накормить ее. Варька ела, облизывая ложку, почти не жуя.

Ленка дохлебала борщ, практически не ощущая вкуса. Время перерыва заканчивалось, надо было возвращаться на сцену.

– Лена петь будет, – произнесла, глядя на Варьку.

Варвара только кивнула.

– Петь, – произнесла вслед за Леной.

Лена улыбнулась, встала со стула и отправилась в сторону сцены.

У выхода из ресторана Лену ждала уже знакомая машина. Лена в этот раз выпендриваться не стала, открыла дверцу и села на переднее пассажирское сиденье. Окинула салон взглядом, на заднем сидении, пристегнутая в кресле, укрытая пледом спала Варвара.

– Домой? – коротко спросил Волин.

– Можно на танцы, думаю Варвара возражать не будет, – съязвила Ленка.

– Это ее мечта, танцевать, – горько произнес Волин.

– За чем же дело стало?

Артем Николаевич на секунду оторвался от созерцания дорожного полотна и посмотрел на Ленку.

– А вы жестокая.

– Отнюдь, – парировала Ленка, – это хорошо, что у ребенка есть стремление, может послужить хорошим мотиватором. Знаете, с умственно отсталыми работать сложно, у них мотивации почти нет, им ничего не интересно, их кормят, поят, одевают, они и рады. Им лишь бы усилий не прилагать.

– Прям как вы до недавнего времени, – ввернул шпильку Волин.

– За борщ мстите? – усмехнулась Ленка, – как – то мелко.

– Учту, отомстю по – крупному, в следующий раз плюну вам в чай.

– А это уже пошло, вы же уважаемый человек, Артем Николаевич.

– Когда вы приступите к новой работе? – спросил, переходя на деловой тон.

– Через неделю, раньше замену могут не найти.

– Хорошо, в четверг предлагаю пообедать о обсудить условия вашей работы, я за вами заеду.

– Как – то не хочется рисковать, употребляя пищу в вашем присутствии, – не осталась в долгу Лена.

– В четверг в час дня я заеду, – сказал Артем, когда Ленка вышла из машины.

– Поставлю напоминалку на телефон, а то столько дел, как бы не забыть, – усмехнулась Лена.

Глава 9

– Интересные у вас условия, два выходных раз в две недели, а каждую неделю один выходной, разрывной отпуск в количестве тридцати дней.

– Вас что-то не устраивает? – отхлебнула чай из чашки Лена.

– Да нет, мне не очень ясен пункт: ежегодный выходной двадцать девятого июля, – прочитал Артем и поднял взгляд на свою будущую сотрудницу.

– И что собственно вас смущает? Ежегодный или цифра двадцать девять? – произнесла Лена, сделав каменное лицо.

– Пожалуй ничего, – окинув ее взглядом, произнес Артем, – вы не написали желаемую оплату труда.

– Это решать предоставляю вам, вы же не жмот? – растянула губы в улыбке.

– Постараюсь задавить в себе скупердяйство на корню. Со своей стороны у меня тоже будет несколько условий, если я отправляюсь в рабочую командировку, то вы находитесь с Варварой двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Выпадение моей командировки в ваши выходные дни означает, что ваши выходные переносятся на время, после моего возвращения или плюсуются к отпуску, или компенсируются материально. Вы возите дочь на все реабилитационные процедуры и к специалистам.

– Поправочка, – прервала Артема Лена, не вожу, а сопровождаю, – это несколько разные вещи, сама я могу ее увезти только на трамвайчике, ей это конечно будет полезно, в плане расширения кругозора и жизненного опыта, но боюсь ваше эго этого не переживет.

– У вас есть водительское удостоверение, вроде бы не поддельное, – сделал замечание Артём.

Лена сделала серьезное лицо, сжала кулаки, собираясь с силами, и выдала четким поставленным голосом:

– Артем Николаевич, я знаю, что вы ковырялись в моей биографии, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы щеголяли некоторыми фактами моей прошлой жизни. Если я говорю, что машину не вожу, значит, это мы обсуждать не будем. Как и некоторые другие вещи. Когда я говорю, что этого не делаю, то вы принимаете это как данность, не вгрызаясь в корень вопроса. Надеюсь, я смогла до вас донести свою просьбу, и вы ее поняли, в противном случае наш договор не состоится.

– Елена Викторовна, – примирительно произнес Волин, накрыв своей ладонью ее, – Я заинтересован в вас, как в работнике. Вам я буду доверять самое ценное, что есть в моей жизни, поэтому я и проверял вашу биографию.

Артем помолчал несколько минут и начал говорить тихим голосом:

– Мы живём в загородном доме, раньше с нами жила моя мама, она полностью заботилась о Варваре, возила ее к различным докторам, делала процедуры, отдавала всю себя, чтобы поставить ее на ноги. Вот сердце и не выдержало, инфаркт. Варвару бросила мать, когда ей было два с половиной года, Марина старалась быть хорошей матерью, или по крайней мере делала вид. Не могла принять, что нам достался такой ребенок. Задержка в развитии проявилась с первых месяцев, ни держала голову, расфокусированный взгляд, слабые мышцы. Сосала тоже вяло, перевели на искусственное вскармливание, сейчас мне кажется, что Марина и не стремилась кормить ее грудью. Сидеть и ползать не получалось. На врачей уходило много денег, времени, бесконечная реабилитация. Вот один такой реабилитолог моей жене и сказал, что она молодая, а гробит жизнь на безнадёжного ребенка. Чем всю жизнь возиться с инвалидом, лучше родить здорового ребенка, а Варвару определить…, – голос Артема сбился, стал глухим, – специальные интернаты есть для таких детей. Марина сначала отказывалась, считала, что бросить ребенка – это чудовищно, но видела, что сил тратиться много, а прогресс минимален. В какой – то момент Марина сдалась. Пришла и честно сказала, что жить так больше не может и не хочет, или мы вместе отдаем Варьку в дом ребенка, или дальше я занимаюсь ей сам. А она молодая и хочет жить, в салон красоты ходить, с подругами встречаться, на отдых летать.

Артем прервался, сделал несколько глотков остывшего кофе и поморщился. Лена его не торопила, информация, которую он сейчас выдавал для нее была не просто печальной историей чьей-то семьи, это материал, с которым ей впоследствии предстоит работать.

– С тех пор ко мне переехали мама и тетя Валя, ее подруга. Мама занималась Варварой, а тетя Валя вела хозяйство, собственно и сейчас его ведёт. В доме все приспособлено для Варвары, оборудован зал для лечебной физкультуры, бассейн, гидромассаж, ее день расписан, создан специальный график. И водитель есть с машиной, чтобы на занятия ездить. Мама сама машину не водила, да и Варвара дорогу спокойнее переносит, если с ней кто-то сидит рядом. Так что с правами я действительно перегнул, извините.

– Забыли, – отмахнулась Лена, – у меня вопрос, почему Варвара не посещает детский сад?

– Вы считаете, что стоит подвергать ее такому стрессу? Кроме риска для здоровья, который она может получить в детском учреждении, есть риск моральной травмы. У нее проблемы с координацией, плохо работают левая рука и нога, ее будут дразнить. Я не хочу, чтобы над моим ребенком издевались.

Лена имела на это другую точку зрения, но озвучивать ее не стала, сегодня итак был не простой день. Она сама давно не общалась так много с людьми, сколько сегодня с Волиным, тем более, что разговор получился эмоциональным, ресурсозатратным. Она чувствовала, что ее организм отвыкший от таких встрясок начинает выбиваться из колеи, а это чревато.

– Хорошо, этот вопрос мы оставим на потом, сейчас он пока не первоочередной, – произнесла уставшим голосом, – если мы всё обсудили, то я готова подписать трудовой договор и на следующей неделе приступить к своим обязанностям.

– Я вышлю вам договор с курьером, – кивнул Артем и поднялся следом за Леной из-за стола, – я вас отвезу.

Лена хотела сказать, что прогуляемся, но сил возражать в себе не нашла. Пусть делает, что хочет. В конце концов, хозяин – барин.

Глава 10

Дом красивый, огорожен высоким забором, из – за которого приветливо выглядывают голубые ели. Ландшафтный дизайнер явно старался, слишком уж расстояние между ними выверено. Вдоль дома тротуарной плиткой выложена дорожка, шагать даже в дождь можно не замазав и не замочив обувь. Рядом чистый ровный асфальт, прямо развитая инфраструктура отдельно взятого дома. Но если отбросить все придирки, то тут у каждого дома чистота и порядок, понятно почему, квартал – то не рабоче-крестьянский, а для обеспеченных товарищей. Туся говорила, что если человек обеспеченный, то не значит плохой, в практике Лены пока были только противоположные случаи, да и много она знала богатеньких людей, по пальцам пересчитать. Волин на первый взгляд вроде и был нормальный, но кто знает, что таится под его панцирем. Отступать правда поздно, контракт подписан, назад дороги нет. Туся позвонила три дня назад, высказала свое экспертное мнение:

– Лена, ты все ж таки дурища, каких свет не видывал, куда свою голову сунула? – выражала бурно свои мысли.

– Ты же сама хотела, чтобы я начала работать в соответствии со своей специальностью.

– Вот и именно, смысл был в том, чтобы ты работала с ребенком раза два в неделю, в светлом кабинетике, корректировала ее недостатки, развивала, а не сдалась в рабство этой семейке.

– Так надо было так сразу и говорить, обходными путями прямо в лоб, я ж полунамеков не понимаю, ты забыла поговорку, "ума нет – иди в пед", это же про меня.

– Намекаешь на продолжение поговорки, про то, что я врач?

–Тусь, ни на что я ни намекаю, мне предложили работу, я согласилась, дальше будет видно, не устроит – уйду.

– Безрукова, не смеши меня, уйдешь ты, у вас же семья живёт по принципу, "мы в ответе, за тех, кого приручили", так что даже если условия будут невыносимыми, будешь работать, ребенка жалко же бросить.

– Нормальные у меня будут условия, отдельная комната, полный пансион, машина с водителем.

Разговор их так на этом и закончился, Лена достала телефон, сделала селфи на фоне своего будущего рабочего места и отправила Наталье, приписав, что здесь найдется не один светлый кабинетик.

Подхватила свой чемодан и решительным шагом отправилась к калитке.

– Я, Валентина Александровна, можно просто тетя Валя, – представилась пожилая женщина, открывшая дверь.

– А я просто Лена, – протянула руку для рукопожатия Лена и улыбнулась.

Первый человек, которого Лена встретила в доме, оказался очень дружелюбным.

На дворе было раннее утро, и Варвара ещё спала, поэтому тетя Валя пригласила Лену на кухню, выпить чаю.

– Варька проснется, сама на кухню притопает, – произнесла тетя Валя, – ты присаживайся, я тебе чаю налью с рогаликами, сама пекла, Варька любит. Она позавтракает и поедете на занятия в центр, вас водитель Николай Васильевич отвезёт.

– Спасибо, – произнесла Лена, когда на столе перед ней появилась Сашка чая и блюдо с рогаликами. От выпечки исходил божественный аромат, так что во рту скопилась слюна.

Лена такого давно не испытывала, первое время после аварии она вообще не ела, потом есть начала, но вкус мало различала, жевала еду как картон, потом вкусовые ощущения вернулись, но желания с аппетитом поесть не было. И вот теперь, глядя на эти рогалики, поняла, что хочет их попробовать так, что аж ладошки зудят.

Отказывать в удовольствии себе не стала. Тетя Валя суетилась у стола над разделочной доской, колдовала с мясом и попутно продолжала инструктировать Лену.

– После занятий приедете, я в аккурат обед приготовлю, бог даст Варька в настроении будет, поест. Потом у нее сончас, а уж после инструктор по ЛФК придет, будет ее в спортзале истязать или в бассейне. Ну и только после этого свободное время у ребенка будет, поиграть или рисовать. Ужин, мыться спать, в ресторан не поедут теперь, раз вы у нас работаете.

– Да, уж, – ухмыльнулась Лена, – после такого расписания не до ресторанов.

– И то, верно, замордовали девочку этими занятиями, – запричитала Валентина, – но без этого наверное никак, она же совсем слабенькая была, как котенок. А теперь ходит, ножку только немного подволакивает и рукой владеет хорошо. А уж про то, что у нее с головой что – то не то, тут уж совсем неправда, намудрили эти умники. Умненькая она девчонка, сообразительная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.