Р. Л. Стайн
Монстры грязи не боятся

You Can’t Scare Me © 1994

© Г. Шокин, перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2022

1

В день, когда мы решили напугать Кортни, наш класс отправился в поход.

Мистер Мелвин, наш учитель, и мисс Принс, другая учительница шестого класса, стояли и считали нас по головам, пока мы садились в желтый школьный автобус.

Кортни, конечно, была первой в очереди. Кортни всегда лезет первой в очередь. Ее подружка Дениз стояла прямо за ней.

Денек выдался пасмурный. Темные грозовые тучи клубились над головой, закрывая солнце. Парень по радио сказал, что вероятность дождя составляет девяносто процентов.

Мне-то что? Главное – занятий не будет.

Дружище Шлем зазевался, и я от души впечатал его в идущего впереди парнишку. Вообще-то его зовут Герберт, но всем он известен исключительно как Шлем. По одной простой причине – никто никогда не видел его без стремной черной кепки на голове. Я его с четвертого класса знаю – и притом не скажу, какого именно цвета у этого парня волосы.

Идущий впереди тип развернулся и отпихнул Шлема обратно ко мне.

– Да е-мое! – крякнул с досады Шлем и врезал мне по плечу: – Эдди, уймись! Я из-за тебя чуть жвачкой не подавился!

– Эй, ребята, спокуха, – сказал мистер Мелвин, выразительно глядя на нас. Он из тех учителей, которые бросаются модными молодежными словечками вроде «спокуха» и пытаются вести себя так, будто они нам ровня. Несмотря на это, он все равно достойный мужик.

И с ним мы нередко ходим в походы, что само по себе здорово.

– Зачем мы идем в лес? – проворчал Шлем, засовывая в рот еще один кусок жвачки. – На что там смотреть?

– На деревья, конечно же, – ответил я, и сам не особо-то уверенный в том, за каким лешим нам нужно в Грин-Форест. Я только и помнил, что нам нужно было вести дневник наблюдений за живой природой.

– Эдди, будешь?

Обернувшись, я увидел Шарлин, стоявшую в очереди прямо за мной. Они с Молли набили рты до отказа виноградной резинкой – и теперь усердно чавкали изо всех сил.

– Молли, как ты можешь жевать эту гадость с брекетами? – поинтересовался я.

Молли сверкнула акульей улыбкой – чуть ли не все зубы разом на показ.

– Не сильно липнет, – сказала она.

У нее красно-синие железки на зубах, и она жутко гордится ими. В толк не возьму, где тут повод для гордости.

Молли и Шарлин жутко похожи друг на дружку – будто сестры. У обеих короткие каштановые волосы и карие глаза. Обе примерно моего роста (пять футов и два дюйма сверху), обе постоянно носят серые джинсы и слишком большие, не по размеру, футболки. Одна лишь разница между ними вот в чем: у одной есть очки и брекеты, а у другой – нет.

– Под темными сводами леса вам, дамочки, лучше положиться на мою защиту, – бросил я небрежно, с издевочкой. – Вы ж знаете, опасности там на каждом шагу! Одни здешние блохи чего стоят…

– Те блохи, что на тебе живут? – уточнила Шарлин и скорчила рожу.

– Ай да Эдди, вот это я понимаю! Мужик так мужик! – Шлем ухмыльнулся. – Удали молодецкой ему не занимать. – Он врезал мне по плечу со всей дури, и мне осталось лишь притвориться, что это не больно.

– Это ты полагайся на нас, Эдди, – сказала Молли. – А то вдруг дикие черви из-под земли выползут…

И она захихикала – вместе со Шлемом и Шарлин. Молли дразнила меня с тех самых пор, как мы вчетвером отправились рыбачить на Грязноструйку – я тогда, каюсь, еле-еле насадил червяка на крючок.

– Да не боюсь я червей! – сердито воскликнул я. – Они просто мерзкие, вот и все.

Я смерил Молли тяжелым взглядом, но, вообще-то, не обижался на нее всерьез – уже привык к тому, что все смеются над моими похождениями по жизни. И над веснушками. И над рыжиной. Мой старший брательник Кевин вообще зовет меня Багз, никак иначе. Он говорит, что я смахиваю на Багза Банни, потому что у меня торчат два передних зуба.

– В чем дело, док? В чем дело, док? – все время донимает он меня, и его школьные дружки думают, что это просто улетная шутка, юмор высшей пробы. [1]

Я залез в автобус и протиснулся мимо Шлема, чтобы сесть у окна. Кортни и Дениз, конечно же, заняли переднее сиденье. Кортни расчесывала свои длинные светлые волосы, смотрясь в окно автобуса, как в зеркало. Дениз что-то строчила в блокноте.

Шлем подпер меня сзади, и я заковылял по проходу. Он быстренько плюхнулся на сиденье и придвинулся к окну.

– Ну что за дела, Шлем! – крикнул я. – Я хотел там сесть!

Он ответил мне своим фирменным хихиканьем тупицы. Шлем – хороший друг, но я, не кривя душой, скажу: порой с виду он просто глухой дурень. Навроде гнома Простачка из «Белоснежки» – да у него даже такие же огромные уши, и под его бессменной кепкой они прямо-таки загибаются, почти что складываются пополам.

Но с ним хотя бы весело.

– Ничего, будем назад ехать – я у тебя это место отвоюю, – пообещал я, плюхаясь рядом со Шлемом. Проходя мимо, Шарлин взъерошила мне волосы.

– Откуда это название пошло – Грин-Форест, «зеленый лес»? – спросил Шлем, носом тыкаясь в стекло и дыша на него, чтобы запотело. – Почему не Ред, «красный»?

– Потому что раньше им владел парень по имени Грин, – сказал я ему. – Он завещал землю городу, когда умер.

– А, ну так и знал, – сказал Шлем. Вот же брехун.

Я отвернул его кепку козырьком назад. Он такую выходку терпеть не может. Ничего – будет знать, как места у окна стрелять.

Вскоре школьный автобус уже трясся по направлению к Зеленому лесу, а еще через минут пятнадцать мы высыпали из него и уставились на высокие деревья, стволы которых тянулись высоко-высоко, к самому темному брюху облачного неба.

– Разделите тетрадную страницу на две колонки, – объявляла мисс Принс. – Одну – для животных, вторую – для растений.

– Запишу тебя как растение, – сказал я Шарлин.

Она показала мне язык с большим фиолетовым шариком жевательной резинки на кончике. Шлем от души зарядил ей по спине, и жвачка полетела в воздух.

Шарлин сердито вскрикнула и попыталась ударить его в ответку, но Шлем отступил за пределы ее досягаемости. Для старушки Шарлин наш пацан был чересчур прыток.

Учителя разделили нас на группы, и мы начали исследовать лес – пошли по узкой грязной тропинке, что петляла между деревьями.

В лесу оказалось неожиданно прохладно и так темно, что я даже начал скучать по солнышку.

– Что это за зеленая штука на дереве? – спросил меня Шлем, указывая пальцем. – Это что, плесень? Плесень у нас куда идет – в растения или в животные?

– Тебе-то лучше знать, – сказал я ему. – Это ведь у тебя она на спине растет.

Молли и Шарлин засмеялись. Шлем, понятное дело, их веселья не разделил. Пожав плечами и хмыкнув, он нацарапал что-то в своей тетради.

Я смерил суровым взглядом свой чистый лист. Ни словечка еще не написал. Но ведь мне и не попалось ничего пока, кроме самых обычных деревьев и сорной травы. Кому это все интересно?

– Животные прячутся, – говорила мисс Принс группе детей впереди нас. – Ищите их укрытия. Ищите норы в земле и скрытые гнезда на деревьях…

Я посмотрел на деревья у себя над головой. Листья были слишком густыми, чтобы разглядеть гнезда. Я уже собирался сказать Шлему, чтобы он заглянул под камни, потому что он оттуда родом, но прежде, чем я успел это сделать, услышал приглушенный вскрик позади нас.

– Тс-с-с! Смотрите! Олень!

Мы все обернулись посмотреть, кто это такой счастливчик. Ну само собой – Кортни. Кто б еще первее всех приметил целого оленя?

Они с Дениз застыли, как статуи, глядя в узкий просвет между деревьями. Кортни то и дело подносила палец к губам, призывая всех к тишине.

Шлем, Молли, Шарлин и я побежали посмотреть на оленя.

– Ничего не видать, – посетовал я, вглядываясь в чащу.

– Так он убежал, – сухо бросила мне Кортни.

– Ты его спугнул, – добавила Дениз, опуская тетрадь. В ее графе животных было уже четыре записи, а в моей – ни одной.

– Ты видел спящую летучую мышь? – спросила меня Кортни.

– Летучая мышь? Фе. – Я не люблю летучих мышей. Они такие уродцы. А если одна из них спикирует прямо на голову и запутается в волосах? Выстригать же придется. И эти твари, я слышал, переносят бешенство.

– Вон на том дереве висела, – сказала Кортни, указывая мне за спину. – И как же ты ее прозевал?

Я пожал плечами.

– Тут береза, – сказала Дениз Кортни. – А там – буковое дерево. Запиши его тоже.

Шлем, Молли и Шарлин двинулись дальше по тропе, и я поспешил догнать их. Как по мне, Кортни и Дениз слишком много работали. Походы тем и хороши, что можно в их время валять дурака и заниматься ничегонеделаньем вдали от школы.

Мы медленно пробирались через лес. Спустя какое-то время выглянуло солнце, лучи лимонного цвета прорезали частокол деревьев.

Я попытался втолкнуть Шлема в огромный куст сумаха. Но он увернулся от меня, и я ненароком вспахал носом землю.

Я все еще отряхивался, когда увидел змею.

Прямо рядом с моей левой кроссовкой.

Ярко-зеленую. Здоровенную.

Перестав дышать, я уставился на нее во все глаза.

Чуть не наступил на нее!

Пока я беспомощно смотрел, змея выгнула голову, раззявила свою пасть и метнулась вперед с явным намерением цапнуть меня за ногу.

Я открыл рот, чтобы закричать… и не смог издать ни звука.

2

Змея нырнула в мою сторону. Я закрыл глаза и стал ждать укуса. Болючего. Почти наверняка – ядовитого.

– Ох! – тихий испуганный возглас вышел из меня вместе с воздухом.

Я открыл глаза и увидел Кортни, держащую змею.

– Кортни… это же… это… – промямлил я.

– Эдди, ты же не боишься его, правда? – спросила Кортни, поднимая змею к самому моему лицу. Черные глаза рептилии уставились на меня. Из ее пасти свисал раздвоенный язык.

– Это безобидный уж, Эдди, – сказала Кортни. – Он совсем неопасный!

Где-то позади засмеялась Дениз.

Кортни играла со змеей, гладила ее, пускала ползать по рукам.

– Ух… на самом деле я вовсе не испугался, – пробормотал я дрожащим голосом.

Конечно, мне не поверили, как иначе-то.

– Безобидный ужик, – повторила она и опустила змею на землю.

Я отскочил. Мне показалось, что гадина опять хочет на меня напасть, но та сразу же прыснула в траву – только ее и видели.

Шлем хрипло хмыкнул. Дениз презрительно покачала головой.

– Внеси ужа в список, – сказала ей Кортни, – получится семь животных.

– Нужно еще вот эту цыпу записать, – сказала Дениз, пристально глядя на меня. – И тогда будет целых восемь.

– Куд-кудах-тах-тах, – с горечью бросил я и сделал знак друзьям следовать за мной. Мы поспешили вверх по тропинке, а в спины нам несся смех Кортни и Дениз.

– Не расстраивайся, – сказал Шлем, похлопывая меня по плечу. – Подумаешь – ну выставили тебя круглым дурачком еще разок…

Молли рассмеялась, но Шарлин не стала ей вторить.

– Кортни просто любит выпендриваться, – сказала мне она, – но не все ей масленица.

– Да, жаль, что тот уж не укусил ее за хорошенький носик. Не оставил там маленькой третьей дырочки, – добавила Молли.

– Не испугался я, говорю же. – Мне не хотелось легко сдавать позиции. – Удивился – да, испугался – пфф, еще чего. Я-то знаю, что здешние змеи почти все безобидные.

– Ну да, конечно, – сказал Шлем, закатывая глаза.

Я махнул рукой в попытке сбить ему кепку с головы – и промазал.

– Дорогу! Дорогу! – раздался голос Кортни.

Они с Дениз прошмыгнули мимо нас, размахивая тетрадками. Дениз обернулась и зашипела на меня по-змеиному. Кортни рассмеялась.

– Боюсь, они будут дразнить меня из-за этой змеи ближайшие сто лет, – промолвил я со вздохом.

– Не волнуйся, мы все будем дразнить тебя ближайшие сто лет, – пообещала Молли.

Я плелся с угрюмым видом по тропе. Солнце, точно разлитая в воздухе медовая взвесь, сияло между стволами, и я обычно любил наблюдать подобные игры света, но на сей раз зрелище не захватывало дух – слишком уж поганое сделалось настроение. Белка с рыжим пушистым хвостом перебежала мшистую тропку прямо передо мной, но мне было плевать. Весь смак от похода насмарку.

А все из-за Кортни и того дурацкого ужа.

Я слышал, как впереди все активно обсуждают происшествие – и неприкрыто ржут. Когда я смотрел на Шлема, тот ухмылялся, как бы говоря: «Ну ты и дал сегодня маху, приятель».

Это пустяки, убеждал я себя. Ну испугался я змеи, ну спасла меня Кортни. Невелика печалька.

– Смотри, Эдди, гусеница! Она кусается! – крикнул какой-то балагур из зарослей.

– Ну ладно, клоуны, хорош, – ответил я злобно.

Я шел по тропе, и лес казался мне однородной ярко-зеленой массой. Однокашники все время что-то записывали в тетради, но я не видел ничего достойного моего внимания. Воздух стал жаркий и сырой. Майка прилипла к спине. Мошкара вилась у самых глаз.

Я был несказанно рад, когда тропа закончилась и мы вышли к парковке. Мы сделали полный круг. Школьный автобус стоял у кромки травы, и дверь его была гостеприимно открыта.

Однако никто не садился.

К своему удивлению, я увидел кучу ребят, окруживших что-то в нескольких шагах от автобуса. Они безмолвно стояли и глядели перед собой.

– Что-то не так? – спросил я у решительно вышагивавшей впереди Шарлин.

– С Кортни, – отозвалась она.

Я тоже побежал.

Ребята стояли так тихо. Никто не шевелился.

Может быть, с Кортни в кои-то веки случилось что-то ужасное?

3

Что же стряслось с этой дурындой? В обморок упала или что-то вроде того? Может, ее какая-нибудь лесная зверюга укусила?

Пробежав по лесному пологу, я с разбегу врубился в толпу однокашников.

Кортни стояла в самом центре, с довольной улыбкой на физиономии.

Конечно, все мои надежды оказались напрасны. Ничего плохого с ней не сталось.

Она просто снова строила из себя самую крутую.

Подняв руку, она показывала всем вокруг открытую ладонь – по которой туда-сюда ползала парочка жирных шмелей.

Я шумно втянул воздух через стиснутые зубы, не сводя – как и все остальные – глаз с этой несносной девицы. Заметив, как я на все это реагирую, Кортни заулыбалась шире. Один шмель переполз через ее запястье и двинулся вниз по руке; второй – замер прямо в центре ладони.

Мистер Мелвин и мисс Принс стояли тут же, неподалеку. Мелвин лишь улыбался, Принс нервно сцепляла-расцепляла пальцы – волнуясь, похоже, чуть больше.

– Эти ребята не укусят, если их не раззадорить, – вкрадчиво произнесла Кортни.

– И чего, какие ощущения от них? – спросил кто-то из нашей оравы.

– Немножко щекотно.

Кто-то из зрителей явно заинтересовался шмелями, кого-то от них воротило.

– Смахни их уже! – выразил кто-то недовольство.

Шмель сполз по руке Кортни по направлению к рукаву ее футболки. Интересно, что она предпримет, если тот заберется внутрь! Запаникует? Растеряет весь гонор, завизжит и затрясет рукой, пытаясь его вытряхнуть?

Нет. Не бывать такому. Это же, блин, Кортни. Крутая и хладнокровная. Такая ни за что и никогда не станет паниковать.

Второй шмель медленно пополз по ее руке.

– Щекотно-то как! – захихикала она. Ее светлые волосы сияли на солнце, в голубых глазах плясали лукавые огоньки.

«Давай, ужаль ее! УЖАЛЬ!» – молча заклинал я шмеля. Интересно, кто-нибудь еще из наших желает того же?

Несолидная мыслишка, согласен.

Но Кортни явно напрашивалась за свой выпендреж.

«Ну давай же, ужаль ее хоть немножко», – повторял я одними губами, пытаясь не то дать шмелю установку, не то завладеть его волей телепатически.

Шмель дополз до рукава, развернулся и медленно двинулся назад к локтю Кортни.

– Настоящий джентльмен, в отличие от некоторых, – прокомментировала она это.

Теперь оба полосатых летуна вернулись к ней в ладонь.

Кортни улыбнулась мне, и я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И как это ей удается – оставаться такой… непоколебимой? В любой ситуации!

Пчел и всевозможных их родственников, вроде тех же шмелей, я боялся, чего греха таить. Боялся с тех самых пор, как меня эти полосатые проходимцы покусали в детстве.

– Ну, хочет кто-нибудь подержать их за меня? – спросила Кортни.

Нервные смешки зазвучали со всех сторон. Отбитых добровольцев не нашлось.

– Эй, Эдди – лови! – вдруг выкрикнула она.

И, прежде чем я успел крикнуть, или увернуться, или хоть что-нибудь предпринять, она замахнулась – и швырнула обоих шмелей прямо в меня!

4

Я завопил и шарахнулся назад.

Народ вокруг меня дружно заохал.

Один из шмелей стукнул меня по плечу и скатился в траву.

Второй отлетел в сторону Шлема и приземлился у него на груди.

– Фу! Брысь! – заголосил Шлем. Ухватив подол своей футболки обеими руками, он стал трясти ее изо всех сил, посылая по ткани «волны» и зачем-то потешно пританцовывая на месте.

Кто-то тоже закричал, однако по большей части наши принялись хохотать от души.

Я уставился на шмеля, который упал в траву. Тот вдруг воспарил с громким «ж-ж-ж» – и взял курс прямо мне в лицо.

– Ядрен-батон! – завопил я, и, отгородившись от атаки руками, грохнулся на колени в траву.

Сквозь раскатистый хохот одноклассников я услышал, как мистер Мелвин произнес сухим голосом:

– Думаю, пора назад в школу.

Кортни одарила меня самодовольной улыбочкой, когда я проплелся мимо нее по проходу в автобусе. Глядя прямо перед собой, я прибавил шагу, не обращая внимания на ее манеры.

Кто-то жужжал мне вслед, кто-то шипел на змеиный манер. Конечно, всем пришлось по душе, что мы со Шлемом повели себя как последние паникеры – сразу нашлось на ком оттянуться.

Со вздохом я опустился на самое последнее сиденье. Шлем приземлился рядом со мной и надвинул кепку на самые глаза.

Сиденье тянулось через всю заднюю часть автобуса. К нам присоединились Молли и Шарлин. Шарлин яростно жевала жвачку. Молли пыталась отлепить резинку от брекетов.

Никто из нашей компании не произнес ни слова, пока автобус не тронулся. Но потом нас, конечно, прорвало.

– Она думает, круче ее нет, – пробормотал Шлем с несчастным видом.

– Ведет себя так, будто ничего не боится, – ему в тон добавила Шарлин. – Тоже мне, Чудо-Женщина.

– Брошаться в Эдди шмелями – идиотишм, – добавила Молли. Она шепелявила из-за того, что запустила пальцы в рот – все никак не получалось отлепить жвачку от брекетов.

– Так она ж знает, что Эд – трусишка, – пояснил Шлем. – Знает, как он себя в таких ситуациях обычно ведет. На то и был расчет!

– Ну, и ты тоже! – воскликнул я, вовсе не желая, чтобы это прозвучало так по-детски.

– Эй, я на твоей стороне! – ответил Шлем и пихнул меня.

Я не стал медлить с ответным пихом. Уж больно злость распирала – прежде всего на себя самого.

– Должно же быть что-то, чего боится Кортни, – задумчиво произнесла Шарлин.

Автобус встал на красный свет. Выглянув в окно, я увидел, что мы ехали по дороге, ведущей к речке Грязноструйке.

– Может, она боится Грязевых Монстров, – предположил я.

Трио моих друзей горько рассмеялось.

– Да ну, брось, – сказала Шарлин. – Никто больше всерьез не верит в этих Грязевых Монстров. Это глупая старая сказка. Кортни ни за что не стала бы их бояться.

В нашем городе есть легенда, что Грязевые Монстры живут под илистыми берегами речки. А иногда, когда луна на небе полная, они поднимаются из русла реки, все в грязи, и ищут жертв, чтобы затащить к себе в трясину.

Славная байка, так-то. Когда был маленьким – свято верил в нее. Мой братец Кевин всегда брал меня с собой лес – и улучал момент завести рассказ о восстающих со дна реки Грязевых Монстрах. Потом начинал тыкать пальцем куда-то мне за плечо с ошалелым видом и говорить, что приметил одного такого за деревьями, совсем-совсем близко! Я изо всех сил старался не пугаться – не выходило; все равно начинал голосить и срывался в дикие бега. Понять меня, думаю, можно – мало ведь кому хочется окончить свои дни в трясине, в компании каких-то монстров.

– Твой брат все еще снимает фильм про них? – спросил Шлем.

Я кивнул:

– О да! Вы бы видели, какие отвратные костюмы он смастерил со своими корешами. На вид – ужас кромешный, отвечаю. – Кевин и горсть его друзей снимали любительскую киношку для одного из своих школьных курсов. Они задумали сделать фильм ужасов под названием «Чудовища реки Грязноструйки». Я молил его приобщить меня к производству, но этот индючина все время заворачивал меня, ссылаясь на то, что, мол, «риск слишком велик».

– Вдруг настоящие Грязевые Монстры пробудятся и придут за тобой? – спросил он, ухмыляясь мне.

Я попытался объяснить, что я слишком стар для такой ерунды, что меня подобными пугалками больше не купишь. Но Кевин все равно дал мне от ворот поворот.

Автобус дернулся и возобновил ход. Я бросил взгляд вперед по проходу – и увидел, что Кортни с Дениз, ухмыляясь, пялятся на меня.

Не выдержав, я повернулся к своим друзьям и горячо выпалил:

– Мы должны найти способ напугать Кортни. Мы, блин, должны!

– Верняк, Эдди, – согласился Шлем. – Надо найти способ напугать ее и превратить во всеобщее посмешище. Иначе она никогда не даст нам забыть сегодняшнее.

– Пойди найди к такой подход, – сказала Шарлин, качая головой. – Чем мы сможем ее пронять, скажи-ка?

Повисла пауза – пришло время напряженных раздумий.

Затем я увидел, как на лице Молли появилась злая улыбка. Она поправила очки на носу. За стеклышками ее карие глаза азартно блестели.

– А у меня, кажется, есть идейка, – шепотом сообщила она.

5

– У моего брата есть одна штука – мерзкая резиновая змея, – прошептала Молли, и ее коварная улыбочка стала шире.

Мы вчетвером прижались друг к другу на краю заднего сиденья. Каждый раз, когда автобус подпрыгивал, мы чуть не падали на пол.

– Кортни не боится змей, – заметил Шлем. – Спокойно на руки берет, забыла уже?

– То был дурацкий уж, – прошептала Молли. – А та гадина, что у моего брата – вроде черной мамбы. Здоровенная, с раззявленной пастью, а оттуда клычищи торчат, белые, что снег, и жесткие.

– Хочешь сказать, с виду как настоящая? – уточнил я.

Автобус налетел на крупный ухаб, и нас всех подбросило на добрый фут вверх.

– Да, очень похожа, – ответила Молли, и ее глаза позади очков сверкнули. – И на ощупь вся такая теплая и вроде как липкая.

– Гадость. – Шарлин скривилась.

– Он меня ей не раз пугал, – призналась Молли. – Змея такая настоящая и противная, что я каждый раз попадалась. Однажды, когда я засунула руку под подушку посреди ночи и почувствовала ее там – битый час голосила. Никто не мог меня успокоить!

– Так это шикарно! – авторитетно заявил Шлем.

Но у меня все еще оставались сомнения.

– Ты действительно думаешь, что какая-то игрушка сумеет пронять Кортни?

Молли кивнула:

– Еще как! Отвечаю! Эта резиновая подделка такая гадкая, что настоящую змею, как мне кажется, напугает!

Мы все громко рассмеялись. Люди, сидевшие впереди, обернулись посмотреть, что ж там такого смешного. Я видел Кортни и Дениз на переднем сиденье – они обе что-то писали в тетрадях, надо думать, передирали друг у дружки журнал походных наблюдений. Им же позарез надо было быть идеальными во всем.

– Мне уже не терпится напугать Кортни, – сказал я, когда автобус подрулил к нашей школе. – Ты уверена, что сможешь забрать эту змею у своего брата, Молли?

Молли улыбнулась мне:

– Я знаю, в каком ящике он ее держит. Так что просто позаимствую на время.

– Но что мы будем с ней делать? – поинтересовалась Шарлин. – Как мы собираемся напугать ею Кортни? Где мы ее спрячем?

– В ее перекусоне, конечно же, – ответила Молли.

С автобуса мы сходили, заговорщически ухмыляясь.

Пакеты с завтраками складировались на книжной полке у задней стены класса. Мы всегда завтракаем прямо в классе – школа у нас маленькая, толковую столовую в ней так и не оборудовали. Пакет Кортни найти нетрудно – он самый большой из всех.

Мать всегда дает ей два бутерброда и две коробочки сока, а еще пачку картофельных чипсов, сырные палочки и, как правило, один или два свертка фруктов. Не знаю, зачем ей столько всего – Кортни попросту не может в одиночку со всем этим изобилием справиться и в большую перемену неизменно становится настоящей матерью Терезой, делясь с теми детьми, у кого перекусон паршивый.

На следующее утро я немного опоздал. Солдатские пайки – так я называю их, сугубо шутки ради, – уже были разложены на полке. В дальнем конце я приметил набитый до отказа коричневый бумажный пакет Кортни. Интересно, Молли получилось начинить его резиновой змеей? Неужели удалось-таки?

По виду пакета трудно было что-то понять, зато по виду Молли – проще некуда. Ее щеки распунцовелись, она то и дело бросала на меня нервные взгляды.

О да. Ей определенно удалось.

Теперь нам оставалось только пережить три с половиной часа до обеда.

И как я смогу на чем-то сосредоточиться? Ерзая на стуле, я то и дело оглядывался на «солдатский паек» Кортни, воображая, экая сцена вот-вот разыграется у нас в классе. Вот Кортни, как всегда, сидит за партой напротив Дениз, подруженьки болтают. Вот она сует руку в коричневый бумажный пакет… ее всю коробит… и она громко-прегромко визжит! Я представлял себе, как змея с разинутой пастью и горящими глазами выскакивает из пакета, как эта зазнайка дрожит как осиновый лист, от ужаса, и как весь класс смеется над ней, когда я, играючи проходя мимо, подбираю ту липовую змею с пола – и во всеуслышанье говорю:

– Ну и чего ты крик подняла, она же резиновая! Резиновые змеи не кусаются!

Вот так номер, чтоб я помер!

Все утро Шлем, Молли, Шарлин и я переглядывались. Наверное, мы не запомнили ни одного слова из того, что говорил мистер Мелвин. Я не помню, что было написано на доске, какие задачки по математике мы решали. Для меня они стали просто набором букв и цифр на тетрадной страничке.

Мы постоянно поглядывали на часы. И вот пришло время завтрака. Мы не спускали глаз с Кортни, когда та на пару с Дениз прошла к полке с завтраками. Кортни наклонилась и сначала передала Дениз ее пакет, затем взяла свой. Прошествовав назад к своей парте, подруги передвинули стулья и уселись друг напротив друга.

«Вот оно, грядет», – подумал я, и у меня перехватило дыхание от волнения.

Великий момент почти настал!

6

Мы поспешили за нашими завтраками. Ни к чему было, чтобы народ в классе понял, что мы стоим и пялимся на Кортни.

Мы расселись за нашим обычным местом. Но я не мог не смотреть на эту зазнайку. Уж больно сильно нервничал в предвкушении развязки.

Кортни начала было разворачивать пакет – но с другого конца класса мистер Мелвин вдруг жалобно протянул:

– Ну вот, опять забыл все дома…

– О, не волнуйтесь! – И Кортни подбежала к нему.

Они склонились за его столом. Я не слышал, о чем они разговаривали – в классе во время большой перемены всегда шумно. Все разговаривают, смеются, шуршат пакетами и промасленной бумагой, в которую завернута еда.

Только мы четверо сидели тихо-тихо и смотрели на Кортни и мистера Мелвина.

– О чем это они толкуют? – шепотом спросил Шлем. – И почему она не откроет уже свой пакет?

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от зазнайки. Вид у нее был такой, будто она о чем-то напряженно думает. Наконец, улыбнувшись Мелвину, она передала ему свой пакет с едой.

– Все в порядке, – сказала она – и это я, вот так ирония, прекрасно услышал. – Берите сколько нужно. Мама всегда кладет мне слишком много всего.

– Вот черт! Только не это! – прошептал я, чувствуя, как резко подкатывает дурнота.

– Может, предупредить его? – спросил Шлем.

Слишком поздно спросил.

Открыв пакет, мистер Мелвин сунул в него руку – и сощурился от неожиданности.

И со смешным пронзительным криком вытащил наружу большую черную гадину.

Пакет с завтраком шлепнулся на пол. Резиновая змея дико забилась в руке мистера Мелвина. Молли меня не обманула – эта штука взаправду выглядела живой.

Наш бедный учитель вскрикнул еще раз, и гадина упала на пол.

Стекла в окнах класса, казалось, задребезжали от криков учеников.

Кортни вскочила. Она легонько подтолкнула мистера Мелвина, чтобы он отошел в сторону, – и принялась топтать змею. Яростным, тяжелым топотом.

С видом Георгия Победоносца, никак не ниже рангом.

И вот она подобрала змею с пола и одарила учителя ликующей улыбкой.

Несчастная резиновая гадина по окончании экзекуции разломилась надвое. Кортни натурально ей голову отшибла.

– Брат меня к стенке поставит и гвоздями прибьет, – пробормотала угрюмо Молли.

* * *

– Что ж, по крайней мере, мы напугали мистера Мелвина, – выдала Шарлин, когда мы вышли из школы. Шарлин, это беззаботное солнечное дитя, всегда все видела в радужных тонах.

– Прикиньте, он весь оставшийся день пытался выяснить, кто сунул змею в пакет! – ей в тон добавил Шлем.

– Мисс Зазнайка все время поглядывала в нашу сторону, – сказал я. – Как думаете, она нас подозревает?

– Возможно, – ответил Шлем. – Хорошо, что нас с ходу не загребли.

– А мистер Мелвин все-таки забавно вопил, – заметила Шарлин, с видом довольной кошки жмурясь на солнце.

Молли молчала. Наверное, думала, что сделает с ней брат, когда узнает, что его змея куда-то исчезла.

Мы шли ко мне домой с твердым намерением собраться по-серьезному и придумать новый злодейский план против Кортни.

Стоял прекрасный теплый день. До этого дожди проливались всю неделю. В Южной Калифорнии в это время такой сезон, но сегодня на небе не замечалось ни облачка.

Каждый из нас думал, что чудом отделался, и вынашивал планы напугать Кортни.

Как же так – мы продули, а Мисс Зазнайка опять стала героиней!

– Плохая была идея со змеей, – пробормотал Шлем, когда мы переходили улочку в моем жилом районе.

– Давай, повтори еще раз, – проворчала Молли, закатывая глаза.

– Кортни никогда не купится на подделку, – продолжал Шлем. – Чтобы ее напугать, нужно что-нибудь настоящее. Что-то живое.

– Живое? – переспросил я.

Шлем стал было отвечать, но тут его прервал женский голос.

Я обернулся и увидел нашу соседку миссис Рудольф. Она бежала к нам со всех ног. Ее светлые волосы все растрепались, на лице застыл испуг.

– Эдди, прошу тебя! Ты должен мне помочь! – крикнула она.

7

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Миссис Рудольф выглядела такой испуганной.

– Что-то не так? – пробормотал я.

Она указала куда-то на небо:

– Можешь помочь мне?

– Эм? – Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: указывала она на ветку дерева у нас над головами, а вовсе не на небосвод.

– Там Мымрик, мой кот, – сказала миссис Рудольф, прикрывая глаза от солнца одной рукой, все еще указывая наверх другой.

– О, а я его вижу, – заметил Шлем. – Во-о-он на той кривой ветке.

– Ума не приложу, как он из дома-то выбрался! – причитала миссис Рудольф. – Он у меня по деревьям никогда не лазал. А сейчас – как-то забрался туда и спуститься не может, бедняжечка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Самой популярной фразой, которую произносит Багз Банни, является выражение «В чем дело, док?» (англ. «What's up, Doc?»). Известно, что излюбленное обращение американцев «док» является аналогом русского народного «чел», но гораздо старше по времени появления. Об этом свидетельствует в первую очередь то, что сам Багз Банни впервые произнес эту фразу еще в 1940 году, в одном из первых мультфильмов, где фигурировал. Она тут же стала достоянием общества и превратилась в ироническое замечание по поводу излишней шумихи, суматохи, беспочвенных подозрений. (Прим. пер.)

Вернуться