Охотник на мифических существ
Клеймо Исаафа
Наталья Черкасова

Дизайнер обложки Наталья Александровна Черкасова

© Наталья Черкасова, 2024

© Наталья Александровна Черкасова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0056-7717-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

«Чудик и ботан!»

Как только не называли Кирилла в школе!

Какие уж тут друзья, когда ты тихий и скромный, а собственная мать не дает и шага ступить! Но что, если под конец года в школу переведется подозрительный парень, скрывающий кучу тайн и загадок, и лишь Кирилл сможет раскрыть его обман? Что будет, если однажды, Кирилл случайно увидит парня, который сражается с нереальным существом?! Обретет ли Кирилл друга или врага?

Эта книга о настоящей дружбе. Она для тех, кого часто не понимают и для тех, кто никогда не был в центре внимания! Попробуй пройти все испытания вместе с главным героем!

Глава 1
Странная встреча

Признаться честно, когда я учился в восьмом классе, то увлекался мистическими историями, экстрасенсорикой, хиромантией, читал фантастические книги, что захватывали разум, отвлекая от настоящей и реальной жизни, в которой, кроме учебы было мало интересного. После зачисления в девятый класс средней школы, течение размеренной жизни не изменилось, но лишь став старше, я навсегда забросил иллюзии о том, что в мире, все случается как в книгах или историях со счастливым концом, где главный герой, проходит через тяжелые испытания, обретает друзей и любовь, и побеждает любое зло. Детство заканчивалось, и когда пелена упала с глаз, я понял, границы между добром и злом в поступках людей, смешались и окончательно запутались. И я перестал верить в судьбоносные встречи, счастливые исходы, чудеса и преображения. Но то, что произошло дальше, изменило всю мою жизнь…

Девятый класс с углублением на инженерные и цифровые технологии, математику и информатику, не стал сложнее, хоть добавилось множество профильных предметов. Учеба вообще дается мне легко. Я обладаю удивительной (по мнению моей мамы) способностью, быстро запоминать и применять то, что дают учителя. К сожалению, способности к вербальному общению сведены к минимуму, словно меня наделили умом, но отняли язык. Нет, я не совсем замкнут и нелюдим, просто любое общение, тяготит, ладони начинают потеть, и слова, что хотел сказать, теряются еще на подступе к горлу. Как вы поняли, друзей у меня не много. И если говорить откровенно – таковых нет. Никто не хочет общаться с человеком, который большую часть времени молчит, зато я отличный слушатель. Именно по этой причине, излюбленной аудиторией стали люди преклонного возраста в поликлиниках и общественных учреждениях. Они принимают стеснение, за воспитанность и учтивость. Мягко говоря, остальные считают меня немного странноватым, и даже в просторных школьных кабинетах, одноклассники сторонятся садиться рядом, избегая подобного соседства. Но, если нужен любой конспект (а это часто случается ближе к концу года, перед экзаменами), то не стесняются просить сделать копию, периодически забывая вернуть оригинал его обладателю. Но я не жалуюсь, отчасти, чувствуя вину за то, что позволяю подобное отношение, отчасти, виновато воспитание. В детстве я часто болел, никто из родных теперь не говорит, чем именно, но знаю одно – на этой почве моя мать, стала немного повернутой на состоянии здоровья сына. Говорят, что с тех пор, как я выжил (не обозначая, после чего именно), она начала уделять чрезмерное количество внимания лишь мне, перестав заботиться об окружающих и бросив работу. Из-за этого ушел и мой отец, не вынес одиночества в собственной семье. С моим поступлением в старшие классы мама, конечно, устроилось на работу, так как денег, что перечислял отец, нам не хватало. С отцом я вижусь не чаще нескольких раз в год, но мы можем созваниваться, этого нам никто не запрещает (кроме мамы, которая считает что телефоны, так же, как и микроволновки, чрезвычайно опасны для здоровья).

По утрам, чаще заботят мысли, как оценивают меня со стороны окружающие. Потому около получаса стою у зеркала, стараясь придать себе непринужденный вид, будто смотрю на себя со стороны, иногда даже говорю что-то отстраненное, вроде «Передайте за проезд» или «Простите, вы выходите на следующей остановке?». Но все, что вижу – это долговязый тип, худой, немощный и сутулый, лицо изнеможенное и бледное, кожа белая, словно никогда не видела солнечного света, будто мы проживали на удаленной от солнца планете. Вообще, когда я как-то раз, под действием желания каких-либо изменений, побрил голову, можно были сравнить мой внешний вид с лысой кошкой, которая, просидев в темной прохладном месте с месяц, начала отращивать шерсть клоками.

До школы две остановки, или пять кварталов пешком. В теплые месяца подобное расстояние не пугает, и только с приходом зимы, позволяю себе пользоваться общественным транспортом. Хотя, он вызывает легкую панику, стоит только представить, что отдаю деньги за проезд водителю, а он может у меня что-либо спросить. Поэтому пешком, проще и привычнее, чем в переполненном автобусе. Вообще, любые скопления людей, вызывают волнение.

Этим утром почему-то выхожу раньше, радуясь и предчувствуя долгую пешую прогулку. Весна подходит к концу, а это значит, что скоро экзамены и долгожданная свобода на несколько летних месяцев. Миновал середину пути, где располагался старый парк и кладбище за ним, когда мое внимание привлек весьма заметный парень, выбегающий из центральных ворот парка. Туда вообще кто-то ходит? Сколько раз, я бы не проходил мимо этого места, никогда не заставал тут приличных людей (лишь шумные компании, которые любят тянуть пиво и горланить песни до утра где-то в недрах местных развалин). Но этот парень не похож на члена их команды, он скорее принадлежит к тому типу людей, которых я называю «вечными обитателями кофеен», ребята, которые всегда на стиле, покачиваются с чашкой модного кофе в окружении смеющихся друзей. Приостанавливаюсь, погруженный в собственные мысли, но он, не заметив меня, врезается на полной скорости, сбив с ног. Приземлившись со своего почти двухметрового роста на землю, слышу приглушенное собачье тявканье. Нарушитель спокойствия, остановился прямо передо мной, дав рассмотреть его внимательней: фирменные ботинки, с полузавязанными шнурками, джинсы, черная расписанная футболка, выглядывающая из модной, сбитой от удара на бок ветровки. Из расстегнутой куртки показываются два щенячьих глаза, а затем грязная мордочка их обладателя. Одной рукой, парень поддерживает щенка, другую протягивает мне, искренне улыбаясь, виноватой и самой дружественной на свете улыбкой. Никогда не видел столь добродушного и невнимательного человека. Вначале я подумал, что здесь подвох, но все же протянул руку. С силой, не свойственной ему на первый взгляд, парень дергает меня вверх, и я моментально оказываюсь вновь на ногах.

– Ты в порядке? – спокойно спрашивает он, – Я не заметил тебя.

У него взъерошенные волосы, которые вряд ли когда-либо видели расческу. Боюсь, что он совсем не знаком с подобным предметом. Но на таких, как он, это смотрится почему-то естественно. Рукава ветровки подкатаны. Настолько, что я разглядел татуировки на правом запястье, три опоясывающих браслета, а с внутренней стороны эмблема. Рассмотреть в точности не удалось, ведь неловко таращиться на незнакомца на улице, пусть даже, он только что сбил тебя с ног.

Ему в ответ я промямлил что-то несуразное, наверное, хотел извиниться за что-то. Не знаю, понял ли он меня, но снова улыбнулся без хитринки, добавив короткое «Хорошо», погладив щенка по носу, и поспешил вниз по улице, запрыгнув в старенького тюнингованного японца чайзера, цвета выжженного золота. Черт, у этого парня, даже машина крутая!

Отряхиваю от пыли потертые джинсы, что висят балахоном на худых ногах. Поправляю старый рюкзак, купленный еще в восьмом классе, продолжая путь. Ну и парень! Откуда он только взялся!

Из ворот парка слышатся голоса. Внутреннее чутье подсказывает, что нужно двигаться быстрее.

– Эй, парень?! – окликает позади, грубый мужской голос, но я не поворачиваюсь, крепче сжимая руками лямки рюкзака.

– Эй, слышишь?! Тебе говорю! Стой! – зазвучал вновь голос, уже ближе, с характерной отдышкой, что означает одно – за мной бегут.

Поворачиваюсь, не зная, что ответить. Трое парней, значительно старше меня, в момент оказываются рядом.

– Глухой?! Тебе кричал! – с запалом произносит длинноволосый и бородатый. Двое других останавливаются в нескольких метрах от меня. Улавливаю запах спиртного и дешевого табака.

Ладони холодеют, пульс учащается. Что им нужно?

Бородатый бесцеремонно придвигается ближе:

– Ты видел здесь огрызка в синей ветровке?!

– Кого? – не понимаю я.

– Парня, в синей ветровке и огромных коричневых ботинках?! – наседает бородатый.

Замявшись, застываю на месте, крепче вжимаясь в рюкзак.

– Да что ты с ним возишься, он сейчас заплачет, – добавляет ироническим голосом его друг, маленького роста, в широкой толстовке, явно не по размеру.

– Видел или нет?! – рявкает первый.

Если бы сзади была стена, я бы вжался в нее. Ее отсутствие огорчает, и я вновь что-то бурчу, покачиваясь назад, а затем крепко зажмурив глаза.

– Ну, его! Какой-то он мутный, – пошли искать дальше. Чувствую не слабый толчок в плечо.

Когда открываю глаза, вижу, как они уходят. Тот, что выше, запальчиво рассказывает друзьям о какой-то «шавке», что им не удалось «прихлопнуть». Стою, не двигаясь с места около десяти минут, и, лишь, когда шок от случившегося проходит, собираюсь и продолжаю путь, проклиная паренька со щенком за пазухой.

Лишь зайдя в кабинет истории, и умостившись за привычный стол позади всех около окна, вновь ощущаю себя в безопасности. Что было бы со мной, если бы те трое затеяли драку? Драку – это конечно громко сказано, скорее, это стало бы похоже на избиение. К счастью, их интересовал не я, и все обошлось.

Одноклассники стянулись в аудиторию, а я все размышлял о произошедших событиях. Меня никто не трогал и не обращался, что особенно радовало сегодня. Я даже не заметил, как вошел учитель, прогудел сигнал о начале занятия и он объявил тему сегодняшнего опроса.

– Что с нашим чудиком? – слышится справа смешок от местного задаваки и председателя школьного совета, Саши.

– Не знаю, кажется, он окончательно сошел с ума, – отвечает его соседка по столу, Лиза.

– Может, спросим?

– Оставь его в покое, не видишь, он странный сегодня.

– Не страннее, чем обычно, – посмеивается Саша.

Их разговор заставил очнуться. Даже не могу обидеться на произнесенные слова, ведь, это не только их мнение обо мне, так считают все семнадцать человек в классе. Осадок от услышанного быстро проходит, когда учитель начинает вызывать учеников по списку, для проведения опроса по теме.

Открываю конспект, который и без того помню чуть ли наизусть, но нужно подготовиться, ведь спросить могут в любой момент.

Дверь в аудиторию распахивается.

– Здравствуйте, здесь проходит урок по истории? – спрашивает голос полный непосредственности.

– Урок истории, молодой человек, – поправляет Геннадий Иосифович, поднимаясь со стула, укоризненно рассматривая нарушителя спокойствия, – Он идет уже двадцать минут.

– Отлично, значит я вовремя, – бодро добавляет нарушитель и бесцеремонно входит в кабинет. На подобную наглость учитель не успел найти ответ.

Когда поднимаю глаза от конспекта, невольно вздрагиваю от удивления. Тот самый парень! В синей ветровке с закатанными рукавами, которую он даже не потрудился снять в помещении.

– Как вас зовут? – наконец вновь заговорил Геннадий Иосифович.

– Артур Винный, я новенький, – смело добавляет парень. У него даже имя и фамилия звучные!

– Винный, проходите, присаживайтесь. В следующий раз постарайтесь прийти вовремя, – добавляет учитель, рассерженный тем, что его отвлекли, – Настолько вовремя, Винный, чтобы успеть снять верхнюю одежду и занять место в кабинете!

Он смешно кивает, и начинает глазами поиск свободного места. Свободных задних парт предостаточно, но взгляд обращается ко мне, решительно направившись, он плюхается рядом. Положив на стол чистый двойной листик в клеточку и повидавшую свет ручку, вытягивает ноги и скрещивает руки перед собой. Вот это подготовка!

– Привет, – бодро обращается Артур ко мне. После чего, со стороны Саши и Лизы слышится характерный смешок, явно не ускользнувший от моего соседа.

– Эй, что-то не так? – теперь он обращается к ним, решительно и твердо.

– Зря ты с ним сел, – шепотом растягивает слова Саша, делая указательный жест кулаком, из которого торчит карандаш, в мою сторону.

Но Артур, издал звонкий смешок, запрокинув голову, затем потянувшись и душевно зевнув, давая понять, что едва ли ему есть дело до того, что говорят, и тем более, никто не заставит его изменить решение о выборе места. Завидую его непосредственности.

Урок затягивается, мой сосед, временами дремал, иногда посматривая в окно. Кажется, все, что происходит вокруг, ему не интересно. А я нервничаю из-за того, что меня могут спросить, хотя знаю тему опроса до мельчайших подробностей, но когда начинаю говорить, слова теряют всякий смысл. По крайней мере, так мне всегда казалось.

– Зачем вообще изучать историю на направлении математики и информатики? – неожиданно спрашивает меня Артур, внимательно всматриваясь в лицо черными глазами.

– Это общий предмет, он закончится сдачей экзамена. В университете тоже будут общие предметы, – тихо, одними губами отвечаю я, подмечая удивление на его лице и поднявшиеся почти до лохматой челки брови.

– Винный! – вопрос Артура, по всей видимости, не ускользнул и от ушей Геннадия Иосифовича, – Для вновь прибывших у меня не будет поблажки. Вы должны были проходить эту тему в предыдущей школе. Расскажите, о социально-экономическом развитие России, а так же, назовите страны западной Европы в первой половине девятнадцатого века?

– Э-э, это вопрос? – озадаченно тянет Артур.

Кабинет заливает смех одноклассников, восторженных дерзостью моего соседа. У нас не принято разговаривать с учителем в подобной манере.

– Назовите характеристики! – прерывает общий смех учитель, настаивая на ответе.

Не знаю, почему сделал именно это, рука сама медленно толкает толстенную тетрадь с конспектом ближе к Артуру, пока она, наконец, не оказывается прямо перед его глазами. Впервые вижу такую способность запоминать большие отрывки текста, бегло читая и улавливая суть, этот парень смог вновь поразить меня.

– Я немного знаю из заданного вами вопроса, пожалуй, что Россия оставалась к тому времени крепостной страной, наблюдался экономический рост, но, не смотря на это, произошел кризис. Англия и Франция становились успешнее, в процессе становления экономики в индустриальном обществе. Бурно развивалась промышленность…, – он говорит настолько четко, решительно и убедительно, что даже у меня создалось впечатление, будто он не подсматривает в мою тетрадь, а четко знает, о чем говорит.

– Что ж, видимо тему вы знаете, – задумавшись, останавливает его Геннадий Иосифович, – В следующий раз, нужно вставать с места, когда вас спрашивают. Пусть продолжит ваш сосед.

Встав, с четким знанием строки, на которой остановился предыдущий оратор, я пытался продолжить, однако слова застряли в горле, отчего голос стал невнятным, еле слышным. Поэтому, я начал тараторить тему и факты подряд, лишь бы скорее сбросить обязанность быть услышанным и сесть на свое место. Но, учитель, не дослушав до конца, произнес:

– Как обычно, все подряд. Но, знание материала хорошее. Следующий.

Присев на стул, чувствую облегчение, перед глазами нашел собственный конспект. Видимо Артур, решив, что мне тоже необходима помощь, передвинул его ближе.

– Спасибо, – пожимает он плечами и сразу же делает замечание, – Тебе нужно громче говорить.

Этот парень, пожалуй, намного страннее меня. И вообще, кто переводится в школу под конец учебного года? Но, кажется, никто не заметил в нем ничего необычного. Даже щенка, который все это время спал у него под курткой.

Несказанно желанный звук сигнала завершающего урок, дает успокоение. Собирая вещи в рюкзак, замечаю, как Саша, приземлившись на край стола около Артура, с любопытством рассматривает его.

– Хочешь стать председателем культурно-образовательной комиссии в школьном совете? – недолго раздумывая, говорит тот.

– Что это за комиссия? – не понимает Артур, отчего лицо его собеседника багровеет от досады. Ведь в понимании Саши, быть членом школьного совета, это привилегия лишь для элиты.

– Идем, расскажу, – берет он Артура за плечо, уводя дальше от меня. Теперь он будет одним из них, а ведь мы могли стать друзьями, будь я немного решительнее. Хотя, на что можно рассчитывать… Артур, словно прочитав мои мысли, оборачивается:

– Увидимся, – бросает он, затем добавляя, – Эй, я даже не спросил, как тебя зовут?

– Кирилл, – успеваю сказать напоследок.

Несколько дней, этому странному парню удавалось озадачить не только меня и одноклассников, но и приводить в замешательство учителей: он спокойно разговаривал или вставал в середине урока; мог уйти, не дождавшись звонка, если ему хотелось кушать; вовсе не пойти на предмет, объясняя это тем, что необходим перерыв. Он со всеми, даже с завучем по воспитательной работе разговаривал на равных, уважительно конечно, на «Вы», но не чувствуя неловкости или стыда за совершенные проступки. Впрочем, таковыми он их и не считал. В один из дней, я, наконец, понял – он просто не знает, как можно поступать, а как нельзя. И эта мысль, пришедшая внезапно, настолько взбудоражила, что я и сам не мог поверить в ее истинность. Ведь, если я прав, значит ранее, он не учился в школе, и попросту не осознает, как необходимо себя вести. А значит, он всех дурачит.

Когда общая суматоха по поводу его прибытия улеглась, и новости перестали перетирать на каждом углу, интерес к необычной персоне немного угас. Хотя, «необычным» Артура считаю лишь я, вечно озадачиваясь все новыми фактами об этом парне.

Всякий раз, когда ему задавали вопрос о том, где он жил ранее, у Артура не находилось схожих ответов или точных названий городов. В конце недели, записывая, я насчитал, как минимум пять различных мест: это и район крайнего севера, и побережье океана, и старинный дом, с выходом к морю. Он рассказывал, что даже жил в палатке на болотной топи! Ответы всегда отличались, но по немыслимой причине, никто не придавал этому значения, воспринимая как шутку, кроме, разумеется, меня. В его словах я нашел лишь одно совпадение – это удаленность предположительного дома от людей и городов. Не смотря на всеобщее мнение о нем, как о веселой натуре, Артур не любил разговаривать, отвечая чаще односложно и отстраненно, но с полной уверенностью в сказанном. Поэтому на переменах, мы часто сидели в классе рядом, не нарушая молчание. Тем не менее, его странность привлекла меня настолько, что я невольно вел «Таблицу противоречий», а когда, фактов в ней накопилось чрезмерное количество, то принял решение проследить за ним. Но на следующее утро, он не явился в школу. Узнав, у классного руководителя, что Артур заболел, хотел навестить его, но не обнаружил адреса в общей учительской книге, а Татьяна Геннадьевна на отсутствие необходимой приписки, лишь бессильно развела руками, поясняя, что родители еще не предоставили информацию, хотя тоже сочла это не правильным.

Придя домой, нахожу старый телефон, подаренный папой, но не используемый без надобности, так как мама против «излучения». Номер телефона Артура, пришлось переписать со школьного журнала, это не запрещено, но я чувствую себя словно преступник. Набрав номер, слышу длинные гудки, и, когда надежда на то, что он возьмет трубку почти угасла, слышу:

– Да…

– Артур, это Кирилл, – начинаю я сбивчиво, отчетливо слыша в трубке тяжелое сопение.

– Я сейчас занят, – с натугой произносит он.

– Просто хотел спросить, как ты себя чувствуешь? – путано спрашиваю его, но, в этот момент динамики наполняются жестким хрустом, потом слышится посторонний вой, и стук. Разговор прекращается, но я смог расслышать звук ветровых колокольчиков, что без надобности висят на мостовой заброшенного парка. Что с ним произошло?! Откинув телефон подальше, мчусь на мостовую. Быстро миновав парк, несясь мимо лавок и разваленных зданий, через пару минут достигаю места. Оглядев местность, не нахожу признаков жизни. Первое, что приходит в голову: «Вдруг он вступил в драку с теми ребятами, что искали его, когда он забрал щенка?». Если это так, то кричать и звать его нельзя, так как они могут еще находиться поблизости. Можно было бы конечно вызвать полицию, но телефон остался дома. На другой стороне почти высохшей реки слышится шорох и хруст веток. Бросившись туда через мост, разглядел поодаль, среди деревьев, фигуру Артура. В его руках находится какая-то светящаяся зеленым светом палка. Я уже хотел было крикнуть ему, обрадовавшись, что с ним все хорошо, но, из-за кустов донесся шум, и к нему навстречу вышло необычное существо. Опешив, ноги подкосились, а трясущиеся руки вцепились в холодные перила моста. Что это?! Существо наступает на Артура, атакуя рогами, а, когда тот отбивается, оно попеременно выставляет новые рога, стремясь загнать парня в угол. Панический страх заполняет душу. Осознаю, что необходимо убегать, но не в состоянии двинуться с места, словно интерес, любопытство, желание помочь, спасти, стали сильней боязни. Тем временем существо, с огромной шеей, на которой держится увесистая голова с открытой пастью, нападает на Артура, наконец, притеснив его к длинному полуразрушенному забору. Тяжелые лапы шумно подступают, длинный хвост, вьется позади, животное щетинится, выставляя бесчисленное количество рогов, готовясь к последней атаке. Понимаю, что должен отвлечь его, и дать Артуру шанс атаковать, своим странным оружием, но, ноги, словно не слушаются. Будто в бреду, заставляю себя дойти до края мостовой, поднимаю камень, бросая в существо. Камень не долетает. Подхожу ближе, кидаю еще один, и так несколько раз, пока, осознав, что меткость не самая лучшая моя сторона, понимаю, что нужно издать звук, чтобы отвлечь животное.

– Ааааааа, – кричу, набравшись сил, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Не знаю, что именно нужно кричать в таких случаях, звук вырывается произвольно. Существо оборачивается, скалится, готовясь пойти за мной. Я отступаю, делая несколько шагов назад, часто моргаю, словно все чудится мне, но, это не помогает, и я, оторопевая, смотрю, как длинные передние лапы медленно курсируют в мою сторону. Всю жизнь, я много читал, и знаю, что от существа с длинными лапами, не так-то просто убежать человеку, скорее просто невозможно. Виню себя за совершенный глупый поступок. Сидел бы сейчас дома, чай пил! Нет, я ведь решил спасти Артура! Пока медленно отступаю, ищу глазами виновника сегодняшней вылазки, но его нигде нет. Артур бросил меня! Неужели! Существо совсем близко, выставляет рога, попеременно складывая их. Неожиданно, справа выскакивает фигура со святящимся мечом, срубая несколько рогов, хватается за еще один рукой, перепрыгивая пасть существа и нанося удар в горло. Бездыханное тело падает и растворяется, словно его никогда и не было. Оружие в руках Артура гаснет, тускнеет, превращаясь в удлиненный кинжал.

– Привет, – дружелюбно выговаривает Артур, затем указывая на кинжал, – Это яри.

– Ч-что? – не понимаю, при чем тут кинжал, когда я только что видел ужасное чудовище.

– Яри – клинок имеющий множество модификаций, – поясняет он, будто я действительно интересуюсь клинком.

– Ты ненормальный?! При чем тут оружие?! Я только что видел рогатого мутанта, а ты так просто рассказываешь мне о клинке?!

– А-а, – задумчиво тянет он, затем спрашивая, – Какого мутанта?

– Только что был здесь! Ты ведь ему шею проколол!

– Не видел, – упрямо качает головой Артур.

– Как не видел? – задыхаюсь от негодования, – Я ведь отвлек его на себя, чтобы спасти тебя!

– Если бы здесь было странное существо, я бы заметил.

– Думаешь, я настолько глуп?! Отлично, тогда что ты тут делал?!

– Прогуливался.

– С мечом?!

– Я же сказал – это яри.

– Да плевать я хотел, как это называется! Твой меч светился!

– Нет, это свет от прожекторов отразился от лезвия.

– Ты хочешь сказать, что просто прогуливался в заброшенном месте, недалеко от кладбища с мечом?!

– Я упражнялся. Одним словом – дурачился. С тобой такого не бывает?

– Нет!

– Первый раз вижу тебя таким… решительным, – наконец подбирает он подходящее слово.

– Я знаю, что именно видел, – разворачиваюсь, направляясь в сторону дома, но Артур нагоняет.

– Пойду с тобой.

– Зачем это?

– Поздно уже, вдруг ты не найдешь дорогу, – беззаботно выговаривает он, словно ничего действительно не произошло.

Артур убирает яри, вешает на спину рюкзак, и, запуская руки глубоко в карманы, равняется со мной в шаге, стараясь не отставать. Дорога проходит в безмолвии, и, когда мы подходим к подъезду обветшалого четырехэтажного здания, приходит пора прощаться. Но, говорить с ним, желание не возникает. Окна нашей квартиры на первом этаже выходят во двор, поэтому, через несколько минут, залитый светом проем, загораживает тень моей мамы, слышится скрип старой оконной створки, и льется ее голос:

– Кирюша, где ты был так поздно?! Живо домой, мне срочно нужно поговорить с тобой! – произносит она в приказном порядке, но ласково-строгим голосом. Этот голос – наивысшая точка проявления ее недовольства. Видимо, обнаружила телефон, который я не успел спрятать. Но, внимательно изучив моего спутника, она смягчается, добавляя, – Ты не один? Кто это с тобой?

– Здравствуйте. Меня зовут Артур Винный, – подходит он ближе к окошку, чтобы мама могла его лучше рассмотреть, – Извините, что мы опоздали. Это я задержал Кирилла.

– Ничего страшного, молодой человек. Впервые вижу сына не одного, он, знаете ли, не очень-то общительный. Вы голодны? Хотите перекусить? – неожиданно спрашивает она, видимо довольная и удивленная фактом, что у сына все же есть друзья.

– Спасибо, мам, уже поздно, Артуру, наверное, пора домой, – отвечаю раньше, но, Артур, словно не слышит меня.

– С удовольствием, – с обычной непосредственностью принимает он приглашение.

Плетусь позади Артура по ступенькам к собственной квартире, где мама успела широко распахнуть дверь и снять всегда запачканный передник.

– Я Раиса Максимовна – мама Кирюши, – улыбается она гостю.

Не припоминаю, чтобы в нашем доме когда-либо проводились торжества или бывали гости, как у других. Никогда не встречал подруг мамы (да и вообще, не уверен, есть ли они), забежавших выпить чай, или чего-нибудь крепче, или соседок, зашедших рассказать последние новости, и тем более лиц мужского пола. В общем-то, Артур, оказывается, стал первым гостем на моей памяти, и, необходимо отметить, что этот гость вел себя учтиво-воспитанно, оказывая должное внимание хозяйке дома. Когда мы зашли, мама тут же устроила мини-допрос о том, как давно мы дружим, не водимся ли мы в плохих компаниях, кем работают родители Артура, как хорошо он учится. И, когда она услышала приемлемые ответы на все вопросы, то продолжила готовить блины, поддерживая разговор с гостем. Наш посетитель, недолго просидев на одном месте, решил продолжить путешествие по дому, изучая любые фотографии на полках, книги, картины. Казалось, что его интересовало все – мамины наборы для вышивания, многочисленные хрустальные черепки за стеклянными створками шкафа, самодельное панно из лент и веревок, старые журналы, из которых мама вырезала статьи и бережно вклеивала в альбом.

– У вас настоящий талант ко всем этих штукам, – указывает Артур на одну из плетеных картин, что заставляет маму улыбнуться, оторваться от стряпни и начать доставать незавершенные работы.

Они настолько меня уморили, что блины остались лежать в тарелке нетронутыми. Зато, Артур, без тени стеснения, съел все, что ему предлагалось, и, даже, умудрился опустошить и мою тарелку, расхваливая блюдо, словно ел впервые. Впрочем, его присутствие не вызывало раздражение, скорее, оно просто отвлекало от необходимости осмыслить произошедшее.

– Артур – такой славный мальчик, – констатирует мама, когда гость, наконец-то нас покинул, – Внимательный, общительный, и родители у него – биологи.

Последнее слово произнеслось с интонацией полного осмысления, что биолог – это очень хорошо, но, на самом деле, она и понятия не имела, с чем связана их профессия, и что предполагает. Видимо, в ее понимании, ряд профессий, заканчивающихся на «олог», являются весьма достойными. Так, например, палеонтолог, политолог, эколог, антрополог – без уточнения имеют колоссальное преимущество, перед веб-дизайнером, контент-менеджером, копирайтером. А профессии, пишущиеся через дефис, тем более с окончанием на «менеджер», вообще в ее представлении самая низшая прослойка, «ничем не желающая помогать простым людям». Впрочем, ее работа в церковной лавке обычным продавцом, не кажется ей самой трудом с высокой целью, «зато не менеджер», любит повторять мама.

Артур распрощался с нами душевно, без объятий конечно, но сердечно благодаря. И, наконец, закрыв за ним входную дверь, я чувствую облегчение. Кажется необходимо обдумать все, что произошло за день, но мысли путаются, и реальность убегает. Неуверенному в себе человеку намного легче принять правду другого, и я, отходя ко сну, начал теряться в сомнениях по поводу того, что на самом деле произошло. Стало казаться, будто мое воображение дало сбой в этот день, и Артур говорил правду.

Глава 2
Зародившаяся дружба

Несколько дней старательно убеждаю себя, что монстр и встреча с Артуром в парке не более чем плод воображения, но разум не желает сдаваться. Если бы в сутках было двадцать пять часов, то каждую минуту я все равно думал бы о Винном. Моя одержимость тайнами его жизни стала заметна, и, одноклассники перешептывались обо мне, с удвоенной силой. В один из дней, заходя в класс перед уроком, я услышал:

– У Кирилла совершенно поехала крыша. Вы заметили, что теперь он еще страннее? – говорит Саша, умостившись на парту, затевая разговор с Викой и Егором.

Брат и сестра, завидев меня, чувствуют неловкость момента, отворачиваясь, рассматривая пол. Саша сразу догадавшись в чем дело, оборачивается, словно застигнутый врасплох на месте преступления, не находя остроумной шутки, поэтому произносит первое, что приходит в голову:

– Тебя обсуждаем. Ты последнее время странный. Точнее, ведешь себя страннее, чем обычно. И взгляд какой-то вечно испуганный. Приведение увидел?

– Не приведение, – срывается мой голос, – Монстра.

– Что?! – включаются в разговор Вика и Егор.

– Я видел в старом парке монстра, – зачем-то объясняю им, но из моих уст эта фраза звучит нелепо, словно я окончательно сошел с ума. Поэтому прохожу дальше, жалея о сказанном, усаживаясь на стул, вынимая учебники из рюкзака.

– Так-так, можно подробнее? И как выглядел этот… монстр? – Саша соскакивает с места, на котором сидел, обходит мой стол, и становится напротив, скрестив перед собой руки, ядовито улыбаясь. И зачем я только сказал о монстре! Но это вышло как-то непроизвольно, под действием ночных кошмаров и регулярных мыслей о случившемся.

– Неважно, – тихо бурчу в ответ.

– Неееет, это очень важно! Может мне не стоит ходить теперь в парк?! – слышится смех одноклассников, – Так как он выглядел?

– Никак.

– А может, ты его придумал? Монстр в старом парке, вы слышали подобную чепуху?! – обращается он к окружающим издевательским тоном.

– Я тоже видел, – произносит голос у двери.

Подняв опущенные от стеснения глаза, замечаю Артура, на лице которого нет ни тени сомнения, что его могут осудить окружающие. Саша молчит, не находя слов, пока мой приятель обходит всех, присаживаясь рядом, и, пододвигая мои учебники ближе, спокойно умащивая на них голову, зевая и прикрывая глаза.

– Тоже видел монстра? – теперь серьезным тоном спрашивает Саша.

– И не один раз.

– И как он выглядел?

– Огромный такой, – снова зевая, безразлично отвечает Артур.

– Вы оба спятили? – спустя пару минут выговаривает наш одноклассник.

– Как знать…, – широко улыбаясь, отвечает мой сосед по парте.

Когда Саша, наконец, успокоился, убедившись, что от нас невозможно больше добиться никакой информации, и, приземлился за собственную парту, я решил обратиться к Артуру:

– Спасибо, что поддержал меня, – начинаю невзначай, – Знаешь, все считают меня ненормальным. И, в последнее время, я и сам часто думаю, что это правда…

– Ерунда.

– Теперь, мне кажется, что то существо, действительно лишь плод воображения.

– Если тебе станет легче, то могу обрадовать – он действительно существовал.

– Но ты ведь сказал по-другому в тот день. Зачем?

– Не хотел, чтобы кто-то знал. Поэтому не стоит рассказывать всем о том, что именно ты видел, хорошо?

– Не понимаю… Ведь сегодня, ты мог посмеяться вместе со всеми, когда я говорил о монстре, но не сделал этого. Ты поддержал меня, хотя не хотел, чтобы кто-либо знал о том загадочном существе.

– Не терплю несправедливость. К тому же, ты не кажешься мне настолько странным, как говорят другие. Мой отец часто повторяет, что если ты понимаешь человека, то какая разница, что о нем думаю другие.

– Ты расскажешь мне о том существе и о светящемся мече?

– Яри, – поправляет он, – Позже. Не выспался. Не шуми.

Подобное откровение Артура, заставляет устыдиться собственных мыслей, обдуманных накануне о его персоне. Может я ошибался в нем? Но несколько дней, Артур не появлялся в школе. Пришлось ждать пятницы, чтобы спросить у него лично о частых прогулах и истории со странным существом. Он пришел как раз ко второму уроку физической культуры, проходящей на открытом стадионе за школьным двором. Ученики успели выстроиться в шеренгу перед высоким, фигуристым учителем, Геннадием Алексеевичем, которого между собой все называли Молочник. Разумеется, подобное прозвище приклеилось не просто так, а всему есть причины. Например, Геннадия Алексеевича часто замечали после обеда в столовой, где он сливал в большие пластиковые бутылки недопитое детьми молоко. Никто не знает, как он его применял, да и вообще, кому могло понадобиться столько литров остатков. Тем не менее, от молодых внимательных взглядов ничего не ускользает, поэтому ребята из старших классов наградили его прозвищем «веселый молочник», затем снисходительно сократив до одного слова.

– Винный! Опаздываем! – разносится зрелый мужской голос по стадиону.

Артур занимает последнее место в шеренге, и, после переклички и разминки, Молочник объявляет:

– Сегодня – бег. Мальчики – три километра, девочки – два километра. Кто прибежит раньше, чем на моем секундомере высветится четырнадцать минут (для девочек тринадцать), может быть свободен до конца занятия. Остальные играют в волейбол.

Сославшись на плохое самочувствие, притворно скривив кислую гримасу, выпросил разрешение у учителя, не бежать кросс сегодня, и, заняв место на лавке, устраиваюсь наблюдать за остальными. Не люблю бегать. Хотя, физические упражнения, сами по себе, не вызывают отторжения, скорее, я часто ссылаюсь на хрупкое здоровье, по другой причине. Когда я бегу, делаю разминку, приседаю, играю в волейбол или другие подвижные игры, кажется, будто все смотрят, наблюдают за мной. Это вызывает волну стеснения, которую едва ли можно отогнать. Но, даже если мне удастся справиться с ней, то, как быть с возможностью сделать что-то не правильно? Мне страшно оттого, что не получится отбить мяч, прибежать к финишу последним, не перепрыгнуть через «козла», поскользнуться и упасть. Точнее, страшно не это, как вы уже поняли, я страшусь, реакции на это остальных, которые долго будут вспоминать подобный случай и ехидно подшучивать. С такими как я, знаете ли, часто случается подобное, словно мы притягиваем это в свою жизнь потому, что боимся, и от того, что притягиваем, боимся еще сильней. Замкнутый круг. Однажды, когда первого сентября, после торжественной линейки, мы по парам, взявшись за руки, заходили в школу, и, самая симпатичная девочка класса, оставшись без пары, решила пойти со мной, я умудрился поскользнуться прямо на парадных ступенях при входе в школу. Разумеется, не удержался, упал, потащив за собой Риту, и та, набив на колене огромный синяк, ходила пол сентября в брюках, стесняясь появиться в юбке. Конечно, этот случай вспоминается теперь редко, но, если со мной вновь случается что-либо подобное, на глазах одноклассников, то он всплывает, как потянутая за цепочку пробка в ванной.

Артур без труда обогнал ребят, и, теперь, претендует на то, чтобы оставшееся время урока провести бездельно. Хотя, он в отличной форме и настолько любит спорт, что, скорее всего не сможет устоять перед тем, чтобы пропустить матч по волейболу.

– Привет, унылым бездельникам, – улыбается Артур, быстро добравшись до финиша первым, и шутя, приветствует меня, – Давай вместе со всеми?

Мой секундомер показывает двенадцать минут двадцать две секунды. Отличный результат!

– Этот чахлик никогда не бегает, – нагло встревает в разговор Вика, открыто принижая меня в глазах Артура.

– Я тебя не спрашивал, – огрызается тот, – Ты сама-то чего не побежала?

– Нога болит, – оправдывается Вика, демонстративно растирая ладонью костлявое колено, – А чего ты его защищаешь?

– Своими словами, ты обижаешь моего друга. Думаю, он сам в состоянии за себя ответить. Правда, Кир?

– Правда, – ошарашенно выговариваю я, а затем улыбка сама расползается на моем лице. Кажется, он только что назвал меня другом.

Поговорить с Артуром получилось лишь после уроков. Я шел по направлению к дому, когда он нагнал меня.

– Пойдем, хочу тебе кое-что показать, – настойчиво бросает он на ходу, и, не останавливаясь, поворачивает в противоположную сторону.

Немного помедлив, прикидываю в уме, насколько он уверен в том, что я обязательно последую за ним, что даже не удосужился оглянуться. Ничего другого не остается, кроме как догонять, составляя компанию, куда бы мы ни направлялись. Вопреки моим ожиданиям увидеть хоть что-то занимательное в городе или побывать в приятном месте, мы подходим к старому парку, где столкнулись в прошлый раз при неблагоприятных обстоятельствах. Остановившись возле входа, не решаюсь следовать дальше.

– Ты чего? – удивляется Артур, тоже останавливаясь и поднимая вверх черные брови.

– Не хочу туда идти, – качаю головой.

– Пойдем. Там больше не будет Гала.

– Кого? – спрашиваю со страхом услышать ответ, заранее предугадывая его.

– Гала, – поясняет он, затем, видя мое замешательство, добавляет, – Монстра с рогами.

– Гала – это его имя?

– Можно и так сказать. Но, он не специально напал на нас в тот вечер, кто-то или что-то спровоцировало его.

– Что именно?

– Пока не знаю, но должен выяснить это.

– Для этого мы пришли сюда?

– Нет, сегодня, я хочу показать тебе кое-что необычное.

– Необычнее, чем Гала?

И я вновь повинуюсь, со страхом ступая на побитые временем аллеи, с безжизненно нависшими над ними разбитыми фонарями. Мы следуем мимо деревянных лавочек и перевернутых бетонных урн, пока не достигаем заброшенной роллерной площадки. Солнце садится, и скоро, здесь станет темно и страшно. А пока, я наблюдаю, как мой друг ловко перепрыгивает через забор, обвитый диким виноградом, останавливается, ожидая чего-то.

– Тебя долго ждать? – произносит он с укором.

– Меня? Я тоже должен лезть через забор?

– По-другому никак. Извини, забыл ключи от калитки дома, – ерничает он.

– Но я никогда не лазил через заборы, – считаю свой аргумент более чем убедительным.

– У тебя вон, какие длинные ноги. Давай! У тебя получится. Здесь безопасно, а сзади собаки могут напасть, – с этими словами он скрывается за углом наполовину разрушенной и исписанной баллончиками стены.

– Подожди! Эй! Какие еще собаки?

Оглядываюсь. Никаких животных вокруг нет. В некоторых местах замечаю шевеление кустов, возможное от ветра. А вдруг собаки? Или кто похуже? Обращаю внимание на забор, прикидывая, сколько падать от самого верха, размышляя, на что лучше приземляться: на спину или руку. Позади раздается хруст веток, и я, позабыв о стратегии, перекидываю рюкзак, забираясь на забор. Хорошо еще, что Артур не видит, как нелепо я сижу на краю, не имея представления, как спуститься. Хруст веток оказался всего лишь ветром, качающим деревья.

– Долго будешь там сидеть? – спрашивает Артур, обошедший здание и видимо наблюдавший мой взлет на забор.

– Как слезть?

– Разворачиваешься, и ставишь ногу в проем, там чуть ниже наткнешься на перекладину.

Сделав все, как он говорит, и даже, нащупав правой ногой железный прут, который получил явно не заслуженно название перекладина, не успеваю перенести вторую ногу, как влажная от волнения рука соскальзывает. Теряю равновесие и падаю назад, приземляясь на спину.

– Ты в порядке? – интересуется Артур, подавая руку, чтобы я поднялся.

– Наверное.

Осматриваюсь, отряхиваюсь, поднимаю рюкзак и следую за другом. Раньше мне не приходилось лазить через старые заборы. В этом собственно не было нужды. Ее и сейчас нет, и признаться, меня берет сомнение, что в этом месте, найдется что-либо, способное вызвать удивление, разумеется, кроме «перекладины».

– Хотел спросить, что это было все-таки за животное… Гала?

– Мифическое существо, – поясняет Артур, отчего, все делается более непонятным.

– Их много? Мифических существ?

– Сейчас ты сам увидишь, – создает он интригу, от которой пробегает неприятный холодок по коже, но я слишком подвержен чужому влиянию, чтобы сказать, что не хочу идти и вернуться домой, где мать уже наверняка волнуется. Хотя, возможно, желание продолжать путь присутствует, и я просто не могу разобраться в себе.

Мы подходим к полукруглому строению, предполагающего крышу, но, находящееся без нее, обломки которой грудами лежат по обеим сторонам. Он прикладывает палец к губам, коротким жестом приказывая соблюдать тишину. Собственно, я и не собирался излишне шуметь в этом пустынном месте. Пока перелазили через гору из обломков кирпичей, заваленных в дверном проеме, я почти забыл, для чего все это мне нужно, но чувствую, что сегодняшний день станет ступенью к разгадке тайн моего друга. И почему он не мог просто все рассказать? Я бы предпочел поверить сказанному, чем ползти через потрепанные лабиринты коридоров. Наконец, будучи глубоко, скорее в центре, странного строения, Артур присаживается, прячась за большой камень, и подзывает меня. Подбираюсь ближе. Артур выглядывает. Замечаю, как его лицо озаряется, наполняясь восторгом, а черные глаза с любопытством рассматривают что-то. Так же, одним жестом, он просит меня подняться и посмотреть. Замираю от ужаса увидеть нечто зверски опасное. Привстаю. Впереди, среди пыли и мусора, молодое дерево, пробившее асфальт, тонкие ветки гнутся от присутствия посетителя: небольшая птица расположилась ближе к стволу. Никогда не видел ничего подобного! Ее оперение словно вылито из серебра, голова и крылья отблескивают синеватым цветом, переливаясь. Будто неживая, она замирает, поворачивает голову вправо, влево, опуская длинный хвост. Птица напоминает фантастическое существо из картинок в интернете, будто мы забили в строку поисковика «волшебные птицы». Не могу оторвать взгляд, не моргаю, чтобы не упустить миг.

– Что это? – восторженным шепотом выговариваю слова, не обдумав последствия заранее.

– Тише, – еле шевелит губами Артур, но поздно, настороженный хозяин заметил не прошеных гостей, и, испустив пронзительный крик, пушит нарядное оперение.

– Ложись, – командует мой приятель, – Ложись!

Птица вновь издает высокий звук, и Артур с силой дергает мою руку, оправляя к холодному бетону, и, в этот момент, резкая колющая боль пронзает ногу.

– Бежим, – вновь руководит Артур.

– Не могу, – указываю ему на ногу, – Что с моей ногой?

– Черт! Я отвлеку ее, попробуй отползти дальше.

Он вышел из нашего убежища, медленно ступая к дереву, разведя руки в стороны. Стоило только посмотреть на ногу, сразу все становится на места: перо птицы, что я принял за удивительный окрас, оказалось острым, будто лезвие, воткнувшись в плоть. Видимо, когда я упал, это место оказалось неприкрытым, но осмотрев его, я увидел край деревянного бруса, и небольшое отверстие, через которое насквозь пролетело перо. Представить сложно, что произошло бы, попади оно в неприкрытую часть тела. Боль, на удивление, оказалась не слишком острой, я смог не только встать, но и отойти в более безопасное место, откуда наблюдал за действиями Артура. Неспешные шаги приводят его прямо под ветку, на которой сидит маленькое, но опасное существо, нереальной красоты. Я подумал, что сейчас мой друг достанет меч, но ничего подобного не произошло. Вместо этого, он подходит максимально близко к птице, осторожно, без страха и волнения, протягивает ей открытую ладонь. Она перебирает тонкими голубоватыми лапками по ветке, чуть дальше от руки, замирает, вновь пушит перья. Сердце бешено колотится, напряжение столь велико, что если позади ветер колыхнет проросшую траву, я упаду в обморок. Уверенные и плавные жесты Артура, чуть отступившего назад, заставили существо отложить план намеченной атаки и приблизиться, изучая доброжелательный объект. И, через некоторое время, после притираний и уговоров моего друга, добровольно села на открытую ладонь, наблюдательно вертя головой в разные стороны. На лице Артура расплывается восторженная мальчишеская улыбка, превращающая его в озорного и жизнелюбивого человека. Поговорив с маленьким двукрылым, он возвращает птицу на дерево, прощаясь, возвращаясь с радостным благоговением, позабыв о ране на моей ноге.

– Она бесподобна, правда?

– Не то слово, – морщусь я, рассматривая воткнутое в ногу перо.

– Ой, я совершенно забыл о твоей ране. Как ты? – осматривает он ногу, – Рана не глубокая, считай, игла уколола.

С этими словами, он без церемоний вытаскивает любопытный предмет, вручая мне, и добавляя «на память». Рана и правда оказалась совершенно не глубокой, крови почти не было. Мы вышли из лабиринта, с трудом осилив забор, отойдя на безопасное расстояние (чему я был несказанно рад).

– Что это было? – наконец членораздельно смог выговорить я.

– Прости, думал, это безопасно. Очень хотелось тебе его показать.

– Его?

– Это Витар.

– Название птицы?

– Название в бестиарии мифического существа, которое выглядит как птица. Его перья очень опасны.

– Это я уже понял…

– Нам повезло, что отделались лишь маленьким уколом в ногу. Его перья способны перерезать не только дерево, но и железо, даже камень.

– И ты хотел показать мне именно его?!

– Я уже извинился. В следующий раз обещаю быть осмотрительнее, – непринужденно отвечает Винный.

– В следующий раз?! – приостанавливаюсь я, округляя глаза, – Да, меня уже два раза чуть не убили!

– Витар добродушное существо, он лишь оборонялся.

– Замечательно! – иронизирую я, прихрамывая.

– А в первый раз ты сам был виноват. Неопытному человеку нельзя подходить так близко к Гала.

– Серьезно?! То, что мы остались живы сегодня – это называется везением.

– Чего ты злишься? Ты ведь сам хотел, чтобы я показал.

– Я хотел, чтобы ты все рассказал!

– И ты бы счел меня ненормальным, как многие раньше! – недовольно выпалил он, затем осекаясь, – В смысле, как многие люди могли бы посчитать. Хочешь, я расскажу тебе все?

– Нет уж, с меня хватит! Я иду домой. На улице уже ночь. Не представляю, что сделает со мной мама.

– Могу пойти с тобой, и успокоить ее.

– Не нужно, – отрезаю я, впечатленный пережитыми приключениями.

– Я понял. Для тебя все это, – разводит он руками, – Слишком…

От нахлынувших, сдерживаемых эмоций, я не могу выговорить больше ни слова, продолжая хромать в направлении дома. Разумеется, необдуманные действия Артура злят и вырывают меня из привычной зоны стабильности и комфорта. И, лишь придя домой, выслушав причитания мамы о позднем возвращении и ответов на сотни вопросов «где именно я ударился ногой», оставшись наедине с собственными мыслями, осознал, что внутри проснулось и другое чувство. То, которого я ждал, возможно, всю жизнь – прикосновение к загадочному, потаенному, что делало меня не просто странноватым мальчиком, а хранителем чего-то большего, чем таинственность, особенным человеком. Приняв эти эмоции, я словно осознаю, что мир куда больше, чем рассказывают учителя, и я, лишь мошкара, осознавшая, что кружила в перевернутой банке.

Теперь чувство стыда от того, что обидел Артура, доверившего мне тайну, захлестывает с головы до ног. Припоминается его фраза, брошенная с обидой «счел меня ненормальным, как многие раньше». Ведь я не подумал, что он мог открываться кому-то ранее. Какой же я (как сказала сегодня мама) бестолковый! Другие ругательства мной применяются редко, в отличие от Артура, что чертыхается на каждом шагу школы.

Глава 3
Девушка, которая водит дружбу со временем

Погода стоит по-летнему жаркая, радуя солнцем, пожалуй, всех без разбору, кроме меня. «Солнечные лучи опасны для здоровья» – именно по этой причине приходится надевать выцветшую безвкусную старую кепку, и, не дай бог, мама заметит ее отсутствие на голове сына. Узнай она, где я побывал на днях, точно бы поймала истерический приступ.

Еле дождался понедельника, чтобы поговорить с Артуром. Войдя в класс, я застал его за нашей партой в полном одиночестве с мрачным настроением, граничащим с неприступной суровостью.

– Мне стыдно за слова, сказанные от переизбытка чувств. Извини за несдержанность. Надеюсь, что мы все еще друзья? – устраиваюсь рядом.

– В чем-то ты прав, – тускло отвечает он, но уже чуть приободрившись.

– Не прав. Я не должен был так говорить.

– Наверное, такая реакция нормальна, вот только у меня никогда не было друзей, и я не подумал, что могу подвергнуть тебя опасности.

– Никогда не было друзей?! – удивляюсь этому факту, не понимая, как подобное возможно, ведь он является звездой школы, одним из лучших спортсменов, прекрасно знает географию и биологию, и девчонки вечно провожают его туманными взглядами.

– Никогда…

– Не могу поверить, как это возможно? Ведь в этой школе все без ума от тебя. Даже Саша всегда агитирует вступить в школьный совет, а это престижно. Где ты учился раньше?

– Нигде…

– Что?! – не верю я, – Ты ведь ходил в школу раньше?

– Пару раз.

– Как это?

– Когда был младше, то родители устраивали меня в школу, но я не прижился.

– Почему?

– Из-за своих способностей, наверное. Тяжело быть… не как все. Понимаешь?

– Ты не представляешь насколько, – тяжело вздыхаю я.

Правота выводов, сделанных ранее о его поведении в пределах школы, удивляет меня самого. Значит, я, верно, понял, что его опоздания, подъемы в середине урока или нежелание идти на очередной предмет, вовсе не знак протеста учителям, а банальное незнание правил.

– Так получается, что ты вообще нигде не учился?

– Дома. Родители обучали меня тому, что умеют. К сожалению, в математике и геометрии они совершенно не разбираются.

– Скоро экзамены, – вспоминается мне.

– Знаю, но не думаю, что задержусь до них.

– Что это значит? Вы с родителями снова переезжаете?

– Проблема в другом.

– Расскажешь сегодня вечером? Хочешь, я приду к тебе домой? Только нужно маму предупредить.

– Не стоит, – еще мрачнее отвечает он, – У меня нет… дома. Точнее, дом, который снимали родители, находится за пятьдесят километров отсюда. Я приезжаю туда лишь на выходные. Поэтому приходится спать в машине.

– Это объясняет, почему ты неделю ходишь в одной и той же одежде, и с таким аппетитом уминаешь столовскую еду, – смеюсь я, и к Артуру возвращается привычное доброе расположение духа.

Условившись, что после школы, мы отправимся ко мне домой, остаток дня пролетел незаметно, в предвкушении историй о мифических существах.

К дому нас подвез Артур, разумеется, пришлось захватить его нового друга – щенка, жившего до этого тоже в машине, кличку которому он дал – Лео. Вопреки моим размышлением, что Лео, означает Леонард, и связано с комиксами о черепашках ниндзя, Артур поразил полным незнанием ни комиксов, ни фильмов, да и вообще подобных персонажей. Как он пояснил Лео – в честь Леонарда Пеннарио, выдающегося пианиста, исполнителя классической музыки, о котором я ранее не слышал. Кто вообще называет собаку в честь композитора?!

Мама встретила нас излишне доброжелательно, не считая того, что пришлось дважды вымыть собаку с мылом, прежде чем Лео ступил в дом. Приятно видеть, что ее опека над сыном частично сдает позиции и распространяется на Артура. Подробно расспросив его о том, как дела в школе, что он ел на обед и как проходит подготовка к экзаменам, она осталась довольна ответами, но, ради приличия посетовала на отсутствие головного убора на голове моего друга. Такая уж она!

– Мам, родители Артура уехали в командировку, – придумываю на ходу, что совершенно мне не свойственно, – Может он останется у нас ночевать, ведь уже так поздно?

– В командировку? А куда именно? – я не рассчитывал на ее уточняющие вопросы, поэтому к чувству стыда за обман, добавляется неловкость за угрозу его раскрытия.

– К восточному подножию Уральских гор, побережье Каспийского моря. Их работа включает постоянные командировки, а иногда и переезды. Это тяжело, ведь я хочу учиться, чтобы закончить школу с положительными отметками, а переезжая, некоторые пройденные другими учениками темы теряются, и приходится нагонять, – вполне убедительно разъясняет Артур.

– Да, биолог – сложная профессия. А родители не будут против, если ты останешься у нас? Хочешь, я позвоню им?

– Нет. Мы созваниваемся один раз в неделю, так как на побережье связи нет. Да и они сутками заняты работой.

– Что ж, тогда, разумеется, можешь остаться.

Мама, как командир, руководила, пока мы переносили старую кушетку в мою комнату. Аккуратно разложив свежее постельное белье на примыкающем к дивану стуле, она, наконец, оставила нас, пожелав доброй ночи.

– Ты совершенно не умеешь обманывать, – смеется Артур.

– До знакомства с тобой, как-то не приходилось это делать.

Он устраивается на кушетке, а я на сажусь на диван, придвигаясь к спинке, и настраиваясь на диалог.

– Твои родители, правда, на побережье?

– Они там были, – слышится грусть в голосе.

– А где теперь?

– Не знаю. Они пропали две недели назад, – он отвечает с нескрываемым унынием.

– Но, они ведь действительно, биологи?

– Разумеется, нет, – признается Артур, – Наши предки – охотники на мифических существ, как и мы.

– Разве мифических существ настолько много, что их необходимо отлавливать?

– Раньше было много. Тогда и появились охотники, но, как и любые люди, испытывая страх перед неизведанным, они перестарались.

– Твои предки или были и другие охотники?

– Мои предки всегда стремились жить в гармонии с этими существами. Охотников полно, и, они не только уничтожали мифических существ, а ловили, старались приручить, изменить. И, в конечно счете, существа восстали, и, в ходе скрытого от глаз людей восстания, охотники и существа заключили соглашение о перемирии, согласно которому существам запрещалось показываться обычным людям. Поэтому они прятались в лесах, горах, там, где не было людей. Но, со временем, черные охотники нарушили перемирие, и стали выслеживать их, уничтожая. Поэтому теперь сложно встретить мифических существ в привычной жизни, да, и, если это удается, то настроены они против людей.

– Так чем тогда занимаются твои родители, если не уничтожают их?

– В последнее время, они непрерывно что-то искали, путешествуя. Перед отъездом, отец был взволнован, и сказал, что, если что-то случится, то я не должен их искать, а, забрать из ячейки в банке документы и уехать в поселок Хужир.

– А что там?

– Понятия не имею, – пожимает он плечами, – Но я не могу спокойно ждать известий о них. Я решил, что если в течение недели вести не появятся, то поеду на поиски.

– Отец ведь сказал, чтобы ты этого не делал.

– Он мог бы и рассказать, над чем они работают! – хмыкает он, – Раньше, я путешествовал вместе с ними, тренировался стать охотником, но, после последнего нападения Гала, когда мы отдыхали в палатках у моря, мама предложила остаться здесь. Жалею, что отпустил их одних.

– Скажи, а мифические существа все злые?

– По большей части они опасаются людей, лишь защищаясь. Поэтому сейчас мою семью нельзя назвать охотниками на мифических существ, мы скорее – защитники.

Наш разговор занял половину ночи. Артур рассказывал о различных существах, с которыми успел столкнуться, красочно описывая их, будоража мое сознание.

Следующим днем, мы договорились начать подготовку к экзаменам, ведь я видел, что Артур нуждается в занятии, что могло отвлечь от размышлений о родителях, а ничего другого, кроме знаний предложить не мог. Несколько дней, я усиленно подготавливал его к экзамену по математике, а он, рассказывал основы обращения с мифическими существами, их классификацию и особенности. Пришлось завести дополнительную тетрадь, в которую не только бережно вписывалась информация, но и зарисовывалась мной, но чаще – Артуром, так как в рисовании я тоже оказался не силен. Поражаюсь, почему он выбрал в друзья настолько никчемного человека.

Оказалось, что Артур ни разу не был в кинотеатре, и, выбрав комедийный боевик, я взял на себя обязательство сопровождать друга в ближайший торговый центр, где на последнем этаже расположились залы. В ожидании сеанса, мы стояли, облокотившись о железное ограждение, рассматривая внизу людей, ползущих на эскалаторе, обсуждая девчонок, предвкушая просмотр картины, рассказами о которой я докучал Артуру.

Просмотр картины затянулся на два часа. Мы от души смеялись. Я подшучивал над Артуром на опасных моментах, когда он от переживаний крепко вжимался в кресло, с силой сжимая боковины. Вдоволь наевшись приторным попкорном, половину ведерка мы вынесли из зала, после фильма, не желая больше доедать. Артур, как обычно, дурачась, кидался лопнувшей кукурузой в меня, в ответ на подшучивания по поводу первого впечатления от кинотеатра. Так, мы смеялись, бегали друг за другом, забавляясь, кидаясь попкорном. Впервые делал подобные глупые вещи, но получал удовольствие.

– Думал, ты ничего не боишься, – продолжаю подтрунивать я, когда мы выходим на улицу, где уже зажгли фонари, – Еще немного, и ты точно сломал бы боковины кресла.

– Ну, я тебе устрою, – догоняет меня Артур, набирая пригоршню попкорна и запуская мне в голову.

Пригибаюсь, и он попадает в девушку, оказавшуюся неподалеку.

– Ой, прости, пожалуйста, – быстрее меня реагирует Винный.

– Вам что по два года?! Заняться нечем больше? – возмущается она, выпутывая из черных длинных волос непослушную кукурузу.

– Мы ведь извинились, – непонимающе мигает Артур, разводя руками.

– Оставь свои извинения для кого-нибудь другого, – нагло рычит она, отчего красивое лицо выдает не простой сильный характер.

– А может, это не мы ведем себя как дети, а ты слишком серьезна, чтобы понять?! – возмущается задетый наглостью Артур, в то время, как я продолжаю стоять в стороне, наблюдая как заводится эта парочка, словно часы с бомбой.

– До такого точно не додумалась бы! – вытаскивает она последний застрявшей в копне кусочек, затем упирает руки в бока, и с вызовом произносит, – Именно это и показывает всю незрелость мужчин, а еще удивляетесь, почему мы предпочитаем более надежных!

– Да кому в здравом уме вообще может понадобиться обращать на себя внимание черствой без эмоциональной особы!

– Это я черствая?! А ты, кроме как глупо забавляться можешь что-нибудь?

– Представь себе!

– Мне некогда выяснять, и так потратила куча времени на вас, бездельников, – фыркает она, расправляя белое платье, и игриво качая пальцами руки на прощание.

– Ну и выскочка! – возвращается ко мне Артур.

– Да брось, сами виноваты – не заметили ее.

– Но, поднимать шум из-за пары кукурузин в волосах!

– Девчонки, – пожимаю плечами, – Никогда не понимал их. Тем более – таких.

– Каких «таких»? – не понимает мой друг, выделяя последнее слово.

– Ну… Не просто красивых, а знающих, что они такие. Она уверена в себе, горда, темпераментна и довольно властна. Подобные мне – ей не компания.

– Подобные «нам»? – исправляет Артур.

– Нет. С тобой-то все отлично – лучший в школе.

– Знаешь, хорошо, что она не учится у нас в школе. Я бы не вынес этого. Пойдем, возьмем мороженное, – увидел он недалеко от нас ларек возле круглосуточного магазина.

Стоило только прийти домой, как в комнату врывается мама с очередными вопросами:

– Артур, твои родители звонили?

– Конечно, звонили. Просили передать благодарность за то, что присматриваете за их сыном.

– Ах, мне совсем не сложно, – смущается мама, – Они сказали, когда приедут?

– В конце июня, – говорит Артур, но, замечая беспокойство на лице женщины, добавляет, – Возможно, даже раньше, они скажут дополнительно.

– Не малый срок. Я подумала, не хочешь погостить у нас дольше? Например, ты мог бы остаться до экзаменов. И Кирюша с тобой стал более дисциплинирован.

– Маааам, – сконфуженно цежу я.

– Что? Это ведь, правда. А после экзаменов, мы могли бы устроить праздник. Скажем, накрыть стол, приготовить вашу любимую еду.

Артуру сложно согласиться на подобное предложение, ведь он еще сомневался в том, что останется до экзаменов в городе, но, открытые добрые намерения, подкупают сами собой, и он с благодарностью соглашается. Думаю, фраза о «любимой еде» тоже сыграла роль, так как аппетит моего друга всегда недюжинный.

Спустя пару дней, чем-то сильно озадаченный Артур, провел добрую половину дня в молчании. Отлучившись куда-то вечером, вернулся в хмуром тяжелом расположении духа. Я застал его в комнате, собирающим вещи в рюкзак.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, опешив.

– Я не могу остаться. Думаю, мои родители в опасности, – копается он, стараясь не смотреть на меня.

– Ты обещал остаться до экзаменов. Да и откуда ты знаешь, что им грозит опасность? Насколько я понял, они просто не выходят на связь.

– Три дня назад, я отправил Витара на их поиски. Сегодня он вернулся без результатов, обнаружив место, в котором они расположились пустующим.

– Витара?! Он разговаривает?! – непонимающе моргаю я, пытаясь понять, точно ли речь идет о птице.

– Я понимаю язык некоторых существ.

– И куда собираешься отправиться?

– Не знаю. Наверное, на побережье, искать зацепки.

– Но это глупо! Экзамены через две недели. И у тебя нет ни плана, ни документов, которые ты должен быть забрать из банковской ячейки.

– Кому нужны эти экзамены! – нервничает он, понимая, что я прав.

– Мне нужны.

– Ты все равно не сможешь отправиться со мной на поиски.

– Почему это?! – задевает меня его тон.

– Я не стану подвергать тебя вновь опасности, а это может оказаться смертельно тяжелым приключением. Да и твоей маме мы вряд ли найдем способ объяснить куда отправляемся. Не хочу волновать человека, который относится ко мне с добротой.

– Мы можем что-то придумать. Постой, – злюсь на него.

– Нет времени, – застегивает он рюкзак, обходит меня, задерживаясь около двери, – Прости за мое решение. Не могу по-другому. Я нашел и зарядил твой телефон. Вот он. Позвоню, как доеду.

Дрожащими от напряжения руками, беру телефон, не зная, что еще можно добавить. Если он уедет, то моя жизнь вновь превратится в ад, в котором нет просвета и смысла.

– Ты все решил под действием эмоций. Если останешься до экзаменов, то я поеду с тобой. Не знаю, как именно, но мне удастся что-либо придумать. Там будет опасно, и я не могу отпустить тебя одного. Ведь мы друзья.

– Именно потому, что мы друзья, я поеду один.

Он открыл дверь, чтобы уйти, не прощаясь. Упадок сил не позволяет мне ничего добавить, поэтому молчу, сдерживая эмоции. Спустя пару секунд, в комнате раздается треск стекла, и осколки сыпятся на пол. Артур мгновенно оказывается рядом, и в комнате появляется Витар, влетев, устраивается на полке выше. Он растрепан и напуган, перья взъерошены, крыло изрядно потрепано.

– Что случилось? – шокировано успеваю произнести я, забыв, что мама, вероятно, слышала звук.

Она беспокойно вбегает в комнату, непонимающе рассматривая осколки стекла, а затем, наши удивленные лица. Витар предусмотрительно прячется за стопкой книг, не желая обнаруживать присутствие перед посторонними.

– Вы в порядке? Кто-то выбил окно? – трясутся руки матери от волнения.

– Кто-то кинул камень. Возможно, он предназначался в квартиру выше – там живет старушка, которые всегда гонят дворовых ребят за шумную игру в мяч, – впервые в жизни нахожусь, что ответить. Я изрядно испугался, но все же сумел сообразить.

– Испугались?

– Не очень, – отвечает Артур.

Мама выглядывает в окно, но, не находит признаков озорства мальчишек.

– Я спущусь вниз, на улицу, а вы не выходите, – командует она.

Как только дверь за ней захлопнулась, Витар вновь вылетает, присаживаясь на стол, издавая звуки, понимаемые Артуром. Выражение лица моего друга меняется, приобретая крайне озабоченный вид.

– Мы должны идти, – заключает Артур, обращаясь ко мне.

Скрип двери повествует о возвращении мамы.

– Все проверила – никого нет. Хоть полицию вызывай, – констатирует она.

– Не нужно полиции, мам. Видимо кто-то шалит. А осколки, я сейчас уберу.

– Ну, хорошо. Только будь аккуратен.

Когда она покидает нас, Артур вновь тихо произносит:

– Мы должны идти.

– Куда?

– На Витара напали, недалеко от старого парка. Другие существа тоже в опасности.

– Недалеко от парка – кладбище, – с ужасом подмечаю я.

– Ты со мной?

– Подожди десять минут, пока мама заснет.

Артур уступает, соглашаясь. Садимся друг напротив друга. Витар послушно устраивается рядом с Винным, словно он ручной попугай, а не опаснейшее мифическое существо. Никогда минуты не тянулись так долго!

Проверив, спит ли мама, мы прокрадываемся в коридор, выбираясь из квартиры. Артур бежит быстрее, следуя за маленьким существом, которое вызывает у меня страх. Приблизившись к месту, обозначенное Витаром, останавливаемся, мой друг вынимает яри, стараясь не шуметь. Следуем дальше по улице, между парком и кладбищем, ступая осторожно. Зайдя далеко, спрашиваю Артура:

– Здесь никого. Ушли?

– Нет, – сосредоточенно выговаривает он с усилием, указывая на клинок, который начинает светиться тусклым зеленым светом, – Тебе лучше спрятаться.

Следую его совету, занимая место за соседними кустами. Артур делает несколько шагов вперед, яри излучает более яркий свет, и, впереди за тускло освещающим дорогу фонарем, показывается массивная фигура неведомого мне существа, ростом с крепкое дерево.

– Яг морт, – шепчет Артур, видимо опознав вид мифического недоброжелателя.

Знай, я чуть больше о его мире, мог бы предположить, насколько опасен этот вид. Но, даже интуитивно, ощущаю, что оно явно опаснее, чем Витар, устроившийся рядом со мной, на камне, заставляя нервничать больше.

Чудище приближается к моему другу. Массивные, выкрученные лохматые лапы тяжело ступают. Оно потряхивает головой, опутанной лианами, наподобие волос, поднимая чрезмерно длинные (до самой земли) лапы, с острыми крючковатыми когтями. Глубоко посаженные маленькие глазки вцепились в фигуру Артура, который обеими руками сжал яри, готовясь атаковать. Неповоротливая фигура предпринимает попытку схватить его, когти лязгают об асфальт, но, изловчившись, Артур оказывается под существом, царапая его ногу клинком. Яг Морт свирепо рычит, стараясь затоптать назойливого недруга. Попытки Артура поговорить с существом ни к чему не приводят, и, очередное желание схватить его, заставляет действовать решительно. Винный ловко прыгает на лапы существу, передвигаясь близко к сопящей морде, наставляет на него светящийся яри, в надежде, что тот отступит и покинет эти места, и, вновь заговаривает с ним:

– Почему ты не отступаешь? Я ведь могу убить тебя.

– Как драматично! – произносит кто-то позади них, и на дороге показывается фигура парня, на вид старше нас, одетого в причудливый длинный плащ различных цветов и оттенков, сшитый и множества кусочков, – Он не понимает, что делает.

– Кто ты?! – теряет бдительность Артур, и в этот момент, существо смахивает его, словно пылинку с плеча.

Артур падает, тяжело ударяясь плечом, но, стараясь подняться как можно скорее. Эмоции во мне достигают пика, я готов броситься на выручку, только не знаю, чем именно смогу помочь. Трусость тяготит, заставляя выглядывать из-за камня и кустов, как лисица из норы.

– Меня зовут Глеб, а это, – непринужденно указывает он на существо, – Яг Морт, мой пленник.

– Пленник? – недоверчиво повторяет Артур.

– Ну, хватит вопросов, ты будешь защищаться или нет?

Глеб лишь жестом отдает приказ Яг Морту, и, тот нападает с новой силой, двигаясь быстрее и четче. Лианы, некогда спящие на его голове, оживают, будто длинные змеи, то и дело, норовя поймать противника. Пару из них Артуру удается отсечь, а, новый десяток, ловит его за ногу, опутывая.

– Значит, ты и есть защитник здешних мифических существ, – огорченно-наигранно тянет Глеб, – Не впечатляет. Теперь, ты умрешь. Хотя, ты мог бы и присоединиться ко мне.

Холодок пробегает по спине, заставляя глаза увлажниться, а руки неприкаянно искать место. Холодный камень точно захватил мои руки, и я не могу оторваться.

– Зачем тебе это? – выдавливает Артур, все еще пытаясь вырваться.

– У нас миссия. Скоро охотники будут управлять всеми мифическими существами. Мы покорим мир.

– Звучит излишне пафосно, – ерничает Артур.

Витар умоляюще смотрит на меня, но я не знаю, чем помочь другу.

– Это ты у нас птица с самым опасным оперением на планете, – отвечаю на вопрос, в его маленьких поблескивающих глазах, – Хотя, у меня есть идея. Как насчет того, чтобы я отвлек этого наряженного напыщенного индюка, а ты, тем временем поможешь Артуру выпутаться?

Не знаю, насколько Витар понял план, но, иного выхода не оставалось, кроме как выйти и уповать на счастливый случай.

– Эй, ты, – начинаю дрожащим от страха голосом, обращаясь к Глебу, ступая в его направлении, – Нехорошо обижать моих друзей.

– Ты еще кто такой, чудик? – закатывается от смеха парень с длинными, заплетенными в косу волосами, одетый как хиппи. Он еще меня чудиком называет!

– Я его друг, и, у меня к тебе предложение – как насчет того, чтобы отпустить нас. Пойдем по домам, выпьем чай. Можешь пойти с нами, если хочешь. Любишь чай?

Очередная волна смеха заливает Глеба, заставляя терять бдительность. Витар, пользуясь моментом, взмывает, срезом крыла рассекая лианы, спутавшие Артура. Тот вновь падает, хватает яри, и наносит несколько ударов существу в лапы. Глеб с силой отталкивает меня, осознав хитрость хода. Я заваливаюсь кусты, скатываясь вниз по наклону. Встречающиеся ветки царапают кожу, грязь прилипла к лицу. Поднимаясь, вижу, как Яг Морт вновь обращает лианы против Артура, который не успевает отбивать атаку.

– Делай что-нибудь, – пронзительно кричу Витару.

Тот взмывает в небо, пикирует, пушит перья и выпускает десяток острых осколков, что отсекают добрую половину лиан, а с оставшимися справляется Артур.

– Паршивая птица, – ругается Глеб, – Думаете, вы победили меня?!

Он снимает с шеи бусы, очерчивая ими пару кругов, что-то нашептывая, и, через несколько секунд, появляется еще один Яг Морт, полон сил, готовый атаковать. Артур отбивается от обоих, но чувствуется, силы на исходе. Витар атакует, со временем тоже ослабевая. Артуру удается изловчиться и нанести первому врагу удар яри в живот. Не останавливаясь, он протыкает недруга в разных местах, пока тот не падает замертво, и тело исчезает. Тогда, Глеб, приказывает добить моих друзей. Резким и мощным ударом, Артур оказывается, отброшен далеко назад. Яг Морт подступает, замахиваясь перед ударом. Я кричу, набрав больше воздуха в легкие, но, кажется, исход битвы предрешен. Как вдруг, время замирает, останавливается все, даже листва на деревьях не шевелится от ветра, лишь я, Винный и Глеб в состоянии двигаться. Артур поднимается с земли, притесненный врагом, и пронзает его сердце.

– Ч-что ты наделал! – кричит в гневе Глеб, – Как ты посмел?!

– Не вздумай появиться в следующий раз в этих местах! – смело бросает Артур.

Пикирующий Витар застыл в воздухе.

– Что это?! – ревет Глеб, – Кто остановил время?!

– Я, – слышится уверенный голос в полумраке, девушка щелкает пальцами и Витар отмирает, не понимая, что произошло, приземляясь рядом со мной, а поверженный враг падает на землю рассыпаясь и растворяясь в воздухе.

Представить сложно мое удивление, когда на свет одинокого фонаря выходит та самая строптивая девчонка, которую мы встретили на днях с Артуром. Ее воинственный облик непреклонно строг.

– Кто ты?!

– Смотритель временной воронки, – гордо заявляет она.

– Ты не имеешь права! – зло шипит Глеб, приближаясь.

– Отойти-ка подальше от нее, – преграждает дорогу мой обессиленный друг.

– Я вернусь, и посмотрим в честной схватке, кто победит, – бросает он напоследок, и уходит, будто растворившись в воздухе.

Глава 4
Пополнение команды. Экзамены

Весь следующий день Артур спал, плотно укутавшись в плед, точно гусеница в кокон. Мама не стала его будить, поверив мне на слово, что он просто перенервничал перед экзаменами и нуждается в отдыхе. Дав рекомендации, и, оставив дома одних, отправилась на работу.

От размышлений о произошедшем накануне меня оторвал звонок в дверь. По обыкновению, широко распахнув ее, обнаруживаю на пороге черноволосую особу, которая не нуждалась в особенном приглашении, и, не успев, я произнести хоть что-то, уже разувалась в прихожей.

– Не утруждай себя излишними словами приветствия, долговязый, – напористо начинает она.

– Вообще-то ты ворвалась в мою квартиру.

– Я пришла не к тебе.

– Допустим, что это я понял. Артур спит.

– Так разбуди его, – бурно жестикулирует задира.

– И не подумаю. Уходи, – мне впервые приходится указывать кому-либо на дверь, тем более красивой девушке, поэтому жесты не отличаются ловкостью.

Вместо того чтобы послушаться, она умащивается на край кухонного стола, перекидывая нога на ногу.

– Подожду тогда. Предложи мне чай, что ли?

– Черный или зеленый?

– Зеленый.

– Есть только черный.

– Зачем ты спрашиваешь тогда?! – возмущается она.

Сделав чай, добавив необходимое для важной персоны количество сахара, расколотив чайной ложечкой, ставлю перед гостем чашку. Отпив пару глотков, вместо «спасибо», она заключает «горячее». Правила приличия явно не для нее.

– Зачем тебе Артур?

– Тебя не касается.

– Я его друг.

– Я тоже ему не враг. Вчера я спасла вас обоих.

– Спасибо, – цежу я, сам удивляясь, что в последнее время, общение дается легче, и, я даже начал спорить с окружающими, правда пока всегда проигрывая.

– Чего вы расшумелись? – входит на кухню сонный Артур, приглаживая волосы на затылке и потягиваясь, но, заметив особу, поправляется, стараясь принять непринужденный вид.

– Долго спишь. Так родителей не найти, – заявляет она, заставляя Артура нервничать.

– Откуда ты знаешь о них?!

– Птичка напела, – кивает она на почти ручного Витара, поселившегося с нами, и сейчас виновато выглядывавшего из-за холодильника, – меня зовут Арина.

– Зачем ты пришла?

– Ходят слухи, что охотники долины решили захватить власть, подчиняя мифических существ. Мне необходимо выяснить, правда, это или нет.

– Мы-то тут при чем?

– Вы, ребята, теперь мои должники. Предлагаю сотрудничество – я отправлюсь с вами на поиски родителей, а вы – проводите меня в долину и защитите. Я имею в виду – защитишь. Не обольщайся, долговязый!

– Не называй меня так, – начинаю злиться.

– А чем ты можешь нам помочь? – задумывается Артур над ее словами.

– Ты серьезно?! – обращаюсь к нему.

– Я чувствую мифических существ на расстоянии, – не обращают они внимание на меня. – Ощущаю концентрацию их силы. А они – точно могут быть полезными.

– Отлично, я согласен, – легко соглашается Артур, точно таким же тоном, каким принял решение прогуляться со мной в кинотеатр.

– Ну, нееет. А меня кто-нибудь спросил?! – восклицаю возмущенно.

– Из всех нас, ты – самый бесполезный, долговязый.

– От тебя много пользы будто, задира.

– Ну, хватит. Пойдем вместе. Теперь, нужно решить когда, – прерывает прения Артур.

Арина практически поселилась у нас, разумеется, когда мамы не было дома. Пока эти двое размышляли с чего начать, я продолжил готовиться к экзаменам, первый из которых состоится через неделю. Экзамен по литературе. Не то, чтобы я плохо знал ответы на билеты, я могу пересказать любое произведение за небольшое количество времени, скорее, выпавшие на мою долю приключения, заставляют усомниться в любом знании. В общем, волнение перед экзаменами – это обязательная часть жизни человека. Хотя, Артуру был совершенно безразличен школьный ажиотаж.

– Родители оставили тебе что-нибудь? Возможно, какую-либо записку или сообщение? – уточняет Арина.

– Нет. Хотя, отец говорил о банковской ячейке и документах, забрав их, я должен отправиться в поселок Хужир.

– Почему именно туда?

– Понятия не имею.

– Значит завтра с утра, пойдем за документами. Возможно, в них кроется разгадка их исчезновения.

Разумеется, первый урок мы прогуляли, позавтракав и распрощавшись с мамой, отправившись прямо в банк, где Арина встречала нас на ступенях. Служащие банка, явно не ожидали встретить рано утром троих подростков, желающих заглянуть в папину банковскую ячейку. Они попросили заполнить кипу бумаг, подписать и проверить документы, долго изучали доверенность, а затем заставили назвать необходимые пароли. К счастью, Артур сумел выполнить все требования, после чего, документы были вручены обладателю. Решив изучить их дома, мы отправились в школу, где, не успели мы ступить на порог, были застигнутым завучем по воспитательной работе Маргаритой Андреевной, женщиной маленького роста с короткими огненно-рыжими волосами и фигурным орлиным носом. Даже мне она казалась странно-смешной, вечно коверкая слова, с которыми не должно возникать затруднений. Например, она любит, говорит не «дефис», а «дэфис», акцентируя ударения на первый слог, не «эссэ», а «ессе». Ее лексикон, к кому бы ни относилась речь, всегда включал две частицы «весьма» и «уж». Так и сейчас, обращаясь к Винному, она начала разговор именно с них:

– Ваше весьма непристойное поведение, молодой человек, подрывает ценности других, «сильных» учеников, – указывает она коротким жестом на меня, – Постоянные опоздания, использование ненормативной лексики, споры с учителями… Уж я найду на вас управу, не сомневайтесь!

Лицо Артура не выказывает надменности, но граничит с подневольно-веселой гримасой. Не часто его отчитывает посторонняя женщина. Напротив, на меня, слова произвели обратное впечатление, заставляя робко замереть на месте, и периодически кивать головой.

Конечно, после нравоучительного монолога, нас отпустили, отправляя вслед угрозы в следующий раз вызвать родителей в школу. Артур напрягся, услышав напоминание о них, но вовсе не по той же причине, что и я.

На уроках в основном рассказывают о подготовке к сдаче экзаменов, или дают задания на лето, чтобы оно прошло менее беззаботно, как мы все на это рассчитываем. Время тянулось с мучительной медлительностью, заставляя ожидать вечера, когда мы сможем заглянуть в документы. Разумеется, если бы ни мое желание подчиняться школьным правилам и ответственность, Винный уже давно побрел бы домой, но как порядочный человек, чтивший дружбу, он не поступил так. Домой мы не шли, а бежали. Запыхавшись, бросив рюкзаки прямо в коридоре, помчались за стол, распаковывая конверт. Обнаружить удалось не многое: фотографию поселка Хужир, находящегося на Байкале, с видом на серые крыши построек и горы; документы на Артура; банковскую карточку с реквизитами; сопроводительное письмо с книгой и описанием мифических существ; старую фотографию женщины с толстой косой.

– Кто это? – интересуюсь я, в надежде, что Артур осведомлен о важном человеке на снимке.

– Понятия не имею, – рассматривает фото мой друг.

Серьезный вид женщины с крупными чертами лица не вызывает симпатию. Она присела на высокий стул, тяжелые руки лежат на коленях. Можно определить, что она низкого роста, но коренастая, с густыми русыми волосами.

Артур без особого интереса откладывает фотографию, и мои руки тянуться, чтобы перевернуть ее, в надежде обнаружить надпись на тыльной стороне. К моему везению, надпись, сделанная простым карандашом, находится, и она гласит: «На память сыну от Анны Винной. 1990». Прикинув в уме дату подписи, подмечаю, что эта женщина теперь должно быть бабушка.

– Ты точно не знаешь ее? – переспрашиваю я.

– Что-то нашел?

– Надпись, смотри, – указываю пальцем на дату.

Входная дверь бесцеремонно распахивается, предательски впуская Арину, которая возмутившись, что начали без нее, умащивается рядом с нами, хватая любую найденную бумагу, начиная бегло ее изучать.

– Я никогда раньше не видел эту женщину, – вновь всматривается в фото Артур, – Получается, что она моя родственница?

– Думаю, что она твоя бабушка, – предполагаю я.

– Я даже не знал, что у нас есть родственники. Родители об этом не рассказывали.

– Да какая разница! – причитает Арина, смахивая прядь черных волос с плеча, – Что в письме?

– Еще не читал.

– Так читай вслух.

– А тебе не кажется, что письмо от отца, Артуру лучше прочесть вначале самостоятельно, или ты не знакома с чувством такта? – вмешиваюсь в разговор.

– Долговязый, мне некогда думать о чувствах других. Я хочу выяснить все, что замышляют охотники долины. И чем раньше, тем лучше.

– Называй меня по имени!

– Еще чего!

– Кирилл прав, – прерывает нас Артур. – Я прочту сам, и, если сочту нужным, поделюсь.

– Но…, – хотела возразить Арина, но мой друг бросил на нее твердый укоряющий взгляд, что подействовало как плеть, приковав щуплую фигуру к стулу.

Несколько минут мы провели в безмолвии, чему я был несказанно рад. Лицо Артура, по возвращению, выдавало озадаченность и недоверие, что явно не предвещало наличие хороших новостей. Отсутствие секретности, позволило Винному зачитать некоторые отрывки письма:

«Мой дорогой сын, если дело дошло до того, что в твоих руках находится это письмо, значит, мы с мамой не смогли выполнить возложенный на нас долг членами Ассоциации охотников. Где бы мы не находились, прошу не ищи нас, это может быть слишком опасно».

«Тебя, наверное, мучают множество вопросов, над чем мы работали? Об этом сможет рассказать твоя бабушка, Анна Васильевна, проживающая на Байкале, по адресу…».

«Внимательно изучи книгу мифических существ. В мире так много того, о чем мы не успели поведать. Расскажи бабушке все, что произошло, думаю, что она возьмется за продолжение твоего обучения. Чтобы стать настоящим охотником, тебе предстоит пройти полный курс занятий. Быть охотником, не значит только ловить и убивать, но еще и уметь определять необходимость подобных действий. Бывает так, что тот, кого ты считаешь опасным, нуждается в защите. Сильный – не всегда нападает, слабый – не всегда защищается».

– Решено – едем в Хужир! – хлопает в ладони Арина, не замечая смятения Артура.

– Тут не сказано для чего они отправились на побережье Каспийского моря, или что они искали… Я надеялся, что письмо прольет свет на исчезновение родителей. Знаю, что должен ехать в Хужир, но не могу даже не попытаться найти их.

– В письме же ясно сказано – ты не закончил обучение. То есть, я связалась с ненастоящим охотником и его долговязым другом, – недовольно скрещивает руки на груди Арина.

– Я просил не называть так меня! И, как бы там ни было, тебе стоит поискать информацию в интернете по ключевому слову «сочувствие», ты даже не заменила, что Артуру сейчас не до твоей болтовни, заноза, – возмущаюсь в ответ.

– Она права. – Более грустным тоном отвечает Артур, – Я не настоящий охотник на мифических существ, моих знаний не достаточно. Это показала встреча с Глебом и Яг Мортом.

– Вот-вот, – кивает Арина.

– Я должен закончить обучение, а потом отправлюсь на поиски родителей. Я обязан стать сильнее!

– И сопроводишь меня в долину, где черные охотники.

– Вы снова забыли обо мне. – Приходится напомнить им, что я существую, – Я могу отправиться с вами только после сдачи экзаменов.

– Думаю, что это слишком опасно для тебя, да и что ты скажешь маме? – отрицательно качает головой Артур.

Я и правда, не думал над тем, как выкручусь из этой ситуации. Но точно знаю, что после всего, увиденного мной, не могу остаться в стороне, бросить друга. Да и не хочу возвращаться к предыдущему унылому течению жизни, без друзей, без мифических существ, Витара и Лео. Кажется, я больше никогда не смогу стать прежним.

– Нет, – произношу со всей уверенностью, на какую только способен, – Я не позволю тебе идти одному. Мы сдадим экзамены и отправимся вместе!

Несколько минут сохранялось молчание. Даже Арина не нашла в арсенале колкостей, чтобы ответить. Артур опустил глаза, словно вновь изучая письмо.

– Помощь нам не помешает, – к моему удивлению заговорила нарушительница спокойствия.

– Идем готовиться к экзамену? – неохотно протянул Артур, а затем сделал короткий жест головой, что означает «спасибо» на его языке.

Подготовка к литературе для Артура стала настоящим испытанием. Наверное, проще было придумать, как сказать маме, что я собираюсь с Артуром и его подругой в Хужир, к бабушке, чем внести знания в голову к этому ветряному парню. Даже Арина знает больше, чем мой друг, что удивляет, ведь ее непринужденность никогда не граничит с проблесками интеллекта. Оказалось, что Артур не читал ровным счетом ни одной книги, и вообще, согласно его личному мнению «чтение – процесс убийства времени пожилыми людьми». Естественно, информацию, которую я успел дать ему, не раскрывала не одной сути произведений, но и их краткий пересказ вызвал бурю эмоций. Так, после изучения Достоевского, а именно, образа Раскольникова, Винный объявил протест и отказ от дальнейшего изучения литературы, умостившись на диване и пролежав так до самого вечера. Затем беззаботно встал, и выдал одну единственную фразу, заставившую нас с Ариной принять ее как само собой разумеющееся. «Я верю, что у Родиона был другой выход» – твердо и решительно произнес он, но, встретив наше недоуменное молчание, смягчился, и добавил: «Надеюсь, больше произведений, заставляющих пережить драму, не будет?». Поэтому, мы с Ариной условились, что «Отцы и дети» Тургенева оставим напоследок, чтобы не будоражить новые эмоции Артура.

Экзамен перенесли на день раньше, чем планировалось, поэтому мое волнение усилилось. Но, кажется, мысли о себе отошли на второй план, а на первый вышел Артур, с незнанием основных произведений и открытой враждебностью к дисциплине в целом.

Мы пришли раньше остальных. Белая, выглаженная мамой рубашка, смешно топорщилась на плечах и манжетах. Артур же, нарядился в белую футболку с замысловатыми яркими пятнами спереди.

Маргарита Андреевна, конечно, не упустила нас двоих из виду:

– Артур! Кирилл! – раздулись от негодования ноздри на орлином носу, – Уж вам должно быть известно, как одеваются в день экзамена приличные люди! К Вам, Кирилл, разумеется, претензий нет, вид весьма достойный. Но Вы – Винный! Это просто не уважительно. Что это на вас? Футболка?

Артур не был знаком с тем, что все называли «экзаменами», поэтому всеобщий ажиотаж и волнение распространились на него, подкрепляясь тревогой о родителях и беспокойством перед предстоящей поездкой к незнакомой женщине, которая приходится ему бабушкой. По этим причинам, находчивостью он сегодня не отличался.

– Маргарита Андреевна, – начинаю я, – Артур на некоторое время поселился у меня. Его родители, биологи, уехали в неотложную и важную командировку на побережье. Поэтому, сейчас, за него отвечает моя мама. Его дом находится в пятидесяти километрах отсюда, и мама не могла отпустить Артура перед экзаменом так далеко, чтобы забрать рубашку.

Она приглаживает огненные волосы, взвешивая не парадную форму ученика с опасностями стоящими перед подростком проделать длительный путь. Одно из преимуществ тихонь-заучек – тебе всегда верят.

– Что ж, мне не были известны эти подробности ранее. Разумеется, Артур, в связи с обстоятельствами, я лично, даю разрешение на посещение вами экзаменов в любой доступной одежде. Весьма необычный случай в моей практике. Когда вернуться ваши родители, путь свяжутся со мной.

– Хорошо, – отстраненно говорит Артур, и завуч удаляется.

– Чем плоха моя футболка?

– «Белый верх, черный низ», – передразниваю Маргариту Андреевну, и напряжение Винного устраняется, заставляя его лицо расплыться в самой задорной на свете улыбке.

В течение нудных и долгих часов мы прошли тесты. Сидя за разными партами, успеваем то и дело многозначительно переглядываться. Наверное, это и есть – дружба…

Через пару часов началась заключительная часть, где нас ожидал опрос по билетам. Специально не иду первым, чтобы услышать собственными ушами, как справится Артур. Если быть честным, то волновался я не за себя, а только за него. Появилась необъяснимая внутренняя уверенность в собственных знаниях. К сожалению, то же самое чувство не проснулось по отношению к Артуру. Заметно, что и его беспокойство нарастает. Когда первый ученик начал ответ по билетам, Винный торопливо застучал пальцами по парте, раскачиваясь, словно умалишенный то вправо, то влево. И, к тому моменту, когда настала его очередь, совершенно перестал себя контролировать. Вытащив один билет, бегло прочитав, Артур умудрился положить его на место, схватив новый до того, как ошарашенная учительница сделала замечание:

– Винный, разрешено брать лишь один билет!

Артур, недоуменно смотрит на нее, словно она сделала признание, что она не человек, а мифическое существо. Эта мысль вызывает внутреннюю улыбку, как раз в тот момент, когда Артур в поисках помощи, глазами обращается ко мне. Улыбка, мгновенно вызывает отголосок на его лице, и он, обращаясь к учительнице, произносит:

– Извините, нервничаю…

– Берите уже его. – Вздыхает учительница, – Присаживайтесь.

Спустя десять или чуть больше минут, Винный возвращается с билетом и листом бумаги в руках, который, как удалось разглядеть, не заполнен даже до половины. Озвученный первый пункт его билета, вызвал внутреннее содрогание. «Гуманизм романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Ну, сейчас он выскажет все, что думает об этом произведении. Но, к моему удивлению, Артур не начал речь с высокопарных высказываний, осуждений или оправданий, напротив, речь выходила внятной, аргументированной, и столь убедительной, что учительница время от времени, качала головой в такт выбивающихся тоновой окраской, слов. Весь ответ занял не более пятнадцати минут, и, не смотря на то, что вторая часть билета («Поясните смысл названия пьесы «Гроза»») не далась моему другу столь легко, все же пару строк были произнесены лишь для того, чтобы не испытывать неловкость за молчание. В сумме с тестом, оценка вышла шаткая, в принципе, как и знания моего друга. Четыре! Наверное, минус этой четверки заканчивается у самого входа в школу.

Знаю, что покинув помещение, Артур ожидает в коридоре. И, когда закрылась дверь за белой футболкой, чувство облегчение ненадолго посетило мою взволнованную душу. Спустя пару минут, я сел на еще теплое сиденье стула, чтобы завершить сдачу экзамена. Учительница ни была удивлена знанию материала или моему по обыденности сумбурному ответу, скорее, ожидание завершения тяжелого дня заполнило разум, и, мыслями она проставляла оценки в журнал, складывала работы и запирала дверь на замок.

– Отлично, Кирилл. Вы можете быть свободны, – тихо и спокойно успела вставить она в мой сложный двадцатиминутный монолог.

Артур встретил меня ликованием:

– Какое потрясное чувство, когда выходишь в коридор после сдачи! Со мной никогда не бывало подобного. А я не понимал, почему все нервничают перед экзаменами.

Он говорит с пылом, конечно, не признавая, что волнение окружающих посетило и его. Скорее, все испытывают это, в большей или меньшей степени, но не каждый может открыто это признать. Разумеется, летний ветер, после длительного пребывания в душном помещении, казался подарком, счастливым билетом, выбранным наугад. После испытанных тревог, замечаешь, будто каждую мелочь – легкий ветер, цветущие клумбы. Артур достает из рюкзака яблоко, которое ему дала моя мама.

– Хочешь?

– Оно не мытое.

Он потирает его о белую футболку, а затем сочно откусывает кусок.

– Что? – непонимающе смотрит он, ловя мой странный взгляд.

– Так никто не делает, – смеюсь я, пока он жует.

– Почему? – слышатся глухие звуки из почти закрытого рта.

– Не знаю, но точно никогда не видел, чтобы кто-то так делал.

Сидя на школьном бетонном ограждении и размахивая ногами, я впервые увидел друга в другом свете – это не был уверенный в себе парень с другой планеты, рядом оказался вполне земной человек, способный настолько грамотно излагать собственное мнение, что знания любых произведений служит лишь основой, а основную роль играют вовремя сделанные выводы и определение дилеммы. Теперь я уверен, что с моей помощью, и таким талантом изложения, Артур сдаст экзамены, пусть и не на отлично.

Мы не нарушаем молчание, лишь Маргарита Андреевна время от времени поглядывает на нас из окна второго этажа, отодвигая ажурную белую шторку, недовольно поджимая уголки рта, видимо жалея, что ей нужно работать, а, не, случайно проходя мимо, отчитывать, в очередной раз, нерадивых учеников, пренебрегающих лавочками, пустынно нагроможденными недалеко. Окно широко открыто, но, природная учтивость и вежливость, не позволяют ей накричать на нас, высунув голову. Поэтому все, что ей остается, это вцепиться в нас твердым взглядом, заставляющим покинуть бетонное ограждение.

Экзамены закружили в водовороте, а затем выплеснули нас на берег, уставшими и немного измученными. Артур оценил мою помощь в подготовке, акцентируя внимание на том, что неплохо было бы мне стать учителем. Пожалуй, большей похвалы я не слышал от него. Математика далась его гуманитарному уму сложней всего: то и дело всхлипывая над ответами, орудуя ручкой, он усиленно что-то писал, считал, снова писал, а затем глубоко шумно вздыхал. Конечно, даже удовлетворительной, оценку назвать сложно, зато Артур радовался окончанию экзамена, как никто другой, весело подкидывая в воздух тетрадь с моим конспектом, а затем, стараясь поймать беглянку. Дорогу домой, она пережила с трудом. Представить сложно разочарование Артура, когда он узнал, что тетрадь мне еще понадобится в следующем году, чтобы повторить пройденное. Пришлось успокаивать его, иначе, извинения он хотел приносить всю ночь.

Арина взяла в привычку закатывать глаза, когда мы в шутку обсуждаем детали сдачи экзаменов и реакцию одноклассников.

И вот, когда последний экзамен сдан, беспокойство сброшено с моих плеч, все оставлено, словно сданы книги в библиотеку, и долга больше нет, настает, пожалуй, самый волнительный момент – сказать маме о том, что мы хотим навестить бабушку Артура, живущую далеко на Байкале, в поселке Хужир, который я видел лишь на фотографии. Узнай она всю правду, материнское сердце не выдержит. Она всегда учила говорить, лишь правду, и теперь, стоит мне посмотреть на Артура, Арину, Витара и Лео, беспокойные, словно живые мысли, поднимают из глубины вопрос: «Точно ли мне это необходимо? Какую цену носит дружба и есть ли вообще у нее стоимость?».

– Решила сегодня устроить для вас праздник, – весело сообщила мама, накрывая сегодня на стол, подготавливая традиционные салаты и запекая куриные бедра.

– Не стоило, мам, – выговариваю со смешанным чувством стыда и благодарности.

– Что ты! Присаживайтесь! – командует она.

Артур послушно занимает место, отведенное мамой специально для него, затем толкает меня в бок, произнося одними губами имя выскочки, которая сегодня не появлялась. Неожиданный звонок в дверь разъясняет тон секретности, нагнанный моим другом.

– Я открою, – вскакиваю, удивляясь собственной мгновенной реакции. Это двое научили меня всегда быть настороже.

– Кто там?! – кричит мама из кухни, пока я приглашаю Арину войти.

– Мам, знакомься, это – Арина, подруга Артура, – нарочно представляю ее в таком свете, чтобы досадить.

Несколько секунд женщины изучающе осматривают друг друга, и, на лице хозяйки дома замешательство, довольно быстро сменяется неловкой улыбкой.

– Приятно познакомиться. Извините, что я пришла без приглашения, – дружелюбно, словно другой человек, выговаривает Арина. За приятной внешностью, без ершистой деланной колкости, впервые показывается добродушный и сердечный собеседник. Тонкая рука протягивает коробку с кремовыми пирожными, украшенными клубникой. Приняв ее, мама, выделяет гостье почетное место, разумеется, проконтролировав тщательность мытья рук.

Весь вечер мы говорили и смеялись, рассказывали истории. Маме вспомнился собственный экзамен по истории, мы с Артуром пародировали Маргариту Андреевну, а Арина добавляла нашим образам находчивых веселых фраз. И под конец вечера, изрядно устав от отдыха и общения, Арина спросила:

– Артур, твоя бабушка приглашала всех нас в гости? Я поговорила с дядей, он дал согласие, чтобы я поехала. Разумеется, я рассказала, что твоя бабушка прекрасно ладит с детьми и очень ответственный человек, поэтому он доверяет ей.

– Да…, – замялся вначале Артур, подыскивая слова, – Это замечательно, но бабушка приглашала и Кирилла. Что скажешь, хочешь поехать с нами?

– А где живет твоя бабушка? – настороженно спрашивает мама.

– Хужир на Байкале. Не переживайте, это самое безопасное место в мире.

– Не знаю… это так неожиданно. И очень далеко. А твои родители? Они приедут туда?

– Разумеется. Они звонили, но связь была слишком плохая, поэтому папа прислал письмо, – Артур протягивает маме запечатанный конверт, по белому полотну которого неровно, словно на почте в спешке, налеплены необходимые марки.

Арина скромно продолжает потягивать чай из фарфоровой зеленоватой чашки, но ее глаза лучатся, выдают хитринку, общую задумку с Артуром, их личное сочинение, о котором я не подозревал до этого момента. Посмотри мама на нее в этот момент, то мигом заподозрила неладное, но, ее мысли обеспокоились предложением моего друга (а точнее, бабушки друга). Она аккуратно, со свойственной ей бережливостью взяла конверт, достала ножницы из ящика в столе, надрезав край, извлекла его содержимое. Перечитав внимательно несколько раз, ее заключение не заставило себя ждать:

– Что ж, видимо твой отец грамотный и рассудительный человек. Он говорит о том, что ребятам, вашего возраста будет полезно совершить самостоятельное путешествие. Бабушка встретит по прибытию и уже устроила вам комнаты, и даже составила досуг, записав вас в центр молодежного творчества. Я солидарна с ним, что детские лагеря не вызывают доверия у консервативно настроенных родителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.