Народные Сказки, из собрания А. Афанасьева, рассказанные А. Шевцовым
Четвертый выпуск

Издается на правах рукописи

© Александр Шевцов, 2018 – 2022.

© Издательство «Роща», 2022.

Издание предназначено к прочтению лицам, старше 6 лет.

izdatelstvo.roscha@yandex.ru

roscha.store

Глиняный паренек

Совсем недавно у меня были бурные времена. Уже не в первый раз, но как-то очень сильно трясло. А потом все прошло, как это всегда и бывает.

Жизнь моя текла после этого спокойно и мягко, располагая к сказочному настроению и баюканью детей, и я писал сказки…

Но внутри Покоя всегда накапливается Вызов, и вот все больше я вижу жизнь в свете мифов о титанах. Мир снова рушится вокруг меня, я теряю друзей и надежды, и падаю, словно провалился сквозь огромное и гнилое здание, пробивая перекрытие за перекрытием! И за что ни уцепишься, все ненадежно и рушится…

Человек за человеком, друг за другом, казавшиеся надежными, как огромные, могучие дубовые балки, оказываются, словно прогнившими насквозь и крошатся под руками, когда за них цепляешься. Так уже было, было очень больно, и вот повторяется снова. И, похоже, будет повторяться и повторяться…

Тебе знакомо такое чувство, дружище?

Если не знакомо, значит, оно еще впереди. И однажды ты меня все равно поймешь, потому что так меняются миры, в которых мы живем. Но мы не умеем видеть миры, это слишком большая вещь, видеть ее так же трудно, как воздух. Мы видим то, в чем эта смена являет себя, например, в богах… или друзьях!

Смену миров вызываем мы сами. Чем медленнее мы живем, тем дольше миры остаются молодыми. Но стоит тебе ускориться внутренне, и скорость старения твоего мира возрастает, и ты либо уйдешь вместе с ним, либо перейдешь в новый…

Греки помнили, как не было ничего, только Изначальный Хаос. Как они могли помнить такое? Не иначе, как первые боги – титаны поколения Урана – рассказывали когда-то о том, что застали в этом мире, когда впервые пришли сюда. Но скоро Уран постарел, и его сын Кронос занял его место. А Уран провалился в самую глубину мира. И я представляю, как он летел сквозь эти гнилые перекрытия, цепляясь за все, что казалось ему прочным…

Но и мир Кроноса был недолгим. По титаническим меркам, конечно. Его тоже ждала эта бесконечная яма. Уран, наверное, правил миллиарды лет. Кронос – не меньше сотен миллионов, но правил в страхе, потому что каждый предатель знает, что однажды его постигнет та же участь. И вот Гесиод рассказывает:

Рея, поятая Кроном, детей
родила ему светлых —
Деву-Гестию, Деметру
и златообутую Геру,
Славного мощью Аида, который
живет под землею,
Жалости в сердце не зная,
и шумного Энносигея,
И промыслителя Зевса, отца
и бессмертных и смертных,
Громы которого в трепет
приводят широкую землю.
Каждого Крон пожирал, лишь
к нему попадал на колени
Новорожденный младенец из
матери чрева святого:
Сильно боялся он, как бы из
славных потомков Урана
Царская власть над богами
другому кому не досталась.

Мать-Рея, в неизбывном своем горе, взмолилась к Матери-Гее, и та помогла ей спрятать последнего сына – Зевса – в критской пещере. Все живое помогало укрыть будущего спасителя. А Рея, завернув большой камень в пеленки, отдала его на съедение отцу. И тот проглотил камень вместо сына.

Начали быстро расти
и блестящие члены, и сила
Мощного Зевса-владыки.
Промчались года за годами.
Перехитрил он отца,
предписаний послушавшись Геи:
Крон хитроумный обратно,
великий, извергнул потомков,
Хитростью сына родного и силой
его побежденный.
Первым извергнул он камень,
который последним пожрал он…

Вот так Зевс освободил тех, кто стал олимпийскими богами:

Братьев своих и сестер Уранидов,
которых безумно
Вверг в заключенье отец,
на свободу он вывел обратно.

Напиток, который заставил Кроноса исторгнуть проглоченных детей, дала Зевсу одна из Океанид – Метис или Метида, ставшая его первой женой. Зевс не глотал своих детей, но узнав о предсказании, по которому его власть тоже будет отобрана сыном, которого родит Метис, он проглатывает ее.

Метис – это богиня мудрости, попросту – мысль. Нельзя безнаказанно усвоить мудрость, от этого беременеешь мыслями. В итоге из головы Зевса рождается богиня мудрости Афина. Точнее, она там зарождается, а принимает роды Прометей с помощью своего молота…

Русские сказки тоже знают немало примеров того, как некто ужасный проглатывает детей или просто всех вокруг. И они живут в нем, словно в провалище или в другом мире. Не перевариваются, и даже растут за это время, как дети Кроноса. Одну такую сказку про Козу и Волка я уже рассказывал:

Пошли они в лес, нашли яму, а в этой яме разбойники кашицу недавно варили, и оставалось в ней еще довольно-таки огня. Коза говорит волку: «Кум, давай попробуем, кто перепрыгнет через эту яму?»

Стали прыгать. Волк прыгнул, да и ввалился в горячую яму; брюхо у него от огня лопнуло, и козлятки выбежали оттуда да прыг к матери. И стали они жить да поживать, ума наживать, а лиха избывать.

Послушай же еще одну. И, быть может, яма, в которую время от времени мы падаем, перестанет быть такой ужасной. Ведь она на деле оказывается этой самой творящей утробой бога, где вынашиваются существа нового мира. Именно эта яма оказывается тем провалищем, в который настоящий герой спускается сам.

И если ты это разглядишь, я надеюсь, к тебе вернется надежда, что, если вокруг снова все начало рушиться, это всего лишь значит, что твоя внутренняя скорость возросла, и тебе пора вылупиться из этой личинки и раскрыть крылья, которых раньше не было…

Но надо помнить: чтобы эта яма не стала для тебя могилой, нужно иметь мудрость. В обычной жизни богов она называется хитростью!

Глиняный паренек

Жили-были старик да старуха. Не было у них детей. Старуха и говорит: Старик, вылепи из глины паренька, будто и сын будет.

Старик вылепил из глины паренька. Положили его на печку сушить. Высох парень и стал просить есть:

– Дай, бабка, молока кадушечку да хлеба мякушечку.

Принесла ему старуха это, а он съел все и опять просит:

– Есть хочу! Есть хочу!

И съел он у старика со старухой весь хлеб, выпил все молоко и опять кричит:

– Есть хочу! Есть хочу!

Нечего ему больше дать. Глиняный парень соскочил с печки и съел бабку с прялкой, дедку с клюшкой – и пошел на улицу.

Идет навстречу бык, Глиняный парень говорит ему:

– Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой – и тебя, бык, съем!

Да и съел быка.

Идет дальше. Навстречу дроворубы с топорами. Глиняный парень и говорит:

– Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой, быка с рогами – и вас всех съем!

И съел дроворубов с топорами.

Идет дальше. Навстречу ему мужики с косами да бабы с граблями. Глиняный парень им говорит:

– Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой, быка с рогами, дроворубов с топорами – и вас всех съем!

Съел мужиков с косами да баб с граблями и дальше пошел. Встретил Глиняный парень козла и говорит:

– Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой, быка с рогами, дроворубов с топорами, мужиков с косами, баб с граблями – и тебя, козел, съем!

А козел ему говорит:

– Да ты не трудись, стань под горку, а я стану на горку, разбегусь да тебе в рот и прыгну.

Стал Глиняный парень под горку, а козел разбежался с горы да рогами в брюхо как ударит! Тут и рассыпался Глиняный парень.

И вышли из брюха бабка с прялкой, дедка с клюшкой, бык с рогами, дроворубы с топорами, мужики с косами да бабы с граблями.

Всех козёл избавил.

Женитьба дурака

Здравствуй, дружок! Хочу сегодня не сказку тебе рассказать, а надежду вернуть. Ты ведь знаешь, что когда боги хотят наказать людей, они лишают их разума. Но ты, возможно, не знаешь, что раньше они лишали их не разума, а надежды. Может, потому что разума тогда еще не было, его еще не придумали, а чего-то лишить было надо…

Вот, к примеру, когда последний из прежних наших богов, Прометей, вылепил новое поколение людей из глины и научил их поклоняться богам там, чтобы оставлять себе всю силу, Зевс очень рассердился. Прежних богов, ты знаешь, звали титанами, и они любили людей. Они о них заботились, учили ремеслам, даже способностями награждали, новые же боги больше любили себя и с людьми играли все больше в войну…

Так вот, чтобы наказать Прометея, Верховный решил наказать его людей, и создал женщину по имени Пандора. Пандора принесла с собой горшок со всеми возможными несчастьями, но на самом дне этого горшка хранилась Надежда. Так Надежду она не выпустила, захлопнула крышку, чтобы было уж совсем плохо.

Люди тогда были еще полными дураками, и боги их прежние по сравнению с новыми, были все равно, что зверями. Собственно говоря, а как еще, если они были богами стихий нашей Земли. Но у дурака, может быть, и нет такого разума как у Аполлона, зато у него есть огромная сила охоты. Поэтому он никогда не сдается и продолжает добиваться того, что хочет. И однажды обязательно получает желаемое!

Поэтому охота вполне может быть заменой разума. Собственно говоря, так это и было при прежних богах. Просто надо уметь использовать охоту правильно. Но как это сделать, если нас убедили, что разум и наука – единственные средства решения задач, доступные человеку.

Нет, дружок, у человека гораздо больше средств и возможностей, просто он о них не знает, а потому не умеет использовать…

Женитьба дурака

Был у старика сын дурак. Просит дурак, чтобы отец его женил: «А если не женишь – всю печку разломаю!»

– «Как я тебя женю? У нас денег нету».

– «Денег нету, достань! Да есть вол; продай его на бойню». Вол услыхал, в лес убежал. Дурак опять пристает к отцу: «Жени меня, не то всю печку разломаю!» Отец говорит: «Рад бы женить, да денег нету».

– «Денег нету, думай! Да есть баран; продай его на бойню». Баран услыхал, в лес убежал. Дурак от отца не отходит: «жени меня», да и только. «Я же тебе говорю, что денег нет!»

– «Денег нету, ищи! Да есть петух; заколи его, испеки пирог и продай». Петух услыхал, в лес улетал.

Вол, баран и петух сошлись все вместе и выстроили себе в лесу избушку. Медведь узнал про то, захотел их съесть и пришел к избушке. Петух увидал его и запрыгал по насести; машет крыльями и кричит: «Куда-куда-куда! Да подайте мне его сюда; я ногами стопчу, топором срублю! И ножишко есть, и гужишко здесь, и зарежем здесь, и повесим здесь!»

Медведь испугался и пустился назад, бежал-бежал, от страху упал в яму и умер. Дурак пошел в лес, нашел медведя, снял с него шкуру и продал; на эти деньги и женили дурака. Вол, баран и петух из лесу домой пришли.

Память о самом древнем…

Здравствуй, мой друг! Сегодня я хочу рассказать сказку, которая сохранила очень странные воспоминания нашего народа. Люди ведь были не всегда, да и не один раз появлялись они на земле. Боги создали и уничтожили несколько поколений людей, но боги – это дети титанов.

Однако первым творить людей начал отец богов Кронос, и при нем жилось людям хорошо, его время называлось Золотым веком. А вот своих детей богов он проглатывал сразу при рождении!

Победив, Зевс уничтожил все, что напоминало о Кроносе, в том числе и золотое поколение…

И сам он пробовал творить людей, но как-то все неудачно. И уничтожал и свои творения раз за разом. Видимо, что-то очень важное для богов скрывается в человеке, чуть не возможность выжить на этой планете… Однако нежизнеспособными были все его творения, кроме последнего. И серебряное поколение, и медное исчезли с лица земли. И даже попытка усилить смертных бессмертной кровью, поколение героев-полубогов, все погибло под Троей и Фивами.

И остались лишь мы с вами – железные люди, к чьему творению приложил руку титаны Прометей и Эпиметей, а из богов – Афина и Гефест. Творения Прометея Зевс поклялся извести точно так же, почему наслал вместе с Пандорой все мыслимые несчастья, а потом даже потоп. Но люди выжили и размножились, и чтобы управлять ими, Зевс родил трех дочерей – мойр, одна из которых пряла нить судьбы, вторая ткала из нее ткань судьбы, а третья обрезала эту нить, когда кончался срок. Клото, Лахесис и Атропа…

Поздняя мифология называет их дочерями Зевса, но Гесиод помнит, что они – дочери Ночи, а Ночь, Нюкта, родилась из Хаоса, который существовал еще до титанов. Именно поэтому мойрам подвластны даже боги…

Очевидно, что люди не могут помнить такие вещи. Их просто не было в те времена. И даже боги не могут помнить всего, боги тоже молоды по сравнению с нашим миром. Похоже, подобные предания передавались не только от человека человеку, и даже не только от богов людям.

Они передавались от титанов богам, и когда-то было событие, когда самый первый сказочник повествовал о том, что помнил, подобно германской Вёльве, а у ног его сидели и завороженно слушали крошечные малыши, которым еще только предстояло стать повелителями стихий – Океаном, Гелиосом, сторукими сокрушителями гор и деревьев…

Кто это был, придумавший сказывать сказки? Узнаем ли мы хоть когда-то?..

Ведьма и Солнцева сестра

В некотором царстве, далеком государстве, жил-был царь с царицей, у них был сын Иван-царевич, с роду немой. Было ему лет двенадцать, и пошел он раз в конюшню к любимому своему конюху. Конюх этот сказывал ему завсегда сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки, да не то услышал.

– «Иван-царевич! – сказал конюх. – У твоей матери скоро родится дочь, а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех подначальных людей; так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего коня – будто покататься, и поезжай отсюдова, куда глаза глядят, коли хочешь от беды избавиться».

Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь надобен? Тотчас приказал, что ни есть наилучшего коня из своих табунов оседлать для царевича. Иван-царевич сел и поехал, куда глаза глядят.

Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они взяли его с собой жить. Старухи сказали: «Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток – тотчас и смерть придет!» Иван-царевич заплакал и поехал дальше.

Долго-долго ехал, подъезжает к Вертодубу и просит: «Прими меня к себе!»

– «Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного. Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями – тотчас и смерть моя!» Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше.

Подъезжает к Вертогору; стал его просить, а он в ответ: «Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного. Видишь, поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними – тут и смерть моя!» Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.

Долго-долго ехал; приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице. Она его приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила. Хорошо было жить царевичу, а все нет-нет, да и сгрустнется: захочется узнать, что в родном дому деется? Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет. Раз этак посмотрел да поплакал – воротился, а Солнцева сестра спрашивает: «Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный?» Он говорит: «Ветром в глаза надуло».

В другой раз опять то же; Солнцева сестра взяла да и запретила Ветру дуть. И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный; да уж делать нечего – пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу, чтоб отпустила его, добра молодца, на родину понаведаться. Она его не пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых яблочка; какой бы ни был стар человек, а съест яблочко – вмиг помолодеет!

Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась; он взял свою гребенку и бросил во чисто́ поле: откуда ни взялись – вдруг выросли из земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут их – видимо-невидимо! Вертогор обрадовался и принялся за работу.

Долго ли, коротко ли – приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три дуба осталося; он взял щетку и кинул во чисто́ поле: откуда что́ – вдруг зашумели, поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать.

Долго ли, коротко ли – приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку; они съели, вмиг помолодели и подарили ему рушничок: как махнешь рушничком – станет позади целое озеро!

Приезжает Иван-царевич домой. Сестра выбежала, встретила его, приголубила: «Сядь, – говорит, – братец, поиграй на гуслях, а я пойду – обед приготовлю». Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему человеческим голосом: «Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить».

Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад; а мышонок по струнам бегает, гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец ушел. Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь – нет ни души, только мышонок в нору скользнул. Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и пустилась в погоню.

Иван-царевич услыхал шум, оглянулся – вот-вот нагонит сестра; махнул рушником – и стало глубокое озеро. Пока ведьма переплыла озеро, Иван-царевич далеко уехал. Понеслась она еще быстрее… вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу; целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла-грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко.

Бросилась догонять, гнала-гнала, еще немножко… и уйти нельзя! Вертогор увидал ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу, а на ту гору поставил другую. Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич ехал да ехал и далеко очутился.

Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит: «Теперь не уйдешь от меня!» Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал: «Солнце, Солнце! Отвори оконце».

Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конем. Ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата головою; Солнцева сестра ее не послушала и не выдала. Тогда говорит ведьма: «Пусть Иван-царевич идет со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу – так я его съем, а если он перевесит – пусть меня убьет!» Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема; а ведьма-змея осталась на земле.

Гуси-лебеди

Ты так много знаешь сказок, мой друг, что пора родиться вопросу, а что ты знаешь о самих сказках? Вот, к примеру, когда возникают сказки? Некоторые считают, что сказки – это осколки мифов. Другие, что они архаичнее мифов. Но, пожалуй, самое обоснованное мнение таково, что сказки – это итог «осевого времени», как назвал Карл Ясперс середину первого тысячелетия до нашей эры, когда рождаются основные мировые религии и философии.

Мы все знаем, что было такое удивительное время, примерно, с седьмого по четвертый века до нашей эры, когда в мире воплотилось множество мудрецов в разных странах – Лао-Цзы, Кун-Цзы (Конфуций), Чжуан-Цзы в Китае, Будда, Шанкара, Патанджали в Индии, Зороастр в Иране, пророки в Израиле, философы, начиная с семи мудрецов, в Греции. А сколько осталось безвестными!

Это было время, когда рассыпалась древность, когда Веды больше не могли справляться с упорядочиванием этого мира, в котором появилось железо. Кшатрии, аристократы, в общем, каста воинов, рвались к власти, отодвигая жрецов, хранивших древнюю мудрость. И нужно было как-то остановить разнос, в который пошел мир. Мудрые люди пришли и дали людям учения – где-то это были религии нового толка, где-то философии или ритуалы.

Но был кто-то, подобный нашему Бояну, кто принес людям сказку. Так же как Прометей, обучавший ремеслам и управлению внутренним огнем, этот великий человек научил людей искусству преобразования себя, описав путь, как путешествие героя сказки. И разбросал эти знания по миру, чтобы они не умерли, если будут достоянием одного народа.

В основе всех волшебных сказок лежит главный миф наших предков – миф о возвращении собственной души, которая затерялась в этом мире. Это возвращение на деле оказывается возвращением тех способностей, которыми должна обладать первозданная душа. Но не обладает, потому что воплощение отбирает у нее память…

Что нужно сделать, чтобы память вернулась?

Перестать спать, пробудиться и принять себя и этот мир. А его, ой, как не хочется принимать, ведь в нем все не так, как ты привык дома, у своих батюшки и матушки… И в нем опасно!

Что должно пробудиться в твоей душе, мой друг, чтобы ты принял эти испытания взамен сладкого сна?

Гуси-лебеди

Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький. «Дочка, дочка! – говорила мать. – Мы пойдем на работу, принесем тебе булочку, сошьем платьице, купим платочек; будь умна, береги братца, не ходи со двора». Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали; посадила братца на травке под окошком, а сама побежала на улицу, заигралась, загулялась.

Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крылышках. Пришла девочка, глядь – братца нету! Ахнула, кинулась туда-сюда – нету. Кликала, заливалась слезами, причитывала, что худо будет от отца и матери, – братец не откликнулся! Выбежала в чистое поле; метнулись вдалеке гуси-лебеди, и пропали за темным лесом. Гуси-лебеди давно себе дурную славу нажили, много шкодили и маленьких детей крадывали; девочка угадала, что они унесли ее братца, бросилась их догонять. Бежала-бежала, стоит печка. «Печка, печка, скажи, куда гуси полетели?»

– «Съешь моего ржаного пирожка, скажу».

– «О, у моего батюшки пшеничные не едятся!» Печь не сказала.

Побежала дальше, стоит яблонь. «Яблонь, яблонь, скажи, куда гуси полетели?»

– «Съешь моего лесного яблока, скажу».

– «О, у моего батюшки и садовые не едятся!»

Побежала дальше, стоит молочная речка, кисельные берега. «Молочная речка, кисельные берега, куда гуси полетели?»

– «Съешь моего простого киселика с молоком, скажу».

– «О, у моего батюшки и сливочки не едятся!»

И долго бы ей бегать по полям да бродить по́ лесу, да, к счастью, попался еж; хотела она его толкнуть, побоялась наколоться и спрашивает: «Ежик, ежик, не видал ли, куда гуси полетели?»

– «Вон туда-то!» – указал.

Побежала – стоит избушка на курьих ножках, стоит-поворачивается. В избушке сидит баба-яга, морда жилиная, нога глиняная; сидит и братец на лавочке, играет золотыми яблочками. Увидела его сестра, подкралась, схватила и унесла; а гуси за нею в погоню летят; нагонят злодеи, куда деваться? Бежит молочная речка, кисельные берега. «Речка-матушка, спрячь меня!»

– «Съешь моего киселика!» Нечего делать, съела. Речка ее посадила под бережок, гуси пролетели. Вышла она, сказала: «Спасибо!» и опять бежит с братцем; а гуси воротились, летят навстречу. Что делать? Беда!

Стоит яблонь. «Яблонь, яблонь-матушка, спрячь меня!»

– «Съешь мое лесное яблочко!» Поскорей съела. Яблонь ее заслонила веточками, прикрыла листиками; гуси пролетели. Вышла и опять бежит с братцем, а гуси увидели – да за ней; совсем налетают, уж крыльями бьют, того и гляди – из рук вырвут!

К счастью, на дороге печка. «Сударыня печка, спрячь меня!»

– «Съешь моего ржаного пирожка!» Девушка поскорей пирожок в рот, а сама в печь, села в устьецо. Гуси полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели.

А она прибежала домой, да хорошо еще, что успела прибежать, а тут и отец и мать пришли.

Козел и баран

Что ж, мой друг, мы затеяли весьма непростой разговор о питании и воспитании, который уже стал душеполезным, а может привести и к полезному для тела, если мы примем, что о питании надо не говорить, а рассказывать! Ты ведь понимаешь разницу? Говорят о питании до того, как поели, а рассказывают после, удобно развалясь, ковыряя палочкой в зубах, которыми при этом цыкают…

Однако не хлебом единым сыт человек! Поэтому пока о душеполезном, а точнее, о том, как питание делает нас умнее и добрее. Ты не улавливаешь связи? Но ты же замечал, что папа охотнее откликается на просьбы после того, как поел? И, вообще, путь к сердцу мужчины выстлан хорошим питанием. Но я не об этом. Это-то все знают.

Я о том, что знают только посвященные в тайные знания, зашифрованные в мифах и сказках. Питание, которое делает нас умнее и добрее – это не то, что ешь ты, это просто ТЫ!

Не понимаешь? И не удивительно. Эти знания скрываются от человечества. Существует целый заговор молчания, который, конечно, начали масоны, потому что ты не найдешь в их сочинениях ни слова об этом! Ох, уж эти масоны, в чем только они ни виноваты и о чем только они не говорили! Вот и о том, как питание делает нас умнее, тоже не сказали.

А между тем, питание, которое делает нас умнее и добрее, это определенно основа воспитания, потому что воспитание определенно этим и занято. Так вот, дружок, открою тайну: когда-то все люди были зверьми или животными. О том состоянии осталось смутное воспоминание, которое изредка напоминает о себе именем: Скотина!

Все мы умеем использовать его к месту, словно оно скрыто в глубинных архетипах нашей культуры, но никто уже не помнит, почему оно существует. Однако все мы умеем с помощью простейшего шаманского ритуала вызывать в себе подобные реликтовые слои сознания, превращаясь, кто в барана, а кто и в козла.

Как ты знаешь, бараном обычно зовут человека туповатого, еще очень плохо владеющего своим разумом, а козел – это тварь похитрее, он уже думать научился, но до доброты еще не дорос, так и ищет, как бы кому навредить! И переделать таких уродов в людей вовсе не просто.

Однако прежние люди знали способы! Правда, сейчас эти способы защитники животных и бирюзового управления объявили бы бесчеловечными. Но вот вопрос: может ли быть человечным способ, каким скотину превращают в человека?

Баран и козел

Жили старик да старуха, у них были баран да козел, только такие блудливые: совсем от стада отбились, бегают себе по сторонам – ищи, где хочешь. «Знаешь что, старуха, – говорит старик, – давай заколем козла и барана, а то они с жиру бесятся! Пожалуй, туда забегут, что и не найдешь; все равно пропадут даром».

– «Ну что ж? Заколем».

А баран с козлом стояли под окошком, подслушали эти речи и убежали в густой-густой лес. Прибежали и говорят: «Надо развести теперь огонь, а то холодно будет; вишь какая роса холодная». Стали они таскать хворосту; набрали целую кучу. Надо огню добыть.

Недалеко мужики жгли уголья. Вот козел с бараном утащили у них головешку, развели огонь и сели греться. Вдруг прибежали три медведя и уселись около костра. Что делать! Козел стал спрашивать: «Что, баран, есть хочешь?»

– «Хочу».

– «А что, ружье у тебя заряжено?»

– «Заряжено».

– «А топор востёр?»

– «Востёр».

– «Ну, поди, добывай на ужин».

– «Нет, брат козел, я сейчас только пришел; не пойду».

– «Неужто ж нам голодным спать? Ступай, убей вот этого медведя; мы их не звали, они сами к нам пришли! Зажарим да поужинаем».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.