Юрий Данин
Амарант

Пролог

Стареющий смотрел на свое отражение в воде. Он пытался запомнить каждую морщину, чтобы понять, как сильно его изменит ритуал. Раздутая лысая голова, глубокие морщины, большие уши – все это возвышенный получил в последние месяцы в качестве награды за свой подвиг.

– Господин Ферка! Вы готовы? – послышался из-за двери голос помощника, знавшего героя человечества с самого детства.

– Да! Через пять минут выйду! – стареющий продолжил осматривать себя.

Он понимал, насколько важна его роль, но видеть, как уходит молодость, было ужасно. Всего четыре месяца назад Ферка еще выглядел на сорок, но сейчас ему сделали бы комплимент, сказав, что он выглядит на восемьдесят. То, во что превратилось его тело, вызывало искреннюю жалость.

Он взял в руку большую флягу со снадобьем. Ее нужно было опустошить перед тем, как отдавать свою силу луне. В носу появилось неприятное ощущение. Стареющий начал пить, преодолевая внутреннее отвращение перед мерзкой жидкостью. Ему сильно нездоровилось после нескольких партий в шашки, но это не было поводом избегать обязанностей. В последнее время спутник Земли давал очень мало света, поэтому Ферка не мог позволить себе никаких поблажек. Он сделал глоток и почувствовал, как холодная густая масса протекла по его горлу. Старик с трудом сдержал приступ рвоты. Пальцы стали неметь, голова начала кружиться, но стареющий не обратил на недомогание практически никакого внимания, свалив дурное самочувствие на плохую погоду и слабость тела. Он вновь посмотрел в окно. Луна только появилась из-за горизонта, и большая часть города еще была погружена во тьму. Белый шар, излучающий свет. Возвышенный задумался: неужели это единственное, что по-настоящему дает их миру жить? Единственное, что позволяет выращивать еду и не болеть от недостатка света? Единственное, ради чего стоит отдать свою молодость? Обычно такие мысли придавали стареющему сил для очередного подвига, но в тот день все изменилось. Ощущение своей полной беспомощности и ничтожности в сравнении с создателями человечества усиливалось с каждой минутой. Именно так себя чувствуют живущие на берегу, когда из воды поднимается левиафан.

Ферка посмотрел в зеркало еще раз, пытаясь вспомнить свою жизнь и объяснить себе, зачем стареющие жертвовали собой все эти годы и почему то же самое делал он. К сожалению, возраст отразился и на его памяти. В голове все смешалось. Детство, первая встреча с представителями главного учения, несложный тест на пригодность. Затем годы обучения и выбивания любых еретических мыслей, осознание своей важности, первый ритуал. Какой же болезненной была процедура в те времена, но оно стоило того. Сколько потом было почестей, балы, театры, крестьяне преклоняли колено в знак уважения. Но главное – это возможность почувствовать себя спасителем мира. Стареющий виделся с самим императором. Старик запнулся. Он помнил, что встречался с императором на церемонии получения титула, прелести светской жизни начались намного позже, но виделся ли Ферка с его величеством после начала выполнения долга? Ученые императора предсказали ему тридцать лет жизни, но альтруист превратился в дряхлого старика за пятнадцать. Как же так вышло?

В бронзовую дверь постучали, прервав мысли спасителя. Стареющий выдохнул и направился к большой металлической двери, ведущей в главный зал. В ушах странно шумело, а конечности почти не слушались. Он приложил все силы, чтобы сдвинуть калитку, но не смог. Стареющий попробовал еще раз, но металл не желал поддаваться.

– Я не могу открыть дверь! – прохрипел Ферка, он становился слабее с каждой минутой.

Первый помощник открыл дверь и посмотрел на бледное лицо старика.

– Вы в порядке?

– Конечно, я полон сил. Давай сделаем это! Мир нуждается в помощи, – стареющий попытался улыбнуться. Что-то под кожей начало сильно чесаться.

– Мы можем подождать несколько дней. Вам не обязательно идти сейчас. – Вошедший помог встать своему господину и быстро осмотрел его, оценивая состояние стареющего.

– Слишком мало света. Нельзя допустить… чтобы урожая стало еще меньше… Надо дать свет. – Ферка прошел мимо и направился к бассейну, отказываясь от помощи. Он желал дойти до бассейна сам.

Помимо стареющего, в зале было всего пятеро людей. Так мало свидетелей подвига, так мало тех, кто действительно понимает всю важность момента. За годы существования ордена стареющих большинство стало относиться к жертвам как к данности. О беднягах вспоминали лишь в момент смерти очередного возвышенного. Их приглашали на балы, а при встрече кланялись, но во всем этом чувствовалась фальшь. Это была не благодарность, а скорее привычка.

В ритуале участвовали два младших коменданта, охраняющие Ферку и помогающие ему делать то, что возвышенный уже не мог из-за дряхлого, слабого тела. Они взяли двадцатилетнего старика под руки и помогли ему забраться в бассейн. Рядом с резервуаром стоял первый помощник, шепотом разговаривающий с ребенком. Девочке несколько дней назад исполнилось пять, но она уже была готова взять на себя бремя старейшего. Возвышенному было ее очень жаль. Через несколько лет малышку начнут пускать на улицу, может, даже дадут возможность вести светскую жизнь. Тогда она узнает, что у нее украли детство, юность, зрелость, оставив только старость. Будут сотни плюсов. Но горечь утраты станет преследовать беднягу всю ее недолгую жизнь. Она сделается мудрой и сильной духом, сможет помогать всем нуждающимся, а через десять лет окажется не в состоянии подняться с кровати без помощи. И все ее благородные поступки начнут казаться бесполезными. Сможет ли она побороть эгоистичные мысли и смириться с проклятьем, стареющий не знал. Дитя смотрело по сторонам, переводя любопытный взгляд с жертвующего на казначея, сидящего на полу. Глаза Ферки начали слезиться.

Чиновник, обложивший себя бумажками, ждал начала ритуала больше остальных. Он постоянно советовался с возвышенным по всем городским вопросам, а лучшее время для такого серьезного разговора – это самое начало ритуала. Такая уж была традиция. Это помогало стареющему сосредоточиться, а казначею – оправдать любое свое решение. Никто не станет спорить с приказом, вынесенным самим спасителем мира, хотя бы просто из вежливости.

– Начнем! – приказал дед, забираясь в ванную, не снимая церемониальных тканей. Помощник тут же взял в руку факел и опустился на колени прямо к печке, нагревающей воду в резервуаре. Управляющий финансами подошел к старику, доставая документы. Вид у экономиста был серьезный, намечался неприятный разговор.

– Господин Ферка, вот отчеты по вашей программе, – мужчина сразу перешел к делу. – К сожалению, оплата лечения нуждающихся за счет вашей казны обходится нам в три сотни дублонов в месяц. Я не думаю, что мы можем позволить себе продолжать программу.

Стареющий нахмурился. Он знал, что переубедить жадного казначея можно, лишь говоря на его языке. Аргумент он уже придумал, оставалось только правильно его подать.

– Я не согласен с вашим решением. Сколько фермеров выжило после того, как мы начали лечить их? Сотня? Две сотни? Три? И каждый из них платит двенадцатую часть своих доходов нам. И это не считая городской платы лично мне, как помощнику Луны.

– За этот месяц налоги составили сто дублонов с небольшим.

– В начале апреля, друг, – перебил его Ферка, однако сделал это так мягко, что казначей и не подумал возражать.

– К чему вы клоните? – чиновник развел руками, он был прекрасным счетоводом, но вот некоторых очевидных вещей осознать не мог.

– Как много крестьяне зарабатывают в апреле? Совсем немного. Урожая почти нет, а животные не плодятся. Однако даже в такое время мы получаем очень приличную сумму. К осени все окупится, а с сентября мы начнем получать в четыре раза больше, чем тратим на докторов. – Возвышенный посмотрел на лицо экономиста. Казначей планировал долгий спор, но не смог ничего ответить на аргумент спасителя.

– Я так понимаю, что содержание интерната вы оправдываете так же? – наконец выдавил из себя бухгалтер, стараясь сохранить хорошую мину.

– Абсолютно, дети – это будущее казны. – Ферка опустил голову, вода еще не вскипела, но старик сильно вспотел. Под кожей стало чесаться еще сильнее. В глазах двоилось, а внутри головы будто что-то росло. Такое же неприятное ощущение было в животе. Стареющего начали сильно беспокоить симптомы, но он решил не прекращать ритуал.

– Тогда я бы хотел обсудить ваш недавний договор с господином Арсем. За что вы заплатили ему треть недельного жалования?

– За олененка, – спокойно ответил стареющий, с трудом сгибая и разгибая пальцы. Руки совсем не слушались старика.

– Что?

– За олененка. Маленького такого, а глаза большие. В них будто есть… целый мир, – говорить стало труднее.

– Мы могли купить мясо по гораздо более низкой цене.

– Что же вы, голубчик, какое мясо? Недавно в лесу олениха… попала в капкан. Мучилась, бедняга. А детишки… ее без мамы остались. Вот я и заплатил Арсу, чтобы он позаботился о них. Пока не вырастут. Они быстро погибли, а один остался. Красивый. И людей не боится. – Ферка опустил голову под воду, но легче ему не стало. Из глаз текло столько слез, что старик перестал видеть. Если бы помощник заметил это, он бы приказал остановить ритуал.

– Я вынужден попросить вас снизить расходы на… заботу обо всех подряд.

– Постараюсь, но ничего обещать… не могу, – в горле образовался ком, мешающий говорить.

– Вода достигла нужной температуры, – вмешался в разговор первый помощник.

– Хорошо. – Ферка повернулся к своему приемнику. – Ты уже должна был запомнить все. Скажи-ка мне, как… – Вдруг старейшего вырвало прямо в бассейн. Он закричал от боли, извергая из своего рта кровь, смешанную с завтраком. Лицо ужасно горело. Стареющий попытался вылезти из резервуара, однако его конечности не слушались, и мученик упал, стукнувшись головой о кафель.

Охрана вытащила беднягу из бассейна. Дед продолжал стонать. Теперь из него выходила лишь кровь. Первый помощник подбежал к больному, взял его за руку и попытался понять, в чем дело. Старик повернулся к нему и посмотрел на друга залитыми кровью глазами. Вдруг Ферка заорал еще сильнее. Он начал чесать свое лицо так сильно, что стал сдирать кожу и мясо. Ребенок завизжал, увидев это.

К тому моменту, как на крики прибежал врач, старик уже был мертв…

Глава 1

– Эй, там, сзади, не отставать! Не хватало только, чтобы вы потерялись, – раздался громкий голос главного, и тройка уставших путников ускорилась, несмотря на то что давалось это им с огромным трудом.

– Долго нам еще идти? Темнеет уже. Когда луна перестанет светить, то никуда мы не пойдем, – заныл один из них, вдыхая ртом воздух через каждый слог, из-за чего его речь было сложно понять. Он, как и все члены команды, еле переставлял ноги, ноющие от огромной нагрузки. Лошади, тянущие их экипаж огромных размеров, уже вымотались и не справлялись с задачей, поэтому всем людям пришлось идти пешком. Первым с дилижанса слез Нана, являющийся негласным главарем этой команды отщепенцев. Он демонстративно отказался от своего места в повозке еще несколько дней назад и, несмотря на это, все еще шел впереди, показывая пример всем остальным. В отличие от остальных путников, постоянно жалующихся на все, что произошло, происходит или произойдет когда-нибудь, командир не позволил себе ни единого недовольного возгласа. Если не считать того раза, когда он по несчастному стечению обстоятельств серьезно испачкал свой любимый китель. Сейчас же одежда, являющаяся самым дорогим предметом из всего, что имел Нана, была больше похожа на тряпку. За время похода она успела растянуться, изменить цвет со светло-серого на просто серый, а также растерять добрую половину пуговиц. И все это притом что до этого жилет служил хозяину год с небольшим.

– Поэтому мы и торопимся. Черт его знает, что с нами будет, если мы остановимся у дороги. Давайте, ребята! Поднажмем! Деревня должна быть примерно за тем холмом. Если не доберемся до того, как луна уйдет за горизонт, то придется на свой страх и риск оставаться здесь. Вам разве хочется лежать посреди этих трухлявых деревьев, когда цель так близко? – крикнул он, стараясь подбодрить отряд. На его вопрос никто не ответил, однако жалобы прекратились. Идти оставалось совсем немного, но даже на этом небольшом отрезке команда могла понести потери.

– Нана, Нана, а там… где… мы… будем… – послышался слабый голосок слева от вожака в форме. Мальчик, а именно ему принадлежал голос, старался подобрать слова, чтобы задать вопрос. По лицу ребенка было видно, что составление предложений давалось ему, кажется, даже тяжелее, чем прохождение пути.

– Да, – сказал командир максимально ласково, желая подбодрить беднягу, который не смог научиться говорить даже к десяти годам.

– Где… будем… там большой… го… город. Как… как Хюг… как Хюгель?

– Нет, малыш, за холмом небольшая деревня. В Хюгель мы поедем потом. Иди лучше в телегу. Поспи, пока мы идем.

– Не… нет. Я с… вами. Я Нана! – сказал ребенок и указал на себя пальцем.

– Нет. Нана – это я. Тебя зовут Симон. Опять забыл свое имя? – спросил мужчина в форме и начал внимательно глядеть на своего подопечного, беспокоясь, не потерял ли бедняга еще часть рассудка от физических нагрузок.

– Нет. Я… я… я… как Нана! – исправил ошибку мальчик и уставился на вожака, ожидая одобрения. Тот кивнул, и малыш улыбнулся, обнажая свои зубы, которых у него явно не хватало.

– Симон! Иди сюда, не отвлекай взрослых, – позвали ребенка его родители, которые тоже уже валились с ног. И если мать выглядела просто уставшей, то отец был похож больше на привидение, чем на человека. Слишком плохое тело для того, кто взял на себя обязанность защищать свою семью.

– Сегодня опять свою порцию семье отдал, а сам и не притронулся. Ну не идиот ли? – начал шепотом ругаться главарь, а в его голове стали появляться картинки, как отец несчастного семейства отдает с трудом сохраненную еду, а сам голодает, возомнив себя героем. Командир уже проводил с ним воспитательные беседы, объяснял бессмысленность геройства в этой ситуации, но его слова не были услышаны. Нана даже пригрозил, что если мученик не перестанет отдавать свою порцию семье, то погибнет, после чего группа будет вынуждена избавиться и от жены, и от ребенка. Угроза подействовала, но лишь на несколько дней. Такой уж был характер у мужчины. Если бы семья жила в большом городе, он бы прослыл примерным семьянином. Жаль только, что в обществе бродяг его поступки выглядели глупо.

Вдалеке начали виднеться маленькие огоньки, кто-то в деревне зажег придорожные лампы. Луна уже почти исчезла за горизонтом, и их искусственный свет казался невероятно ярким. За спиной Наны послышались перешептывания, а кто-то, шагающий в самом конце, вскрикнул от радости, предвкушая скорую остановку. Человек в форме посмотрел назад и улыбнулся своим товарищам.

– Осталось немного, поднажмем, ребята! Скоро вы будете есть как коменданты, а потом еще лучше! – крикнул глава шайки, и вся толпа, насчитывающая одиннадцать человек, включая вожака этой стаи, издала радостный клич, похожий на рычание. Путники ускорились, не обращая внимания на усталость и боль, в их глазах было столько радости, что казалось, они сейчас побегут вперед, вытянув руки и вопя от счастья. Даже тройка самых слабых членов команды двинулась вперед, вначале поравнявшись с лошадьми, а затем и обогнав их. Нана повернулся, проверяя, не отстал ли кто-то от ликующих путников и не упал ли на землю, потеряв все силы. К счастью, позади был только Яромир, ставший правой рукой атамана, несмотря на то что присоединился к группе месяц назад.

– Наконец-то, – прошептал Яромир своим хорошо поставленным голосом. – Я уже начал думать, что мы все погибли в земмерских степях и вот это все, – мужчина указал руками на лес, – это пустота, которую хозяева создали в наказание нам.

– Брось. Накликаешь чего еще. Тем более с нашим-то планом. Как думаешь, Алес справилась с заданием?

– Не знаю. Мы всей толпой еле-еле дошли сюда, а ей пришлось в одиночку. Одно могу сказать: трупа ее мы не видели.

– Кто знает, а вдруг она восстала из мертвых? – жутким голосом сказал Нана и попытался засмеяться, но у него получился лишь сухой кашель.

– Хозяева даруют вторую жизнь самым достойным, а она одна из таких.

– Я знаю минимум дюжину благородных людей, которые не ожили, и двадцать мерзавцев, которые до сих пор бродят по земле, несмотря на смерти.

– Ты совсем не уважаешь хозяев.

– Мне можно. Комендантам все можно, забыл? – прохрипел вожак и достал из кармана серебряный медальон, демонстративно показав его своему собеседнику.

– Только крамольных не начни убивать. Значит, действуем как в прошлый раз?

– Да, тогда все прошло идеально, не будем ничего менять. Только теперь выберем более безопасный маршрут. Если мне еще раз придется остаться посреди степи с полупустым обозом, я лучше сразу перережу себе горло, – произнес Нана и внимательно посмотрел на своего советника, тот смог лишь кивнуть, прекрасно понимая всю ситуацию. Мало кто захочет неделю мучить свой организм, при этом подбадривать всю группу и не давать им повода усомниться в правильности выбранного пути.

– Ты не боишься, что в деревне будут одни параноики? В тот раз за нами следили целыми днями и ночами, – Яромир поморщился.

– Надеюсь, нет. В крайнем случае продемонстрирую им медальон. Жандарма будут уважать. Только перестань читать свои проповеди. Крамольный и комендант – это странный дуэт.

– Я постараюсь.

– Как в прошлый раз?

– Нет. Теперь буду паинькой и никого просвещать не стану.

Дальше они двигались молча, пока не дошли до импровизированного лагеря, который был в спешке раскинут на окраине деревни. Странники даже не стали ставить палатки, а просто расстелили на земле специальное толстое покрывало и улеглись спать. Рядом с лагерем стояло еще полдюжины человек, глазеющих на происходящее с явным непониманием. Одним из них был высокий мужчина, чей возраст определить не представлялось возможным. Если судить по седой бороде, которая доставала ему почти до пупка, ему можно было дать лет шестьдесят. А судя по мускулам, заметным даже под широкой рубашкой, гладкому лицу и осанке, прямой, словно позвоночник мужчине заменял стальной прут, это был человек лет тридцати, но никак не больше. Он стоял на ткани и пытался разбудить одного из прибывших, того, что больше всех ныл о своей усталости.

– Ничего у вас не выйдет, милый господин, это тело не разбудит даже левиафан. Да, думаю, и других тоже поднять будет сложно. Меня зовут Нана, я отвечаю за этих грубиянов, так бездумно обосновавшихся здесь. Я так понял, они не представились.

– Ага, – слегка опешил от потока слов здоровяк. – Проваливай, нам не нужны новые жители.

– Ох, да какие мы жители? Понимаете ли, – вожак положил руку мужчине на плечо, – мы долгое время странствовали по миру, однако последняя неделя пути далась нам так тяжело. Я и мои братья просим всего лишь день отдыха. Готов заверить вас, что мы не причиним вам вреда. Как видите, у нас даже нет с собой оружия. Что мы можем противопоставить вам, таким… сильным и работящим жителям? Мы просим один день отдыха. Всего один.

– Смотрите! Эти все клейменые! – крикнул один из жителей деревни и указал пальцем на наколки лежащего на земле путника.

– Гони их!

– Пошли прочь, предатели!

– Проверьте свои кошельки. Они точно нас обворовать хотят.

– Ты слышал, что сказали наши. Только преступников и другого отребья нам не хватало.

– И вновь вы ошиблись. Мы никакие не попрошайки. Среди нас торговцы, солдаты, возвращающиеся домой, семья, которая после пожара едет просить помощи у богатых родственников. Лично я комендант, – Нана достал медальон и продемонстрировал его собеседнику, тот уставился на талисман как завороженный.

– Комендант, говоришь? – голос мужчины утратил свою твердость. – Тогда… простите за грубость. Располагайтесь. Наш дом – ваш дом.

– Ему хватило всего лишь побрякушки, чтобы заткнуться. Этот глупец мягче, чем детская кукла. Дави своей должностью, – прошептал Яромир на ухо своему товарищу.

– Самый что ни на есть. Только что вернулся из похода, очередную крамольную деревню… ликвидировали. Все эти люди прошли необходимые проверки. У них нет признаков безумия, и я пристально слежу за каждым из них. Другими словами, каждый из них под моей личной опекой. И я не хочу требовать у вас каких-то привилегий. Я прошу просто дать мне и моим людям переночевать. Приведи вашего коменданта, он должен понять, в каком мы положении.

– У нас его нет.

– О! Вот оно как! Значит, я заодно смогу провести небольшую проверку. Не волнуйтесь, милый друг, это нормальная процедура для таких небольших поселений.

– Небольших? Тут же огромная торговая станция, – вмешался в разговор один из бродяг, разбуженный голосами.

– Оно богатое, но небольшое. В любом случае мы бы хотели остаться, так что позовите кого-то из главных. Старосту, – ответил Нана, но бедняк уже заснул.

– Он перед тобой. Но почему вы тащите группу этих крамольных?

– Я же уже говорил, что недавно было ликвидировано опасное поселение. Все сумасшедшие уничтожены, но вместе с ними и город. Пускать их к нормальным людям нельзя, поэтому лорд приказал доставить самых адекватных в другое поселение.

– И вы всего один?

– А больше и не надо. Эти крамольные безопасны. Вы мне верите?

– Конечно, комендант.

– Славно. Тогда я прошу вас, староста, помочь нашей группе. Заверяю вас именем империи, что мы не хотим причинять вам вред. Я бы заплатил вам за ночлег, так как прекрасно понимаю, как все устроено, однако у меня нет с собой ни монеты. Гол как сокол.

– Тогда…

– Но могу заверить вас, как верный слуга нашего правителя, что вашу доброту отметят наверху. Я об этом позабочусь. Такому маленькому селу пригодится заверенный доклад коменданта. Так вы разрешите нам остаться? Мне бы хотелось, чтобы это был просто ваш добрый жест, а не мой приказ.

– Конечно, такой важный гость всегда может рассчитывать на наше гостеприимство. Прошу прощения за грубость. Господин комендант, вы бы не хотели остановиться в нашем доме?

– С большим удовольствием! А что насчет моих друзей?

– Они крамольные… Я… сейчас что-то придумаю… Они могут остаться в моем хлеву. Там сейчас почти нет животных, так что проблем не будет, – было очевидно, что староста беспокоится за скот, а не за отступников. – Может быть, остальные тоже согласятся приютить у себя нескольких.

– Яромир, ты не против?

– Нет. – Крамольный прекрасно понимал, что свинарник был лучшим вариантом, который мог выбить Нана. Ближайшие к столице округа славились своей ненавистью к альтернативным учениям. Даже с заступничеством коменданта большинство местных не считали еретиков за людей, несмотря на все законы, принятые в последнее время. Яромир поклонился старосте, поблагодарил за великодушие, после чего направился в сарай, прихватив свою походную сумку и покрывало.

Хлев оказался просто огромным, крамольный предположил, что в нем могло поместиться не меньше двухсот голов скота. Однако животных внутри практически не было. Яромир насчитал трех лошадей, пять коров, а также услышал минимум одну свинью, прячущуюся где-то в другом конце помещения. В сарае имелся лишь один факел, снять который не получилось, поэтому об осмотре можно было забыть. Еретик расстелил покрывало на чем-то мягком и совсем не похожем на солому, но прежде, чем он лег, крамольный почувствовал чей-то взгляд на себе.

– Здесь кто-то есть? Ау! – Яромир пошел вглубь сарая, стараясь разглядеть хоть что-то в темноте. Он делал медленные шаги вслепую, почти не отрывая ноги от земли. Крамольный быстро взял в одну руку кинжал, если так можно назвать грубо сделанное лезвие, а другую выставил вперед. Было очевидно, что оружие будет абсолютно бесполезно, если в хлеву есть кто-то крупнее щенка и настроенный агрессивно к новому гостю. Когда Яромир углубился в хлев на сотню метров, он услышал странный звук слева. Еретик повернулся и нащупал рукой тонкий металлический прут. Яромир убрал клинок и протянул вторую руку. На ощупь предмет напоминал клетку. Крамольный взялся за прутья и вытащил нечто на свет. В его руках оказалась большая клетка, прикрепленная к стойке, внутри которой сидел попугай в наморднике.

– Кто-то есть. Привет, дружок. Что за зверь надел на тебя эту штуковину? Ты понимаешь мою речь? – сказал Яромир, уже открывая клетку. Попугай кивнул и отошел от дверцы, чтобы не мешать отступнику. – Вот так. А теперь высунь голову, чтобы я мог снять твою маску. Хочешь вылезти полностью? Хорошо, только с коготками аккуратнее. Какие они у тебя длинные! Так, что тут за узел? Кажется, понял.

– Фух, как же свежо! В ней так трудно дышать! – выдохнул попугай, подлетев и приземлившись на деревянную перегородку, где Яромир мог его хорошо разглядеть. За серыми перьями птицы давно никто не ухаживал. Клюв с когтями были в два раза больше нормального размера. О бедняге совсем не заботились и не давали возможности сделать это самому. У него совершенно не имелось акцента, который присущ всем жителям севера.

– Знаю. Меня в свое время тоже держали в наморднике.

– Спасибо, приятель.

– Зови меня Яромир. Ты не против, что я составлю тебе компанию этой ночью?

– Конечно, нет. А меня зовут Лот. Как того вождя. Приятно, что теперь здесь кто-то, кроме скота. Меня обычно навещают, только чтобы покормить. Так что я рад любой компании, а в особенности такого же, как и я.

– В смысле?

– Меня держат в этой дыре, так как считают, что я просто дорогой трофей. Относятся как к вещи и не хотят пускать в дом. О тебе местные тоже плохого мнения и в дом не пускают. Понял?

– Понял. Нас обоих не пускают по глупым причинам. Здесь одни грубияны. Так ты слышал наш разговор?

– Я слышал.

– Ой. Совсем забыл о вашем слухе. Не обижайся, пожалуйста. – Яромир приложил правую руку к середине груди и слегка наклонился, показывая жестом свое сожаление о бестактности.

– Все в порядке. Я уже привык.

– Славно. Когда я был на северо-востоке, то кучу ваших случайно обидел.

– Ты был на севере?

– В основном проездом, больше месяца оставался только в Усть-Горе.

– Я как раз оттуда! – вскрикнул Лот. – Как давно ты там был? Попугаев все еще отлавливают? Я уже могу снять этот ошейник?

– Спокойнее, спокойнее. Я появлялся там в последний раз десять лет назад. Ты тогда еще совсем птенцом должен был быть. И в то время найти попугая без ошейника было сложнее, чем человека, не курящего голубой амарант.

– Когда меня покупали и увозили оттуда, было примерно так же.

– А когда это было?

– Года три назад.

– Тогда мне нужно расспросить тебя. Как там дела с крамольными?

– Так же, где и везде. Рубят, арестовывают, пытают. Но по сравнению с тем, что здесь, там благодать.

– Ага, благодать. Слушай, я не хочу показаться грубым, но я ужасно устал с дороги. Я пойду лягу, а то ноги не держат совсем.

– Хорошо, сейчас только устроюсь поудобнее. – Лот слетел со своей жердочки и приземлился на сумку Яромира. Еретик отметил про себя, что его новый друг обладает поразительной наглостью, но это лишь повеселило отступника.

– Ты же не выклюешь мне глаза во сне?

– Была такая мысль, но у меня есть на тебя планы.

– Какие?

– Хочу побольше узнать о ваших учениях, а то всю жизнь только и слышу, что поклонение хозяевам – это плохо. Сколько раз спрашивал, но мне никто не объяснил нормально. Крамольные в Усть-Горе не любят делиться своими тайнами. Только один комендант пригрозил меня общипать за лишние расспросы. Ненавижу комендантов.

– Они не имеют на это права. Коменданты не могут трогать тех, кто не сошел с ума от влияния хозяев или не нарушает закон. Поверь мне, это правило им вбивают так глубоко, насколько это возможно, – сказал Яромир, после чего начал вслух бранить всех членов ордена, которых встретил за свою жизнь.

– Мы оба знаем, что некоторые нарушают правила. А насчет информации об учениях… Вот в этой книге собраны мои конспекты, накопленные за десять лет общения с группой крамольных. Поверь мне, те ребята могли такое… Ух. А если не хватит, то, возможно, когда-нибудь поговорим с кем-то из сущностей, близких к крамоле. Не с левиафанами, само собой, но с духами, думаю, получится.

Они разговаривали еще несколько часов, несмотря на усталость. Оказалось, что Лот, проживший все детство в краю, где меньше всего комендантов, совершенно не знаком с альтернативными учениями. Однако, несмотря на необразованность, попугай ненавидел жестоких и ужасных инквизиторов, жадную стражу и специальных надзирателей, следящих за популяцией разумных птиц. Злоба его была настолько сильной, что Лот распушал свои серые перья и начинал нервно царапать дерево когтями. Такая реакция не могла не порадовать еретика. А когда Яромир показал свое клеймо на левой ладони, то раззадорил собеседника еще сильнее. Дошло до того, что крамольному самому пришлось успокаивать попугая, готового лично лететь в замок императора и вырвать тому глаза. Спустя полчаса разговоров на более спокойные темы они начали рассказывать друг другу смешные истории из жизни, и только после этого два новых друга легли спать.

Яромир закрыл глаза и быстро прогрузился в сон. Усталость после недель долгого похода дала о себе знать. Ни грязь, ни вонь от животных не могли удержать крамольного от погружения во тьму, так похожую на мир хозяев, разве что лежа с закрытыми глазами в сарае, находящемся в мире без солнца, можно было увидеть куда больше света. Вскоре у него возникли странные видения. Сон был посвящен знакомой многим истории первого императора новой империи, чье имя неизвестно, а потому все называли его просто Бедным Дитятей. Однако Яромир видел произошедшее немного иначе, чем говорилось в том мифе, в который его заставляли поверить. Во сне ребенок был не марионеткой военачальников, борющихся с крамолой, как считали многие историки, а жестоким тираном, лично спалившим свою родню, сошедшую с ума под влиянием хозяев. Император приказывал уничтожать целые города, лишь бы избавиться от тех, кто был верен своим создателям. Это не помогло.

Глава 2

– Смерть. Растопчу! Покалечу! Прибью, а они нашу землю! Ау! Помру! Убью! Раскидаю! Ау! Боль моя! – громкий крик разбудил всю деревню. Яромир вскочил со своего места и выхватил кинжал. Лот тоже проснулся, однако он лишь вяло махнул крылом и проворчал что-то невнятное, после чего вновь уткнулся в рюкзак. Отступник попытался что-то спросить, но попугай ответил лишь грубостями. Еретику ничего не оставалось, как выйти из сарая и самому разобраться в происходящем.

Мужчина побежал к лагерю странников, которые тоже проснулись от рева. Они стояли плотным рядом, держа свои пожитки словно оружие. Так и должны были реагировать люди, услышавшие странный угрожающий крик. Местные не выходили на улицу, будто происходящее было обыденностью. Тем временем голос становился все громче. Яромир пытался понять, откуда идет звук. Луна уже начала появляться из-за горизонта, но все равно было еще очень темно. Крамольный стал вспоминать, что он успел разглядеть до того, как отправился спать.

– А вы все! Погрызу! Да я вас! Чтобы потом крики ваши слушать! И жрать под них ваше мясо! А потом помру! – голос был очень злобным, говорящий кричал так, будто выдавливал из себя каждое слово, стараясь звучать как можно враждебнее.

К группе подбежал Нана, снявший свой мундир. Мужчина выглядел невыспавшимся, но готовым к бою. За ним поспешал староста, пытающийся что-то объяснить гостю.

– Кажется, в той стороне были дома. Старые, разваливающиеся. Самое подходящее место для тех, кто умер, но не покинул этот свет, – начал рассуждать вслух Нана, как только подбежал к лагерю.

– Комендант! Зачем вы вскочили? – Здоровяк согнулся и стал тяжело дышать.

– Голос! Вы не слышите?

– Слышу. Он скоро перестанет орать.

– И будете все плавать в грязных водах! Как крысы! Жуки! Как личинки, которых вы и будете есть! – крикун завыл так громко, что у путников заложило уши.

– Я требую объяснений! Что за ересь происходит в вашей деревне? – раздраженно спросил атаман, не прекращая смотреть в темноту.

– Я… я… – глаза старосты чуть ли не вылезли из орбит от страха. Крика, который точно имеет еретическое происхождение, было достаточно, чтобы арестовать старосту и клеймить его как крамольного. А если какой-то поступок любого из поселенцев покажется жандарму подозрительным, то может пролиться кровь.

– Ты! Объясняй, иначе я всю вашу крамольную деревню сожгу. Клянусь орденом комендантов и единственно правильным учением. Почему мне сразу не сказали?

– Это что-то крамольное. Я хотел завтра рассказать. С дороги оно как-то неприлично. Я же говорил перед сном, что в деревне что-то есть.

– Распотрошу! Всю вашу погань проклятую! И на кол посажу! Всех!

– Ты говорил так, будто это какая-то мелочь. Неприлично ему было. Что это? Кто орет?

– Не знаем мы. Появился неделю назад, может, дней восемь. Орет под утро всякое, а потом замолкает. Но он не опасен. Никаких происшествий.

– Слушай сюда, еретик. Тебе же лучше, если ты не причастен к этому. Яромир, у меня уже есть догадки, но хочу услышать и твое мнение.

– Совет от крамольного? – удивился староста, но сразу опустил голову, не желая мешать коменданту. Он уже достаточно провинился, чтобы перестать лезть со своей преданностью учению.

– У меня есть несколько вариантов, но я сам хочу уточнить пару вещей. Если этот крикун появляется только ночью, то днем можно будет сходить на разведку.

– Хорошая мысль. Тогда увидимся через пару часов. Я подежурю и останусь с нашими подопечными. Отдохните пока, скоро у нас будет разговор, – сказал Нана, после проводил лидера поселенцев взглядом и, убедившись, что староста убежал достаточно далеко, выдохнул. Яромир тоже расслабился. Теперь их группа была в безопасности. Кричащий не причинит им вреда, а староста полностью в руках главы группы.

– Думаю, все хорошо, – сказал отступник, беря несколько сухарей из мешка.

– Как прошла твоя ночь? Спать в сарае, должно быть, ужасно.

– Немного прохладно, и света мало, но я уже привык. Бывали места и похуже.

– И разве оно того стоит?

– У нас опять этот разговор? Я уже говорил, что жизнь в гармонии со своими создателями стоит чего угодно. Мы вместе пойдем к нему?

– Хочешь убедиться, что я все скажу правильно?

– Ага. Хочешь услышать новость? Я нашел нового друга!

– Правда?

– Его зовут Лот. Он попугай. Кажется, он ненавидит основное учение.

– Звучит здорово.

– Я знаю. Слушай, Нана, я хочу эту птицу. Очень сильно хочу. Я отдам свою долю за него. Только достань.

– Возьми его – и вперед. В чем проблема?

– Документы, ключ от ошейника, блокнот с ассоциациями, набор для гигиены, специальный поводок.

– Ужас.

– Повторюсь: отдаю свою долю.

– Не говори ерунды. Достану я тебе аксессуары для попугая. И самого попугая. Все бесплатно. Ты же всю схему придумал и заслужил дорогой подарок.

– Отлично, тогда я пойду поговорю с птичкой. – Крамольный встал и рефлекторно потянулся к рюкзаку, которого не было за спиной. Поняв, что все вещи в хлеву, отступник побежал к своему убежищу на ночь. Преодолев половину пути, он оглянулся. Атаман взял свою сумку, достал оттуда книгу и начал спокойно читать, не обращая внимания на крики и завывания. Они оба уже прекрасно знали, что нужно сказать управляющему. Знали, что Нана попросит и что пообещает сделать. Однако нужно подождать, повременить с разговором хотя бы пару часов, дать трусу хорошенько напугаться. А пока можно спокойно прочитать несколько глав из «Восьмого выхода левиафана на берег» или поговорить с Лотом, все равно тот, кто сейчас орет, из заброшенного дома не вылезет. Остальная группа, увидев спокойствие на лице главаря, начала заниматься своими делами. Все шло просто идеально. Что может быть лучше для коменданта, чем обнаруженная ересь? Один только факт наличия некой сущности дает коменданту возможность делать все, что он захочет, если это поможет избавиться от крамолы. А рассказы о том, как заигравшиеся инквизиторы сжигали целые деревни, уже давно ходят в народе.

Яромир остановился перед дверью, обдумывая, что он расскажет своему новому приятелю. Еретику очень приглянулся Лот. Если удастся уговорить его стать партнером, то поход в Усть-Гору обречен на успех. Попугаи обладали прекрасным нюхом и слухом, которые позволяли выбирать самый безопасный путь и избегать хищников, а со специальными тренировками эти способности усиливались в три раза. И поскольку пернатый не любил основное учение, то он становился идеальным компаньоном. Крамольный открыл дверь, вошел внутрь. Факел уже догорал, а свечи полностью растаяли, из-за чего в хлеву было очень темно. Отступник сделал шаг вперед и услышал жуткий хрип. Яромир испугался и отпрыгнул назад. Он потерял равновесие и упал на землю.

– Жирный слепой идиот! – крикнул Лот, подлетая к еретику.

– Ты в порядке?

– Нет! Ты на меня наступил! Это больно.

– Извини. Я не вижу в темноте. Ты мог увернуться или сказать.

– Я дремал. Хорошо хоть спину не сломал. За это должен будешь рассказать мне больше о своих хозяевах.

– Я и так собирался, но перед этим небольшой вопрос, раз уж ты проснулся. – Яромир лег на импровизированную кровать и растянулся.

– Какой?

– Тебе нравится тут жить?

– Ну…

– Извини, если задал слишком неудобный вопрос.

– Все в порядке. Мне не нравится тут. Я птица вольная, а здесь меня считают за трофей. Так что…

– Хочешь выбраться?

– Да, но это невозможно. Ключ для ошейника у старосты, а он меня не отпустит.

– Так сильно боишься надзирателей?

– Конечно, боюсь. Я видел, что делают с теми, кто сбежал.

– Ты на другом конце материка, кто тут тебя схватит?

– Любой, кто увидит в единственном на тысячи километров попугае что-то подозрительное. Так что мне остается только сидеть и ждать, пока какой-то торгаш решит купить себе дорогую зверюшку.

– Печально. А за что тебя купили в первый раз? Имею в виду, когда надели эту штуку.

– За долги.

– Карты?

– Шашки. Я как тебе этими штуками в карты играть буду? Я же их не удержу.

– Не подумал. Необычный выбор. Не думал, что шашки популярны в Усть-Горе.

– Теперь популярны. Везде в них играют. И проигрывают жизнь, как я.

– Я со…

– Я хочу спать. – Лот вновь лег на рюкзак и закрыл глаза. – Ты все еще должен мне несколько ответов, но поговорим через час или два, а может, три. Вы же еще будете здесь?

– Да, мы тут задержимся. Надеюсь, скоро ты найдешь себе хорошего хозяина. Уверен, что он ближе, чем ты думаешь.

Лот не ответил. Яромир решил последовать примеру попугая и прилечь на пару часиков. Однако заснуть у крамольного не получилось, и, пролежав полчаса, он решил вернуться к остальным еретикам. Жители к тому моменту уже окончательно проснулись и начали заниматься будничными делами. А вот лагерь выглядел как сонное царство. Странники лежали на земле, лениво переворачиваясь с боку на бок. На простынях помещалась еда, от которой у Яромира потекли слюни. Он дал себе пощечину. Отступник уже проглотил несколько сухарей, а значит, присоединяться к едокам никак нельзя. Он увидел вожака их стаи, который продолжал читать книгу, но уже одевшись в привычную форму. Нана не замечал ребенка, который медленно шел к нему, согнувшись по непонятной причине.

– Нана… когда… это… бу… будем? – подкравшийся Симон попытался указать на рот, однако палец не разогнулся, и жест был непонятен.

– Что будем, малыш? – промямлил Нана, который еще не успел отойти от захватывающей истории.

– Это… это, – ребенок повторил свой жест.

– Кушать?

– Нет. Это.

– Есть?

– Да. Когда… есть?

– Ты принимал лекарство совсем недавно. Надо подождать полчаса. Сейчас я кое-куда схожу, и вам принесут вкусненького.

– Вку… сне. – На худощавом лице отразилось непонимание.

– Есть принесут. Иди к маме.

– Хо… ро… шо, – еле проговорило дитя и убежало.

– Бедняга. С каждым днем будто только хуже, – прошептал Нана. Он посмотрел на запад, луна уже полностью появилась из-за горизонта. Пришло время допроса с пристрастием. Вожак шайки встал, отряхнулся и помахал Яромиру. Путешественники поприветствовали друг друга улыбками, после чего Яромир указал на мундир своего друга. Еще одно пятно. Атаман послюнявил палец и попытался оттереть грязь. Поняв, что это невозможно, отправился с другом к дому старосты.

Благодаря свету луны путешественники смогли лучше разглядеть дом, и он их поразил. Это было единственное здание с крашеными стенами. Было сложно понять, сколько денег пришлось потратить на краску. Также на стенах дома виднелась дорогая резьба, которая, согласно традиции, повествовала о благородных деяниях хозяина и его предков. Землевладелец был зажиточным, а это очень хороший признак. Чем богаче еретик, тем богаче комендант.

Нана подошел к тяжелой деревянной двери и несколько раз ударил по ней кулаком. Почти сразу ему открыл здоровяк, который пригласил гостя внутрь, проигнорировав крамольного. Атаман быстро прошел в дом и сразу же остановился. Внутри пахло едой. Вкусной теплой едой. Мясом. Овощами. У Яромира тут же потекли слюни. Чтобы отвлечься, он решил подробнее рассмотреть интерьер и увидел много дорогих вещей, говорящих о богатстве. Продав лишь часть этого имущества по дешевке, можно было жить несколько недель вполне богато.

– Присаживайтесь, комендант. Попробуйте суп, мясо, овощи. Все свежее, хорошее.

– С удовольствием, – согласился Нана и невольно улыбнулся. Староста лично подал ему тарелку с самым сочным куском мяса. Вожак попросил столовые приборы. Хозяин протянул их ему дрожащими руками, даже не пытаясь скрыть страх перед инквизитором. Начинать трапезу первым было бы невежливо, поэтому атаман легко кивнул в сторону своего напарника.

– Да, точно. – Староста начал судорожно открывать горшочки. – У нас нет человечины…

– Я не ем человечину. – Яромир мог вытерпеть разные предрассудки, но каннибализм был перебором.

– Разве?

– Да. Как и большая часть людей, продолжающих быть верными своим создателям.

– А я слышал, что вы постоянно друг друга жрете. Особенно в тех поселениях у левиафанов.

– Слухи врут.

– То есть такие, как вы, вообще этим не занимаются? Помнится мне, фиванский императорский род именно так и прервался.

– Такой симптом безумия иногда проявляется. Очень редко. Но меня безумие не поразило.

– Пока, – уточнил здоровяк.

– Пока, – Яромир громко вздохнул.

– Так что вы будете?

– Пахнет кашей. Могу я взять ее?

– Конечно. Дорогая, положи нашему гостю каши. Вы можете поесть вон там, – староста указал на табуретку, стоящую рядом с комодом. Крамольный послушно взял свою еду и сел на указанное место. Он не планировал лезть в разговор, чтобы лишний раз не раздражать местных. Ему и так сделали поблажку, не выгнав из комнаты. Пришло время действовать его другу.

Нана отрезал маленький кусочек и положил в рот. Очевидно, что после нескольких месяцев специальной диеты, включающей только походную крупу, блюда казались ему самыми вкусными в мире, атаман с большим трудом сдержал стон удовольствия. Нельзя давать жертве понять, что она может тебя задобрить.

– Ну как? – не выдержала напряженного молчания жена старосты и сразу же ощутила на себе злобный взгляд здоровяка.

– Хорошо. Для крамольных. А теперь перейдем к делу.

– Да-да. Все, что знаю, расскажу.

– Конечно. Чей это был дом? Как давно там появилась крамола? Что изменилось в деревне с появлением ереси? Что вы думаете о происходящем? – суровым голосом сказал Нана.

– А что рассказывать? Дом этот давно заброшен, пять лет уж никто не живет. Раньше он деду с бабкой принадлежал. Дети у них… это… Ну, это. Померли.

– Кто-то из детей или стариков был приверженцем ложных учений?

– Нет. Вроде бы. Про детей не знаю, там двое сыновей из деревни уехали. На войну их забрали, кажется. После этого не появлялись. Вроде бы погибли в бою, но кто знает.

– А дед с бабкой?

– Дед помер шесть лет назад, он мед делал. И в один день его покусали сильно. Он и ушел. Похоронили его на заднем дворе дома. Бабка настояла. Не воскресал. Лежал себе спокойно. Бабка еще несколько месяцев пожила, грустно ей было очень. А потом уснула и не проснулась. Похоронили рядом с дедом ее. Она тоже не вставала. Тогда мимо проезжал один комендант. Попросили даже проверить, есть ли ересь. Он сказал, что никакого запаха нет.

– И ошибся.

– Наверное. И вот недавно появился этот голос. Орет и орет. Мы сначала думали, что это кто-то из детей шалит. Несколько раз пытались поймать с поличным, но никого внутри не застали. Думали дом сжечь. Но не решались. Кто знает, что в доме засело?

– Правильно сделали. Пожар без подготовки только хуже бы сделал.

– Вот и мы так подумали. Все знают, что злить крамолу не стоит. Мы письмо в администрацию отправили.

– Распоряжение получили?

– Еще нет. Но раз вы пришли, то, может быть, вы разберетесь с проблемой? Мы-то к крикам привыкли, а вот скотина пугается. Детям тоже страшно.

– Да. Конечно. Я помогу, таков долг коменданта.

– Спасибо большое, я так рад, что…

– Помогу, но не бесплатно.

– А?

– Сами же понимаете. Добро не может жить без средств к существованию. Думаю, вам стоит предоставить моим людям еду, а мне – небольшой мешочек монет. В таком случае вы поможете слуге народа, выполните гражданский долг, – Нана усмехнулся. Этот прием он использовал уже не один раз. Комендант, который берет взятки, вызывает доверия куда больше, чем прилежный жандарм.

– Х-хорошо, – согласился староста.

– Яромир, ты услышал что хотел? Его мнение важно, – заранее ответил на возмущения Нана.

– Почти. Как именно скот пугается? – крамольный вытер рот платком, он уже закончил трапезу и даже успел прихватить добавки.

– Отказывается идти в сторону дома. Пришлось всех на одно пастбище выводить.

– Теперь я услышал. Мои мысли подтвердились. Осталось два варианта, но для уточнения нужно на место сходить.

– Все в порядке? – спросил Нана.

– Да. Оба варианта вполне решаемы.

– Вот теперь разговор окончен. Я пройдусь по деревне, проверю, насколько правдивы ваши слова. Всякое бывает, вдруг у вас тут еще ересь есть.

– Да не может такого… – возмутился староста.

– Я сказал: разговор окончен. После мы пойдем в дом, – перебил Нана старосту, сделав еще один правильный шаг. Вожак встал из-за стола, подозрительно огляделся. Он искал любую мелочь, которую можно было бы использовать против крестьянина-недоумка. Староста ловко обставил все так, что даже истинный инквизитор не смог бы приговорить глупца к смерти. Поэтому путнику было необходимо найти еще несколько улик. Вот если бы дома был небольшой алтарь или словарь фиванского языка, тогда бы Нана смог заставить домовладельца заплатить намного больше. Дело бы не обошлось обычными монетами, оплачивать следовало бы дублонами. К сожалению, никаких крамольных артефактов не было видно.

Уже у тяжелой деревянной двери Нана и Яромир еще раз строго посмотрели на побелевшего от страха здоровяка и вышли на улицу. Они разбрелись в разные стороны: Нана отправился в дозор, а его помощник должен был следить за остальными путниками. Крамольный не смог противиться соблазну и сделал небольшой крюк, наслаждаясь теплыми лучами луны. Хорошее все-таки было начало дня, а вечер обещал стать еще лучше. Еретик пошел по дороге, наблюдая за бытом крестьян. Все земледельцы уже работали в огородах, отмахиваясь от мух и постоянно жалуясь, что листья у гореягод совсем уж желтые. Осенью, когда соберут урожай, плоды никто есть не будет. Но разве это когда-то было проблемой? Может, людям и не понравится плод, а вот свиньи будут рады такому лакомству.

К тому моменту, как отступник вернулся в свой лагерь, бродяги уже завтракали, противно чавкая и хлюпая.

– Эй, позорище! – крикнул Яромир.

– Что? – хором спросили путники с набитыми ртами.

– Отвратительно едите. Как звери. Совсем одичали? Где ваши манеры? – начал отчитывать собратьев крамольный, грозя кулаками и скаля зубы. Странники стыдливо опустили глаза, однако есть перестал только один из них. Он отставил миску со странной бурой жидкостью, от которой пахло рыбой, чесноком и горохом, после чего встал, стряхнул крошки со своей рубахи. Мужчина медленно подошел к старшему, постоянно оглядываясь, будто боясь, что кто-то будет их подслушивать.

– Я сегодня тайком пробрался в тот дом. Все сделано в лучшем виде. Алес хочет встретиться с вами, – прошептал странник.

– Отлично, сегодня на закате отправимся. Добудь мне светильник, только не факел какой-нибудь, а маленький фонарик.

– Слушаюсь. – Бродяга попытался сделать вежливый поклон, но потерял равновесие и чуть не упал на землю. Он выпрямился и пошел к тележке.

Яромир подошел к своим спутникам и взял себе еды. Он сел на землю и быстро начал есть странную смесь. Голод не уходил. На секунду крамольному показалось, что так проявляется влияние хозяев. Он вздрогнул и тут же прогнал все плохие мысли. Слишком рано для безумия. Сначала нужно закончить важное дело.

Глава 3

Когда луна стала скрываться за горизонтом, сельчане начали зажигать огни, чтобы в этой ужасной темноте было видно хоть что-нибудь. Судя по тому, что в прошлый вечер никаких огней не было, крестьяне сделали это специально для гостей. Нана оценил жест по достоинству и на секунду задумался, стоит ли поощрить старосту. Конечно же, нет. Достаточно один раз сказать ласковые слова – и все пойдет прахом. Так уж устроены старики, занимающие мелкие руководящие должности. Они понимают только угрозы, а единственный аргумент для них – это перспектива вырезания позвоночника. Если они перестанут бояться, то сразу начнут и снижение цены просить, и бумаги требовать, а в худшем случае начнут писать письма в канцелярию ордена. Там разбираться не будут, сразу пришлют отпетого фанатика, который половину деревни казнит, другую отправит в тюрьму. Что произойдет с самой шайкой и Наной в частности, и вовсе страшно представить.

Атаман закрыл книгу и оглянулся по сторонам, ища взглядом своего товарища. Яромир вышел из сарая и направлялся к обозу, улыбаясь и чуть ли не пританцовывая.

– Я уже начинаю ревновать тебя к этому попугаю, – Нана притворился обиженным.

– Он прекрасен, только что заявил, что коменданты должны доказывать безумие, а до тех пор только обездвиживать крамольных. – Крамольный сел рядом с вожаком.

– Правда?

– Ага. Жаль только, что подобного ждать надо будет очень долго.

– А я хочу верить, что скоро мы увидим это требование в очередном кодексе. Двадцать лет назад и обычные преступления нельзя было доказывать, а в новом кодексе даже арестовывать крамольных без причин нельзя.

– Лот так же сказал.

– Приложу все усилия, чтобы ты получил этого попугая. Кстати, как там Симон? Ты сегодня его учил?

– Сегодня забыл свое имя только два раза. Попробовал прочитать несколько предложений. Все еще не понимаем, что с его чтением не так. Буквы помнит, а вот сложить их в слова… Может, пора прекратить его учить? Быть неграмотным все еще незазорно, несмотря на все эти законы об образовании.

– Все будет хорошо. Через пару месяцев мы будем на юге. Там в интернатах его вылечат. Он умный мальчик, ему только нужно немного профессиональной помощи.

– А если и там не помогут? Ты так уверен в этих интернатах? – Яромир грустно покачал головой, он понимал, что любое лечение будет бесполезно. Еретик видел подобных детей много раз, таким, как Симон, дожить до двадцати было не суждено.

– Помогут, друг. Там умнейшие люди со всего мира, они знают все. А с деньгами, которые у нас будут совсем скоро, мы сможем позволить себе лучших врачей и учителей.

– А что насчет холода? Думаешь, с таким здоровьем он сможет нормально жить?

– Эта проблема тоже решается деньгами. Купим обогреватель и дюжину цистерн меда Идеса – сможем жить в тепле полгода, а то и больше.

– Его не вылечат за полгода.

– Найду работу, да и у мальчика семья есть. Выкарабкаемся.

– Только никаких больше схем.

– А я надеялся, что ты подскажешь хороший способ заработка.

– Не подскажу. Я на самом юге был давно и уже забыл, как там думают и чего боятся.

– Это ты про ту историю, как убийцам помогал?

– Да. Ничем хорошим это не закончилось.

– Ты же жив и здоров.

– Только потому, что мне помогли хозяева. Без их благословления я бы сейчас лежал в братской могиле с вырезанным позвоночником.

– Я тебя понял. На юге будем добропорядочными гражданами, но по пути ведь можно будет заработать?

– Нет! Ни в коем случае. Мы уже говорили, что это последнее поселение.

– Помню. Хвост. Затаиться. Спрятаться. Взять другие имена. Просто захотел уточнить.

– Моя рекомендация осталась прежней. Как только мы разойдемся, снимай свой китель, сжигай его, выбрасывай медальон куда подальше и забывай навек о своей карьере коменданта. А теперь давай сменим тему.

– А может, пойдем в дом сейчас? Думаю, самое правильное время.

– Сказал сменить тему, а он предложил в нее углубиться. Идем. Надеюсь, Алес сейчас не спит.

– Разбудим. У нее дежурство через пару часов, – с улыбкой сказал Нана, встал и демонстративно надел свой камзол, который стал немного чище после стирки.

Они медленно отправились к старому проклятому дому, украдкой поглядывая на избы. Главарь шайки хотел понять, спят сельчане или наблюдают за ними. Несколько раз вожак замечал, как дергались шторки. Следят. И абсолютно неумело. Один из гениальных разведчиков понял, что за чужаками легче всего следить из темноты, прислонившись к толстому клену и не двигаясь, но не сообразил, что закуривать трубку, чей огонь видно за сто метров, – это глупая идея. В любом случае Нана прекрасно их понимал, он и не ожидал другого отношения к шайке бедных бродяг, один из которых показывает устрашающий медальон и угрожает их старосте.

Они подошли к старому дому, который в слабом свете факелов выглядел слегка жутковато. Изба была в хорошем состоянии, кажется, ее владелец погиб совсем недавно, однако отсутствие света и слегка облезшая дверь создавали гнетущее впечатление. Ни Нана, ни его спутник не остались бы тут ночевать. Здание просело вниз почти на метр, из-за чего крыльцо было едва видно, а расстояние между землей и окном стало ужасно маленьким. Человеку пришлось бы сесть на корточки, чтобы посмотреть через стекло.

Атаман медленно поднялся на крыльцо, подобрался к двери и слегка дернул за ручку. Та оторвалась с тихим хрустом.

– Будем считать, что открыто, – пошутил он, проходя внутрь. – Эй, Алес, выходи. Гости пожаловали.

Никто не ответил. Нана посмотрел на Яромира, тот лишь пожал плечами.

– Может, не слышит? – предложил еретик, садясь на прогнившее кресло, которое громко скрипнуло, а из-под мебели тут же выскочила туча насекомых, бросившихся подальше от незваного гостя.

– Слышала, просто вылезать из укрытия долго, – послышался сзади высокий и довольно противный голос.

Мужчины повернулись и увидели свою соратницу. Перед ними стояла низкорослая девушка, одетая в черные лохмотья, сжимающая в руках небольшой топор.

– А где ты тут пряталась? – спросил Нана, оглядывая почти пустую комнату. – Здесь только стол, лавка и это ужасное кресло, которое еще фиванских царей помнит.

– Секрет, – Алес улыбнулась. – И как я справилась?

– Сойдет. Мне сказали, что кричат всего неделю. Я думал, ты доберешься до поселения раньше, – начал отчитывать свою подчиненную Нана.

– Извини.

– Крики тоже могли быть пострашнее. Ты злой дух или кто?

– Простите.

– Так кто ты?

– Злой дух.

– Вот и орать надо было как злой дух. Да подними ты глаза. Не так уж все и плохо, но завтра мы отправимся на восток, где люди не настолько наивные. Ты хорошо спряталась, раз тебя не нашли, но надо еще постараться. – Атаман укоризненно погрозил пальцем.

– Хорошо.

– Молодец, а теперь возьми вкусняшку, – атаман протянул девушке мешочек с конфетами. – В общем, план у нас такой же, как и в прошлый раз. Сегодня под утро будешь орать. Это дом родственников старосты, так что напирай на это. Что-нибудь про гнев рода и забытые традиции. И угроз побольше. Желательно где-то между двумя и тремя ночи начать.

– Хорошо.

– Помни, что мы надеемся на тебя. Как только народ начнет собираться, убегай. Я назначу смотрящих и поставлю дежурных, тебе надо улизнуть из этой халупы раньше. Если дозорные тебя поймают, помочь тебе мы не сможем.

– Да, я понимаю.

– Точно? В прошлый раз ты нарвалась на настоящего коменданта. Помнишь, чем это закончилось? – Нана продемонстрировал устрашающий медальон. Алес несколько секунд не дыша смотрела на артефакт, после чего опустила голову, громко выдохнув. Руки ее дрожали. В комнате на минуту повисло молчание, но все успели тысячу раз пожалеть о случившемся. Каждый из них нес на себе страшный грех и не хотел вспоминать о содеянном.

– Нам пора в лагерь, – хрипло сказал Яромир, кладя руку на плечо вожака.

– Пора. – Мужчины вышли за дверь. Они шагали молча, стараясь не глядеть друг на друга.

– Слишком жестко я с ней? – спросил Нана, в его голосе появились извиняющиеся нотки, от образа настоящего вождя, холодного и жестокого, не осталось ничего.

– Да. Она чуть не заплакала. А может, сейчас как раз и рыдает.

– Я не хотел доводить ее до истерики.

– Но довел.

– Я боюсь, что она вновь отнесется к заданию слишком легкомысленно. В прошлый раз…

– В прошлый раз никто не знал об этом коменданте. О том, что он решит посмотреть на привидение. А еще тебе лучше бы побыстрее сообщить людям о том, что это последнее поселение, в котором вы врете и воруете.

Нана промолчал, опустив голову. Ему было нечего ответить.

До лагеря они дошли молча, не произнося ни слова. На цыпочках подкрались к лагерю, где и разделились. Каждый пошел на свое спальное место. До начала представления оставалось чуть больше часа. Атаман лег, закрыв глаза, и начал прокручивать в голове все свое прошлое.

Он вспоминал свое детство в столице, первую кражу, училище для беспризорников, побои, которые приходилось терпеть от преподавателей и старших ребят. В общем, детство было не самое сладкое. Затем последовали бесконечные походы из одного города в другой, до тех пор пока Нане не открылся гениальный способ заработка – мошенничество. Подделки продавались хорошо. Слишком хорошо. Затем колония. Избиения сокамерниками. Долгожданная свобода и бродяжничество. Голод. Да такой лютый, что однажды, когда Нана нашел в пещере, в которой он прятался от дождя и ветра, труп, то, не думая ни секунды, развел огонь. И за обедом встретил путника, желающего спасти мир. Несколько ночей разговоров и глупых вопросов, а затем невзначай предложенная схема. Тогда-то он впервые начал изображать блюстителя закона. Вначале назывался обычным стражником и вымогал немного монет, которых хватало разве что на еду. Затем решился представляться сотником, а потом и десятником. А когда Нана овладел актерским искусством, Яромир принес ему камзол, очень похожий на комендантский.

– Тогда-то и надо было остановиться, – прошептал вожак, задумчиво глядя в пустоту. Он жалел, что не остановился. Жадность – это порок, который есть у всех городских жителей, а в особенности у тех, кто зарабатывает незаконно. Мошеннику постоянно было мало. В один момент он начал искать подельников, и шайка зарабатывала все больше. Они стали жить, переезжая с места на место, представляясь солдатами, забирающими припасы, в которых так нуждается армия. Как же тогда было хорошо…

– Пришло время платить за ваши грехи! – неожиданно раздался крик.

– Пришло время спектакля, – прошептал Нана, будя заснувшего крамольного.

– Все будет сделано в лучшем виде. Пойду поднимать ребят. Удачи, босс.

Атаман улыбнулся, откуда-то у него появилась крепкая уверенность в том, что команда справится. Но и самому вожаку нужно было действовать, причем быстро. Мужчина встал, отряхнул свою одежду и побежал к пустырю перед домом, где уже собралась толпа жителей. Алес старалась изо всех сил. Она орала так громко, как только могла, а благодаря трубе звук становился оглушительным. Ее угрозы были как гром, предвещающий грозу. Нана беглым взглядом прошелся по толпе, ища старосту. Конечно же, он там был, выделялся своим огромным ростом.

– И что это мы тут собрались? – спросил атаман.

– Опять орет. Вы говорили, что разберетесь с этим духом, или кто он там?

– Как вы можете догадаться, это существо является либо фантомом Перри, либо призраком рода. Было бы лучше, если бы этим нематериальным существом являлся представитель благородного вида, открытого доктором Перри. Кстати, советую почитать сочинения этого ученого, очень интересно. Так вот, к сожалению, нам не повезло, это призрак рода. Вы сами говорили, что детей у той пары совсем не осталось. Род прекратил свое существование, никто больше не ухаживает за поместьем.

– Комендант, можно короче, пожалуйста?

– Этого духа просто так не выгнать из дома. Нужно будет совершить…

– Вот сейчас я вам покажу! – крик стал еще громче. Толпа крестьян вздрогнула. Каждый селянин напрягся, готовясь к любому ужасу. Торнадо. Ураган, болезни, призыв древних монстров – все эти варианты прокрутились в голове бедолаг. Никто не знал, что произойдет этой ночью. Никто, кроме Наны и его шайки, готовящей кару.

– Ситуация опасная, но я уверен, нам это будет только на пользу.

– С чего бы это?

– Узнаете завтра, – отрезал атаман, но его слова были заглушены угрозами. Алес уже начала повторяться, но никакого пожара не было. Команда явно запаздывала с выполнением приказа.

– Все! Мое терпение лопнуло! – донеслось из дома.

Терпение лопалось уже в четвертый раз, и на лицах людей страх сменялся недоумением. На секунду Нана потерял уверенность. В его голове начали появляться возможные сценарии. И каждый вариант был хуже предыдущего. Их могли заметить крестьяне, которых не отвлекли вопли. А может быть, поджигатели не сумели найти подходящий дом или сарай. Возможно, кто-то из них решил предать шайку и сбежать, прихватив пожитки. И в этот момент, когда атаман почти сдался страху и был в шаге от того, чтобы побежать в лагерь, произошел взрыв.

Он уничтожил одну из избушек на краю деревни. Все присели, закрыв уши руками, стараясь не оглохнуть. Однако это не помогло. Звук был столь громким, что нескольким беднягам, которым не повезло оказаться рядом со зданием, порвало барабанные перепонки. Самому невезучему из них ударная волна повредила внутренние органы. Крестьянин попытался закричать, но смог издать лишь противный булькающий звук, который быстро сменился предсмертными хрипами.

– Ужас какой… ужас, какой я нашлю на вас, будет в сотню раз ужаснее… Скоро я вернусь, – слегка замявшись, пригрозила Алес, но испуг в ее голосе чувствовался. Последние слова она говорила, уже рыдая.

Нана бросился к дому, который уже начали тушить. Пламя было высоким. Если в доме кто-то и находился, он уже был мертв. «Булькающий» крестьянин лежал без движений, для него все закончилось быстро. Куда хуже пришлось выжившим. Люди орали, метались из стороны в сторону, бредили от невыносимой боли.

– Тушите быстрее! Вдруг там кто-то есть! – крикнул староста, таща два огромных ведра с водой. Позади него бежали еще шестеро с полными ведрами. Жители даже не пошевелились, будто его и не слышали.

Главарь шайки медленно отошел назад, убедился, что на него никто не смотрит, и направился в лагерь, оставив умирающих от ожогов и пытающихся помочь им позади.

– Нана, я не знаю, что произошло. Это была какая-то ошибка, – начал оправдываться кто-то из крамольных сразу же, как вожак подошел к палаткам.

– Заткнись, – холодным, почти металлическим голосом, приказал атаман. – Мы привлекли их внимание. Завтра приведем в действие наш план. – Последнее, чего он хотел, так это отчитывать подчиненных.

В голове вертелись ужасные мысли. Еще один человек расстался с жизнью из-за их оплошности. Еще одна жертва. Их способ обмана перестал выглядеть безопасным, теперь это уже не шалость, не легкое мошенничество – это ужасное преступление. Уже второй раз. Нана поклялся, что больше никогда не будет так обманывать, что вообще никогда не будет врать. Такую же клятву он дал после несчастного случая с настоящим комендантом. Атаман секунду подумал, после чего отозвал вторую часть клятвы. Все же настоящему актеру, которым и являлся Нана, трудно жить, не притворяясь и не привирая. Вожак сделал глубокий вдох. Нужно было сосредоточиться. Спустя несколько минут главарю шайки предстояло вновь встретиться со старостой, сделать вид, что проблема уже решается, и не дать старику начать подозревать компанию. Он посмотрел на свои руки и увидел, что те сильно дрожат.

– Комендант, что происходит? Вы обещали, что проблема решится. – Тяжелая рука легла атаману на плече, тот вздрогнул от неожиданности. Он резко повернулся, доставая кинжал из ножен, но увидел перед собой всего лишь лидера крестьян.

– А, это вы! Как я рад, что вы в порядке. Это лучший исход из возможных.

– Что…

– Не перебивайте, пожалуйста! – от переживаний атаман перешел на крик.

– Да как…

– Не-не-не, я вежливо попросил. Нет. Прекрасно понимаю, как это выглядит, но ситуация лучше, чем кажется.

– Я…

– Я не дам вам говорить, пока вы не сделаете глубокий вдох и не успокоитесь, – сказал Нана, погрозив пальцем. Староста выполнил приказ, его красное лицо побледнело. – А теперь я с большим удовольствием объясню, почему случившееся является хорошим событием.

– Ну, уж постарайтесь. – Мужчина сложил руки на груди.

– Видите ли, призрак рода слабо связан с нашим миром. Он почти полностью состоит из крамолы. Его методы – это крики, угрозы, проклятия и небольшие изменения погоды. Засуху не вызовет, но сильный ветер – вполне. Точнее, он способен на это из другого мира.

– Я вас не понимаю. Хватит ходить вокруг да около!

– Когда он поджег тот дом…

– Он его взорвал! Уничтожил!

– Ну, просил же не перебивать! Что же вы такие невежливые? Когда он взорвал тот дом, он проник в наш мир. Перенес часть себя к нам. Он стал сильнее, но и уязвимее. До этого нужно было действовать тонко, продуманно, осторожно, а теперь мы можем ударить прямо по нему.

– И когда мы ударим? Сколько еще погибнет?

– С рассветом. Однако мне понадобится ваша помощь. Знаю, что я наглею, но потом мы сразу уберемся.

– Сразу?

– Нельзя терять ни минуты после ритуала. Вы оказали нам неоценимое гостеприимство. Сейчас же прикажу моим ребятам собираться. А ну, быстро разбирать лагерь! Посидели на месте – и хватит!

– Приятно это слышать.

– С рассветом у проклятого дома, договорились. – Староста развернулся и пошел домой, охая через шаг. Атаман провожал его взглядом до тех пор, пока мужчина не скрылся за поворотом.

Глава мошенников выдохнул и согнулся. Каждый разговор все труднее. В голове неприятно загудело. Нужно было дойти до ковра и уснуть. Оставалось всего несколько часов до рассвета, с которым начнется новый день. Очень сложный день.

Глава 4

Вожак проснулся от того, что Симон тряс его. Нана открыл глаза, совершив невероятное усилие над собой. Он пообещал себе отпуск, как только они закончат дело, он ляжет в тележку и уснет. Надолго – на пару дней. Шарлатан встал и осмотрел свой камзол, который стал еще грязнее. В этот раз Нана не стал отряхиваться, ему теперь было все равно, как он выглядит.

– Ярослав попросил вас разбудить. Он ждет вас там, – ребенок протянул руку в сторону дороги. Возможно, он хотел указать на место, однако из-за отсутствия у Симона указательного пальца получился очень странный жест.

– Спасибо, малыш. Найди маму, и ждите в повозке. – Атаман решил не поправлять мальчика. У него были заботы важнее, чем путаница в именах.

– Хо… хо… хоно… хопо… хора…

– Хорошо?

– Да, – ребенок кивнул и убежал, нелепо размахивая своими тоненькими ручками. Нана же отправился к дому, где уже стояла толпа. Людей было еще больше, чем ночью, однако настроение сменилось. Вместо страха и робкого любопытства – ненависть и желание уничтожить все связанное с крамолой. Мошенник убеждал себя, что эта злоба была по-своему правильной, люди должны истреблять все имеющее отношение к нематериальному миру. А это значит, что шайка не такая ужасная, даже с учетом следующей стадии плана. Крестьяне будут меньше доверять незнакомцам, а любую ересь изничтожат. И ведь они заплатили за этот урок совсем немного. Должны были заплатить совсем немного. Если бы изба просто загорелась, а не взорвалась, все было бы прекрасно. Группа обманщиков, манипуляторов, воров, но никак не убийц.

Нана поднялся на крыльцо, и вся толпа уставилась на него. Собравшиеся ждали его слов, речи коменданта, который должен победить злого духа и отомстить за невинную душу. Лжец представил, как на его руках умирает маленький щенок, на глазах выступили слезы. Начался третий акт.

– Дорогие собратья! – дрожащим голосом громко сказал оратор. – Вчера произошло страшное! Ужасное событие! Грязное, мерзкое существо посмело спрыгнуть с колен одной из крамольных сущностей и ворваться в наш мир! Мы терпели! Мы долго терпели само существование такой грязи у наших дверей! Мы не могли ее уничтожить! Был статус-кво! Тот самый статус, установленный еще нашим императором! – Толпа радостно закричала, услышав титул Бедного Дитяти. – Но эта… эта гнида нарушила допустимые границы! И вот что я сделаю! Вот что мы сделаем! Мы уничтожим этого духа! Не изгоним домой! Не дадим оправиться! Просто избавиться недостаточно! Мы убьем его! На этот раз наше терпение закончилось!

Толпа ликовала, все взгляды были прикованы к оратору. Люди тут же забыли свое недовольство комендантом. Злоба была сконцентрирована. На каждом лице – ее гримаса. Их острые зубы были обнажены. Атаман задумался, зачем крестьянам такое количество клыков. Шестнадцать острых зубов – слишком много для людей, которые мясом практически не питаются.

– А теперь скажите, что нам делать, комендант, – прервал рассуждения лжеца староста.

– Конечно, конечно. Ритуал не очень сложный, но требует от вас полного участия. Нужны все жители деревни, и каждый должен быть абсолютно сосредоточен на процедуре. Сущности, ответственные за эту мерзость, попытаются сбить вас с пути, но не допускайте ошибок. Полностью сосредоточьтесь на цели. Теперь возьмитесь за руки! Вот так, правильно! Вокруг дома! Только средний и указательный пальцы должны быть вместе. – Оратор показал, как следует сложить руки. – Неудобно, конечно, но этого требует ритуал. Теперь вы должны ходить по часовой стрелке, слушая заклинания. Повторяйте каждую фразу за мной.

Нана поджег два факела, поднял их над головой и начал читать заклинание. Фиванского он, естественно, не учил. Мошенник не знал даже самых простых текстов и оборотов, однако это его не волновало. Если уж Нана, человек, почти год притворяющийся комендантом, не знает и слова по-фивански, то крестьяне и подавно. Поэтому врун смело нес полный бред, не имеющий ничего общего с древнейшим из языков. Толпа послушно начала повторять одну фразу за другой. Оратору это невероятно нравилось, он почувствовал себя дворянином или даже бароном. Он может приказать сделать все что угодно. В голову лжекоменданту пришла ужасная мысль. Стоя перед стадом, он мог специально сказать самые сложные слова, чтобы людям стало труднее выполнять приказы. Это было бы смешно, но слишком бесчеловечно для того, кто обворовывает невиновных и наивных дурачков.

Шоу продлилось почти два часа, за это время крестьяне успели попеть, поводить хороводы, побросать в воздух рис, а в самом конце, когда люди уже с трудом стояли на ногах, дом торжественно сожгли. Атаман приказал всем оставаться на месте до тех пор, пока дом не исчезнет, а огонь не потухнет, не найдя нового источника пищи. Это было необходимо для того, чтобы остальные разбойники успели взять все нужное и погрузить в повозку. Каждое действие Нана сопровождал уверениями, что это необходимо для изгнания духа.

– Все, дух изгнан! Я ощущаю это! Вы тоже чувствуете это облегчение? Мы наконец избавились от крамолы! Ваш собрат отомщен! – Жители переглянулись. Никто из них не почувствовал облегчения, но все дружно закивали. Нана ухмыльнулся. Он развернулся и уже направился к лагерю, как вдруг путь ему преградил староста.

– Интересно было увидеть действия коменданта вживую.

– Рад, что вам понравилось, но помните главное. Это не представление, а важный ритуал.

– Комендант, а можно вопрос?

– Конечно, отвечу максимально откровенно, друг.

– Почему дух никак не мешал проведению… процедуры?

– Какой простой вопрос! Неужели вы сами еще не догадались? Это очевидно! Он… был… не в состоянии… сражаться, так как тратил все силы на защиту. Вы же помните, что дом долго горел, да и хороводы пришлось несколько часов водить. Это все из-за его защиты. Полностью ушел в нематериальный мир! Вот и не кричал, и не взрывал ничего. Пытался сбежать, понимаете?

– Кажется, понимаю. То есть он мешал ритуалу, но скрытно?

– Именно.

– А не орал, так как все силы ушли на защиту?

– Ага, но это его не спасло. Мы взяли уродца за грудки, посмотрели в его бесстыжие злые глаза и выбросили в пучину, там ему самое место. Он никогда не вернется, слово коменданта.

– Охотно верю.

– А теперь мне пора. Я обещал, что мы отправимся после ритуала.

– Вы можете остаться.

– Нет-нет, ваше гостеприимство льстит мне, но всему есть предел. Да и мы уже отстаем от графика, поэтому дальнейший путь будет очень-очень сложным, – Нана начал нервничать, слишком долгий разговор.

– Хорошо, возьмите это. – Коротышка протянул обманщику кошелек.

– Я не могу, мы работаем бесплатно.

– Нет. Я настаиваю. – Староста насильно вложил в руку мошенника кожаный мешочек с монетами, последний, который у него был. Хотя старик этого еще не знал.

– Спасибо. – Вожак изобразил смущение и быстро ретировался. Времени оставалось критически мало. Скоро люди перестанут обсуждать произошедшее и пойдут домой, где их будет ждать неприятный сюрприз.

Лагерь был полностью собран, а люди уже залезли на повозки. Именно во множественном числе. Кто-то успел выкрасть большущую телегу вместе с четырьмя лошадьми. Нана запрыгнул на место кучера, посмотрел на свою правую руку и, получив утвердительный кивок, жестом приказал выдвигаться. Он тряхнул поводьями, и лошади сорвались с места. Удивительно, что хилые лошадки с такой легкостью тащили большую телегу, нагруженную украденным имуществом и телами.

Крик послышался, когда шайка уже скрылась в лесу. Атаман уловил оскорбления лишь краем уха, но этого хватило. В груди у Наны что-то защемило. Ему совсем перестал нравиться такой способ заработка.

Они провели почти весь день в пути, изредка останавливаясь для обеда. Под конец лошади сильно вымотались и уже с трудом переставляли ноги. Несколько раз Нана позволил товарищам взять управление, но большую часть пути провел в гордом одиночестве.

– Неплохо вышло, – послышался голос Яромира. – Погони нет, добычи уйма.

– Именно так, только надо будет свернуть на перекрестке и добраться до одного города, не помню, как называется. Что-то конское было.

– Сейчас посмотрю. – Мужчина достал карту.

– Как там Симон?

– Прекрасно. Малыш играет в прятки.

– Что? Где он?

– В сундуке, во второй повозке. Мы сундук украли. Хороший, качественный, с гравировкой. Такой красивый, а эти глупцы вонючую одежду там хранили. Зато Симону понравилось, он там с легкостью поместился и как бы спрятался от нас. Вот мы и делаем вид, что его потеряли, а он там хихикает. Лот тоже там. Спасибо, что приказал забрать его со всеми бумагами.

– Я же обещал. Так… Мы сейчас здесь… Все понял. Нам надо проехать еще шестьдесят километров прямо, а потом свернуть налево вот здесь, а затем опять прямо. Простейший маршрут. Там и леса никакого нет, так что заночевать можно где-то в поле, – сказал Нана. Он чувствовал легкий дискомфорт внизу спины. Долгое сидение на дубовых досках сказалось. Атаман снял свой камзол, положил его на доску и сел сверху. Стало немного легче.

– Помнишь наш разговор?

– Какой из?

– О том, что это твое последнее мошенничество.

– Помню. Сожгу, как только разойдемся.

– Тогда доставай огниво. Я и Лот сойдем на том повороте.

– Что?

– Я же говорил, что мне надо будет уйти в другом направлении. Там есть дорога в Новый Мизбург.

– Я думал, что ты с нами пробудешь еще несколько дней. До Мизбурга неделя пути по этой дороге. У тебя корма для лошади не хватит.

– А я без лошади буду. Крамольным запрещено верхом ездить, забыл?

– Забыл. Останься еще.

– Хватит. И так плохо, а ты только хуже делаешь. Мир сам себя не спасет, а мне надо в Мизбург.

– Хорошо. Никакого нытья.

– Спасибо, пойду попрощаюсь со всеми.

– Надеюсь, мы скоро увидимся. Ну, когда мир спасешь, конечно.

– Я тоже надеюсь на нашу скорую встречу, – Яромир улыбнулся и подмигнул, прекрасно понимая, что больше никогда не увидит никого из их шайки. Преступники обречены получить наказание, а они натворили достаточно, чтобы сурово покарали их всех, без исключений.

Глава 5

Мужчина шел по улицам, оглядываясь по сторонам и пригнувшись. Повсюду валялся мусор и осколки стекла, которые еще днем были красивыми сувенирами и символами Усть-Горы. Их острые края пробивались сквозь дешевую обувь и резали кожу. Больно и совсем не гигиенично, но у преступника не было выбора. На стенах были факелы, освещающие несколько ближайших метров. Но торговец старался оставаться в темноте. С такими долгами, как у него, попасться страже страшнее любых ран.

Преступник вышел на знакомую ему с самого детства улицу. Место, где его родили, где он попрошайничал в пять лет, прятался от взрослых в фиванских руинах, когда был ребенком, где впервые попробовал голубой амарант. Мрачное место, но единственное безопасное в проклятом городе. Вокруг столько крамольных, что даже самые глупые коменданты не рискуют сюда заявляться. Однако мужчина решил перестраховаться: он по памяти нашел здание, во дворе которого его впервые избили, и присел на корточки. На земле лежал небольшой алтарь, похожий на тысячи других по всему городу, но не точно такой же. Хозяев, принявших такую форму, никогда не существовало, слишком уж похожа статуя на человека.

У алтаря лежало яблоко – условный знак, что никаких подозрительных личностей поблизости не обнаружено. Только стражники, которые не представляют серьезной опасности даже в такой сложной ситуации. Мужчина огляделся вокруг и выбрал подходящий маршрут. Преступник сделал вдох, покачал головой и отправился к спрятанному складу. Большую часть пути пришлось провести в абсолютной темноте, держась от огня подальше. Вдалеке слышалось постукивание каблуков солдатских сапог о старую брусчатку. Мужчина подошел к неприметному зданию и приоткрыл дверь. Внутри было темно – еще один хороший знак. Он зашел внутрь, стараясь не задеть кучи хлама, выполняющего роль сигнализации.

– Игнац? – прошептал кто-то, прячущийся в комнате, голос был еще высоким, будто говорящий был в переходном возрасте. Последствие смерти в юном возрасте, в чем-то оставившей юношу навечно восьмилетним.

– Да. И тебе привет. Хвоста не было? – Преступник начал проверять тряпки, выполняющие роль штор, на предмет наличия дырок. Убедился, что ни одна живая душа снаружи не сможет понять, есть ли кто-то в здании.

– Был. Один из тех комендантов дежурил у моего дома, но мне удалось его обойти, кажется. – Говорящий чиркнул спичкой и зажег небольшую лампу, сделанную специально так, чтобы давать совсем немного света. Едва ли достаточно, чтобы увидеть написанное на бумаге.

– Учитель говорил, что никогда нельзя оставаться неуверенным. – Торговец подвинулся ближе и снял с лица платок. Несмотря на темноту, были видны глубокие шрамы – последствия разговоров с комендантами. Схема, созданная два десятка лет назад, была очень надежной, но даже она не могла полностью защитить от произвола жандармов.

– Пока учитель оставался с нами, коменданты не были так настроены.

– Глупости. Законники всегда искали выгоду, а лучшего пути, чем вымогательства, они не знали. А теперь доставай бумаги и объясни, что происходит с гаванью.

– Да. Вот они, все счета за месяц, кажется.

– Кажется или все?

– Я… не знаю, сейчас пересмотрю.

– Я подожду, – сказал Игнац и откинулся на спинку стула. Постоянная неуверенность мальчишки раздражала преступника. Их дело – выращивать, перевозить, хранить и продавать голубой амарант, на который необходима лицензия, недоступная крамольным. Неуверенность недопустима, и любого другого уже давно бы прогнали взашей. И все же Игнац чувствовал в малыше потенциал, небольшой, но все же. Если бы ребенок смог встретиться с учителем, стал бы отличным бухгалтером. При мысли о наставнике Игнац улыбнулся. Прошло уже десять лет с их встречи, а значит, скоро гений вновь объявится. Уж он-то сможет разобраться и с жадными комендантами, и с перевозчиками, и с главным врагом их мира – стареющим.

– Все в порядке, наве… теперь все, – прервал фантазии юноша и передал бумагу с кучей цифр.

– На первый взгляд выглядит неплохо. Все сходится с моей информацией. Значит, ошибки у других счетоводов. А я уже надеялся, что во всем виновата твоя неопытность. – Игнац вернул бумаги и посмотрел на своего протеже. Тот совершенно не обиделся на комментарий. Учитель завещал каждому знать свое место и принимать его полностью. Естественно, этот урок, как и большинство, был исключительно практичным. Невозможно строить империю, когда у подопечных сильные амбиции. Как хорошо, что само существование таких существ, как хозяева, уже показывает истинный вес всех людей в этом мире.

– Результат за прошлый месяц повторился. Наша доля в районе у гавани продолжает расти, кажется, восточные окончательно сдались. С нашими ценами им не сравниться, наверное.

– Это было предсказуемо. Они хорошие конкуренты, долго держались. Однако битва все равно была неравной. Надеюсь, на их примере ты осознал, какие у нас имелись преимущества и какие у них были слабости. Кстати, о преимуществах, какие дела у наших доставщиков?

– Один из них здесь. В подвале. Но он… кажется, все.

– В прошлый и позапрошлый раз говорили то же самое. Идем, разберемся. – Игнац встал со стула и направился к старой кровати, поставленной на бок у стены. Крамольные вдвоем надавили на мебель специальным образом, приводя в действие особый механизм. Когда учитель создавал организацию, все тайники скрывали просто за покрывалами.

Замок щелкнул, подтверждая, что все действия были выполнены верно. В каждом убежище организации, коих имелось больше тридцати только в крамольных районах, был уникальный механизм открытия. Правильный порядок действий знали лишь те, кто работал в том месте. Один из принципов, на которых и держалась организация.

Вторым принципом было полное и безоговорочное разделение труда. Те, кто занимается перевозкой, занимаются только перевозкой, те, кто выращивает амарант, только выращивают амарант. При всем при этом на каждом этапе работники делились на группы. Никто, кроме самого Игнаца, не знал, где находятся остальные убежища и кто в них работает. Таким образом, никто из комендантов не мог нанести серьезного ущерба, как бы они ни пытались. А жандармы делали все, чтобы предотвратить торговлю амарантом без лицензии.

Преступники прошли в тесное помещение, в котором сильно пахло сыростью. Каменные стены, на которых росли небольшие грибы белого цвета, были покрыты трещинами и всем своим видом заявляли, что долго они не протянут. Это убежище построили совсем недавно, но близость к заливу оказала свое влияние. Влажность была такой высокой, что было трудно дышать. Естественно, никаких ценных бумаг или груза в помещении не хранили, Игнац использовал тайник для переговоров.

– Эй! Дружище! Как твои дела? – Преступник осторожно подошел к лежащему на полу старику, который громко дышал ртом.

– Пыль, – тихо произнес обезумевший.

– Когда левиафан поднялся из глубин, он оказался слишком близко к берегу. У них там так вся деревня делает. Никто не хочет работать.

– Лишь тень от тени. – Перевозчик встал и указал пальцем на стену. Игнац заметил, что ногтей у старика нет, однако понять, работа это комендантов или сам крамольный себе их вырвал, не представлялось возможным.

– Видимо, все очень плохо, намного хуже, чем в прошлый раз. – Юноша сильно нервничал.

– Не паникуй понапрасну. Они и раньше так говорили.

– По нему видно, что он спятил. Я пытался достучаться до него несколько часов, но он просто игнорирует все вопросы об амаранте.

– Они живут слишком близко к теням от теней наших хозяев. Ты был на островах?

– Нет.

– А мне доводилось. Там действительно сложно оставаться в своем рассудке. Помоги мне посадить его на стул.

– Зря он все это затеял. Земмерская мать недовольна. Она знает, он несет за собой лишь погибель.

– Если ты не привезешь нам партию, то погибель ждет нашу организацию.

– Один из сотен, но уже не человек.

– А что там с грузом?

– Я же говорил, что он уже не здесь. Командир, нам надо найти замену.

– Найду. Дружище, мы работали вместе восемь лет. Учитель вернется очень скоро, не оставляй меня в этот момент.

– Глупо было думать, что у нас имелся выбор. Все это время… каждый день… наша цель – служить им всю свою жизнь.

– Мы и так служим.

– Неправильно! – крамольный заорал и начал выворачивать себе суставы. Выглядело это отвратительно. Гримаса боли на лице еретика заставила Игнаца слегка дернуться, однако перевозчик упорно продолжал изворачиваться в странных позах.

Юный бухгалтер и его начальник с большим трудом смогли успокоить старика лишь спустя полчаса возни, во время которой сумасшедший яростно доказывал, насколько неправильную жизнь ведут все, кто не поклоняется хозяевам и не пытается помочь левиафанам. В какой-то момент преступники настолько устали, что сняли с себя рубахи и порвали их на тряпки, которыми связали еретика. Отдышавшись и слегка отдохнув, Игнац задал еще несколько вопросов, стараясь добиться от бывшего соратника внятного ответа. Никакого результата это не дало. Контакт с перевозчиком был окончательно потерян.

– Материальный мир его больше не интересует, кажется, – подытожил бухгалтер.

– Совсем не интересует.

– Думаешь, теперь они все там такие?

– Скорее всего, нет. Левиафан поднимается не в первый раз. Учитель говорил, что если один из нас решает… ну, ты понял, то надо его отпустить. И мой друг уже окончательно ушел разумом отсюда. В деревне найдутся сохранившие рассудок, они займут место утративших разум.

– А если все-таки все они такие?

– Тогда кто-то из города должен будет начать заниматься перевозками. Мы поедем туда завтра. С рассветом. Поспишь уже в телеге. Хорошо?

– Да.

– Встретимся в убежище около порта. Чтобы к моему приходу был готов финансовый план по снижению убытков, если нам не удастся найти замену.

– А такого разве еще нет?

– Есть, но проверь все. Обстановка сейчас отличается от той, в которой составляли план. До утра. – Игнац быстро вышел из здания на улицу. До рассвета оставалось около трех часов. Совсем немного времени, чтобы подготовить организацию к уходу ее главаря. Учитель сделал многие линии производства независимыми, однако без контроля что-то могло пойти не так. Если проблемы с простыми работниками могли решить их начальники, то вот что делать с теми, кто на вершине, было неясно. Никому из своих прямых подчиненных преступник не доверял полностью. Даже своему молодому любимцу, показавшему себя преданным и надежным работником, нельзя было давать слишком много власти. Больше всех преступника заботил Лев, сорокалетний кожевник, по ночам управляющий одним из этапов доставки груза по городу.

Лев жил неподалеку от базы, где торговцы голубым амарантом пытались вразумить перевозчика. Его дом находился на соседней улице, рядом с ботаническим садом – еще одной попыткой высших чинов принести в крамольный район развлечение, не связанное с поклонением хозяевам. Сад должен был стать местом вечерних прогулок для всех живущих неподалеку, ведь, по мнению чиновников, нет ничего лучше, чем любоваться растениями. Идея не сработала.

Когда Игнац подошел к дому, он заметил двух человек, одетых крестьянами и держащих обычные факелы в руках, однако опытный глаз контрабандиста сразу разглядел, кто это. Коменданты стояли перед дверью дома Льва, но не решались постучать. Преступник присел на корточки и спрятался за одной из тележек, стоящих повсюду. Он случайно нащупал бутылку рядом со своей ногой, взял ее в руку, притворяясь обычным пьяницей, и продолжил наблюдать за жандармами. Те еще несколько минут переговаривались, после чего все же решили постучать в дверь. Им открыл Лев и начал разговор, однако Игнац был слишком далеко, чтобы услышать. Он подобрался ближе, стараясь не шуметь.

– Ты должен нам денег за крышу, – со злостью проговорил один из комендантов.

– Я уже отдал за этот месяц.

– Отдал, но столько, сколько платят обычные курьеры. А ты, оказывается, управляешь целым отрядом. Зарабатываешь больше, а значит, и платишь больше.

– У нас был уговор, и я ему следую. Я отказываюсь платить больше просто так.

– Да ты не в своем уме, что ли? Я тебе открытым текстом говорю: плати или арестуем.

– Эй! От него же пахнет амарантом, может, он принял немного, вот и тупит, – вмешался в разговор второй.

– Хорошо подметил, а ведь мы тебя и арестовать можем. Ты точно амарант не в лицензионном магазине брал.

– Да что вы, друзья, я рассаду дома держу. Вот. – Лев на секунду скрылся из проема, а появился уже с горшком, в котором рос один из самых пугающих цветков на материке. Черный амарант, также называемый «неподарочным», был близким родственником голубого, но вот успокаивающими свойствами не обладал. Его вообще нельзя было употреблять ни в каком виде из-за горечи, а также значения. Считалось, что черный амарант дарят самым дорогим людям, которых потом убивают. Именно так в свой первый визит в Усть-Гору описал цветок учитель. Растение людям понравилось, но из-за значения его никто никому не дарил.

– Действительно.

– Хотите, могу подарить, – невозмутимо сказал Лев.

– Это угроза? – испуганно спросил второй.

– Совсем нет, он же означает самую чистую и красивую любовь.

– Ага-ага, убери эту дрянь с моих глаз и принеси деньги.

– Дорогой, что происходит? – вдруг раздался голос супруги Льва, которая была моложе преступника в два раза.

– Ничего, просто знакомые со склада на ночную смену меня зовут, а я им говорю, что не хочу. Иди спать, я скоро вернусь.

– Хорошо. – Послышалось шарканье тапочек по деревянному полу.

– Красивая у тебя жена. А дай-ка цветочек я ей подарю.

– Что? – голос Льва стал высоким от удивления.

– А что? Сам сказал, что красивая и чистая любовь, – первый хитро улыбнулся, поняв, что удачно попал в слабое место торговца голубым ладаном.

– На! Вот ваша доля, но чтобы я вас до следующего месяца не видел! Скоты!

– Ну чего ты взвелся? – ехидно спросил первый, второй же в это время пересчитывал дублоны.

– Проваливай, пока я тебе сам этих цветочков не подарил.

– А вот угрожать ком… – жандарм осекся и оглянулся, даже в таком районе не следует раскрывать принадлежность к ордену во время вымогательства.

– Нам пора. – Второй дернул напарника за руку.

– Тебе повезло, торгаш. Валим отсюда! – голос коменданта эхом пронесся по улице. Вымогатели повернулись и быстрым шагом направились в сторону более богатых районов. Они прошли мимо Игнаца, но не обратили внимания на простого крамольного с бутылкой в руке. План сработал идеально. Преступник улыбнулся и представил, какие лица были бы у этих убийц, мошенников, злоупотребляющих своим положением и несовершенством законов, если бы они узнали, кто стоит за подпольной торговлей голубым амарантом в городе и насколько он был близко. Однако если жандармы сумели вычислить Льва, то они могут попытаться узнать, кто стоит выше. Ужасно неприятная ситуация. Игнац решил подождать некоторое время, прежде чем идти в дом к начальнику склада. Поэтому он начал петь про себя детскую песенку, это было первое, что пришло ему в голову. Спустя ровно четыре минуты ученик в приподнятом настроении пошел к дому. Он не стал стучать в дверь, а открыл ее своим ключом. Еще один принцип учителя: тот, кто находится на вершине пирамиды, должен иметь неограниченный доступ к имуществу нижестоящих. К сожалению, со временем этот принцип слегка изменился, и полномочия начали выделять только самым преданным. Он прошел в захламленные сени, освещенные достаточно хорошо для дома крамольного. Приглядевшись, Игнац даже мог различить незамысловатые узоры на стенах. В главной комнате кто-то тихо разговаривал. Кажется, жильцы даже не заметили скрипа ключа в замке.

– У нас нет столько денег. Лечение только началось, наших запасов не хватит до весны.

– Они будут. Я поговорю с начальством.

– У нас осталось так мало времени.

– Все будет, дорогая.

– Мама вчера приходила, я не могу больше от нее скрывать. Она задает вопросы, а я не могу объяснить ей, почему я еще не беременна.

– Потерпи пару месяцев. Ты слышала слова врача, проблема решается очень быстро.

– Но деньги?..

– Будут. Обещаю, будут.

– Если они будут брать с нас столько каждый месяц, то никакой зарплаты не хватит, – женщина почти плакала, с большим трудом сдерживая эмоции. Она сидела спиной к Игнацу, но мужчина будто бы видел ее залитое слезами лицо. Лев поднял глаза и заметил своего начальника, но не подал виду.

– Слушай, к утру я принесу сюда сто пятьдесят дублонов. Правда, – последнее слово прозвучало не совсем уверенно.

– Правда? – переспросила девушка.

– Правда, – Лев улыбнулся, глядя на ученика, доставшего мешок с дублонами и одобрительно кивнувшего. – Иди и поспи. Я собираюсь, и уже к утру ты сможешь не беспокоиться о деньгах на лечение.

Женщина тихо кивнула и пошла в спальню. Для нее это был уже не первый раз. Она так и не заметила ночного гостя. Возможно, это к лучшему. Нет причин, по которым ей следовало знать лицо Игнаца. Даже если он притворится курьером, лишний человек, осведомленный о его принадлежности к синдикату, ни к чему. Лев встал со стула и жестом пригласил гостя выйти на улицу. Он решил не переодеваться и пройтись до убежища в домашнем. Игнац собрался открыть рот, но вдруг вспомнил еще один принцип: все дела обсуждаются в убежищах, без исключений. Поэтому контрабандисты молча вышли из дома. На улице было еще темно, но из бараков уже начали выползать бедняки, торопящиеся на работу. Среди них затерялись несколько курьеров, только делающих вид, что они законопослушные труженики. Из-за того, что город уже начал оживать, продавцы амаранта смогли спокойно взять по факелу и пойти к убежищу, не привлекая внимания.

Когда они пришли в убежище, там было пусто. Лишь кровавое пятно на стене напоминало о сумасшедшем. Работники отлично выполнили свою задачу, но вот смыть кровь и грязь не додумались. Игнац грустно вздохнул, вспомнив друга, которого, возможно, потерял навсегда. Преступники сели на стулья, устроились поудобнее и несколько минут помолчали, собираясь с духом.

– Спасибо за пом… – начал Лев.

– Она не бесплатная. Мне кое-что нужно. Работа будет сложной, но деньги вы с женой получите.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.