Ульяна Жигалова
Горький шоколад

Если вы идете через ад – идите,

не останавливайтесь.

Сэр Уинстон Леонард Спенсер – Черчилль

Глава 1. Месть, как искусство.

Оксана вышла из банка окрыленная, сегодня она сделает грандиозный сюрприз для своего любимого Вадима. Продать свой «дамский» бизнес удалось в короткие сроки, и сегодня она получила все деньги наличными. Пришлось три дня ждать, пока будет готова вся сумма, и заплатить немалую сумму за перевод в валюту, подписать кучу бумаг и даже поговорить с адвокатом на предмет вменяемости. Вот так сложно получить в банке свой миллион, тем более в долларах.

Деньги Ксюше понадобились срочно, ее любимый человек, владелец большой строительной компании, Вадим Нейман подписал грандиозный контракт на строительство жилого микрорайона с магазинами, школами, развлекательными центрами и кинотеатрами.

Тендер удалось выиграть, но конкуренты подгадили на последнем этапе, ни один банк не выдал Дэну банковскую гарантию на 10 миллионов долларов. А условия контракта – в течение 10 дней или один миллион наличными, или гарантия на 10 миллионов. Можно было бы отказаться от контракта, в этом случае неустойка может составить до 400 тысяч опять же зеленых, да и средства, затраченные на подготовку проекта и предварительные технические условия, включая взятки на всех уровнях, уже превышают один миллион. В затратах директор «Северхолдингстрой» не ограничивал творческий коллектив, прибыли ожидались баснословные, холдинг был бы обеспечен работой на ближайшие лет 10-15.

Когда отказ в гарантии был получен, Дэна чуть не хватил удар. Все свободные средства были потрачены на подготовку, заявки на тендер, и больше не было даже свободного рубля.

Ксюша, как близкий ему человек, сопереживала и сострадала на всех этапах – помогала с презентациями, продвигала Дэна в своих салонах красоты перед женами влиятельных людей. Она считала его практически мужем, не придавая значения отсутствию штампа в паспорте. 21 век, кому они нужны, эти бумажки. Конечно, в душе она полагала, что они вскоре непременно поженятся, тем более, когда она покажет Дэну, насколько она его любит.

Так что, исходя из всего этого, она решилась продать свой бизнес, сеть салонов красоты и парикмахерских «Виринея», и выручить Дэна.

И вот, в таких витая мечтах, практически уже видя благодарные глаза Дэна, и как он целует ее руки, Оксана и прилетела в главный офис холдинга, в новом высотном бизнес-центре. Приветливо помахав охраннику, побежала к лифту.

Мысленно она видела себя со стороны, тоненькая блондинка в строгом сером костюме, на шпильках, с прекрасными серыми глазами и нежной кожей. И пусть ей не 20 и даже не 25 лет – выглядит она моложе своих лет, да и ее мужчина любит ее, как и она его. И от этой уверенности крылья вырастали у нее за плечами.

В приемную она впорхнула так же на подъеме, послала воздушный поцелуй секретарю-помощнику Сергею. То, что у Дэна секретарь мужчина ей ужасно нравилось, ведь это подтверждало, насколько Дэн отличается от всех!

Постучав в дверь пальчиками чисто номинально, тут же толкнула дверь и вошла.

– Привет, любимый! Волшебницу вызывали? – и, подойдя к Дэну, легко коснулась поцелуем его щеки, и усевшись за приставку к столу, выложила на стол дипломат с деньгами, открыла его, и повернув к Дэну, пропела – Та – Дам!! Вот твой миллион для внесения гарантии, я продала свой бизнес. Возьми, и я желаю тебе успеха!!

Реакция Дэна была более сдержанной, чем Ксюша ожидала, он спокойно и как-то бесстрастно переспросил:

– Продала бизнес? Весь? А квартиру? А машину?

– Причем тут квартира? Квартиру нет, а машину да, тоже продала. Ну, ты же меня везде возишь, а она стоит в гараже, только место занимает.

Дэн нажал на коммутатор и вызвал помощника,

– Сергей зайди ко мне, и пригласи юриста и бухгалтера, две минуты.

Оживление Ксюши стало гаснуть – происходило что-то, для нее не понятное, Дэн не выказывал радости, не смотрел в глаза, его губы были жестко и горько сжаты.

Работники появились в течение указанных 2-х минут.

–Вот, господа, вашему вниманию – госпожа Валеева Оксана передает нам один миллион долларов на обеспечение контракта на строительство комплекса «Новая Венеция», ваши условия госпожа Валеева?

– Что-ты, Дэн, какие условия! Я отдаю их тебе. Мы же близкие люди! – ожидаемая реакция так и не наступала, что сбивало Ксюшу с толку.

– Итак, госпожа Оксана Валеева передает нам деньги безвозмездно. Все слышали?

– Да, босс, видеозапись ведется, все зафиксировано.

– Тогда Петр Иванович, возьмите деньги и поезжайте в банк, внесите, сами знаете, куда. Все свободны.

Все вышли, Дэн молчал, видимо собираясь с силами.

– Дэн, что с тобой? Ты не рад? Я знаю, как важен для тебя этот проект, я просто хочу быть рядом с тобой, всегда и во всем! – начала Ксюша.

– Стоп. С проектом все в порядке, банковская гарантия давно представлена.

– Как же? Ты же говорил мне еще вчера…

– Да, госпожа Оксана Валеева, или точнее – Ксения Брюханова, вчера я тебе действительно говорил это. Потому что давно пора вернуть деньги, которые ты украла со своими отмороженными одноклассниками пятнадцать лет назад, при этом они убили моего младшего брата Даниила Неймана. Ты хоть знала его имя? Кого именно убили твои дружки? Знала, на чьи деньги живешь в шоколаде, а мой брат гниет на кладбище?

Так вот, я искал тебя все эти пятнадцать лет. Я нашел тебя два года назад, все это время мне нужны были доказательства, что это именно ты. Ты изменила имя, паспорт, внешность, стала бизнес-леди из простой общаговской девки. Но ты не отмыла свою гнилую душонку, и мне было противно целовать тебя и спать с тобой. Так же противно, как с придорожной шлюхой. Я хотел убить тебя, я многие годы мечтал убить тебя, но теперь, когда я тебя узнал – не хочу марать руки. Я забрал свое, жаль, что квартиру ты оставила себе, видимо, твой бизнес оценили выше, чем я ожидал, но уверяю тебя – это ненадолго. Ты будешь жить под мостом, я сделаю так, что даже в свою общагу, или к папочке, которого ты вычеркнула из жизни, ты вернуться не сможешь. А теперь – пошла вон отсюда.

Слова Дэна не доходили до сознания Ксении.

– Ну как же, Дэн, я же не убивала, это не я, я не виновата, мы же любим друг друга, мы уже год вместе…

– Разве я тебе когда-то говорил, что люблю? Ты придумала это сама, дорогая госпожа Брюханова или Валеева, как там тебя? Оксана – Ксения, чтоб не путаться? Это тебя, кстати, и сгубило. Пошла вон, дрянь, я сейчас вызову охрану и тебя вышвырнут.

Ксения заторможенно смотрела на Дэна, и думала о грандиозном сюрпризе, который хотела сообщить вечером, сказать – не сказать, но в глазах Дэна плескалась такая чистая ненависть, что она промолчала.

Встала, взяла сумочку и развернувшись на непослушных ногах пошла к выходу. Не видя ничего перед собой, дошла до лифта. В коридоре послышались голоса и шаги. Видеть кого-то было невыносимо, Оксана быстро шагнула за поворот коридора, и пошла, почти побежала к лестнице.

Спускаться с 17-го этажа было долго, лестница была пустой, и стук каблуков разносился эхом. Бах, бах, как в крышку гроба, подумала Ксюша. Да, наверное, это единственный выход…

Через двадцать минут из дверей бизнес – центра вышла старая, с поникшими плечами, серой кожей и потухшими глазами, много старше ее 35 лет, женщина, годы которой как в сказке, возвращались к ней с каждой ступенькой лестницы, ведущей вниз…

Но самой Ксюши больше не было. Она была там, в 1995 году, когда этот путь в ад только начался.

Глава 2. Начало. Ксения. Красногорск.

Отличница Ксения Брюханова училась на третьем курсе института, и раз отец ее был начальником леспромхоза, поступила она, конечно же, в технологический институт леса, «технолажку», как называли ее студенты. Сибирская красавица, русые волосы до пояса, огромные серые глаза, брови вразлет, нежная кожа с легким румянцем, стройная, ну может пяток лишних килограмм.

Приехала она в город Красногорск из северного района, где еще звери были непугаными, и рисовалась перед студентами полушубком из настоящего соболя – папиного подарка на поступление.

Несмотря на достаток, вседозволенности в ее жизни не было, учиться приходилось самой, и учиться на «хорошо» и «отлично». Иного отец бы просто не понял. И это в сибирском далеком поселке она была королева – здесь, в Красногорске, крупном лесопромышленном центре – она была так, чуть выше среднего. Лучшие парни института не ходили хвостом, не звали на свидания, и это было неприятно.

Здесь были свои звезды – дети крупных чиновников, новых коммерсантов, и бывшей партийной элиты, которые приезжали на своих машинах, некоторые даже на иномарках, но как минимум, на Волгах. Они легко кутили в ресторанах, летали в Москву и Сочи.

Ей же отец даже отказался купить квартиру! Про машину речи не было вообще. Она жила два года в общаге, где четыре кровати и стол каким-то чудом вмещались в комнату около 20 метров.

К третьему курсу удалось уговорить отца снять квартиру. На это он выделил определенную сумму, но подумав, Ксения сняла не квартиру, а комнату гостиничного типа в общаге. Разницу же прибавила к своему содержанию. Нет, даже учитывая кризис в отрасли после 91 года, отец выделял ей приличное содержание. Приличное для обычной девушки, но Ксения хотела блистать наравне с дочерьми крутых людей.

Несмотря на это извечное женское желание, Ксения была неплохой девушкой. Хорошо училась, помогала сокурсникам, когда списать, когда объяснить что-то сложное. Словом, что просили, тем и помогала. Нередко к ней обращались занять в долг до стипендии. Суммы были небольшие, поэтому она никогда не отказывала. Так же, как не отказывалась напоить чаем вечно голодных студентов, выставив на стол все, что есть.

И как все бывшие комсомольцы, мечтала о карьере, вот она станет великим экономистом и будет управлять большим лесным комплексом, выйдет замуж по большой любви, и у нее будут двое детей – девочка и мальчик, красивые и умные, как мама. Конечно же, у нее будет хорошая квартира, они будут ездить на море, и, возможно даже, когда-нибудь она увидит Париж. Почему Париж, в мечтах не уточнялось. Да и это было не важно – хоть Прагу, хоть Вену, хоть Лондон. Просто что-то настолько далекое от сибирского села, что расстояние это было больше, чем до Марса. И все это она собиралась получить не из папиных рук, а своим умом и свои трудом.

Но все эти мечты – они же будут когда-то потом. А сейчас хотелось танцевать в хорошем ресторане, или ночном клубе (открылся уже первый!), в компании классных парней и девчонок, ездить на красивой машине. Чтобы такая подъехала, вышла – и все ах!

Но приходилось брать себя в руки, учить экономику, писать курсовые работы, варить на плитке сосиски и пельмени, чтобы купить новые классные сапожки.

Бывшие одноклассники тоже учились в Красногорске – Гога, или Игорь Горелов, прогульщик и разгильдяй, тоже в технолажке, на механика; Бес– Борис Лбов, умница и фарцовщик, в торговом, Красавчик – Денис Мельников, томный кареглазый Казанова – на юридическом. Девушки же подружки – Маришка, Светланка и Танюха из бедных семей, уже закончили ПТУ, и работали на мебельном заводе, рабочими, простыми станочниками. Завод пока работал, а недостаток хорошей мебели в магазинах помогал сбыту «стенок», поэтому зарплату платили неплохую, девушки получили комнаты в общаге и были всем довольны. Крутили романы с простыми парнями, с неба звезд не хватали, и дружба таяла с каждым годом. Ксении они казались какими-то ограниченными, и она не стремилась поддерживать эти отношения.

Парни же приезжали к ней в гостинку при любой возможности – вкусно поесть, попить пива, просто поржать. Единственное правило – никогда не приводить других девушек соблюдалось неукоснительно. Сегодня Ксения планировала побаловать парней пиццей – много читала в литературе, последнее время пиццерии начали появляться в городе, у коммерсантов, но цены там были высокие. Ксения побывала в пиццерии и решила повторить дома.

На улице была ноярь, к счастью, не морозы, так, ветер, снег, около минус пятнадцати. Но на ветру даже десять минут показались часом – полушубок колени не грел, и пока пришла маршрутка, зуб на зуб не попадал. Видела бы мама, в каких колготках доча вышла на улицу, убила бы.

В комнате от хозяйки остался маленький телевизор «рекорд», черно-белый. Антенна была комнатной, ее вечно нужно было крутить, чтобы настроить канал. С появлением радиотелефонов, этот старый ламповый телик вообразил себя шпионской техникой, и зачастую транслировал целые разговоры в неплохом качестве.

Пока Ксения натирала на терке сыр, смотрела местные новости, экран рябил и рассмотреть ведущих было почти нереально. Она подошла к телевизору, взяла антенну и начала ее крутить во все стороны, чтоб поймать канал. В это время и раздался этот разговор, который изменил всю ее жизнь.

«– Слушай, брат, но я же твой зам, почему ты доверяешь этому менту, а не доверяешь мне? Мне пора выходить на сделки, чтобы все знали, что я равноправный компаньон!

– Данил, брось. Вопрос серьезный – Стас повезет лимон баксов, наличкой, надо отдать аванс поставщикам, а за оборудование они запросили только нал.

– Ты меня все еще за пацана держишь, тоже мне папаша нашелся! Мне двадцать, и отец пополам отписал нам бизнес! У меня столько же прав! Я требую, чтобы ты меня ввел в курс, я твой зам в конце концов.

– Ладно. Братишка, но знай, если облом – наша фирма рухнет. Я все бабки вытащил, сейчас компы идут лучше всего, причем поставка будет на три лимона.

– Блин, ты кого лечишь-то? Я в курсе. Говори, что я должен сделать.

– Поедешь с охраной, на моем джипе. Возьмешь Седого с Кузьмой, тебя будут ждать в 8 утра на стоянке, возле Интуриста. Черная «Вольво», номер С131СХ, мужик швед, бумаги – договор и расписку тебе отдаст, ты ему бабки. Все просто, работай, взрослый ты мой».

Пока шел разговор, настроить канал не удавалось, потом Ксюша все же нашла нужную позицию, переключила на первый. О, Малинин! Романс! Плесните колдовства!

Громко подпевая, она посыпала пиццу сыром и поставила в духовку. Через несколько минут ввалились парни, все трое.

– О, какие запахи! Ксень, ты гений! А мы принесли пива!

Вечер шел весело, ели пиццу, парни пили пиво, травили байки. Ксения выпила одну бутылочку, и дальше просто смеялась, слушая истории обольщения девиц от Красавчика.

– И вот я к ней подкатил с этим коктейлем – голубая, блин, лагуна, познакомились, ручку поцеловал – она чуть не в обмороке, пару комплиментов кинул – поплыла. Глазки голубые хлоп-хлоп, ручку уже не отбирает. Ну, думаю, все ладушки, а тут моя бывшая, Линда нарисовалась – сразу мне на шею и целоваться взасос, пока отбился, е-мое, нет моей ромашки. Я по клубу, на улицу – след простыл. К подружкам подошел – сказали, она первый раз была, такая лапушка нетронутая. Парни надо мной ржут, пошел с горя сразу обеих ее подружек склеил. Та-а-акие оторвы оказались.

– Фу, Красавчик, без подробностей, – прервала его Ксения – ты же знаешь, я ваш этот спорт «у кого больше девушек было» терпеть не могу.

Телевизор шел для фона, вдруг под треск помех послышался чей-то разговор. Говорили две тетки, собирались в Турцию за товаром, обсуждали, когда выезжают, сколько денег берут, и прочее.

Парни удивились,

– Ксень, что фигня? Коммутатор, блин.

–А-а, это телик старый, он разговоры берет, видимо, эти новые радиотелефоны или спутниковые.

– Ха. Интересно. И что еще ты слышала?

Да вот сегодня…, – и Ксения пересказала разговор. Ее не насторожило, как переглянулись парни, как стали задавать уточняющие вопросы.

– Ой, отстаньте! Больше я ничего не слышала!

Парни допили пиво, с шумом и гамом вывалились в коридор.

– Ну все, давай подруга, до встречи! – они все чмокнули Ксению в щеку, Красавчик показушно щелкнул каблуками, и картинно откинув челку, пошагал к выходу. Парни заржали, коротко поклонились и помаршировали в ногу на выход.

– Клоуны, – вздохнула Ксюша и закрыла дверь.

Глава 3. Конец нормальной жизни

Следующее утро началось заполошным стуком в дверь, замок в тонком полотне двери давно уже болтался, и Ксюша вскочила быстро, отперла замок,

– Что долбишься, придурок, дверь сломаешь! – прикрикнула она на Беса, который запыхавшись почти упал внутрь.

– Ксенька, мы попали. Парней положили, я к тебе, бабки спрячь. Мне скрыться надо, – он тяжело дышал, и держал руку под курткой, согнутой на уровне груди.

– Что с тобой? Какие бабки? Кого положили? Что ты несешь? – не поняла Ксюша, и схватила за локоть.

– Уй, блин! Не тронь, меня подстрелили. Бабки те, которые ты вчера говорила. Лимон баксов, мы с пацанами решили тряхнуть коммерсов. Красавчик на стройке охранником подрабатывает, там рядом, ну ты знаешь, он угнал автокран, и на этой бандуре в них въехал. Пока они были без сознания, я дипломат у коммерса выдернул, мы в машину к Гоге и по газам, только метров пять отъехали … а тут эти, выскочили двое и стрелять начали… Гогу сразу уложили, машина в стену, мы выскочили, Красавчик упал, а я через окно в подвал жилого дома, там дворами и ушел…

– Господи, что ты несешь? Не могу поверить…

– Все, Ксенька, пошел я, мне скрыться надо… бабки спрячь, на годик-два, пока не пались… я потом тебя найду, – он сунул темную потертую сумку и быстро пошел по коридору.

Ксения стояла в шоке, потом расстегнула сумку – пачки долларов. Видно, парни успели переложить деньги в заранее приготовленную сумку, что убедило ее – это правда, они действительно ограбили кого-то, причем готовились.

– Уроды – застонала Ксения, – их же найдут на раз-два, блин, и меня найдут! – быстро накинула куртку, тапки, схватила сумку с деньгами и побежала следом за Бесом. Спустившись на первый этаж, увидела, как за Бесом захлопнулась дверь и сразу же – резко грохнул выстрел за дверями подъезда и раздался сдавленный вскрик. Остановилась – бежать некуда. За Бесом пришли. Наверняка уже застрелили, сейчас войдут в подъезд, а тут она с деньгами…

Ксения быстро сбежала на полпролета вниз, к двери подвала, там вечно обретались бомжи и дверь была открыта. Дверь открывалась наружу, а изнутри у двери стоял ломик, которым бомжи закрывали дверь – просто вставив в ручку двери и уперев в косяки. Дрожащими руками Ксения вставила ломик и пошла в темноту подвала. Под ногами был какой-то мягкий хлам, бутылки, коробки. Она еще не осознала происходящего, и просто бежала в ужасе, как испуганное животное. Каких-то мыслей в голове не было – только бежать.

Подвал был сквозной под всем домом, ее подъезд посередине. Чем дальше, тем было темнее. Видимо, рачительные бомжики все двери держали закрытыми. Глаза привыкли к темноте, идти стало легче. По подвалу проходило множество труб, запах канализации был достаточно сильным, часть труб была обмотана каким-то материалом, что-то вроде пакли, и поверху мешковиной. Обмотка местами была сорвана, и использована в качестве матрацев.

В самом конце подвала, где трубы то ли начинались, то ли заканчивались, из труб были составлены какие-то повороты, соединения и сварные опоры. Деньги жгли Ксении руку, она подошла к самому углу, за трубой было немного места. Завернув сумку в паклю и мешковину, она забила ее за трубу в самом низу, достаточно далеко, даже в двух шагах не видно, если не знать, что там что-то спрятано.

Избавившись от денег, девушка стала думать, что ей то делать? Вернуться в комнату нельзя, явно там сейчас преследователи Беса. Вышла она без сумки, без паспорта, без денег. Куртка осенняя, поверх халата, и все. В карманах – мелочь металлическая, пара бумажек, пачка сигарет. На улице зима, а у нее ноги голые и в тапках. Здесь она решила сидеть до вечера, потом пойти домой и взять вещи. Но страх мутил голову, сердце рвалось к горлу, руки тряслись. И страх толкал «беги».

Ксения поднялась по лестнице, наощупь стала искать дверь. Споткнулась, упала, разбила колени. Нащупала дверь, толкнула – закрыто. Начала ощупывать по периметру, о, удача, здесь был обычный крючок! Откинув металлический крючок, сидевший весьма крепко, так что ободрала костяшки пальцев, Ксения приоткрыла дверь. В этом подъезде было тихо, осторожно вышла. Прошла до подъездной двери, выглянула в щель.

Возле ее подъезда стояла машина, возле нее два крепких мужчины в кожаных куртках. Выходить стало страшно, пошла назад. Тут в подъезд вышла молодая испитая женщина. В руках у нее были сумки с пустыми бутылками. Увидев Ксюшу, она заулыбалась щербатым ртом,

– Доброе, слышь, девка, у тебя курить есть? Курить хочу, не могу, и похмелится нечем. А этот хрен, высосал ночью мою заначку и дрыхнет, сука. Сдохну сейчас, как курить охота.

Ксения еще раньше обнаружила в кармане куртки пачку сигарет, как-то с девчонками баловались, так и забыла. Она достала пачку, открыла – зажигалка лежала так же внутри. Это Танька всегда так делала, чтобы не потерять.

Она протянула пачку тетке, та никак нем могла достать сигарету, руки дрожали. Тогда Ксения достала ей сигарету, прикурила и сунула в руку. Та блаженно затянулась. Вторую сигарету Ксения прикурила для себя. Какое уж тут здоровье беречь…

– Меня Томкой кличут. А ты кто такая? Чего стоишь тут, полуголая? -спросила женщина.

– Да я мусор выносила, дверь захлопнула, подруга приедет только вечером, дверь ломать боюсь – хозяйка выгонит. Что делать, не знаю, – неожиданно для себя придумала Ксюша.

– Ха, у нас тут часто двери выносят, то набухаются, то как ты, ключи по пьяни потеряют. Ты девка чистая, смотрю, если не побрезгуешь – можешь у меня до вечера посидеть.

– Хорошо бы, а то я уже замерзла, а здесь никого не знаю – недавно переехали, – однако, что гоню, сама себе удивилась девушка.

– Ладно, пошли, я тебя запущу – я тут рядом, на первом, да пойду – трубы горят, надо похмелиться. А денег у тебя нет совсем?

Ксения достала и показала две бумажки по сотне, и пожала плечами.

– Да это ж бутылка у Семенихи, – глаза Томки загорелись, – дай мне сейчас, подлечусь, бутылки сдам, верну к вечеру.

Через две минуты Ксения была в такой же, как у нее, гостинке, только неимоверно грязной и пропахшей перегаром. На полу возле видавшего виды дивана храпел мужик, у входа в крошечной прихожке стоял холодильник, стол и стул. На столе и в комнате на табурете – объедки хлеба, банки из-под кильки в томате, соленые огурцы прямо в трехлитровой банке.

Зато сбоку за дверью была раковина и унитаз. Когда Тамара ушла, девушка сходила в туалет, оказывается, очень сильно хотелось, умылась, попила. Вышла и тихонько устроилась в прихожей.

Томки не было долго, очень долго. Первый час Ксения ждала терпеливо, второй – дергаясь и нервничая. Страх гнал ее прочь. Было страшно, что проснется «этот хрен», крупный мужик с небритой рожей, в трусах и майке-алкоголичке.

Бежать с голыми ногами зимой было глупо. Ксения осторожно перешагнула через спящего, и прошла к раскрытому шкафу. Трогать чужие вещи было противно, но жить захочешь…

Через полчаса на ней были более-менее целые спортивные штаны, носки, свитер с вытянутыми рукавами. Своя куртка поверх толстого свитера не застегнулась, да и бросалась в глаза своей новизной. Без сожаления Ксения повесила ее на крючок, и сняла висевшую здесь же замызганную темно-синюю куртку с капюшоном. Эта куртка сделала ее бесформенной бомжихой. Сапоги были вообще разбитые, со сломанными замками. Но все же лучше, чем тапки.

Ксения быстро вышла из комнаты, прикрыла дверь и, накинув капюшон и ссутулившись, вышла на улицу. Стараясь не осматриваться и не привлекать внимания, пошла сразу за угол, поворачивая, глянула – машина стояла на месте, мужчины были внутри.

Дальше было холодно, страшно, и стыдно. Денег не было, из автобусов ее выгоняли через одну-две остановки, до вокзала она добралась только часа через три, на множестве автобусов. В электричку села тоже без билета, здесь проверяющих не было, и она смогла найти уголок над обогревателем и согреться. Ехала она к тетке своей матери, с которой та всю жизнь была в ссоре. Кроме того, уже в электричке обнаружилось – во внутреннем кармане чужой куртки на груди был паспорт Тамары. По документам Тамаре было 27 лет, она тоже была русоволосой, со светлыми глазами – цвет на черно-белой фотографии не виден, а живьем – там и глаз то не рассмотришь. Сначала девушка испугалась, что украла документ, но что-то ей шепнуло – а ведь это выход, искать то будут Ксению. Подумаешь, возраст. Всегда можно косметику наложить по-разному, и выглядеть чуть старше или моложе.

Ксения была у тетки только в дошкольном детстве, но надеялась найти дом по памяти – двухэтажный кирпичный дом, вросший в землю, с арочными проемами окон, врезался в детскую память. Но как оказалось, городок Качин был не таким уж и маленьким. Повезло, что тетка жила недалеко от вокзала, и в прошлый раз они шли пешком. Уже темнело, и девушка сильно замерзла, медленно шагая по улицам старого города. Адрес Ксения помнила – Набережная, 16, еще с детства была приучена отправлять открытки к праздникам. Вот только указать дорогу молодой бомжихе в темном капюшоне, никто не хотел. Хотелось есть, пить, сильно замерзли руки. Надежда на теплый ночлег уже таяла, надо было возвращаться на вокзал, но это казалось страшнее, чем холодная улица.

Как ни странно, дом все-же нашелся, видимо, судьба сжалилась над девушкой. В окнах уже не было света, но на стук дверь открылась быстро. Тетка была старой, полуслепой и вид Ксении ее не удивил.

Тетке была закутана в пуховую шаль поверх теплой безрукавки. Она не то обрадовалась, не то ворчала, но все же высказала, что вспомнили тетку Шурку через столько лет. Сколько лет на самом деле прошло, Ксения не знала, как могла, выкрутилась, заставив себя и обнять, и поцеловать старуху.

Они зашли в дом, лампочки в комнатах были слабыми, почти не давали света. Бабка прищурившись, охнула и сказала, –

– Хлам свой скидавай здесь, в прихожей, сейчас дам халат – тряпье выкинешь на улицу, не хватало мне тут вшей или блох.

Ксения покраснела и стала стягивать одежду. Бабка вернулась с халатом и ушла. Где-то внутри дома послышался шум. Девушка свернула свою одежду в узел, вынесла в холодные сенцы, и пошла за бабкой. Та нашлась в ванной, расположенной за проходной кухней, и оборудованной видимо не так давно, относительно возраста самого дома, ну может лет так, -ндцать. Довольно большая комната, не очень чистая, с чугунной облезлой ванной, стены выложены белой плиткой, наверное, она была единственной в те годы. Но все же ванная, раковина и унитаз есть, вода есть, и – о, ужас! – титан для нагрева воды. Его Ксения помнила с детства – его топили дровами! И он до сих пор работает? А значит, купание откладывается, придется ждать, пока вода согреется.

Тетка растопила титан, повела Ксению на кухню – налила горячего чаю, дала кусок пирога с толстыми сыроватыми корочками и совсем тонким слоем капусты. Но девушка была так голодна, что проглотила его, не чувствуя вкуса. Чаем почти обожгла горло, замерзшие руки еще плохо чувствовали тепло. Бабка то и дело копошилась, ходила из комнаты в комнату, бурчала что-то себе под нос.

Потом она принесла старенькую ночнушку, линялое полотенце, показала комнату, в которой расстелила постель. Вода была уже теплой, и Ксения пошла мыться, больше ждать сил не было.

Наконец этот ужасный день закончился. Она, вымытая, сытая, вытянулась на диване в проходной комнате и закрыла глаза. Однако, несмотря на усталость, сон не шел, перед глазами снова и снова крутились события дня. Стоило закрыть глаза – и она видела, как Бес делает шаг, за ним закрывается дверь и раздается крик.

Глава 4. Западня времени

Заснула Ксения перед рассветом. Разбудили ее шаркающие по кухне шаги и бряканье посуды, тетка готовила завтрак и бурчала себе под нос.

Тут Ксения вспомнила, что мать звала родственницу «тетка Шурка», а как ее зовут полностью, она не то, что не помнит, но может никогда и не слышала. Да, ситуация.

Бабка заглянула в комнату, и девушка смогла ее рассмотреть. На ногах обрезанные валенки на толстые носки, байковый халат поверх нательной рубахи, безрукавка, шаль на плечах, платок на голове повязан сзади. Ходит плохо, еле ноги переставляет, грузная. На глазах очки, губами что жует, как будто тренируется перед тем, как рот открыть. Одним словам, ужас.

– Долго спать собралась, деука? Я уже оладьев напекла, иди, завтракать будем.

Ксения встала, при дневном свете рассматривая дом. От матери она слышала, что дом был старинный, купеческий, еще дореволюционный, пра-пра-деда, купца Рузаева. То, что дом старый, было видно – штукатурка на потолке потрескалась, отопление печное, на цилиндрической печи стародавние выгнутые чугунные дверцы. Когда то, лет тридцать назад, стены оклеили обоями – теперь рисунок был почти не виден. Первый этаж ушел в землю, окна невысоко над тротуаром, двери все деревянные, тяжелые. Комнаты маленькие, окна с арочным верхом, но тоже игрушечные, низ в белых до синевы прорезных занавесках-задергушках.

– Иди в ванную и туалет, я пока чай налью, – поняла ее замешательство бабка. Ну как же к ней обращаться-то?

Девушка привела себя в порядок и вернулась на кухню. Чай и оладьи уже были на столе, к оладьям тетка поставила разное варенье, сметану.

– Так я вчерась не разобрала со сна, ты Мареина дочка али Валюхина? Звать то тебя как, не помню уж, – обстоятельно начала бабка, швыркая чаем. Девушка решила воспользоваться бабкиным беспамятством, и все же представиться Тамарой – вдруг надо будет паспорт показывать.

– Томкой, – пробуя легенду, сказала девушка, – Валентины дочь.

– Как там твои родители? Батька-то спился, поди, совсем? Я твоей матерёнке говорила – куда за голожопого пошла, да еще увез к черту на кулички. Не слухала, сейчас, поди, мотат сопли на кулак.

Ксении надо было как-то задержаться у бабки, домой-то нельзя. А как это сделать? Надо попробовать вызвать у бабки жалость. И девушка решилась, и начала свой «печальный» рассказ – о якобы пьющем отце, разводе родителей, своих страданиях, выдуманном замужестве матери, хамоватом отчиме. Уши горели от стыда, Ксения надеялась, что слепая старуха не разглядит ее жаркий румянец. Врать она не умела, поэтому боялась запутаться. А бабка, как назло, все задавала вопросы, вразброс, то она одно не поняла, то другое.

Бабка слушала, жевала губами, глаза ее за очками были мутными и бессмысленными. Девушке казалось уже, что все зря.

– Баб Шура, можно я поживу у вас? Идти-то мне некуда. На тот год пойду учиться, съеду от вас. Я буду вам по дому все делать, работать пойду…

– Баб Шура значит… ты вон, поди, глянь в окно, в той комнате, поди-поди…

Ксения вышла в проходную комнату, где ночевала, там окна были на двух стенах – два в улицу, и одно на соседний дом. Подойдя к нему, и выглянув из-за занавесок, девушка узнала дом тетки – он был соседним. Почти такой же, кирпичный и вросший в землю, только на крыше флюгер, в виде льва на задних лапах, сделанный еще в прошлом веке. Ночью она просто перепутала дом! Как же так…

– Ой, простите, как же так, я дом перепутала. Я же видела номер дома -16? Сейчас, соберусь и пойду к бабе Шуре, вы меня простите, пожалуйста.

– Не шешнадцать, а восемнадцать у меня. Тёмно было, вот и не разглядела. Да ты не только дом перепутала, ты, похоже, мозги свои перепутала, сидишь тут, про отца брешешь, бесстыжая! Он Шурке до последнего помогал, и деньгами, и крышу менял, это мать твоя глаз не кажет. Твои фотографии, да Валькины, привозил, я видела у Шурки. Помню я тебя хорошо – Ксения ты, Валентины дочь. Так что, рассказывай правду, беда ли, или от лукавого к бабке явилась? На наследство целишь? – тут Ксения увидела, что бабка преобразилась – взгляд за очками стал острым, проницательным, речь более связной, руки перестали трястись, и на губах застыла усмешка.

– Нет, бабушка, мне ничего не надо, мне пожить надо пока, скрыться, – теперь девушка совсем упала духом, было так стыдно, что в жар кинуло всю с головы до пят.

– Тетка Клава я, не помнишь, поди? – она сняла очки, подняла голову, цепкий взгляд прошелся по девушке, – Шурка подружка моя, всю жизнь вместях, да померла она. Скоро полгода как схоронили, думала, ты дом делить приехала.

Тетку Клаву, бой-бабу, с вечной беломориной во рту, громкоголосую и энергичную, Ксения вспомнила. Она действительно была тогда, в детстве, в доме тетки Шуры, даже дала поджопника разок, когда маленькая Ксения полезла в сервант, за теткиными «сокровищами» – шкатулкой с бижутерией. Ксения играла в свадьбу царевны, а короны не было. Вот и нужен ей был теткин браслет, вместо короны он отлично бы подошел кукле. Воспоминания вызвали улыбку, и девушка решилась.

– Баба Клава, со мной случилось такое, – пришлось рассказать все как на духу. Понимаете, я совсем не причем. Парни сами влезли, а тут бандиты – убили Борьку-то. Я испугалась и бежать.

– Дура ты девка, а мать с отцом зачем с грязью ровнять? И паспорт чужой молчишь, где взяла. Почто в милицию не пошла?

Пришлось рассказывать и про паспорт, и про страх не дойти до отделения. Одно только Ксюша не сказала – но этого она не рассказала бы даже под расстрелом – что деньги не бросила, а спрятала.

– Иди в подвал, там колонка, надо воды накачать, мне не под силу уже. Думать буду, что делать с тобой.

Ксения послушно, чтоб не выперли, пошла в подвал, включила свет, хорошо, что она деревенская – такие допотопные колонки, где насос надо качать вручную, она видела. Качать воду было тяжело, руки с непривычки отваливались, но за сорок минут она справилась.

Бабки Клавы дома не было. Ксения налила себе чаю и села ждать. Куда судьба вырулит, теперь зависело не от нее. Бабка вернулась не скоро, сказала, что была в церкви, молилась и просила совета. Разрешила остаться.

Глава 5. Качин. Пока еще Ксения

Прожила у бабы Клавдии девушка до лета. Работы в маленьком городе не было. Бабка Клава торговала на рынке соленьями да вареньями, да плюс пенсия.

Ксения почти никуда не выходила, без общения, без друзей, затосковала страшно. Казалось, что наступил день сурка – каждый день одно и то же, бабкина скромная еда, каши да блины, супы без мяса, потом телевизор, маленький и черно-белый, который показывал всего три канала. Книги, совсем немного, и только классика, подписки Толстой, Чехов, Вересаев, для Ксении скучные и непонятные.

Самый деликатес у бабки был – конфеты-подушечки «дунькина радость», сверху посыпанные какао, да сушки к чаю. Чай заваривался тоже особенным образом – кроме заварки, в чайник засыпалась мята, листья смородины, еще какие-то травы с медовым запахом, после чего чай кипятился на огне минуты две, приобретая горечь. Пила Клавдия чай только с молоком, а иначе его было пить невозможно, по две кружки, основательно так, подолгу. К своему удивлению, со временем Ксении понравился молочно-мятный вкус напитка.

От скуки Ксения побелила печку и потолки, потом переклеила обои во всем доме, выкрасила окна и двери. Обои тетка купила самые дешевые, но все же беленькие – в доме стало светлее.

Страх не отпускал – почти каждую ночь она видела раненного Беса, как он выходит из подъезда и раздается выстрел. Дальше ей снилось, что она бежит с деньгами вниз по лестнице, пробирается по мрачным подвалам, бежит по темным переулкам, но рано или поздно ее настигают, и вот ей в лоб целятся из пистолета. Здесь она обычно просыпалась.

Весна добавила забот в огороде – бабка не могла копать землю, и обычно нанимала пьянчуг. Сейчас Ксения все работы делала сама, копала, делала грядки, обрезала малину и смородину, садила рассаду в теплицы, сеяла зелень. Было тяжело, руки окончательно потеряли ухоженный вид. Волосы без шампуня потеряли блеск, кожа чуть обветрела и загорела. Вроде бы все по чуть-чуть, но в целом узнать в этой простушке задаваку Ксению было невозможно.

Сидеть дальше в провинциальном городке сил не было, казалось, молодость и жизнь проносятся мимо… Куда податься, днем и ночью думала девушка – возвращаться в Красногорск было страшно и невозможно. Бабка тоже поняла, что долго девушка не продержится. Но куда-то ехать, нужны деньги, нужны документы, а с украденным паспортом ехать страшно. Да и учиться – нужны документы, аттестат из школы. Поэтому она, подумав, все же сказала Ксении,

– Подружка моя оставила мне свои сбережения – на похороны, на памятник. Думаю, она не осерчает, если я отдам тебе ее деньги. Надо тебе ехать учиться. Только ты уж сама потом поставь Шуроньке памятник, как на ноги встанешь, а то нехорошо будет, мертвых обирать.

Денег едва хватило на минимум одежды – джинсы, туфли, куртку, несколько блузок, белье. Ксения купила немного, но качественных вещей, как в прошлой жизни, а в комках, коммерческих магазинах, хорошие вещи стоили очень дорого. Но в этом хотя бы можно было выйти в люди.

Баба Клава прожила в своем городке всю жизнь, работала в райисполкоме, и тут ей все были либо хорошие знакомые, либо родственники. В июне она принесла Ксении пакет документов – аттестат, паспорт – на имя Полины Сергеевны Киреевой.

– Племянница троюродная моя, сирота она, уехала с парнем в Краснодар, да там и сгинула, сказывали, в проститутках была, да у тебя-то выбора нету. Я с тем да с тем договорилась, дубликаты мне и сделали. Не ради тебя, ты девка – дура, в милицию идти не хошь, все только ради подруженьки моей Шурочки, упокой, Господи, ее душеньку. Всем говорю, что моя Полинка приехала, мол, жизнь наказала, по борделям потаскала, вот ты из дома и не кажешь глаз. Езжай, начни все с начала, да думай, как родным дать знать, что жива.

Легко сказать – дать знать родным! Да она каждую ночь вспоминает родителей, плачет. В ее страхах она видит, как бандиты приходят к ее родителям и пытают их. По рассказам, что ходят в народе, за меньшие деньги людей пытали паяльником да утюгами. Господи, как бы вернуть им эти проклятые деньги! Чтобы к ней никто не имел претензий, чтобы не бояться всякой тени. Да она никогда в жизни не прикоснётся к ним! А родители – пока они не имеют вестей, есть надежда, что их не тронут.

Глава 6. Полина в Питере

Ксения-Полина уехала в Петербург, с таким средненьким аттестатом она могла рассчитывать только на какой-либо заштатный институт, но и это ей оказалось не по силам – проходной балл везде был выше. Так она оказалась в бывшем медицинском училище, теперь это был колледж, где обучали косметологов и визажистов. Курс включал в себя и сестринское дело, и различные аппаратные процедуры, и специальные виды косметического массажа, и главное – предполагал трудоустройство.

Учеба была несложной, поселили в общаге, с двумя девушками, младше ее, скромными и спокойными. Так что проблем с соседками не было. В группе, в основном, были девушки приезжие или совсем из простых семей. Никто сильно не выделялся ни внешностью, ни одеждой. Дружить с этими девушками Ксении не пришло бы в голову. Максимум, она старалась держаться ровно и не выказывать пренебрежения.

Однако обмануть мнение сокурсников не удалось. Однажды она услышала, как про нее говорят:

– Звезда-то наша, ути-пути! Сама на стипендию живет и полы моет, а нос задирает, как будто дочь министра! Строит из себя леди, а колготки заштопанные…

После этого Ксения еще больше отдалилась от группы, практически ограничиваясь приветствием. В колледже была небольшая стипендия, со второго полугодия обещали оплачиваемую практику на полдня, а пока ей пришлось искать работу. Она пыталась выходить фасовщиком в супермаркет в ночную смену, продавцом, но при полной смене было тяжело учиться. В конце концов, ей повезло – ее взяли мыть полы в небольшой фирме. Она приходила после шести, за два часа убиралась и была свободна. При этом отношение к поломойке было нормальное, на работе даже имелись моющий пылесос для уборки, перчатки, различные моющие средства и прибамбасы. Ксении пришлось учиться и уборке – она-то представляла себе швабру и тряпку и ничего не умела.

Тем не менее, и зарплаты, и стипендии едва хватало на еду, ну и выйти куда-то вечером. Это же Питер! Вторая столица – концерты знаменитостей, дискотеки, да и просто, кафе и парки. В результате денег катастрофически не хватало, особенно на одежду.

Неожиданно она втянулась и полюбила косметологию, клиенты на практике хвалили ее руки, массажи лица у нее получались великолепно – женщины молодели на глазах и уходили счастливыми. Массаж с шелком, маски из водорослей, различные виды пилингов – это была наука и весьма интересная. На уроках мейкапа мастера показывали, как можно существенно изменить внешность только макияжем. Любимой моделью была Ксения – мастер сказал, что ее лицо позволяет нарисовать практически любую внешность. Девушки завидовали, потому что именно Ксения уходила с этих занятий красоткой. Она сама не понимала, как это – стоило добавить теней, и ее прозрачные серые глаза становились голубыми или зелеными, а помада на губах увеличивала или уменьшала их, меняя лицо до неузнаваемости. Эксперименты с покраской волос привели к тому, что косу пришлось отрезать, теперь волосы едва спускались ниже плеч конусом.

Денег хронически не хватало, за практику платили мизер – треть от заработка наставника, за некоторые сложные процедуры даже доплачивали моделям. Какая женщина за свои деньги позволит практикантке колоть сотни уколов в лицо на ревитализации? Или расходовать дорогой препарат? Вот и приводили мастера своих подруг, которым процедура проводилась за небольшое вознаграждение.

Тяжело жить в столичном городе молодой красивой девушке, при стольких соблазнах, не имея лишней пары колготок – здесь девочки были правы. И все чаще Полина думала о том, что где-то в подвале лежит целая сумка долларов, а она не каждый день может позволить себе нормальный ужин. Мысли вернуть деньги даже не возникало, ведь тогда ей не жить.

Перелом в сознании произошел, когда весной начал таять снег, повсюду были лужи, и, оказалось, единственные кроссовки прохудились. Ноги промокли, замерзли, что грозило простудой. Но самое дрянное, они раскисли и чавкали, над чем усмехались ее одногрупницы.

Полина решила ехать за деньгами, она возьмет совсем немного – чтобы закончить учебу. А когда станет мастером, устроится в крутой салон в Питере, будет зарабатывать кучу денег, и вернет взятые деньги.

К поездке за деньгами Полина подошла продуманно, изменить внешность теперь она могла легко, встретить знакомых не боялась. Полина взяла на время в колледже два парика, ярко рыжий и платиновый. У соседок выпросила ярко красную ветровку. За новый паспорт не боялась, за год никто не обнаружил подделку, да и в принципе, он-то был настоящим, и фото в нем было ее.

Глава 7. Поездка за «миллионом»

Лететь в Красногорск решила на каникулах, в июне, самолетом, в гостинице не останавливаться, забрать деньги и сразу уехать к бабке в Качин. Где хранить деньги, так, чтобы иметь к ним доступ, она пока не могла решить. Так же она понимала, что появление у нее больших денег не останется незамеченным.

Самолет прилетел рано утром, такси было слишком дорого, ехать пришлось на автобусе. Пока Полина добралась до общаги, было уже около 9 утра – народ вовсю шел на работу, дети бежали в школу. Лезть в подвал у всех на глазах не хотелось. В сквере, за кустами Полина одела рыжий парик и красно-белую ветровку, губы накрасила яркой помадой – удовлетворенно улыбнулась, на себя она стала совсем не похожа.

Зашла в продуктовый магазин, взяла пару бутылок водки, колы, различной закуски и двинулась к своей случайной знакомой Тамаре. В коридоре стянула парик, стерла помаду и постучала. Дверь комнаты, как всегда, была открыта – заглянула внутрь,

– Эй, есть кто дома? Хозяева, встречайте гостей! – громко крикнула в дверях.

Тамара выглянула не сразу, да и вспомнить девушку не смогла. В комнате было почище, женщина была одна, сожителя не было видно. Увидев пакет с двумя бутылками водки, она тотчас же оживилась. Как говорится у алкашей – кто пришел с бутылкой, уже не просто знакомый, а родной человек.

На стол накрыли быстро, первые полстакана Томка закинула в себя с ходу, покрутила головой и стала расспрашивать Полину о жизни. Та уже не помнила, как ей представилась в прошлый раз, уточнять, когда это было, не хотелось.

– Да ладно про меня! ты сама-то как? Смотрю, хахаля своего выгнала? – подливая вторую порцию, перевела тему Полина.

К счастью, пьяница получила кайф быстро, начала плакаться о своей жизни. Мужик козел, начал баб водить, паспорт украл и продал, сука, пришлось восстанавливать. Выгнала, работать пошла, теперь дворником здесь. Никаких историй про пропажу или поиски девушки в соседнем подъезде, она не знала, значит, до нее поиски не дошли. Появилась надежда, что бандиты след потеряли совсем. Они спели душевную песню «Напилася я пьяна», и Томка вырубилась.

Полина сходила, проверила вход в подвал. Дверь оказалась на замке, пришлось идти в свой подъезд. Там тоже был замок, вот так сюрприз. Замки были маленькими, двери гнилыми, вывернуть такой, проблем нет. Вот только шум может привлечь внимание. Растолкала Тамару, спросила про замки.

– Так там бомжи пожар устроили, ЖЭК и закрыл подвалы, – зевая, пояснила она, – ключи дворникам отдали, вон они, возле двери висят. Давай еще накатим, – они накатили, Томка выкурила сигарету и упала спать дальше, а Полина пошла подбирать ключ.

Ключ был подобран, сумка для денег подготовлена – для конспирации это была простая клетчатая рисовка. Дождавшись ночи, все время подпаивая хозяйку до беспамятства, Полина пошла в подвал. Чтобы не испачкаться, она накинула Тамарин черный рабочий халат, ее же резиновые сапоги. В карманы сунула перчатки, голову повязала найденным на вешалке шарфом. С двух шагов можно было принять ее за дворника.

Дверь открылась легко, девушка вошла, прикрыла дверь и отошла на пару шагов, потом только включила фонарик. Адреналин заставлял дрожать руки и ноги, но девушка все же шла. В подвале почти ничего не изменилось, только мусора стало поменьше, да гарью до сих пор пахло. Полина подумала, что деньги давно обнаружены и ей ничего не светит.

Но сунув руку за трубу, далеко в самом углу, нащупала сверток, он был отсыревшим и скользким – видимо залили при тушении пожара. Кое-как вытащив разбухший комок, сняла мешковину и раскисшую паклю – показалась частично покрытая плесенью сумка. Быстро переложив деньги в рисовку, Полина вернулась в гостинку, к своей собутыльнице. Та спала мертвым сном. Полина пересчитала пачки – их было ровно 100 штук. Осмотрела пачки долларов, снаружи плесенью они были покрыты не все, и только сверху, внутри бумажки были сухие и чистые.

В руках ее был миллион долларов. Оплаченный жизнью ее троих друзей-оболтусов. Завернув деньги в газеты, девушка набила рисовку газетами и тряпьем Томки. Потом подумала, достала самые плесневелые пачки, вытащила испорченные купюры – набралось около десяти бумажек по сто долларов, и решила их оставить Томке.

Растолкала Тамару, сказала, что уезжает, оставила ей доллары, велела менять только подальше от дома, и ушла в ночь. В подъезде опять надела рыжий парик, красную ветровку, поймала такси до вокзала. На вокзале первым делом в туалете поменяла красную ветровку на свою, голубую, и рыжий парик на платиновый, и пошла на электричку. Утром была уже в Качине.

Тетка Клава была жива, за это время она оформила наследство на дом подруги, и сдавала его жильцам. Дополнительные деньги немного улучшили ее жизнь – теперь она могла покупать курицу и рыбу, заменила титан на электрический водонагреватель, купила цветной телевизор.

– Что про мать-отца не спрашиваешь? Наследство Шурка на твою мать и на меня пополам отписала. Да твоя мать отказ прислала нотариусу. Приехать не захотела.

Полина разговор не поддержала. Ее совесть и так грызла, она старалась не вспоминать о родителях, иначе было слишком больно. Она помнила, как Бес вышел из подъезда, выстрел и вскрик. Его убили, как только он вышел – никто не собирался разговаривать с грабителями. И если она объявится, родителем может угрожать такая же смерть. Девушка так и видела своих родителей связанными и под пытками. Нет уж, раз живы и пока их не трогают, пусть все так и остается.

Глава 8. Тайные ходы и клады

Полина облазила подвал дома в поисках надежного тайника, но все казалось ей ненадежным. Расспрашивая хозяйку о доме, услышала историю, что раньше купеческие дома имели подземные выходы к реке Чилим, которая в старые времена была судоходной.

– Ой, как интересно! Баба Клава, а вашем доме тоже есть такой ход?

– Был, да кто его поддерживать то будет? Завалился, поди, давно! – бабке было смешно смотреть на такой энтузиазм.

– Может, мы поищем его? Так хочется посмотреть!

– Отчего же не посмотреть. Искать то его и не надо. Дверь с подвала исправная, да вот ходить по нему бы не стала, лет сто никто не ходил, засыплет, и не найдет никто.

Полина, которой старинный ход был интересен, в первую очередь, как место для устройства надежного тайника, подпрыгивала от нетерпения.

Бабка Клавдия, посмеиваясь, спустилась с ней по кирпичной лестнице в подвал. Там на деревянных стеллажах хранились заготовки, но по большей части пустые банки, ненужная рухлядь. Какие-то инструменты, старые кастрюли, чугунки и сковороды. Бабка показала на один стеллаж,

– Убери с него все – Полина сняла весь хлам, составив его на полу.

– Полки сними, они не прибиты, так лежат. Ага, а теперь, видишь, вон внизу железяка торчит? Наступи на нее ногой, да посильнее.

Внизу действительно виднелась плоская широкая железяка. Полина встала на нее двумя ногами и попрыгала. Со скрежетом часть стены отошла на пару сантиметров.

– Вот и весь ход тебе, заело все за сто лет, – посмеялась бабка, – ну я пошла, прибери здесь все, как наглядишься.

Из щели несло сыростью и затхлым воздухом. Полина взяла ржавый топорик и начала отчищать неровности на полу. Затем используя какую-то толстую кривую железку, как рычагом открыла дверь. Посветила внутрь и увидела проход, выложенный кирпичом, шириной около полутора метров и высотой сантиметров на десять выше ее роста. Потолок был деревянным, черным и скользким. Света от фонаря далеко не хватило. Вспомнив литературу, Полина решила сначала запастись хорошим фонарем и веревкой. Закрывать ход не стала, бабка в подвал ходила редко, а спертый воздух может быть опасен, это она тоже знала.

Экспедиция была назначена на следующий день. Полина одела бабкины резиновые сапоги, одежду потемнее, привязала веревку к стеллажу, и включив фонарь, вошла в ход.

Осторожно ступая по влажному полу, девушка прошла метров пятьдесят до поворота – дальше ход объединялся с еще одним, и становился шире. Судя по ответвлению, второй ход шел от дома ее бабушки Шуры. Дальше проход шел с небольшим уклоном, на полу, в кирпиче, были следы от колес. Выйти к реке, разумеется, не удалось. Еще через пятьдесят метров ход пересекали толстые трубы, потолок был разрушен и вокруг них ход был полузасыпан землей.

Полина повернула назад, вот и веревка даже не пригодилась. Стало жаль, что никакой тайны не нашлось. Тайника тоже. Вернувшись до ответвления, махнула рукой, пойду, гляну. Идти было недалеко, ход привел к металлической двери. Вот только перед дверью что-то было. Полина посветила на кучу тряпья, тронула рукой – и вдруг из кучи выскользнула кисть скелета. Девушка вскрикнула от испуга и тут же сама себе закрыла рот. Осторожно пятясь, вернулась в подвал. Подумала, вдруг это кто-то из ее предков. Привлекать внимание к себе обнаружением столетнего трупа, опасно. Но человек-то заслужил погребение. Взяла лопатку, еще какие-то железки наподобие кирки и пошла назад.

Яму решила копать в полу, стены трогать было страшно. Кирпичи с пола киркой выворачивались довольно легко, раствор давно от сырости потерял прочность. Полы оказались выложены в два слоя кирпича. Открыв участок полметра на метр, стала копать землю. Здесь дело пошло хуже, быстро образовались мозоли на ладонях. С трудом вырыв яму глубиной чуть больше метра, решила, что достаточно. Одев толстые перчатки, завязала рот платком, стала лопатой сдвигать останки в яму. В тряпье были почти чистые кости, остальное то ли истлело, то ли крысы съели, неизвестно. На шее скелета увидела толстую золотую цепь с распятием. Снимать не стала – грабить мертвых, фу. А вот под трупом обнаруженный кожаный мешочек подняла, в нем были монеты, почерневшие, номинал и металл не разглядишь. Да и не разбиралась она в этом. Похоронив останки, сложила вынутые кирпичи, лишнюю землю распределила по полу. Осмотрела внимательно – нет, слишком заметно вмешательство. Идея устройства тайника оказалась глупой. С другой стороны, какой выбор? Вернулась в подвал, закрыла проход. Вставила деревянные полки, вернула хлам на место. Еще раз внимательно осмотрелась. Начала двигать все вещи, бочонки. В конце концов, старый сейф купца был найден, железный ящик в полу под полками. Крышка раз открывшись, уже не закрылась, ржавый механизм сломался.

Полина до вечера паковала деньги в пленку, запаивая утюгом. Сложила деньги в тайник, оставив себе сто тысяч, заложила отверстие старым кирпичом, залила раствором – а для маскировки намела грязи и обломков на свежий раствор. Теперь, даже если бабка помрет, она по документам Полины будет наследницей. Найденный кошель решила оставить бабке, пусть поделит с родителями.

Вечером попыталась выведать у бабки не пропадал ли кто бесследно в их семье. Клавдия подумала, вроде никто не пропадал.

– Разве в революцию, тогда у предков Шуры семья была большая, три брата, две сестры. Всех раскидала жизнь, одна Шурина мать Пелагея-то и осталась. Сперва, после революции, в доме жили подселенные люди, потом она вышла замуж за какого-то начальника, и дом отдали им полностью. Родила Шурку и Василия. У Шурки дочь Мария уехала у Краснодарский край, ни слуху, ни духу, у Василия родилась дочь Валентина, твоя мать. Больше и не знаю ничего.

– Баба Клава, вот я в подземном ходу нашла кошелек, там вроде деньги. Я тебе их отдам, вдруг ценность какая.

– Вот чего ты два дня там лазила, клад искала. Давай поглядим, чего там. Фу, чернота да грязь одна, и не поймешь что. Помой возьми, там средство для чистки плиты есть, все что хочешь отъест.

После многократного мытья было посчитано, тридцать золотых монет по десять рублей, четыре серебряных монеты по рублю. Брать их бабушка Клавдия не хотела

– Старая я уже, или омманут, или убьют. Сама продавай.

Полина не знала, куда можно обратиться с таким вопросом, потом решила, что с золотом работают ювелиры, кто как не они должны знать. Взяла на пробу пару монет и зашла в ювелирную мастерскую. Там интереса не выказали, пожали плечами, девушка пошла на выход. Тут мастер нарочито безразлично окликнул ее,

– Могу взять по цене золота, как лом, – девушка поняла, что это уловка, сбить цену.

– Да я вообще из Питера, там предложу. Бабушка хранила на память, сейчас время тяжелое, продать хочет.

Дальше торговля пошла без масок. Конечный результат устроил обоих – за всю партию по четыре тысячи за золотую монету, по две за серебро. Принесли монеты они вместе с теткой Клавдией, одна девушка идти побоялась. Тетка была в шоке от полученной суммы. Деньги Поля оставила Клавдии, и просила нанять помощницу по хозяйству.

– Не учи меня, деука. Молода еще, сама знаю, нашто мне тут чужие нужны, будут шариться везде, да тащить что плохо лежит. Ко мне бабенка одна с собеса ходит, бесплатно. Вот этой бабенке можно дать когда – никогда копейку.

– Баба Клава, ты можешь моим родителям отправить часть денег? Вдруг у них плохо там, теперь уже мама на пенсии, наверно, – девушка неуверенно попросила.

– Сама знаю, отправлю, конечно. Ты бы совесть имела, хоть написала родителям, что жива.

Полина прошлась по городу, посмотрела обменники. Все они были оборудованы камерами. Зато возле рынка стояли прохиндейского вида мужики, которые занимались перепродажей валюты. Вот им Полина и продала первую тысячу долларов. Получив сумму в пять миллионов рублей, почувствовала себя богачкой. По дороге домой, зашла в магазин – хорошая стиральная машина-автомат, которую хотела купить Клавдии, стоила 4,5 миллиона. Купила попроще, за 2,5 и заказала установку. Через неделю все дела были закончены, Полина полетела в Питер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.