Михаил Васильев
Эффект эволюции

Человек, живущий в самом непосредственном настоящем, стоит на вершине или на краю мира: над ним небо, под ним все человечество с его теряющейся в тумане древности историей, перед ним бездна будущего.

К. Юнг

От автора

Эта крайне странная история была воссоздана мной на основе разрозненной информации, случайно попадавшей в открытый доступ из совершенно разных источников.

Безусловно, данные косвенные, сильно искаженные, но все же, в ходе кропотливого анализа путем перекрестных проверок мне, кажется, удалось выстроить весьма правдоподобную картину событий.

На эту работу у меня ушло несколько лет… Я не жалею. Люди должны знать… Люди обязаны знать, что их ждет…

Технологии, разрабатываемые в закрытых лабораториях, кем и как они будут использованы, как повлияют на общество, как изменят жизнь человека, модифицируют тело, трансформируют сознание… Все это занимает меня, как исследователя. Все это крайне важно…

Но, знаете, что на самом деле интересует меня больше всего? Как он всё-таки решился, как смог найти в себе силы?! А как на его месте повел бы себя я или кто-нибудь из нас?

Человек – его способность любить, свобода делать выбор и бороться за себя, сражаться за свою любовь… – вот, что мне действительно интересно!

Эволюция возможностей влечет за собой новые вызовы – таким ее эффектом каждый из нас насладится сполна!

Часть первая. Гипотеза

По-видимому, мы являемся свидетелями процессов определенных типов потому, что процессы других типов протекают без свидетелей.

А. Зельманов

12 марта

– Коллеги, давайте повнимательнее! И опустите кто-нибудь шторы! – нервно рявкнул Горяев.

Яркое солнце и шум, доносящийся с улицы, всегда раздражали его, когда надо было сосредоточиться.

– Мы четвертый раз не можем сделать простейшее!

– Андрей Сергеевич, ну сами на это посмотрите, – взмолился один из аспирантов, – результат ведь получается один и тот же.

– Ладно, – напряженно улыбнулся Горяев. – На сегодня все.

Полчаса, и в помещении лаборатории генетики он остался один. В образовавшейся тишине, неприятно потрескивая, гудела одна из ламп подсветки.

– Довольно странный результат, и он повторяется, – Горяев сосредоточенно думал, механически медленно покачиваясь на стуле. – Да нет, ошибки быть не может, мы все делаем правильно…

– Ну, хорошо, если это действительно так, то получается, что…

– Андрей Сергеевич, – голос секретарши прервал его, – Вы здесь?

– Добрый день, Аня.

– Андрей Сергеевич, не можем до Вас дозвониться, у Вас что-то с телефоном, – эмоционально вещала энергичная девушка. – Зайдите, пожалуйста, в деканат. Вы же с Николаем Семеновичем сегодня договаривались обсудить вопросы по плану исследований. Ваш заведующий кафедрой уже там. Ждут только Вас!

– Да, Аня, спасибо, я уже иду, – ответил Горяев, поднимаясь со стула и направляясь к выходу.

«Вот черт! Совсем вылетело из головы, – думал он, подходя к двери деканата, – нужно сосредоточиться, а голова совершенно забита другим».

Рядом не переставая что-то жужжала секретарша. Он машинально кивал, делал вид, что слушает, продолжая размышлять о своем.

«Получается, что эти участки несут совершенно определенные функции…», – крутилось в его голове.

Он взялся за старомодную ручку двери кабинета декана, потянул тяжелую дверь на себя. Наконец-то приторное жужжание секретарши осталось позади.

– Проходите, Андрей Сергеевич, – декан был явно раздражен его опозданием.

– Добрый день. Извините, Николай Семенович, пришлось задержаться в лаборатории, – сожалеющим тоном начал Горяев.

– Мы с Сергеем Петровичем обсудили уже некоторые моменты по учебному плану, – произнес декан, в конце фразы посмотрев на заведующего кафедрой генетики, сидевшего с каменным выражением лица. – Но сейчас в большей степени меня интересует состояние дел по исследованиям, проводимым лабораторией генетики в рамках полученного гранта. Научный совет вскоре попросит представить результаты, а Вас, Андрей Сергеевич, очень сложно поймать…

Речь декана носила весьма эмоциональный характер. Он явно был раздражен.

Андрею же всегда было жалко потраченного таким образом времени. Ты устал, ты знаешь все то, о чем будет идти разговор, знаешь, как и что тебе делать. Но вместо того, чтобы заниматься делом, ты вынужден слушать разговоры о том, как это сделать.

Общие вопросы, общие ответы – на этот раз все продлилось минут сорок.

«Ну, наконец-то», – выдохнул Горяев, когда совещание закончилось.

Уже в дверях его догнали слова декана:

– Андрей Сергеевич, еще раз обращу Ваше внимание, что мутагенез в условиях канцерогенно-опасного производства это именно та тематика, которая, учитывая наши возможности и специфику, должна быть отработана нами безупречно! Помните, безупречно! И не забывайте, что от успеха исследований зависит репутация всего факультета, не говоря уже об итоге года работы лаборатории под вашим руководством!

Шел седьмой час, в лабораторию возвращаться не было смысла. Он устал.

«Поеду домой», – решил Горяев.

Как назло, долго не было автобуса; Андрей ждал уже минут двадцать. Рядом под козырьком остановки весело болтали студентки.

Из головы не выходили результаты исследований.

Наконец подошел автобус, раздался короткий шипящий звук пневматики, стук открывающихся дверей; заведующий лабораторией, не спеша, прошел по салону и сел сзади у окна.

Машинально прислонившись головой к стеклу, он снова погрузился в свои мысли.

«За последний год сведены данные по нескольким тысячам человек, – он словно пытался сам себя в чем-то убедить, – результаты многолетнего мониторинга мутаций хромосом… Проделана колоссальная работа. Всего более 20 территорий, с интенсивным загрязнением среды… это фактически весь федеральный округ…»

«В итоге, помимо вполне прогнозируемых результатов, такой вот своеобразный „подарок“, – крутилось в голове Горяева. – Вероятно, эти участки могут в значительной степени определять базовые механизмы и возможности адаптации организма. А возможно, это и есть их основная функция…»

Звук открывающихся дверей, сменив толчок остановившегося автобуса, вырвал его из потока размышлений.

«Вот черт, – у Андрея было пару секунд, чтобы сориентироваться в реальности. – Моя остановка!»

«Хорошо бы проверить это в других условиях», – мысленно подытожил он, выпрыгивая из салона автобуса.

По дороге к общежитию Горяев зашел в магазин – нужно было купить что-то на ужин. Да, в свои тридцать пять он жил в общежитии университета. История далеко не уникальная – приехал из маленького городка, поступил, закончил, остался на кафедре, защитил кандидатскую, затем докторскую…

То, чем он занимался, нравилось ему. То, что это не приносило достаточно денег, огорчало, но не настолько, чтобы бросить. В этом смысле, он, наверное, был оптимистом – всегда хотел заниматься наукой и верил, что рано или поздно будет за это вознагражден.

И вот сейчас ему, возможно, дается такой шанс – этот неожиданный, удивительный результат исследований!

Металлом щелкнул отперевший дверь замок. Наконец он дома.

Ужин, подогретый в микроволновке, затем горячий, почти обжигающий, душ и спать в девять. Труднее всего было заставить себя не думать о результатах анализа, переключиться на то, что поможет заснуть. Ему обязательно нужно было хорошо выспаться…

13 марта

С самого утра шел мелкий снег. Пасмурно, небо было затянуто тяжелыми серо-белыми облаками. В такую погоду всегда хорошо спиться.

«Вчера солнце, сегодня снег, с погодой в этом году твориться черт знает что», – мысленно пробурчал Горяев, заходя в здание университета. Он взглянул на часы. Двенадцать минут десятого – это значило, что он опаздывал.

Отряхивая снег с пальто, он быстро прошел к лифту и нажал кнопку 3-го этажа. Затем уже из лифта по коридору направо. Под ногами постукивали старые, местами выбитые дощечки дубового паркета.

Энергично распахнув дверь лаборатории, Андрей громко произнес:

– Доброе утро, коллеги! Прошу прощения, задержался. Надеюсь, все в сборе?

Несмотря на пасмурную, снежную погоду, а может и благодаря этому, чувствовал он себя хорошо. Он отлично выспался. Кроме того, в такие моменты окружающее словно приглушает звуки и краски, ничто не отвлекает, не мешает сосредоточиться на работе. А у него было над чем поработать.

Почти без паузы, не дожидаясь ответа сотрудников лаборатории Горяев, призывно резюмировал:

– Тогда начнем! И убедительная просьба ко всем максимально ускориться. Вчера я имел неприятную беседу с руководством факультета. У нас действительно осталось не так много времени, а сделать предстоит достаточно!

Сотрудники приступали к работе, постепенно все погрузилось в привычную атмосферу.

Горяев, пользуясь положением руководителя, мог сосредоточиться исключительно на интересующих его вопросах, и в настоящий момент он был полностью поглощен результатами, полученными у нескольких человек при обследовании населения «зоны одиннадцать». «Зона одиннадцать» представляла собой территорию интенсивного заражения среды выбросами действующего там химического комбината. Многолетнее действие загрязняющих веществ проявилось в различных хромосомных мутациях, выражающихся в многочисленных патологиях среди местного населения. Результаты по большинству обследованных удручали, но являлись вполне предсказуемыми.

Но эти несколько, точнее пятеро были по-своему уникальны. Это были дети от двух до пяти лет. Состояние двоих – мальчиков двух и двух с половиной лет можно было, вероятно, описать врожденным иммунодефицитом. Их организм характеризовался крайне высокой восприимчивостью к инфекциям. Трое остальных – два мальчика и девочка возрастом от трех до пяти лет, напротив, обладали повышенной сопротивляемостью к инфекционным агентам и воздействию канцерогенов. Фактически у них не было выявлено никаких патологий. Они были абсолютно здоровы.

– Андрей Сергеевич, сводные данные по работникам металлургического готовы, – в его сторону повернулся молодой светловолосый аспирант в смешных круглых очках.

– Да, отлично, Алексей, подождите, я чуть позже посмотрю, – машинально ответил Горяев, просматривая на своем мониторе очередную страницу материалов анализа по одиннадцатой зоне.

Уникальность же феномена заключалось в том, что хромосомные мутации обнаруженные у первых двух, были противоположны тем, которые имели место у последних. Те участки хромосом, которые отсутствовали у первых, дублировались у последних. При этом, с высокой вероятностью, все это были элементы, содержащие некодирующие или, как их еще называют, «мусорные» участки ДНК.

И теперь, он мог предположить, что эти участки не просто небесполезны, но определяли возможности адаптации организма этих детей.

К сожалению, условия лаборатории университета и стоящие перед ним задачи не позволяли ему провести более детальный анализ.

Но у него была возможность предположить подобное, а уже одно это было удачей. Это уже как минимум готовый материал для статьи.

Фактически он наблюдал неописанный ранее феномен. И если его догадки полностью подтвердятся, то это настоящий прорыв. Ему, как исследователю, осознание этого факта было крайне приятно.

18 марта – 6 апреля

Несколько следующих недель прошли как один день. Проведение лекций, работа в лаборатории, подготовка статьи. Ощущение того, что он первым узнал о чем-то очень важном, не покидало его все это время и, более того, как-то по-новому окрасило, обогатило восприятие им жизни и словно придало ему сил.

7 апреля

Горяев поднялся на второй этаж. На встречу ему по коридору буквально летела все та же энергичная секретарша Аня.

– Андрей Сергеевич, здравствуйте, хорошо, что я Вас встретила! – улыбаясь, пропела она, поравнявшись с Горяевым. – У меня для Вас отличная новость – вчера утвердили план мероприятий, Вы летите на конференцию в Осло!

– Побольше бы таких новостей, сразу хочется жить – пошутил он в ответ. – Пойду собирать чемоданы!

Хихикнув, Аня весело полетела дальше.

Прейдя на кафедру, Андрей первым делом включил компьютер и проверил свою электронную почту. «Есть!» Пришел ответ по окончательной редакции его статьи от одного из немецких научных изданий. Немцы ставили его статью уже в следующий номер.

«Сразу две хороших новости! Такое приятное утро, тем более на работе, бывает не часто», – иронично усмехнулся Горяев.

Участие в конференции подобного уровня давало ему прекрасную возможность прокомментировать результаты исследований, которые занимали его в течение последнего времени.

Раздался телефонный звонок. Старый советский аппарат издал отвратительный режущий звук. Голос декана в трубке попросил зайти вечером для обсуждения вопросов подготовки к конференции.

Сегодня Горяев читал две лекции у третьекурсников. Значит потом надо еще зайти в деканат и затем успеть в лабораторию.

Уже поздно вечером, оставшись в лаборатории один, он закончил просматривать готовую часть материалов исследования. Обработано было примерно две трети от общего объема. Допив успевший уже остыть кофе, о котором он забыл, Горяев встал и подошел к окну.

Итак, до начала конференции оставалось чуть больше месяца, а ему нужно было подготовить не только материалы презентации, но закончить работы по гранту. Руководство факультета категорически настаивало на этом.

«Значит, продолжим ночевать на работе», – наблюдая в окно за огнями проезжающих вдали машин, саркастически подумал Горяев. И затем вслух, уже с улыбкой, произнес:

– Ну что ж, я специалист по таким вопросам…

Несмотря на чрезвычайно жесткий, уже в течение нескольких последних недель, рабочий ритм, подобная перспектива на ближайший месяц его не раздражала. Наоборот, в эти дни все, что он делал, как никогда раньше приобретало смысл. Может быть, именно сейчас, впервые за все время, он по-настоящему ощущал себя ученым.

15 мая

Будильник прозвенел в четыре тридцать утра и не то, чтобы разбудил его, а скорее помешал заснуть. Дело в том, что домой Андрей вчера пришел около двенадцати. Нужно было еще собрать вещи, не забыть материалы – лег уже ближе к двум. Уснуть по-настоящему так и не получилось, скорее дремал. Так бывает, когда долго и напряженно думаешь над чем-то, как следствие, даже, несмотря на крайнюю усталость, не можешь заставить себя расслабиться. А у него был очень сложный месяц. И сегодня предстоял тяжелый день. Прямых рейсов из местного аэропорта в Норвегию не было, поэтому они летели самым ранним рейсом на Москву, а там уже пересадка, и через три часа вылет в Осло.

Андрей поднялся и, потирая глаза руками, зевая, прошел в ванну; посмотрев на себя в зеркало, печально улыбнулся. Все признаки хронической усталости на лицо. Чего стоили только эти темные круги под глазами. Умылся, затем завтрак – кофе и пара бутербродов. Через пятнадцать минут он уже сидел в такси, ожидавшем его у подъезда. Далее сорок минут по еще почти пустой дороге в аэропорт. В машине не заметно для себя он все же уснул.

– Приехали, дальше мне нельзя! – разбудил его смеющийся голос таксиста.

В здании аэропорта Андрей был приятно встречен отсутствием очереди у стоек регистрации на его рейс.

Зарегистрировавшись и пройдя предполетный контроль, он обнаружил в телефоне пришедшее полчаса назад сообщение. Декан с остальными вылетающими ждал его на втором этаже, в баре зоны отлета.

Людей в зале было немного, и Андрей сразу заметил компанию из четырех человек, сидящих за столом у окна.

Декан, в дорогом серого цвета костюме, как всегда в галстуке, что удивительно, пил пиво.

Остальные ограничились кофе. С ними летели еще двое сотрудников из университета и один малознакомый ему, кажется чиновник, из областного департамента образования. Что он тут делал, Горяеву было не совсем понятно.

– Андрей Сергеевич, ну наконец-то, мы уже стали волноваться, – слега саркастически произнес декан, поправив узел галстука. – На сообщение не отвечаете…

– Доброе утро, Николай Семенович, только сейчас увидел, – Андрей сел на свободный стул. Поприветствовав остальных, он заказал зеленый чай у подошедшей девушки официантки.

– Сергей Валентинович, – декан представил ему чиновника департамента образования. – Заместитель начальника управления инновационных проектов и программ.

Заместитель начальника был круглолицым, слегка лысоватым мужчиной лет 55ти. Андрей вспомнил, что видел его в прошлом году на расширенном заседании у ректора.

Через четверть часа объявили посадку. Их было пятеро, получалось, что Андрей совершенно удобно мог сесть отдельно, чего ему, в общем, и хотелось.

Весь полет он проспал, организм, наконец, взял свое.

В Шереметьево, ожидая посадку, все переключились на пиво (декан сказал, что надо снимать напряжение). Чиновник из отдела образования оказался довольно веселым мужиком, пил больше всех, постоянно рассказывал анекдоты и вообще смотрелся забавно с кружкой пива в руке.

В самолете Андрей дождался обеда и затем опять проспал до посадки.

Когда шасси Боинга, первым легким толчком коснулись посадочной полосы аэропорта Гардермуен, было около семи вечера. В поезде из аэропорта до центра Осло дремали уже все.

Добравшись, наконец, до гостиницы и придя в номер, Андрей с удовольствием принял теплый душ. После чего отправился в постель; сиденья самолета все-таки не могут быть ее полноценным заменителем. Уже лежа в кровати, он немного посмотрел телевизор. Доклад Горяева стоял в утренней программе завтрашнего дня конференции, значит вставать снова надо рано утром, поэтому телевизор вскоре был выключен. А усталость от перелета и ощущение расслабленности после душа довольно быстро погрузили его в сон.

Утром, за завтраком в ресторане гостиницы он встретился с остальными, не было только веселого чиновника, он еще «не выздоровел» после вчерашнего вечера.

Мероприятия секции, в которой они участвовали, посвященной патологиям, связанным с загрязнением окружающей среды, проходили непосредственно в аудиториях университета Осло. Доклад Андрея был вторым, поэтому, зарегистрировавшись, он сразу же пошел готовиться.

Еще до начала презентации Горяев ощутил достаточный интерес к его теме со стороны многих собравшихся. Буквально за неделю до начала конференции вышла его статья, что, видимо, способствовало повышению внимания к его персоне. Андрей не ошибся в своих предположениях.

В итоге сам доклад занял около часа и примерно еще час он отвечал на вопросы аудитории. После чего продолжил общаться с интересующимися уже в отдельном порядке.

Предельно довольный результатом, но немного уставший от интенсивного общения, ужину с коллегами он предпочел прогулку по весенней норвежской столице. Впереди было еще два многообещающих дня, и Андрей хотел оставить немного сил и для них.

Новое здание оперы – белоснежный холодный айсберг, поднимающийся из вод фьорда, внутри оказалось теплым и уютным. Он никогда до этого не был в опере. Сегодня вечером давали Тангейзер Вагнера, и ему захотелось послушать.

Удачный день, прекрасная музыка, в хорошем настроении он вернулся в номер уже поздно вечером; захлопнув дверь, бросил ключи на столик при входе. В тот неуловимый момент, когда ключи только коснулись поверхности стола, издав глухое позвякивание, в комнате раздался телефонный звонок.

Это показалось настолько неожиданным, что Андрей невольно вздрогнул. Телефон продолжал настойчиво звонить, он, словно, ждал его прихода. Медленным, осторожным движением, таким как берут телефон, когда не хотят с кем-то говорить, но не знают он это или нет, Горяев поднял трубку.

– Андрей Сергеевич, добрый вечер, – из трубки прозвучал приветливый и очень уверенный мужской голос. – Извините за поздний звонок, только сейчас удалось узнать Ваш телефон. Я присутствовал на докладе; впечатлен Вашей работой. К сожалению, не получилось пообщаться сразу. Меня зовут Михаил, я представляю международный фонд, финансирующий ряд крупных программ в области генетики…

…Хотел бы с Вами встретиться, полагаю, мы могли бы обсудить ряд вопросов и сделать Вам достойное и интересное предложение, – продолжал приятный голос. – Как Вы рассматриваете завтрашний день?

– Да, можно завтра, – чуть задумчиво ответил Андрей, почти загипнотизированный мягкими, но настойчивыми интонациями.

– Прекрасно, в какое время Вам будет удобно?

– Если возможно, то во второй половине дня было бы предпочтительнее….

Голос на том конце моментально подхватил: – Отлично, предлагаю в четыре в «Оливии». Есть такое заведение. Знаете его? Это на новой набережной Акер-Брюгге. Люблю ощущение моря. Вы не против?

– Нет, не против. Хорошая идея, я тоже очень люблю море, – улыбнулся Андрей.

– Договорились! Тогда жду Вас там завтра в четыре, столик будет заказан на имя Михаила Камински, – закончил звонивший. – Всего доброго.

– Всего доброго, до встречи, – Андрей дождался коротких гудков и положил трубку.

«Все же какой-то странный звонок… хотя… что он терял, возможно, это действительно может быть интересным».

16 мая

Приняв участие в основных мероприятиях первой половины дня, а после наскоро пообедав вместе с коллегами, уже около половины четвертого Горяев подошел к Акер-Брюгге.

Теплый солнечный день в сочетании с легкой прохладой чуть соленого морского воздуха делал прогулку по набережной восхитительной.

Он почти сразу нашел заведение, о котором говорил Михаил. Большая часть его посетителей сидела за столиками летней веранды, наслаждаясь прекрасной погодой. Слышался легкий плеск воды и крики чаек, которых в порту всегда было много.

Администратор указал ему на столик в противоположном от входа углу, за которым уже сидел мужчина в светлом костюме.

– Андрей? – приветливо поднялся на встречу Андрею мужчина, – Добрый день.

– Здравствуйте, Михаил, – улыбаясь, ответил Андрей.

Собеседнику было на вид лет около 35, ухоженный, слегка загорелый; на столе перед ним стоял зеленый чай.

Сев в удобное плетеное кресло, Горяев заказал черный кофе.

– Андрей, как я уже успел рассказать, – продолжил Михаил, протягивая визитную карточку, – я представляю фонд, финансирующий крупные проекты в области генетики и биотехнологий…

На дорогой визитке, синим металлом, переливалось: «GeneticsandBiotechnology Scientific Association» и чуть нижеужена английском и русском: «координатор программ в Северной Европе и России».

Принесли кофе, в воздухе распространился чуть терпкий аромат.

– Андрей, мы хорошо знакомы с Вашими последними работами, и это дает нам возможность предложить Вам возглавить один из наших новых проектов.

Рядом раздался жалобный писк. Чуть сзади от их столика стоял огромный баклан и жалобно как птенец пищал, выпрашивая еду.

– Совсем обленились, – пошутил Михаил и, вернувшись к теме разговора, добавил: – проект посвящен проблематике родственной той, что была изложена в Вашей статье и во вчерашнем докладе.

– Михаил, мне как ученому, безусловно, интересна возможность продолжить начатые исследования… – с интонацией сомневающегося не принявшего пока твердого решения человека начал отвечать Андрей.

Собеседник, перехватывая инициативу, сразу же вставил:

– В вашем распоряжении будет все необходимое…

Часть вторая. Комплекс

Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент. Попадет ли этот инструмент в чьи-либо руки, это зависит от встречного вопроса: каким мировоззрением данный человек уже обладает…

К. Юнг

Все это произошло с ними по неведению добра и зла. А я усмотрел в природе добра, что оно прекрасно, а в природе зла, что оно постыдно…

М. Аврелий

14 июня

Свистящий, режущий звук лопастей вертолета и резкий запах нашатыря, слившиеся в один сгусток ощущений, выдернули его из темноты. Через мгновение, он почувствовал неприятный холод влажного воздуха.

– Андрей! – первое, что Горяев увидел, еще немного расплывчато, было лицо склонившегося над ним Михаила, – ты в порядке?

Около минуты понадобилось Андрею, чтобы более-менее сфокусировать внимание.

– Ты сознание потерял, когда мы садились, наверное, перепад давления, да еще погода здесь ни к черту, – участливо, почти в ухо, чтобы не мешал шум останавливающихся винтов, произнес Михаил.

– Да, спасибо, сейчас лучше, – выговорил Андрей, постепенно приходя в себя.

После, уже медленно спускаясь по трапу из открытой кабины пассажирского МИ —17, растерянно улыбнувшись, Горяев добавил:

– Утомился, наверное… насыщенный месяц… прошел для меня как один длинный день.

Действительно, было ощущение, что с момента встречи с Михаилом он не мог отчетливо разделить время на отдельные дни и события, присутствовало даже такое впечатление, что все произошедшее с ним он наблюдал словно со стороны, как в кино.

– Ну что ж, добро пожаловать в Арктику, – пошутил Михаил, жестом очерчивая окружающее пространство. – Лето в этих широтах своеобразно!

Моросил мелкий дождь, низкие свинцовые облака затягивали небо до горизонта.

Невысокие горы, до половины поросшие темно-зеленым мхом, с тонкими белыми прожилками снега на изрезанных ледником вершинах отражались в воде похожего на кляксу озера, ограничивая довольно широкую долину, в которой приземлился вертолет.

Километрах примерно в полутора от места посадки у подножия горы Андрей увидел несколько близкорасположенных одно и двухэтажных зданий. В стороне от основных построек ближе к началу долины поднималась вышка спутникового ретранслятора.

Они с Михаилом сели в уже ожидавший их внедорожник, и, обогнув один из узких заливов озера-кляксы, мешавший проехать напрямую, остановились у двухэтажного темно-бордового здания.

Во время короткой поездки, вдали от наземных строений, Андрей заметил проходы и коммуникации, уходящие непосредственно в тело горы – что-то похожее на законсервированные туннели.

– Это наследство, оставшееся от геологов, – угадав немое любопытство Горяева, уже выходя из машины, прокомментировал Михаил и, махнув рукой, добавил: – Не наша тема!

Бордовое здание оказалось административным корпусом, на втором этаже которого располагались жилые помещения для основной части персонала.

Пройдя, при участии Михаила, все основные формальности, связанные с регистрацией новых сотрудников и получением кода допуска на объекты, они отправились в кабинет начальника комплекса.

На полу просторного овального помещения лежала огромная шкура белого медведя – первое, что бросилось Андрею в глаза. Ближе к противоположному концу комнаты, где была вторая дверь, за черным столом неправильной изогнутой формы, откинувшись на спинку кресла, сидел хозяин кабинета – мужчина лет шестидесяти в белом лабораторном халате, справа у низкого кожаного дивана стоял второй – среднего роста, широкоплечий со стальным взглядом.

– Добрый день, господа, представляю вам руководителя центральной лаборатории, – вежливо и уверенно произнес Михаил, – Андрей Горяев.

Указав жестом на хозяина кабинета, а затем и его гостя, по очереди представил их:

– Доктор Август Кестнер – начальник комплекса, Гектор Рей – шеф службы безопасности.

В ходе соблюдения всех формальностей официального представления и знакомства, Кестнер выразил удовольствие, что к их команде присоединился столь компетентный коллега. Рассказал о достоинствах исследовательского комплекса, созданного здесь в Арктических широтах, позволяющего использовать окружающую природу в качестве уникальной лаборатории. И в завершение попросил с пониманием отнестись к повышенному режиму безопасности.

Сразу же после разговора Михаил улетел. Было уже довольно поздно и Андрей, немного пройдясь около главного корпуса, отправился к себе в комнату. Погода к ночи абсолютно изменилась – облака рассеялись и открыли полярное солнце, которое висело сейчас над входом в долину.

Было непривычно светло, Горяев опустил жалюзи, сквозь стыки которых яркий диск продолжал чуть просвечивать, и смог, наконец, уснуть…

15 июня

Темнота…… он чувствовал, как пространство, окружавшее его, менялось, сжимаясь и расширяясь в разных направлениях. В каждом таком импульсе, который докатывался до него ударной волной, скрывалось что-то непостижимо враждебное.

Черная сущность двигалась сквозь окружавшую его темноту, он не видел ее, но ощущал ее тяжелое присутствие.

Она была уже здесь, совсем рядом…………… каждый удар его сердца эхом отдавался в барабанных перепонках… ледяная волна ужаса пронизала его тело………. Животный страх…

Проснувшись в резкой судороге, еще несколько секунд он не мог окончательно избавиться от страха. Электронный будильник синим, высвечивал «четыре пятьдесят две». Ощущение такое, что кошмар был также же реален, как и этот будильник, комната, полярный день за окном. Его до сих пор колотило. Андрей понимал, что уснуть уже больше не сможет.

Он заварил кофе, подошел к окну и поднял жалюзи. Солнце было теперь немного западнее, подснеженные верхушки гор казались чуть розоватыми в его свете. Горяев пил кофе крупными глотками и медленно скользил взглядом по изрезанным склонам, пытаясь снять напряжение.

Поймал себя на мысли, что пытается сделать глоток из уже пустой чашки, отметил, что солнце сдвинулось еще западнее и поднялось немного выше. Он простоял полтора часа!!

Стало чуть легче, казалось, реальность видений отступила. Андрей неспеша, принял душ, оделся и вышел из комнаты.

Столовая для персонала, располагавшаяся на первом этаже, начинала работать в семь тридцать. К его приходу там уже было несколько посетителей. Андрей съел омлет, пару сосисок и овощной салат, выпил еще кофе и, захватив с собой грушу, отправился в центральный лабораторный корпус.

Сегодня его должны были представить коллегам, и затем, собственно, начиналась его исследовательская работа. Настоящая работа – та, о которой он всегда мечтал!

Около девяти в конференц-зале центрального корпуса собрался весь персонал лаборатории; без пяти девять в дверях появился Кестнер. Поздоровавшись с Андреем, стоящим около входа, он вежливым жестом увлек его за собой к небольшой трибуне и столу, где уже были установлены микрофоны.

В зале наступила тишина. Кестнер поприветствовал собравшихся и, после краткого вступления, Андрей был представлен как «долгожданный руководитель центральной лаборатории». Горяев, несколько смущенный последовавшими за этим аплодисментами, выразил радость участию в подобном проекте, пошутив по поводу имеющейся теперь возможности каждый день совершать открытия, достойные нобелевской премии.

В течение всего дня Андрей знакомился с работой научных подразделений комплекса, структурой центральной лаборатории и основными начатыми уже проектами, входя в курс дела.

Начинало осуществляется то, к чему он так долго шел! Прекрасно оснащенная лаборатория, где под его непосредственным руководством будет работать 38 научных сотрудников, не считая прочий персонал. Перед ним стоят амбициозные исследовательские задачи. Сейчас он был абсолютно счастлив!

Около десяти вечера, одним из последних поужинав в столовой, он вернулся в свою комнату. Насыщенный новыми впечатлениями и эмоциями день и странная ночь накануне, когда ему так и не удалось нормально отдохнуть после перелета, дали знать о себе. Оказавшись в комнате, Горяев, не снимая халат, который надел утром в лаборатории, напрямую прошел к кровати, лег и моментально заснул…

16 июня

Теплый белый свет, не имевший какого-то единого источника, равномерно заполнял все окружающее пространство. Андрей чувствовал покой и защищенность, радость, сравнимую с той, что чувствовал, когда маленьким сидел у мамы на руках и весь мир казалось тоже радовался ему.

Но что это?! Ему показалось, что он услышал слабый шорох, потом отчетливее и сильнее. Что-то копошилось вокруг. Десятки маленьких конечностей. Неприятная оливково-бурая многоножка, ползла сквозь свет в небольшом отдалении от Андрея. «Сколопендра», – он почувствовал сильное отвращение. Чуть изгибаясь, перебирая десятками желтых ножек, ее блестящее тело быстро скользило по неосязаемой поверхности. Время от времени сколопендра останавливалась, подрагивая ядовитыми челюстями, в непонятном ожидании.

Андрей не любил и даже боялся в детстве этих насекомых, выбегавших неожиданно из трещины в земле, с волочащимися задними ногами, цепляющимися за комки почвы. Он помнил, как они перекусывали дождевого червя, заставляя обрубки его тела беспомощно извиваться.

Горяев видел, как все пространство постепенно заполняется сколопендрами, сотни, тысячи, они перемещались, не замечая его, и, как будто пытаясь перекусывать лучи теплого и ласкового по отношению к нему света.

Он ощущал, как постепенно становилось холоднее…

Неожиданно одна из тварей резко повернулась в его сторону, раздвинула тонкие ножки-челюсти и издала отвратительный оглушительной силы пронзительно хищный визг…

Андрей открыл глаза. Тонко и крайне неприятно пищал будильник. Производитель явно знал толк в том, как разбудить человека. Восемь – пора было вставать. Горяев поднялся и пошел в ванну. В девять ему нужно быть в лаборатории.

«Бред какой-то, – размышлял он, медленно двигая зубной щеткой. – Вторую ночь кошмары. Акклиматизация наверно или переутомление, надо будет зайти к врачу, пусть даст что-нибудь успокоительное…»

Умывшись и переодевшись, Андрей вышел из комнаты.

Хороший завтрак и прогулка к лаборатории по улице, чуть прохладный освежающий воздух, приятная тишина, суровая, почти мистическая природа и висящий над этим оранжевый диск солнца значительно улучшили его самочувствие.

Поздоровавшись с двумя крепкими ребятами из службы безопасности, прогуливавшимися у входа в главный корпус, и показав им карточку электронного пропуска, на лицевой стороне которой была его фотография и данные, он прошел внутрь. Повернув в просторном холле направо, он подошел к толстой прозрачной двери, отделяющей зону лабораторных модулей. Здесь Андрей вставил карточку в устройство пропуска и расписался на специальном экране. Через секунду после того, как система сопоставила данные, содержащиеся в электронном пропуске с данными в своей базе, и верифицировала его почерк, запорные устройства двери мягко щелкнули, и она плавно открылась. Андрей вошел внутрь небольшого полукруглого помещения, служившего переходным пространством, и встал в зону, обозначенную на полу синим кругом. Входная дверь за ним захлопнулась. Система, убедившись, что во внутреннем пространстве находиться один человек, предложила повторить процедуру, после чего открыла следующую дверь.

Андрей прошел в свой кабинет, располагавшийся рядом с входом, где переоделся в лабораторный халат и специальную обувь. Затем быстрым шагом направился дальше по короткому, освещенному мягким, чуть синеватым, светом коридору, который заканчивался сквозной камерой поверхностной дезинфекции. Процедура заняла не больше пяти секунд, и Горяев вышел в помещение центральной лаборатории – часы показывали девять ноль две.

– Андрей, – со смягчающим звуки английским акцентом, улыбаясь, поприветствовал его, руководитель группы химического мутагенеза. – Добрый день. И далее, уже на английском: – Мы получили данные Ваших последних исследований, в том числе и по описанному феномену «зоны одиннадцать». Во второй половине дня должны доставить материал по зонам распыления дефолиантов в Южном Вьетнаме.

– Хорошо, Пол, подготовьте, пожалуйста, все необходимое, после четырех я буду у Вас, – дав указание, Горяев направился в лабораторию радиационной генетики.

Группа радиационной генетики была самым крупным подразделением комплекса и работала в круглосуточном режиме. Несколько больших исследовательских модулей, которые занимала лаборатория, были буквально забиты аппаратурой. Непрерывный процесс комбинированного воздействия излучений на разнообразный генетический материал больше напоминал конвейер. Андрей был впечатлен.

Введя Горяева в курс текущих проектов лаборатории, и получив в свою очередь несколько общих рекомендации, руководитель группы, 48-летний профессор Мюнхенского университета Йозеф Штайнмайер, не без гордости, познакомил его с весьма любопытными материалами. Удивительно, но в распоряжении лаборатории были данные военно-медицинских исследований из закрытых протоколов Министерств обороны Японии и США. Это была подробнейшая информация по генетическим аномалиям вследствие атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки; информация из секретных архивов правительства США по мутациям в зоне выброса радиоактивных веществ в результате аварии на «Три-Майл Айленд; закрытая информация советских секретных НИИ по Чернобыльской зоне.

Около трех прозвенело напоминание, отрывая его от изучения материалов по случаю с молодым мужчиной из Пенсильвании…

При аварии на «Три-Майл Айленд» за пределы внешних защитных сооружений реактора выделилось относительно небольшое количество радиоактивных продуктов, и серьезной угрозы для населения зафиксировано не было. Но по персоналу станции, согласно этим закрытым данным, ситуация была несколько иной. Так, второй ребенок, родившийся в семье одного из бывших сотрудников, имел интересную аномалию, к полутора годам проявлявшуюся в том, что большая часть его кожи заместилась тканью, похожей на чешую рыб. Основную часть времени ребенок вынужден был проводить в воде, так как чешуя, высыхая на воздухе, начинала сильно зудеть, доставляя серьезные страдания. Впоследствии у него была обнаружена возможность значительно замедлять процессы обмена веществ, впадая в нечто похожее на анабиоз – в таком состоянии он мог находиться под водой до полу суток.

Материал содержал сотни страниц подробного описания клинической картины, медицинские анализы, образцы генетического материала.

В целом у него были зафиксированы уникально значительные отклонения, не ставшие при этом критическими для возможности самостоятельной жизнедеятельности организма.

Несчастный почти сразу оказался под действием специальной правительственной программы и данные по нему были засекречены. Недавно, в возрасте 27 лет он умер, хотя для большинства родственников и знакомых семьи он скончался от порока сердца еще в младенчестве.

Звонок продолжал настойчиво сигналить. Ставить напоминание было едва ли не единственным сейчас для Горяева способом придерживаться собственных же планов, так как обилие интересных материалов и технических возможностей буквально захватывало его, и исследователь грозил поглотить в нем руководителя.

Выйдя из лабораторного комплекса, Андрей направился в медицинский блок. Нужно решить проблему с кошмарами и бессонницей, в противном случае еще пара таких ночей и его мозг будет попросту ни на что не способен.

Психотерапевт, на удивление, оказался русским, выходцем из бывшего СССР.

– Анатолий, – представился хозяин кабинета. В силу известных событий вначале девяностых, он – прекрасный врач, заместитель заведующего отделением психиатрии городской больницы вынужден был уехать из Душанбе и через некоторое время получил убежище в одной из Скандинавских стран.

Андрей смог расслабиться и поговорить на русском, на родном языке изъясняться было все же не в пример комфортнее, особенно по такому вопросу.

Внимательно выслушав и задав несколько вопросов, врач успокоил Горяева, сказав, что хорошо знаком с подобными проблемами, уточнил даже, что нечто похожее ему уже рассказывали некоторые из прибывших сюда.

– Не беспокойтесь, ничего страшного, – успокаивающе улыбнулся Анатолий. – Это реакция вашей психики на утомление и специфические природные условия, скоро организм адаптируется, и все придет в норму…

– А пока возьмите вот это, – он протянул Андрею прозрачную пластмассовую баночку с розоватыми таблетками. – Примите вечером две за час до сна и так в течение нескольких суток. Все должно быть в порядке. Днем, если что, я всегда здесь. В случае чего-то неотложного живу в шестнадцатом номере в административном корпусе. Да, и не злоупотребляйте кофе!

После беседы с врачом у Горяева оставалось еще около десяти минут, и по дороге в лабораторию он забежал в столовую, где буквально проглотил ароматный куриный бульон и отбивную в гарнире со свежими салатными листьями.

К его приходу в сектор группы химического мутагенеза, все необходимое уже было готово.

Он прошел вглубь модуля, где, склонившись над лабораторным столом, сидел руководитель группы, сосредоточенно изучая распечатки каких-то материалов. Пол сначала даже не заметил Андрея.

– Что, неужели настолько интересно? – подойдя вплотную, после секундной паузы пошутил Горяев.

Пол вздрогнул чуть испуганно и удивленно, как человек, которого застали врасплох, поднял голову. В этот момент он напомнил Андрею одного из его аспирантов, только повзрослевшего лет на двадцать. Высокий, худощавый, чуть сутулый мужчина с длинными волосами, собранными в хвост. Портрет дополняли смешные круглые очки.

– Посмотрите, Андрей, как мы и предполагали, очень похоже на полученные Вами результаты, – Пол указал на описание.

– Да, действительно, – чуть задумчиво произнес Горяев в ответ, просматривая материал. «Значит, я, все-таки, на правильном пути, – пронеслось в его голове, – отлично!»

Андрей громко обратился ко всему персоналу, находящемуся в модуле:

– Итак, коллеги, на данном этапе наша основная задача создать искусственную среду, максимально приближенную к условиям воздействия мутагенов в «зоне одиннадцать». Все основные материалы в нашем полном распоряжении. В случае необходимости каких-либо дополнительных компонентов, не предусмотренных исходным перечнем, прошу незамедлительно ставить меня в известность. Для технического обеспечения нам придан дополнительный инженерный персонал.

– Ну что господа, за работу! – призывом воодушевленно закончил он.

– Все работы и взаимодействия осуществляем в рамках протокола! – прозвучал в ту же секунду голос руководителя группы.

Окружающее погружалось в комфортную для Андрея атмосферу, начиналось то, ради чего он был здесь. Возможно, совсем скоро он сможет ответить на вопросы, которые занимают его последние несколько лет. Ощущение приближения к тайне захватило его, рождая внутри энергию нетерпения.

17 июня

Утром он проснулся намного раньше, чем будильник успел завести свою нудную песню, и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Накануне вечером Горяев принял препарат, который дал ему психотерапевт, и кошмары этой ночью его не посещали. Он подошел к окну и поднял жалюзи, было пасмурно, шел довольно сильный дождь, капли которого, разбиваясь при порывах ветра о стекло, образовали пелену в нижней его части. Обычно в такую погоду хочется спать подольше, но сейчас ему нетерпелось продолжить начатую подготовку к эксперименту.

Взяв с собой дождевик, Андрей вышел из комнаты. Столовая пока еще не работала (как раз был перерыв между ночной и утренней сменой) и он, поприветствовав в холле первого этажа заспанную администраторшу, покинул корпус. Уже на крыльце здания Горяев накинул захваченный с собой дождевик и быстрым шагом направился в сторону лабораторного комплекса.

Примерно на середине пути, он услышал хлопок, и затем странные лязгающие звуки, еле различимые в шуме дождя. Заинтересовавшись, Андрей обогнул угол ангара вспомогательной техники, загораживающего обзор в том направлении, откуда, как ему показалось, доносились звуки.

Источником странного шума, скорее всего, были те коммуникации, уходившие в тело горы, похожие на туннели, которые Горяев заметил в день прилета. Из-за значительного удаления (объекты располагались ближе к концу долины) и сильного дождя ему было сложно рассмотреть, что именно там происходит. Однако он различил силуэт машины, вероятно, это был грузовик с крытым кузовом. Андрей до рези в глазах всматривался вдаль. В какой-то момент ему даже показалось, что он видит точки людей, суетящихся у машины. Возможно, из грузовика что-то выгружали или наоборот загружали. Но скорее всего ему лишь казалось. Было все же слишком далеко.

Он был настолько поглощен попыткой разглядеть происходящее, что не обратил внимания на легкий хруст каменистого грунта приближающихся сзади мягких шагов.

– Доброе утро, Андрей, увидели что-то интересное? – произнес голос почти у самого его уха. Андрей вздрогнул от неожиданности и повернулся. Рядом в черном непромокаемом плаще с капюшоном, который почти закрывал лицо, стоял человек, крепкую широкоплечую фигуру которого не скрывало даже просторное мешковатое одеяние.

Несмотря на то, что лица не было видно, Андрей сразу понял кто это. Эта фигура и этот металлический голос хорошо запомнились ему с первой и единственной до этого момента их встречи в день прилета. В этом человеке Горяев сразу же почувствовал что-то отталкивающее, внушающее какой-то подсознательный страх и неприязнь.

– Добрый день, Гектор, – стараясь быть дружелюбным, ответил Андрей.

– Туннели? – спросил шеф службы безопасности, откинув капюшон и кивнув в сторону горы. И тут же, не дожидаясь ответа, с улыбкой, в которой, почти неуловимо, но все же присутствовала легкая неестественность, он пояснил: – Геологи привезли оборудование, будут продолжать какие-то свои исследования.

– Неудачную погоду они выбрали для начала работ, – попытался пошутить Андрей.

– К сожалению, погода в этих краях, как Вы могли и сами убедиться, переменчива, возможно, по их данным сегодня должно быть солнечно, – засмеялся в ответ Гектор.

– О, мне давно пора в лабораторию, – посмотрев на часы, произнес Горяев, пытаясь найти предлог, чтобы быстрее закончить неприятную для него беседу.

– Что-то Вы рано, – Рей снова накинул капюшон. – Большая часть Ваших сотрудников сейчас только собирается в столовой.

– Руководитель обязан показывать пример, – еще одна формальная шутка, автоматически выскочила из уст Горяева. – Всего доброго, я должен идти! – стараясь показаться как можно более вежливым, и, уже делая шаги в сторону главного корпуса, ответил Андрей.

– Ну что ж, желаю удачи, – попрощался шеф службы безопасности и тут же, как-то очень серьезно добавил: – Надеюсь, эти парни Вам не сильно помешали, если будут досаждать, поставьте в известность, мы попросим их не шуметь.

Последние слова показались Горяеву угрожающими, и угроза эта словно направлена была не в сторону геологов, а в его адрес.

Вскоре неприятные ощущения утреннего разговора были оттеснены своеобразной атмосферой погони за непознанным, которая буквально пропитала все в лаборатории.

К обеду выяснилось, что в их распоряжении нет нескольких важных компонентов, помимо этого, появилось понимание в необходимости усложнения установки относительно первоначальных предположений. При этом, главный инженер проекта заявил, что подобный дополнительный агрегат они смогут собрать и протестировать не меньше чем недели за две, да и то при наличии каких-то узлов, которых, как он предполагает, на складе нет. Таким образом, получалось, что вместо предполагаемого месяца сроки подготовки к началу основных тестов могли занять до двух, а может быть и более.

После обеда Андрей был уже в радиационной лаборатории, где принял непосредственной участие в первом из серии запланированных экспериментов для подготовки к взаимодействию в рамках основного проекта. Получив первые результаты, которые даже при самом поверхностном анализе не устроили его, несколько раздосадованный, около шести он покинул здание центральной лаборатории и отправился на плановое совещание к руководителю комплекса.

Занятый своими мыслями Андрей, еще на выходе из здания автоматически накинул дождевик, однако пройдя метров сто понял, что дождь прекратился, более того яркое полярное солнце висит в полностью чистом небе. В этот же момент его внимание привлек большой похожий на армейский грузовик, стоявший недалеко от инженерного ангара. Возможно, он и ошибался, но вполне вероятно, что именно его он видел утром там у тоннелей.

Около машины, что-то обсуждая, спиной и боком к нему стояло три человека. Андрей подошел поближе, в то же время двое из ранее разговаривавших скрылись в открытых воротах ангара. Третий в этот момент наклонился, как будто рассматривая что-то под днищем машины, затем, видимо почувствовав постороннее присутствие, развернулся и увидел Андрея, подошедшего уже достаточно близко. К удивлению Горяева, этим третьим оказалась высокая темноволосая девушка с модной короткой стрижкой. На девушке были мощные горные ботинки и плотная похожая на армейскую одежда.

– Вы кого-то ищите? – обратилась она к Андрею

Чувствуя неловкость, Горяев продолжил идти в сторону машины, сделав вид, что изначально направлялся сюда.

– Главный инженер не здесь? – спросил он.

– Не знаю, по-моему, кроме нас здесь никого нет, – доброжелательно ответила девушка, сняв солнцезащитные очки.

В это мгновение он встретился с ней глазами. В них, казалось, одновременно отражались и солнце, и голубое небо, и горы. В них были и нежное тепло цветов, и ледяной блеск снежных вершин. Вся эта северная долина и весь безграничный мир, казалось, отражались в них.

– Ну что же, – как-то смущенно ответил Андрей, – жаль.

– А Вы зачем в дождевике, Вам так не жарко? – уточнила девушка.

– Был дождь, – промямлил он, смутившись еще больше от ее красоты, от неловкости ситуации и своего, наверное, действительно комичного одеяния, когда на небе нет ни облачка. В то же время ему самому стало от этого смешно, и он улыбнулся.

– Дождь закончился часов десять назад, очнитесь! – звонко засмеялась девушка, уловив его настроение.

– Заработался, – иронично подхватил он и тут же спохватился, – извините, я не представился. Андрей Горяев, руководитель центральной лаборатории. А Вы…

– Я из геологической партии, – весело ответила она, угадав вопрос. – Мы прилетели сегодня утром.

Она протянула ему руку:

– Мира.

Горяев аккуратно пожал ее и зачем-то еще раз повторил:

– Андрей.

Мира дружелюбно улыбнулась.

К этому времени из ангара вышел один из мужчин.

– Рада знакомству, Андрей. К сожалению, нам нужно еще закончить с оборудованием, – слегка извиняющимся тоном произнесла новая знакомая. – Увидимся позже…

– Да и мне пора, опаздываю на совещание, – ответил Горяев понимающим тоном занятого человека (хотя о совещании сейчас он думал меньше всего). – До свидания.

В просторном кабинете руководителя комплекса, собрались уже все, включая и главного инженера, которого Андрей пять минут назад якобы пытался искать вблизи ангара.

Через мгновение после того, как Горяев занял свое место за столом, в кабинет зашел шеф службы безопасности. На нем был дорогой, великолепно сидящий темный костюм, отчего его хищная фигура казалась еще более угрожающей. Пройдя через комнату, он сел в свободное кресло у окна, по диагонали от Андрея.

– Ну что, коллеги, я вижу все в сборе, – подавшись вперед и оперевшись о стол руками, произнес профессор Кестнер. – Тогда начнем!

Через некоторое время в режиме видеоконференции к ним присоединился континентальный офис.

В ходе разговора опасения Горяева о возможном замедлении сроков работ по основному проекту подтвердились. Недостающих компонентов, как и ряда узлов, о которых говорил главный инженер, в настоящий момент на базе не было. Однако была возможность доставить их на место в короткие сроки. Пока же приняли решение максимально интенсифицировать подготовительные работы в рамках каждого отдельного подразделения центральной лаборатории.

18 июня

За завтраком в столовой Андрей встретил Анатолия. Психотерапевт с аппетитом ел. Поздоровавшись, Горяев подсел к нему за столик.

– Как Ваши дела? – сразу же поинтересовался врач.

– Как раз хотел сказать Вам спасибо, – радостно произнес Андрей. – Уже вторую ночь сплю спокойно и чувствую себя гораздо лучше.

– Прекрасно, это хорошее немецкое успокоительное, да и организм Ваш должен уже привыкнуть к здешнему климату и ритму работы, так что второй курс таблеток думаю не понадобится, – констатировал Анатолий. – Однако в конце недели все же зайдите ко мне, я Вас посмотрю…

После завтрака Горяев направился в радиационную лабораторию, нужно было окончательно разобраться со вчерашними результатами. Решили провести дополнительную серию опытов. Теперь возможности и времени сосредоточиться на данном направлении, было несколько больше.

В течение дня Андрей часто мысленно возвращался ко вчерашней встрече с Мирой. Представлял, как бы могло пройти их знакомство в других условиях, например, если бы они встретились на церемонии присуждения нобелевских премий, а он был бы нобелевским лауреатом. С одной стороны это мешало работать, с другой думать об этом было чертовски приятно, и он буквально ничего не мог с собой поделать.

В конце дня позвонил Кестнер и напомнил, что завтра Андрей сможет получить полную информацию и через два дня лично осмотреть тридцати семилетнего вьетнамского крестьянина, страдающего комплексом довольно редких генетических заболеваний. Его родители были жертвами применения дефолиантов в ходе вьетнамской кампании. Как сказали Горяеву, фонд полностью оплачивал его лечение в рамках международной программы помощи и в настоящий момент он проходил плановое обследование в медицинском центре организации в Кельне.

После ужина, чтобы немного развеяться и отвлечься, Горяев решил прогуляться. Воздух был прохладен и свеж, а солнце хорошо освещало долину. Он пошел по направлению к озеру, ближайший узкий залив которого, похожий больше на русло неглубокой горной реки, находился примерно в километре от станции.

Под ногами был потрясающего цвета ковер из травы и мха всевозможных цветовых сочетаний – от ярко-зеленого и выраженного бардового до нежно розового и палевого.

Каменистые, непокрытые растительностью участки выходящих на поверхность горных пород приобретали под действием суровых сил Арктики сказочную, нереальную окраску и очертания, дополняя фантастический мир долины, окруженной невысокими с белыми пятнами снежников горами.

Андрей подошел к воде, в ее изумрудном зеркале отражались редкие облака. Прогуливаясь вдоль залива, в какой-то момент ему показалось, что он увидел знакомую фигуру. Да, точно. В небольшом отдалении у темного, местами покрытого мхом камня на раскладном стульчике сидела она. Мира, по всей видимости, заметила Андрея гораздо раньше.

– А, это Вы, – улыбаясь, первой поприветствовала она, когда Горяев подошел ближе. – Любите природу?

Поздоровавшись, он утвердительно кивнул головой:

– Здесь очень красиво. Я никогда раньше не был в этих широтах.

– Да, здесь потрясающе, мне нравится Арктика летом, – увлечено произнесла она. – Первый раз я была здесь лет пять назад, с тех пор влюбилась в эту природу.

– У Вас такая профессия, Вам, наверное, часто приходится бывать в разных подобных местах? – спросил Андрей

– И за это тоже я люблю свою работу, – засмеялась Мира. – Вдали от суеты городов чувствую себя лучше.

– А я, увы, большее время провожу в лабораториях, и это редкий случай, когда она находится в таком сказочном уголке, – пошутил он. – Вообще, я рад, что участвую в этом проекте.

– Как идут Ваши работы? – подхватила девушка

– У нас все по плану. Сегодня установили оборудование, завтра начинаем замеры…

Так они еще долго разговаривали, сначала около камня, где встретились, потом гуляя по берегу озера. Андрей предложил помочь нести складной стул. Мира согласилась.

Уже почти ночью (хотя учитывая полярный день, это понятие здесь и сейчас было условным) Андрей проводил девушку до развилки, где грунтовка, идущая от взлетного поля, расходилась на две дороги. Одна вела к базе, другая тонкой нитью уходила к тоннелям. Отсюда было хорошо видно, что около района расположения тоннелей сейчас находилось несколько больших соединенных между собой палаток.

Когда они подошли к развилке, там уже стоял армейский грузовик, который Андрей видел сегодня днем у ангара, где познакомился с Мирой.

Договорившись встретиться завтра в то же время у камня, они попрощались. Девушка села в кабину рядом с водителем и через секунду ожидавшая ее мощная машина двинулась в сторону тоннелей.

Андрей неспеша пошел к комплексу, думая о том, что еще буквально день назад главным интересом и единственным занятием, наделенным для него действительным смыслом, были исследования, научная работа. Теперь же, часть его жизни стала стремительно занимать эта женщина. Она как будто проникала в его сущность, и он никак не контролировал этот процесс. Он думал о ней, хотел проводить с ней время, разговаривать, шутить, узнавать больше…

19 июня

Первую половину дня Андрей провел в буквальном смысле между лабораториями, координируя их действия, контролируя и непосредственно участвуя в процессах подготовки оборудования и проведения контрольных тестов для подготовки к работам по основному проекту. Порадовал главный инженер, сообщив, что агрегаты, необходимые для начала сборки оборудования будут доставлены к ним уже двадцать третьего числа.

Около трех Горяев уединился в своем кабинете, чтобы в спокойной обстановке просмотреть материалы, которые передали ему сегодня из медицинского центра в Кельне.

Как ему и сообщали, родители этого пациента, будучи еще детьми, в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году стали жертвами обработки дефолиантами площадей на полуострове Камау, в рамках операции армии США «Ranch Hand».

В общем на территории Южного Вьетнама было распылено более семидесяти миллионов литров дефолиантов «Agent Orange». При помощи этого химического вещества уничтожали листву в джунглях с целью выявления отрядов Национального Фронта освобождения Южного Вьетнама.

Позднее выяснилось, что, попадая в организм человека с водой и пищей, его составляющие вызывают различные заболевания печени и крови, нарушения нормального протекания беременности и массовые врождённые уродства у детей.

Так, при том, что родители этого крестьянина были относительно здоровы, у Лун Ши наблюдался сложный комплекс аномалий развития.

Основная же ценность этих материалов была в том, что клиническая картина и анализ врожденных мутаций данного пациента, по сути, также подтверждали идею Горяева.

Андрей позвонил руководителям основных групп и попросил их зайти. Через десять минут Пол и Йозеф были у него в кабинете.

– Посмотрите, коллеги, – Андрей перевел изображение на большую панель, висящую на стене его кабинета. – Вам это ничего не напоминает?

– Вы правы фактически это указывает… – медленно начал Йозеф, покачиваясь в кресле. – Что при определенных параметрах воздействия….

– Эти участки ДНК могут включаться, – вставил Пол, не дав коллеге завершить фразу.

– Вот именно, – согласился Штайнмайер.

– И это не мусор, это информация об эволюционных возможностях, – убежденно почти выкрикнул Андрей, и после короткой паузы уже более спокойно и задумчиво добавил, – их можно активировать, не до конца понятно, как, но это и есть наша задача.

Обсуждение предстоящих исследований захватило их еще на два часа. И продлилось бы дольше, однако Горяев помнил о предстоящей встрече с Мирой.

Раньше подобное настолько поглощало его, что он мог запросто забыть или отложить то, что казалось менее важным, чем наука. А таковым Андрей считал, пожалуй, все остальное кроме родителей. Но так было раньше. Теперь же сославшись на необходимость посетить врача и извинившись перед коллегами, он закончил дискуссию и отправился к месту встречи.

До камня от центральной лаборатории идти было около двух с половиной километров. Времени оставалось мало, а опаздывать он совсем не хотел, поэтому приходилось идти быстро.

Подойдя ближе к месту, где они договорились встретиться, он увидел, что Мира еще не пришла. Ну что же, значит, есть время отдышаться и что-нибудь придумать. Он огляделся вокруг. Недалеко он заметил несколько больших подушечек смолевки. Множество маленьких ярких цветочков, их образующих, прижались друг к другу, как будто ища поддержки. А еще его взгляд выделил полярные маки, по долине их было разбросано достаточно много.

После некоторых раздумий он решился сорвать один, затем, подойдя к смолевкам деликатно отделил маленький кусочек от одного из скоплений.

Он делал это на свой страх и риск, ей ведь такой подарок мог и не понравиться. Кто знает, возможно Мира, как и он считает, что право на жизнь имеет даже маленький цветок.

Через пару минут все было готово. Зеленая корзиночка из мха, и в центре на покрывальце из маленьких ярко алых цветочков белый полярный мак.

Миры, однако, все еще не было. Над входом в долину стягивались серые облака, наверняка опять будет дождь. Андрей прождал уже полчаса, но девушка до сих пор так и не появилась.

Прошло еще минут двадцать, приятность ожидания постепенно сменилась на досаду и обиду, потом даже возникла некоторая злость не столько на нее, сколько на себя. Он решил уйти и уже прошел метров тридцать в обратном направлении, как досада отступила, и преобладающим чувством стало волнение. «А вдруг с ней что-то случилось, а я веду себя как идиот».

«Прогуляюсь к их лагерю, – решил Андрей, – может по дороге встречу ее, а нет, так возможно узнаю, почему не пришла».

Дорога заняла около часа, Мира навстречу ему так и не появилась.

Наконец он был у лагеря. Здесь, слева от дороги, компактно располагалось несколько больших, похожих на армейские, темно-зеленых палаток, некоторые были соединены между собой. Чуть дальше, за группой палаток он заметил тент, под которым стояло какое-то оборудование, рядом чернело несколько прямоугольных контейнеров.

Почти сразу же за лагерем поднимался горный склон, в подножие которого уходили те самые туннели. Сейчас он мог разглядеть их во всех деталях. Один большой, приблизительно метров пять высотой и шириной около семи. Чуть в стороне два меньших прохода не превышающие в высоту и ширину трех метров.

Входы в большой и ближайший к нему малый тоннель были заблокированы воротами, дальний проход был открыт, оттуда исходил слабый голубой свет.

Людей вокруг видно не было.

Горяев направился к палатке, расположенной от него ближе всех. Обойдя ее в поисках входа, он обнаружил его со стороны, повернутой к горному склону. Вход был прикрыт свободно свисавшим полотнищем из тяжелой плотной ткани. Предварительно громко спросив разрешения войти, Андрей протянул руку в намерении отодвинуть материал закрывающий вход…

В этот момент кто-то окрикнул его, повернувшись на голос Андрей, увидел приближающегося к нему со стороны контейнеров невысоко коренастого мужчину в защитного цвета куртке и штанах.

В ту же секунду из-за угла палатки, в которую Горяев только что собирался войти появился еще один – высокий, метра под два ростом, одетый также на армейские манер.

– Здравствуйте, я хотел бы поговорить с Мирой. Вы не знаете, как я могу ее найти? – вежливо спросил Андрей, обращаясь к двухметровому.

Высокий не проронил в ответ ни слова. Зато подошедший второй вежливым, но настойчивым тоном произнес:

– Прошу Вас покинуть лагерь.

– Меня зовут Андрей Горяев, я руководитель лаборатории, – протягивая свой пропуск Андрей свободной рукой указал в сторону комплекса. – Мы договорились сегодня встретиться с Мирой. К сожалению, она не пришла, я хотел бы узнать… возможно что-то случилось. Как с ней можно связаться?

Однако и вторая попытка добиться внятного ответа также окончилась неудачей.

– Прошу Вас покинуть территорию лагеря, профессор, – посмотрев документы, повторил коренастый.

– Да что здесь происходит, Вы можете мне объяснить?! – потеряв терпение Андрей, повысил голос, импульсивно взмахнув руками.

Коренастый автоматически среагировал на этот жест. Резким движением левой руки он оттолкнул Андрея на шаг, одновременно правой выхватив пистолет из-под наполовину расстегнутой куртки. В мгновение оружие было угрожающе направлено на Андрея.

В этот момент второй, отошедший на пару метров, и разговаривавший с кем-то по рации, громко окрикнул напарника. Затем подошел и что-то сказал ему почти на ухо.

После чего тот как-то нехотя убрал оружие и обратился к Андрею неожиданно дружелюбным тоном, хотя и не очень скрывая свое раздражение:

– Профессор, извините, вышло недоразумение, Мира занята на объекте, она свяжется с Вами, как только освободится.

После секундной паузы он добавил:

– Сейчас за Вами приедут с базы, машина уже выехала.

Через десять минут в поле видимости появился черный внедорожник, похожий на тот, что забирал его со взлетной полосы к комплексу в день прилета.

Подъехав, машина развернулась и, не заглушая двигатель, остановилась перед Андреем. Передняя правая дверь плавно открылась, приглашая его сесть.

За рулем находился один из сотрудников службы безопасности комплекса, которого Горяев неоднократно видел на проходной в лабораторию. Как только Андрей захлопнул за собой дверь, водитель ни слова не говоря, нажал на педаль газа, и машина, с хрустом выбросив из-под колес несколько мелких камней, быстро набирая скорость, двинулась к комплексу.

Понимая, что человек за рулем явно не настроен разговаривать, Горяев поприветствовал его и оставшуюся дорогу предпочел не задавать никаких вопросов.

Машина довезла его до входа в административный корпус. После того, как она уехала, Андрей еще некоторое время постоял на улице. Он до сих пор был на нервах, эмоционально размышляя о произошедшем. Действительно, черт знает что такое. Почему эти люди вели себя так агрессивно. Неужели нельзя нормально, спокойно объяснить. Они ведь даже не представились. Вообще, с самого начала такое впечатление, что с этими тоннелями что-то не то…

Поднявшись к себе в комнату, Горяев заварил черный чай. Еще долго сидя в кресле, пил его из своей «дежурной» кружки и смотрел в окно.

Причудливо переплетаясь, мысли постоянно возвращали его, то к неудавшемуся свиданию, то к происшествию в лагере. Ощущения обиды, досады и раздражения никак не отпускали, смешавшись в один едкий комок.

Выпив очередную порцию назначенных ему врачом таблеток, Андрей лег, но долго не мог уснуть.

Наконец, наверное, через час он заснул, а скорее даже не заснул, а провалился в сон, больше похожий на бред…

20 июня

Ночь. Луна подсвечивает окружающее пространство беловатым безжизненным светом. Он стоит на узкой дороге, по обе стороны которой густой лес. Высокие ели, нависая, почти соединяются кронами в темном небе над его головой. Ему обязательно нужно добраться до своей комнаты, в которой на кровати лежит его тело, пока душа находится в этом бесконечном лесу. Он идет уже долго и знает, что за следующим поворотом увидит тот самый дом с комнатой и кроватью. Поворот должен быть уже совсем близко, Андрей идет, но поворота все нет. Он идет быстрее, переходит на бег. Внутри появляется чувство беспокойства, оно растет с каждой следующей секундой, все больше заполняя его сущность. Андрей бежит, ему тяжело, он задыхается от напряжения, но поворот словно удаляется от него. Его охватывает паника – если он не успеет добраться до комнаты, его тело умрет, а душа будет вечно блуждать в этом лесу.

Кто знает, сколько времени уже прошло, может час, десять часов, может быть день или больше, может именно сейчас коллеги, обеспокоенные его отсутствием, вскрыли дверь в комнату и склонились над его безжизненным телом. А он здесь, он не может вырваться из этого леса из этого сумрачного мира… навсегда темнота, лес… навечно…

Бесконечный холод ужаса…

Андрей резко открыл глаза, ощущение было такое, словно что-то его буквально вытолкнуло из сна в реальность. В реальность?! Какую реальность? Еще секунду назад абсолютной реальностью для него был тот темный лес и ощущение страха.

Часы показывали девять тридцать семь. Андрей точно помнил, что ставил будильник на восемь. Получается, что не слышал звонка. Ну, это вообще бред. Раньше бы он проснулся до звонка, вообще он всегда спал чутко, а теперь мог поклясться, что сон держал его. «Держал столько, сколько ему было нужно. Кому ему? Сну? Ха-Ха, действительно бред! Так, спокойно! Не надо только сходить с ума. Все очевидно – вчера перенервничал, был на взводе, вот и приснилась эта гадость. Больше не нервничать, сосредоточиться на работе и все будет в порядке! Тем более, что дел по горло! Вечером к врачу тоже не помешает зайти, наверняка что-нибудь посоветует. В общем, все это ерунда…»

«А вот то, что на работу я опаздываю, это уже не ерунда!» – спохватился Андрей.

Он быстро умылся, выбрал свежую рубашку, своего любимого цвета – белого с едва уловимым голубоватым оттенком, накинул куртку и вышел из комнаты. Завтракать Горяев не стал, времени совсем не было.

На улице было пасмурно, но сухо. По сравнению со вчерашним вечером заметно похолодало.

Уже из своего кабинета Андрей позвонил в медицинский блок и уточнил относительно прибытия вьетнамского пациента. Прилет подтвердили на сегодня в двенадцать часов. Горяев договорился, что сразу после обеда будет у них. Затем он связался с руководителями групп для уточнения текущих планов.

Закончив с первоочередными вопросами, Андрей набрал номер психотерапевта.

– Слушаю, – через несколько секунд ожидания раздалось в трубке.

– Анатолий, здравствуй, это Андрей Горяев

– Доброе утро Андрей, как самочувствие? – поинтересовался врач.

– Анатолий, я как раз по поводу самочувствия. Хотел бы сегодня зайти, – с нотками самоиронии произнес Андрей.

– Конечно, в любое время, – утвердительно раздалось в трубке.

– Если возможно, вечером часов в семь, – попросил Андрей

– Хорошо, жду, – сразу же подтвердил согласие психотерапевт. – До вечера!

Горяев поднялся из кресла и подошел к шкафу со спецодеждой. В момент, когда он уже накинул белый халат и собирался покинуть кабинет, чтобы отправиться в радиационную лабораторию, телефон на столе мелодично зазвонил. В отличие от аппаратов в его университетской лаборатории, у этого действительно был приятный звонок. Он даже как-то настраивал на разговор.

Горяев вернулся к столу и поднял телефонную трубку:

– Алло…

– Андрей, доброе утро, – услышал он голос шефа охраны. – Как Вы? Мне доложили о вчерашнем неприятном инциденте.

«А тебе все надо знать», – съязвил про себя Горяев, а в слух произнес:

– Да ерунда, небольшое недоразумение. Я в порядке.

– Рад это слышать, – ответил Гектор. – Не могли бы Вы зайти ко мне сегодня. Уверен, мы сможем решить данный вопрос, с тем чтобы в будущем подобное по отношению к Вам не повторилось.

– Да, хотелось бы на это рассчитывать, – пошутил Андрей.

– В какое время Вам удобнее? – вежливо уточнили на другом конце.

Андрей повернулся и присел на край стола:

– Вы знаете, у меня сегодня достаточно загруженный день, могу только ближе к вечеру, часов, я думаю, в восемь, не раньше.

– Хорошо, давайте в восемь, в моем кабинете, – моментально среагировал Гектор

– Договорились, – дождавшись гудков, Андрей положил трубку.

«Чего ему еще нужно?! – раздраженно подумал Горяев, – Где он вчера был, если так заботится о моей безопасности? Ладно, черт с ним, зайду если успею…»

Андрей покинул кабинет, с силой захлопнув за собой дверь.

Он с порога поприветствовал персонал, энергичным шагом направляясь в противоположный конец лабораторного модуля:

– Добрый день коллеги!

Сейчас здесь было еще больше людей и оборудования, чем раньше. Дополнительные секции радиационных камер, пучки разноцветных кабелей, опутывающих внутреннее пространство модуля, соединяя лабораторное оборудование с монтирующимся блоком центральной системы управления процессами; персонал лаборатории, контролирующий процессы многочисленных, одномоментно идущих экспериментов и инженеры, тестирующие работу системы (кто-то сосредоточенно сидел, кто-то ходил) все вместе это напоминало огромный организм, возникший в результате соединения природы и технологии.

– Рад Вас видеть, Йозеф, – Андрей пожал руку руководителю радиационной группы. – Как вижу, приступили?

– Уже запустили тестирование, – профессор Штайнмайер вывел изображение на основной экран. – Здесь Вы можете наблюдать процесс работы системы в текущем времени…

– Данные, поступающие из всех камер с облучаемым биологическим материалом, проходят первичную обработку, – продолжал профессор, обойдя сзади Андрея, стоящего перед экраном, и указав на левую область выводимой информации. – Здесь регистрируются изменения структуры ДНК. Все изменения генетического материала фиксируются в соответствии с видами излучений, дозами и условиями облучения, в результате которых они получены…

– Да, да, я вижу, это то, что сейчас выводится справа, – поглаживая кончиками пальцев подбородок, задумчиво произнес Горяев. Со стороны казалось, что он растворился где-то в глубинах этих мелькающих данных. Затем, как будто вернувшись в действительность, Горяев неожиданно энергично произнес:

– Ну что ж, хорошо! – На следующем этапе, – говоря это, Андрей отошел к противоположной стене модуля, где располагалась одна из секций радиационных камер, – если тестирование проводить непрерывно, с той же частотой, то по времени, я думаю, где-то послезавтра можно уже пробовать решать обратную задачу… на этих словах он развернулся и пошел обратно в сторону Штайнмайера.

Дойдя до профессора, который присел сейчас на край стола, Андрей остановился и снова посмотрел на экран:

– Посмотрим, коллеги, насколько эффективно система будет управлять процессом подбора условий для получения заданных изменений. А это, в общем, то, ради чего мы все это здесь с Вами затеяли…

В это время к ним подошел молодой мужчина в светло-зеленой спецодежде – это был один из группы инженеров, работающих по проекту. В помещении лаборатории сейчас их было человек десять. Четверо возились с блоком управления, остальные тестировали коммуникации между ним и прочим лабораторным оборудованием.

– Мы готовы подключить седьмую секцию, – обратился к ним подошедший инженер.

– Хорошо, – серьезно ответил Андрей. – Когда можно будет включить в работу все секции полностью?

– Сейчас протестируем еще две, это часа три, четыре займет, – инженер говорил медленно, обстоятельно, как будто тщательно продумывал каждое слово. – После попробуем загрузить уже на полную мощность.

Штайнмайер пошел с инженером к седьмой секции радиационных камер. Андрей в это время связался с Полом, после чего отправился в модуль лаборатории химического мутагенеза.

В лаборатории химического мутагенеза день этот был таким же напряженным; здесь было также многолюдно. Новое оборудование, белые и зеленые халаты суетящегося рядом персонала. Продолжались работы по монтажу основной камеры, в которой и должны были быть воссозданы условия, способствующие (как предполагал Андрей) активации участков ДНК, роли которых официальная наука пока однозначно не определила, называя их мусорными. Ему же они представлялись теперь ключом к ответам на извечные вопросы происхождения жизни и эволюции.

Многое сейчас начинало упираться в отсутствующие компоненты и узлы оборудования. Кроме того, нужно было еще подготовить всю аппаратуру для работы с системой, тестируемой в радиационной лаборатории, а это тоже задача не одного дня. Так что дел, как и проблем, хватало.

Уже ближе к пяти Андрей все же решил сходить пообедать, а так как с самого утра он ничего не ел, в его случае скорее позавтракать. Компанию ему составил Пол. В столовой Горяев остановил свой выбор на ароматном супе из семги с зеленью, следом был риб-стейк, аппетитный, средней прожарки с тонкой сеточкой жировых прожилок, источавший при разрезании розоватый мясной сок.

Надо признать шеф-повар свое дело знал, блюда в столовой были на очень хорошем уровне. Андрей лично с ним не общался, но слышал от психотерапевта, что он тоже вроде был толи из России толи из Белоруссии и фамилия его кажется Николаев. Что ни говори, а приятно за соотечественника.

– Андрей, Вы решили сделать упор на белковой пище? – пошутил Пол, скромно ковырявший овсяную кашу, запивая ее апельсиновым соком.

– Да, я, когда голодный, превращаюсь в настоящего хищника, – засмеялся Горяев, сделав соответствующие выражение лица.

Допив свой черный кофе, который так не советовал ему врач, они с коллегой направились в медицинский блок.

Помещения медицинского блока встретили их приятной тишиной. Мягкий свет, спокойные тона, строгая мебель – все указывало на то, что здесь не любят суеты. Приятная невысокая девушка в голубом халате медсестры проводила их в кабинет главврача.

– Ну что ж, все материалы, насколько мне известно, у Вас уже есть, если нужны какие-то дополнительные исследования, мы Вам в этом поможем, – приятный голос хозяина кабинета, вставшего им навстречу из-за своего стола, обладал каким-то успокаивающим действием, – я сопровожу Вас в бокс, где вы сможете осмотреть пациента.

Они прошли чуть дальше по коридору и, свернув направо, поднялись на второй этаж. Здесь перед двойными полупрозрачными дверями стационара их попросили накинуть специальную хлопчатобумажную одежду, похожую на костюмы для проведения хирургических операций, но сделанную так, чтобы ее можно было одевать поверх повседневной.

Облачившись в предложенные вещи, они прошли внутрь. Стационар делился на несколько помещений, главврач сопроводил их в небольшой хорошо освещенный бокс, расположенный в противоположном конце не очень длинного широкого коридора. Ощущение стерильности здесь было абсолютным. В боксе, уже ожидая их, на кушетке сидел маленький полный мужчина. На нем была плотная светло серого цвета больничная пижама, застегнутая на все пуговицы. Между тем самое интересное было именно под ней.

Конечно же, Горяев подробно изучил все материалы по истории болезни, в том числе и многочисленные прилагавшиеся фотографии, но все же возможность увидеть это в реальности предполагала совершенно другие ощущения. И не от того, что в жизни подобное воспринимается по-другому (Андрей в силу своей специализации видел многое и удивить или шокировать его чем-то таким было сложно). Дело было в том, что этот человек своим существованием подтверждал справедливость предположений Горяева.

– Это доктор Хайнс, – главврач представил зашедшего в комнату вслед за ними еще одного коллегу. – Он будет переводить. Лун Ши не говорит по английски. А я, с вашего позволения, вас оставлю. Если что-то будет необходимо, сообщите…

Сказав это, главный врач вышел из бокса.

Представившись и задав через переводчика несколько общих вопросов, Андрей попросил Ши показать спину.

Вьетнамец, добродушно улыбаясь, и, лопоча что-то на своем языке, начал расстегивать пуговицы на пижаме. Затем он снял ее и лег на кушетку животом вниз.

Вот оно! В нижней части спины в районе поясницы кожный покров переходил в образование, внешне напоминающее раковину двустворчатого моллюска, развернутого брюшной стороной во вне.

– Похоже на тридакну, – нарушил недолгое молчание всех наблюдавших Пол, и затем добавил смущенно, – на небольшую такую тридакну…

– Да, действительно, что-то есть, – задумчиво ответил Андрей, наклоняясь ближе.

Сквозь чуть приоткрытые створки, имевшие волнообразные края, так, что каждый гребень на одной створке соответствовал впадине на другой, виднелись сине-зеленые внутренние ткани.

Странное образование действительно могло навести на мысль о тридакне, лежащей на морском дне со слегка разомкнутыми, и нетипично для большинства двустворчатых обращенными вверх створками раковины, через которые виднеются края мантии, переливающиеся зелеными и синими красками.

– А Вы, коллега, как я посмотрю, тонкий знаток донной фауны Тихого океана, – с легким сарказмом пошутил Андрей.

– Как я понимаю, Вы тоже отлично в этом разбираетесь, – парировал Пол.

Все, включая доктора Хайнса, рассмеялись.

Между тем, образование действительно было интересным и не только из-за внешнего сходства с моллюском.

Хайнс попросил Лун Ши открыть «створки» пошире, что тот с легкостью и сделал.

То, что находилось за створками, представляло собой входную камеру своеобразного биологического фильтра, соединенного с легкими.

Сине-зеленая губчатая ткань, многочисленными складками заполнявшая внутреннее пространство органа, являлась средой для размножения сотен видов микроорганизмов, в совокупности способных очищать воздух, проходящий через складки, от различных вредных примесей.

Ряд микроорганизмов, располагающихся в более глубоких участках, способен был производить азот и кислород, в результате Лун Ши мог определенное время не дышать атмосферным воздухом, получая в свои легкие что-то похожее на газовую смесь, которую используют при подводных погружениях.

Его организм представлял из себя лишь попытку эволюции нащупать ответ на определенные изменения среды. Безусловно, этот ответ был несовершенен, ведь организм вьетнамского крестьянина имел возможность лишь очищать воздух, и не мог противостоять всему комплексу воздействия канцерогенов, которые теперь попадали в организм жителей этих территорий отнюдь не воздушным путем.

В этом смысле феномен, исследованный и описанный Горяевым в его статье, мог показаться более интересным. В «зоне одиннадцать» постоянное и комплексное воздействие агрессивных веществ стало результатом более глубоких и эффективных изменений, разбудив большее число «спящих» элементов ДНК.

Но именно поэтому организм Лун Ши и был интересен. Характеризуясь меньшей активностью спящей ДНК, он, по сути, являлся примитивным вариантом эволюции, по отношению к изменениям, обнаруженным в зоне «одиннадцать».

Это говорило о том, что скорость и качество изменений можно увеличить. Можно расшифровать эту программу, заставить спящие участки работать интенсивнее, разбудить их все. Надо только понять как.

Как, увеличивая температуру, можно быстрее добиться кипения воды в кастрюле, также было и с программой эволюции. Однако сложность здесь в отличие от кастрюли с водой была еще и в том, как и чем нагревать. Иначе говоря, надо было еще изобрести нагреватель.

Осмотр занял значительно больше времени, чем предполагал Андрей. К моменту окончания всех процедур на часах было уже около восьми.

На семь часов он договаривался о визите к врачу, а в восемь его ждал в своем кабинете шеф службы безопасности. Ну что ж, к Анатолию обязательно нужно было зайти, но похоже только для того, чтобы извиниться и перенести визит, благо его кабинет располагался в другом крыле этого же здания и он, вероятно, еще должен был быть у себя. И тогда Горяев впритык успевал в кабинет Рея, хотя туда-то как раз он хотел идти меньше всего.

Дверь кабинета психотерапевта была приоткрыта, Андрей зашел внутрь. Анатолий еще был здесь, он сидел в удобном кресле, вытянув и положив ноги на небольшой низкий столик. Держа в руках черную папку с большим количеством каких-то бланков, врач пристально изучал один из них.

– Добрый вечер, Анатолий, прошу меня извинить, – произнес Горяев, чувствуя неловкость. – Мы договаривались на семь, но я просто не смог освободиться раньше.

– Ничего страшного, Андрей, – поздоровавшись, хозяин кабинета отложил папку и, убрав ноги со стола, жестом предложил сесть на кресло, стоящее рядом. – Так как Ваши дела?

– Анатолий, Вы знаете, я пришел специально, чтобы извиниться. Мне уже сейчас, к сожалению, нужно быть еще на одном мероприятии.

– Андрей, я думаю, раз Вы уже пришли, то давайте все же Вас посмотрим, вежливо, но как-то очень настойчиво предложил врач.

«А и черт с ним, – подумал Горяев, – „черный плащ“ немного подождет, тем более мне разговор с ним не очень-то и нужен…»

– Ну, хорошо, – Андрей сел в кресло, предложенное доктором. – Сегодняшней ночью у меня опять был кошмар. Я принимал лекарство, как Вы и говорили, и действительно, несколько ночей все было в порядке, но этой ночью опять все повторилось, причем такое впечатление, что кошмар был каким-то более сильным или… как бы сказать реалистичным что ли…

Описав во всех подробностях сон и все, что этому предшествовало, Андрей тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Некоторое время психотерапевт молчал, затем медленно и вкрадчиво, делая большие паузы между фразами, как будто что-то обдумывая, начал:

– Андрей, по всей видимости, у Вас более сложное состояние, чем я предполагал изначально. Попробуем отказаться от дальнейшего приема препарата. Он, по всей видимости, дал лишь кратковременный эффект, не устранив основную причину.

На лице Горяева отразился немой вопрос.

– Психическое состояние могло усугубиться, иными словами, эмоции продолжали накапливаться, но сдерживались блокирующим действием препарата. И теперь он уже не справляется, – продолжал врач, чуть подавшись в сторону своего позднего пациента.

– Какие-нибудь неприятности… инциденты, – взволнованно вставил Андрей, вспомнив о вчерашнем происшествии в лагере геологов, – могли повлиять?

– Причиной могут стать любые проявления, главное здесь – это ваш каждодневный напряженный график, насыщенный переживаниями. И далеко не так важно, какую эмоциональную окраску эти переживания имеют отрицательную или положительную…

– Ни в коем случае не употреблять алкоголь, кофеин, никотин и тому подобное, исключите все продукты, так или иначе стимулирующие нервную деятельность и, соответственно, влияющие на сон. Откажитесь от поздних приемов пищи, старайтесь есть больше овощей и меньше белковых продуктов…

– Я, конечно, понимаю, что последний мой совет покажется Вам совсем уж кощунственным, – Анатолий наконец смягчил серьезную речь улыбкой. – Но постарайтесь работать чуть меньше и больше времени уделите спокойному отдыху. Прогулки хорошо подойдут.

– Тогда я, пожалуй, неизлечим, – пошутил в ответ Андрей.

– Так или иначе, попробуйте как можно меньше волноваться, менее эмоционально воспринимать, особенно, рабочие моменты, – настаивал психотерапевт. – И завтра прямо с утра обязательно ко мне – нужно будет сделать ряд процедур и анализов…

На этих словах Андрей поменял положение в кресле, невольно поморщившись.

– Да, да, это в ваших же интересах, – заметил его реакцию Анатолий. – До обследования не завтракайте, иначе ничего не получиться.

Попрощавшись и услышав в след настойчивое «никакого кофе», «никаких волнений» и «завтра утром жду Вас», Горяев вышел из медицинского корпуса.

Погода опять поменялась, светило солнце, дул легкий прохладный ветер. Андрей быстрым шагом направился на, мягко говоря, не очень приятную для него встречу с Реем. И он даже не представлял, какой сюрприз ждет его в кабинете шефа службы безопасности.

Горяев опаздывал уже больше, чем на полчаса, из-за этого неприятные ожидания от предстоящей встречи только усиливались. Наконец он был на месте, дежурно постучавшись, надавил на ручку незапертой двери и вошел в кабинет. Андрей увидел стоявшего у окна Гектора, который в этот момент повернулся на стук и звук открывшейся двери.

Второй раз за сегодняшний день Горяеву приходилось извиняться – неприятное чувство.

– Гектор, добрый вечер, извините, к сожалению, не смог прийти вовремя, – Андрей старался казаться как можно более искренним. – Вынужден был задержаться.

– Ничего страшного, Андрей, – улыбнувшись Рей указал рукой в направлении чуть правее Горяева. – Мы тут как раз разговаривали с Вашей новой знакомой.

Туда, куда указывал шеф службы безопасности, со стороны входа, сбоку от двери, кабинет имел углубление, похожее на маленькую комнату. В ней было что-то вроде зоны для отдыха, стоял круглый столик в виде аквариума, внутри которого медленно плавали разноцветные рыбки. На специальной полочке располагался Бонсай. Карликовое дерево имело чуть наклоненный к земле ствол с сочной темно-зеленой листвой на изящных веточках.

На краю низкого дивана из белой кожи сидела Мира. В ее руке была миниатюрная кофейная чашечка.

Андрей немного смутился, такой он ее еще не видел. Элегантный брючный костюм черного цвета в сочетании с белоснежной рубашкой, коричневый кожаный ремешок с прямоугольной пряжкой на стильных прямых брюках, чуть выглядывающий из-под расстегнутого приталенного пиджака, туфли на высоком каблуке того же цвета, строгое короткое каре и легкий макияж, подчеркивали ее удивительную красоту. Во всем облике девушки была какая-то поразительная грациозность и свежесть.

– Здравствуй, Андрей, – Мира улыбнулась ему.

Горяев ответил тем же. Внутри при этом появилось какое-то смешанное чувство. Что-то похожее на ощущения в тот неудачный вечер. Сейчас это была радость неожиданной встречи и одновременно всплывшая обида, связанная с теми неприятными событиями, с инцидентом в лагере.

Но все же, еще несколько взглядов на нее, несколько слов и от обиды уже не остается следа, обида постепенно уходит, растворяется.

– Я занимался этой ситуацией, – уточнил шеф службы безопасности, – а Мира как раз хотела Вас увидеть.

– Андрей, я хотела извиниться, – девушка поднялась навстречу Горяеву. – В тот день мне пришлось остаться на объекте. Работы продлились дольше, чем предполагалось, и я просто не смогла Вас предупредить, – виновато произнесла она.

– Увы, как Вам известно, здесь по ряду причин нет сотовой связи, иначе общаться было бы проще, – участливо вставил шеф службы безопасности.

– Андрей, может быть кофе, – Рей сел в одно из кресел, стоявших у стола, приглашая остальных последовать его примеру.

– Черный чай, если можно, – ответил Андрей, погружаясь в удобное кресло напротив.

– Вы знаете, у геологов там свой режим безопасности, поэтому они стараются не пускать посторонних на полигон во время проведения работ… – продолжал Рей.

– Да я все понимаю, но они могли бы как-то повежливее вести себя, я же не диверсант, – иронично пошутил Андрей.

Мира подошла и села в одно из свободных кресел рядом с собеседниками.

– К сожалению, воспитанность не их конек, – с сожалением произнесла она в ответ на реплику Горяева.

Принесли чай, разлитый в больших пиалах на восточный манер.

– Так или иначе, сотрудники, обошедшиеся с Вами некорректно, принесут свои извинения, – сказал Рей, подвинувшись ближе к столу. – Не буду вдаваться в подробности, вопрос решен, при необходимости Вы сможете посещать лагерь геологов. Единственная просьба по возможности сообщать нам заранее о подобных Ваших планах. Мы не можем допустить, чтобы с Вами, профессор, что-либо произошло. Ваша голова дороже всей этой базы, – отпустил своеобразный комплимент Гектор.

И, хотя, затеяв весь этот разговор, он старался казаться предельно вежливым и внимательным, пытаясь изобразить свое искреннее участие, Андрей предполагал, что все это было лишь логичным оправданием необходимости полного со стороны Рея контроля над всем происходящим на базе.

– Ну, извинения – это лишнее, да и ходить в лагерь геологов как на работу у меня тоже нет необходимости, – отшутившись парировал Андрей. – Но, если я что-то задумаю, Вы узнаете об этом первым…

– Хорошо, договорились, – рассмеялся Рей. – Ловлю Вас на слове.

И затем, откинувшись на спинку кресла, уже абсолютно серьезно посоветовал:

– И все же будьте, пожалуйста, осторожнее…

Допив чай и закончив разговор, Андрей в компании Миры вышел на улицу. За ней через несколько минут должна была прийти машина.

– Удивительно быстро меняется здесь погода, – задумчиво произнесла Мира.

– Да, я до сих пор не могу к этому привыкнуть, – улыбнулся Андрей.

– Холодно, говорят, завтра может быть снег, – Мира застегнула воротник куртки, и затем как-то хитро и задорно посмотрев на Андрея, сказала:

– Нужно найти теплое местечко, чтобы укрыться. Завтра в восемь в столовой будет небольшая вечеринка – начало чемпионата комплекса по дартсу. Наши тоже участвуют.

Последовала небольшая пауза. Выражение удивления на лице ее собеседника явно свидетельствовало о том, что какие-то другие стороны жизни комплекса кроме исследовательской Андрею были неизвестны.

– Вы вообще что-нибудь об этом знаете? – отреагировав на это с улыбкой, спросила девушка.

– Не-е-ет, не слышал… – задумчиво чуть растягивая звуки ответил Андрей, сделав немного комичное лицо.

– Вы слишком много работаете, – с иронией сказала Мира и затем тихо и заманчиво произнесла. – Я Вас приглашаю.

– Считайте, что я хочу загладить свою вину, – весело добавила она, не дожидаясь ответа Андрея.

– Ну что ж, это меняет дело, тогда обязательно приду, – соглашаясь рассмеялся Горяев, услышав в этот момент звук приближающейся к ним машины.

Подъехавший автомобиль забрал Миру и, слегка покачиваясь на неровной дороге, увез ее в направлении лагеря.

– Да и доктор говорил нужно больше отдыхать, – промурлыкал себе под нос Андрей, когда машина скрылась из поля зрения, и, медленно и глубоко дыша, как и советовал ему врач, неторопливым шагом отправился к себе. В его планах сейчас было принять теплый душ и лечь спать.

21 июня

Андрей проснулся около семи и, не смотря на насыщенный событиями вчерашний день, чувствовал себя прекрасно отдохнувшим. Он помнил, что видел во сне что-то хорошее, что-то очень приятное.

А снилось ему, как они с Мирой гуляли по бесконечному цветущему полю. Солнце стояло высоко, было очень тепло, но не жарко из-за легкого освежающего ветра. Вдалеке пели птицы. Он шутил и был абсолютно счастлив окруженный этим теплом, ощущая мягкость травы под ногами и тонкий аромат полевых цветов, слыша звонкий смех девушки, любуясь ею и наслаждаясь ее присутствием.

Помня о данном психотерапевту обещании прийти с утра на обследование (чего сейчас ему на самом деле хотелось меньше всего), Горяев с трудом поборол желание позавтракать, настолько сильным было чувство голода. Такого желания съесть что-то с самого утра он, пожалуй, не чувствовал, с тех пор как был студентом. Вообще окружающее воспринималось им сегодня как-то остро, по-особому ярко.

Теперь воздух в долине был значительно холоднее, чем вчера вечером. Однако этот холод скорее даже согревал Андрея, вызывая мысли о предстоящем вечере и о встрече с Мирой.

Когда Андрей вошел медицинский корпус, то сразу же в холле первого этажа увидел Анатолия, беседующего о чем-то с медсестрой.

Немного подождав, после того как врач заметил его и приветственно кивнул, он подошел к разговаривавшим.

– Ну что ж, доктор, я в вашем полном распоряжении, – поздоровавшись пошутил Андрей.

В это время, медсестра удалилась по своим делам вглубь освещенного мягким синеватым светом коридора.

– Хорошее настроение – уже пол дела, – рассудительно парировал Анатолий, улыбаясь, вежливым жестом приглашая Андрея к лестнице на второй этаж. – Ну что ж, не будем терять время.

Они прошли в довольно просторное помещение процедурного кабинета. Внутри их встретила врач – средних лет женщина в бирюзовом медицинском халате.

Вдоль обеих стен помещения стояли держатели и столы с разнообразной аппаратурой, о назначении большей части которой Андрей мог только догадываться.

Помимо всевозможного очертания и конфигураций диагностического и лабораторного оборудования, включая нестандартного вида мониторы, здесь было несколько шкафов, напоминавших холодильные камеры, традиционная кушетка, стол с какими-то материалами и несколько стульев.

В дальней части кабинета отделенной от основного его пространства небольшой ширмой вырисовывалась узнаваемая «капсула» томографа.

«Такое впечатление, что тут есть все», – подумал Андрей.

– Здесь есть все, что нам необходимо, – словно прочитав его мысли, сказал Анатолий. – Никуда ходить больше не придется. Мы здесь сейчас с Вами пройдем несколько процедур.

– Нет, совсем не опасных, – тут же с улыбкой добавил он, посмотрев на немного напряженный вид своего пациента. – Нам важно понять общее состояние вашего организма.

– Обещаете, что больно не будет? – засмеялся Андрей.

– Ручаюсь, – иронично подтвердил Анатолий.

– Сначала давайте возьмем кровь на анализ и образцы еще некоторых ваших тканей, – психотерапевт пригласил Андрея сесть на кушетку, – Анна все сделает.

Врач с готовностью доброго вампира села на стул рядом, уже приготовив все необходимое.

В итоге весь осмотр, начавшись с нелюбимой им еще с детства процедуры и закончившись магнитно-резонансной томографией головного мозга, вместе с небольшими перерывами занял около полутора часов.

Анатолий не прочь был продолжить, однако Горяев, уже порядком утомившийся, настоял на завершении, сославшись на крайнюю необходимость быть сейчас в лаборатории.

Выйдя от врача, Андрей, ведомый чувством голода, зашел в столовую. Здесь он выпил стакан сока и с наслаждением, хотя и следуя советам врача, позавтракал сваренной на молоке овсяной кашей, которая показалась ему теперь необыкновенно вкусной, после чего в прекрасном настроении направился в лабораторию.

В центральной лаборатории продолжались работы по тестированию и наладке оборудования для основного проекта. Горяев, как и подобает руководителю, находился в самом центре происходящего, по сути являясь основной движущей силой этого муравейника вокруг.

К исходу дня, общая характеристика результатов дала Андрею возможность принять решение о завершении тестирования в прямом режиме и отдать распоряжение к подготовке системы для перевода в обратный режим.

– Поздравляю нас, коллеги! – произнес Андрей, обращаясь по громкой связи ко всем находившимся сейчас в лабораторных корпусах. – Результаты тестирования в режиме «один» можно считать вполне успешными. Предлагаю всем на сегодня закончить и настоятельно рекомендую хорошо отдохнуть. Завтрашние работы начнем в 12 дня…

– А теперь нас ждет еще более интересная задача, с которой, я не сомневаюсь, мы справимся также блестяще, – закончил Горяев эмоционально, – Всем еще раз спасибо!

Затем он повернулся к стоящему рядом главному инженеру проекта:

– Сколько нужно времени вашей группе, чтобы подготовить оборудование к работе в обратном режиме?

– Думаю часов десять, не больше, – ответил мужчина, протирая очки.

Невысокий, полноватый, с маленькой аккуратной бородкой, он почему-то ассоциировался у Андрея с дьяволом, но не настоящим, а каким-то исключительно пародийным. Горяев улыбнулся про себя, еле сдержавшись, чтобы не засмеяться.

– Но это, естественно, сверх того времени, когда Ваши специалисты окончательно определят задачу, добавил инженер.

– Да, да, я понял, – энергично ответил Андрей.

Кто-то еще оставался за рабочими местами, большинство же сотрудников группами, весело беседуя друг с другом, покидали лабораторные помещения. Разговоры и шум постепенно стихали.

Горяев с Полом сидели на небольшом диванчике у входа и пили чай в пластиковых стаканчиках из автомата.

– Врач не советовал мне чай, – Андрей сделал глоток из стаканчика. – Будем считать, я наркоман!

Собеседник понимающе улыбнулся.

– Пол, а Вы слышали, что сегодня вечером чемпионат базы по дартсу?

– Да, что-то слышал такое, – подумав, кивнул Пол.

– Вы не собираетесь сходить? Я иду. Да вообще нам всем не помешало бы немного развеяться.

– Ну, можно сходить, выступать же не обязательно? – шутливо спросил Пол.

– Вроде нет, – усмехнулся Андрей.

Договорившись встретиться этим вечером, Горяев оставил своего собеседника. Он отправился к себе в комнату – нужно было еще приготовиться к сегодняшнему выходу в «свет». Ну как приготовиться – принять душ и переодеться, вот, в общем-то, и все. Да, не мешало бы еще и побриться.

В начале девятого, он открыл дверь зала семинаров, в котором сегодня проходила вечеринка, и вошел внутрь.

Свет был слегка приглушен, хорошо освещенными пятнами выделялись только две площадки для игры, оборудованные в противоположных концах зала. Это была именно вечеринка. Как оказалось, играющих в дартс было немного, основная же масса пришедших вообще довольно слабо интересовалась турниром. Люди разбились на маленькие и большие группы, оживленно и весело общаясь между собой. Было на удивление много алкоголя. Играла приятная негромкая музыка. Также его внимание привлекло наличие большого количества интересных дам. Многих из них он знал или видел на каких-то объектах. Здесь были и весьма симпатичные сотрудницы его лабораторий, привлекательности которых он как-то раньше не замечал. Возможно потому, что был слишком поглощен работой, или еще почему-то… да, в общем, не важно.

Андрей прошел в глубину, туда, где располагались столы с закусками и алкоголем. Не успел он подобраться к ним вплотную, как увидел идущего ему на встречу улыбающегося Пола, с бокалом в руке.

– Андрей, добрый вечер, а мы уже думали, Вы не придете, – весело сообщил он.

– Да вот, знаете, костюм надо было погладить, а я в этом не силен, все время получаются какие-то лишние складки, – пошутил в ответ Горяев, ближе подвигаясь к аппетитным канапе с копченой семгой. А также, уже абсолютно пренебрегая рекомендациями врача, который, кстати говоря, наверняка тоже мог быть здесь, начал высматривать алкоголь.

«В конце концов, немного вина мне сейчас не повредит», – подумал Андрей, остановив свой выбор на красном сухом «Вальтьер Резерва». Он, конечно же, не был тонким знатоком вин, просто ему понравился его цвет, название, и то, что оно стояло не далеко от него. Все остальное, что он мог сейчас разглядеть, было белым вином, белые же вина ему категорически не нравились.

– Пойдемте, – не отставал непривычно возбужденный и веселый Пол.

Судя по всему, этот полный бокал у него в руках был уже далеко не первым.

– Мы как раз спорили о функциях этих участков…

Пол продолжал что-то говорить, но Андрей его почти уже не слышал.

Мгновением раньше он заметил у ближайшей игровой площадки Миру. Она была одной из тех немногих, кто активно поддерживал каждого из трех сейчас соревнующихся на этой площадке игроков, вне зависимости от их результатов.

Узнав, где разместился его собеседник с компанией, и, пообещав подойти через десять минут, Андрей извинился и, оставив его, направился к девушке.

Горяев вошел в освещенное пятно площадки. Приблизившись к Мире сзади и чуть сбоку, и встав около ее правого плеча, он тихо и с чуть загадочной интонацией поздоровался:

– Добрый вечер.

– А, Андрей, давно пришли? – в противовес его попытке быть загадочным весело и как-то очень искренне поинтересовалась девушка.

– Да буквально минут десять назад, – подхватил ее настроение Андрей и кивнув на площадку шутливым тоном добавил: – Что, развернулась напряженная борьба?

– Ну как напряженная? Последним быть никто не хочет, а первым пока не очень получается, – засмеялась она. – А что, Андрей, может быть, Вы попробуете?

– У меня на сегодня другое хобби, – ответил Горяев, многозначительно качнув бокалом вина, и улыбнулся.

– Ну вот, вы мужчины всегда так, – на лице Миры появилось шуточное выражение разочарования.

– Хотя-я-я, – протянул Андрей, – попробовать, конечно, можно.

И затем уже громче и с некоторым нажимом добавил:

– Но, если и Вы согласитесь!

Предложение это для него самого вышло как-то неожиданно. Он в дартс то играл, может быть, раза три-четыре и то уже очень давно.

– У Вас даже будет фора, – сделав хитрое лицо и наклонив голову набок, предложил Андрей.

И тут же в объяснение этих своих слов (отвечая на немой вопрос в глазах Миры), он осушил свой бокал и засмеялся:

– Соглашайтесь!

– Нет уж, – рассмеялась она в ответ, – пусть состязание будет честным! Налейте и мне вина! Вы какое пьете?

Вместе с Мирой они прошли к тем фуршетным столам, где Андрей несколькими минутами ранее и «обнаружил» этот напиток. Не дожидаясь редких официантов, Горяев налил даме вина. Болтая обо всем и ни о чем, в шутливой форме обсуждая окружающих, они выпили по бокалу и окончательно вдохновившись, зарегистрировались на следующую игру. До ее начала оставалось еще не менее получаса.

– Ну что ж, у нас еще есть время, позвольте, я познакомлю Вас со своими коллегами, – предложил Андрей.

– Завербуем их к нам в группу поддержки, – улыбаясь, согласилась Мира.

– Да, и более того, с ними мы с легкостью сможем продолжить наше занятие, – пошутил Андрей в ответ, – Дегустацию алкоголя.

С этими словами Горяев сопроводил свою спутницу в ту часть зала, куда в свое время показывал Пол, приглашая присоединиться к их компании.

Компания из пяти человек сидела за небольшим круглым столом. Здесь были Пол, Йозеф, две молодых лаборантки и, к удивлению Андрея, тот самый «адский» инженер со своей смешной бородкой. Шел веселый и живой разговор, явно подкрепленный содержимым нескольких сгрудившихся на столе и уже полупустых бутылок. Судя по их набору, компания отдавала предпочтение крепкому алкоголю.

Андрей представил Миру собравшимся, после чего они легко влились в процесс текущей беседы и веселых споров.

Необходимость сохранения «спортивного духа» в первую очередь в глазах его спутницы, не дали Горяеву пуститься в казавшееся сейчас столь привлекательным путешествие по крепким напиткам. Хотя собравшиеся за столиком коллеги настойчиво предлагали ему поучаствовать в этом, Андрей ограничился вином.

Незаметно пролетело минут сорок до того, как в микрофон объявили результаты прошедшей игры и предложили участникам, зарегистрированным на следующую, подойти к площадке для разминки.

В сопровождении шумной и к этому моменту уже очень активной «группы поддержки» Мира с Андреем подошли к окрашенному в красноватые тона турнирному пространству.

Вместе с ними участвовало еще двое игроков. Веселый полный мужчина лет сорока – сорока пяти, в смешной зеленой рубашке, которого Андрей охарактеризовал про себя «пончиком». И высокий молодой, кажется врач. Горяев видел его во время одного из своих недавних посещений медицинского корпуса.

Перед началом разминки судейская бригада предлагала всем участникам пройти тест. Учитывая присутствие на вечеринке алкоголя, целью его было оценить степень трезвости каждого игрока. Тест был предельно прост – нужно было всего лишь пройти по прямой линии. Если участник не мог выполнить этого достаточно четко, то председатель судейской бригады с добродушной улыбкой, под аплодисменты болельщиков вручал ему приз за волю к победе, затем выбирался новый игрок из числа желающих.

Все потенциальные участники нового матча прошли это нехитрое испытание, лишь у весельчака в зеленой рубашке возникли некоторые проблемы с устойчивостью, но и он, хоть и на грани фола, все же справился.

Дальше определили очередность участников. Единственной среди этой четверки даме предоставили право начинать. Порядок остальных был разыгран через бросок в центр мишени. В итоге, хуже всех результат был у все того же полноватого страдальца, однако и Андрей не далеко от него ушел. Высокий молодой врач попал четко в «Бул».

В течение разминки Горяев предположил, что их с «пончиком» шансы, в сравнении с высоким (которого Андрей назвал про себя «Доктором»), мягко говоря, невелики.

Однако самое интересное было еще впереди.

Наконец, началась сама игра. Нужно было быстрее всех выбить пятьсот одно очко.

Их группа поддержки с первых минут разделилась вполне логичным образом: девушки болели за свою новую знакомую, а мужчины, в том числе и «адский инженер», за Андрея.

Мира вышла на рубеж броска. Три дротика – в «двадцать», «девятнадцать» и «восемнадцать».

«Пятьдесят семь», – произнес про себя Андрей.

Бросавший затем «Доктор» попал в восемнадцать, тринадцать и три. Следом за ним была очередь Горяева. Он встал на линию, после секундного раздумья решил бросать в сектор двадцати. Несколько напоминающих покачивания движений кистью, в пальцах которой аккуратно зажат дротик и бросок. Дротик уверенно, как будто так и задумывалось, попадает в соседний сектор – «единица».

– Черт, – еле слышно выругался Андрей.

Еще одна попытка в том же стиле и снова «единица».

– А-а-а-ай, – полушепотом с досадой выдохнул Горяев. «Ну ладно, тогда куда-нибудь вниз».

Бросок. Попадание в «семнадцать».

«Итого девятнадцать, не густо», – с грустью подумал Андрей.

Его разочарование смог отчасти скрасить следующий участник – чудом «прорвавшийся» в игру «Пончик».

Первым броском он попал в «пятерку» – сектор справа от «двадцатки» (по всей видимости, тоже целился в «двадцать»). Следующий его дротик молниеносно ушел в «молоко», выше мишени. Третий бросок, который он произвел после чуть более долгой паузы, чем между первым и вторым, принес ему десять очков.

Мгновение и снова у линии броска Мира. Уверенность. Четкие, короткие движения. Примерно одинаковые промежутки между бросками. Дротики летят по возрастающей: сначала в «пятнадцать», затем в «шестнадцать» и «семнадцать».

«Забавные результаты. Она как будто дразнит остальных, – подумал Андрей. – Словно дает понять, что попадает исключительно туда, куда хочет, но при этом не выбивает максимальных очков».

Болеющих за нее девушек и присоединившихся к ним это привело в восторг.

«Доктору», бросающему следующим, происходящее видимо совершенно помешало сосредоточиться, и он «отстрелялся» крайне неудачно, набрав лишь пятнадцать очков.

Он махнул от досады рукой, и, не скрывая своего разочарования, отошел, уступая место Андрею.

У Горяева же эта попытка стала вполне удачной. Первый бросок. Он целиться в сектор двадцати очков, бросает и острие дротика впивается в самую его границу. Еще миллиметр и он снова бы довольствовался «единицей».

Андрей снова целиться в центр сектора двадцати, бросок и… дротик попадает в восьми миллиметровую красную полоску ограничивающую его сверху. Попал, конечно, не туда куда хотел, но Горяеву везет. Сектор удвоения двадцати. После двух удачных в итоге бросков его внутреннее напряжение было столь велико, что в третий раз рука дрогнула по всей видимости еще сильнее. Он, снова целясь в сектор двадцати, попадает теперь в полоску утроения десяти. Ему откровенно везет.

Итого, Андрей выбивает девяносто очков. Такой результат был вполне достоин того, чтобы болевшие за него оживились и воспряли духом.

Результат «пончика», которого, как выяснилось, звали Крис, оказался скромнее, но и ему улыбнулась удача. Восемнадцать, утроение девяти и шестнадцать. Итого, шестьдесят один.

Получалось даже, что Горяев был впереди. Ему оставалось выбить триста девяносто два очка, а Мире триста девяносто шесть.

Но тут-то она и начала открываться по-настоящему. Первый дротик в центр – пятьдесят очков. Второй в удвоение двадцати и третий в утроение двадцати.

Крики восторга и буря эмоций ее болельщиц не заставили себя ждать. Сразу сто пятьдесят очков. Остальным придется не сладко.

Вышедший следом за ней «Доктор» попадает в «двадцать», затем в «десять» и «четырнадцать». Толи он хотел в центр попасть, то ли в двадцать еще раз, по его виду было ясно только одно – собой и своим результатом он недоволен. Настолько недоволен и раздосадован, что решил прекратить игру, чем вызвал гул осуждающих голосов.

Ну что ж, теперь они остались втроем.

Андрей попытался сосредоточиться на окружности мишени, собрался, прошла пара секунд, наконец, он метнул дротик. «Двадцать». Туда куда и старался попасть. Следующий бросок и снова «двадцать». Он сейчас не рисковал и не пытался целиться куда-то еще. Последняя попытка и… «двадцать». Итого шестьдесят очков.

Не унывающий Крис, особо не переживая, да, видимо, и почти не целясь, набрал сорок три.

И снова Мира с безжалостностью, решительностью и грацией амазонки выпустила все три свои маленькие стрелы в мишень. Сто двадцать пять очков.

– Крис, я думаю в сражении с этой дамой у нас шансы нулевые, – впечатленный увиденным, пошутил Андрей, обращаясь к единственному оставшемуся партнеру.

– Девушке не сдамся, – весело откликнулся тот.

Следующая попытка Андрея принесла ему шестьдесят два очка. Для него лично результат нормальный, но для того, чтобы выиграть у Миры явно недостаточный.

Крис, видимо, уже совсем утомившись, дал два «молока» и «девятнадцать».

Вышедшая вслед за ним Мира выбила оставшиеся очки (в чем Андрей уже почти не сомневался, хотя и надеялся на чудо), завершив игру под аплодисменты и радостный визг поддерживающих ее девчонок.

– Да, впечатляет, – немного растерянно произнес Андрей, сопровождая победительницу к столику с напитками.

– Ну, во-первых, вы все, я имею ввиду мужчин, дали мне фору, – намекая на алкоголь, скромно отшутилась Мира. – Во-вторых, я в детстве часто играла и когда в университете училась, у нас в комнате тоже дартс был. Так что мы с девчонками время от времени бросали дротики.

Она говорила это так, как будто чувствовала некоторую неловкость за столь бесцеремонный разгром своих соперников и, в первую очередь, своего приятного спутника.

Игры в детстве и мишень для дартса в комнате студенческого общежития – все это вполне могло быть, и звучало достаточно убедительно. Удивительным же Горяеву показалось то, с каким спокойствием и четкостью, точнее даже сказать, хладнокровием, вела себя тогда Мира. Именно это произвело на него впечатление, запомнилось (а совсем не точность ее бросков). Во время игры это была совсем другая девушка, не похожая на ту, которую он видел до этого, за время их, пусть и непродолжительного, знакомства. Нет, такой уверенности и ледяному блеску в глазах едва ли могут научить игры в дартс с институтскими подружками…

Было уже довольно поздно, и насыщенный событиями вечер постепенно подходил к концу. Мира сказала Андрею, что с сегодняшнего дня будет жить в одном из номеров на втором этаже административного корпуса. По ее словам, это было связано с тем, что теперь она будет заниматься обработкой результатов и подготовкой оборудования к следующим работам, что удобнее делать с использованием ресурсов исследовательского центра, о чем есть существующая договоренность. Так или иначе, они теперь будут жить рядом.

На улице похолодало, моросил дождь, мелкие и частые капельки которого были похожи больше водную пыль.

Андрей и Мира, спасаясь от этой липкой холодной пелены, быстро дошли до здания, поднялись на второй этаж. Комната девушки была в конце того самого коридора, в котором располагался и номер Горяева.

Мира открыла дверь своей комнаты, и Андрей, повинуясь ее шутливому предложению, заглянул внутрь. Так как переезд состоялся перед самой вечеринкой, девушка не успела разобрать вещи, и в комнате царил небольшой хаос.

– Вот так я и живу, – устало сказала Мира. – Может, кофе? У меня где-то тут, есть кофеварка, – намекнула она на одну из нераспакованных коробок и улыбнулась.

И тут же, заметив некоторое удивление в глазах своего спутника относительно количества этих нераспакованых коробок, рассмеялась и объяснила:

– Это не только мои личные вещи, здесь материалы, образцы пород… в общем, многое из того, что понадобится мне для работы.

– Учитывая серьезные обстоятельства, затрудняющие поиск кофеварки, я просто обязан предложить свою помощь по разбору завалов, – пошутил Горяев.

– Ой, спасибо Андрей, большую часть этих коробок завтра перевезут в лабораторию, как-то растерянно ответила Мира, сев на одну из тех, что стояли на полу.

В своем вечернем платье она особенно трогательно смотрелась сейчас среди всего этого беспорядка. Теперь она казалась совсем не такой уверенной, как час назад во время игры, а какой-то беспомощной и от этого еще более милой.

– Ну, тогда могу предложить выпить кофе у меня. Да, у меня есть еще апельсины и соковыжималка, – с трудом сдерживаясь, заговорщицким тоном прошептал Андрей.

В комнате Горяева, сидя в уютном кресле у окна, Мира пила приготовленный им кофе, который все же предпочла апельсиновому соку.

Андрей, решив, что нарушений советов врача на сегодня уже достаточно, достал несколько некрупных апельсинов и с помощью простенькой механической соковыжималки сделал себе стакан сока. Затем он сел на край кровати, извинившись за отсутствие стульев.

Так они сидели, Мира пила кофе, Андрей сок, смотрели друг на друга и разговаривали. Пасмурная погода и дождь за окном действовали успокаивающе, создавая в комнате атмосферу уюта и тепла.

Говорили обо всем: о науке, о своих планах, об отношении к жизни. Когда разговор коснулся литературы, выяснилось, что обоим нравиться Хемингуэй, его идеи во многом отражали и их восприятие этого мира и людей в нем.

Вообще, Горяеву все больше казалось, что у них с Мирой очень много общего.

Гостья рассказывала о последней своей командировке. Тихий бархатный голос девушки буквально гипнотизировал Андрея, наблюдавшего за движениями ее губ.

Ему очень хотелось поцеловать ее, сидящую сейчас у него в комнате в кресле напротив с большой кружкой кофе в руках, немного уже сонную и от этого казавшуюся какой-то невероятно нежной и хрупкой. Но он постеснялся, не был уверен, как она к этому отнесется.

Они расстались в начале четвертого. Завтра предстоял насыщенный день. Хотя Андрей и мог позволить себе встать попозже, Мира сказала, что должна к десяти утра поехать в лагерь.

Когда она ушла, Андрей принял душ и лег, но еще долго не мог уснуть. Сегодняшний вечер оставил у него немного странные ощущения. Это, конечно, касалось его спутницы. Его почему-то не отпускало ощущение, что в ней как будто было два человека. Один – тот, что провел с ним большую часть вечера, был с ним несколько минут назад в этой комнате, очень интересный и близкий ему. Но существовал и кто-то другой, почти не уловимый, чье присутствие едва приоткрылось во время игры – жесткий и холодный. И не то, чтобы это отталкивало или напрягало, скорее даже наоборот – порождало в нем еще больший к ней интерес.

«А что она обо мне думает, как меня воспринимает? – думал он, лежа в кровати. Тело интуитивно искало удобное положение для сна. – Мог ли я заинтересовать ее как мужчина, или только как собеседник, что-то вроде друга…»

22 июня

Он проснулся в хорошем настроении, чуть опередив будильник, чья песня должна была прозвучать в одиннадцать пятнадцать. Несмотря на то, что спать ему в итоге выпало не так уж и много, Андрей чувствовал себя прекрасно. Ему хотелось работать, ощущать жизнь, действовать!

Наскоро умывшись и позавтракав, ровно в двенадцать он был в лаборатории. Сегодня предстоял важный день. Несмотря на бурный вчерашний вечер, все специалисты и руководители подразделений (даже замеченные в более чем бурных возлияниях) были на своих местах вовремя. Казалось, все сейчас были буквально воодушевлены своей работой, этим проектом, ощущением значимости происходящего…

Этот дух солидарности придавал Горяеву еще больше сил и уверенности в правильности выбранного им дела и пути. А вчерашняя разрядка была более чем необходимым моментом после и одновременно перед напряженной работой. Все процессы подготовки шли пока достаточно беспроблемно и даже несколько быстрее, чем изначально предполагалось. Это не могло не радовать Андрея, который вместе со Штайнмайером, еще несколькими своими коллегами и группой из трех инженеров непосредственно участвовал в отладке программ блока управления системой.

Около пяти он позволил себе сделать небольшой перерыв и пойти пообедать в кафе, где еще вчера договорился встретиться в пять с Мирой. Кафе находилось в соседнем со столовой помещении и отличалось более комфортными интерьерами с уютными диванами, обслуживанием официантами и наличием алкоголя в меню.

По дороге Горяев подошел к нескольким примеченным им еще утром недавно распустившимся дриадам. Белые восмилепестковые цветки, казавшиеся неравномерно большими по сравнению со своими тоненькими стелющимися по земле стебельками, смотрелись очень трогательно в окружении этой суровой и на первый взгляд враждебной для них природы.

Андрей достал пластмассовую баночку, захваченную им из лаборатории, и поставил на землю рядом. Затем найденным там же в лаборатории одноразовым пластиковым ножом, попытался аккуратно вырезать кусочек грунта с корнями одного из цветков. Ему с трудом, но удалось сделать это, после чего он поместил все в баночку, которая стала, таким образом, своеобразным миниатюрным горшком для арктического цветка.

Проделав описанные операции, Горяев поспешил в кафе.

Когда он вошел в помещение со слегка приглушенным светом, то сразу же увидел сидящую за столиком у окна Миру.

– Неужели я заставил вас ждать? – поздоровавшись, полушутя поинтересовался Андрей.

В следующее мгновение, не дожидаясь ответа, он поставил на стол свой маленький подарок:

– Это Вам! Нежный и красивый цветок, заглянувший в эти холодные широты. Он как вы!

– Спасибо, – произнесла девушка, немного, как ему показалось, смутившись.

Они снова болтали о жизни, о теперешней работе.

Мире принесли потрясающий по простоте и сочетанию вкусов салат с семгой и картофелем. Андрей ел великолепную ароматную, тающую на языке свинину в сырной корочке.

Он шутил и делал Мире комплименты. Девушка смеялась и отвечала тонкими остротами. Весь мир сейчас уменьшился до их столика, но не перерастал быть огромным. Им было хорошо в компании друг друга.

И хотя им обоим еще нужно было вернуться к своим делам, они разрешили себе по бокалу глинтвейна. Напиток благородного цвета рубина принесли в высоких толстостенных бокалах, сквозь стекло которых руки ощущали его приятное тепло. Но время неумолимо, и постепенно глинтвейн отдал им его все. Настало время возвращаться к работе. Они расстались, договорившись встретиться завтра.

Без пяти семь Горяев вернулся в лабораторию, чуть не споткнувшись на входе в один из модулей о несколько скрепленных между собой черный кабелей, растянувшихся на полу. Двум рабочим в пыльных комбинезонах, монтировавшим кабельную трассу, был устроен шутливый «разнос» «за попытку покушения на руководителя», после чего Горяев прошел к модулю главной установки.

Несмотря на уже вечерние часы, складывалось впечатление, что было только начало рабочего дня. Качался на небольшом стуле и пил кофе Штайнмайер, то и дело отпуская указания. Пол лежал на полу и помогал инженерам с монтажом резервного блока. У каждого агрегата и каждой секции что-то происходило.

Андрей подумал, что по-русски «Пол лежит на полу» звучит забавно. Никаких непредвиденных проблем не возникло и к одиннадцати общие подготовительные мероприятия были полностью закончены. Система была готова к тестированию в обратном режиме.

Отпустив основной персонал до десяти утра, Горяев собрал руководителей групп и приданных ему служб у себя в кабинете. Завтра предстояло начать ответственный этап, поэтому необходимо было обговорить ключевые моменты прямо сейчас, учитывая, однако, позднее время совещание прошло максимально кратко. Длилось все не более получаса.

Уже по дороге к себе в номер Андрей вспомнил, что опять не позвонил родителям. Замотался и забыл. Разница с Енисейском была шесть часов, у них сейчас раннее утро. «Ладно, позвоню завтра в девять перед видео-планеркой с Кестнером, – решил он, —значит, придется вставать раньше».

Добравшись до своей кровати, Андрей лег и быстро уснул.

23 июня

Прозвенел будильник. Горяев (хотя и не вполне выспался) встал сегодня немного раньше, чем мог, он ведь должен был еще успеть перед планеркой поговорить с родителями, а с ними коротко не получится.

Андрей выглянул в окно, арктическое солнце, как всегда, было на месте.

В долине заметно потеплело. Вернее, было удивительно тепло – настолько, что Андрею даже пришлось снять легкую куртку, которую он накинул, выходя из комнаты. В воздухе чувствовался какой-то приятный еле уловимый цветочный аромат.

Поздоровавшись на входе в лабораторный комплекс с одним из постоянно дежуривших там сотрудников, и, пройдя затем ежедневную процедуру идентификации и доступа, которую считал излишне сложной, Горяев попал в свой кабинет.

Накинув халат, он опустился в кожаное кресло с высокой спинкой, набрал телефонный номер квартиры своих родителей в Енисейске и поднес трубку к уху. Шипение, затем длинные гудки, сквозь них снова шипение….

Ввиду особенностей расположения базы на одном из удаленных островов архипелага, вся связь долины с внешними миром, в том числе и телефон, и интернет-соединения, осуществлялась посредством спутниковой системы. Таким образом, и задержка распространения сигнала и «все прелести» влияния атмосферы, в наличии имелись.

Длинные гудки… наконец, что-то типа глухого щелчка и женский голос:

– Алле…

– Мам, привет, это Андрей, – громко в трубку произнес Горяев. – Я уж думал, вас дома нет. Как дела у вас…

Поговорили в итоге, как он и предполагал, около тридцати минут и продолжали бы дальше, но было уже девять двадцать, а это значило, что сейчас начнется планерка.

На большом экране появились изображения Кестнера и еще нескольких руководителей, сидящих в своих кабинетах.

Андрей подключился к видеоконференции.

Через секунду в правом нижнем секторе экрана, который оставался до этого темным, он увидел и себя самого, оперевшегося на подлокотник кресла, с немного невыспавшимся лицом, в накинутом на плечи белом халате.

– Доброе утро, коллеги, – улыбнулся с экрана Кестнер. – Вижу все на местах; тогда начнем.

Затем он выдержал небольшую паузу и радостно произнес: – Сегодня проект профессора Горяева увенчался успехом!

Андрей насторожился, не совсем понимая, о чем тот говорит.

– Мы получили первый образец совершенного организма, – торжественно продолжал начальник комплекса.

Горяев в недоумении приподнялся в кресле, напрягшись и застыв как стрела.

Кестнер чуть развернулся и обратился куда-то за пределы захвата камеры:

– Анна, принесите образец.

– О чем идет речь, я не совсем понимаю? – озабоченно произнес Андрей, интуитивно в напряжении подвигаясь к экрану. – Я еще не закончил исследования…

– Ничего страшного, мы закончили начатые Вами работы, Андрей, – ответил Кестнер, поворачиваясь обратно и поднося к камере то, что подала ему ассистентка. В своих руках доктор держал младенца. А скорее существо, его напоминающее. Странный младенец яростно вращал глазами и активно выворачивался, пытаясь укусить профессора то за одну, то за другую руку.

Несколько секунд Андрей в ступоре смотрел на это существо на экране перед ним, не в силах произнести ни слова.

Наконец, ловко вывернувшись, злобный ребенок или вернее нечто, внешне его напоминающее, тяпнуло Кестнера в правую ладонь, выхватив двумя рядами своих непомерно больших, заостренных зубов кусок плоти.

– Но это же чудовище! – в ужасе воскликнул Андрей.

– Какое же это чудовище, посмотрите какой красивый, какой совершенный ребенок, – смеялся, любуясь им доктор, при этом, казалось, абсолютно не чувствуя боли.

Существо же, густо измазавшееся кровью Кестнера, вытекающей из глубокой раны на руке, злобно визжало в наслаждении.

Этот омерзительный визг буквально откинул Горяева от экрана. Он начал падать вместе с креслом, судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь руками…. Мерзкий визг сверлил барабанные перепонки…

23 июня

Пронзительно звенел будильник. Андрей открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, что произошло, наконец, осознание реальности стало постепенно приходить к нему.

«Что за мерзость, – он приподнялся и полусел на подушку, плотно прижатую теперь к спинке кровати, – Вот черт! Чертов сон!»

Андрей в отчаянии ударил по кровати кулаком и крикнул:

– Да что это за дерьмо!

«Так, спокойно, – он попытался взять себя в руки, – Надо будет зайти сегодня к врачу, результаты тестов должны быть уже готовы».

Его тут же охватила волна нового страха: «Результаты тестов; а если окажешься что у меня какая-то серьезная проблема?!»

«Да ладно, что там может быть», – моментально возникло в голове. Психика пыталась прийти в норму, продуцируя положительные установки. «Всегда все было в порядке!»

И опять волна холода: «А вдруг, вдруг серьезная проблема?! Тогда что?!» Затем отчаяние: «Черт возьми, да что со мной происходит?!»

Мысли путались, хаотично сменяя друг друга. Его охватила настоящая паника.

«Да, я должен еще позвонить родителям», – вдруг отчетливо прозвучало в сознании. Эта мысль была словно спасение. Он сосредоточился на ней, встал с кровати и начал собираться.

«Позвонить родителя, потом планерка, затем…» – Андрей стал мысленно перечислять запланированные на сегодня мероприятия, тем самым пытаясь привести свою голову в порядок. И у него начало получаться. Волна паники отступала. Он постепенно приходил в норму.

Одевшись, умывшись и захватив с собой ветровку, Горяев с силой толкнул входную дверь и вышел из своей комнаты. Быстро спустился по лестнице на первый этаж, поздоровался с полусонной как всегда администраторшей; покинул здание и торопливым шагом направился в лабораторный комплекс.

В долине заметно потеплело, так что Андрей даже не стал одевать взятую с собой ветровку. В воздухе чувствовался легкий приятный аромат толи трав, толи цветов.

На входе в здание центральной лаборатории он поздоровался со скучавшим, уныло прогуливавшимся там охранником. Затем излишне сложная система допуска и он наконец в своем кабинете.

Андрей накинул халат и сев в кресло, набрал телефонный номер квартиры своих родителей в Енисейске.

В трубке шли длинные гудки, перемежающиеся шипением и глухим треском.

Исследовательская база была расположена на одном из удаленных островов архипелага и связь, включая телефонную и интернет-соединения, была возможна и осуществлялась здесь только посредством спутниковых систем.

Шипение, затем гудки, глухой треск, шипение… и наконец, женский голос:

– Алле…

– Мам привет, это Андрей, – громко в трубку сказал Горяев. – Я уже думал, что вы куда-то ушли. Как дела…

Разговоры с родителями, в особенности, если вы давно не виделись, редко получаются короткими, даже если у вас немного времени. Родители есть родители.

Тут же повлияло еще не очень хорошее качество связи. Были помехи, наверное, из-за каких-то атмосферных явлений и серьезная задержка сигнала.

Поэтому время от времени приходилось что-то повторять или переспрашивать.

В итоге, проговорил минут тридцать. Андрей в общих чертах узнал, что происходит дома, рассказал все, что мог о своей теперешней работе, выслушал обязательные наставления о том, что нужно хорошо питаться, высыпаться, пить витамины…

Закончив разговор, обещая регулярно звонить, и попрощавшись, на что ушло, как это бывает, еще не меньше пяти минут, тем более что были сильные помехи, он положил трубку.

Сейчас уже должно начаться совещание с Кестнером. Андрей застегнул халат и придвинулся на кресле поближе к столу. И тут им овладел новый сильный приступ волнения.

– Вот черт… – вслух выругался Горяев, когда в его голове вспышкой возникла мысль, что до этого момента все было почти как во сне. – Полный бред!

Его состояние мгновенно переросло в близкое к паническому. «А что если сейчас, на совещании случиться то, что он видел во сне?!!» – было ощущение, что липкий холод, вызванный этой мыслью, быстро заполняет все внутри.

У него резко участился пульс, появилась холодная испарина. В следующее мгновение, почувствовав головокружение, Андрей закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Мысли бились в голове спутанным клубком, напряжение отдавало в виски глухими ударами.

Наконец длинный протяжный звон телефона заставил его открыть глаза.

Совещание, должно быть, идет уже минут пять. Горяев с трудом, медленно протянул руку к трубке. Рука дрожала и как будто слегка онемела.

– Андрей, Вы на месте? – одновременно озабоченно и слегка раздраженно прозвучал из трубки голос начальника базы.

– Да, Август, – тихо чуть через силу ответил Горяев. – Я здесь. Просто что-то почувствовал себя не очень хорошо…

– Что-то серьезное? – собеседник сразу же переменил свой тон на участливый. – Вы были у врача?

– Пустяки, простудился, наверное, – ответил Горяев, включив режим видеоконференции. На экране появились Кестнер и остальные участники; в нижнем угловом секторе он увидел и себя. Было такое впечатление, что с экрана на него смотрел человек, не спавший двое суток.

На его не здоровый вид моментально последовала реакция Кестнера:

– Андрей, вы слишком много значите для нас, чтобы мы могли позволить вам рисковать здоровьем. Если вы плохо себя чувствуете, то лучше для вас и для нашего общего дела, будет пройти обследование и своевременное лечение.

– Коллеги, – ответил Андрей, – я чувствую себя сейчас значительно лучше и могу участвовать в дальнейших плановых работах.

– Рады это слышать, – ответил Кестнер, наклоняясь над столом и подавшись вперед так, что лицо его заслонило весь его кабинет у Андрея на экране… – Тем не менее, обещайте мне, что позаботитесь о своем здоровье…

В ходе обсуждения текущих рабочих вопросов Горяев дождался очень и очень хорошей новости. На сегодня подтвердили доставку на базу недостающих агрегатов. Самолет со специальным грузом на борту был уже в воздухе и в одиннадцать двадцать должен приземлиться на одном из аэродромов в южной части архипелага. Затем вертолетом агрегаты доставят в долину. Таким образом, если все пройдет по графику, они будут здесь не позднее семи вечера.

Эта новость позволила ему окончательно отвлечься и отряхнуть тяжелое напряжения пережитой ночи.

– Отлично! – эмоционально отреагировал Андрей. Это означало, что если в течение сегодняшнего дня тестирование пойдет успешно, то завтра основную часть персонала можно будет направить на завершение монтажа основной установки.

Хотя сейчас Горяев был уже достаточно спокоен (насколько это возможно для человека испытавшего что-то похожее), проблема оставалась. И это уже была даже не просто проблема, а нечто, становившееся реальной опасностью для его эмоционального и, возможно, психического здоровья. Нечто, мешавшее ему сейчас нормально жить, и ставящее под угрозу возможность дальнейшей работы по проекту. С этим нужно было покончить раз и навсегда. Поэтому по окончании совещания Андрей позвонил в кабинет психотерапевта. Врач был на месте. Выслушав рассказ Андрея, он настоял на незамедлительной встрече.

Через полчаса Горяев был у двери психотерапевта. Постучавшись и услышав приглашение, Андрей вошел в кабинет врача, мягко прикрыв за собой дверь. Врач был явно чем-то озабочен. Он предложил Андрею сесть, сам же встал и, медленно прохаживаясь от окна к двери, необычно серьезным, как показалось его посетителю, тоном начал:

– Андрей, у меня есть для вас несколько новостей…

– Давайте на «ты», – вздохнув, вставил Горяев, рефлекторно стремясь смягчить возникшее от ожидания тяжелого разговора напряжение.

– Да, да, хорошо, – чуть нервно едва улыбнулся врач и, выдержав небольшую паузу, произнес, – Андрей, обследование не выявило никаких серьезных патологий. По всей видимости, сам по себе твой организм в порядке…

Эффект, который произвели эти слова на Андрея можно было сравнить с тем, что испытал бы мучимый нестерпимой жаждой человек, получив наконец глоток свежей прохладной воды.

Однако, вызвав секундное облегчение, фраза, произнесенная психотерапевтом, тут же породила волну новой настороженности и непонимания: «В чем же тогда дело? Как быть? Почему врач столь серьезен?»

– Это, безусловно, хорошо, но я сейчас объясню, что меня беспокоит, – понимая внутреннюю реакцию своего пациента, продолжил Анатолий. – При том, повторюсь, что, по сути, твой организм здоров, – медленно ходивший по комнате врач остановился и пристально посмотрел на Андрея. – В крови и тканях мозга мы обнаружили аномально высокую концентрацию метанефринов и ванилилминдальной кислоты. Как тебе, полагаю, хорошо известно эти вещества могут являться продуктами распада адреналина и норадреналина.

Горяев медленно понимающе кивнул.

Психотерапевт подошел и сел на диван рядом с ним:

– Учитывая, что мы на настоящий момент не обнаружили никаких серьезных нарушений у тебя в организме, в том числе и патологий надпочечников, это представляется мне весьма странным. Все, что я могу предположить, это то, что ты действительно испытываешь сильнейшие стрессы во время сна…

Анатолий медленно встал, подошел к своему столу и затем, словно уже обращаясь к кому-то вне стен этого кабинета, глядя в окно, задумчиво продолжил:

– Они гораздо интенсивнее и длятся дольше, чем обычно это бывает…

Затем словно стряхнув чувствовавшееся в нем прежде напряжение, врач неожиданно энергично и с энтузиазмом предложил:

– Андрей, нам нужно исследовать твое состояние во время сна. Я понимаю это не очень удобно ночевать в лаборатории, но у нас нет другого выхода.

– Да уж, давайте определимся, и разделаемся с этим. Иначе, если так дальше пойдет, мне страшно будет засыпать, – отреагировал Горяев, горько пошутив. Да и что значит пошутив? Это действительно грозило стать для него правдой и абсолютной реальностью.

– Ну что ж тогда давай договоримся часов на двенадцать ночи у меня. Или ты во сколько ложишься? – уточнил Анатолий.

– Думаю, в двенадцать будет в самый раз, – согласился Андрей. – В двенадцать я буду у тебя!

24 июня

Тестирование системы шло уже около трех часов. Мерно мерцали индикаторы контрольных устройств. Череда сменявших друг друга массивов данных на экране центрального блока характеризовала удовлетворяющие параметры отклика агрегатов экспериментальных камер на команды системы управления.

Около четырех Андрей вместе с Полом сходил в столовую. После обеда мозг наотрез отказывался работать; видимо сказывалось напряжение нескольких предыдущих дней. Поэтому, чтобы окончательно не отключиться Горяев «наплевав» на советы врача, пил кофе.

И вот уже с третьим стаканчиком в руках, аккуратно держа его кончиками большого и указательного пальцев за самый верх, чтобы не обжечься, он зашел в блок главной установки. Здесь, в отличие от других модулей, сейчас было относительно тихо и спокойно.

В центре над белым идеально гладким блестящим полом возвышался полутораметровый массивный агрегат. Рядом с агрегатом стояли два молодых инженера, которые, не замечая Андрея, о чем-то увлеченно разговаривали друг с другом.

Затем, один видимо сказал второму что-то смешное, тот громко засмеялся и в этот момент, повернув невольно голову, увидел Горяева, который уже успел пройти к ним почти вплотную. Поздоровавшись с ним, парни вышли из помещения, и Андрей остался тут один.

Он глотнул из стаканчика уже не такой обжигающий кофе и провел рукой по прохладному металлу боковой стенки агрегата. Совсем уже скоро все будет готово. Эта немного неуклюжая сейчас конструкция приобретет законченный вид. И он – Андрей Горяев – сможет приблизиться к ответам на вопросы, которые столь долго занимают так многих. Все, о чем он размышлял и над чем работал последние годы, может стать реальностью. Жизнь, тайна ее происхождения и развития, может стать ближе. От одной только мысли об этом внутри его волной прокатился жар энергии нетерпения…

Уже часа через два недостающие узлы будут на базе. «Можно будет задержать персонал часов до одиннадцати и успеть кое-какую работу по монтажу системы, – решил Андрей. – Да и вообще, обязательно нужно проверить, то ли, что нужно в итоге привезут. Может ведь быть всякое…»

Грузовой вертолет опустился в долину точно в установленное время. Лопасти окрашенной в бело-синие цвета машины, слившись в один круг, мелькали и разрезали воздух с оглушающим свистящим звуком.

Шасси вертолета еще слегка подрагивали на покрытии взлетной площадки, когда Пол, еще двое лаборантов и главный инженер выпрыгнули из остановившегося у взлетной площадки внедорожника вслед за Андреем, уже выскочившим из него к вертолету. Меньше чем через полминуты к краю взлетной площадки почти неслышно из-за звука вертолетных лопастей подъехал все тот же, похожий на армейский, грузовик с крытым кузовом. Из кабины вышли двое парней из службы безопасности и, немного постояв, неспеша также направились в сторону вертолета.

Тем временем Горяев и его коллеги с помощью одного из пилотов уже успели выгрузить три зеленых ящика. В то время, когда Андрей с инженером аккуратно принимали через боковую дверь последний из ящиков, к ним в развалку подошли те двое из грузовика. Поздоровались, сказали, что они здесь по поручению Рея и спросили, не нужна ли помощь.

«Везде он сует свой нос!» – подумал Андрей. «С другой стороны ребята пришли, пусть поработают», – улыбнулся он пришедшей вслед за этим мысли, а вслух произнес:

– Да, парни, давайте загрузим все к вам в машину! Берите, – указал Андрей на один из ящиков.

Вскоре зеленые ящики были доставлены в лабораторию и стояли в ряд на полу модуля центральной установки. Андрей отпустил остальных и остался в комнате с Полом, главным инженером и присоединившимся к ним Штайнмайером. Вместе они стали аккуратно открывать ящики и осматривать их содержимое. Нужно было убедиться, что им действительно доставили то, что нужно. Бывает ведь всякое. Горяев посмотрел на часы. «Уже девять двадцать, вот черт!» – мысленно ругнулся он. Он хотел еще сегодня увидеться с Мирой, но видимо уже не успевал. Каково же было удивление Андрея, когда в эту самую секунду дверь помещения плавно открылась и внутрь вошла она.

– Привет всем! – промурлыкала Мира.

Андрей был одновременно обрадован и слегка удивлен ее появлению здесь:

– Как ты сюда попала?!

– Ну, у меня же свои методы… – в ответ кокетливо улыбнулась она.

После того, как девушка пришла, Андрей стал уделять ей внимания гораздо больше, нежели содержимому ящиков.

Коллеги разбирали уже третий ящик, Горяев же шутил с Мирой о вездесущем и все контролирующем Гекторе, о путающем карты вампиров всего мира, постоянно висящем над долиной, солнце; любовался блеском ее волос и нежной матовостью кожи, казалось, чуть светящейся благодаря специфическому освещению в модуле…

Тем временем инженер подтвердил, что все узлы, которые были нужны, теперь в их распоряжении.

– Ну что ж, я очень рад, что все в порядке, – подытожил Андрей, с трудом оторвав свой взгляд от губ Миры.

Попрощавшись вскоре с коллегами, Горяев отправился в медицинский корпус. Мира, не взирая на протесты Андрея, настояла на том, чтобы его проводить. Было одиннадцать двадцать, он вполне успевал к оговоренному с врачом времени, поэтому они шли медленно (скорее даже прогуливались) и весело болтали…

Несмотря на проблемы с кошмарами и усталость, у Андрея было прекрасное настроение. Система показывает хорошие результаты, недостающие агрегаты для сборки основной установки уже на месте. Он гуляет с потрясающей девушкой в удивительной по красоте северной долине, где ночью светит солнце. Ну а проблема с кошмарами… он был уверен, что этой ночью она будет решена!

Не без сожаления расставшись с Мирой у дверей в медицинский корпус, Андрей договорился встретиться с ней завтра в более подходящей обстановке, после чего решительно вошел в здание.

Как только Горяев добрался до кабинета, Анатолий сразу же поинтересовался его самочувствием. Андрей почему-то не сдержался и покаялся, что пил кофе, после чего выслушал пятиминутную нотацию и за это время несколько раз пожалел, о том, что об этом рассказал. Закончив его распекать, Анатолий без всякой паузы перешел к деталям предстоящего ночного исследования.

– Ну, знаешь, то, что ты чувствуешь себя уставшим, в нашем случае хорошо. Значит, у тебя будет меньше проблем с тем, чтобы уснуть. Ведь многие плохо засыпают в непривычной обстановке, – подытожил психотерапевт свой монолог.

Они вышли из кабинета и направились в помещение, где, по словам врача, Горяеву предстояло провести эту ночь. Довольно просторная и одновременно вполне уютная комната. Андрей ожидал увидеть нечто больше похожее на больничную палату, здесь же было скорее что-то типа хорошего гостиничного номера с большой и очень удобной на вид кроватью. Плотные шторы из бархатистого материала, ковер с высоким ворсом, светильники, стоящие на полу и наполняющие комнату приглушенным золотисто-оранжевым светом – все здесь создавало атмосферу отдыха и сна. Не нарушало ее даже диагностическое оборудование, стоявшее на изящном, цвета темного ореха, столике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.