Виктория Цветаева
Пленница. Без права на отказ

Часть 1. Приглашение…

Странная эта штука жизнь, странная… Вот вроде бы все люди одинаковы и одновременно разные. Все любим бейсбол и бургеры, но кому-то по душе Луи Армстронг, кому-то Майкл Джексон, а кому-то эта молодая выскочка Бритни Спирс. Вот и окружающий мир мы любим по-разному: иные в восторге от огней Лос-Анджелеса, другие от кипучей динамики Нью-Йорка, третьи от ленивой суеты Майами, а я люблю туманы моего родного Лайк-Сити… Они восхитительны и, как добрые волшебники, делают сказкой всё вокруг. Мне всегда нравилось, взяв кофе, приходить сюда на эту лавочку на набережной, у моста, с изящным двухрожковым фонарём и смотреть на туманы, чувствовать их, играть с ними…

В моём укромном уголке мне всегда спокойнее, он даёт мне силы и забирает печали. Я помню тот самый первый раз, когда я сбежала от серости государственного приюта, где я в одночасье став сиротой, вынуждена была выживать с самого детства. В тот роковой день, который отнял у меня всю семью, я нашла его… Я, озлобленная на всех и вся девочка, нескладная и несуразная, больше похожая на взъерошенного воробья, с бешеным глазами вылетела на эту набережную. Перейдя на шаг, я села на скамейку под фонарём перевести дух, да так и осталась здесь, поражённая увиденным…

И сегодня я вновь, как та девочка много лет назад, смотрела на эту сказку, пытаясь забыться… Вот громада моста вырастает фермами и опорами из густого молока и уходит через сотню метров снова в туман… По нему, громыхая колёсными парами, непрерывно выскакивают поезда то в сторону Канады, то приходящие к нам, и я считаю вагоны:

– Один, два, три, четыре…

В дымке виден и самый край маяка с его огненно-красным, живым и трепетным светом, слышны гудки судов на озере, шум порта… И я вновь принцесса, смотрящая в эту белую сказку и верующая в то, что там, за пеленой, стоит замок с ажурными башенками и шпилями или большие белые парусники, а, может быть, эльфы и гномы или озорные русалки и нимфы, ну и конечно же принц…, красивый, статный, во всём белом…

Но вот кофе заканчивается, туман начинает редеть…, а мне приходится идти домой… До скорой встречи, мои старые друзья, я обязательно к вам вернусь…

– Лизи, это тебе, – протянула мне письмо тётя Сара, как только я вошла в дверь, у которой я нашла приют в небольшой двухкомнатной квартире.

На самом деле меня зовут Эльза, но родители звали меня Лизи, это более нежное и мягкое звучание нравилось мне намного больше.

– Что это? – уставилась я на белый конверт у неё в руках. – Впервые получаю нечто подобное,– диву давалась я.

– Девочка, это письмо, оно лежало в почтовом ящике. Я сегодня свою почту доставала, а там это лежит, странное какое-то без марок и штемпелей, обратный адрес не указан…

– Спасибо…, – ещё больше растерялась я, но конверт взяла.

Когда хотела уже закрыть дверь, услышала:

– Лизи, как у тебя с работой, нашла что?

– Тётя Сара, пожалуйста, потерпите ещё немного, скоро и я добытчиком стану в нашей маленькой семье. Вот незадача, уже многие места по объявлению обошла, но мне везде отказывают, даже в уборщицы не могу устроиться. Как только мой паспорт в руки берут, сразу меняются в лице, как будто там не Эльза Джонс написано, а Дьяволица Преисподняя. Дальше ещё интереснее: швыряют мне документ в руки, чуть ли не крестятся, освещая себя крестным знаменем, а потом убегают прочь, как от прокажённой. И так два месяца уже почти! – поникла я ещё сильнее.

Нелегальные мигранты быстрей на работу устраиваются, чем я, и что им надо непонятно? Последнее время итак настроения нет, а сегодня, когда мне отказали в очередной раз и чуть ли не бегом от меня убежали, я совсем растерялась.

– Лизи, детонька, не знаю даже. Поговорю со своим племянником, может, он тебя куда пристроит. Конечно, подожду, не выгоню же я тебя горемычную. Грех такой не возьму, а куска хлеба мне не жалко.

– Тётя Сара, – схватила её за руку я, – обещаю не злоупотреблять вашей добротой, как только найду работу сразу всё отдам, себя не пожалею. Вы же меня знаете…

– Знаю, Лиз, мне дорога память о твоих родителях, да и виновата я перед тобой, поэтому не гоню работать, продержимся как-нибудь, не горюй…

– В чём вы виноваты? Да ни в чём вы не виноваты, мама с папой в аварии погибли, в этом нет вашей вины.

– Да нет, перед тобой, что позволила в приют отдать, намыкалась ты там, девонька. Муж мой, пусть ему икается на небесах, был категорически против, а я что, хоть и бойкая на язык и вроде спуска не дам, но супротив него, как тростинка на пути поезда. Ты же помнишь какой он был огромный, кулак, как у меня голова! Всю жизнь по его указке жила и слова против сказать не могла и как меня угораздило с ним схлестнуться?! А отвёл бы Господь, и жизнь по-другому сложилась… Сын бы жив остался, да и дочь не уехала во Флориду, да и тебе помощь и опека была…

Она внезапно захлюпала носом, растирая по морщинкам скупые старческие слёзы. Я подошла к ней и обняла, крепко прижав к себе.

– Знаю, тётя Сара, вы ни в чём не виноваты. Я всё понимаю, мне было эти восемь лет непросто, но вы меня не покидали и навещали иногда. Спасибо вам за это, да и сейчас не бросили, приютили. Не знаю что бы я без вас делала, погибла, наверное. У меня там даже друзей не осталось, со мной никто не хотел общаться, обходили меня стороной. Я, конечно, не сильно и горела желанием. Сначала по родителям тосковала, потом чувствовала себя изгоем и чужой там. Даже когда захотела подружиться с одной девочкой, она на меня так странно посмотрела и просто ушла, не сказав ни слова. Все от меня бежали, как от чумы, я даже не знаю, что и думать…, – развела я руками. – Теперь вот и с работой никак не складывается.

– Всё наладится, милая… Ты девушка добрая, работящая, жизнь таких хоть и бьет, зато потом вознаграждает, потерпи немного…

– Ничего…, не я одна такая… Мне повезло познать родительскую любовь, многие люди и этого не видели. Как дом сгорел, что от родителей мне достался, так у меня даже ни одной фотографии их не осталось.

– Дак, Лиз, у меня есть, кажись, одна фотокарточка, идём скорее! – и она побежала в свою комнату, а я за ней, швырнув увесистый белый конверт себе на кровать.

Рылась она в комоде долго, пока не протянула мне небольшую фотографию, где действительно были мои родители, и я в середине, где мне всего десять лет. Она была сделана за месяц до трагедии… Это самое яркое воспоминание, перед тем как я их потеряла навсегда… Горло сдавило спазмом… С любовью в глубине глаз, я трепетно поглаживала контуры их лица…

–Родные мои…, царствие вам небесное… Почему вы так рано ушли? Кого мне теперь называть мама и папа…

Слёзы всё-таки прорвались и закапали, скатываясь по щекам вниз. Не могла это контролировать, это не зависело от меня… Эта боль въелась в меня навсегда, да я и не хотела с ней расставаться…. Это моя ноша, и я всё выдержу, а родители мои живы, пока я жива и дышу….

– Мне так их не хватает…

– Они в лучшем мире, девочка, смотрят на тебя,– похлопала она меня по руке, которая держала фотографию и дрожала, как и мои губы, шепчущие их имена.– А ты не раскисай, много у тебя проблем, теперь ещё и без отчего дома осталась, с работой беда, но ты же жива… А с домом какая-то тёмная история, тебе не кажется? Точно не поджог?

– Не знаю, тётя Сара, сама об этом думаю постоянно. Конечно, это странно, ведь он сгорел сразу перед тем, как мне покинуть приют. Пожарная экспертиза ничего не показала, возможно проводка загорелась, там ведь никто после нас не жил, стоял запертый.

– Да, чертовщина какая-то, – взгляд у тёти Сары стал задумчивый и подозрительный.

– А хочешь я тебе погадаю? – оживилась она и полетела опять же к тому комоду, из которого недавно доставала фотографию. – Давно не колдовала, даже самой интересно, – и тут же достала обычные игральные карты.

– Тётя Сара, – засмеялась я колокольчиком, – я в такие глупости не верю. Как можно на картах судьбу увидеть?

– Не верит она, запомни, глупая, только карты правду и говорят, а там всякие гадания на кофейной гуще, на крови младенца и тому подобные – мошенничество в чистом виде!

Сама говорю не верю, а мои глаза тем временем загорелись азартом. Я уже забыла о своих словах, что совсем недавно обозвала это глупостью и уже вовсю стала ловить глазами каждое движение ловких рук Сары, которые раскидывали карты на столе.

– Вытяни карту, – протянула она мне колоду, и я вытащила первую попавшуюся, которая лежала прям сверху.

– Хм… Интересно показала она мне червового короля, посмотрим, – бубнила она себе что-то быстро-быстро, но я не понимала ни слова, набрасывая карты по бокам, сверху и снизу короля.

– Вот смотри, девонька, скоро появится в твоей жизни мужчина намного старше тебя…, красивый, богатый, он сведёт тебя с ума, но и… Господи…

– Что там, что вы не договорили?

– Да ерунда какая-то всё это, – перемешала она все карты, но на её лицо упала тень испуга, а руки дрожали, когда она собирала их в колоду.

Я ничего не поняла, всё что я успела увидеть это даму, короля и много пиковых тёмных карт вокруг них…

– Вот что я тебе скажу, дочка, держись подальше от красивого высокого брюнета с голубыми, но холодными, как лёд, глазами. Он принесёт тебе только боль, разочарование и горечь, а теперь иди к себе, Лизи, мне надо побыть одной! – и чуть ли не вытолкала меня наружу, захлопнув дверь своей комнаты у меня перед носом.

Почему все странно со мной себя ведут? Моё общение всегда заканчивается как сейчас: меня или выталкивают сразу при знакомстве, или только взглянув мне в лицо, так же громко хлопая дверью. Постояв ещё пару минут в полном недоумении, я развернулась и пошла назад к себе. Где моё место в этом мире? Я чувствовала себя совершенно ненужным элементом, у которого нет ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни даже друзей… И это не потому, что я не хотела, чтобы друзья у меня были, хотела и даже очень, но не срослось по причине того, что все шарахаются от меня, как от прокажённой. Может на мне проклятие какое?

– Вроде я и не уродина, – в очередной раз рассматривая себя в зеркальной поверхности, сказала я с ноткой досады в голосе.

Что во мне не так? Каштановые волосы средней длины, рост тоже средний, как у многих, стройная, узкая в кости и талия есть, небольшая грудь и аккуратная попка тоже имелись, на вешалку я точно не похожа. Да, кожа бледная и даже прозрачная, как у аристократов века девятнадцатого, ничего особенного, но и ничего сильно отталкивающего, хотя…

– Это все они виноваты…

Глаза мои уже вовсю рассматривали свои же собственные зрачки, которые были у меня необычными, где один глаз заметно отличался от другого. Если правый был чистого небесно-голубого цвета, цвета глубокого горного озера, то левый был тёмно-карим бездонным омутом. Я всегда комплексовала из-за этой своей особенности, но мама меня в детстве убеждала в моей исключительности. Но как показывает жизнь, лучше бы я была обычной, может люди бы не разбегались от меня в разные стороны. Я считала, что именно эта моя особенность отталкивает всю жизнь от меня людей. Но что я могла сделать, такая родилась, такой и умру. Может быть, найдётся когда-нибудь человек, который полюбит меня такой, какая я есть. Мне не нужен был богатый или чересчур красивый, главное чтобы любил меня по-настоящему, а я любила его. Хотела семью, детей, то чего я лишилась в детстве.

– Пусть не я, но мои дети будут счастливы в полноценной семье, – только такую главную цель я ставила себе по жизни, а остальное приложится.

Взгляд мой зацепился за конверт, который до сих пор валялся нераскрытый на моей постели. Впервые получаю нечто подобное. Бумага плотная, сам он толстый и увесистый, без каких-либо опознавательных знаков снаружи, больше похож на пакет, чем на конверт. Я медленно приблизилась и взяла его в руки, покрутила в разные стороны, неловко оторвала край и на пол дождём посыпались банкноты с картинками «мёртвых президентов».

– Ничего себе, – сглотнула я, не отрывая от них глаз. – Впервые вижу столько денег…

Я быстро собрала доллары, сложив их пачкой и продолжила изучать конверт с сюрпризами. Заглянув внутрь, достала письмо, развернув, быстро прочитала:

«Здравствуй, Эльза, даю тебе три дня, чтобы явиться по этому адресу. Вещи не бери, деньги на всё необходимое, в том числе и на оплату твоего жилья, в этом конверте. Жду не позже воскресенья!

P.S. Я думаю ты умная девочка и тебе не надо напоминать, что о содержании письма не стоит распространяться.

М.»

Подчерк был явно мужской. Стилистика самого письма наталкивала на мысли о том, что хозяин, который его писал очень жёсткий, властный и деспотичный человек, который привык добиваться в этой жизни всего, чего он хочет. Внизу под текстом был адрес куда нужно приехать и оттиск от фамильной печатки с буквой М по середине.

– Очень странное послание…

Кто это и зачем я должна туда идти? И не подумаю, что за бред! С твёрдым намерением проигнорировать это странное предложение, я запечатала обратно этот конверт со всем его содержимым и бросила пылиться в стол, потому что тратить ни копейки из этих денег не собиралась, я их не заработала, а покупать себя не позволю! С твёрдым намерением завтра идти опять искать работу, я приготовилась ко сну. Выключила свет, но долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Потом, когда уже задремала, стала вздрагивать в полусне, пока вязкая темнота не поглотила меня целиком…

Вокруг темнота… Мне душно… Я не могу дышать или сделать хоть вдох… Вижу свет от луны, который протекает через окно, немного освещая мне путь. Бегу туда, чтобы открыть его и вдохнуть хоть один глоток свежего воздуха, но не могу сдвинуть раму, все мои усилия бесполезны. Я ломаю ногти, сгибаю пальцы, причиняю себе боль, но окно не поддаётся, заставляя меня всё так же задыхаться от удушливости и затхлости этой странной и пугающей меня комнаты. По запаху такое ощущение, что здесь сдох какой-то грызун или крыса, рвота подступает к горлу, и я бегу к двери, но ручки нет, поэтому я стучу по ней кулаками, бью ногой, привлекая внимание к себе, кричу просьбы выпустить меня из этого проклятого замкнутого, провонявшего насквозь пространства. Но там тишина, все мои попытки достучаться до людей бесполезны. Силы на исходе… Последний вдох, и я стекаю по стенке вниз, еле шевеля губами:

– Помогите…

Темнота окутала меня с головой… Не знаю где я, но мне легко… Больше не чувствуются эти удушающие все моё тело запахи, только руки, немного грубые, немного жёсткие, но однозначно сильные и уверенные, которые несли меня в вместо, в котором я чувствовала себя в безопасности. Мой нос уловил волнующий запах сирени. Это было так приятно, что у меня закружилась голова. Я ещё не очнулась, но всё чувствовала. Мой спаситель бережно, но уверенно положил меня на кровать, не желая отстраняться… Мужчина склонился близко, очень близко ко мне, не касаясь моей кожи, но обдавая её своим ледяным дыханием, которое было насыщенно густотой морозной свежести. От его близости меня периодически простреливало, я боялась не то что открыть глаза, но даже дышать.

– Эльза… – шелестел и манил его голос.

Я не выдержала и внезапно открыла глаза, попав в омут пронзительных голубых глаз самого красивого мужчины, которого я только видела в своей жизни… Смотрела на него не в силах оторваться, магнетизируя и притягивая его к себе ещё ближе. Сила притяжения была столь сильной, что я не могла сопротивляться своим внезапно откуда-то взявшимся чувствам, которые опутали меня со всех сторон в невидимый кокон, из которого нет выхода. Губы мои приоткрылись, дыхание стало частым и прерывистым, выдавая меня с потрохами, чего я желаю. Его взгляд не отрывался от моих губ, а его слегка кривоватая ухмылка не оставляла сомнения, что он знает, как действует на меня… Моя реакция не осталась незамеченной им, но мне было безразлично всё вокруг, кроме этих манящих губ, которые были уже в паре сантиметров от моего лица. В доли секунды таинственный незнакомец наклонился, преодолев последнее расстояние между нами… Алое кружево коснулось меня, но вместо тепла и ожидаемой сладости поцелуя я ощутила только ледяной холод, внезапно сковавший мои губы…

– Господи…, – очнулась я и быстро села на постели, приходя в себя от всего пережитого во сне.

Я горела в огне… Приложив руку к груди, я пыталась замедлить биение своего сердца, но у меня ничего не получалось. Яркие впечатления после сна не покидали, впервые я испытывала нечто подобное сродни возбуждению… Пот лился по моему лбу, стекая по вискам и нижней части подбородка, капая вниз. Одежда нам мне вся промокла, как и волосы на моей голове.

– Что со мной?…

Сон был как живой, и этот пугающий, но такой пленительный мужчина… Было такое чувство, что я его уже где-то видела, и одновременно создавалось впечатление, что он мне совсем не знаком, и я его встретила впервые. Разноликие мысли одолевали и терзали. Он, как и сам сегодняшний сон, были загадкой, которую мне пока не разгадать. Как ни пыталась заснуть, больше не смогла сомкнуть глаз, вылупив их, как дура, ворочаясь с сбоку на бок. Глаза…, эти бездонные глаза, прозрачные, как самое кристально чистое озеро, на дне которых плескалось ледяное пламя тысячи голубых костров, стояли передо мной и никак не отпускали из своего плена. Они зачаровывали, притягивали, но одновременно отталкивали и пугали, утверждая на меня свои права, как будто я его собственность, принадлежу ему вся без остатка, и это сильно заводило меня… Мне не давали покоя его холодные губы и кривая улыбка… Она была не доброй и не злой усмешкой, а как подтверждение того, что мне не скрыться от него и его взгляда. ОН следит, ОН завлекает, ОН ищет, ОН порабощает, чтобы потом что???

– Господи, Лизи, это просто сон, не будь дурой! – ругала я себя, пока комната постепенно не окрасилась в солнечный свет, оповещая о наступлении утра.

Как же мне хотелось, чтобы этот сон стал явью… Невероятно, но было такое чувство, что я влюбилась… Думала о нём и весь остаток ночи, и всё утро, пока варила нам с тётей Сарой кашу.

– Лизи! – закричала она, когда кухню заполонил чад от кастрюли, в которой был наш завтрак.

Замечталась до такой степени, что забыла о её существовании. Мне стало стыдно, итак живу тут на птичьих правах и ем за счёт тёти Сары, так ещё и вредительством занимаюсь.

– Простите меня, – виновато опустила я голову, как только открыла окно, выветривая дым, который уже успел заполонить всю кухню. – От меня одни неприятности, – подошла я к кастрюле и заглянула внутрь, подтвердив свои догадки, что её теперь только выбросить…

– Ты в облаках летаешь, девонька, влюбилась в кого за ночь или сон недобрый, а? Смотри и слушай меня старую, если встретишь брюнета с голубыми глазами держись от него подальше! И отойди от плиты, дай я сготовлю, а то так и будем голодать!

Так стоп, брюнет, голубые глаза, всё прям как в моём сне… Нет, не может быть, не бывает таких совпадений. Сара что-то не договаривала, мне надо попробовать её разговорить.

– Скажите, – взяла я её за руки, – что вы вчера увидели, прошу вас?

– Кровь… Смерть… Боль и горе… Прости, девочка… – весь ужас будущего отразился на её лице, что мне стало жутко. В этот момент я поддалась настроению тёти Сары и не сомневалась, что меня ждут все эти испытания…

– Что ещё? Тётя Сара, не молчите?

– Ты столько пережила, я надеялась, что твои мытарства закончились, но всё самое страшное впереди, будь сильной, ты должна уехать сегодня же отсюда, нельзя медлить, завтра будет поздно. Здесь тебя не ждёт ничего хорошего.

– Но куда, куда мне ехать? Здесь я родилась и выросла, кроме вас у меня никого нет…

– Только это спасет тебя, детка, беги прям сегодня. Протянешь время, будет поздно, он заберёт тебя. Хотя это не поможет, беги не беги, из под земли достанет.

– Кто он, тётя Сара? Кто? О ком вы говорите?

– Сам дьявол, – могильным, как не своим голосом, проговорила она.

Я отшатнулась от женщины в сильном испуге, такой был у неё зловещий голос. Мне было жутко, но я гнала от себя эти глупости и не верила. Саре было уже под восемьдесят лет, она могла и умом тронуться.

Поела называется, придётся на пустой желудок идти работу искать. Весь день ходила по тем объявлениям, которые у меня были, но везде меня опять ждало разочарование. Все мило улыбались, но отводили глаза в сторону, говорили всегда одно и тоже или «мы вам позвоним», или «извините, но мы уже приняли на эту должность другого человека».

– Пожалуйста, – уже в отчаянии кинулась я, – а нет у вас другой должности, я и на уборщицу согласна?

– Нет, извините, весь нужный штат сотрудников у нас набран, всего хорошего.

Ближе к обеду я шла в направлении дома, уже отчаявшись найти хоть что-то. Брела мимо местного рынка, где случайно увидела объявление, которое болталось сзади на одной из палаток, в которых обычно продавали овощи и фрукты.

«Здесь срочно требуется помощник, оплата еженедельная».

Глаза мои ожили, это мой шанс, и я его не пущу! Сорвав объявление, чтобы его больше никто не прочитал, я обошла эту торговую точку и вышла с другой стороны, чтобы попроситься на это место. Перед моим взором оказался мужчина лет сорока пяти, со смуглой кожей, выдавая в нём человека иной национальности.

– Простите, господин, вам помощница нужна? – протянула ему объявление я.

Даже не рассчитывала на то, что он меня примет и уже собиралась пройти мимо, когда услышала себе в спину.

– Куда пошла, красавица? Нужна мне помощница, нужна, тебя мне сам Аллах послал. Запарился я тут стоять, а у меня дел невпроворот. Прежняя моя продавщица внезапно ушла, а я не успел никого на её место найти. Сейчас можешь приступить?

– Конечно, могу! – обрадовалась я, еле сдерживалась, чтобы не запрыгать от счастья, в душе визжа и крича на всю округу «УРА».

Внешне старалась сдерживаться, но мои губы расплылись в довольной улыбке. Радость так и сочилась из меня невидимым потоком, освещая всё вокруг. Не имея ничего в этой жизни, всё потеряв в один миг, теперь я радовалась даже такой маленькой своей победе. Хоть кого-то не оттолкнули мои глаза, видно сильно ему невмоготу отсюда уйти.

– Смотри, вот тетрадь куда будешь записывать сумму и количество проданного товара. Вечером вернусь, дождись меня, палатку не оставляй, если надо в туалет попроси Амина, он вон там в соседней торгует. Меня зовут Фарух, если будут проблемы, тоже обратись к Амину, он поможет, а я его предупрежу. Все поняла? – я кивнула, и он ушёл, оставив меня одну среди этого богатства.

Есть хотелось сильно, а эти яблоки выглядели очень аппетитно. Часа четыре я боролась с желанием взять хоть одно, ведь никто не узнает, но не могла, совесть не позволяла сделать это. Смену отработала хорошо, клиентов было хоть отбавляй. Когда вернулся Фарух, сразу меня похвалил и сказал приходить завтра к девяти утра. На крыльях я полетела домой, не оставляя надежду, что с сегодняшнего дня всё у меня наладится, и мои дела пойдут в гору.

– Тётя Сара, я работу нашла! – громко сообщила я ей, как только забежала в квартиру.– Скоро заживём с вами!

– Бог с ней с работой, Лизи, надо было уезжать, пока я тебе говорила.

– Тётя Сара, все будет хорошо! – обняла я её. – Лучше покормите меня, весь день только слюни глотаю.

Она что-то ещё говорила, качая головой, но я уже не слушала, а впопыхах побежала мыть руки, в стремлении поскорее заполнить яму желудка вкусным ароматным овощным супом, который тётя Сара именовала борщом. Пахло на весь дом так вкусно, что у меня потекли слюнки, так хотелось его поскорее продегустировать.

– Ммм… объедение, – ела с большим аппетитом я, то и дело нахваливая и благодаря хозяйку за щедрость.

Тётя Сара изредка поглядывала на меня, и каждый раз в глубине глаз женщины плескалась тревога, но я совсем не обращала внимания, списывая это её волнение на излишнюю опеку надо мной и старость, которая не в радость.

Спала этой ночью в отрубе, не видя снов. Утром подскочила ни свет ни заря в прекрасном расположении духа. Все эти странные записки и предостережения сейчас казались мне ненастоящими, как будто они были не со мной или в другой жизни. Рассвет я встретила в твёрдом намерении изменить всё, схватить свою удачу за хвост и не отпускать, и никто в целом свете мне не станет помехой! Я перевела взгляд на стол, в котором лежал тот самый странный конверт с огромной пачкой долларов. У меня было время в запасе, и я достала их, чтобы пересчитать. Мне было интересно сколько там денег.

– Три тысячи долларов… ничего себе… – вслух ошарашенно произнесла я, когда цифры сложились в моей голове в одну кучку.

Этот Некто точно в деньгах не нуждается. Взять их я не могла, но и вернуть тоже, потому что как, кому и куда не знала.

– Ладно, не жили богато, нечего и начинать, – и положила их на место, уходя от соблазна взять хоть немного.

Первым делом, после того как оделась, я плотно позавтракала и побежала вприпрыжку на свою новую работу.

– Фарух! – издалека махнула ему я, когда уже была почти на месте.

Посмотрев на часы, я убедилась, что не опоздала, время показывало восемь сорок пять. Но, когда я подбежала ближе, увидела на своём месте какую-то незнакомую женщину. Фарух переставлял ящики с абрикосами и совсем не реагировал на моё появление. Я неуверенно стала переминаться с ноги на ногу, улыбка вмиг слетела с меня. Женщина тоже молчала, что-то постоянно взвешивала и записывала в тетрадку. Хозяин палатки так и продолжал заниматься своими делами, не обращая на меня никакого внимания. Я была в ступоре, но всё же решила не молчать и обратить на себя внимание, чтобы прояснить ситуацию.

– Фарух, это я Лизи, пришла, как мы и договаривались вчера, – уверенность и улыбка терялись на моём лице, вымещаясь страхом, что на этом всё и мне сейчас дадут от ворот поворот.

– А, Лизи, видишь ли, – замялся он, – это моя родственница, она приехала неожиданно вчера вечером, – отвёл он меня в сторонку. – Ей нужна работа, не мог же я ей отказать. Извини… – говорил он почему-то отводя глаза в сторону, что было на него совсем не похоже.

– Вот возьми, – протянул он мне небольшую купюру, – это за вчерашний день.

Я не брала, но он засунул мне их в карман кофты, которую я накинула на себя с утра, и ушёл по своим делам, дав понять, что разговор окончен.

Вот и всё, порадовалась и хватит. Злой рок продолжает не отпускать меня, вцепившись своими когтистыми лапами в мою кожу. Это не совпадение, кто-то намеренно вставляет мне палки в колёса, слишком многое наталкивает на такие мысли. Чувство, что это как-то связано с тем письмом, не покидало. Но кто этот человек и что ему от меня нужно?

Адрес я помнила и решила наведаться туда, подглянуть из-за угла, посмотреть куда меня приглашают. Рядом с рынком стояли вереницы жёлтых такси, в основном старенькие Форды и Тойоты, ожидающие своих пассажиров. Денег, которые заплатил мне Фарух, было немного, но я решила потратить их на эту авантюру. Эх, была не была! Смотрела долго, выискивая самого внушающего доверие человека, пока не остановила свой выбор на одном, у которого были добрые глаза и открытая, располагающая к себе улыбка.

– Пожалуйста, отвезите меня по этому адресу, – протянула я ему листочек, – только не подъезжайте к дому, остановите поблизости, – попросила я его, желая оставить свою поездку в тайне от всех.

Он прочитал адрес и улыбнулся.

– По этому адресу я тебя доставить не могу, моя машина пока ещё не умеет превращаться в корабль. Это адрес дома на озёрном острове, поэтому могу отвезти только до пристани, а там найдёшь катер и доплывешь. Ну что, едем или как?

Я судорожно соображала, что делать, ведь мне нужно было только взглянуть. И тут меня озарила идея.

– Скажите, а этот остров далеко от берега?

– Да нет не сильно, с берега его видно, только не сильно, а что?

– Ничего, давайте вы меня отвезёте к старым пирсам, где смотровая площадка и подождёте минут десять, я им недолго полюбуюсь и вернусь.

– Хорошо, девушка, но платить надо будет вперёд.

– Я согласна, держите деньги, – протянула я ему купюру. – Надеюсь на вашу честность.

– Боже мой, вы не верите мне, потому что я чёрный? Нет, так не пойдёт! Держите свои деньги, мисс, и отдадите их, когда поедем назад! Я всё сказал! Надо же, обвинить меня в бесчестии, мисс. Нет, я не такой! – бурчал и бурчал он, пока я выходила из машины.

Сильно не стала расхаживаться и сразу пулей метнулась на смотровую площадку, судорожно ища мелочь. Здесь было людно, но я нашла что искала – свободный смотровой бинокль. Бросила монетку в щель и принялась рассматривать искомый остров в направлении указанном таксистом.

Точно, это тот самый остров, который видно с берега, вернее его очертания, теперь в бинокль я могла его разглядеть. В центре, на возвышении стоял особняк в несколько этажей, вертолётная площадка, небольшой уютный парк, частично, как и дом, укрытые деревьями, окружающие остров по периметру. У самой кромки воды виделся эллинг*, пристань с катерами и небольшой белоснежной парусной яхтой. Ого… Вот это да… Здесь однозначно живёт небедный и непростой человек…

Сзади я услышала тактичное покашливание, вздрогнула, обернулась, но это оказалась лишь немолодая пара, желающая посмотреть в бинокль, ожидающая когда я его освобожу. Но страх не уходил, я была напугана и кожей ощущала, что кто-то пристально следит за мной. Я ещё раз внимательно осмотрела людей, стоящих на площадке, но не могла понять, кто именно. Страх и неизвестность подстегнули меня, и я приспустила на всех своих парах, не оборачиваясь и на удивление даже не падая, хотя ноги заплетались и дрожали.

– Только бы не уехал… – молилась я всю дорогу, пока неслась к такси на полной скорости, на которую только была способна.

Мне мерещилась погоня, и страх подстёгивал меня бежать ещё быстрее. К моему великому облегчению такси ожидало меня на нужном месте. Влетев внутрь на полной скорости, я закричала:

– Поехали!

Водитель скривился от сильно большого уровня децибел моего крика, но перечить не стал, завёл мотор и тронулся с места. Ближайшие минут пять он посматривал на меня в зеркало, как на чокнутую, в то время как я рыскала глазами по сторонам, выискивая преследование. По-моему это моё разыгравшееся воображение, там однозначно никого не было. Спустя некоторое время я даже смогла успокоиться и расслабиться, посматривая только в окно на окружающий нас загородный пейзаж.

– С вами все в порядке? – озабоченно спросил меня мой извозчик, напомнив о себе.

Я опять напряглась, вспомнив о наличии очень небольшой суммы денег в моём кармане. Теперь все мои мысли были сосредоточены на том, чтобы у меня хватило наличных, чтобы оплатить эту свою престранную поездочку. Вот зачем я сюда ехала, что я узнала? Да ничего нового, только то, что этот человек богат и влиятелен, но это и без этого глупого путешествия было понятно, достаточно вспомнить о той пачке денег, которая лежала в моём столе. Как бы теперь узнать, что этому таинственному человеку на букву М от меня надо?

– Извините, а вы не подскажете, кто живёт на этом острове?

Он молчал, только изредка поглядывал на меня, и на дне его глаз плескался страх.

– Девушка, вам мой совет держаться подальше от этого места…

Меня передернуло от его слов, он был прав, я всем своим нутром чувствовала угрозу. Мне туда точно не надо. Воцарилась тишина…

– Кто вы? – немного погодя добавил он.

– Никто, обычная девушка. А что?

– Ничего, просто как бы вам это сказать, вы уверены, что мне не нужно бояться за свою жизнь?

– В смысле?…

– В смысле за нами слежка, аккуратно поверните голову и посмотрите, вон чёрный автомобиль пасёт именно нас и уж точно не я тому причиной! Вдруг у вас парень ревнивый, не хочу, чтобы мне досталось…

Я незаметно повернула голову и действительно метров в десяти позади нас увидела чёрный тонированный внедорожник, который мог нас обогнать, но не делал даже попыток это сделать. Я сидела ни живая ни мертвая и чувствовала, что это по мою душу она там слишком тихо плетется. Значит или кто-то там все-таки был и наблюдал за мной и мне не показалось, или… Господи… за мной следят уже давно… Это открытие обухом ударило меня по голове. Теперь надо быть внимательнее и смотреть по сторонам. Я обычная детдомовская девчонка, без денег и связей, которая к тому же и красотой не блещет. Кому интересно я понадобилась? Ничего не понимаю…

Скорость мой водитель не увеличивал и оторваться от преследователя не спешил. Я повернулась вновь, но сквозь тёмные стекла так и не смогла ничего разобрать. Мигнув фарами три раза, таинственный автомобиль набрал скорость и обогнал нас. Может это просто совпадение, а я уже накручиваю себя? Мало ли какие причины были ему тихо ехать, может быть, у него сердце внезапно прихватило или важный телефонный звонок застал его в пути?

Когда мы подъехали к дому, на удивление таксист совсем отказался от денежного вознаграждения, быстро сел в машину и только его и видели.

– Да, что происходит?! – выкрикнула я, доведенная этими странными событиями уже до предела.

Обхватив себя руками, я стояла и пыталась успокоиться, поглаживая себя по плечам. На улице было жарко, но мне внезапно стало так холодно, как будто вся жизнь покинула моё тело. Волны дрожи перекатывались по моему телу, заставляя озираться по сторонам. Было стойкое ощущение, что за мной наблюдают, но я никого не видела.

– Тётя Сара была права, мне надо уехать… – сказала я вслух в твёрдом убеждении сейчас прийти домой, собрать вещи и дать дёру из этого города.

Но куда и главное на что не имела понятия… У меня ни копейки, этот неизвестный «благодетель» постарался, чтобы я не нашла ни работы, ни заработала своих карманных денег. Он стремился меня подчинить, лишить своей воли, быть вынужденной прийти к нему.

– Ну уж нет, меня он не получит!!!

Я не позволю дёргать себя за ниточки. Чувство надвигающейся опасности не покидало, тучи сгущались над моей головой, не оставляя сомнений в том, что если я останусь, будет беда… Зря не послушала Тётю Сару, ещё вчера могла быть далеко отсюда.

Покидав нужные мне вещи в сумку, я встала столбом около своего стола.

– Только не это, Лизи, даже не думай об этом… – но моя рука уже потянулась туда, где лежала пачка зелёных.

Выбора не было, без этих денег нечего и с места срываться, я буду обречена. Не давая себе возможность передумать, я сунула доллары в дорожную сумку. Когда хотела уже выбежать из дома, вспомнила о тёте Саре, надо же её предупредить, иначе женщина будет волноваться. На кухне нашла листочек и ручку, где размашисто черкнула ей небольшую записку и оставила на столе пару бенджаминов в придачу.

«Тетя Сара, я решила воспользоваться вашим советом и уехать. Как устроюсь на новом месте, позвоню.

Лизи».

Не теряя ни минуты, я выбежала из дома, постоянно озираясь по сторонам, чтобы замести следы. Несколько раз я внезапно срывалась бежать быстро, ныряя в узкие улочки, меняя их и направление движения в том числе. На общественном транспорте ехать боялась, там меня будут искать в первую очередь.

– Мне нужно такси…

Минутах в десяти ходьбы была стоянка, где все таксисты ждали своих клиентов, туда я и отправилась.

– Вы меня помните? – подошла я к знакомому темнокожему мужчине, который только утром отвозил меня, и я была рада, что именно он стоял там и был не занят.

– Помню, конечно, – как бы неосознанно стал он крутить головой, но я заметила, что мужчина кого-то боялся. – Никуда больше вас не повезу. Извините, девушка, идите домой подобру-поздорову.

– Но мне надо, у меня есть деньги, я заплачу, – просила его я, но тот уже отвернулся от меня и сел в свой автомобиль, игнорируя меня полностью.

– Извините, – обратилась я к другому человеку, который стоял по соседству. – Вы меня не отвезете в соседний город, я щедро заплачу?

– Конечно, красавица, – не очень искренне улыбнулся он и в большой спешке побежал мне открывать дверь.

Стёкла в его машине были тонированы, и мне невольно вспомнилось сегодняшнее утро, когда мне показалось, что нас преследовала машина с такими же. Ноги не слушались и совсем не спешили туда садиться. Меня пугал этот человек и совсем не нравился мне. Хоть он и улыбался во весь рот, от него не шло и грамма тепла. Внутреннее чутье подсказывало мне, что ему доверять нельзя, но выхода не было, просить об этой услуге больше было некого. Но когда я уже сделала шаг в направлении его машины, внезапно выскочил тот таксист.

– Отдохни, друг, я сам отвезу! – сказал и чуть ли не впихнул меня в свою машину в сильной спешке.

Я обрадовалась, этот приятный мужчина мне нравился, и я доверяла ему, хотя он тоже вёл себя как-то странно. Когда села на мягкое сиденье, выдохнула от облегчения, сразу вытянув затёкшие ноги. Откинув голову на подлокотник, я смогла, наконец-то, расслабиться. День был непростым и напряжённым, мне было необходимо хотя бы пару минут перезагрузки. Мысли одна тяжелее другой одолевали меня. Что я буду делать в чужом городе, где никого не знаю? Где буду жить? Мне стало стыдно за деньги, которые я собиралась использовать в своих нуждах, но я дала себе зарок вернуть всё до копейки и не тратить больше чем надо. Главное найти жильё и работу, а там жизни не пожалею, всё верну до последнего доллара. Усталость взяла верх, и я ненадолго уснула. Очнулась, когда мы остановились у какого-то придорожного кафе. Я повернула голову назад, исследуя местность на наличие слежки. Ничего подозрительного не обнаружив, я успокоилась.

– Зачем мы здесь? – спросила я водителя, который уже собирался выйти наружу.

– Ты не хочешь сходить в туалет и кофе попить? – ненавязчиво предложил он, и я подумала, что таксист прав, и как я сама не сообразила. – Ехать ещё часа два, не меньше, остановок больше не предвидится? – вопросительно продолжал он смотреть на меня.

– Я только за! – улыбнулась ему я и взялась за ручку двери, чтобы выйти и для начала размять ноги.

– Туалет внутри кафе, а я пока кофе нам куплю. Будешь что перекусить к нему?

– Нет, спасибо, я не голодна, только кофе капучино без сахара, пожалуйста.

Мне было легко и комфортно с ним. Этого мужчину средних лет я совсем не боялась и интуитивно доверяла. Сделав все свои дела, я вернулась к машине и ждала водителя. Через пару минут он вышел с двумя стаканчиками горячего напитка и один протянул мне со словами:

– Вкус, конечно, не ахти у этого кофе, но пить можно.

Я отпила немного и действительно вкус кофе мне показался немного горьковатым, но я списала это на сильную обжарку зёрен и неспешно попивала. Кофе бодрило и постепенно возвращало меня к жизни. Сейчас мне моё решение уехать из города, где столько случилось со мной плохого, показалось самым верным решением. Надежда в душе зажглась, что с этого дня все пойдет по-другому. Давно нужно было это сделать, а я всё цеплялась за прошлое… Просто тётя Сара была единственный родной и близкий мне человек, и я буду сильно по ней скучать. Если бы не эта добрая женщина и её поддержка, даже не знаю что бы было со мной.

– Поехали? – открыл дверь он передо мной, и я села на своё место.

Мужчина забрал у меня пустой стакан, пошёл выбросил вместе со своим в урну, и мы тронулись в путь.

– К кому едешь, к своему парню? – прервал он наше затянувшееся молчание спустя пару минут нашего путешествия.

– Нет… ммм… просто решила кардинально изменить свою жизнь, сменить обстановку, так скажем.

– Ясно, – сделал паузу он, а потом как бы невзначай поинтересовался. – Есть где остановиться на первое время?

– Да, конечно! – соврала я, даже глазом не моргнув.

Несмотря на то что видела я его уже не в первый раз, я его совсем не знала, даже имени.

– Я – Лизи, а вы? – всё же решила познакомиться по-нормальному я.

– Освальд, приятно познакомиться, – подмигнул он мне и улыбнулся, я ему в ответ.

На меня навалилось какое-то странное состояние, где меня вновь стало укачивать, а сознание медленно куда-то уплывать. Пыталась бороться с глазами, которые неумолимо закрывались, но у меня с каждым разом это получалось всё хуже и хуже, я теряла связь действительностью. Освальд что-то ещё говорил, но я уже не слушала. Сердце немного замедлило свой ход, дыхание стало редким и незаметным. Опустившись головой на стекло, я смотрела в окно, где мелькал проплывающий мимо пейзаж, который постепенно сливался в одну огромную кляксу. Боролась до последнего, пока не упала, провалившись в темноту бездны без снов и сновидений.

*Эллинг – помещение для постройки или ремонта судов на берегу.

Часть 2. Оживший кошмар …

Еле слышный стон, как сквозь вату, доносится до меня, и я с трудом узнаю свой голос. Глаза тяжёлые, и я совсем не могу их открыть, такое чувство что на них лежит сейчас вся тяжесть этого мира. Что со мной? Где я? По ощущениям точно не у себя дома. Совсем не могу вспомнить последние события. Чувствую что-то прохладное обволакивает меня… Это шёлк… , он приятно ласкает мои руки, плечи и спину. Провожу рукой по своему телу и вдруг осознаю, что я совсем голая. Может быть, это сон? Но всё настолько реалистично, что не оставляет сомнения, что сном тут и не пахнет. Мимолётную негу снова сменяет боль – голова трещит, с потрескавшихся губ срывается бесконечный стон, во рту вязкая горькая слюна. Воды… я хочу воды…

– Что за чёрт! – ругаюсь, когда понимаю и осознаю всю опасность ситуации, в которую я попала.

В один миг прихожу в себя, обрывки воспоминаний чётко отвечают на главный вопрос – здесь я точно не по своей воле, но больше всего меня волнует: кто меня раздел? Мне стало страшно…, а если меня похитили и привезли в какой-нибудь притон, где заставят заниматься проституцией? В страхе я вновь натянула на себя одеяло и погрузилась туда с головой. Через несколько минут стала задыхаться в духоте и вынырнула наружу, глубоко и часто дыша.

– Надо выбираться отсюда! – отбросила вмиг все страхи я, готовая бороться за свою свободу.

Повернув голову влево увидела стакан, графин с водой и обезболивающие таблетки в блистере. Первым делом залпом, давясь большими глотками, с жадностью я выпила почти половину графина. Таблетки взяла, прочитала название, которое было мне совершенно незнакомо, покрутила их в руках, но всё же решила выпить одну на свой страх и риск, так сильно раскалывалась голова. После замерла, долго прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде бы жива и монастырская колокольня внутри меня закончила свой призыв к утренней молитве. Спасибо тебе, Господи…

Теперь появились внутренние ресурсы подумать о том кто эти люди, которые меня сюда зачем-то привезли? Лучше бы вообще оставили в покое и дали жить спокойно! Неужели это тот таксист Освальд, кажется, меня предал и привёз сюда, а я доверилась ему. Вот же идиотка! Кофе попьём, ну-ну, как же, такой прям был заботливый, а сам…

Мои размышления вмиг прервал какой-то шум за дверью. Я напряглась в ожидании. Что же делать, ведь я совсем обнажена? Я быстро закуталась в тонкое, больше похожее на простыню, одеяло, хотя кого я обманываю – это ещё одна простыня. Едва я успела закончить это шёлковое обёртывание, как в спальню вошла молодая девушка, которая несла перед собой поднос с завтраком или обедом, я совсем не понимала какое время суток было сейчас. На улице светло, значит одно из двух.

– Ваш завтрак, мисс, – улыбнулась она мне, как будто мы знаем друг друга не один день и даже месяц.

Завтрак всё-таки, …ммм… весело, значит, я пробыла в беспамятстве почти сутки.

– Девушка, не подскажете, где моя одежда? Что я здесь делаю и где хозяин дома, мне срочно нужно с ним поговорить? – напала я на неё с расспросами, но она всё также мило улыбалась, продолжая делать свою работу, совершенно не обращая внимания на мои многочисленные вопросы.

– Ваша одежда готова, мисс, – показала она на кровать, на углу которой лежало чёрное платье на бретелях из тонкого материала, похожее больше на комбинацию, чем на платье.

– Мне не нужна эта тряпка, верните мне мою нормальную одежду! – не унималась я, а эти все платья просто не выносила, предпочитая или шорты, или джинсы.

В ответ опять тишина. С какой милой улыбкой она пришла, с такой же и ушла. В своей импровизированной тоге, я соскочила с постели и побежала за ней в испуге, что она меня закроет, но зря, у неё даже близко не было такого намерения. Приоткрыв дверь, я наблюдала, как эта милая, но явно «глухая» девушка, спускалась вниз со второго этажа. Я ненадолго замерла, осматриваясь по сторонам. Богатство окружающей обстановки привело меня в восхищение, даже у нас дома, когда были живы родители, а они были далеко небедные люди, не было так шикарно, как здесь. Долго я не могла там оставаться в таком виде и быстро прошмыгнула обратно, плотно закрыв дверь.

С досадой я посмотрела на эту так называемую одежду и скривилась от безысходности, придётся одеть то, что мне приготовили, не ходить же голой. Скинув с себя этот экстравагантный наряд, я облачилась в не менее странное платье, которое было очень коротким, еле прикрывая ягодицы. Я чувствовала себя в нём мягко сказать, как с панели, или так, как будто меня туда собираются отправить. Но самое главное не это, что меня волновало больше всего – это отсутствие нижнего белья. Поблизости не было ни лифа, ни трусиков, ни даже набедренной повязки… Я подумала, что они упали или затерялись в глубинах этой огромной кровати, но, перевернув всё вверх дном и даже заглянув под кровать и во все углы, которые были в поле моего зрения, я ничего не обнаружила. И что это значит, я должна ходить в таком виде? Стыд какой! Я сглотнула и стала озираться по сторонам, было такое стойкое чувство, что за мной наблюдают. Камеры? Пристально приглядываясь ко всему периметру комнаты, исследуя каждый его уголок, я ничего подозрительного не обнаружила и успокоилась. Меня ещё мутило и слегка кружилась голова, поэтому я присела опять на кровать, боясь потерять равновесие и упасть.

Я перевела взгляд на столик около кровати, на котором стоял поднос с завтраком. Может быть, действительно перекусить, силы мне понадобятся, да и возможно тошнота пройдет. Когда подошла ближе, я увидела небольшую садовую белую розу, которая стояла в прозрачном стакане с водой. Посмотрите-ка на него, хозяин этого дома хоть и преступник, но явно романтического склада характера. Взяв её в руки, я вдохнула её нежный аромат, любила эти цветы не только за их красоту и неповторимый запах, было в них что-то сродни мне. Роза такая же неповторимая в своём роде, как и я со своим особенным цветом глаз, только розы любят все, а меня никто… Насладившись ароматом цветка, я поставила его на место и обратила внимание на письмо, которое лежало рядом и бросалось в глаза знакомым оттиском печатки с буквой М посередине. Все сразу стало понятно, этот мистер «М» не терпит отказов. Злость переполняла меня через край, а глаза метали искры негодования, что я не выдержала и зашипела сквозь зубы, не в силах справиться с обидой, что меня заставляют быть там, где я не хочу:

– Да кто ты такой, чтобы решать за меня! Да ты просто деспот!

Повинуясь сиюминутному порыву, я схватила письмо в руки и в ту же секунду немедленно развернула, чтобы прочитать.

«Юная леди, запомни, никто и никогда не пренебрегает моим приглашением! Своим глупым поступком ты выразила своё неуважение и очень огорчила меня, надеюсь, непреднамеренно, а лишь по незнанию. Эльза, в этот раз я не держу на тебя зла и прощаю по доброте душевной, но дальше будь пожалуйста паинькой. В моём доме для тебя будет несколько правил, которые ты должна неукоснительно соблюдать.

Не ищи нижнее белье, знаешь ли я не терплю его на девушках! Я люблю лицезреть то, чем вас наградила природа, это дарит радость моей душе.

Не пренебрегай моим обществом, ибо это неуважение к хозяину дома. Каждый вечер я жду тебя на ужин к восьми и ни минутой позже! Наряд к ужину тебе будут приносить ежедневно.

Ты моя гостья, но не пленница. Можешь ходить по дому, спускаться в гостиную и библиотеку, а со временем сможешь выходить и в сад. Я рад тебе, но смею напомнить, что для твоего же блага не стоит выходить из комнаты после десяти, спускаться в подвал и заходить в мой кабинет, даже если ты что-то услышишь. Это сохранит твою жизнь и здоровье, моя дорогая гостья!

И последнее, ты важный для меня человек, я дорожу тобой, но безмерно буду расстроен, если ты нарушишь правила или попытаешься покинуть остров без моего разрешения. Пойми, мне придётся тебя наказать, а нам обоим ведь этого не хочется, так ведь, Эльза?

М.»

Меня так возмутило его письмо, что я тут же разорвала его на мелкие клочки. Это что получается я его гостья, но только на словах, а на самом деле самая настоящая пленница, не имеющая право что-то здесь решать. Метнув быстрый взгляд на кофе и горячий завтрак, который так манил его съесть, а в животе уже давно урчало, намекая мне в открытую о желании подпитки, я развернулась и побежала к двери, игнорируя все это, злая как никогда в своей жизни. Берёт меня опаивает, потом похищает, наряжает, как шлюху, хотя я не на один из этих пунктов не давала своего согласия.

– Хозяин моей жизни нашёлся! Хрен тебе понял! – собрав все свои силы, заорала я насколько хватило громкости моего голоса, хотя голова трещала, разламываясь пополам от боли.

Выбежала из комнаты, пролетела по ступенькам вниз, и, приняв на себя воинственный вид, взяла уверенный курс на входную дверь. К моей радости она была не заперта, но, когда я её открыла, вход мне перегородили два огромных верзилы, внушающие дикий страх. Собрав всё своё мужество, я грозно закричала, показывая им, что я их не боюсь:

– Дорогу! Я хочу отсюда уйти!

Но те и не думали двигаться, исполняя приказ своего хозяина, как верные псы сохраняя то, что им поручили охранять. Даже не смотрели на меня, как будто я и не человек вовсе. Вид у них был непрошибаемый и очень устрашающий, даже если я сейчас на них с кулаками кинусь, вряд ли они хоть глазом моргнут, а боли не испытают ни на грамм, скорее себе все конечности поотобью к чертям собачьим.

Так здесь мне не выбраться, смекнула я, придётся в обход, но я всё же в последний раз решила их проверить и проскочить мимо, а вдруг не заметят, заодно проверим живы они вообще или нет, а то стоят, не шевелятся, да и не моргают даже. Плотно прижавшись к стене за моей спиной, я стала их обтекать, и когда мне показалось, что почти получилось их обмануть, те ловко сразу сделали шаг в мою сторону, ничего другого не оставляя, как вернуться к себе в комнату.

Ничего пробуем другие варианты отхода. Недолго думая, я подошла к окну, у меня созрел план выбраться через него, связав постельное белье между собой, сделав что-то вроде каната. Я такое как-то раз видела в фильме и настал мой час попрактиковать такую фишку. Но и тут меня ждало разочарование. Когда я подошла к окну, к своей досаде сразу же заметила пару огромных волкодавов, которые бродили рядом с моим окном. Такие порвут на части, как только я сделаю шаг на землю, и глазом не моргнут. Я попыталась что-либо увидеть за деревьями, скрывавшими берег и озеро, и поняла, что мне далеко не убежать, я и плавать толком не умею. Это было непросто признать, а тем более смириться… Характер у меня был боевой и сдаваться я совершенно не собиралась, пусть не надеется.

Последние силы покинули меня, слабость от той дряни, которую мне всыпал тот предатель таксист ещё сохранялась, и я прилегла на кровать. Желудок заурчал, в очередной раз оповестив окружающую меня пустоту и меня в том числе, что не помешало бы и подкрепиться. От выпечки так аппетитно пахло, что я не удержалась и набросилась на еду, чуть ли не целиком глотая её, запивая всю эту мучную вкуснятину ароматным, но уже остывшим, кофе. Кому я сделаю хуже, если буду голодать, только себе, а мне нужны силы для борьбы! Я пила кофе и не боялась больше, что меня опять опоят. Зачем, ведь я уже в плену. Сволочь, просто бандитская сволочь!

Эти непонятные записки, почему не придёт сам, что за таинственность? К чему эти игры? И самый главный вопрос, зачем я здесь и для чего я ему понадобилось? Отсутствие на мне нижнего белья наталкивало на определенные мысли, но я боялась даже предположить подобное. Об утехах плоти не имела ни малейшего понятия, за неимением сексуального опыта. Никогда ни с кем не встречалась, а тем более не спала в свои почти девятнадцать лет. И сейчас мне было страшно, а вдруг меня изнасилуют или отдадут на растерзание тем амбалам во дворе? Да нет, если бы хотел, уже бы давно это сделал, скорее всего бережёт для себя, но не на ту напал, отдаваться ему за свою свободу я не намерена. Буду бороться и отстаивать свою честь до последнего своего вздоха. Уж лучше умереть, или я не Лизи Джонс!

Наелась так, что в изнеможении упала на кровать и сразу уснула. Слабость тела взяла своё… Сквозь сон до меня доходил топот ног и лёгкие, еле ощутимые прикосновения. Я понимала, что уже ни одна, кто-то был в комнате рядом со мной, но я не могла пошевелиться. Моё тело сковало невидимым обручем, а на глаза навалилась тяжесть весом с тонну. Одно из двух или это последствия прошлого кофе, что мало вероятно, или же этот гад меня опоил вновь. Ощущения были, как во сне, но я знала, что не сплю… Всё реально и происходит на самом деле. Мне однозначно подсыпали наркотик, и тяжесть мужского тела на мне было тому доказательством.

Его прохладные, даже ледяные руки блуждали по мне, пробивая озноб по моей коже, которая тут же покрывалась такое чувство, что гигантскими мурашками, которые не проходили, как будто застыв на месте. Что со мной происходило, не знаю, но я не хотела, чтобы он останавливался. Огромная, мощная рука тонкой змейкой поползла туда, где я была совсем обнажена и беззащитна… И я хотела… да… я хотела почувствовать её у себя между ног… Лёгкий стон вырвался из меня, когда он раздвинул мои влажные складочки и слегка просунул внутрь меня палец. Мне было мало, я хотела глубже… Мощнее и не пальцем… Боже… о чём я думаю, я даже не знаю кто это… Это было порочно, но так сладко… Впервые испытываю желание и готова была сейчас буквально умолять этого незнакомца взять меня. Это ненормально, мне что-то подсыпали. Очнись, Лиза, очнись! Но губы молчали, я не могла и главное не хотела ничего менять…

Сознание безвозвратно покидало меня… Уже было неважно, что и кто это делает…, важны только эти волшебные ощущения, которые руководили мной. По мере того как глубже погружался в меня палец незнакомца, дыхание его самого учащалось. Я слышала очень близко от своего уха его даже не стоны, а рычание. Этот зверь был готов причинить мне вред, но сдерживался из последних сил. Я полностью была в его власти, но он только нежно гладил мою влажную розовую плоть и не причинял боли. Мне было страшно, но желание принадлежать ему было сильнее.

Он сорвал с меня платье и с глухим стоном вонзился в сосок на моей правой груди, в тоже время безжалостно разводя коленом мои ноги в стороны. Через секунду я почувствовала ледяное дыхание на своей промежности, куда он нырнул с головой, а мои соски уже вовсю то теребили, то выкручивали, то поглаживали его прохладные руки.

Незнакомец впился то ли губами, то ли зубами в мою тугую «горошину»… Было немного больно, но мне нравились эти ощущения, может быть, я какая-то извращенка раз меня заводит эта его грубая ласка? Он сосал и сосал мой клитор, не переставая, иногда меняя темп с медленного на более размеренный. Делал он эти манипуляции с моим телом умело и со знанием дела. Я не понимала, что происходит, но на меня волнами накатывало что-то необычное, чего жаждало моё тело, даже не знала, что может быть так хорошо. Губы мои приоткрылись, дыхание участилось, стало равным и прерывистым, возникла дрожь нетерпения и ожидание. Неосознанно я стала подаваться ему всем телом, потекла, как воск, в его руках. Я жаждала его и, вконец переполненная желанием, взорвалась тихим и надрывным:

– Да…

Меня затопило с ног до головы волнами наслаждения, которые перекатывались по мне несколько долгих секунд… Выпала из реальности ненадолго, а дальше темнота и страстный шёпот у моего уха:

– Ты моя, Эльза… Только моя…

С громким криком, я подскакиваю с постели, оглядываясь по сторонам, но ничего вокруг подозрительного не нахожу. Может, мне всё это приснилось, но ощущение реалистичности происходящего не покидало. Я просунула руку себе под платье, которое было на месте, как доказательство того, что у меня просто во сне разыгралось воображение, и дотронулась до клитора, который был очень чувствительным. Никогда до этого дня я даже не прикасалась к нему, чтобы поласкать, только мыла в душе и все. Даже не представляла, сколько удовольствия таит в себе эта чувствительная часть тела. Этой ночью я сделала для себя много открытий, вернее мне помогли их сделать.

Напротив кровати висело огромное зеркало во всю стену, к которому я и двинулась, как только встала с постели. Вид у меня был растерянный и не очень приличный: глаза горели доселе невиданным блеском, волосы в жутком беспорядке обрамляют лицо, губы опухли от многочисленных укусов, которые я нанесла сама себе, периодически прикусывая их, как следствие того, как томно и хорошо мне было этой ночью.

– Что я творю? Мне надо выбираться отсюда…

Мне было тошно, что меньше суток здесь, а уже потекла под ним, как самая настоящая развратница, стонала и просила ещё. Фу, Лизи, ты полная дура! Беги, завтра он тебя опоит опять и возьмёт, а потом сделает тебя своей игрушкой для постельных утех.

Я подошла к окну, там уже вечерело. Собак не было, и я решилась на осуществление своего безумного плана побега.

– Вперед, Лизи, не дрейфь!

Опыта по побегам у меня не занимать, в приюте я это делала с такой завидной регулярностью, что с этим смирились и последние годы просто ждали, когда я, нагулявшись вволю, вернусь на ночлег и ужин…

– Итак импровизируем, до водосточной трубы мне здесь не дотянуться, как я делала в детстве. Вспоминаем фильм и в точности делаем, как там! – подбадривала я себя и придавала смелости, хотя дрожь тела давала мне знать, как сильно я боюсь.

Первым делом я попыталась сдвинуть кровать к окну, но у меня ничего не получилось. Ладно, значит будем привязывать отсюда. Простынь связала с пододеяльником, открыла окно и выбросила эту вязанку из окна. До земли прилично не хватало, поэтому я кинулась к шкафу, чтобы найти ещё хоть одну простынь, но там были полностью пустые полки. Не беда, каких-то пара метров, спрыгну, в приюте и не с такими задачками справлялась.

– Никто меня не остановит! – и действительно, решительности мне было сейчас не занимать.

Проверив узлы на прочность, я стала спускаться вниз. Как выбираться со двора не имела понятия, но там что-нибудь придумаю. Мне было страшно, сердце выпрыгивало из груди, когда я сделала первый шаг наружу и аккуратно, не торопясь, стала спускаться вниз. Вот она спасительная земля, но, когда я уже почти готова была преодолеть эти разделяющие меня с землёй два метра и спрыгнуть вниз, услышала с обеих сторон от себя злобное рычание, готовых меня растерзать на двое собак.

– Упс… Спокойствие, собачки, только спокойствие….

Пока была сосредоточена на том, чтобы спуститься и не убиться по дороге, даже не смотрела по сторонам.

– Приятно было познакомиться… Ну… я полезла назад, да… Это я так зарядкой занимаюсь, для рук и ног полезно…

Ещё шустрее, чем спускалась вниз, я стала карабкаться обратно, подтягиваясь и шагая по стене, быстро перебирая руками. Пот лился по моему лбу, заливая глаза, но страх быть разорванной на части этими монстрами с острыми зубами не давал мне расслабиться. Спасая свою жизнь, я из последних сил цеплялась за эти белые самодельные канаты, как за самое спасительное в своей жизни. Эти злобные твари лаяли и даже подпрыгивали на месте вверх, чтобы меня укусить, но я не доставила им такого удовольствия. Подтянувшись к подоконнику с огромным трудом, я перелезла через него и упала на пол этой проклятой спальни, которая стала моей тюрьмой, как я поняла теперь надолго. Все возможные способы сбежать у меня были исчерпаны, но и смириться с поражением было выше моих сил.

Силы покинули меня, я еле дышала, задыхаясь от смертельной усталости. Поднявшись с пола минут через десять, как немного пришла в себя, я поплелась в душ, который обнаружила немного левее от шкафа. Здесь оказывается были все удобства, этот гад позаботился о моём комфорте. На полках было все: от мыла, шампуня и геля для душа, до полотенца и мягких тапочек с халатом.

– Все равно, сволочь, даже не думай, что я скажу спасибо!

Мылась тщательно, смывала с себя липкие прикосновения его лап, которыми он трогал каждую частичку моего тела. Сейчас мне было противно от всего этого и от себя самой, что позволила такое. Напяливала на себя эти вещи злая, как те собаки за окном, и сейчас сама была готова его укусить, и это как минимум. Ещё бы узнать, кто он, как выглядит, как его зовут и что ему вообще от меня надо? Принадлежу ему, как же, как же, не дождётся!

– Ты понял, козёл, и не мечтай подчинить меня! – зашла в комнату и даже не закричала, а завизжала я, надеясь, что он услышит. – Не можешь добиться девушку другими способами, кроме как опаивать её?Слабак и ничтожество!

Пока это выкрикивала, бегала по комнате, как заведённая. Когда немного успокоилась, обратила внимание, что на кровати лежит прекрасное вечернее красное платье в пол и садовая красная роза сверху.

– И конечно опять полное отсутствие нижнего белья, – пробурчала я вслух.

Сдаваться я не собиралась и в этом случае, поэтому швырнула платье обратно на кровать и опять побежала к шкафу, исследуя его на наличие нормальных вещей, типо футболок и штанов. Разочарование на моём лице отчётливо угадывалось в отражении этого огромного зеркала, когда я закрыла этот абсолютно пустой шкаф.

– А что делать, Лизи, придётся уступить, не идти же голой! – убедила я себя в безысходности своего положения, а сидеть в комнате было выше моих сил.

Во что бы то ни стало я должна узнать, кто тот «джентльмен», который так мило меня сюда пригласил…

Спустя минуту нашла в отражении зеркала платье и развернулась в том направлении, чтобы его примерить. Красный шёлк приятно окутал меня со всех сторон, даря прохладу моему разгорячённому телу. Я закрыла глаза, ночные ощущения не отпускали до сих пор, сейчас было такое чувство, что этот таинственный незнакомец опять ласкает всё моё тело. Что пугало меня, так это то, что мне это нравилось. Тайное желание повторить это вновь не отпускало, я гнала прочь эти порочные мысли, но ничего не могла с собой поделать, это было выше меня. Страсть окутывала с ног до головы, и я еле выбралась из этого сводящего меня с ума дурмана. Как заколдованная, я потянулась к записке, которая лежала рядом:

«Эльза, ужин в восемь, не опаздывай!

М.»

Вот теперь точно возьму и специально опоздаю! Так я и сделала, но ненадолго, потому что любопытство разрывало меня на части. Перед тем как выбежать из своей клетки, краем глаза зацепилась за лакированные туфли такого же красного цвета, которые стояли неподалёку. Я скривилась, терпеть не могла каблуки, тем более такие высокие. Не позволю делать из меня разряженную куклу! Тешить его самолюбие я не намерена! Громко фыркнув на последок, я пошла на встречу так, как была, босиком.

Прошлый раз я выбежала из комнаты, намереваясь отсюда сбежать, и ничего толком не рассмотрела вокруг. Теперь же с открытым ртом изучала богатую окружающую меня обстановку. Сверху второго этажа мне было прекрасно все видно, и я стояла, любуясь окружающей меня действительностью. Потолок холла украшала огромная люстра, сверкающая и переливающаяся, даже глазам стало больно от такого обилия света вокруг. Весь пол был мраморный и приятно холодил мои ступни, которые были обнажены и очень чувствительны.

Посмотрев на лестницу сразу вспомнила дом, где я была так счастлива с родителями. Он был почти такой же большой и двухэтажный, с такой же длинной лестницей. Самое яркое воспоминание, когда мама в вечернем платье спускалась вниз, такая красивая и нарядная, а встречал её внизу мой отец, и в глазах его светилось восхищение, так он её обожал и боготворил. В тот вечер они шли на какое-то важное мероприятие, и были очень счастливы, потому что любили. Страшная авария так рано унесла их из жизни. Слёзы навернулись на глаза по безвозвратно утерянному счастью и тому, что у нас ещё могло быть, но не стало. Обычно говорят «Богу виднее», когда и кого забрать, но я злилась на это высказывание и считала его несправедливым. Столько плохих людей живёт в этом мире и творят зло, а мои родители были самыми лучшими и не заслужили подобной участи!

Погрузившись в свои воспоминания, даже не заметила, как уже долгое время стою посреди огромного холла, утопающего в благоухающем запахе роз. Было стойкое чувство, что я попала в райский сад, даже закрыла глаза, вдыхая неповторимые запахи, которые окружали меня со всех сторон, не отпуская из своего плена.

В доме было тихо, слишком тихо, непохоже что меня здесь кто-то ждёт. Постояв так несколько минут, прислушиваясь к посторонним звукам, я всё же насмелилась и спросила:

– Здесь кто-нибудь есть? – вертела я головой в поисках хоть одной живой души поблизости, но на мой зов никто не отозвался, и я продолжила своё движение в направлении гостиной, заглянув туда из-за угла.

– Странно, – сказала я, когда и там никого не увидела из людей, и это если учесть, что я опоздала минут на двадцать, если не больше.

Когда вошла внутрь гостиной, перед моим взором открылся шикарный, богато украшенный стол, гостеприимно ожидающий своих гостей к нему подойти и отведать разные яства, которыми он был завален. Я хотела пить и уже подбежала, чтобы налить себе стакан воды, но вовремя себя остановила, а вдруг опять подмешали что-нибудь? Нет, лучше из под крана попить в ванной, там надёжнее, чем из этого прозрачного, совсем не внушающего доверие хрустального графина.

Взгляд мой блуждал по огромной комнате, пока не остановился. Глаза мои расширились от безумной радости, бушующей внутри меня от находки, которую я случайно обнаружила.

– Не может быть…

Не веря своим глазам, я подошла к огромному фортепиано, которое стояло немного в углу, поэтому я не сразу его заметила. Посмотрев по сторонам, убедилась, что никого поблизости нет, и никто не узнает, если я на нём немного поиграю. Дрожащими руками я открыла крышку инструмента с логотипом «mason & hamlin»* и трепетно провела по клавишам рукой. Он был прекрасен, и мне не верилось, что я сейчас сяду и заиграю на нём. Как давно мои руки не касались фортепиано… Дрожь предвкушения незабываемой музыки прошла по моему телу… Первым делом я села на стульчик поудобнее и протянула руку к нотам, которые были тут же перед моими глазами. Я листала и листала, переворачивая страницу за страницей, чтобы найти подходящее к своему настроению произведение. Взгляд мой зацепился за моё любимое с детства:

– Антонио Вивальди…, «L'lnverno»**

Его самое выдающееся на мой взгляд произведение из всех «Времён года» было именно «Зима». Не один год в детстве я потратила на то, чтобы его разучить и добилась к своим девятнадцати годам почти идеального исполнения. Закрыв глаза, я приготовилась насытить это помещение волшебными звуками фортепиано… Самое интересное руки помнили и скользили по клавишам, как будто и не было большого перерыва в целый год. В приюте был добротный, пусть не новый, инструмент, подаренный попечительским советом, на котором я играла, не такой, конечно, шикарный, но я практиковалась пару раз в день. Он не был предназначен для воспитанников, но мне повезло с воспитательницей, которая прознала о моём таланте и разрешала приходить, пока никто не видит. Конечно, об этом знали все, ведь сложно было не услышать эту вечную, пропитанную историей музыку, которая лилась во все углы нашего здания. Никто ни разу слова не говорил против, всем нравилось. Как мне потом говорили: «когда ты играешь, Лизи, мы все покрываемся мурашками с ног до головы», а многие даже плакали. В эти минуты везде воцарялась тишина и все слушали мою игру, а я в этот момент жила, жила по настоящему, с головой погружаясь в прошлое, а главное в музыку, смысл которой мечтала донести до окружающих меня слушателей.

Мой профессионализм постепенно достиг таких высот, что я играла почти с закрытыми глазами. Мои пальцы на первый взгляд казалось плавно порхали по клавишам, но это было не так, я была напряжена и взвинчена. Мне было холодно в этом чужом доме…, я чувствовала себя одинокой и никому не нужной в этом мире. Зима произведения пронизывает меня с ног до головы, а зимняя стужа была сродни такой же в моем сердце. Я не выдержала и расплакалась, так плохо мне было сейчас и одновременно прекрасно. Слёзы по щекам текли тихо, неспешно складываясь в узкие ручейки, в отличие от рук, которые интенсивно выбивали нужные ноты, разгоняя зиму в моём сердце, пытаясь согреть его. Хотелось сыграть что-то более позитивное, что-то более лёгкое, чтобы согреть себя изнутри. Мне хотелось тепла камина, огня и жара огромного костра, чтобы моя жизнь из зимы превратилась в лето, но всё, что я чувствовала – это пронизывающий душу лёд и леденящий душу холод. Мне казалось, что даже слёзы на моих щеках уже не капали, а замерзали на месте, превращаясь в хрустальный дождь.

Музыка была завораживающая, и я давно была не здесь и не в этой комнате, а в уютном доме, где мы с родителями проводили семейные совместные вечера. Поужинав, мы собирались в гостиной, и отец просил меня сыграть на фортепиано. Он очень любил эту композицию, но считал меня недостаточно взрослой для её исполнения, но я упрямилась. Чем тяжелее мне что-то давалось в жизни, тем с большим усердием я стремилась это освоить, пока в один из дней не посчитала, что овладела им в совершенстве, что не стыдно исполнить и для большей публики. Это мастерство я наработала в приюте, и сейчас мне так хотелось, чтобы именно отец услышал меня и гордился своей дочерью.

– Теперь я достаточно взрослая, папа? – хотелось мне спросить у него.

Он бы подошёл, приобнял меня за плечи и сказал:

– Да, дочка, теперь ты выросла, исполнение просто идеально. Чтобы играть это произведение нужно соприкоснутся с болью, проникнуться смыслом потерь и жизненных испытаний. Ты смогла все пережитое переложить на эту музыку, теперь зима действительно в твоём сердце.

Воцарилась тишина… Последние всполохи ещё прокатывались по помещению, возвращая меня на эту грешную землю. Внезапно тишину разрезал шум громких аплодисментов, которые зловеще звучали в тишине этой комнаты, эхом отдаваясь ещё громче, чем были на самом деле. Это был он, мой тюремщик, хозяин дома был за моей спиной. Что происходило со мной сейчас было невозможно объяснить, действовал он на меня парализующе. Каждая моя клеточка трепетала от его присутствия… Неожиданная реакция на этого таинственного человека пугала меня. Он медленно приближался, а я сидела, как каменное изваяние, напряжённая и натянутая до предела, не в силах сделать хоть движение, чтобы повернуться и посмотреть на него…

– Эльза… – его страстный шёпот у самого уха зашевелил волосы на моей голове. – Я так и надеялся, что ты первым делом сядешь играть. Я получил незабываемое наслаждение. Ты молодец, я много раз имел удовольствие слушать исполнение профессиональных музыкантов. Ты сегодня играла ничем не хуже, один раз правда сфальшивила, вот здесь, – ткнул он пальцем в нужное место, ещё ближе прижавшись ко мне своей грудью.

Его рука… Эти пальцы, которые погружались в мою влажную розовую плоть раз за разом или мне это только снилось, в этом я не разобралась. Смотрю, не отрываясь, на сплошь покрытую мелкими чёрными волосками руку, с мощными жилами по всей поверхности. Эмоции произошедшего в моей комнате накрывают. Ласкал ли он ею меня на самом деле, трогал ли меня снизу? Неважно… Я в истоме… Боже… Мне стало нечем дышать… Жар разлился по всему телу, напряжением отдаваясь у меня между ног. Я задрожала, плотнее сдвигая ноги вместе, пытаясь побороть эту свою нездоровую тягу к этому странному и пугающему меня человеку. Его близость кружила мне голову, его дыхание на моей шее и части лица не обжигало, а наоборот, холодило мою разгорячённую кожу, ещё больше сковывая тело холодом. От мужчины не шло тепла или ощущения безопасности. Он был похож на редкое, очень опасное животное, с таким нужно всегда быть на стороже. Я всё это понимала, но не могла сопротивляться зову своего тела, он меня возбуждал настолько, что я теряла себя в нём. Меня неумолимо тянуло к этому хищнику, даже если он причинит мне боль. Закрыв глаза, я незаметно втянула воздух, который насквозь пропитался запахом этого необычного мужчины. От него пахло ледяной свежестью, примерно так, когда ты внезапно попадаешь из жары в холод, когда скучаешь по обжигающему морозу. И вот свершилось, ты вдыхаешь его и не можешь остановиться, не можешь надышаться, так он бодрит и волнует.

Внутреннее состояние тоски и одиночества, смешивающееся с холодом, пронизывающим произведение великого композитора, и этим помещением, где всё было чужим и промёрзлым, сделало своё дело, что мне казалось у меня начался озноб и поднялась высокая температура, так меня сейчас колотило от всего этого вместе взятого. Это всё было слишком для такой эмоциональной и впечатлительной особы, как я. Голова закружилась ещё сильнее, я еле держалась, чтобы не потерять сознание от всего и сразу.

Ледяные губы внезапно коснулись моей шеи, я вздрогнула от неожиданности. Это меня отрезвило и привело в чувство. Я подскочила со своего места, с намерением отбежать подальше от этого человека, который заморозил меня окончательно. Обхватив себя руками, я пыталась согреться, но безрезультатно. Собравшись с духом, я резко повернулась и замерла на месте. Это был он, мой таинственный брюнет из сна, и я просто уверена, тот человек, от общения с которым меня предостерегала тётя Сара.

– Господи! – закрыла я рот рукой, не ожидая увидеть мой внезапно оживший кошмар…

– Я не Господи, Эльза, от меня он давно отвернулся. Мне конечно льстит такое сравнение, но я предпочитаю все же, чтобы ты называла меня по имени – Маркусом…

*Mason & Hamlin один из старейших и известнейших производителей музыкальных инструментов в США. Для своих инструментов используют только лучшие материалы и проверенную веками (с 1854 г.) технологию производства. Сегодня эти замечательные инструменты украшают сцены как концертных залов, так и консерваторий, и славятся своим характерным звучанием с колокольчатыми высокими частицами, громоподобными басами и исключительными игровыми качествами.

** Антонио Вивальди – итальянский композитор восемнадцатого века, L'lnverno в переводе с итальянского на русский означает ЗИМА.

Часть 3. Туман новой жизни.

– Кто вы? Зачем я здесь? Что вам от меня нужно? – задыхалась я от острой смеси чувств. Чего только не было в этом странном коктейле: и четвертинка возмущения, и половинка желания, щепотка ненависти, толика обожания и чуть-чуть страсти, нотки нежности и океаны чёрной тоски… Вкус отталкивал, выворачивал меня на изнанку, но при этом пьянил и возбуждал – так сильно этот человек волновал меня…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.