Евгения Драгомир
Ген преступника

Опасная затея ⎯ тягаться с Богом. В попытках найти ответы на волнующие, но неразрешенные вопросы, человек вершит дела похуже рассказов в священной книге. Должны ли мы повторно нести наказание за тягу к знаниям, когда однажды уже были изгнаны из мест, одинаково далеких для глаз и разума?

Я не верю в возмездие, и не заражен моральными догматами. Для меня нет ничего, чем нельзя было бы пожертвовать ради истины. Ибо ее достижение послужит всем, а не только одному.

Наша история полна темных личностей, чьи поступки называют преступлениями, а лиц, их совершивших преступниками. Но сколько из них сможет объяснить причину

своих действий? Была ли это нужда? Необходимость? Неосторожность? Или всему виной желание почувствовать себя сильнее, выше другого? Я привожу лишь малую часть вопросов, которые могут возникнуть, и ответы, на которые я ищу последние двадцать лет. Не будет ошибкой сказать, что в этом поиске и есть мое предназначение. Разгадка «феномена преступного человека».

Вместе с другими учеными мне удалось обнаружить одну занятную деталь в сплетениях ДНК. Для продолжения исследований мы запросили разрешение на проведение эксперимента. Пять групп, по двадцать человек в каждой. Данные, полученные по окончании эксперимента, свидетельствовали о том, что, несмотря на разницу в возрасте, происхождении у 37 из 60 человек был выявлен один и тот же мутированный ген. Конечно, мутации имели разные формы, но сам факт изменений говорил о необходимости направить еще больше сил на изучение гена, а главное – установление уровня его влияния на поведение человека. Впоследствии было доказано, что любое преобразование гена способствует развитию антисоциального поведения, провоцирует больший выброс агрессии, чем у обычного человека без патологий. Теория, выдвинутая нами на основе исследований, получила название «Ген преступника». Первое упоминание о ней ты можешь найти в моем дневнике, в записи от 11 апреля ХХХХ года. Вскоре наше открытие привлекло внимание всего научного сообщества, и мы начали активную работу по адаптации полученных знаний к реальной жизни.

Мы ввели новое звено в пищевую цепочку. Мы сделали его основой единицей целой системы. И, видится мне, в этом наше спасение.

Всегда твой любящий отец

 Улицы за окном покрывает свет фонарей. Дорога вибрирует под колесами автомобилей. Пестрят со всех сторон рекламные вывески. В салон машины прорываются голоса автомобилистов, сигнальные гудки клаксонов, цокот каблуков по усыпанной гравием дороге. По сигналу светофора пешеходы врываются на проезжую часть, и пока таймер отмеряет их путь, они успевают глянуть на сидящих за рулем бедолаг; оценить размер кошелька по виду тачки, прикинуть место работы и положение в обществе. Меня всегда забавляли подобные «игры», но больше пробуждали любопытство. Кем бы я мог, по их мнению, быть? Адвокатом? Программистом? Мелким чиновником? А, может, вором? За стеклом они не видят моего пистолета, лежащего на соседнем сиденье; не могут знать, что в бардачке у меня папка с делом и фотографией неизвестного мужчины; неизвестного мне, но знаменитого в других кругах. Иначе «Зачистка» им бы не заинтересовалась, а я бы не получил работу. Работа… Да, сейчас это называют работой. А когда-то это было просто «убийство», с отягчающими или без, но убийство. Конечно, подобная трактовка никуда не ушла, скорее она просто расширилась; добавилась маленькая приписка, под названием «законное или оправданное убийство». Его оправдывает правительство, его оправдывает режим, в котором все мы живем последние 75 лет. Режим, о котором знают лишь такие, как я, и те, кто его создал. Конечно, мы убиваем не всех, кому разок вздумалось преступить закон. Как и все, наше общество верит в силу прощения и право на ошибку, но только на одну. Есть такая поговорка: «В одну и ту же реку не войти дважды». Я бы изменил ее согласно принципам системы. «Не стоит входить в одну и ту же реку дважды». Не стоит преступать закон дважды. Но люди не умеют учиться на ошибках. За 15 лет работы я это усвоил.

« Маршрут завершен».

 Два часа пробок – и я у ворот «Катсуро» одной из крупнейших компаний по поставке энергетики в стране.

– Добрый вечер, сэр.

Охрана появилась сразу же, как только я подъехал к шлагбауму. Один из мужчин, с именем Кэф на груди, протянул мне форму для заполнения и начал ратовать дежурными фразами, половину из которых я пропустил. Он взял мой пропуск, и какое-то время я его не видел. Другой охранник с каменным лицом смотрел на меня, не спуская взгляда, пока Кэф отсутствовал. Возможно, он вспоминал, где мог видеть меня, а когда ответ вынырнул из памяти, он спокойно отвернулся и больше ни разу не посмотрел в мою сторону.

– Все в порядке, мистер Бирн. Можете проезжать.

– Спасибо.

 После десяти минут разъездов по стоянке, мне удалось выискать себе местечко едва ли не в самом конце. Пристроив машину в общий ряд, я решил выкурить сигарету перед выходом и пройтись по биографии будущей жертвы.

 С фотографии на меня глядел мужчина пятидесяти лет с одутловатым лицом и поседевшими волосами. В сером офисном костюме и с начисто выбритыми щеками он создавал впечатление приятного человека, и не знай я его частной жизни, мнение мое вряд ли бы изменилось при личной встрече.

 ⎯ Ну, будем знакомы, Шон Рольф, ⎯ откинув папку в сторону, я достал из бардачка пистолет, спрятал его в пиджаке и вышел из машины.

Часть 1. Ген преступника.

Глава 1.

– …Ах, если бы она была жива,

 Я всё бы отдал за неё, всё бросил.

 Слова, слова, слова, слова, слова.

 Мы все их после смерти произносим….

– Держу пари, тебе еще никто не читал стихи.

⎯ Должно быть непривычно проводить вечер в компании кого-то старше 12 лет?

 Грузный мужчина средних лет нервно копошился в кармане брюк, пытаясь достать телефон. Лицо его лоснилось от пота, а крохотные по сравнению со щеками глаза перебегали с экрана смартфона к незнакомцу в кресле напротив.

– Хочешь позвать гостей? ⎯ произнес Бирн, наблюдая, как толстые пальцы скользят по дисплею, силясь набрать номер. ⎯ Я-то не против компании. Чего не скажешь о моем начальстве. Им бы все побыстрее, да покороче. Спустил курок, убил, избавился от тела. Довольно простой алгоритм, не правда ли? Но сегодня особенный день, Шон Рольф.

 Подбородок бедняги задрожал. Из-за страха его и без того бледная кожа, покрылась землянистым трупным оттенком. Казалось, жизнь сама уходит из него, предчувствуя свой скорый конец.

 Шон Рольф принадлежал к тому типу людей, чей профиль часто возникает перед глазами, когда говоришь о «белых воротничках».

 За 20 лет службы Шон ни разу не подумал сменить место работы и продолжал трудиться в должности оператора связи, втайне помышляя о повышении. Он не был душой компании, заводилой среди друзей, но и заядлым одиночкой его нельзя назвать. Все радости его жизни составляли походы в кино и воскресные прогулки с женой. Таким его видел каждый, кто так или иначе принимал участие в его жизни. Таким он видел себя сам, пока давнее пристрастие не разгоралось вновь. Поначалу он пытался противиться влечению, отвергать его, ссылаться на временное помешательство, посттравматические сдвиги ввиду уходящей молодости. Но проходили месяцы, а внутренний зуд при виде юного, нетронутого тела, никуда не исчезал. Его влекла детская невинность, будоражила плоскость неокрепшего тела, и чем больше он больше он смотрел, тем меньше хотел отвернуться. Он взглядов он перешел к разговорам. Сначала простым, ничего не предполагающим; призванным лишь раскрепостить его «застенчивую» натуру, наполнить его уверенностью. На протяжении полугода только этим он и занимался, принимал свою «новую природу», а после обзавелся первыми жертвами. Все шло как нельзя гладко, и Рольф упивался своей властью над юными «друзьями», пока кто-то из них не рассказал родителям о «проказах» добродушного дяденьки. Побывав в изоляторе, он перестал думать о последствиях, и все меньше заботился о рисках. Для него это стало игрой, возбуждающей своей опасностью.

⎯ Государство заботится о своих гражданах, мы оба тому «прекрасное» доказательство. Оба до сих пор живы; и оба с определенной целью.

 Знаешь, каждый раз меня порывает узнать, так ли изоляторы ужасны, как о них говорят? Вас ведь туда посылают с надеждой на исправление. Пара месяцев особого режима, и все, новый человек. Человек новый, а привычки старые. Вас так и тянет обратно.

⎯ Так ты пришел, чтобы забрать меня в изолятор? ⎯ от радости у мужчины едва не полились слезы из глаз. Хватило одного слова, чтобы он воспрял духом и позабыл о номере, на поиски которого потратил столько времени.

⎯ Точно. Вы ведь не знаете правил, ⎯ произнес Бирн, поднимаясь с кресла.⎯ С недавних пор «Будда» прощает только раз. На второй раз прихожу я, и «прощение», к сожалению, не моя квалификация.

⎯  Ты убьешь меня? ⎯ с каким-то странным спокойствием произнес Рольф.

⎯ Да.

⎯ Но почему меня? Я не так опасен, как некоторые.

⎯ Важна не степень опасности, а ее наличие. Все, кто сеет беспорядки в обществе, должны быть уничтожены.

⎯ Значит, слухи не врут, и есть те, кто наживается на смертях других.

⎯ Мне платят немногим больше, чем тебе. Так что я бы не назвал свою работу особо прибыльным делом.

⎯ Я говорил не про тебя, убойщик,⎯ процедил он сквозь зубы, особенно выделяя последнее слово.

 ⎯ А ты занятней, чем кажешься. И откуда же у тебя так много информации обо мне, Шон? Видно, кто-то поделился. Надо бы его отблагодарить.

⎯ Иди ты к черту!

 С уверенностью, свойственной умирающему, Шон извлек из внутреннего кармана небольшой пистолет и направил на Бирна. Руки его дрожали, вопреки твердости голоса, а пальцы боязливо тянулись к курку. Глазами, красными от возбуждения, Шон глядел в сторону уже своей «жертвы», не имея силы сдержать довольство.

⎯ Что же ты медлил? Ведь так гораздо интересней.

 Фай шагнул вперед, поднял руки вверх и велел стрелять.

⎯ Можешь не волноваться, подвоха здесь нет.

 Такая вольность одновременно обозлила и насторожила Рольфа. Однако решение действовать одержало верх. Раздался короткий выстрел.

⎯ Неплохо,⎯ произнес убойщик, вытирая проступившую на коже кровь. Снаряд задел мочку уха и врезался в сзади стоящую стену. ⎯ Если я верно помню, у оружия данного класса в магазин входит три патрона. У тебя есть прекрасная возможность завершить начатое. Однако не жди, что моя смерть избавит тебя от преследования. «Зачистка» не бросает дело на полпути. Так, может, стоит выбрать цель более удачную?

 Глаза Рольфа увлажнились, а из груди вырвался тяжелый стон. Ему хватило сил перевести оружие на себя, но не хватало, чтобы использовать его по назначению.

⎯ Видимо, все же придется самому, ⎯ убойщик уже потянулся за табельным оружием, как новый выстрел поразил комнату.

 Пуля попала в грудь и глубоко засела в легком, из-за чего Шону пришлось еще долго давиться кровью, прежде, чем все закончилось.

⎯ Надо было целиться левее, Шон, ⎯ простояв над трупом пару минут, Фай направился к ближайшему столу, порылся в канцелярских принадлежностях, и, наконец, нашел, то, что искал. ⎯ Что же… Добром принято платить за добро. Я помог тебе, а теперь ты поможешь мне.

 Фай плотнее ухватился нож и вонзил уже в мертвое тело. Лезвие прошло путь от шеи, вниз, к животу, прежде, чем Бирн вытащил нож и положил рядом с жертвой.

 ⎯ Думаю, с тобой мы закончили. Дело за малым, ⎯ произнес убойщик, закатывая рукава рубашки. Небольшим лезвием он полоснул себе по запястью, смочил кровью пальцы и провел по окну. Один раз, два раза, пока надпись не стала различима среди налипшей за день грязи.

 ⎯ Надеюсь, этого хватит, чтобы заинтересовать тебя, Молан Хэйс.

Глава 2.

 Файоннбарр Бирн

 Возраст: 10 лет

 Рост: 152 см.

 Вес: 42 кг.

 Группа крови: 4

 Резус: отрицательный

 Цвет волос: черный

 Цвет глаз: голубой

 Отец: информация отсутствует

 Мать: Ниса Бирн

 Статус: мертва

 Кровь матери повлияла на формирование у объекта мутированного гена MAOA, также известного, как «ген преступника». Выявление патологии на стадии развития плода, как и после рождения ребенка, оказалось невозможным ввиду определенных причин. Однако благодаря сообщению, поступившему от анонимного источника, нам удалось обнаружить не только объект, но и его мать, впоследствии подверженную уничтожению, как потенциальная угроза правопорядку.

 Мальчик был отправлен в «Зачистку» вместе с группой Л-72 и поступил на службу в качестве агента запаса в возрасте 8 лет. Физические показатели объекта улучшились с момента его поступления на службу. Интеллектуальные показатели объекта высокие. Психическое здоровье: низкий уровень эмпатии, нежелание межличностных контактов, изолированность, скрытность.

Приписка.

 При рассмотрении объекта на должность убойщика учесть высокую результативность в обращении с оружием среднего и малого калибра. Быстроту реакций, подвижность, выносливость в физическом бою.

 Отчет от 12 января ХХ.ХХ.ХХХХ.г.

Руководитель Службы «Зачистки» Раян Мур.

 В дверь негромко постучали. За рабочим столом, покуривая сигарету, сидел рослый мужчина. Уже в третий раз он перечитывал старый отчет и ловил себя на мысли, что прошло почти 20 лет, а он отлично помнит их первую встречу. Холодная зима двенадцатого, сорок километров к востоку от границы, последний дом на главной улице.

 Снова раздался стук.

 Раян тяжело вздохнул, отложил бумаги в сторону и велел «гостю» войти.

– Вам не кажется, что в последние недели стали слишком часто видится, мистер Мур? ⎯ произнес Бирн, переступая порог кабинета.

– Ты даешь слишком много поводов для встреч. Можешь прикрыть дверь. Разговор нас ждет долгий.

 Раян взял пульт от телевизора, щелкнул пару раз и остановился на центральном канале.

«…к последним новостям… ⎯ прозвучал голос репортера. ⎯ Офис известной энергетической компании «Катсуро» сегодня ночью стал местом преступления. На своем рабочем месте был убит пятидесятилетний сотрудник информ. бюро. Шон Рольф. Мужчину обнаружила охрана во время планового обхода. В настоящий момент на месте преступления находится следственная группа, и мы надеемся, в скором времени, получить информацию от сотрудников службы. Съемочная группа нашего телеканала выражает соболезнования близким и родным семьи Рольф в связи с этой утратой. С дальнейшими новостями – Ким Радич.»

 Мур снова потянулся к пульту, и убавил немного звук, сводя голос репортерши до полушепота.

– Объясниться не хочешь? ⎯ голос его звучал отрывисто, выдавая нетерпение, но больше усталость.

– Что я должен объяснить?

– Почему ты нарушил приказ? Сомневаюсь, что за 15 лет, ты не уяснил главного принципа нашей работы ⎯ Быстро. Тихо. Незаметно.

– А если у меня не было возможности убрать тело, то…

⎯ Хватит! Я знаю тебя, Бирн! Подобную оплошность можно простить новичку, но не сотруднику со стажем больше 10 лет! ⎯ кулак его обрушился на стол, выводя из спокойствия стопку исписанных бумаг. Документы повалились на пол, а вместе с ними, усеянная сигаретами пепельница. ⎯ И тело…Что ты с ним, черт возьми, сделал?

⎯ С чего вы взяли, что я что-то с ним сделал? В новостях ведь об этом ни слова.

⎯ Вот именно. По-твоему на телевиденье святые работают?! Журналисты первым делом спешат опросить свидетелей, и рот держат на замке в редких случаях! Прошло три часа, а у общественности ничего, кроме имени! Ни версий, ни характера ран, ни орудия убийства! Ничего!

 ⎯ Ничего и не будет.

 ⎯ Почему-то мне кажется иначе?

 ⎯ Вы слишком мнительны, сэр. Вам давно пора начать хоть немного доверять своим подчиненным. Тем более, если вы говорите, что знаете их.

⎯ Зачем ты это сделал? ⎯ на выдохе произнес Рольф, не спуская глаз с собеседника.

⎯ Захотелось разнообразия. Да и болтунов развелось много. Неплохо было бы намекнуть им, что трепать языком лишний раз не стоит. Этот мужик знал, кто я, и что я за ним приду. Даже пистолет приготовил. Он подозревал, что после второй ходки, изолятор ему не светит.

⎯ Твое дело самому держать язык за зубами и делать свою работу. Я дал тебе на миссию неделю, но прошло два дня и ты уже здесь. И на лицо намеренная небрежность.

– Ожидание изводит. Особенно, когда попадается такой экземпляр. Растлитель малолетних…

⎯ Личное дело тебе дается не для того, чтобы ты оценивал человека. Тебя не должен волновать род его проступка. Был нарушен закон, а значит, нарушитель должен быть уничтожен. Мы очищаем этот мир, Фай, не по личной прихоти, а ради общественного блага.

– И как давно вы сами способствовали поддержанию этого блага?

⎯ Следи за языком. Я не терплю бездарей и своевольников. И те и другие кончают плохо. Ты ценный кадр, но если продолжишь вести себя подобным образом, я не стану терпеть.

– Ценный кадр? Шон Рольф тоже был ценным кадром, но, тем не менее, я убил его.

– Убийство во благо.

– Убийство во благо, все еще убийство.

– К чему ты клонишь?

⎯ Если верить истории, война закончилась 65 лет назад. Как по мне, так она просто перешла другую форму. Теперь мы воюем не «С», а «ЗА». За порядок. За спокойствие. За что угодно, лишь бы оправдать проект.

– Не тебе говорить о войне. Ты не был свидетелем того, что происходило в мире полвека назад, а я был. По сравнению с этим, проект «Зачистки» просто тихая прогулка под луной.

– Как я уже сказал. Убийство остается убийством, ради чего оно бы не совершалось. Вы ничего не изменили, мистер Мур. Просто поменяли действующих лиц.

– Покой одних всегда оплачивается жертвами других. Когда-то, подобные тебе несли лишь беспорядок и хаос. Теперь же у вас есть работа, способная насытить вашу жестокость без ущерба для общества.

⎯ Я жесток, лишь потому, что вы так сказали.

– Я думал, с подобными разговорами мы закончили лет десять так назад. Иди отдохни, мальчик. ⎯ усмехнулся Мур, доставая из пачки сигарету. Клубы дыма взмыли вверх, оставляя после себя длинную, серую струйку. Не отнимая глаз, от все еще работающего телевизора, Раян вновь обратился к собеседнику с все той же просьбой покинуть кабинет. Но уже в следующую минуту Раян был вынужден оторваться от новостной ленты, завидев краем глаза наставленный на него пистолет.

⎯ Ты что делаешь? ⎯ произнес Мур, медленно протягивая руки к краю стола.

– Не надо, я хотел бы кое-что пояснить, прежде, чем стрелять. А своими действиями вы не оставляете мне выбора.

– Что даст тебе моя смерть?

– Ровно то, что я хочу с нее получить. Вы в «храме убийц», сэр. Стоит ли удивляться, что именно здесь вас и убьют?

– Как давно ты это планировал?

– Давно. произнес Бирн, снимая предохранитель. Я бы предпочел, чтобы вы не сопротивлялись. Оружия у вас там нет. Кое-кто побывал здесь недавно, пока вы были в отъезде.

– Это как-то связано с председателем?

⎯ Если вы забыли, мистер Мур, все так или иначе связано с председателем.

⎯ Тогда мой совет придется, как раз кстати.  Не убивай Ормонда Хэйса, а то, пожалеешь.

⎯ Будто мне есть до него дело …

 Раздался глухой выстрел. Тело Мура пошатнулось и рухнуло на рабочий стол, как бывало всякий раз, когда принимал лишнего.

Глава 3.

Молан

 Наконец-то…⎯ стоило подумать, что на сегодня работа закончена, как в кармане завибрировал телефон. Все, что я успел сделать «ДО», так это вставить ключ в замочную скважину. Уже не помню, когда было иначе. Не то, чтобы я хотел иной жизни (иногда хочу), но от пары часов сна я бы не отказался бы.

⎯ В промышленном квартале произошло убийство. Локацию я отправила тебе на телефон. Отряд патрульных уже прибыл на место. Советую тебе не медлить, если не хочешь выгребать за ними «мусор».

⎯ Если это простое убийство, то это не моя забота.

⎯ Тебя будет заботить все, что я скажу! ⎯ в любом разговоре, рано или поздно, скорее рано, миссис Янг переходила на крик. Медаль тому, кому удавалось заглушить ее прежде, чем парочка ругательств вырвется из ее «прекрасного» рта. Может, если я отслужу сорок лет, также буду реагировать на попытки «юнцов» соскочить со сверхурочных. Ночной вызов всегда перетекают в утреннюю волокиту с бумагами, экспертизами и сном, который тебе не светит в ближайшие сутки.

– Я работала на «Уравнителей», когда твой отец еще алфавит не знал! И никто, слышишь?! Никто, Молан Хэйс, не перечит мне, каждый, мать его раз, когда я ему звоню!

⎯ Я только хотел убедиться…

⎯ Убедиться!? Мне соединить тебя с патрульными?! С охраной предприятия?! Чтобы они описали тебе, в каком состоянии находится тело и, почему дело требует участия первого отдела?! Или, может, попросить журналистов?! Пока ты здесь пререкаешься со мной, кто-то из них допрашивает твоих свидетелей, копается в твоем дерьме, из которого, к утреннему эфиру, ты должен слепить добротную историю и скормить журналистам, иначе, они сделают это за тебя!

⎯ Да, понял я, понял! Хватит орать! Голова и без того раскалывается.

⎯ С алкоголем надо завязывать и с таблетками, которые ты хранишь в своем третьем ящике слева. только я открыл рот, чтобы ответить, как связь прервалась.

⎯ Вот же, стерва…

 На улице два часа ночи, но в городе шумно и светло, словно днем; и те же километровые пробки на дорогах. Всю колонну тормозит двое водил, столкнувшихся нос к носу на переправе. Одного намертво приклеило к лобовому, другого медики тащат в скорую. Уверен, и он не выживет. Люди не умеют уступать. Никому и ничему, особенно системе. Преобразования системы «следствия и наказания» было сделано еще в прошлом веке. Количество службистов увеличилось втрое. На каждом десятом километре налепили дорожные посты, поставили регулировщиков, ужесточили наказание. Но мать вашу…Они продолжают здесь умирать. А если кому-то удается выжить, их ждет не больничная койка, а камера изолятора. Одно наказание, для всех видов преступления. Дольше года там никого не держат. И если 60 лет назад, кто-то еще осмеливался назвать подобное милостью, то сейчас он лично бы отрезал язык тому, кто назвал бы изолятор «местом отдыха». Одного дня там хватит, чтобы понять, каким может быть человек не ограниченный нормами, правилами, законами; без этики, без предубеждений; с одним единственным «НО» ⎯ «исцеляй», но не убивать. И я не уверен, что те, кто правит в изоляторах, заслуживают наказания меньшего, чем те, кто в них сидят. С увеличением качества «системы», возросло и качество «наказания». Мысль о том, что дозволенное, обыкновенно, меньше желают, здесь не работает. Дозволенное, напротив, вызывает еще большее желание, особенно, когда твои стремления поощряются. Взять хотя бы журналистов, которые живьем готовы меня съесть, лишь бы первыми словить сенсацию. У офиса настоящее безумие, не подступиться. И не стоило обманываться тишиной, которая ждала меня внутри здания. Основной генератор вышел из строя, а мощности аварийного, хватало лишь на то, чтобы осветить пару этажей и лестничные проходы. И это в одной из ведущих компаний по доставки электроэнергии. В коридоре десятого этажа меня уже ждала группа патрульных. Хотя «ждала» слишком громко сказано. Мое появление осталось бы вовсе незамеченным, не столкнись я в проходе с одним из служащих. Им оказался командир группы. Он ждал меня еще полчаса назад и «худшее», что он мог сделать в ответ на мою задержку, так это молча пропустить вперед, без всяких приветствий и объяснений. Мне достаточно трупа и «следов» вокруг него.

 По окнам заколотил дождь, да с такой силой, что, казалось, еще немного и стекла треснут. Вдали мелькнула молния.

⎯ Не самая удачная ночь, чтобы умереть.

⎯ Прошу прощение, сэр.

 Один из патрульных остановился передо мной и протянул небольшую папку мне в руки.

⎯ Вы успели запросить материалы из управления? Неожиданная инициатива от третьего подразделения. Спасибо.

⎯ У нас был час до вашего приезда. Я подумал, что, для нас всех будет лучше, потратить его с пользой. Да и на труп желания смотреть было мало.

⎯ Да, ты прав. Я бы тоже не хотел.

⎯ И так, что мы имеем.

 В папке лежало пару страниц из личного дела, заведенного компании при приеме на работу, и куда более интересные документы из управления.

 ⎯ Не прошло и полугода, Шон. А теперь уже и не пройдет. Кто бы тебя ни убил, он делает это не в первый раз, хотя пытается убедить нас в обратном.

⎯ Почему вы так думаете?

⎯ Вы можете быть свободны, офицер. Вы и вся ваша группа. Здесь вам делать нечего. Вы окажите мне непомерную услугу, если обеспечите свободный проезд криминалистам. Уж, больно много людей скопилось снаружи. Если понадобится помощь, вызовете дополнительный отряд. Ответственность за решение я беру на себя.

⎯ Я понимаю… Но, если вы позволите, я хотел бы остаться.

⎯ С какой целью? Это не ваша компетенция, офицер. ⎯ его настойчивость больше поразила меня, чем разозлила.

 Следователей первого ранга не так уж много, тем более следователей, носящих фамилию главы службы. Он знает, кто я, а, значит, и то, что я из себя представляю. Я грешу на Шона, хотя сам год назад едва не оказался в изоляторе. Я либо контролирую все, либо ничего. И зная об этом, он все равно просит меня снять собственный приказ. Он либо очень глупый, либо чрезмерно смелый, что не слишком отличается.

⎯ Рабочий интерес, сэр. В будущем, я бы хотел дослужиться до следователя, и подобная практика была бы кстати.

⎯ Подобная?

⎯ Убийство со скрытым посылом. Жертва скончалась от одной единственной раны, а все остальные увечья нанесены уже после и они выполнены слишком аккуратно, чтобы говорить о приступах аффекта или простой злости у преступника. Он сделал это зачем-то и уже после его смерти. Иначе, крик жертвы поднял бы с места охрану и все испортил.

⎯ В здании 12 этажей. Охрана услышала бы Рольфа, только если бы тот взял громкоговоритель. Стены здесь не из гипсокартона сделаны, плюс дополнительная шумоизоляция. А со всем остальным я согласен. Убийца знал, как, где и когда действовать.

⎯ По-вашему это мужчина или женщина?

⎯ Женщины не убивают на показ. А то, что мы видим, именно демонстрация. Наше внимание хотят привлечь. Или внимание кого-то другого.

⎯ Про внимание вы в точку, учитывая надпись.

⎯ Какую надпись?

 Я не понимал, о чем идет речь, пока не обратил взгляд в сторону, к окну.

⎯ 13…

 Вот теперь становится, действительно интересно.

⎯ Как тебя зовут?

⎯ Нил Харлей, сэр.

 ⎯ Можешь остаться, если так хочешь, но станешь мешать, наше сотрудничество закончится.

 ⎯ Спасибо, сэр.

 ⎯ Эй, ребята…⎯ слушать меня патрульные стали лишь на словах, о том, что они могут идти, все остальное, сказанное «ДО» заботило их точно также, как труп посреди комнаты. ⎯ Я одолжу вашего парня ненадолго. Прошение пришлю вашему босу к утру, максимум – к обеду. Будет неплохо, если вы встретите экспертную группу и сопроводите их в здание.

 ⎯ Конечно, сэр. ⎯ мужчина передо мной не был капитаном отряда, но эффектом, который оказывало его слово на других офицеров, мог похвастаться далеко не каждый начальник. Ему хватило одного кивка, чтобы привести в движение всех остальных. Когда я входил, такого оживления не было.

 ⎯ Скажи мне, Нил. Когда вы приехали, электричества в здании уже не было?

 ⎯ Да, сэр. Аварийная служба сказала, что для починки понадобится от двадцати до сорока минут. Повреждения незначительные, но повозиться придется.

 ⎯ Значит, уже скоро закончат. Пойдем пока в хранилище. Там расположена система видеонаблюдения. Понадеемся, что наш «парень» внимание любит больше, чем свободу.

 ⎯ Мы просто уйдем и оставим тело?

 ⎯ Ты меня не слышал? Криминалисты уже на подходе. Нам нет смысла сторожить тело. Если ты боишься, что кто-то из журналистов проберется в здание за эксклюзивными снимками, то напрасно. Им нужна шумиха, но не скандал. Их работа показать нас, следователей, в хорошем свете и доказать эффективность системы, а не ее темные пятна. Понял?

 ⎯ Да, мистер Хэйс.

 ⎯ Не надо называть меня «мистер Хэйс». Так обращаются к моему отцу. Для тебя я «сэр», Молан, господин следователь, кто угодно, но не «Мистер Хэйс». Понял?

 ⎯ Да, сэр.

 ⎯ Вот и хорошо, а теперь идем.

 С каждым этажом ниже видимость становилась все хуже. Аварийный генератор не справлялся с нагрузкой, а внешнего света недостаточно, чтобы разглядеть все ступени и все повороты. Удивительно, что мы до сих пор на ногах.

 ⎯ Молан, можно спросить?

 ⎯ Давай.

 ⎯ Почему вы решили стать следователем?

 ⎯ Это вопрос с подвохом?

 ⎯ Нет. У всего есть цель, и мне просто интересно услышать о вашей.

 ⎯ У меня не было цели, но был страх. Я считал, что встретившись лицом с тем, что боятся все остальные, мои собственные страхи перестанут меня донимать.

 ⎯ И чего вы боитесь?

 ⎯ Того, что не знаю.

 Очевидно, он хотел услышать больше, но больше не хотел говорить я. И дело здесь не в плохой памяти и страхе ошибиться в каких-то фактах. Я отлично помню, с чего все началось. Помню, как пошел следом за отцом в старый ангар, несмотря на его запрет. Как спрятался за перекладиной, чтобы по возвращении, схватить его за ноги и напугать. Мне было десять, и я не ожидал ничего, кроме веселья от своей затеи. Но как принято, что-то всегда идет не по плану. Помимо отца в ангаре были еще люди. Я не встречал их ни до, ни после, и как человек, который каждый день после школы приходил в отдел, я мог считать их чужаками. Все их внимание занимали лишь дети. Они вели их в фургон, связанных по рукам и ногам. В свои десять, да в тридцать, я ни разу не слышал о том, чтобы в изолятор направляли еще и детей. Конечно, закон для всех един, но реальных случаев видеть не доводилось. Неясно, зачем я продолжал сидеть. Вряд ли из простого любопытства, скорее из страха. Я был пугливым ребенком, хотя не признавал этого. Меня пугали эти люди, дети, отец. Меня пугал ОН, мальчик замыкающий ряд. Он единственный заметил меня. Всего на секунду наши взгляды пересеклись, и я почувствовал, как внутри все сжалось. Мне стало так мерзко и гадко, словно я совершил нечто ужасное и меня поймали на этом. Если подумать, то так оно и было. Ведь я сбежал, и вернулся домой только поздним вечером. Мое отсутствие отца не слишком огорчило. Едва ли какие-то два, три часа имели значение, когда, бывало, мы не виделись целыми сутками. Его взволновало другое, мои вопросы. Ответов я, конечно же не получил, только крики и только упреки. Прошло 20 лет, а я помню тот день, словно он был вчера. Помню того парня, и свое молчание. Больше, я никогда не убегал.

⎯ Молан?

⎯ Извини, я немного отвлекся. День был тяжелым.

⎯ А вы не такой, как о вас говорят.

⎯ Ну, я бы не делал таких поспешных выводов.

 К тому моменту, как мы добрались до комнаты наблюдения, вновь заработало электричество. Помещение было маленьким, даже слишком. Мы со своими сравнительно небольшими габаритами не могли и шага сделать, не соприкоснувшись друг с другом. На каждой стене висело по несколько мониторов; за каждым значился определенный участок компании. Диски с записями автоматически сменялись каждые два часа. Записи последних четырех часов лежали самые первые.

⎯ Показушник хренов.

⎯ Вы что-то сказали, Молан?

⎯ Я сказал, вставляй диск, и давай глянем небольшой фрагмент. После просмотрим более детально.

 Дисковод противно зашипел. На экране 22.00. Запись транслирует видео сразу со всех участков. Расширение не такое высокое, за мелкие детали зацепиться не удастся, но общие черты установить можно. Охрана всегда знает, если кто-то из сотрудников решит задержаться. Вход или выход на территорию осуществляется по специальным карточкам. ОН мог использовать другое имя, но вот лицо нет. Если запись не даст достаточно четкое изображение, то придется делать запрос в охранную компанию, чтобы получить расширенные данные по картам.

⎯ Молан, смотрите, вот он.

 На камерах видно, как некий мужчина входит в офис шестого этажа, где все еще находится Шон Рольф.

⎯ Судя по реакции жертвы, это их не первая встреча.

⎯ Да, ты прав, Нил. Либо они постоянно взаимодействуют по работе, либо имеют более тесную связь, либо встреча была оговорена заранее, и Шон знал, что он придет.

 По ходу общения настроение разговора меняется, как и положение говорящих. В какой-то момент Шон буквально подскочил с места и попятился назад, как можно дальше от собеседника.

« ⎯ Ах, если бы она была жива,

Я все бы отдал, все бы бросил…»

– Он стихи читает что ли?

– Помолчи немного, Нил.

« ⎯ Значит, слухи не врут, и есть те, кто наживается на смертях других.

⎯ Мне платят не многим больше, чем тебе. Так что, я бы не назвал свою работу особо прибыльной.

⎯ Я говорил не про тебя, убойщик.

⎯ А ты занятней, чем кажешься. И откуда же у тебя так много информации обо мне, Шон? Видно, кто-то поделился. Надо бы его отблагодарить.

⎯ Иди ты к черту!…»

 Шон достал пистолет, но убийца даже не дернулся. Этот ненормальный позволил Рольфу не только взять себя на прицел, но и выстрелить. Даже имея дело с неумелым стрелком, вероятность удачного попадания немногим ниже, чем промаха. Зачем так рисковать? А может это вовсе не риск? Может ли быть такое, что расклад, при котором потенциальный убийца сам становится жертвой, равноценен изначальной цели преступления? Если так, то, возможно, этого парня самого держит под прицелом кто-то другой. И смерть для него стала бы избавлением.

⎯ Что значит «убойщик»?

⎯ Я бы сам хотел знать, как и прочие детали, которые позволят считать этого парня единственным исполнителем преступления.

⎯ Думаете, он действовал с чьей-то подачи?

⎯ Возможно. Но это лишь предположение. Сейчас, нам важно узнать, кто он. Для этого нам нужны результаты экспертизы. Анализ записи, списки лиц, входящих в здание, их личные данные.

 Боже, голова разрывается…

 …Будь в комнате вентиляция, я бы закурил…⎯ подумал я, уже дымя сигаретой.

 Мне нужен воздух, а еще не помешал бы кофе или что-то покрепче. Недостаток информации раздражает, но перспектива раздобыть эту информацию ужасно возбуждает. Давно я не испытывал такого влечения к делу. Это же нетерпение стояло в глазах человека рядом со мной. И неожиданно для себя я принял решение, от которого при иных обстоятельствах и с другим человеком, отказался бы.

 ⎯ Эй, Нил, не хочешь стать моим помощником?

⎯ Вы это сейчас серьезно? ⎯ очевидно, мое скорое предложение удивило нас обоих.

⎯ Я не стану спрашивать, зачем ты пошел в уравнители. Мне глубоко плевать. Но я спрошу, хочешь ли ты раскрыть это дело вместе со мной? Мне нужна твоя голова, а тебе мое положение. В итоге мы оба в выигрыше. Ну, так как?

⎯ Я согласился бы и без длинной речи.

 С улыбкой на лице он походил на мальчишку, которым и был, а не на уравнителя, которым хотел стать. Меня подкупила эта невинность, и улыбнулся ему в ответ.

⎯ Тогда за работу, нам предстоит тяжелый день.

Глава 4.

Молан.

 В лаборатории тихо, несмотря на огромное количество человек в коридорах. В воздухе стоит запах формалина и чистящих средств; попахивает духами скорбящих женщин, одеколоном уже нетрезвых мужчин. Прошло пять часов, как забрали тело. За это время, все, что нам удалось сделать, так это послать пару запросов в другие службы и выпить кофе в ближайшей закусочной. Кажется, в ней я и уснул, как только отправил Нила обратно в «Катсуро» брать показания с сотрудников.

 После заявления главы компании по дальнейшей работе расчетного отдела в это «трудное для предприятия время» стало понятно, что ни о каком трауре не может быть и речи. Максимум на что может рассчитывать Шон, так это отчисление по страховому случаю для своей жены, но опять же, при лучшем раскладе. В дело еще не вступили юристы господина Тошимы. Терять деньги из-за того, кто уже мертв, не в духе ведущей компании.

 Жаль фляжка осталась в машине. Не помешало бы выпить парочку капель для разогрева. Уж больно здесь холодно и тесно, того и гляди сам в труп превращусь.

⎯ Когда лаборанты сказали, что ты до сих пор здесь, я не поверила. Но поглядите, сам Молан Хэйс, да еще и трезвый. Смотри милый, скоро я начну думать, что ты себе кого-то нашел.

⎯ Скажи, что ты уже закончила, и я могу узнать результаты.

 Киара Данн именно тот человек, в чьей искренности мне никогда не приходилось сомневаться. Она не умеет молчать и говорит, когда сама того захочет, а ни когда ее просят. Первый день нашего знакомства предопределил все наши дальнейшие отношения в целом. Мы никогда не говорили о любви, отношения, браке. Мы вообще мало говорили. Секс именно то, что было нужно нам обоим. А когда секс заканчивался, мы возвращались к обязательствам, которые действительно нас заботили ⎯ к работе.

– Удивительно, как вас, мужчин, заводят убийства. Ты буквально из штанов готов выпрыгнуть. ⎯ она приблизилась вплотную и повела рукой чуть выше бедра.

⎯ Сейчас не лучший момент, Киара.

⎯ Ты уже дважды мне должен, Хэйс. Третьего отказа я не приму, ⎯ она убрала руку, развернулась ко мне спиной и зашагала по коридору ⎯ Ну, ты там идешь, или как?

 Весь мир Киары занимала Лаборатория. Даже ее собственная квартира походила на медицинский кабинет, с той лишь разницей, что находилась не в подвале. Я предпочитал не задавать ей вопросов ни о прошлом, ни о будущем, да и настоящее, если не было крайней необходимости, меня не волновало. Но иногда, в моменты наибольшего расслабления, она сама начинала говорить. И чем больше она говорила, тем яснее становилась картина. Она не была богатенькой дивой, решившей ускользнуть из-под родительской опеки прямиком в мединститут, нет. Скорее это она содержала под своим крылом родителей, крайне охотных до наркотиков. В 12 лет ее поймали на краже, отправили в реабилитационный центр для подростков, а после в интернат до выпуска. Она выживала всегда и везде. И за свою нынешнюю жизнь благодарила, на удивление, не только себя, но и уравнителя, решившего не сдавать ее в изолятор, а привести в центр. Она доверяла только таким, как я, и спала тоже, только с такими же. Наивная простота…

 ⎯ Проходи, не стесняйся. Здесь немного не убрано. Все из-за того, что я старалась для тебя.

 В Лаборатории все, кажется маленьким и сжатым до размеров кукольного дома. Низкие потолки, настроенные повсюду стены. Чувствуешь себя, словно в клетке. Мороз пробирает по коже. В местах подобным этому, вспоминаются не лучшие моменты детства. Сколько бы я не пытался, а перебороть страх перед замкнутым пространством, так и не смог. Пот проступает по всему телу, дыхание учащается, а во рту пересыхает. И я уже больше заинтересован, чтобы выйти отсюда, чем слушать заключение Киары.

⎯ Хочешь, чего-нибудь выпить?

⎯ Давай, сразу к делу. У меня еще куча работы.

⎯ Почему бы тебе не поручить писанину своему «щеночку». Слышала, он из патрульных. Решил заняться благотворительностью, Мо?

⎯ А слухи разносятся быстро. Я даже не успел назначить его на должность.

⎯ Сколько кандидатов ты отверг прежде? Кажется, 17? Рекордное число для отдела. Что изменилось сейчас?

⎯ Я выбирал сам.

⎯ Жалко парня. У тебя несносный характер. Ты нетерпелив и совершенно не умеешь слушать.

⎯ С каких пор мое нетерпение стало для тебя недостатком?

⎯ Ну, милый, ты же не спать с ним собираешься.

 Прежде, чем я успел что-либо сказать, Киара вытащила небольшую стопку листов и принялась читать.

⎯ Значит, так. Жертва скончалась в результате огнестрельного ранения в шею. Пуля задела сонную артерию, благодаря чему смерть наступила быстро. Возьми убийца парочкой миллиметров правее, и мистеру Рольфу пришлось бы помучиться.

 Все остальные манипуляции с телом произведены уже после смерти. А именно, разрез от основания шеи до прямой кишки, нанесен ножом с шириной лезвия в 2 сантиметра и длиной в 5-6. Лезвие гладкое, без зазубрин. Данная характеристика совпадает с описание орудия, которое, было найдено на месте преступления. Следующие повреждения, а именно, кастрация с отрезанием полового члена были произведены тем же орудием, что и в первом случае.

 Анализ крови не выявил посторонних примесей в теле убитого. Конечно, на этом исследование не закончено, но на данном этапе тебе будет достаточно и этого. Попросил бы повежливее, получил бы все часа на 2-3 раньше.

⎯ Что насчет крови на окне?

⎯ Образцы, полученные нами, принадлежат другому человеку. Убийце или нет, утверждать не стану, но кровь точно не Рольфа. Материал принадлежит мужчине, возраст предположительно, от 20 до 40 лет. Группа крови 4-. Также были обнаружены следы этанола, но в небольшой концентрации, так что, я бы не стала заострять на этом внимание.

⎯ Ты ведь вносила данные в базу? Были какие-нибудь совпадения?

⎯ Если взять за основу только то, что я тебе сказала, то совпадений предостаточно. Если же внести каждый показатель и сравнить с имеющимися, то картотека не даст никаких совпадений.

⎯ Картотека Бюро?

⎯ Картотека страны, куда входит не только исследовательское бюро. Возможно, тебе удастся узнать больше с доступом уравнителя. У вас ведь отдельная база.

⎯ Возможно. Это все?

⎯ Пока да. Может, через пару часов я смогу сказать тебе что-то еще, а пока, тебе лучше уйти. Скоро должна подойти супруга покойного для опознания тела. Будет лучше, если никого, кроме нас в лаборатории не будет.

⎯ Почему же? Нам было бы неплохо познакомиться на будущее. Мне ведь все равно придется ее допросить.

⎯ Да, но не здесь и не сейчас. Ты на моей территории, Молан. Так что, я могу потребовать тебя уйти.

⎯ Можешь, но выгнать тебе меня не удастся. И что теперь?

⎯ Надеюсь, я не сильно вам помешала?

 В дверях стояла женщина средних лет. В ней не было ничего от скорбящей вдовы; убитой горем супруги. Напротив, она была спокойна, как в словах, так и в эмоциях. Она проследовала в другой конец комнаты, где прикрытый простыней лежал ее муж, и с каким-то пренебрежением глянула на него из-под опущенных очков. И пока Киара читала заключение, я старался делать вид, что не смотрю на миссис Рольф, но мне это с трудом удавалось. И дело здесь было не в красоте, а взыгравшем интересе, к отсутствию всякого интереса у нее.

⎯ Вы хотите что-то спросить, молодой человек?

 Киара тут же замолчала. Сжала в руках листы, которые, я был уверен, готова разорвать на куски, как и меня.

⎯ Прошу прощение, мэм. Я Молан Хэйс веду дело вашего мужа.

⎯ Следователь значит. Люблю мужчин при звании. Я Лиана, Лиана Рольф. ⎯ произнесла она, протягивая костлявую руку.⎯ Вы уже знаете, кто убил моего мужа?

⎯ Нет. Разрешите пока выразить соболезнования по поводу вашей утраты.

⎯ Ой, милый, не стоит так распинаться. Хороших людей в изолятор не сажают. Шон был поддонком, этим все сказано. Уверена, вы уже пролистали его дело. ⎯ несмотря на грубость слов, голос ее звучал холодно и безразлично.⎯ Мы сможем поговорить об этом подробней сегодня за ужином.

⎯ За ужином?

⎯ Но вы ведь все равно хотели позвать меня на допрос, так почему бы его не совместить с ужином. Вы ведь не откажите вдовствующей женщине в столь скромной просьбе?

⎯ Вряд ли у меня есть на это право.

⎯ Вот и славно. А вы…⎯ обратилась она к Киаре ⎯ можете не продолжать. Я здесь, скорее, по желанию других, чем по собственному. Я пришла, увидела, даже послушала, думаю, на этом, долг жены может считаться исполненным. Скажите, дорогая, где мне нужно расписаться, чтобы дать разрешение на последующую утилизацию, то есть… Вот же, забыла слово!

⎯ Кремацию? ⎯ вмешалась в ее размышления Киара, чем вызвала у Рольф сначала раздражение, а после искреннюю благодарность.

 ⎯ Да, именно об этом речь, милая.

 Кира порылась в документах, достала форму для заполнения и вручила ее Лиане.

⎯ Форма общая, вам просто нужно внести данные в области пробелов и все.

⎯ А что касается расходов на перевозку и саму кремацию?

⎯ Обычно, в таких случаях, расходы берет на себя страховая компания.

⎯ Прекрасно. Я занесу вам заполненный документ сразу после работы, не люблю затягивать. Ну а, вы, мистер Хэйс приходите на Паркет-стрит 42 в седьмом часу. Надеюсь, вы любите лазанью.

 Оправив съехавшую на бок шляпу, миссис Рольф направилась к выходу, но у самых дверей замерла, бросила короткий взгляд через плечо и произнесла:

⎯ Советую жвачку или леденцы.

⎯ Что простите?

⎯ За время нашего разговора вы трижды оправили ворот рубашки, дважды потерли лоб и бессчетное количество раз взглянули на часы. Вы покрылись потом, хотя в помещении далеко не тепло. Да и походка у вас шаткая, однако, запаха спиртного я не чувствую. От вас пахнет страхом, мистер Хэйс, и вряд ли виной всему мой мертвый муж. Хотя, здесь и вправду маловато места.

⎯ Вы психолог?

⎯ Мой отец им был. Он принимал своих пациентов дома, так что, у меня было предостаточно возможностей насмотреться на разного рода фобии.

⎯ Спасибо за совет. Я приму к сведенью.

 Я вышел из лаборатории немногим позже Лианы. На улице накрапывал дождь. В воздухе стоял запах бензина и сырости. Я достал из кармана телефон, и единственную, оставшуюся сигарету. В своих попытках извлечь из зажигалки хоть каплю пламени, я был менее удачлив, чем в попытках связаться с Нилом.

⎯ Да, Молан.

⎯ Ты уже начал допрашивать сотрудников отдела?

⎯ Нет, еще. Жду от отдела кадров полного списка с сопутствующей информацией по каждому сотруднику. Они не очень-то спешат.

⎯ Хорошо, пусть готовят материал, а ты, пока поезжай в офис «Уравнителей». Займемся с тобой видеозаписями, а после, вернемся к возможным свидетелям.

⎯ Как скажите.

⎯ И что, даже возражать не станешь?

⎯ По правде говоря, я сам хотел предложить вам оставить свидетелей на потом, но вы меня опередили. Очевидно, моих слов, недостаточно, чтобы заставить отдел кадров шевелиться.

⎯ Видимо, мне скоро придется сменить табличку на двери кабинета.

⎯ Вижу, сон в закусочной пошел вам на пользу.

 ⎯ Удивлен, что ты еще не свалился. У вас у патрульных, сон частая причина опозданий. Но закончим с любезностями. Езжай в отдел, у нас полно работы.

Глава 5.

Фай.

 Я смутно помню лицо человека, убившего маму, но я точно помню лица тех, кто помогал ему; кто стоял у дверей, держал меня за руки, прижимал к полу, чтобы я не смог сбежать. Прошло 20 лет. И вот я стою перед домом одного из них.

Арон Свифт. 67 лет. Не женат. Детей нет. Десять лет назад был уволен с должности действующего сотрудника «Зачистки» и зачислен в преподавательский состав службы.

 Из «Зачистки» нельзя уйти. Ты либо умираешь за нее, либо готовишь тех, кто будет умирать.

 Внешне дом выглядит жалко. Жалкий он оказался и внутри. Старая мебель, старые журналы, старый, потрепанный ковер. Осмотрев комнаты, я вернулся в гостинную и увидел то, на что сначала не обратил внимания ⎯ позолоченный крест, висящий над каминной полкой. Его вид скорее смущал, чем вызывал трепет. И чем дольше я на него смотрел, тем сильнее во мне укреплялась мысль, что он перешел Арону вместе с домом. Если убойщики и имеют веру, то она обращена к более осязаемым вещам, чем Бог.

 Ровно в восемь часов во двор въехал серый фургон. Через окно я увидел, как Свифт вышел из машины, хлопнул дверью и спешно направился к дому. Мне, казалось, я слышу каждый его шаг; вижу каждое движение; как он шарит в карманах в поисках ключей, как, найдя, роняет их на землю, бурчит себе что-то под нос и вновь возвращается к двери. Вот он заходит, включает свет, стягивает истоптанные ботинки, бросает на полку дорожный плащ. Годы изрядно потрепали его. Удивительно, что я не замечал этого раньше. Перед глазами всегда стоял тот рослый, крепкий мужчина, которым Свифт был 20 лет назад, а не тот старик, которого я вижу сейчас. Он прошел на кухню, вытащил из холодильника бутылочку пива и уже собирался открыть, как, щелчок предохранителя, заставил его замереть. Медленно, чтобы не дать мне повода произвести выстрел, он развернулся ко мне лицом. Он не был напуган. Все самое страшное, он уже видел, и парень с пистолет не вошел бы и в десятку списка.

– Если вам нужны деньги, то они в спальне, во втором ящике снизу. Забирайте и уходите, патрульных я вызывать не стану. Мне не нужны проблемы.

– Деньги мне не нужны.

⎯ Тогда скажите что, и я дам вам это.

⎯ Я хочу сыграть с одним из лучших игроков на районе. Простая просьба, не так ли?

– Я завязал с азартными играми.

– Вот как, значит, это не тебя я видел в баре на третьей авеню в прошлую среду. Ты сорвал весьма неплохой куш.

⎯ Кто ты такой?

⎯ Мы сможем узнать друг друга поближе, если согласишься, сыграть со мной. Мелких ставок не будет, обещаю.

Взгляд его переменился, в нем появился интерес.

⎯ И давно ты следишь за мной?

⎯ Дольше, чем ты можешь себе представить. Не скажу, что с детства, но лет так с 17 точно.

⎯ Тому, кому нужна лишь игра, пистолет ни к чему.

⎯ Ах, да. Ты прав. Не красиво с моей стороны. Но мне же надо было как-то привлечь твое внимание.

 Я вытащил магазин из пистолета и положил его в центр стола. Мой жест, кажется, насторожил Свифта еще больше. Он сделал шаг ко мне, но взгляд его все время уходил в сторону. Я понимал, куда именно и зачем. И чтобы не вводить старика в заблуждение, выложил уже его пистолет на стол.

⎯ Не принимай меня за дурака, Арон. Заявляясь домой к серийному убийце, лучше заранее избавить себя всякого рода неожиданностей. Теперь мы оба безоружны. Подумаешь бежать в спальню, чтобы прихватить ствол оттуда, и я верну патроны в пистолет и пристрелю тебя.

⎯ Во что хочешь играть?

 Он опустился на диван, взял в руки колоду карт, которую я оставил и принялся тасовать.

⎯ На ваш выбор.

Раздав карты, он посмотрел на меня и спросил:

⎯ Так, кто ты такой?

⎯ Убойщик, как и ты.

Глаза его сощурились, а лицо напряглось.

⎯ Не тебя ли ищет «Зачистка»?

⎯ Все возможно.

⎯ Ты убил Мура. Я могу понять, почему именного его. Но зачем тебе я?

 ⎯ Опережу ход твоих мыслей. Я не собираюсь тебя убивать. Ты нужен мне живым. Для одного очень важного дела.

⎯ С чего ты взял, что я стану помогать тебе?

⎯ Нам не нравится один тот же человек. Почему бы не оказать маленькую любезность единомышленнику?

⎯ Теперь я вспомнил, кто ты. Не думал, что ты проживешь так долго; что тебе позволят прожить так долго.

⎯ Ну, что сказать, я умею ладить с людьми.

⎯ Теперь председатель точно убьет тебя

⎯ Да, но в нужное время и должным образом. А пока, не станем его разубеждать, в необходимости столь крайней меры. Твой, ход Арон.

 ⎯ Сначала гости, Бирн…

Глава 6.

 Штаб «Уравнителей» расположен на северной границе города. Рядом нет ни фабрик, ни магазинов, ни жилых домов; лишь трасса и пустые поля по обе стороны дороги. Молан остановил машину у ограждения, достал из кармана удостоверение и вышел наружу. Уравнители уже ждали его. Они внимательно осмотрели документ, несколько раз смерили взглядом самого владельца, будто не знали его вовсе, и дали добро проезд. Но прежде, чем Хэйс тронулся, один из уравнителей остановил его и попросил немного подождать. Мужчина скрылся за дверью охранного поста и вышел оттуда спустя пару минут, но уже не один.

⎯ Этот патрульный, говорит, что прибыл сюда по вашему указанию. Это так?

⎯ Да, а в чем проблема?

⎯ Вы ведь знаете распорядок, мистер Хэйс. Уравнителям третьего ранга в главный офис можно только по записи и лично с дозволения вашего отца.

⎯ Я обязательно попрошу мистера Хэйса внести моего помощника в список постоянных посетителей, но немного позже. А сейчас, если вопрос исчерпан, то не могли бы вы освободить дорогу? Или для этого мне стоит вызвать мистера Хэйса сюда?

Мужчина отступил в сторону, и подал знак товарищу поднять шлагбаум.

⎯ Нил, и долго ты собираешься там стоять? Садись в машину.

Ворота остались позади, а вместе с ними и недовольные лица охраны.

⎯ Почему ты не позвонил мне? Я мог бы передать им все по телефону и…

⎯ Они бы все равно не пустили меня без вашего личного присутствия. Нам обоим стоило подумать об этом, прежде, чем назначать встречу в главном офисе.

⎯ Прости, моя вина.

⎯ Ладно уж, эти парни просто душки. Когда еще меня повяжут перед главным офисом на глазах у парочки старших следователей.

⎯ Иногда они перегибают палку.

⎯ Они то? Пока я сидел там с ними, услышал парочку интересных историй о вас.

⎯ Надеюсь никогда их не услышать.

⎯ А я, что вы не станете палить в меня из пистолета, когда переберете в баре.

⎯ Всего-то раз было. Я забыл удостоверение, а они не хотели пускать меня. Я ведь даже не по ним палил!

⎯ Формулировка сути не меняет.

⎯ Лучше скажи, где видеозаписи? Ты должен был забрать их.

⎯ Их должны доставить в ваш кабинет. Управляющий компании заверил меня, что для них это не проблема.

⎯ Хорошо.

 Офис «Уравнителей» состоял из сплошных коридоров и переходов. Даже после семи лет работы Молан продолжал теряться в нем, будто служил первый день. На девятом этаже, перед одним из кабинетов Молан остановился, достал ключ и отпер дверь. Внутри кабинета гулял сквозняк. Из приоткрытого окна валил ветер. Часть документов со стола разбросало по полу. Хотя, останься они на своих местах, чище бы в комнате не стало. Повсюду валялись книги, сшитые папки с делами, рукописные заметки.

⎯ Книги ваши или просто для общего интерьера?

⎯ Похоже, мне стоило оставить тебя с твоими новыми «друзьями».

⎯ Я серьезно.

⎯ Мои. Советую и тебе ознакомится как-нибудь, если, конечно, не планируешь сидеть в патрульных до конца жизни.

⎯ И что главное вы узнали из них?

⎯ Что любого можно поймать, главное знать, кого ты ловишь.

⎯ Большинство преступлений просты в исполнении и указывают на вполне очевидных исполнителей. Чтобы раскрыть такие, не нужны великие знания.

⎯ Для меня главное не раскрытие, а причина, по которой было совершено преступление.

⎯ Вы рискуете сойти с ума, выискивая причину там, где ее может и не быть.У вас были преступники, вину которых вы не признавали?

⎯ Ты спрашиваешь, позволил ли я кому-то из них уйти?

⎯ Я всего лишь спросил, всех ли вы считали по-настоящему виновными.

 ⎯ И что тебе даст мой ответ?

⎯ Все очень просто. Вы хотите понять преступников, а я хочу понять вас. Это вроде нормально для тех, кто работает вместе?

На какое-то время повисло молчание, лишь компьютер потрескивал, считывая запись с диска. Молан выдвинул из-за стола стул, скинул папки с документами с соседнего и велел Нилу сесть рядом.

⎯ Был один случай…⎯ произнес Молан, глядя куда-то в сторону ⎯ я знал где, знал кто и когда, но не сказал следователю, которому служил. Меня могли повысить, я мог укрепится на службе, но вместо этого позволил преступнику уйти. Мы говорили с ним всего раз. Он сказал, что это единственная смерть, которая будет на его счету и не соврал. Я не винил его, но и не оправдывал. И даже сейчас, спустя семь лет, я понимаю, что ничего нового не могу сказать себе. Ну а ты?

⎯ В моем случае, скорее мне давали уйти, чем наоборот.

Оба уравнителя усмехнулись, и вернулись к записям.

⎯ Думаю, нам стоит начать с 20.00. Преступник должен был побывать в офисе до убийства. Наметить пути отхода. На камерах над центральным входом после десяти часов никто замечен не был. Да и охрана прокинула пост только к полночному обходу. Поэтому, даже при неисправности камер, он бы не остался незамеченным.

⎯ Молан, а вы не думали обратиться к отцу?

– Это еще зачем? ⎯ голос следователя изменился, стал более резким и черствым.

⎯ Если «убойщик» это некий термин, а непросто случайное слово, то мистер Хэйс должен…

– Полагаю, я зашел кстати? Не часто в этом кабинете произносят мое имя.

 В дверях возник мужчина лет пятидесяти. Медленно он прошел внутрь, подолгу не задерживая ни чем взгляд. Из-за нависших век и массивного подбородка он казался суровым, даже когда улыбался. У рта залегли морщины, а черные некогда волосы, тронула седина.

⎯ Чем мы обязаны вашему визиту, мистер Хэйс?

⎯ Я видел репортаж по делу Шона Рольфа. Хотел узнать немного подробностей от первоисточника. А главное, нужна ли тебе помощь?

⎯ Вы же знаете, я не любитель обсуждать предположения. Тем более прошло всего 12 часов. А что касается помощи, то у меня она уже есть. Нил Харлей, познакомься ⎯ глава службы «Уравнителей».Мистер Хэйс ⎯ мой новый помощник Нил Харлей.

⎯ И когда ты собирался сообщить мне о нем?

⎯ Я предупредил главу подразделения о его переходе. Патрульные четвертого отдела знают, что он здесь. Прочие формальности я планировал уладить позже.

⎯ Было бы хорошо, если бы сначала ты уведомлял меня о своих решениях.

⎯ У меня не было на это времени. И твое упрямство начинает меня раздражать.

⎯ А существуют вещи, которые не раздражают тебя?

 Молан резко вскочил с места, а вместе с ним поднялся и Нил. Он преградил дорогу Хэйсу, и прежде, чем тот успел сказать лишнего, вступил в разговор сам.

⎯ Прошу прощение за неудобства, мистер Хэйс. Я надеюсь, в будущем не быть предметом ваших разногласий. Работа слишком увлекла нас, и вы правы в своих претензиях к нам. Думаю, я смогу взять часть дел на себя, чтобы Молан заполнил всю необходимую документацию на меня.

Ормонд окинул взглядом патрульного и с удивлением отметил, что вмешательство этого парня освободило их от долгих споров. Молан вернул самообладание и уже скорее усталым, чем раздраженным голосом, попросил отца выйти и дать ему несколько часов, чтобы уладить все дела с бумагами.

⎯ Хорошо. Если все же понадобится помощь, не важно, какая, ты знаешь, где меня найти.

⎯ Конечно.

Ормонд ушел, но напряжение, бывшее в комнате, никуда не исчезло. Молан опустился на стул, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

⎯ Ты можешь спрашивать у меня о чем угодно, Нил и я отвечу. Но не лезь в наши отношения с отцом. Хорошо?

⎯ Тогда и вы никогда не спрашивайте меня о семье.

⎯ Без проблем. А теперь вернемся к работе. Нам надо успеть до семи часов. Вечером нас ждет миссис Рольф.

Молан.

 Запись началась ровно в 20.00.

 Первые полчаса не происходило ничего. Мы уже знаем, как выглядит преступник и выцепить его среди прочих, особого труда не составило. Тем более, что ОН и не пытался прятаться. Он вошел через центральный вход, предъявил карту сотрудника и без проблем оказался внутри. Система безопасности никак не среагировала. Данные по нему были заранее внесены в базу. Заказ на карту поступает напрямую от главы компании. Мистер Тошима основательно подходит к выбору персонала, и если верить его словам, ни он, ни его заместитель, не делали запросов последние несколько месяцев. Значит, есть кто-то третий, кто помог убийце проникнуть в компанию на вполне легальных основаниях.

 20:45.

 Это не могло быть его первое посещение.

⎯ Я знаю, о чем вы думаете. Когда я был в офисе сегодня утром, то уточнил у охраны один момент, касаемо посещения. Все уходы и приходы отмечаются в электронном журнале. Даже, если во время обеда ты решил прогуляться, ты обязан отметиться на пункте. Номер карты, по которому проходил убийца был зафиксирован системой несколько раз. Пока у нас есть лишь номер карты. Но компания, занимающиеся их выпуском, заверила меня, что вскоре предоставит нам все данные, включая дату и время заказа карты.

– Я звонил им утром.

⎯ Да, знаю. Но при обращении вы назвали лишь имя и звание, а я сделал акцент на вашу фамилию. Знаю, вам это не нравится, но так мы сможем скорее продвинуться в деле.

⎯ Ты молодец.

 Моя похвала смутила его. Если до этого, он держался расслабленно и непринужденно, то теперь словно сжался. Я хотел спросить его о причине столь резкой перемены, но он указал мне на экран и велел смотреть. А смотреть, действительно, было на что.

 После контрольного пункта, убийца направился к лифту. Облик его переменился, как только он оказался в кабине. Глаза его бегали от одного угла к другому. То и дело он тянул руку к галстуку, будто тот мешал ему дышать; потирал шею; постукивал носком туфель. В конце концов, он вышел на два этажа раньше. Дотянув до места для курения, он вытащил сигарету и задымил.

⎯ Не очень-то он спешит.

⎯ Ты прав. Наглости ему не занимать.

 Взгляд убийцы не подвижен. Всего на пару секунд он поднял глаза и посмотрел прямо в камеру. Будто это он следил за нами, а не мы за ним. Он что-то сказал, и почувствовал, как дрогнула рука. Судороги не беспокоили меня с 12 лет. С тех самых пор, как я перестал думать о мальчике в старом ангаре. Мне было страшно. Тогда я понимал, почему, но сейчас…

⎯ Блин. Я думал, в главном офисе находится лучшая техника! ⎯ возмутился Нил.

⎯ Позже мы можем отдать запись на расшифровку в техотдел, а пока продолжим смотреть, как есть.

⎯ Хорошо.

 В 21.00 часов убийца покинул четвертый этаж и направляется по лестнице вверх. На шестом этаже он остановился и вошел в отдел «Связи». Помимо жертвы в зале оставалось еще несколько сотрудников; поглощенные работой они едва ли обратили внимание на появление постороннего. В компании числилось больше двухсот сотрудников, прибавить сюда, «гостей» и количество людей, посещающих здание ежедневно, превысит три сотни. Так что преступника вполне могли принять за одного из пришлых.

– Вы Шон Рольф?

– Да, сэр. Чем могу помочь?

– Меня зовут Файоннбарр Бирн, я один из помощников мистера Тошима. Мистер Тошима передал мне ряд документов, которые, были составлены без учета последних данных. Поскольку в этом месяце компания получила в пользование сразу несколько крупных агентов, количество подключений возросло. Необходимо составить отчет согласно новым показателям.

⎯ Разве это не работа старшего специалиста?

⎯ Да, специалиста, которого планируется сократить в следующем месяце и поставить вас на его должность. ⎯ слова убийцы произвели на Рольфа должный эффект. Он замешкался, неуверенно забормотал нечто про квалификацию, недостаточный опыт. ⎯ Несколько ваших коллег неоднократно были свидетелями, как обязанности мистера Бернана выполняли именно вы, и выполняли весьма успешно. Поэтому, нет ничего удивительного, что мистер Тошима хочет видеть в должности старшего сотрудника именно вас. Перестановка кадров обычное дело в крупных компаниях. Когда кто-то перестает справляться со своей работы целесообразно найти ему замену.

⎯ Да, конечно, вы правы. Я постараюсь закончить к завтрашнему обеду. Такие сроки мистера Тошима устроят?

⎯ Вполне. Вашу работу оценят по заслугам, можете не сомневаться.

⎯ Спасибо. Спасибо, мистер Бирн!

 На радостях бедняга едва не подскочил со стула. Шон был готов просидеть в своей должности до самой старости, и тем неожиданней для него было получить повышение спустя многие годы работы.

⎯ Он поверил ему, так просто.

⎯ Ну, преступник знал, что нужно Шону. И даже, если Рольф до конца не был уверен в желании занять должность выше, убийца его убедил.  Кстати, Нил, запиши его имя. Попробуем найти в базе.

 ⎯ Думаете, он назвался своим настоящим именем?

⎯ Этот парень оставил кучу отпечатков на месте преступления, оружие, записи, на которых неоднократно засветил свое лицо. Ему нет смысла скрывать имя. Он бы не стал скрывать его. Он хотел быть на виду. Возможно, мы имеем дело дисоциальным расстройством или хорошей постановкой. То, что этот человек не первый раз совершает убийство и говорить не стоит. Он спланировал каждый шаг. Получил доступ в здание, доступ к документации. Возможно, он беседовал с некоторыми коллегами Шона, иначе, откуда ему было знать о работе, которую выполняет Шон за старшего специалиста. Кто знает, если бы Бирн не упомянул коллег в разговоре, повелся бы Шон на его сказку? Так что, отвечая на твой вопрос, скажу, что это, несомненно, его имя.

⎯ Он ведь мог использовать кого-то в качестве информатора. Зачем самому делать всю работу?

⎯ Чтобы не раскрыть себя раньше времени или же забрать все лавры себе. Все зависит от того, кого именно мы ищем. Социопата или наемного убийцу.

⎯ Вы думаете, у него не могло быть личного мотива?

⎯ Я уже говорил, он слишком уверен. Он не колеблется и не отвлекается на чувства, которые могли бы сбить с толку человека с личным мотивом. Он не боится действовать открыто, и тому может быть ряд причин. Скорее всего, его кто-то кроет. И это проблема.

⎯ Не часто приходится слышать о групповых преступлениях. За четыре года работы в патруле я ни разу не сталкивался с ними.

⎯ Разница не велика. В два раза больше работы, вот и все.

 В 22.05.

 Убийца возвращается в офис. Начинается главное действо. Мы уже видели момент самого убийства, как и небольшой кусок до него. Повторный просмотр не дал ничего нового, как и следующие четыре. Пока я рылся в других записях, пытаясь найти что-то новое; разглядеть марку и номер автомобиля, на котором приехал Бирн; установить точное время его ухода. Нил позвонил в офис компании, чтобы предупредить о нашем скором визите.

⎯ Нас ждут, Молан. Время почти три часа, а вы сказали, что нам нужно успеть до семи.

⎯ Да, да, сейчас.

 Мне не давали покоя слова Бирна. Пусть на записи они не слышны, но не так трудно прочитать по губам. Хотя сама мысль, что мои догадки подтвердятся, казалась мне смешной. Он не мог этого сказать. Не мог.

…До встречи, Молан…

⎯ Черт!

⎯ Все в порядке, Молан?

 Пожалуй, мне не стоило бить по столу. Все диски с записями повались на пол.

⎯ Да, просто голова раскалывается. Придержи пока диски здесь. Отдадим их в отдел позже.

⎯ Но почему?

⎯ Объясню позже. Хочу кое-что проверить.

⎯ Как скажете.

⎯ А теперь поехали. У нас все еще много дел.

2

Молан.

 Дом семьи Рольф расположен к южных окрестностях центрального района. Не лучшее место для ведения тихой, семейно жизни. Магазинов и ресторанов здесь также много, как и людей. Дороги забиты машинами, игровые площадки молодыми мамами и их детьми. Самое то для любителя «помоложе».

⎯ Вы были правы. Несколько сотрудников подтвердили, что разговаривали с неким мужчиной по описанию похожим на Бирна. Он не задавал прямых вопросов, но каким-то образом ему удавалось свести беседу к обсуждению Шона. Только зачем было все усложнять? Зачем прикладывать столько усилий, чтобы попасть в офис, когда можно было убить его дома, в парке, в проулке, где угодно?!

⎯ Камеры, Нил. В местах, о которых ты говоришь, они не всегда есть. Если бы он хотел убить по-тихому, он бы так и сделал. Но ему нужно было, чтобы именно первый отдел занялся его делом. Возможно, убийство Шона было лишь частью чего-то большего. У этого убийства есть причина. И он хочет, чтобы мы ее нашли.

⎯ Ты…⎯ из-за шума я едва его слышал.

⎯ Что прости?

⎯ Бирн хочет, чтобы именно ты его нашел. Я тоже умею читать по губам.

Я едва не врезался в бордюр. Слова Нила напугали меня. Он озвучил именно то, от чего я решительно пытался отказаться. Убийца знает меня. Могу ли и я знать его?

⎯ Почему ты не сказал?

⎯ А почему не сказали вы?

⎯ Я подумал, что все это бред; что я просто устал. А на деле…

⎯ Вы любите держать все под контролем. А тут оказались жертвой чужого контроля. Здесь нечего объяснять. Надеюсь, я прав. Потому что смириться с вашим диктаторскими замашками, куда проще, чем с недоверием.

Его слова заставили засмеяться.

⎯ Прости. Просто я не умею работать в команде.

Спустя пятнадцать минут езды, мы, наконец, нашли дом Лианы. Сама миссис Рольф, вышла на террасу, едва я заглушил машину. В просторной домашней одежде, она все еще казалась мне, слишком худой и слишком бледной.

 ⎯ Оу, Молан, ты привел друга? Какой очаровательный мальчик.

 Она шутливо потрепала Нила за щеку, и, прежде, чем тот смог ей что-либо возразить, открыла входную дверь и пригласила в дом. В гостиной она оставила нас одних, а сама отправилась на кухню.

⎯ Желаете, что-нибудь выпить? Вино, виски, ром?

⎯ У тебя ведь есть права, Нил?

 ⎯ Да, но мы на работе. Вы не можете…

⎯ Мне виски, пожалуйста, миссис Рольф. А «малышу» кофе с молоком.

⎯ Малышу?

⎯ Мой малыш.

Я потрепал его за щеку, как пару минут назад, сделала миссис Рольф.

⎯ Молчаливым вы мне нравились больше.

 Пусть он и строил обиженного, но полностью скрыть улыбку так и не смог. Сколько ему? 23? 24? Да, кажется 24. Действительно, еще совсем ребенок по меркам уравнителей. Даже меня из «школьников» еще не выписали, что говорить про него.

 Лиана вернулась через пару минут. В руках она несла поднос с напитками и парочку тарелок с чем-то съедобным.

⎯ Так она не шутила про ужин? ⎯ шепнул Нил, принимая свою чашку с кофе.

⎯ Нет, и стоит ее за это поблагодарить. Я не ел с самого утра.

⎯ Если честно, я тоже.

 К убийству мы вернулись лишь через полчаса. Лиана успела еще раз наполнить мне бокал и обновила свой.

⎯ Миссис Рольф, если вы не против, я хотел бы дать вам возможность, самой рассказать о муже. Все, что вы посчитаете нужным. Иногда, свободный рассказ, способен дать больше, чем ответы на конкретные вопросы. Походу беседы, я могу останавливать вас, если понадобятся некоторые уточнения. Хорошо?

⎯ Да, конечно.

⎯ В таком случае, можете начинать, как будете готовы. Все разговоры ведутся под запись.

 Едва Нил включил диктофон, и миссис Рольф начала говорить.

⎯ Я узнала о пристрастия Шона два года назад. Тогда, он первый раз попался на глаза уравнителей и его поместили в изолятор на три месяца. На работе, все считали, что он подхватил инфекцию и проходит длительный курс лечения. В каком-то смысле так и было. Из изолятора он вышел тихим и послушным, и на все мои вопросы по делу, отвечал искренним раскаяньем. Он падал мне в ноги и клялся, что это был секундный порыв, ничего незначащий срыв; что он оказался слаб и не должен был поддаваться. Как оказалась со своей «любовью» он мучается с подросткового возраста, лет с 17, 19. Но он не позволял себе ничего больше, кроме подглядываний за детьми на игровых площадках и в парке. К активным действиям он перешел лишь два года назад, когда в дом по соседству переехали новые жильцы. Муж с женой и двумя детьми. Тот, что был постарше, не интересовал его. Слишком грубый и взбалмошный, а вот его брат… Спокойный и тихий мальчик. Они сразу нашли с Шоном язык. Том и Марта даже подшучивали, мол, он столько времени проводит в нашем доме, что скоро придется отводить отдельную комнату. Но ни они, ни я, не знали, что для «игр» со Стивом, Шон действительно имел специальную комнату. Все закончилось, когда при плановом осмотре у врача, Стив расплакался и рассказал все доктору. Дело не предали широкой огласки, но свое наказание Шон все-таки получил. Я не знала, как мне реагировать на все это. Чтоб вы понимали, наш брак не был оплотом великой любви. С моей стороны наш союз дал мне возможность выйти из нищеты, получить образование, хорошую работу. А для него наследовать этот дом, после смерти отца. Да, мы не любили друг друга, но в какой-то момент, мне казалось, что любовь все-таки есть. Может, поэтому, я и простила Шона, когда это случилось со Стивом, и во второй раз, уже с Кристиной. Пусть и вины за собой он уже не чувствовал. Он пытался убедить меня в обратном, но я не поверила. И вот, настал день Х. Чтобы убийца не сделал с его телом, именно он избавил Шона от того монстра, которым он мог стать.

 Залпом она выпила остатки алкоголя в стакане и в упор посмотрела на меня. Она не хотела жалости, но я жалел ее, и она это видела. Усмехнувшись собственным мыслям, она поднялась с дивана лишь за тем, чтобы наполнить бокал вновь, уже третий раз за прошедший час.

⎯ Оставьте свое сочувствие детям, Молан. Я способна пережить унижение и похуже этого. Если у вас есть вопросы, самое время их задать?

Я немного растерялся, и если бы Нил не толкнул меня в бок и не начал спрашивать сам, не факт, что я вернулся бы к разговору в ближайшее время.

⎯ Ваш муж не упоминал о неких «убойщиках»? Может, говорил о преследовании? Слежке? Угрозах?

⎯ Нет, ничего такого не было. Хотя…⎯ он приставила большой палец к подбородку и задумчиво сощурила глаза. ⎯ Как-то раз он рассказал мне байку, которую услышал от других заключенных. Якобы те, кто попадет второй срок, больше в изолятор не возвращаются. Трактовать подобное можно по-разному. И когда я об этом сказала, Шон категорически отрезал «Нет». Его всего затрясло, и он ушел с ужина, едва притронувшись к еде.

⎯ Я бы хотел показать вам один снимок.

 В кармане завибрировал телефон. На экране высветился неизвестный номер.

⎯ Прошу прощение…

 Я поднялся с дивана, вышел в коридор и только тогда принял вызов. Говорил мужчина.

⎯ Молан Хэйс?

⎯ Да, это я.

⎯ Я Оливер Смит, патрульный района Чейз.

⎯ И что хочет от меня патрульный района Чейз?

⎯ У нас здесь дело о проникновении на частную собственность и…

⎯ Послушайте Оливер, я не понимаю, откуда вы взяли мой номер, и тем более не понимаю, почему вы звоните мне по ВАШЕМУ делу. И не собираюсь…

⎯ Я все понимаю, сэр. Но номер нам дал потерпевший. Он же попросил связаться с вами. Говорит, это касается вашего дела, и…

 Голос патрульного исчез. Я уже собрался бросить трубку, как услышал эхо голосов на заднем фоне и один единственный, звучавший громче всех.

⎯ Мистер Хэйс, Мистер Хэйс! Пожалуйста…

⎯ Эй, вы! Угомоните старика! Он совсем обезумил!

 Видимо, Смит отвоевал телефон, который у него рьяно пытались отобрать. Пару секунд спустя он вновь заговорил со мной, прося также, как тот неизвестный, приехать по высланному адресу и помочь им.

⎯ Я бы не стал звонить вам, мистер Хэйс, если бы не этот старик…Он трезвонит ваше имя с момента, как мы приехали. Мы даже не уверены, что это именно он позвонил в участок. Судя по всему, его кто-то напугал. На нем лица нет…

⎯ Хорошо. Дайте мне полчаса, и я приеду.

⎯ Спасибо, будем ждать.

 Телефон замолчал. Я услышал скрип половиц и обернулся. Нил выжидающе смотрел на меня, и, кажется, уже понимал, о чем я хочу рассказать.

⎯ Нам нужно ехать.

 Он не задавал вопросов, как и миссис Рольф, для которой наша встреча оказалась более утомительной, чем она ожидала.

⎯ Я сообщу вам, если будут сдвиги по делу, Лиана.

 Она тихо кивнула и ушла с веранды.

⎯ Так что случилось?

⎯ Кажется, Бирну не по душе, как продвигается расследование. И он решился вмешаться сам.

 Казалось, мои слова не удивили Нила, однако я видел, как руки его сжались в кулак, а губы недовольно вытянулись.

⎯ Садитесь в машину, Молан. Дальше веду я.

3

Молан.

 Дорога заняла куда больше времени, чем я думал. Лишь через час мы припарковались напротив небольшого панельного дома. Въезд на саму территорию преграждала патрульная машина и бричка скорой помощи. Дождь согнал всех сотрудников внутрь, и лишь один медик покуривал на веранде, кутаясь в рабочую куртку. Наше появление не заставило его оставить сигарету. Молчаливо он приветствовал нас и кивнул в сторону двери. Едва мы оказались внутри, как на нас тут же налет мужчина с огромной курчавой бородой. Я узнал его по голосу. Это был мистер Смит.

⎯ Мистер Хэйс! Наконец-то, я уже заждался.

⎯ Извините, пробки.

⎯ Да, да, конечно. Ну, же пройдемте.

 Смит торчал здесь больше часа; как и всем остальным, ему не терпелось поскорее закончить и убраться из этого дома. Спешно он пожал мне руку и провел в гостиную.

⎯ Мистер Свифт.

 На диване посреди комнаты сидел старик. Услышав свое имя, он оторвал взгляд от массивного креста, висящего над каминной полкой, и обратился к нам.

⎯ Как вы и просили. Мистер Хэйс.

 Не смотря на залегшую в глазах усталость, было в его взгляде нечто отталкивающее; нечто скользкое. Молча, он предложил мне сесть напротив. Приглашать остальных в его планы не входило.

⎯ Так ты, Молан?

⎯ Да, сэр.

⎯ Ты похож на отца.

⎯ Больше, чем хотелось бы.

 Он обвел взглядом присутствующих, натянул самую, что ни на есть, фальшивую улыбку, и попросил, по возможности, оставить нас одних.

⎯ Вы перенесли нервный срыв, мистер Свифт. Будет лучше, если мы с бригадой останемся, чтобы проконтролировать ваше состояние. Вам сейчас нельзя волноваться.

⎯ Вы ввели мне успокоительное, доктор. Я сомневаюсь, что в ближайшие несколько часов, я смогу почувствовать хоть что-то, кроме усталости.

⎯ Вы оторвали нас от работы, а теперь диктуете условия нашего пребывания здесь! Вам не кажется …

⎯ Нил, на пару слов.

 Реакция Нила немало удивила меня. Свифт не нравится нам обоим, но такая перемена в поведении, должна иметь под собой что-то большее, чем простая неприязнь.

⎯ В чем дело?

⎯ Ему нельзя верить. Его, очевидно, выбрали не просто так! Он позвонил вам с посыла убийцы, и, спрашивается, для чего?!

⎯ Думаешь, этот старик убьет меня?

⎯ Я не исключаю такого варианта.

⎯ Мне льстит твое волнение, однако мне не кажется, что Бирн устроил весь этот цирк, чтобы убить меня. Слишком просто.

⎯ Мы не знаем этого человек! Как и то, на что он способен!

⎯ Так у нас есть отличная возможность узнать это.

⎯ Но…

⎯ Он не убьет меня, Нил. Не здесь и не сейчас. Ты можешь не верить ему, но ты должен верить мне. Мы вроде, напарники, разве нет?

⎯ Похоже, слова уравнителей о вас, все же были правдой.

⎯ Иди, я скоро вернусь.

 Нервно он скинул мою руку с плеча и вышел из комнаты, следом за остальными. Я вернулся в гостиную и занял, стоящее напротив дивана кресло. Вблизи Свифт выглядел еще хуже. Потрепанный, с проплешиной на седой голове; он гнул спину, словно на плечи ему что-то давило. Успокоительное лишило его голос эмоций, и, чтобы он не сказал после, звучало одинаково сухо.

⎯ Итак? Я жду, мистер Свифт. Вы позвали меня, и я пришел. Надеюсь, не зря.

⎯ Если бы твой отец узнал, что ты здесь, со мной, ему бы не понравилось.

⎯ Моему отцу многое не нравится. И раз вы так хорошо знаете его, могу я предположить, что вы когда-то работали вместе?

 В ответ на мои слова он усмехнулся.

⎯ Можно и так сказать. Но об этом немного позже.

⎯ Файоннбарр Бирн. Это ведь он приходил к вам? С ним вы тоже, судя по всему, неплохо знакомы, раз именно вас он выбрал своим посыльным.

⎯ Файоннбарр Бирн…Мы редко называем настоящее имя. Для представления достаточно порядкового номера. Раз ты знаешь его имя, то, возможно, знаешь и номер.

 Я не понимал, о чем он говорит, пока в памяти не всплыло заляпанное кровью окно.

⎯ 13…

⎯ 13 ⎯ повторил он за мной. ⎯ Я был 105, пока был действующим сотрудником. Но вот уже лет 10 я не брал оружие в руки, а если и брал, то лишь за тем, чтобы показать малым технику стрельбы.

⎯ Мы сейчас об убойщиках говорим, не так ли?

 Лицо его стянуло от удивления; глаза расширились, а губы изогнулись в знакомой усмешке.

⎯ А 13 оказался на редкость болтливым парнем. И мне не понятно, зачем тогда ему был нужен я.

⎯ Как раз об убойщиках, я узнал не от него. Судя, по всему, вы не особо жалуете общество, раз о вас так мало известно, я бы сказал, ничего не известно даже уравнителям. Но, пряча что-то, нужно быть готовым, что кто-то это найдет. Так о чем именно Бирн просил вас рассказать мне? И лучше вам поторопиться с ответом. Вы, верно, подметили наше сходство с отцом. Мы одинаково не любим ждать.

⎯ Я бы с этим поспорил, но, как я и сказал, разговор не о нем. Прежде, чем мы вернемся к 13, начнем с более общей информации. Тот, от кого ты услышал об убойщиках, вряд ли имел хотя бы отдаленное представление кто мы такие. Если о нас и судачат, то только шепотом и только заключенные. А на вопрос, откуда идет информация, думаю, ты и сам знаешь ответ. Не все агенты «Зачистки» умеют держать язык за зубами. Сплетников мы наказываем точно так же, как рецидивистов. Быстро и тихо.

⎯ И как становятся убойщиком?

⎯ Ты стал уравнителем, потому что хотел этого. Убойщиком же становятся, потому что этого захотел кто-то другой. Кто-то, кому нужен хороший «чистильщик». А лучше кандидата, чем генный «мутант» не найти.

⎯ Говори яснее.

 Он облизнул пересохшие губы, посмотрел в сторону кухни, на стол, где стоял графин с водой, и было собирался подняться, но увидев пистолет, который я направил на него, тут же опустился обратно на диван.

⎯ Забавно…⎯ произнес он, шумно сглатывая, ⎯ наша беседа с Бирном начиналась точно также. Вы определенно подходите друг другу.

⎯ Рассказывай дальше.

⎯ «Зачистка» была создана, чтобы убивать тех, кто не захотел исправиться. Изолятором всех не отвадишь, а вот пулей в лоб вполне. У уравнителей полно нераскрытых дел о людях, которые однажды, просто исчезли. Их словно бы никогда не было. Ни следов, ни звонков, ни единой наводки, где бы можно было их найти. Наша работа. Наша и правительства. Так или иначе, убойщики, уравнители ⎯ ягоды одного поля. Мы все служим одному делу ⎯ борьбе с преступностью. Когда исчезает преступник, люди облегченно вздыхают. А «Как? и Почему?» они исчезли им знать не обязательно. Меньше знаний, меньше волнений.

⎯ Если вы так бережете «Зачистку» от посторонних глаз, тогда почему говорите о ней со мной?

⎯ Карточный долг ⎯ святое дело. Да и очень уж мне интересно, как пацан станет выкручиваться, когда за ним станет гоняться не только «Зачистка».

⎯ Зачем ему это?

⎯ Месть? Власть? Война? Как бы там ни было, сейчас его цель один человек и мы оба знаем его имя.

⎯ Зачем ему я?

⎯ Лучше спроси себя, «Почему Я?». Найдя ответ на этот вопрос, найдешь и на все остальные…

 Всего на секунду я отвел взгляд в сторону, как раздался короткий, пронзительный свист. В следующий раз, когда я обратился к Свифту, он был уже мертв. Тело повисло на стуле, а пробитая голова упала на грудь. Я почувствовал, как по щекам скользнуло нечто теплое и вязкое. В нос ударил знакомый, сладковатый запах. Проведя ладонью по лицу, я увидел отпечатки крови на кожи. В ушах зазвенело, словно кто-то нажал на гудок и не отпускал. Вокруг бегали люди. Они что-то кричали, но из-за шума в голове, я не мог понять, что. Как и не мог понять, каким чудесным образом оказался на полу. Какой-то время я не видел ничего, кроме потертых ботинок Свифта и чьей-то мозолистой руки, удерживающей меня за плечи, чтобы я не мог подняться. А когда опасность миновала, и мне позволили встать, я с трудом смог выпрямить колени. Кое-как я добрел до двери и вышел во двор. Дрожь била по ногам и постепенно охватила все тело. Голова трещала, как стекло, разбитое пулей. Сильнее боли, была лишь уверенность; уверенность в том, что это был НЕ ОН. Именно она поддерживала во мне силы, которых, казалось, я лишился.

« Это не он. Слишком просто. Это не он. Слишком просто. Слишком просто. Слишком просто…»

Глава 7.

Молан.

 Вскоре прибыло подкрепление. Часть патрульных рассредоточилась по территории дома; часть отправилась прочесывать окрестности в поисках стрелка. Питать надежды, будто им удастся выцепить снайпера, раньше, чем тот успеет скрыться, было бы глупо. Мы проявили осторожность, решив обождать минуту другую, прежде, чем покидать укрытие. Этим мы предотвратили возможность новой смерти, этим же дали противнику фору, если не шанс вовсе избежать наказания за убийство. К этому все и идет. У патрульных нет никаких ориентиров. Нарочно или нет, но на вопрос Смита, о предполагаемой личности преступника, я лишь покачал головой. Не удивлюсь, если именно моя уверенность в невиновности Файя в этом покушении, вовсе лишит меня возможности поймать его. Думая обо всем этом, я значительно уменьшил свои запасы сигарет, и куда больше пива, которое стащил, между делом, из холодильника Свифта. После второй банки оно мне даже начало нравится.

⎯ Мистер Хэйс, ⎯ Смит выглядел уставшим, но еще более напуганным. В голове не укладывается, что мужчина передо мной и тот патрульный, что кинулся в гостиную, услышав выстрел, один и тот же человек. Он, не раздумывая, влетел в комнату, стянул меня со стула и накрыл собой сверху. Вероятность того, что я поступил бы так же, крайне мала. И здесь дело не в трусости, а в холодном расчете. Снайпер видит тебя, а ты его ⎯ нет. Если в его планах перестрелять, как можно больше людей, то вариант входить в комнату, где только что убили человека, не самый разумный, даже, если делается это, исключительно из желания спасти кого-то третьего. Именно поэтому, я и подумал поблагодарить Смита. А сейчас, это казалось неуместным, но больше жестоким. Как я понял по разговорам других патрульных, сам Смит назвал свой героизм безумием, минутным помутнением, из-за которого он мог лишиться жизни. Он злился на меня, на себя, на стрелка, на всех, кто позволил ему войти в комнату и сделать то, что сделал.

⎯ Мистер Хэйс. Подобные убийства не нашей компетенции. Я сообщил об инциденте в главный офис. Скоро должен прибыть следователь.

⎯ Хорошо.

⎯ Касаемо деталей, я упомянул все, что могло спровоцировать такой резкий поворот в деле, включая звонок Свифта и ваш приезд.

⎯ Разумеется. Но на следователей распространяются те же правила допроса, что и на всех остальных. Так что, если кто-то станет возмущаться…

 ⎯ Напротив, мистер Хэйс. Вас просили не задерживаться и приехать в офис. Ваш отец лично просил меня передать вам.

⎯ Ну, раз сам Ормонд просил, как я могу ослушаться.

 Мой сарказм вызвал у него приступ недоверия, и пока я не направился к машине, его взгляд повсюду меня преследовал. В салоне было чуть теплее, чем на улице. Пальцы коченели от холода. Включив печку на полную мощность, я вытащил из бардачка фляжку, отложенную на особенно трудный день, и к удивлению обнаружил, что она практически пуста. Либо плохих дней стало больше, либо я просто забыл наполнить фляжку с прошлого раза. Либо, алкоголизм, действительно, наследственная болезнь, и скоро я стану еще больше похож на отца.

 Дверь с пассажирского места открылась. В салон сразу пахнуло холодом. Нил опустился на кресло, забрал у меня фляжку и выпил те пару глотков, что в ней оставались.

⎯ Я предупреждал, что такое может случиться, и оно случилось.

 Как и Смит он был напуган и раздражен, но больше напуган. Пора мне начать привыкать к переменам его настроения.

⎯ А я говорил, что он не станет меня убивать, он и не убил.

⎯ Между тобой и Смитом было не больше полуметра. Вероятность того, что снайпер мог дать осечку и попасть в тебя, больше половины!

⎯ Но он не промахнулся.

⎯ Как же бесит!

 Он открыл дверь и вышел из машины. Какой-то время он, молча, мок под дождем. А когда я уже собрался пойти и поговорить с ним, он вернулся в машину и спокойно произнес:

⎯ Меня бесит ваша уверенность.

⎯ Она не безосновательна. Бирн не стал бы убивать Свифта, и старик был в этом уверен. Мы не могли ошибаться оба.

⎯ Иногда ошибаются все, кроме одного. А ваш случай я таким не считаю.

⎯ Бирн свел меня со Свифтом ради разговора, но не для убийства.

⎯ И что он вам рассказал?

⎯ Расскажу по дороге.

⎯ По дороге куда?

– К моему любимому папочке, конечно же.

2

Молан.

 На разговор о Свифте ушло не больше пяти минут. Оставшиеся двадцать мы ехали в тишине. Машина скользила по дороге, словно по льду. Дождь разыгрался ни на шутку, и дворники едва справлялись со своей работой.

 Два часа назад у нас было все, чтобы выйти на Бирна в кратчайшие сроки. Сейчас, при всей имеющейся информации, это кажется невозможным.

 «Зачистка», убойщики лишь тень. А чтобы выйти на источник, нужен человек. Человек был, но теперь он лежит в собственном доме с прострелянной головой. Если мои догадки верны, и Бирн, действительно, не планировал убивать старика, то в деле появляется кто-то третий, вернее, он всегда был, возросла лишь его значимость. Он не агент «Зачистки». Убойщик устранил бы сразу двоих; он бы не оставил меня в живых, хотя бы из предосторожности. Не зная всех деталей, для него было бы проще избавиться от потенциальной угрозы, чем ждать, начну ли я распускать язык или нет. Он не работает на «Зачистку», но и не помогает Файю. Он защищает собственные интересы, которые, судя по всему, затронули действия 13. Однако, чтобы располагать столь точной информацией о перемещениях Бирна, о его намерениях в отношении конкретного лица, нужно обладать возможностями, превосходящими возможности Бирна, либо же находиться на связи с ним, или иметь друзьях кого-то близкому к нему. Как бы там ни было, убийство Свифта подпортит их отношения, что бы они из себя ни представляли. Если в планах 13 держать меня как можно ближе к себе, то со следующим его шагом, а я не сомневаюсь, что он сделает его в ближайшее время, я получу недостающую информацию и о нем, и о «Зачистке».

– Мистер Хэйс не говорил, зачем хочет видеть вас?

– Нет. Подожди меня в машине. Обычно, наши встречи надолго не затягиваются.

 Я уже собирался выходить, как почувствовал крепкий хват на запястье.

– Что такое?

– Вы ведь понимаете, что если стрелял не он, то есть кто-то еще, кому ваше участие в делах Бирна скоро надоест? И этот кто-то может пересмотреть свои взгляды на вашу жизнь.

– Но, пока, я им еще нужен; им обоим. Бирн не оставит меня в покое, пока я не сделаю то, что он хочет.

– Да, но, ему будет сложнее это сделать, если дело перейдет к кому-то другому. Следователь не имеет право вмешиваться в расследование пока его участие в нем не утверждено. А если вмешается…

– По-твоему, мне будет лучше отсидеться в следственном изоляторе, чтобы убить его интерес ко мне?

– Ваш отец мог бы помочь. Если вы…

– Разговор про отца уже был, и вроде бы я ясно дал тебе понять, что обращаться к нему не стану.

– Но…

 Я сбросил его руку и вышел из машины. С каждым словом гнев поднимался во мне все сильнее, и если бы я не закончил разговор, он непременно бы вышел наружу. А у меня были на него другие планы. Он был нужен мне, чтобы в нужный момент, достать из кобуры пистолет и войти в кабинет, сжимая его в руках. Не было волнения, сомнений, сожаления. Словно так и должно быть; так и никак иначе. Должен быть я, пистолет, отец…но…

– Молан, наконец-то. Я уже думал, начинать без тебя.

 Десятки глаз уставились на меня, но больше на пистолет, который я продолжал держать в руках. Кто-то поднялся из-за стола, потянулся за спину, но достать оружие так и не успел.

– Тебе лучше присесть, сынок. С чем бы ты ни пришел, поговорим об этом позже. Сейчас есть дело поважнее. И будь добр, убери пистолет. Мистера Гастингс очень нервно реагирует на подобные шутки.

– Твой сын? произнес здоровяк, что подскочил, едва я вошел в комнату. Стоило догадаться. Яблонька от яблони.

– Садись, Молан.

 Я убрал пистолет обратно в кобуру и опустился на свободное место.

– Для начала я хотел бы извиниться за внезапность собрания. Но, уверяю вас, дело срочное и требует внимание каждого из вас. Хотелось бы прежде обговорить важную деталь. Ни что, сказанное мной, не должно выйти за пределы комнаты. Сведения конфиденциальны, и малейшее упоминание где бы то ни было может стоить вам должности, а, возможно, и свободы. Прежде, чем задавать мне вопросы, прошу дать мне возможность закончить. Особенно это касается тебя, Молан. Все мы знаем, как ты нетерпелив.

– Яблонька от яблони…  –  повторил Гастинг, улыбаясь собственной остроумности.

– Итак…Мы привыкли считать, что уравнители, единственная служба, контролирующая уровень преступности в стране. Однако, в реальности дело обстоит немного иначе. 65 лет назад мировым сообществом была принята и утверждена новая программа развития общества. В ее основе лежит разделение полномочий между тремя организациями, призванными обеспечить порядок в обществе. Служба «Уравнителей», Служба «Зачистки» и «Изоляционный Центр». Про первое и третье вам известно. А вот то, что находится между ними, организует свою деятельность негласно и на то, есть свои причины. «Зачистка» выполняет роль последней инстанции для человека, совершившего преступление, точнее, преступления. Списки всех рецидивистов из изоляторов направляются к ним. А дальше в дело вступают сами служащие, или, как их называют, убойщики. Думаю, вы понимаете, к чему сводится их деятельность.

– К убийству…

– Верно, к убийству.

Для него это не было новостью, в отличии, от остальных. Атмосфера за столом изменилась. И чем дольше отец придерживался молчания, тем сложнее давалось сохранять его другим.

– Убойщики профессионалы своего дела. И в отличии от обычных людей, они не испытывают чувства вины; в них нет сомнений и страха. И если бы не «Зачистка» они продолжали бы быть главной угрозой для общества; самыми опасными из преступников. Все дело в гене, наследственной мутации; она определяет их сущность еще до рождения. И чтобы предотвратить угрозы, правительством было решено зачислять их на службу, чем раньше, тем лучше. Как правило, большая часть этих мальчиков, находит в своем деле реальную возможность использовать свой потенциал на благо общества. Но находятся и те, кого общество интересует меньше собственных стремлений. Об одном из таких и пойдет речь. Он заявил о себе недавно. И если бы не исключительная изворотливость, с которой ему удается уходить от преследования «Зачистки», председатель и не обратился бы к нам. Предполагается, что он действует с кем-то в сговоре, иначе не объяснить, каким чудесным образом, ему удалось совершить уже четыре нападения и свободно скрыться. Если бы он просто убивал, проблемы бы в этом не было. Но он распускает язык. Поднимает волнение в обществе. Думаю, вы и сами понимаете, что даже при высоких показателях, общество не примет подобную структуру, и не оправдает тех, кто принял ее. Поднимется восстание, бунт, начнется гражданская война. И чтобы не допустить подобного расклада, председателем было принято решение подключить к поискам следователей первого отдела. Тем, кто сейчас на заданиях, я сообщу по возвращении. Вам же, доношу все имеющиеся сведения сейчас.

 Он включил проектор и вывел на главный экран фотографию Бирна, взятую, видимо, из личного дела.

– Файоннбарр Бирн. Агент № 13. Возраст 28 лет. Телосложение среднее. Рост: 189 сантиметров. Волосы темные. Цвет глаз: голубой. У него обширный послужной список, поэтому, советую, тем, кто с ним встретиться, сразу вызвать подкрепление. Он нестабилен, импульсивен, как можно судить по тому, что он сделал со своей первой жертвой в нашем деле ⎯ Шоном Рольфом. Не так ли, Молан? Это ведь твое дело.

– Разве он не выполнял заказ, мистер Хэйс?

– Да, но речь шла об устранении, а не расправе. Деятельность «Зачистки», проходит под девизом « Тихо, быстро, незаметно». А Бирн сделал все с точностью наоборот. И спрашивается зачем?

– Явно не по причинам, названным вами. Это было послание. И оно достигло своего адресата.

– Он и Арона Свифта убил. Чтобы что-то сказать, не обязательно убивать.

– Утверждать подобное в государстве, легализовавшем убийство, просто лицемерие. Он говорит языком, которому научили его вы. И не вам называть его жестоким и импульсивным!

– Патрульный сказал мне, что ты был в комнате со Свифтом, когда того убили. Бирн мог выстрелить и в тебя! В человека, который просто расследовал дело.

– Он бы не убил меня! Также как не убивал Свифта! Это сделал кто-то другой!

– Ты не знаешь этого человека!

– А что знаете о нем вы?! Вы, готовы повесить на него что угодно, лишь бы убедить других, что это он угроза, а не Вы! Вы, поддерживающие это дерьмо с «Зачисткой»!

– «Зачистка» дала новый мир. Мир, с самыми низкими показателями преступности, за все свое существование.

– И какой ценой вы достигли этого мира?!

– Чтобы что-то получить, всегда нужно что-то отдать. Ты мыслишь с позиции одного, а попробуй увидеть все в масштабе целой страны, целого мира. По-твоему гуманней пускать в общество убийц, воров, насильников, едва они отсидят свой срок? Разумно давать им бессчетное количество возможностей, вернуться к старому делу, вместо того, чтобы спасти других от их деяний? Тот служащий, Шон Рольф. Он изнасиловал двух детей, и сделал бы это снова, подвернись ему такая возможность. Никто не станет спасать одного, если для этого придется пожертвовать неопределенным количеством людей. Фай тот, кто был призван защищать нас от таких, как Шон. Но он решил стать ему подобным. Он подрывает порядок, расшатывает то, что мы строили годами.

– О каком порядке идет речь?! Вы устраняете проблему, а не решаете ее!

– Вам всем лучше обдумать сказанное мной, и оценить ситуацию, как я уже сказал, в масштабе общества, а не одной его единицы. Теперь все вы вовлечены в его поиски. Когда дело расследует один, и когда 300 вероятность того, что преступник сможет скрыться, 1 к 300. Посты патрульных на пересечении городов получили фото Бирна. Для них он обычный преступник. Но нам известна реальная угроза, исходящая от него. Что касается возможных сообщников…

 Раньше, чем перешли к известным деталям, я поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Если отец что-то и крикнул мне в след, то я уже не услышал. В ушах звенело, словно кто-то уронил включенный микрофон на пол. Сердце билось так быстро, что стало трудно дышать. Мысли перепутались, и единственное, что, не переставая крутилось в голове, так это: «До встречи, Молан…».

– Вон из моей головы! Оставь меня в покое!

 С размаху я впечатал кулак в стойку. От резкого удара дежурный, мирно посапывающий на столе, подскочил со стула и громко закричал.

– Что..ччтттопппррроиссссходит?!

– Мистер Хэйс?

 При виде его испуганного лица, гнев отступил.

– Извините…Я споткнулся, когда спускался с лестницы.

– Аккуратней нужно быть.

 Утерев заспанные глаза, он вновь обратился ко мне.

– С вами все в порядке?

– Конечно. Просто нужно немного отдохнуть.

 Мой ответ удовлетворил его, и он вернулся к своим делам, а я прошел до конца коридора и вышел из офиса на холодную, дождливую улицу.

Глава 8.

Город N.

Тео.

– Тео! Поднимайся! Пора молиться.

Я взял за привычку рассказывать себе все, что со мной происходит. Последние четыре года лишь это помогало мне не сойти с ума.

 Поначалу, было трудно думать хоть о чем-то, кроме ужасного холода и стен, сжимающих тебя со всех сторон. Редко, я забегаю вперед; делаю ставки, кто из надзирателей откроет дверь сегодня. И куда чаще, я возвращаюсь назад, к тому, с чего все началось к «Зачистке». Отправная точка всего, и прежде всего моего первого и последнего убийства. К удивлению, эти два дня, с разницей в 37 лет, объединяет одно чувство безнадежности и страха. Я знал, что за первым последуют другие. Но сколько их будет, прежде, чем меня раскроют? Решат убить? Списать в запас? Я не думал о конечном числе. Я не думал о числах вообще. Перестал считать после третьего. И вот, спустя 25 лет службы, набралось 838. 838 убийств, большая часть из которых я не помню. 838 убийств и лишь одно из них привело меня сюда. Государственные служащие это всегда большие проблемы. Дело не в особой защите, а в связи с председателем и режимом. Приказы на устранение подписываются лично председателем. Одно дело убивать «постороннего человека», а другое члена совета. Чем бы он ни заслужил свое место в списке, его нахождение там, покажет несовершенство власти, а, значит, и системы, в которой мы существуем.

 Если тот, кто задает направление, сам преступает закон, то власть не так уж и крепка; достаточно одного нажима, одного слуха, чтобы «Зачистка» начала рассыпаться на куски. Я был тем, кого выбрали, чтобы залатать «трещину». Совет может отвечать только за свое молчание, а вот за мое…Боязнь того, что я начну распускать слухи и укреплю стремления противников системы к ее свержению, привела меня сюда. Я давно должен был оказаться в тюрьмы, и, вот, я здесь, почти пять лет…

– У тебя 15 минут. После, я отведу тебя в медпункт, как ты и просил.

– Тео, думал, тебя уже не приведут. Как ты? Слышал, тебе досталось от Сэма так, что ты даже идти сам не смог.

– Все не так плохо. Я лишь дал Сэму то, чего он хотел. Не сделай я вид, что отключился, он бы продолжил бить меня, и возможно, не только меня. А так, все остались в выигрыши.

 Надзиратели никогда не заходят в молитвенную. Они дожидаются нас снаружи, не слыша, или делая вид, что не слышат, наших разговоров. Может, не только мы устаем от них, но и они от нас? И эти 15 минут всем нам служат короткой передышкой, без которой, пережить неделю было бы гораздо сложнее.

– Не правильно это все…Они ведь тоже служащие «Зачистки», а стало быть, должны понимать главную причину, по которой все мы здесь оказались.

– Для них важно не почему МЫ здесь, а почему ОНИ здесь. Их определили в надзиратели, потому что для «Зачистки» они оказались недостаточно хороши. Система не признает в них достойных из-за гена, а Служба, потому что одного гена оказалось недостаточно, чтобы развить в них должные способности. А мы вечное напоминание о их провале во всем и везде.

– Сильные, слабые, непригодные…

 Именно так, мой друг. Сильные, слабые, непригодные…

Иерархия «Зачистки» строится по принципу полезности. Убойщики стоят наверху, за ними идут надзиратели, а в самом низу находятся женщины носительницы гена. Хотя система строится на убойщиках, излишний прирост государству ни к чему. Чтобы контролировать число генных преступников нужно контролировать число лиц их порождающих. Женщин не свозят в тюрьмы, их не держат в изоляции, их просто убивают независимо от возраста. Убивал их и я.

– Сегодня ты не особо разговорчив.

– Всю неделю меня одолевает странное чувство. Предвкушение чего-то, о чем я еще не знаю, и могу только догадываться. Будто что-то должно случиться и совсем скоро.

– То, чего ты ждешь, наступит только через 3 года. Не так много, если учесть, что некоторые сидят здесь по 9, 12 лет.

– Может, и раньше…

– Ты все о своем парнишке? Когда ты сказал мне об 4 года назад, я задумался. Два года назад, я принял их за утешение; за попытку найти утешение в старом обещании. Но сейчас, я вижу лишь пустые надежды, которые только вредят тебе.

– Он не придет, Тео. Если, конечно, у него есть голова на плечах. Заявиться сюда значит подписать себе смертный приговор. Он молод, и может позволить себе думать о подобных глупостях, но ты…Пора заканчивать с играми, Тео.

В словах Микаэля был смысл. Но смысл мне не нужен. Мне нужно было во что-то верить, и оно у меня было. Отказаться от этого сейчас, значило бы впасть в отчаяние, к которому близки здесь многие.

– Посмотрим…

Я никогда не считал себя настолько наивным, чтобы за правду принимать все, что мне говорят. Но Файю я верил, и верю до сих пор. Без этой, пусть даже слепой, веры, я бы не смог убедить в правдивости его слов других. Тех, с кем я так же, как с Микаэлем, заводил разговоры, под любым предлогом. Я потратил столько времени, чтобы уговорить заключенных выслушать меня; чтобы они начали слушать меня. Положив столько усилий, я не могу взять и отказаться от всего. Не сейчас…

– Тео! Пойдем. Мисс Кайто ждет тебя.

 Разговор с Микой возродил в памяти тот день, когда арест перестал быть чем-то призрачным, чем-то, что меня никогда не коснется. Прежде, чем убить Ксандера, я должен был выполнить еще одно задание вместе с Файем. После того, как он утвердился в роли убойщика, нас редко ставили в парные задания. В смерти хорошего мало, но я совру, сказав, что не был рад обстоятельствам, сведшим нас вместе. В деле фигурировала одна семья, вернее, ее часть. Мать и отца «Зачистка» устранила ранее. А вот детей удалось обнаружить лишь через 15 лет. Служба никогда не забывала о них, как и о своих планах. Мальчик должен был отойти «Зачистке», а вот его старшая сестра умереть, как и любая женщина с геном. Когда мы добрались до места, нас уже ждали. Наставить на нас оружие было не самым верным решением, но куда лучше бегства.

 « Я знаю, кто вы. Но не думайте, будто я возьму и отдам вам брата!»

 Никогда не забуду, как у нее тряслись руки; как она пыталась взять на прицел нас обоих. Ружье было слишком тяжелым. А сама она едва весила килограмм сорок.

 Маленькая, напуганная девочка. Ей то и 15 нельзя было дать, не то что 23. Да и сейчас, мало что изменилось. Все тот же острый взгляд; все те же плотно сжатые губы…

– Мисс Кайро! Рад вас видеть! Надеюсь, вас не сильно обременит осмотреть еще одного заключенного?

Элиса нравилась надзирателям. Им нравилось угождать ей. Словно малые дети мужчины бились за ее признание, упиваясь малейшим добрым словом, сказанным в свой адрес.

– Квентин! Сколько раз я просила вас называть меня по имени?

 А ей, судя по улыбке (явно не фальшивой) нравилось помыкать другими. Женщины обладают той исключительной властью, ради которой не нужно получать образование и горбатиться на работе. Им достаточно сказать «ДА», когда мужчине это нужно, чтобы после, уже мужчины, говорили им «ДА» на все, чтобы они не попросили.

– Извините, извините. Элиса. Вам не составит труда…

– Конечно же, нет. Ведь это моя работа. Как вы смотрите на то, чтобы выпить чаю, пока мы с мистером…

– Флин, Теодор Флин.

Она знала, кто я, но каждый раз, намеренно избегала произносить мое имя. Словно оно одно могло выдать, существующую между нами связь. А может, все дело в затаенной обиде? Ведь именно я настаивал на ее смерти. Меня занимала мысль быть запертым в тюрьме на семь с половиной лет. И появление Элисы, в качестве медсестры, нисколько не облегчало эту участь. Сама мысль, что она хоть как-то может сыграть в моем спасении, тяготила меня. Если у Файя был план, и я уверен, что не один, так неужели нельзя было разыграть все без девчонки?

– …пока мы с мистером Флином проведем осмотр?

– Вы уверены? Я бы не стал…

– Квентин, ваш заключенный в кандалах, вряд ли он сможет убежать. Да и вы, уйдете всего лишь в соседнюю комнату. Я бы не волновалась по пустякам.

– Хорошо. Но вы должны пообещать, что если что-то случится…

– Я незамедлительно сообщу вам об этом.

 Стоило Элисе коснуться его плеча, как Квентин взлетел выше небес и буквально убежал в комнату, на радостях громко хлопнув дверью.

– У тебя редкостный талант управлять мужчинами.

– Скорее позволять мужчинам управлять мной.

– Фай никого не держит рядом с собой. Думаю, ты сама это знаешь. Если хотела уйти, он бы не стал препятствовать.

– Разве я сказал, что мне не нравится, когда мной управляют? К тому же, я с Файем потому что хочу с ним быть. Как вы и сказали, он не просил меня об этом, как и моего брата. Вы вправе меня не любить, но не забывайте, что мы служим одной цели и между нами стоит один человек. Который, кстати говоря, скоро будет здесь. Нам бы поторопиться…

Прежде, чем я успел, что-либо сказать, она поднялась со стула и направилась в комнату, куда пару минут назад прошествовал Кевин. Едва дверь открылась, я увидел надзирателя, распластавшегося на полу. И как только я не услышал его падения?

 Порывшись в кармах униформы, Элиса достала ключи от наручников и направилась ко мне.

– Фай будет здесь ровно в 18:00. В 18:30 мы уже должны отсюда выйти. Через пять минут в комнаты начнут подавать газ. Он без запаха, так что никто не сможет поднять тревогу. Сейчас, время ужина. Половина надзирателей находится в столовой. С теми же, кто остался на посту, помогут разобраться наши союзники.

– Союзники?

– А вы думали, я здесь четыре года просто так любезничала с персоналом? Как и вы, я налаживала связи. Не всех надзирателей устраивает их положение надсмотрщиков, как и то, что обеспечило их этим положением.

– И ты так просто поверила им?!

– Да, как и заключенные вам. Я не такая дура, чтобы выкладывать все и сразу. Я долго присматривалась к каждому. Некоторые, еще до моего появления, помогали Файю собирать информацию. Вы ведь не на всех миссиях с ним были. Фай успел наладить немало мостов за это время. Или вы и ему не доверяете?

 Меня раздражала ее правота, и мое упрямство. Я не принимал ее, может от того, что по неясным причинам, так скоро принял ее Фай. А может, меня пугала мысль, что он доверяет кому-то кроме меня? В любом случае, не сейчас мне думать об этом, когда стараниями Элисы я впервые за 4 года оказался без кандалов.

– Что мне делать?

Она протянула мне листок с именами и стоящими напротив цифрами.

– Заключенные, с которыми вы наладили контакт, находятся в этом списке. Поскольку камеры открываются вручную, нам придется лично наведаться к каждой двери. Нас всего 30, а заключенных 150 и все они находятся в разных частях здания. Те, что выписаны у вас на бумаге, находятся в восточном крыле. Я расскажу, как туда попасть, поэтому постарайтесь слушать внимательно. Пока Фай занят начальником тюрьмы, мы должны вывести заключенных из камеры и собраться в центральном холле.

– Как он планирует попасть внутрь? Снаружи шесть вышек с вооруженной охраной. Въехать, просто так, на территорию не выйдет.

– В такие детали он меня не посвящал. Мое дело заключенные, как и ваше.

 Она скинула медицинский халат, обнажая ткани бронежилета. Вытащила из кобуры пистолет и протянула его мне.

– Погодите, сейчас, я и вам дам жилет.

– Не нужно. Я и так еле двигаюсь, лишний вес только замедлит меня.

 Держать в руках пистолет было также странно, как говорить о побеге, как о чем-то уже существующим. Видимо, чувства выдали меня. Иначе как объяснить жалость, которой Элиса одарила меня?

– Если хотите, я…

– Просто скажи, куда идти.

До того, как она начала говорить, я не знал о тюрьме ничего. Даже, где находится моя собственная камера. Нас везде водят в повязке. Нет смысла бежать, если ты не знаешь, куда. Но теперь каждый коридор, каждый пролет, каждая лестница стояли перед глазами. От чего я невольно растерялся. Было так тихо, словно в тюрьме нет никого кроме нас. Я оглядывался по сторонам, словно не знал, куда идти. Но на самом деле, я боялся, иди. Тюрьма сделала свое дело. Она сделала меня своим рабом. И только сейчас я осознал ее власть над мной.

– Тео! прокричала Элиса с другой стороны коридора.

 Я даже не взглянул на нее. Подорвался с места, словно спортсмен, услышавший команду «Марш!». Мышцы ужасно тянуло. Без кандалов стало легче, но сил по-прежнему было мало. Надеюсь, я успею, прежде, чем все закончится, Фай…

Фай.

Вышки с охраной расположены по всему периметру. Здание имеет форму шестиугольника высотой в восемь этажей. Внутреннее устройство предусматривает деление на три секции. За каждой секцией закреплено по 32 надзирателя. Общее число охраны на территории 206. 192 человека внутри и 12 снаружи…

Я повторял себе это каждый день и, наделся, что смогу избавиться от навящивых мыслей, хотя бы сейчас, будучи, почти внутри. Но ничего подобного. Мне не нужно смотреть на вышки, чтобы видеть их бронированные «лбы» и торчащие пулеметы. На них всегда работают подвое. Один готовится стрелять, другой разворачивает пулемет в сторону предполагаемой цели. Весь процесс занимает не больше 30 секунд, максимум минуту. За это время если и удастся уйти от пулемета, то только от одного. Когда пули повалят со всех сторон, поиск укрытия быстро перестанет быть проблемой. Попытка выбраться наружу и найти пристанище там, обернется еще большим провалом. На десять километров ничего, кроме мелких кустарников и редких деревьев. Снаружи тебя убить даже легче, чем внутри, не нужно беспокоится, что заденешь кого-то из своих. Вариантов, как попасть внутрь без лишнего шума и подозрений не так много, и я бы не назвал их надежными. Нам нужна тюрьма. Она часть плана, и упустить возможность взять ее, значит пустить под откос все остальное. В голове все выглядело не то чтобы проще, скорее прозрачней. Реальность же самое очевидное делает недоступным, потому что она реальность, и ошибка здесь уже не недочет, который можно исправить без последствий. Ты, как никто другой, должен понимать, о чем я говорю, Молан…

– Как Уолш отреагировал на звонок, когда ты ему позвонил?

– Как обычно. Я уже говорил тебе, мы встречаемся почти каждый четверг, и ничего необычного в моем приезде нет. Я никогда не заявляюсь без приглашения, тем более, сюда.

– Хорошо, просто решил уточнить.

– Еще не время переживать, 13.

– Как раз оно самое.

 Как только мы подъехали к воротам, машину быстро окружили надзиратели. Один из них, поднял автомат, постучал прикладом по стеклу и велел выходить.

– Ваши документы и цель визита?

 Они знали, кто Йенс, но правила, есть правила, тем более, когда ты находишься под присмотром камер, а значит и самого начальника тюрьмы. Поступиться уставом не решался никто.

– Конечно. Думаю, всем будет спокойней, если вы сами достанете документы из моего кармана.

 Йенс еще не договорил, а надзиратели уже начали действовать. Пока один обшаривал карманы, двое других продолжали держать нас на прицеле. Лица их сохраняли спокойствие и неподвижность на протяжении всей процедуры, и уже после, когда документы лежали в руках начальника смены. Он небрежно повертел карточки в руках и на время удалился в пропускной пункт, чтобы сделать звонок.

– Все в порядке, сэр, можете проезжать. Мистер Уолш ожидает вас.

 Ворота подняли и мы смогли въехать на территорию.

– Странно, что ориентировки на тебя до сих пор не розданы. Мне, казалось, председателя более чем озаботила ситуация, связанная с последними нападениями. Ты наделал немалого шума, заявившись к его старым «друзьям».

 Если он начнет ерзать раньше времени, то выдаст свое волнение и заставит совет сомневаться в эффективности работы службы, обеих служб. Они схватятся за угрозу, как за возможность сдвинуть его с поста. Все знают, что усидеть на должности можно лишь, оправдывая возложенное на тебя доверие. Пока у Лигера это получается, хотя подключать уравнителей было лишним.

– Думаю, мы оба знаем, зачем он это сделал.

– Почему-то все думают, будто имя Ормонда Хэйса хоть как-то влияет на мои действия.

– Ненависть трудно подавить, даже с годами.

– В этом я не сомневаюсь.

– Ты особо не обсуждал со мной сегодняшний день. Могу я хотя бы сейчас уточнить пару моментов?

– Зачем тебе это? Незнание только поспособствует твоему вживлению в роль жертвы. Ведь по сценарию, я привел тебя сюда насильно.

– Хочу убедиться, что ты действительно сможешь выбраться отсюда.

– Кажется, ты начинаешь забывать, с кем разговариваешь, Йенс. Или тебе напомнить, с чего началось наше знакомство?

 Но Йенс никогда не уступал сразу. Он утер платком пот на лице и, едва сдерживая раздражение, произнес:

– Прошу тебя, Фай, просто скажи мне, что ты собираешься делать. Я знал человека, который так же, как и ты, слишком много полагался на собственные силы и проигрался. Когда Уолш узнает о тебе, если уже не узнал по камерам, то по всему зданию поднимется тревога.

– Начнем с того, что связаться с охраной он не сможет. Мы поставили глушители по всей территории. Начальник смены, который осматривал нас при входе, работает с нами, как и те люди, с которыми мы встретимся в скором времени. После звонка Уолшу, он должен был активировать глушители и тем самым заблокировать сигнал на всей территории. Уолш не сможет связаться ни с надзирателями, ни, теми более, с уравнителями. Он поймет, что что-то не так, когда картинка на мониторах начнет давать сбой. Но это при условии, что он реально смотрит за камерами.

– Ты поэтому откладывал дату? Ждал их смены?

– Есть вещи, на которые я не в силах повлиять и одна из них, работа надзирателей. Пришлось подстроиться под график, составленный Уолшем.

– Ардгал не даст тебе хозяйничать на его территории. Он попытается вмешаться и тогда…

– Поэтому, я и пойду к нему лично. Займу, пока остальные будут делать главную работу.

– Сомневаюсь, что все надзиратели согласились предать Уолша.

– Конечно, нет. Но о них не стоит беспокоиться. Извини, но большего сказать не могу. Тебя, в любом случае будут допрашивать, будет лучше, если тебе реально сказать будет нечего.

– Ты мне не доверяешь?

– Если бы не доверял, не поехал бы с тобой сюда. Идем, нам пора.

Глава 9.

 В своем кабинете, Ардгал Уолш нервно водил ручкой по столу. Последние шесть часов он только и делал, что переписывал отчеты, составлял графики, подготавливал документы. Он редко покидал кабинет раньше полуночи, и сегодняшний день не грозил стать исключением. Ардгал предпочитал делать все сам, считая каждый промах подчиненных, своим личным упущением и недоработкой. Он был тем, для кого работа это возможность доказать свою полезность, а не способ утвердиться.

 Шумно вздохнув, он отложил документы в сторону и откинулся на спинку стула. Половину его лица испещряли шрамы, полученные в годы, когда «Зачистка» только начинала свою деятельность. В те времена, многие сторонники проекта брались за работу, которая в последующем полностью перешла убойщикам. Уолш часто вспоминал дни «чисток», и, в особенности, день, когда он лишился глаза. До сих пор он помнит, как диковатый мальчишка накинулся на него из-за угла, прыгнул на спину и прошелся ножницами от самого подбородка до виска. Левым глазом Ардгал больше не видел, и всякий раз, засидевшись за монитором, вспоминал почему, и злобно ухмылялся. Ардгал достал начатую пачку сигарет, и только собирался закурить, как в дверь постучали.

– Входи!

С Йнсом они никогда не были друзьями. Их объединяло общее горе, но не больше. Оба они потеряли детей, оба, пусть и не всегда охотно, признавали за собой вину. Но Уолш считался с выбором председателя; принимал любое его решение, в отличии от Нирхена, который предпочитал отмалчиваться, когда речь заходила о справедливости и наказании. За него говорили его руки, плотно сжимающие стакан и взгляд, уходящий в сторону при малейшем упоминании Лигера.

… Правосудие одно для всех, повторял Уолш, твой парень сам виноват. Как и мой…

 Глядя на то, как медленно открывается дверь, Уолш почувствовал внезапно накатившее волнение. Чувство, которое возникает, когда опасность уже рядом, но еще не настигла тебя. В это мгновение «ДО» страх и нетерпение имеет равную власть над человеком. Ардгал метался, между желанием подскочить с места и ускорить действие, и желанием дождаться, когда действо начнется само без его вмешательства.

– Не знаю, кто ты, но даю тебе шанс одуматься и убрать пистолет, а заодно убраться самому.

– Если я уберу пистолет, у вас будет больше шансов достать свой. Для нас обоих будет лучше, оставить все, как есть. А чтобы вы могли со мной согласиться, советую посмотреть на камеры.

 Мужчина мельком бросил взгляд на монитор. И первым вопросом, который вырвался у него, был:

– Где Йенс?

– Удивительно, что вас волнует именно это.

 Фай вышел на свет, и по тому, как скривился рот Уолша, он понял, Ардгал узнал его.

– Какая честь. Видимо зря я судачил на «Зачистку». Они настаивали, что ты можешь заявиться сюда, а я, что ты никогда этого не сделаешь. Я считал тебя здравомыслящим, несмотря на все «НО», но ты оказался очередным глупцом, понадеявшимся на удачу. Зачем пришел, Бирн?

– Мне нужны люди, мистер Уолш.

– Очередной спаситель, произнес мужчина, постукивая пальцем по виску Я то думал, все дело в мести. Такой расклад я бы еще понял.

– Ну, она здесь сыграла определенную роль, но не главную.

– Сколько моих людей ты перетянул к себе?

– Где вы слышали, чтобы враги раскрывали друг другу численность своих сторонников?

– Видимо, больше, чем я могу предположить, раз ты так спокойно треплешься здесь со мной.

– Не принимайте на личный счет.

– Зачем тебе заключенные? От сидевших толку мало. Они уже не такие умелые, как были, да и волей особой не отличаются. Предложи им кто-то награду посерьезней, и они быстро переметнутся от тебя к нему.

– Я всего лишь помогаю вернуть людям то, чего их лишили; то, чего они были лишены 65 лет. И не я один этого хочу, иначе, я бы здесь не стоял.

– Видимо те, кто тебе помогает, куда умнее, раз поручили выполнять всю грязную работу одному мальчишке. За тобой гонятся две службы, в том числе тот, кто однажды поймал тебя, и он сделает это снова, должен сделать это снова.

 Фай тяжело вздохнул.

– А вы не прочь столкнуть нас с Хэйсом лбами.

– Встреча спустя 20 лет. Хотел бы я на это посмотреть.

 Уолш медленно потянул руки под стол.

– Хотите, чтобы я отстрелил вам палец? будто не слыша вопроса, Ардгал продолжил опускать руки все ниже и ниже.

– Допустим, ты освободишь заключенных, выберешься из тюрьмы, а я не сомневаюсь, что если уж ты сюда пришел, то точно знаешь, как уйти отсюда. Но что дальше? Едва «Зачистка» возьмет след и вас всех перестреляют. Ты хоть знаешь, сколько человек, зараженных идеей «свободы» пытались пойти против системы? И где они по итогу оказались.

– Да, знаю. Кого-то из них мне самому пришлось убить. Но сейчас все по-другому.   Я уже устал повторять, чтобы вы положили руки на стол. Просто сделайте, как я прошу!

– Как угодно!

Уолш вытянулся всем телом, схватил, заготовленный для подобного случая пистолет, и выстрелил. Пуля отскочила от стены, словно резиновый мячик и со звоном приземлилась на пол. Фай кинулся к двери, но пуля, угодившая в плечо, вынудила его остановится и скрыться за шкафом. Чтобы противник не воспользовался ситуацией и не начал тут же атаковать, Фай выстрелил несколько раз, толком никуда не целясь. В его планы не входило убивать Уолша. Он всего лишь хотел потянуть время; задержать его, пока другие будут заняты освобождением заключенных. Но, как и предполагалось, для таких, как Ардгал, здравый смысл пустой звук. Под прицелом или нет; с товарищами или без, он сделает все, чтобы противник не думал, будто все решено; будто нет и малейшего шанса на проигрыш. Фай опустился на пол, поддался немного вправо, чтобы определить положение противника и понять, как действовать дальше. Пока у Уолша есть патроны, идти в лобовую нет смысла. Помещение небольшое, и помимо того книжного шкафа, за которым сидел Фай, спрятаться здесь больше негде.

…Выйти из укрытия сейчас, значит, навлечь на себя смерть, но и отсиживаться слишком долго нельзя. Если у Уолша есть запасная обойма, мне придется подставиться под удар, чтобы выбить у него пистолет из рук и угомонить, уже использую физическую силу. Если выстрелю еще раз просто для вида, то он поймет, что угрозы смерти нет, и начнет нападать с удвоенной силой. Нужно ранить его, но так, чтобы он дотянул до приезда уравнителей…

 Взгляд Файя упал на отпечаток в стене, оставшийся после первого выстрела.

…Если подобрать правильный угол, то я смог попасть в Уолша не видя его. Но вероятность, что на деле, все получится, не так высока. И куда меньше вероятность того, что я попаду с первого раза…

– Ты еще жив, малыш?! Будет как-то не интересно, если все закончится так быстро.

Фай опустил пистолет к полу и выстрел в стену по правую руку, выворачивая кисть так, чтобы достичь нужного угла отскока. Пулю отрикашетило. Снаряд проскочил мимо Уолша, задев разве что ткани его рубашки. Но сам факт того, что следующим выстрелом Фай может его пристрелить, заставил Уолша выйти из укрытия и направиться в сторону противника. Услышав позади топот, Фай поднялся и выстрелил вновь, целясь намного выше, почти в самый потолок. Пуля прошла навылет, скользнув по бедру Уолша, но ранение его не остановило. Он пошатнулся, но продолжил ход, подступая все ближе. Сжав пистолет, как можно крепче, Уолш выстрелил, и снова попал в руку, и снова в правую. Фай чертыхнулся, но оружие не опустил. Выбив пистолет из рук противника, он выстрелил Ардгалу в ногу и съездил прикладом по лицу, когда тот был уже совсем близко. Уолш повалился назад, сжимая кровоточащую ногу, всеми силами стараясь отыскать потерянный пистолет. Но Фай уже схватил оружие, и, слегка прихрамывая, направился к столу, выискивая еще один, если такой имелся. Не найдя ничего, Фай вернулся к Уолшу. Сняв с себя куртку, он оторвал один рукав и кинул его начальнику тюрьмы.

– Перетяните рану! Я не задел артерию, вы вполне протяните еще пару часов без помощи.

– Пару часов? усмехнулся Уолш. Думаю, больше комедию разыгрывать ни к чему.

 Фай непонимающе посмотрел на него, затем перевел взгляд на монитор, где транслировалась запись с камер, и снова вернулся к Уолшу, не понимая, к чему весь этот блеф.

– Может, твой план реально стоящий, вот только ошибкой было доверять Йенсу. Полчаса назад мне позвонил Ормонд и сказал о твоем приезде. Полагаю, не нужно говорить, от кого он узнал?

– Сукин сын… процедил Фай и направился к двери.

– Мы решили, не пугать тебя и позволили войти. У тебя минут 20, Бирн. Но что-то мне подсказывает, они тебе не помогут, прокричал Уолш прежде, чем Фай скрылся в коридоре.

За 3 часа до нападения.

 В доме стояла тишина. Расположившись в гостиной, Йенс потягивал виски, время от времени, бросая взгляд на каминную полку. Среди фарфоровых статуэток, книг и никому ненужной ерунды, стояли фотографии. Некоторые снимки давно поблекли и покрылись белыми пятнами. Но в памяти Йенса, они были все такими же яркими и живыми, как дни, когда они были сделаны. Сколько бы лет не прошло, Йнс все еще слышит голос сына, играющего на заднем дворе; смех жены, в очередной раз, спаливший его рубашку; их общие разговоры за столом; еженедельные походы в зоопарк. Больше этого нет.

 Сделав внушительный глоток, он потянулся к телефону, набрал нужный номер, но едва послышались гудки, тут же сбросил, надеясь, что Ормонд слишком занят, чтобы заметить входящий вызов. По мере того, как иссекал виски в стакане, Йенс возвращался к телефону снова и снова, пока через час, ему, наконец, хватило сил довести дело до конца.

– Алло. Йенс, это ты?

 Последовало неловкое молчание. Последний раз они говорили 15 лет назад, не считая коротких фраз на общих собраниях.

– Йенс, что-то случилось? Я не могу долго говорить, поэтому…

– Генная тюрьма…Он будет там сегодня в 18.00 часов. Мы проникнем туда под видом официального визита. У тебя есть 3 часа, чтобы придумать, как помешать ему. Плюс 40 минут, что мы будем в здании.

– Что… Погоди, я…

– Мы оба знаем, почему Лигер отдал его дело «Уравнителям». Когда он упускал возможность напомнить тебе, с чего все началось? «Зачистка» здесь для вида, он хочет, чтобы Файя поймал именно ты, как и 20 лет назад. Но вопрос в другом. Хочешь ли этого ты?

 Йенс говорил быстро, боясь, что еще одно слово и Ормонд бросит трубку.

– Понимаю, у тебя много вопросов. Много их было и у меня, когда мы первый раз с ним встретились. Он пришел ко мне, Ор. Пришел спустя 8 лет после того, как убил моего сына.

 Голос стих, а сам Нирхен откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.

– Лигер использовал нас обоих. Не знаю как ты, но я хочу, хоть раз поиметь его в ответ. Иного шанса может и не быть. Я должен был тебе это сказать. В прошлом, я вел себя, как козел, и сейчас, хотел бы сделать хоть что-то правильное.

 Йенс повесил трубку, допил виски и к удивлению своему улыбнулся, так широко, как никогда не улыбался.

 2

Тео перебегал от одной камеры к другой. Руки его тряслись, сжимая связку ключей. За пять лет тело ослабло, и теперь каждая попытка выжить из него больше, чем оно привыкло давать, вызывала приступы боли и дрожь. Время от времени, Флинн останавливался, чтобы перевести дыхание и согнать пелену с глаз. Одни заключенные, завидя его в проеме, боязливо отступали к стене, другие уверенно выходили вперед, и принимали указания Тео. Когда работа была закончена, Тео окинул взглядом убойщиков и обратился ко всем, включая тех, что вопреки прошлым заверениям отказался от побега.

– Понимаю, все это внезапно…Я и сам до конца не сознаю, что происходит … голос его сбился из-за частого дыхания Мой сын здесь, в тюрьме… Не знаю, позволено ли мне называть его сыном, надеюсь, что да…Когда-то, он заверил меня, что вытащит меня отсюда и не только меня, но и всех, кто захочет уйти вместе с нами. С каждым из вас, я говорил и не раз. Но ничто не обязывает вас сейчас идти за мной. Я не могу предложить вам ничего, ради чего не пришлось бы рисковать. Многие из вас пытались бороться с системой и оказались здесь. То, что происходит сейчас, может обернуться очередной провальной авантюрой, и только вам решать участвовать в ней или нет.

 Заключенные, молча стояли, не двигаясь с места, пока кто-то из общего ряда не протиснулся вперед и не взял на себя первое слово.

– Надеюсь, любовь к болтовне у вас не семейное? Двоих таких я не выдержу.

 По толпе прокатился звучный гогот.

– Не думаю, что у кого-то из стоящих есть желание и дальше оставаться в камере. Мы примем твое предложение, а что с ним делать дальше, разберемся, когда окажемся вне этих стен. Сейчас, мы союзники.

Хоть здоровяк улыбался, взгляд его был серьезен, как никогда. Он двинулся вперед, подбивая своим примером, других заключенных. Поравнявшись с Тео, мужчина остановился. Водрузил тяжелую ладонь на плечо и произнес:

– Не время отдыхать, Флинн. Веселье только начинается…

Центральный холл первого этажа.

 Каждую минуту число людей на этаже росло. Элиса бросала взгляд по сторонам, нервно поглядывая на часы. Времени было предостаточно, но даже секундная задержка, нагоняла на нее мрачные мысли. Отыскав среди заключенных Тео, она спешно принялась объяснять, что собирается подняться наверх и посмотреть, как там Фай.

– Не думаю, что это хорошая идея, Элиса.

 Такое заявление вызвало негодование у Кастро, и желание, как можно скорее осуществить задуманное, не спрашивая ни кого.

– Если Уолш решит показать норов, то Фай сам усмирит его. Ты можешь только помешать.

– Я совета не спрашивала, а…

– Фай.  –  глухо произнес Тео и направился через толпу к лестнице.

 Бирн спускался, придерживаясь за перила. Рука его продолжала кровоточить, несмотря на перевязку. А нога, пусть пуля и прошла на вылет, волочилась по земле, при каждом шаге, напоминания о полученном ранении.

– Фай!

Тео кинулся к нему, сжимая в объятиях, и не отпускал, пока не услышал сдавленный крик.

– Рука, Тео. Я тоже рад тебя видеть, но оставим это на потом. Нам нужно выбираться отсюда. Йенс сдал нас. Скоро уравнители будут здесь. Нам нужно поторопиться погрузчики будут здесь через пять минут. У нас есть время, чтобы загрузиться и выбраться отсюда, но придется ускориться.

– Сколько у нас есть?

– Минут 20. Уолш мог и соврать, но лучше поторопиться.

– Так ты и есть твой сын, Тео?

– Да, Рик, но давайте отложим знакомство. У нас…

– Да, я слышал. Кто-то настучал на тебя, пацан. И твой план пошел под откос.

– Пойдет, если мы и дальше продолжим трепаться, вместо того, чтобы начать действовать.

– Дело говоришь. Но мы отсюда не выберемся, если уравнители в десяти минутах от нас. Тео рассказал про твой трюк с фургонами, что ты собираешься пустить их для отвлечения, пока мы будем лежать под кучей мусора. Но, боюсь, досмотра на дороге нам все же не избежать. А нас слишком много, чтобы не привлечь внимание, которое уже обращено на нас.

– Я не оставлю здесь никого.

– Тебя никто и не просит. Каждый решит за себя. Если мы всерьез решили подойти к делу, то придется чем-то пожертвовать. Твоя забота сделать эту жертву не напрасной. А наша, дать уйти тем, от кого будет толк в будущих делах.

– Вас всех убьют.

В ответ Рик громко свистнул и призвал всех к тишине.

– Эй, парни! Слушаем сюда!

Голоса вмиг стихли. Рик поднялся на несколько ступенек, чтобы видеть всех, и чтобы все видели его. И потянул за собой Файя.

– Этот пацан пришел сюда за нами! Никто не скажет, что это было легко! Однако, один из тех, на кого он положился, предал нас!

 Сейчас сюда направляются уравнители! И никто не сможет выбраться, если кто-то не останется, чтобы задержать легавых! Нам нужно от 10 до 30 человек на выезде и еще человек 5 из надзирателей, чтобы взять хотя бы одну вышку. Вас снайперы без вопросов пустят наверх, ну а там, вы уж разберете! Мы не дадим им обратить внимание на что-то, кроме нас. Пусть думают, что основная сила внутри. Ну, кто со мной?!

 Заключенные молчали. Где-то, в самом центре показалась темная голова Кастро. Элиса протиснулась через толпу мужчин и взобралась на лестницу. Преисполненная уверенности она развернулась к «бывшим пациентам» и громко произнесла:

– Вы хотите свободы только для себя или для всех?! Если только для себя, то лучше возвращайтесь в камеры! Нам не нужны те, кто не готов рисковать ради нас всем, как мы рискуем для них! Прошлые попытки подорвать порядок провалились именно по этой причине. Чуть что люди только кричали о своей готовности идти на риски, а на деле поднимали руки, едва слова доходили до дела! Не знаю как вы, но я останусь и буду защищать вас, даже если вы не станете защищать меня.

 Фай только хотел что-то сказать, но Тео тут же одернул его, затыкая рот.

– Сейчас не время возмущаться. Она взрослая девочка, и должна понимать последствия своих действий. Будешь и дальше сюсюкаться с нами, будто с детьми, и предательство не станет твоей единственной ошибкой.

Слова Кастро, пусть и не сразу, но повлияли на заключенных. Один, за одним мужчины выступали вперед, ожидая следующих указаний. Фай смотрел на них, и как только нужное количество было набрано, махнул рукой и велел остальным следовать за ним. Оставалось 10 минут до приезда уравнителей.

 3

 Из ангара на большой скорости выехали три машины. Миновав ворота, они пустились по дороге, и, едва завидев сигнальные огни патрульных машин, разъехались в разные стороны. Фургон, что шел по центру, рванул прямо на колонну, понуждая уравнителей разъехаться в стороны.

– Отряды 1 и 3 поезжайте следом за ним! 4 и 5, начинайте преследование того, что направился на северо-запад; 6 и 7 ваш юго-восток! прокричал Ормонд в рацию. Разрешаю по необходимости запросить помощь! Не дайте им уйти.

– Все, кто остался, слушаем внимательно! Здание захвачено. Велика вероятность, что мы встретим сопротивление. 8 и 9 отряд! Приготовьтесь отбить атаку сверху. Они могли взять под контроль вышки. Если начнут палить, начинайте стрелять без моей команды. Как только путь будет свободен, берем щиты и заходить внутрь. Огонь открываем только по моей команде! Всем ясно?

ДА, СЭР!!!

– И помните, чтобы не случилось, Бирна не убивать. Он нужен нам живым.

ТАК ТОЧНО, СЭР!!!

 Отряды двинулись согласно указаниям.

 До ворот оставался чуть больше километра, как из-за бугра показались три большие фуры. Ормонд заглушил двигатель, вышел из автомобиля, призывая машины остановиться. Службисты, ехавшие следом, достали оружие, готовые в любую секунду открыть огонь.

– В чем тут дело?!  –  завопил водитель мусоровоза, недовольный внеплановой остановкой. То был мужчина преклонного возраста, с зачесанными назад волосами, прибитыми зеленой кепкой.

– Я прошу вас выйти из машины, сэр.  – произнес Ормонд, подзывая к себе нескольких службистов, чтобы те, направились к другим фургонам.

 Мужчина нехотя открыл дверь, спрыгнул вниз, окинув Ормонда самым, что ни на есть испепеляющим взглядом.

– В чем дело, кто-нибудь объяснит мне?

– Вы только что покинули тюрьму, сэр, захваченную вооруженной группой. У нас есть все основания подозревать вас в сговоре с…

– Какой черт возьми захват?! Мы погрузчики мусора, а не шпионы какие-то! Наше дело малое! Мы приехали, забрали мусор и уехали. По-вашему, будь внутри что-то неладно, мы бы не заметили?! У нас график, между прочим!

– Эй, Питерс, проверьте салоны и документы водителей.

– Я вынужден просить вас открыть кузов, сэр.

– Да, пожалуйста, хотите нюхнуть помоев, так это запросто!

 Мужчина залез обратно в салон и потянул за рычаг. Крышка мусоровоза открылась, и в ноздри Ормонда ударил тошнотворный запах отходов. Прикрыв лицо рукой, с секунду он смотрел на кучу из очистков, старых вещей, использованных шприцов и бутылок.

– Ладно, закрывайте.

– То тоже! Я могу и вывалить все, если хотите убедиться в чистоте нашего мусора! сказав это, старик гулко засмеялся.

– Не стоит. Рамирес, позвони в организацию, указанную в сопроводительных листах и спроси, числятся ли у них такие сотрудники? И уточни их рейсы.

После нескольких минут расспросов и звонков, Ормонд позволил фургонам уехать, а себе, вернуться в машину и продолжить путь. Как и он и предполагал, заключенные встретили их перекрестным огнем. Стрельбу вели с трех вышек. Чтобы вывести их из «игры» потребовалось несколько точных залпов. Убили снайперы нападавших или нет, Ормонд узнал уже после, когда послал службистов проверить вышки. На захват здания у службистов ушло 40 минут. Не слишком много, но и не так быстро, чтобы заподозрить что-то неладное. К этому моменту надзиратели, пребывавшие все это время в отключке, начали просыпаться, что ускорило возращение в тюрьму порядка. Сведя вниз всех бунтовщиков, Ормонд внимательно оглядел каждого, но Бирна так и не нашел. Уравнители продолжали преследовать фургоны, то нагоняя машины, то теряя их из виду. Начальника тюрьмы спустили вниз на носилках. Он потерял немало крови, и причина тому упрямство, с которой Уолш покинул свой кабинет и проковылял три этажа прежде, чем боль заставила его остановиться. Когда уравнители проносили его по первому этажу, Ардгал попросил их остановиться, чтобы переговорить с Ормондом. Губы его едва шевелились, но прежде, чем в глазах его все померкло, он процедил, сквозь зубы:

– Мальчишка ушел, я прав?

– Преследование все еще продолжается, мистер Уолш. Я сделаю все, чтобы Бирн ответил за свои преступления.

– Лжец…

Часть 2. Последствия

Глава 1.

– Что ты видишь, когда смотришь в окно, Хавьер?

Пожалуй, ни одно воспоминание не имеет надо мной такой власти, как наш разговор, за три года до принятия проекта. Удивительно, я помню все, сказанное тобой, но ничего из того, что отвечал тебе сам. Как и то, в какое время суток это происходило, была зима или осень; как мы оказались в том коридоре, а, может, и не в коридоре, третьего, а, может, и не третьего этажа. Может, это был кабинет, лаборатория? Ты проводил там почти все время. Меня всегда удивляло спокойствие, царящее в Центре; вопреки беспокойству, бушующему в остальном мире. Шла война, но мы знали о ней ровно столько же, сколько о материке на границе северного моря, т.е. практически ничего. Пока продолжалось финансирование, пока страны находили возможность обеспечивать Центр необходимым, сообщество не задавало вопросов. Кого, кого, а патриотов здесь точно не было. Стены Центра плохо пропускали сигналы. Из-за чего я часто брал радио и выходил на задний двор, где в любое время суток было опасно. Однажды, я видел самолет в небе. Он пролетал так близко, что мне казалось, я увидел пилота в кабине. Но как бы он не был близок, я не сошел с места, будто и не думал, что он может спустить на нас бомбу. Хватило бы одной, чтобы центр разлетелся на куски. Но этого не произошло. Люди цеплялись за сообщество, словно оно было способно решить все проблемы; словно оно не состояло из таких же людей, полных такими же страхами, желаниями, пороками. И я не раз задавался вопросом, чем было вызвано такое доверие? Почему, хватило пары лет, чтобы наш разговор, стал реальностью? Чтобы «Зачистка» стала реальностью. И ответ на удивление прост. Война. Она стерла границы. Уничтожила предрассудки, законы, правила, и оставила место для новых. Никто не обещал, что будет лучше. Но никто и не говорил об обратном.

Ты рассказал мне о «Зачистке» 78 лет назад. И сейчас я смотрю на мир, построенный тобой. Мир, носящий твое имя. Имя, Михаэля Лигера…

– Господин Лигер.

 В дверях гостиной появился юноша. Он был слишком высок и худ, от чего казался больным, будучи абсолютно здоровым. Он проследовал в центр комнаты, встал с правой стороны от председателя и вежливо поклонился.

– Я не слышал, как ты вошел, Юнес.

– Прошу прощение, сэр. Я стучал, вы, наверное, не услышали.

– А ты, наверное, не услышал, как я просил тебя, не беспокоить меня? резко ответил председатель, потирая разболевшиеся виски.

– Я все помню, сэр. Но ситуация, требует вашего внимания.

– Уж, больно часто у нас стали возникать ситуации, требующие моего внимания. Говори, что случилось? Только кратко.

– Два часа назад было осуществлено проникновение на территорию генной тюрьмы, в результате которого 85 заключенных сбежали, 12 взяты в заложники, 30 убиты во время штурма. Сообщение о нападение поступило от мистера Нирхена, которого удерживал в заложниках организатор побега.

– И каким же образом им удалось вывести почти сотню заключенных?

– Часть персонала усыпили газом. Начальник тюрьмы был ранен и на данный момент находится в больнице неотложной помощи. На лицо факт предательства. Личности перебежчиков будут установлены в ближайшее время, а пока, территория находится под наблюдением уравнителей. Так что никто не покинет здание.

– Все, кто был нам нужен, уже ушли. Что толку оцеплять территорию, когда виновник произошедшего ушел. Или я ошибаюсь, и он числится среди заложников?

– Нет, сэр. Он ушел. Так же, входе преследования, были задержаны три водителя фургона из числа персонала. Все они действовали под угрозой расправы над семьей или близкими родственниками. На данный момент, мистер Хэйс послал следователей для снятия показаний и составление фоторобота предполагаемых преступников. Их…

– Хватит.

Председатель поднялся с кресла и проследовал к окну. Стоял вечер. По широкой магистрали потоками двигались машины. Мерцал зажженный в окнах свет.

– Чтобы Ормонд сейчас не сделал, плодов оно не принесет. Я хочу, чтобы ты связался с мистером Корном и передал ему мои указания. Пока Уолш в больнице, обязанности начальника тюрьмы, переходят ему. Пусть займется поиском «крыс» в своем новом коллективе. Что до Ормонда, то у него есть заложники. Пусть устроит им допрос, может, чего и выведает. Для поиска парочки, что удерживала в заложниках семьи надзирателей, утруждаться не нужно. Слишком много действий поднимет много лишних вопросов среди младшего персонала. У нас нет необходимости задействовать весь корпус уравнителей. Свяжись с персоналом больнице, в которой лежит Уолш. Скажи, пусть сообщат нам, как только он очнется. Может, от него мы услышим что-то дельное. Записал?

– Да, сэр.

– Тогда слушай дальше. А дальше у нас «Зачистка». Бирн обзавелся сторонниками, и речь не о тех, кто помог ему оказаться в тюрьме(их очевидно недостаточно, раз он позарился на заключенных), а о тех, что он увел у Хэйса из-под носа. Они нужны ему для чего-то крупного. Не берусь утверждать, что он использует всех для своей будущей цели, но отрицать возможность не стану.

– Следующая цель?

– Да, Юнас, цель.  – скучающим тоном, протянул председатель, подавляя зевок.  –  Все более, чем очевидно. Мальчишка метит не мелкие фабрики и торговые центры, а на государственные объекты. Вряд ли тюрьма станем единственным в его списке. Я хочу, чтобы ты связался с начальником «Зачистки» и велел ей мобилизовать как можно больше, убойщиков. Если Фай задумает навестить «родны пенаты», то его встретят подобающим образом. В конце, концов это изначально была проблема «Зачистки».

– А если убойщиков не хватит? немного забывшись, произнес юноша.

– Именно поэтому, ты секретарь Юнас, а не мой советник. Советники знают, когда нужно молчать. Но дабы избежать таких вопросов в будущем, я напомню тебе, что убойщики это профессиональные убийцы. Простым большинством их не взять. Бирн понесет потери, как бы встреча не закончилась. И я не собираюсь пускать туда уравнителей. Я не настолько жестокий.

 И еще, скажи Ормонду, я даю ему время подумать над причиной, которую он назовет мне в качестве оправдания своего провала. И лучше, если она будет достойной. Так же, как и причина, по которой Нирхен медлил со звонком, который, я уверен, мог сделать раньше. Хотя, чтобы взять его в оборот много не нужно. Он труслив по своей натуре. Труслив и глуп.

– Это все, мистер Лигер? Я могу идти?

– Да, жду от тебя доклада через час. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы выполнить все мои поручения?

– Да, сэр.

 Уже в дверях юноша остановился и неуверенно спросил:

– Мне распорядится об увеличении охраны? Может, следующая цель вы, а не «Зачистка»?

– Если он не дурак, то обо мне подумает в последнюю очередь. Угрозу представляю не я, а те, кто мне служат.

– По мне, так безумие будет заявляться в «Зачистку». Он ведь может умереть…

– Тогда те, кто был с ним, взбунтуются. А бунт подавить легче, чем восстание. Для восстания нужна голова. Отсечем голову, и движению придет конец. А Бирн останется на страницах истории, как очередной неудавшийся революционер. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство?

– Прошу меня извинить, сэр.

 Стоило Юнасу выйти, Хавьер взял с полки фужер, плеснул себе из графина немного коньяка и за один присест все выпил.

– Значит, играем по-крупному, 13? Надеюсь, ты не разочаруешь меня, как твой отец…

Глава 2.

Элиса.

 Прошло четыре дня, а я еще ни разу не слышала, чтобы хоть кого-то вызвали на допрос. Сутки напролет мы жаримся в камерах с правом на один выход в туалет. Учитывая количество пищи, которое мы получали последние три дня (ничего), даже это позволение кажется лишним. Единственное, что у нас всегда в достатке, так это вода. Уравнители выдают по пол-литра чуть ли не каждый час, и удивленно смотрят, когда находят бутыль полной или вовсе нетронутой. Подмешивают нам что-то или нет, сказать трудно. Отсутствие пищи, невыносимая духота и без того делает нас слабыми, уравнителям ни к чему стараться еще больше. Я ни разу не слышала, чтобы службисты переговаривались между собой даже во время пересменки, они молча расписываются в журнале и уходят. Слов не дождешься и от заключенных. Когда нас только сюда привели, у выхода в правом верхнем углу, я заметила табличку. Их вешают на каждом этаже, для обозначения номера блока. Пятый, в котором разместили нас, предназначался для самых буйных нарушителей. Вот кого точно накачивали наркотиками или близкими к ним препаратами. Помню, как Фай говорил мне, что за особым уровнем «Зачистка» начинает слежку в первый же день освобождения. Долго они не протягивают. Для нас все значительно проще. Как только служба получит от нас информацию или не получит ничего; нас убьют. Сделают это быстро, тихо, может, даже незаметно для нас самих. Хотя, «Зачистка» никогда не ставила перед собой цель гуманно прощаться с объектом. Сколько бы времени я не провела в этой камере, сожаление, что мне не хватило смелости убить себя, не оставляет меня. У меня было все. Пистолет, заряд, время. Но стоило приставить дуло к виску, как рука опустилась. Теперь у меня нет ни пистолета, ни заряда, ни возможности. Учитывая мое положение в тюрьме, служба, может попытаться использовать меня в качестве приманки. Пусть мы ни раз обсуждали возможность поимки одного из нас, но меня не оставляет беспокойство, что все может пойти иначе.

В дверь постучали.

– Заключенный №3149 отойти на три шага назад, повернуться к стене и сложить руки за спиной! после стольких часов тишины, голос надзирателя казался таким громким, что хотелось заткнуть уши и прижать к голове подушку.

Уравнитель наблюдал за мной через специальную прорезь в двери, и как только я сделала все, что он говорил, замок в двери щелкнул. По стене расползлись длинные тени. Одна из них подобралась ко мне сзади, нацепила на запястья наручники; другая, молча наблюдала за мной, сжимая в руках дубинку. Носить при себе другое оружие, было бы глупостью, учитывая компанию, в которой находятся надзиратели каждодневно.

– 3149, на выход!

Будь у меня больше сил, а главное прав, я бы попросила его заткнуться. Но уравнитель продолжал надрывать горло, хотя необходимости в этом не было. В коридорах было холодно; из-за резкого контраста тело пробила дрожь. После трех пролетов и четырех коридоров, единственным моим желанием, как бы абсурдно не звучало, было вернуться обратно в камеру.

– Стоять, 3149!

Мы остановились перед железной дверью, такой же, как и все двери в центре. Один из надзирателей вошел внутрь, поздоровался с кем-то и одобрительно кивнул товарищу за моей спиной.

– Вперед, 3149!

 В комнате было светло, и свет этот исходил из окон. Нигде в изоляторе я больше не видела их. Само помещение было большим, но единственной мебелью в нем был стол и парочка стульев, на одном из которых сидел высокий мужчина. Получше я смогла его рассмотреть, лишь заняв свое место за столом. Надзиратель достал из кармана длинную цепь, прицепил один ее конец к наручникам у меня на руках, а другой к напольному кольцу. Завидя мой взгляд, он произнес все также громко:

– На случай, если подумаешь встать, не спросив разрешения.

– Спасибо, ребята, дальше я сам.

 Уравнители послушно вышли из комнаты и остались лишь мы вдвоем. На вид ему около пятидесяти, может больше, а, может, и меньше. Небольшая проседь в волосах, тяжелый, немного рассеянный взгляд. Полагаю из-за бессонницы. Он достал из кармана пачку сигарет и посмотрел на меня, как бы спрашивая разрешение.

– Вы курите, мисс Кастро?

– Мисс Кайро. И нет, я не курю.  – в ответ на мое исправление, он коротко усмехнулся.

– Ни к чему прятаться за фальшивым именем, когда мне известно настоящее, мисс Кастро. И я надеюсь, в нашем разговоре «Нет» будет звучать, как можно реже. закурив, он положил перед собой папку с документами и некоторое время молча перелистывал ее, словно впервые видел.

– Значит, вы работали медсестрой в тюрьме для генных преступников?

– А где работаете вы?

 Услышав вопрос, он улыбнулся и спешно принялся извиняться.

– Прошу прощение, я не представился. Меня зовут Ормонд Хэйс, я глава службы «Уравнителей», и сегодня буду вести ваш допрос. А теперь, с вашего позволения, мы вернемся к вопросу. Вы работали медсестрой в тюрьме для генных преступников?

– Зачем вы спрашиваете то, что вам итак известно?

– Это нужно для построения диалога, мисс Кастро. Но, возможно, вам будет удобней говорить самой, без моих вопросов?

Непринужденность, с которой он говорил, скорее раздражала, чем располагала к себе. Фай часто упоминал некого Хэйса, но вряд ли это был он. У того было другое имя…Как же его звали…Голова разболелась из-за напряжения. И в момент, когда я уже была готова оставить всякие попытки вспомнить, имя возникло само собой.

– Мисс Кастро?

– Вы не получите от меня больше, чем есть в этой папке, если…

– Если что?

– Если допрос будет проводить не Молан Хэйс.

 Выражение его лица изменилось. Пусть он и продолжал прикрываться своей добродушной улыбкой, я заметила, как сжались его челюсти и напряглись плечи.

– Молан никогда не упоминал, что у него есть такие знакомые. Но, боюсь, я не могу оторвать его от работы. 13 не единственный нарушитель, требующий нашего внимания.

– Можете, если хотите получить информацию о Файе. Разве не за этим вы позвали меня? Другие заключенные не дадут вам того, что могу дать я. И в доказательство своих слов, скажу, у вас в службе есть доносчик, который все это время помогал и продолжает помогать Файю. Приведете Молана, и я скажу вам его имя.

– С чего мне верить вам, мисс Кастро?

– Вот вам еще один факт. Именно этот человек убил Айрона Свифта.

– Все еще недостаточно мисс Кастро.

– Он мой брат, и, узнав, что вы держите меня здесь, может оказать вам определенную поддержку в поимке Файя в обмен на мою жизнь. Я убедила вас, мистер Хэйс?

 Он промолчал. Поднялся из-за стола и побрел к двери, не зная, считать ли его уход за согласие или нежелание продолжать разговор дальше, я прокричала, пожалуй, слишком громко, выдав свое отчаяние.

– Есть еще мистер Нирхен. Будет не хорошо, если станет известно, что он помогал Файю по собственному желанию, а не под угрозой расправы. Даже, если вы не имеете с ним связи, его трагичная смерть, а сомневаться в таковой не придется, если информация дойдет до известных лиц, ляжет на вас. Ведь именно вы отказались выполнить мою просьбу, тем самым подставив под удар другого человека. Хотя, спорить не стану, он заслуживает смерти.

 Он по-прежнему молчал, и лишь выйдя в коридор, чтобы позвать охрану сказал:

– На сегодня вы достаточно сказали, мисс Кастро. Раз вы утверждаете, что единственная из пойманной группы, располагаете реальной информацией, то я не стану держать больше остальных и отдам их, как и полагается службе «Зачистки». Думаю, вам не нужно объяснять, что делают с генными преступниками, посягнувшими на общественный порядок.

 Мои попытки дозваться его, призвать остановиться и послушать еще хотя бы минуту, не принесли результата. Наручники с силой вонзились в запястье, едва я попыталась подняться. Услышав мои крики, уравнители тут же вбежали в комнату.

– Проводите мисс Кастро обратно в камеру. И сделайте так, чтобы она не поднимала больше шума. Насчет остальных заключенных я распоряжусь сам.

 Я почувствовала, как на затылок легли чьи-то руки и с силой надавили. Особого усердия и не требовалось, чтобы прижать меня к столу и вколоть нечто, от чего перед глазами все закружилось. Темнота наступала медленно, а вот тело онемело мгновенно. Последнее, что я помню, так это как закрылась дверь камеры, а затем все исчезло…

 2

Ормонд занимался разбором документов, когда дверь со стуком открылась, и в кабинет вошел Молан. В одно мгновение он пересек комнату, схватил отца за ворот рубашки и буквально вытянул из-за стола.

– Что все это значит?!

– С каждым разом, твои вопросы все содержательней. Для нас обоих будет лучше, если ты отпустишь меня. Ведь в этих стенах, я все же твой начальник.

– Для нас обоих будет лучше, если ты объяснишь мне, какого черта патрульные повязали моего напарника?!

– Нил Харлей арестован по ряду преступлений. Перечислять их все, слишком долго, тем более, что ты наверняка потребуешь доказательства каждого из них. А у меня их пока всего два. Однако, для ареста и их хватит.

– В чем его обвиняют?  – уже более сдержанно произнес Хэйс, все еще удерживая отца.

– Убийство, шпионаж, угроза общественной безопасности, подделка документов, хранение оружия и так далее. Я же сказал, обвинений много. Опровергнуть некоторые из них, он не сможет, как бы не пытался. Против него слово нашего информатора.

– Кто этот информатор?

– Тебя это не должно волновать. Если бы он не был твоим напарником, я бы не стал отвечать ни на один из вопросов. Впредь, так и будет. Все, что касается Бирна, теперь моя забота; моя и «Зачистки». Это уже не дело об убийстве или покушении; это преступление против государственного строя. Дела подобного уровня не для тебя, и ни для кого другого из службы.

– Причем здесь Бирн?

– Может, это ты мне скажешь?

 Хват Молана ослаб.

– Хотя, лучше сформулирую вопрос по-другому. Откуда на орудии убийства твои отпечатки пальцев? Как только я заподозрил Харлея в сговоре, то приказал обыскать его квартиру. Он не очень-то был осторожен, учитывая роль, которую он играл. В его квартире нашли рюкзак, с винтовкой нового образца. Такую можно получить либо по официального заказу службы, либо на черном рынке. Идиотов, которые рискнули бы толкать нечто подобное, тут же бы загребли. Мы отправили оружие на экспертизу и обнаружили два вида отпечатков. Один Харлея, а второй твой. Пули в магазине соответствуют образцу, извлеченному из тела Свифта. Никто не исключает простого совпадения, поэтому, я решил расспросить очевидцев и уточнить момент, связанный с Харлеем и этим рюкзаком. В день убийства на нем его не было, но он был в твоей машине, о чем говорят волокна, обнаруженные в багажнике. Эти же волокна мы нашли на одной из крыш, после того, как прочесали район в поисках места, откуда был произведен выстрел. Ты правильно указал группе направление, в котором им нужно двигаться, и предполагаемое расстояние между целью и снайпером. Мы перекрыли район, но убийцу так и не нашли. Он не мог взять и раствориться, а значит, ему кто-то помог. На выезде досмотру не подвергали лишь патрульный экипаж и вас. А теперь я спрошу еще раз, как твои отпечатки оказались на орудии убийства?

 Молан промолчал, опустил руки и отошел от стола, намереваясь вовсе выйти из кабинета.

– Ты ведь знал, не так ли? Ты знал, что это был он, но не сказал. Почему?

– Он должен был привести меня к Бирну рано или поздно. Все к этому шло.

– Он мог убить тебя!

 Ормонд с силой ударил по столу. От удара документы повалились на пол.

– Он мог это сделать с самого начала, когда я только встал у него на пути. Зачем Бирну разыгрывать всю эту комедию, когда он располагает связями, способными сделать его невидимым для двух главных служб страны?! Его целью никогда не было, меня убивать.

– Ты с самого начала подозревал мальчишку, не так ли?

– Разве не ты мне говорил, что все, кто оказываются на месте преступления, играют свою роль. А понять, какую именно, и есть задача следователя. Интерес Нила к убийству Рольфа мог объясняться несколькими причинами. Я просто не склонялся ни к одной из них. Что касается винтовки, то обнаружил я ее в не очень трезвом состоянии. В тот день мы решили выпить в баре. Я вышел на улицу, чтобы покурить и увидел, что багажник машины до конца не закрыт. Последний раз я использовал его прошлой весной, поэтому не составило труда понять, кому принадлежит та самая вещь, о которой ты говорил. Отпечатки я оставил, видимо, когда открывал рюкзак. Но ты можешь арестовать меня, как и Нила, ведь если ты этого не сделаешь, мы оба можем об этом пожалеть.

– Мне не зачем сажать тебя в камеру, пусть к этому все располагает. Есть более действенный способ, умерить твое любопытство. Я отстраняю тебя от работы до завершения расследования по делу. Доступ к материалам дела, даже к тем, с которыми ты уже ознакомился, для тебя закрыт. Ты совершил ошибку, позволив потенциальному преступнику разгуливать на свободе столько времени. Меня не поймут, если я и дальше позволю тебе действовать, как заблагорассудиться. Прежде, чем выйти из моего кабинета, ты сдашь оружие. Подумаешь вмешаться в дело, и я пересмотрю свое решение насчет камеры.

 Ормонд поднялся из-за стола и принялся собирать бумаги, тем самым показывая, что разговор окончен. В дверях показались уравнители. Они вошли в кабинет, сжимая в руках оружие.

– Я не думал, что ты такого высокого обо мне мнения. Сразу четверо.

– Я знаю, какой ты, когда чего-то хочешь. Или мне напомнить, как ты прострелил напарнику руку, чтобы доказать Хоучу, что ты не остановишься ни перед чем, чтобы взять его здесь и сейчас?

– Я предупреждал Кларка, что лучше ему не мешать мне.

– Это одна из причин, по которой мне было странно услышать, о твоем новом напарнике. Ты даешь другим ровно столько же, сколько отнимаешь, если не больше. Моментами ты излишне хладнокровен, даже для уравнителя.

– Сказал человек, который отлавливал детей для «Зачистки».

 Ормонд замер.

– Как-то в детстве я пошел за тобой в старый ангар и увидел, как думаешь что? Вернее кого? Не знаю, какова твоя истинная роль, но ты определенно еще тот ублюдок, если помогаешь «Зачистке». Он ведь был там, не так ли? Фай был там в тот день. Поэтому он выбрал меня в качестве посредника, чтобы добраться до тебя.

– Заберите у мистера Хэйса оружие, и проводите к выходу.

 Уравнители зашли со спины, окружили Хэйса со всех сторон и стали медленно надвигаться, ни на секунду не опуская оружия. Молан демонстративно поднял руки, показывая свое смирение, но едва один из службистов потянулся к кобуре на его поясе, Хэйс схватил его за руку, развернулся спиной и ударил локтем по носу. Пока службист приходил в себя, Молан воспользовался момент и произвел три выстрела, выбивая из руки других службистов оружие. Следующим ударом Молан откинул уравнителя к стене, достал уже свой пистолет из кобуры и направил на главу службы. Мгновение ничего не происходило. Службисты замерли, обезоруженные и под прицелом. Ормонд стоял у стола, прижимая к груди собранные бумаги. Глядя прямо ему в глаза, Молан бросил оба пистолета прямо ему в ноги.

– Как вы просили, мистер Хэйс.

 Молан вышел из кабинета. Уравнители схватили свое оружие и собирались отправиться за ним следом, но Ормонд остановил их, и велел возвращаться к своим делам. Едва дверь за службистами закрылась, Ормонд оставил документы, открыл дальний ящик стола и вытащил небольшую бутыль. Она хранилась там больше десяти лет, напоминая о тех временах, когда Хэйс принимал по одной такой бутылки почти каждый день. Ормонд успел забыть вкус, но не ощущения, приходящие с каждым новым глотком. Откупорив бутылку, он припал к горлу раз, затем еще раз. Горечь наполнила рот, а по телу разлилось тепло. Сжав бутылку в руках, Ормонд опустился на колени и гулко заплакал, сознавая, что теряет контроль и не только над собой.

 3

 Покидая кабинет отца, Молан уже знал, куда направится. Сев в машину, он вывернул руль и повел авто в сторону южного района, к человеку, к которому подумывал обратиться еще в первые дни расследования; но только сейчас Хэйс увидел в этом реальную необходимость.

 Южный район имел не самую хорошую репутацию. Каждый третий промышлял незаконной торговлей, и каждый второй на этот попадался. Но одним из немногих людей, кого служба променяла бы на сотню мелких дилеров, был Бартош Ковальски. Игорный бизнес приносил ему немало дохода, который был бы еще выше, если бы за молчание некоторых лиц не приходилось платить. Но не все клиенты Бартоша брали расчет деньгами, считая информацию, куда более ценной валютой.

 Казино Бартоша находилось в отеле, принадлежащим одному из его партнеров, а по совместительству, его жене. Несмотря на штамп в паспорте и двадцать лет брака, бизнес в семье Ковальски велся так, будто никаких связей, кроме деловых, его участников не связывало. В чем, по мнению Бартоша, и заключался их общий успех.

 У входа в отель гостей встречала сама хозяйка. Дита знала каждого, кто переступает порог ее жилища, а если не знала, то знал Бартош. В отеле не было случайных лиц, а если и появлялись такие, то надолго они не задерживались.

– Надо же, кого я вижу? Давно ты не заходил к нам, Молан.

– Твой муж на месте?

– Я скучала по твоей наглости. Конечно, на месте. Ты выглядишь усталым. Не хочешь отдохнуть? Любая из моих девочек с радостью обслужит тебя, особенно Герда.

– Ты сделала из своей сестры проститутку?

– Не проститутку. Наши гости платят за комнату, а не за услуги персонала. В отличии от других отелей, наши горничные не ограничиваются уборкой и стиркой. Герда слишком тупа, чтобы принимать участие в управлении отелем, и наше родство не означает, что я позволю сидеть у себя на шее.

– Как мило. Я скажу тебе, если передумаю.

– Буду с нетерпением ждать, сладкий.

Молан закатил глаза и под звучный смех хозяйки отеля проследовал вниз по лестнице. Подвальное помещение тянулось по всему первому этажу. Внутри как всегда стоял шум; билась посуда; раздавались возмущенные крики игроков. Бартош ходил между столами, обновляя стаканы с выпивкой, раздавая советы и подшучивая над теми, кто словил крупный куш, но вот, вот норовил его проиграть. Завидя Хэйса, он отдал поднос с напитками какому-то парню и устремился к следователю.

– Старый друг! Какими судьбами в моей скромной обители?

– Для начала не помешало бы выпить.

– Это легко.

– Они прошли к свободному столику, куда уже принесли графин с виски и два стакана.

– Нужен еще.

– Это для кого же?  –  непонимающе произнес Бартош.

– Для Лоуренса. Кажется, ты говорил, он работает в изоляторе. Я бы хотел узнать у него кое-что.

– Без проблем, но учти, повар не та должность, которая дает много привилегий.

– Поверь мне, изолятор маленькая деревня, где все и про всех знают, даже на кухне.

 Бартош приложил два пальца к губам, громко свистнул, подзывая к себе паренька, орудующего вместо него за баром.

– Найди мне Лоуренса. Он должен быть где-то в отеле.

– Слушаюсь, мистер Ковальски.

– Ты заставил своего сына называть тебя мистер Ковальски?

– Надо прививать уважение этим сосункам с самого детства. Я их кормить до конца жизни не нанимался. Ты же своего отца на работе не кличишь «папа».

 Молан усмехнулся, вспомнив слова Диты, адресованные ее сестре.

Два сапога пара…

 Отпив немного из стакана, Молан достал из кармана две фотографии и протянул их Бартошу.

– Знаешь, этих людей?

Бартош внимательно глянул на снимки и указал пальцем на один из них.

– Его да, знаю. Заглядывал к нам пару раз. Но лично я с ним дел не вел. Я пустил его по просьбе кое-кого, он промышляет у нас подделкой документов. И прежде, чем ты спросишь, скажу. Ни имя, ни тем более данных, дать я тебе не могу. Все обращения к людям его специализации происходят через посредников. Возможно, этот парень один из его сообщников.

– Это человека зовут Файоннбарр Бирн, он служащий «Зачистки». Тебе о чем-то это говорит?

 Взгляд Ковальски потемнел, стал более серьезным, настороженным.

– Не думал, что в службе знают о таких вещах.

– С недавних пор. Так что ты знаешь?

– Лишь всякого рода слухи, страшилки, которыми заключенные пугают друг друга.

– Кто-нибудь из убойщиков к тебе заглядывал, помимо Бирна?

– Если бы я знал, кто он, то не пустил бы. Водить дружбу с такими людьми опасно. Все равно, что держать руку в клетке с тигром.

 В этот момент к столу подошел пухлый мужчина с круглым, словно головка сыра, лицом.

– Лоуренс. Чего встал столбом, садись!

 Единственное, что роднило братье, так это сам факт того, что они братья, в остальном это были два совершенно не похожих друг на друга человека.

– Давай, Мо, спрашивай его!

– Лоуренс, скажи, ты случаем, не видел этого человека в коридоре или в камере?

 На манер брата, Лоруенс согнулся над фото. После долгих раздумий, здоровяк махнул головой и произнес:

– Нет, не видел. Последние сутки пополнения не было. Зато сразу 12 камер освободились. Так странно, учитывая, что эти заключенные прибыли только на прошлой неделе. Пришлось выкинуть их порции.

– Ага, выкинуть в себя.

 Съязвил Бартош, стукнув брата по широкому животу.

– Их освободили?

– Не думаю. Один из надзирателей заглянул к нам на кухню перед самым обедом. Попросил дать им что-нибудь с собой перекусить в дороге, так, чтобы хватило часа на 3-4, там они уже перетерпят.

– Они рассказывали куда ездили?

– Нет, им запретили. Но не было их долго, аж до самого ужина.

– Эти заключенные, про которых ты говорил, они прибыли в одно время? Кто-нибудь из них еще остался в изоляторе?

– Да, двое. Один совсем плох. Охрана говорит, со дня на день, должен умереть. Поэтому его и оставили. А другая, видимо, очень «полюбилась» главе службы. Из-за него, бедняжка, два раза пропустила обед, и один раз не попала на ужин. Все эти допросы…

– Как ее зовут? Можешь описать ее?

– Элаиза, Элиса, Элайза, точно не помню. Да и не видел я ее толком. Мы выставляем еду на поднос, а заносит ее охрана.

– Спасибо, Лоуренс, ты очень помог мне.

– А теперь иди, откуда пришел. Нечего нам здесь слюни пускать.

 Как только Лоуренс ушел, Бартош тут же наклонился к уравнителю, готовый не столько слушать, сколько спрашивать.

– Так кто этот парень, про которого ты спрашивал?

– Он был моим напарником, и как оказалось, не только моим. Но если он не в изоляторе, тогда где? И куда делись эти заключенные, о которых сказал Лоуренс? Значит, должно быть какой-то место, куда их могли поместить. И это место находится в двух-трех часах от города.

 Размышляя, Молан не думал, что каждую пришедшую на ум мысль, он произносит вслух.

– Путь из города лежит по центральной дороге. Судя по карте, примерно через сорок километров она расходится по трем направлениям и…

– Тихо, тихо.  – остановил его Бартош Я не утверждаю, что каждое слово моего брата, вранье, но и за абсолютную правду их считать не стоит. Тебе нужно немного отдохнуть, Молан. Когда ты последний раз нормально спал?

 Но Хэйс не слушал. Осушив стакан, он спешно распрощался с Бартошом и вышел из отеля. На улице было свежо, а внутри Хэйса все жгло из-за выпивки и подогретого разговором интереса. Два часа назад, он задумывался над тем, чтобы прекратить поиски, но теперь, все в нем горело идеей, найти то призрачное место, куда отправили заключенных; место, где он мог обнаружить и бывшего напарника. Чтобы хоть немного отвлечься, Молан опустился на ступеньки перед входом в отель и закурил.

– Огоньку не найдется?

 Рядом с Хэйсом скрепя коленками приземлился мужчина в широкой двуполой шляпе. Из-за опущенных краев, лица его было не разглядеть, выглядывал лишь крючковатый нос. Молан подал ему зажигалку, но, не увидев у старика сигареты, достал из кармана свою. Старик благодарственно склонил голову и глубоко затянулся. Они сидели молча, каждый, думая о своем, пока старик, после очередной затяжки, вновь не обратился к Хэйсу.

– Я слышал твой разговор с Бартошем. Думая, я могу помочь тебе.

 Молан продолжал спокойно курить сигарету, хотя едва сдерживался, чтобы не схватить старика и не потребовать тут же ответов. Рука машинально потянулась к поясу, где обычно покоился пистолет. Оружие он оставил в службе, но незнакомцу об этом знать не обязательно.

– Не нужно так, Молан. Сейчас, я твой единственный шанс найти не только место, но и человека. Допустим, ты найдешь место, где держат твоего друга. А что дальше? Раз ты расспрашивал о делах изолятора простого повара, то связями ты сейчас не хвастаешь, как и влиянием. Будь иначе, стал бы следователь первого ранга заявляться сюда?

– Зачем вам помогать мне?

– Скажем так, у меня нет причин этого не делать. Твой напарник предал тебя; использовал тебя, чтобы угодить другому, но ты, вместо того, чтобы проклинать его из стен своего кабинета, рвешься найти его. И спрашивается, зачем? Чтобы спросить, почему он так поступил? Из-за кого? Но стоит ли верить словам предателя? Он втесался к тебе в доверие, делал все, чтобы оставаться поодаль тебя, как можно дольше и, кто знает, на чтобы еще пошел бы, если бы кое-кто не открыл рот.

– Вы вроде бы хотели мне помочь. А сейчас сидите и отговариваете.

– Я и помогаю тебе, Молан. В отличие от Бирна, который дал тебе информацию, не считаясь ни с кем, кроме самого себя, я даю тебе возможность выбрать. Хочешь ли ты и дальше идти по дороге, которую приготовил для тебя Бирн? Или свернуть на ту, которую предлагаю тебе я? Я могу дать тебе все, здесь и сейчас. Рассказать, кто, почему, зачем и для чего. Хоть твоему другу и досталась не самая завидная роль, но убийство Свифта было строго его решением. Как и я, он считает, что человек заслуживает получить правду, если он этого хочет. А не бороться за правду, рискуя жизнью. Фай может этого не признавать, но по своей натуре, он крайне жестокий человек. Он ставит людей пред вопросами, на которые они не всегда могут ответить. Перед ответами, к которым лучше не искать вопросы. Он упрям и несговорчив, в чем-то наивен и самоуверен. Но в тоже время убедителен и умен. Если хочешь, чтобы я остановился, только скажи. Я…

– Мне нужны не слова о нем. Мне нужен он сам. Зная себя, ваши слова лишь сильнее подобьют меня искать его. Но для начала, я должен найти своего напарника. Ведь в какой-то мере, я его тоже обманул. Кто знает, как бы все обернулось, расскажи я ему, что знаю о его связи с Бирном.

– А ты не дурак.

– Стараюсь.

– Ладно, Молан Хэйс, нам пора ехать. До тюрьмы часа три езды, а учитывая время, может, занять и все четыре.

– Вы знаете мое имя. Не хотите назвать свое?

– Ты сам отказался от моего предложения «узнать все». Теперь мы действуем строго по плану Бирну. По его изначальному плану.

– Уже сидя в машине, Молан повернулся к старику и спросил:

– Как мы попадем в тюрьму, о которой вы говорите?

– О, не волнуйся, у меня хорошие отношения с местным начальником. Думаю, он нам не откажет. А теперь выезжай на главную дорогу, а дальше, я скажу, как ехать.

 4

Молан.

 Глядя на то, как на соседнем сиденье, посапывает старик, меня самого все больше клонило в сон. Глаза закрывались сами собой, а голова опускалась все ниже, пока не в руль. Если бы дорога не была так забита, то эти короткие минуты дремоты, вполне, могли стоить нам обоим жизни. Стоило мне ненадолго забыться, как другие водители сразу же тянулись к клаксону и жали на кнопку до тех пор, пока я не трогался с места. За городом ехать было куда свободней. По обе стороны дороги мигали рекламные вывески, огни мотелей, заправочных станций. Как и сказал старик, прошло не меньше четырех часов, прежде, чем я сделал последний поворот и выехал на дорогу, ведущую к тюрьме. Словно почуяв, запах знакомых мест, старик пробудился. Он снял шляпу, и я, наконец, смог разглядеть его лицо. Это был щуплый старик, с круглыми, словно у сенбернара, глазами. Волосы его давно поседели, но двигался он все также живо, и говорил без умолку. Когда мы подъехали к железным воротам, он велел мне выйти из машины с поднятыми руками. После недавнего происшествия, охрана с особым недоверием относилась к любым гостям, даже высокопоставленным. Как только мы вышли из машины, в глазах зарябило от света прожекторов. Казалось, постой я под этим светом еще минуту, и растекусь по дороге, словно мороженое в жаркий день. Досмотр тюремной охраны ничем не отличался от того, что проводят надзиратели в изоляционном центре. Все бы закончилось намного раньше, если бы восприняла мои слова об отсутствии пистолета всерьез.

– Похоже, кто-то серьезно разозлил папочку, раз он оставил нас без оружия.

– Учитывая, где мы, я удивлен, что оружия нет у вас.

– Когда Бирн проник сюда, здесь было 124 вооруженных сотрудника, плюс шесть вышек, так же оснащенных оружие. И разве это помогло остановить его? Оружие лишь инструмент. Все строится на том, кто его использует.

– Мистер Корн…  – обратился к нему один из охранников.

 Я все еще держал руки поднятыми, и едва порывался опустить, как сверху тут же доносились щелчки, снятого предохранителя.

– Вы можете сопроводить нас внутрь, если вам так будет спокойнее. Но уверяю вас, в этом нет необходимости.

– Как скажите. Я сообщу охране, чтобы вы будете не один.

– Конечно.

 Машину пришлось оставить за воротами и идти до самой тюрьмы пешком. Несмотря на габариты здания, за время пути, я не смог найти ни одного окна. Мне казалось, что передо мной огромный кусок металла, из которого только собирались что-то сделать. Внутри все выглядело иначе, но не лучше. Многочисленные лестницы, коридоры, двери. Как и в изоляторе, о существовании заключенных, ты узнал лишь по крикам самих заключенных или по лязгу цепей. После первого похода в изолятор мне еще долго снился грохот кандалов и узкие, припирающие тебя со всех сторон стены. Сейчас, я будто вновь оказался в одном из тех кошмаров; запертый в металлической коробке.

– Что такое, Молан?

– Дайте мне пару минут.

– Клаустрофобия? Что папа в детстве запирал в темной комнате, если ты не слушался?

Своей невинной шуткой он попал в самую точку. Это было всего раз. Отец запер меня в кладовой. Я просидел там около суток, прежде, чем он вспомнил обо мне и открыл дверь. Кажется, с того момента все пошло не так; и с комнатами, и с отцом…

– И часто у тебя приступы?

– Нет. Уже все нормально.

– Видимо, вы действительно в хороших отношениях с начальником тюрьмы, раз нас так спокойно пропустили.

– Еще бы, особенно учитывая, что я это он.

– Могли бы сразу сказать, а не разыгрывать эту комедию.

– Должность временная, поэтому я предпочитаю лишний раз не говорить о ней, тем более при первом знакомстве. Прошлый начальник тюрьмы лежит в больнице. Врачи говорят, он идет на поправку и, может, на следующей неделе получит разрешение на выписку. Однако, председатель не считает нужным торопиться с его возвращение к работе. И кто знает, сколько мне придется здесь проторчать? Мне не нравится это место, не потому, что здесь сидят убойщики, а потому что Уолш сделал из тюрьмы камеру пыток. Слышишь эти крики? Надзиратели сказали мне, что кричат обычно новички. Бывалые же сидельцы привыкли к боли, стали от нее зависимы. Они впадают в панику, когда не получают свою порцию наказания. Я не в силах это исправить. По определению я не должен сочувствовать этим людям. Многие из них совершали ужасные вещи, и даже те, кто сидит за дезертирство, имеют богатый послужной список. Но в праве ли я осуждать их? Они такие, потому что мы сделали из них то, чем они стали. Ни люди, ни звери.

– И Фай хочет это исправить?

– Что?

 Он посмотрел на меня невидящим взглядом, словно все это время говорил с кем-то посторонним, но не со мной. Но уже в следующую секунду Корн вновь стал тем самым стариком с извечной улыбкой на губах.

– Спросишь у него сам. Я за других не отвечаю.

 Мы шли по коридорам достаточно долго, чтобы даже у меня заныли ноги. В какой-то момент мы остановились, Корн окликнул надзирателя, сидящего за столом, прямо напротив коридора и велел провести к нему в кабинет заключенного номер 3245.

– Но сэр, это не по уставу. Общение с заключенными допустимо только по необходимости и с соответствующими лицами.

– А разве начальник тюрьмы не соответствующее лицо? Этот парень располагает важной информацией и прежде, чем «Зачистка» решит его окончательную судьбу, нам бы не мешало выяснить, что он знает о человеке, из-за которого Уолш находится в больнице.

– Я понимаю, сэр, но…

– Ваше недоверие вполне оправдано. Этот молодой человек представитель «Зачистки». Вот его документы, на проходной я уже показывал их.

 Он вытащил из кармана карточку, и здесь я едва сдержался, чтобы не спросить : « Какого черта?». Надзиратель внимательно осмотрел карточку, связался с охраной и, получив подтверждение, вручил мне мои документы, но извиняться не стал. Кажется, моя принадлежность к «Зачистке» разозлила его куда больше, чем, если бы я оказался очередным подрывником, пробравшимся в тюрьму. Как только он ушел, Корн выхватил у меня из рук карточку прежде, чем я успел рассмотреть ее.

– Все вопросы после разговора с мальчишкой, пригрозил он, усаживаясь на стул.

 Пока надзирателя не было, я смог осмотреться. На первый взгляд в кабинете не было ничего не обычного, пока я случайно не наткнулся на отметины на боковой стене. Они располагались чуть ниже потолка и по форме напоминали царапины, словно кто-то или что-то провело по краске черту. Такие же следы, но уже более глубокие были на полу и дальней стене.

– Фай здесь стрелял в начальника тюрьмы?

– Да. Хотя Уолш и знал о его приезде, но предпочел ничем себя не выдавать.

– Знал?

– Кое-кто сдал Файя за несколько часов до нападения. Предательство дорого обошлось Бирну. Твой отец предупредил Уолша, и они оба сошлись на том, что действовать на опережение нельзя. Фай должен оказаться внутри, вывести из камер заключенных, как и планировал, а уже после, когда дело дойдет до самого побега, уравнители не дадут им и шагу ступить за пределы тюрьмы, и схватят всех на месте. Но все пошло немного не так.

– Этот кто-то дал показания против Нила?

– Нет, ты ведь сам слышал Лоуренса. Ормонд получил информацию от заключенной изолятора, а Йенс, гуляет себе на свободе, правда, не знаю, надолго ли. Его сказка, про то, что Фай взял его силой, не очень-то вяжется с тем звонком, который он сделал. Будь он заложником, позволил бы Фай случиться подобному? Нет.

– Тогда кто?

 Ответа я получить не успел. В этот момент в дверь постучали.

– Входите.

 На пороге сначала возник надзиратель, а уже следом за ним, в сопровождении еще одного охранника, в комнату вошел Нил. На глазах у него была повязка, а руках и ногах кандалы.

– Спасибо, дальше мы с мистером Кастро разберемся сами. Можете идти.

– Но, мистер Корн по правилам…

– Со мной в комнате убойщик, а заключенный едва ли сможет руку поднять в этих кандалах. Вам не о чем беспокоиться.

 Надзиратели вышли из комнаты, но едва ли они отошли дальше, чем на пару шагов от двери кабинета. Не положено.

 Я знал, что должен подойти к Нилу и снять с него всю эту амуницию заключенного, но что-то удерживало меня на месте. Я смотрел на него и все еще не мог увидеть в том патрульном, помощника Бирна. Увидев мое замешательство, Корн сам подошел к Нилу и стянул с его глаз повязку. Ключи от наручников были у надзирателей, а просить их возвратиться сейчас, не было ни сил, ни желания. Какой-то время Нил смотрел только в пол. Глаза его то открывались, то закрывались. А когда он, наконец, поднял голову, то не смог произнести ни слова. Он молча смотрел на меня и, словно не веря, сделал шаг мне на встречу, но тут же вернулся, боясь отхватить наказание за подобную вольность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.