Я.В.А.
Грани

Глава 1. Начало.

Холодное лезвие тесака у горла – веский аргумент для того, чтобы подчиниться пирату и следовать за ним куда угодно, лишь бы оно не сильнее впивалось в кожу.

«Почему? Почему я? – мысли в голове перемешались и оплели паутиной страха и растерянности трезвый рассудок. – Проснитесь же, как вы несете вахту?! Они перережут вас, недотеп, и нас всех!»

Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, ноги отяжелели, а колени подкашивались. Каждый шаг давался все с большим трудом.

Роджер довольно ухмылялся в сладком предвкушении крупной выручки: за эту девочку он может много потребовать и, несомненно, получит всё, что захочет.

– Мисс, прошу простить мне эту грубость и наглость… – Он старался отвлечь ее, успокоить, чтобы избежать ненужных сцен и действий со стороны девушки. Нос защекотал пикантный запах розы или какого-то другого цветка – мужчина отбросил эту ненужную мысль прочь. Да и запах ему не нравился: он не любит цветы, к тому же аромат довольно пошлый.

–Не стоит вертеться и пытаться сбежать – это опасно. – В девушке эмоции закипали и бурлили.

– Я не прощу вам это зверство! Отпустите меня! – Лилит негодовала: да как он смеет еще и издеваться над ней? «Прошу простить… – грязный, мерзкий убийца, вор и негодяй!». Даже первая волна ужаса отхлынула под натиском досады на судьбу и чувства острой ненависти к пиратам и особенно к конкретно этому пирату.

– Дорогая моя, – Как ее задело это обращение! – Вам нужно следить за своими словами и тоном: вы можете вдохновить меня на это самое зверство. – Он внимательно изучал обстановку вокруг: как идет захват корабля, много ли раненных среди его «компаньонов», много ли сопротивляющихся, поэтому пригрозил ей скорее для порядка, нежели с серьезным намерением запугать: некогда ему возиться с девчонкой.

Роджер быстро успокоился – капитан «Быстрого» трезво оценил свое положение и решил не геройствовать понапрасну и рисковать жизнями матросов и пассажиров: мистер Гритфилд согласился отдать корсарам деньги и драгоценности в обмен на доброжелательность со стороны пиратов.

Правильно ли поступил капитан «Смерти», решив все-таки взять заложников? Конечно же, правильно: он джентльмен удачи, он безжалостен, а кроме того, он жаден до денег, слишком жаден, чтобы отказаться от этой затеи… И пусть всего полчаса назад он сам же приказал не брать заложников… Здесь определяющую роль сыграл случай, а Роджер всегда действовал по обстоятельствам: на этом судне не плавают бедняки, но путешествуют представители знати, которые готовы отдать все, что угодно, лишь бы выжить. Это не отчаянно жадные торговцы, которые жертвуют чем угодно ради звонкой музыки монет…

Пираты напали на «Быстрый» поздней ночью, когда было темнее всего, незаметно и тихо, словно тень, подкравшись к кораблю. Матросы на вахте проглядели нападающих и всполошились, когда из ниоткуда на верхнюю палубу высыпались вооруженные до зубов головорезы, потому успех корсарам был практически обеспечен.

Лилит, страдая от морской болезни и духоты в каюте, долго не могла сомкнуть глаз и решила выйти, чтобы подышать свежим воздухом. Аристократка надеялась, что никто ее не заметит, и мать не узнает об этой вольности (ведь юной леди не положено прогуливаться ночью, тем более, на судне, тем более, без сопровождающих).

И вот девушка оказалась на палубе как раз тогда, когда на борт «Быстрого» выбежали первые разбойники, естественно, в их числе был капитан напавших. Заметив одинокий, хрупкий силуэт, Роджер поспешил к ней, так как девушка могла поднять много шума и перебудить всех раньше времени.

И он решил. «Прихватите еще одну леди и господина, да побогаче» – шепнул капитан своему помощнику. Тот быстро удалился.

– Кто ты? Как тебя зовут? – Она не слышала его шагов, он не обращался к ней: подкрался как тень, только вот хватка у него была волчья… К чему было «удостаивать этого презренного» своим обращением? Но она удостоила…

Сложно описать, каково было удивление обеих сторон: Лилит вовсе не ожидала подобного от своей невинной прогулки (ни о чем, хуже лихорадки девушка даже не задумывалась); Роджер тоже не ожидал повстречать женщину на палубе корабля ночью (такое он и представить себе не мог: обычно женщины прятались как можно дальше, по весьма понятным причинам).

– Черный Роджер. Вам мое имя говорит о чем-нибудь? – он снова усмехнулся: почувствовал, как девушка вздрогнула.

– Говорит. – Упрямство и гордость не позволяли выдавать свой страх: Лилит сдерживала голос от дрожи и «скачков» до писка.

Пират вел её к мостику – перекинутой между кораблями доске, не задумываясь, собственно, зачем: о своем приказе не брать заложников он уже забыл, так как был изрядно сбит с толку. Мистер Гритфилд только что заметил их, старый капитан ничем не мог помочь девушке, он видел ее молящие глаза, но не двигался. «Лучше с ними не шутить» – решил он.

Капитан «Смерти» тоже заметил Гритфилда:

– Я пришлю птицу. – Старый капитан немного ободрился: девушка останется жива, но, судя по всему, ее денежное состояние сильно пострадает… Хотя она достаточно красива и наверняка сможет удачно выйти замуж… Но это уже не его дело.

– Черный Роджер… – выдохнула Лилит жуткое имя. – Вы убьете меня? Продадите в рабство? – пират молчал, а в голове аристократки проскакивали мысли одна хуже другой, тем более после того, как она узнала, кто именно взял ее в заложники.

– Джек! – обратился он к компаньону, – Джек, дружище, прими этот драгоценный груз! – матрос был удивлен, но все же принял шествие над «грузом». – В «гостевую».

«Прими груз…– как это мерзко!!!» – негодовала девушка.

– Куда вы ведете меня? – страх отступил, его сменило беспокойство.

– Вы же слышали, мадмуазель: в «гостевую». Не бойтесь, судя по всему, вы пленница, а это очень даже неплохое положение на пиратском корабле для очаровательной девушки. – «Но действительно ли я пленница? «Ценный груз» … А ведь и правда, получается, я пленница, они не убьют меня» – эта путанная мысль ободрила и придала сил, как душевных, так и физических.

– Однако я на корабле Черного Роджера… – да, это все еще пугало аристократку: слухи о жестокости пирата поражали ее, да и не только ее.

Роджер был широко известен среди простого народа. Хотя и в светских кругах его персону не оставляли без внимания: совсем недавно объявившийся из ниоткуда, яркий в своей жестокости и жадности – он быстро наделал много шума.

– Да, это действительно корабль Роджера, но он не будет терять столько денег ради глупой прихоти или жажды крови. – «Столько денег… Как мама расплатится с ними? А если она не заплатит, платить придется мне… Ненавижу весь род пиратский!»

– Проклятые пираты… – пробурчала себе под нос девушка. Больше она не обращалась к Джеку: была слишком зла на похитителей, слишком презирала их. Даже этот спокойный и, как ни странно, приветливый юноша опротивел ей. «В конце концов, сегодня же, даже спустя час он может меня убить».

«Гостевой» оказалась зачуханная, крохотная коморка где-то на нижней палубе. Свисавший непонятной серой тряпкой грязный гамак, тусклая лампа под потолком, засаленный матрац на полу, деревянное ведро, небольшой кувшин с водой и дверь – вот и все, что было в каюте, кроме голых стен и низкого, косого потолка.

Девушка с отвращением оглядела матрац на полу, попробовала сесть в гамак, но упала и больно ударилась коленом, так что ей пришлось сесть прямо на пол. Он, кстати, был более чистым, чем гамак и матрац.

Лилит напряженно думала, что ей делать, но потом поняла, что от нее мало что зависит: ее судьба была в руках Роджера, и он волен делать с ней все, что посчитает нужным. Оставалось только верить в его милосердие, но верилось слабо. Девушка заплакала. Она была в отчаянии.

Неожиданно раздался щелчок. Блёклый свет из коридора проник в каморку, в проеме показался хрупкий силуэт. Это была еще одна пленница, миссис Гросс, как узнала позже Лилит. Молодая жена герцога Гросса, которую разлучили с мужем не ранее как 10 минут назад. Женщина была очень напугана и растеряна, но все же, проявив истинно-светскую выдержку, она сдерживала эмоции и даже не плакала. Явно не этого ожидала она от путешествия с мужем, его братом и золовкой.

Сколько часов они так просидели, как она уснула и когда – Лилит не знала, но проснулась девушка на грязном матраце и то только потому, что в их «каюту» с громким ворчанием и руганью вошел некий пират, он принес им еды. «Завтрак это или ужин?» – спросила сама себя пленница, но не осмелилась задать вопрос вошедшему или «сокамернице». Последняя, все это время молча сидела на самом краешке матраца.

На удивление еда оказалась вкусной (или Лилит настолько оголодала?), наконец, насытившись, девушка отложил пустую тарелку в сторону и принялась ходить по «гостевой». После еды, на сытый желудок, мысли были немного радостнее, но напряжение сохраняло градус.

«Если меня будут допрашивать о том, из какого я сословия, что мне ответить? Правду? Но тогда они потребуют неподъемную сумму с мамы. Нет, лучше соврать. Но если я скажу, что бедна… Меня могут просто убить или, что еще хуже… – додумать она побоялась, – Нет, «Быстрый» не тот корабль, на котором путешествуют бедняки… Да и я не в том наряде: платье скромное, но не дешевое, хотя какое дело пиратам до моего платья?». Не успела она додумать, как замок в двери защелкал.

– Леди, капитан пригласил вас к себе. – Джек был если не дружелюбен, то и не зол по отношению к пленницам, он не делал ничего непристойного, это утешало Лилит, но гарантии, что Черный Роджер окажется таким же мирным, не было никакой, тем более, обе помнили о его репутации изверга… – Но по одной. – Поспешил добавить парень.

– Джек, капитан не изменил своих планов в нашем отношении? – молодой человек улыбнулся. Его голубые глаза были по-детски спокойными и чистыми; без сомнений, пират был не плох собой: он был высок и ладно сложен, темно-каштановые недлинные волосы, смуглая кожа, как и у всех моряков; правильные черты аккуратного лица и добрый, веселый взгляд сияющих глаз, возможно его подбородок выдавал в Джеке упрямство, впрочем, еще ни одному мужчине оно не помешало.

– Нет, мисс. Менять свои планы не в манере Роджера. – «Знать бы еще наверняка, какие у него планы на мой счет» – заметила про себя девушка.

– Леди Гросс, прошу вас, проходите. – Это был не жест вежливости или этикета, пират должен был охранять пленницу.

Миссис Гросс медленно поднялась и вышла. Джек вышел следом. Замок снова щелкнул.

Одиночество Лилит продлилось примерно четверть часа. Назад герцогиню принесли на руках: женщина была в глубоком обмороке, что не на шутку испугало и одновременно разозлило леди Агаполис.

Джек пригласил ее к капитану. Девушка решительно встала и быстрым шагом вышла из каморки, оставив леди Амелию приходить в себя в одиночестве.

Лестница – подъем, палуба, пять метров, снова лестница-спуск, коридор, пять метров, вот и каюта капитана «Смерти».

Джек постучал.

– Входите. – Велел властный голос за дверью.

Наконец она увидит великого Черного Роджера – грозу Южного моря, проклятье купцов и моряков, врага всех подданных Урина и самого Августа V лично. Аристократка была взволнованна. «Черный Роджер, уж я-то запомню вашу внешность и пересчитаю все ваши конечности! Непременно отомщу вам, как вернусь! – Предвкушала девушка. – Если вернусь… – Добавила она». Лилит читала и слышала множество рассказов и россказней о пиратах, и капитан Черный Роджер не стал исключением, но отличительной чертой рассказов о нем было то, что они едва ли сходились хоть в чем-то кроме имени описываемого человека… Во многом это можно было объяснить тем, что появился он только недавно.

Дверь открылась. Просторная комната. Два высоких стеллажа уставлены книгами и картами, письменный стол из темного дерева, одно за ним и два перед – три одинаковых красивых резных кресла из той же породы, большой сундук в углу, скромная, застеленная светлым покрывалом койка у стены сбоку – вот и весь интерьер каюты. Воздух прохладен и свеж, вокруг чистота, все расставлено по местам – аристократка была удивлена: не таким она представляла логово изверга-пирата. «Не обычная обстановка для пиратской каюты» – как могла сдержанно заметила про себя девушка.

В кресле сидит молодой (не старше Джека) мужчина, он пристально разглядывает вошедших, точнее пленницу, его взгляд холоден и колюч, лицо серьезно. Он, красив: большие синие глаза, белая кожа, оттененная чернью рубашки, рыже-каштановые волосы почти до плеч завиваются на концах крупными пушистыми локонами, правильные, изящные черты лица – он мужествен и красив одновременно, как статуя греческого бога.

Лилит тоже внимательно изучала молодого человека. Она прибывала в недоумении: слишком молод, чтобы быть Роджером, да и разве может быть столь красивый аристократичный юноша жесточайшим пиратом?

– А где же Черный Роджер? – вырвалось у Лилит.

Джек не выдержал: улыбнулся.

– Она слепа? – обратился к нему сидящий в кресле.

– Нет, я отлично вижу вас. – Ответила вместо сопровождающего девушка. – Но мне сказали, что меня приведут к Роджеру. – Джек продолжал улыбаться и выжидающе смотреть на синеглазого.

– Джек, ты свободен. – Девушка и сидящий остались наедине. – Присаживайтесь, мисс. Или миссис? – Аристократка гордо выпрямилась.

– Позвольте все же спросить, – Едва ли не демонстративно проигнорировав его вопрос, обратилась девушка, все еще злясь на мерзавца. Молодой человек кивнул. – Вы и есть тот самый легендарный Роджер? – Он снова, молча, кивнул и никак не выдал своего недовольства или раздражения. Девушка не могла поверить в это: «Он не может быть Роджером! Это просто спесивый юнец, а не великий убийца! Куда ему до грозы всего флота? Он худющий, как смерть!».

– Теперь спрашивать буду я. – Пленница, передразнивая хозяина каюты–кабинета, кивнула. – Ваше полное имя.

– Лилит Джиа Агаполис. – Со спокойной гордостью и ледяным холодом в интонациях проговорила пленница. Роджер продолжал внимательно изучать лицо девушки. Пока она входила и стояла в дверях, пират рассмотрел ее фигуру, наряд, то, как она держит себя – ему все понравилось. «Да, она явно из хорошего, крепкого дворянского рода: ее содержание окупится» – решил он.

–Простите за бестактность, – Холод его глаз и голоса заставлял волны мурашек бросаться бежать по всему телу… – Но мне нужно знать о вас как можно больше. Назовите ваш возраст. – «Не прощу».

– 19 лет.

– Замужем?

– Нет.

– Ваши родители, расскажите о них. – Его бестактность только еще больше распаляла злость.

– Моя мама вдова: отец умер, когда мне было 8 лет. С тех пор мы еле сводим концы с концами. – «Не поторопилась ли я с концами?» – Забеспокоилась девушка.

– Мисс… – Смерив ее убийственно презрительным и ледяным взглядом, обратился Роджер, выдержав эффектную паузу. – Ваша ложь обойдется вам очень дорого. – Цедя каждое слово, говорил он. – Я вижу, что вы не из бедной семьи. Расскажите мне правду и назовите настоящее имя. – «Да как он смеет так нагло вести себя? Спесивый юнец!»

– Правду? – Вскрикнула Лилит, поддавшись вспышке гнева. – Правда в том, что я действительно небогата, что у моего рода больше славы, чем денег, посему моя мать вряд ли сможет заплатить назначенный выкуп, а я не знаю, как вы поступите со мной в таком случае. Мои же догадки меня отнюдь не утешают, так как в вашу совесть или честность я не верю, зато уверенна в вашей жадности и жестокости. – Мужчина только ухмыльнулся в ответ на эту тираду, а Лилит становилось все горше от этой безжалостной усмешки, от понимания собственного бессилия против этого наглеца.

– Вам смешно. – Ядовито и горько усмехнулась девушка, снова невольно передразнив капитана. – Для вас моя жизнь – это товар, который можно выгодно продать, и вы не задумаетесь, когда будете топить меня или отдавать в рабство. – Девушка с ненавистью смотрела в глаза пирату, но ему было все равно.

– Продать в рабство… Убить… – он, казалось, пробовал эти слова на вкус. – Зачем мне так плохо поступать с такой красивой и темпераментной девушкой? Интересно, а в постели ты останешься такой же горячей? – Лилит словно окатили ледяной водой, она смотрела на него во все глаза, густо краснея.

– Я лучше утоплюсь, чем проведу в твоей постели хоть одну минуту! – Возмущение переполняло юную аристократку. Мужчина засмеялся.

– Проверим? – Он встал из кресла и направился к ней. – Поднимайся, гордая Джиа, или мне называть тебя Лилит? – Пират лучезарно улыбался, а в его глазах был ледяной холод и сплошная злость.

Девушка действительно была гордой:

«Лучше я встану сама, чем он потащит меня»

Они стояли очень близко, неприлично близко, он был выше на целую голову, она гордо подняла подбородок и в упор смотрела в синие обители ненависти.

– Лилит… Какое звучное имя. У меня еще никогда не было любовницы с таким именем… Да и Джии тоже не было…– Красивый баритон замолк. Лилит замерла. Мгновения… Лилит же показалось, что прошла вечность, прежде чем он снова заговорил. – Да и не будет. – Как отрезал капитан. – Мне плевать, где и как твоя мать найдет деньги, но она заплатит, иначе через неделю ты станешь куртизанкой или просто рабыней. Аудиенция окончена, мисс Ага́полис. – Он отошел от нее и снова погрузился в кресло.

– Я рада. – Он усмехнулся.

– Стерт! Отведи леди в ее «покои». До встречи мисс Ага́полис.

– Прощайте, Роджер. – Но Черный Роджер проигнорировал ее обращение… «Высокомерный, спесивый юнец!»

– Позови Джека, Стю. – Стертом звали того самого пирата, который принес ей еду.

– Да, капитан. – Немедленно отозвался тот. – Идем. – Обратился коренастый уже к Лилит.

Девушка была и рада, и расстроена одновременно, и горда, и униженна: Роджер потребует за нее немалый выкуп и, он практически пообещал, что не тронет ее, но и пригрозил, что если мать не заплатит, он продаст ее в рабство или бордель; он унизил ее своими расспросами и своим поведением в целом, но девушка выстояла под его натиском.

Прошло несколько часов. Лилит снова уснула, но уже в гамаке, так как уступила матрац герцогине, которая, кстати, по возвращению мисс Ага́полис все еще пребывала в бессознательном состоянии: пребывание на пиратском корабле изматывало леди и физически, и душевно. Потом снова пришел Стерт и разбудил их своим ворчанием.

– Спасибо. – Поблагодарила аристократка, пират изумленно, как ей показалось, взглянул на нее. Герцогиня гордо воздержалась от благодарности пирату, поджав губки: она считала, и, должно признать, имела полное право так считать, что с этими чудовищами незачем разговаривать, тем более не за что благодарить, ведь они их потенциальные мучители и убийцы.

– Ешьте, леди. – Он не ворчал и не ругался теперь, а просто, молча, вышел.

Стерт был коренастым, темноволосым, но уже лысеющим мужчиной с карими глазами, ворчлив, насколько успела заметить Лилит, но ей так же показалось, что он и добр, хотя, если учесть, что он пират в это было довольно сложно поверить. Возможно, по природе своей он обладал таким свойством души прежде.

Еда действительно была вкусной! Да и «каюта» была не такой грязной, как ей показалось сначала: матрац был потерт, но не засален; гамак просто стар. Каморка и правда крохотная, но зато чистая и не пыльная.

«Терпимо. Для недели… Надеюсь, мама заплатит за меня раньше, чем я окажусь в рабстве»

***

– Очаровательные леди, не правда ли? – Джек был весел.

– Не влюбись. – Пробубнил «греческий бог». Капитан был угрюм.

– Родж, что ты решил?

– Ты знаешь, что. Мне нужен выкуп. Они, судя по их манерам и внешнему виду, не бедны. Да и та, что старше, мисс Гросс, вовсе оказалась герцогиней. – Его лицо преобразилось. – Молодец Лог, что взял именно их.

– А вторая? – Не скрывая интереса, спросил друг.

– Не знаю, кто она. Выглядит, как герцогская дочка, но держится едва ли не принцессой.

– А ведь забавно получилось, когда она сказала, что пришла к Черному Роджеру…

– Горделивая, несдержанная, иногда позволяет себе больше положенного. – Все так же спокойно-угрюмо сказал синеглазый капитан и добавил уже другим тоном, вдруг оживившись:

– А какая смелая! Сколько спеси в этой куколке! Как в избалованном ребенке, ей богу!

– Небо, – Присвистнул голубоглазый, – Сколько восторга в этом мужчине… – Роджер никак не среагировал на это едкое замечание. Но вот на хитренькую улыбочку друга не обратить внимания не смог бы никто, даже греческий бог.

– Ты знаешь правила. Она просто «ценный груз». – «Невзначай» напомнил капитан. Джек, никак не ответив на это замечание, отвесил шутовской поклон и вышел. И тут же дверь распахнулась и в образовавшемся проеме появилась голова Джека.

– Но все же, капитан, посмею напомнить, что вы сами отдали приказ не брать пленных… – Роджер помрачнел, взгляд стал тяжелее.

«Я поступил так только потому, что это было необходимо» – оправдался скорее перед собой, нежели другом капитан.

Джек снова покинул капитанскую каюту, Роджер, оставшись в одиночестве, сел было за книгу по истории Урина, но тут к нему постучался Фил и сообщил, что замечен «Заклятый» – фрегат Силлера – также известного пирата, по совместительству неприятеля капитана «Смерти».

Четыре месяца назад Ник Силлер затеял скользкое дело против молодого капитана – сговор с несколькими мелкими пиратами Южного моря: ему не нравилось, что Черная тень – прозвище, вполне отражавшее суть любимого приема большинства корсаров, отбирает у них «хлеб», точнее слишком много потенциальной добычи. Недовольные образовали временный (как и всегда) союз. Вышла славная заварушка – именно тогда Черная Тень стал по-настоящему уважаемым и признанным всеми, даже королевскими адмиралами, стратегом, тактиком, да и вообще, военным – «Смерть» ловко обходила шхуны и фрегаты, две шхуны вообще столкнулись – это был славный маневр, но рискованный. Всех, кроме Силлера, Роджер потопил, Ника же он высадил в шлюпку, а его «Детку» взорвал вместе с экипажем. Пираты с тех пор начали относиться к молодому капитану Роджеру и его компаньонам по-иному, они признали в нем реальную силу и старались не переходить дорогу. А Ник стал заклятым врагом Черной тени…

Роджер отпустил матроса и закрыл глаза. Он не устал и не боялся Силлера, просто представлял, казнь Ника: сегодня ему не избежать смерти. Вообще, Роджер надеялся, что тот умер еще 4 месяца назад, но что ж, это нетрудно исправить.

Черный Роджер был страшным человеком, да и был ли он человеком вообще? Иногда он был жесток настолько, что даже его друзья-компаньоны начинали опасаться; этого нашумевшего пирата уважали и презирали одновременно, к нему тянулись за покровительством, но при том, старались держаться подальше: его считали безумцем – он был СЛИШКОМ жесток даже для пирата и слишком удачлив для авантюриста.

Ему было всего 23 года, но слава его росла, ему было всего 23 года, а он чувствовал в себе бескрайнюю пустоту и безысходность, ему было всего 23 года, а он так устал от жизни; но кто мог знать это? Его друзья? – Но он никогда не был с ними откровенен настолько, чтобы признаться в своем одиночестве. Женщины? – Он любил красивых женщин и тратил на них много денег, сил и времени, но не встречал еще ни одной достаточно хорошей, чтобы она могла заполнить эту пустоту в нем хотя бы на время, даже больше – он и не думал никогда, что эту сосущую, зябкую пустоту можно заполнить таким образом. У Роджера было только море, смерть, в качестве спутницы, его корабль и множество способов хоть немного развлечь себя, что он и делал: грабежи, убийства, морские схватки, дуэли, походы в бордель и буйные попойки – все, чтобы отвлечься от зияющей пустоты внутри.

Иногда мужчина спрашивал себя, почему он все еще жив, почему в него не попадет картечь от ядра, его не зарежут, не убьют на дуэли или не повесят – он не боялся смерти, только хотел, чтобы она была красивой… Что было для него «красивой» смертью знал только он, и то это представление менялось от жертвы к жертве.

«Заклятый» приближался к «Смерти», намерения капитана Силлера были ясны, как погожий день: он жаждал мести.

Роджер стоял рядом с боцманом, тем самым Логреном, который и похитил несчастную герцогскую чету…

–Капитан, что прикажешь? – спросил Лог, хоть и сам прекрасно знал ответ.

– Поднимай Жоли Руж, пусть готовятся. Сегодня я поговорю с Силлером в последний раз, он давно просится ко мне… – Лог промолчал и с укором посмотрел на друга, помрачнев.

– Я знаю тебя с раннего детства, Родж, но ты продолжаешь меня удивлять. Неужели ты не думал, что, если Силлер выживет он непременно вернется, чтобы отомстить? – Синеглазый усмехнулся:

– И что же? Ты считаешь, что нужно было оставить его на «Детке»? – Лог ничего не ответил, но «греческий бог» и без слов все прекрасно понял:

– Вам нужны деньги, мне – слава. Он вернулся и снова стал капитаном, снова пошел против меня, и снова проиграет, но на этот раз его поражение наделает еще больше шуму, обещаю. – Логрен вздохнул.

– Ты настолько честолюбив?

– Нет, я просто хочу запугать их всех: умрет один слабак Силлер, а испугаются все остальные. Это ведь так просто.

– Ты безумен. И просто отвратительно тщеславен. – Роджер был немного выше боцмана, и тому приходилось пусть и невысоко, но задирать голову, чтобы смотреть в глаза другу. Вот и сейчас мужчина стоял с поднятым подбородком.

– Я гениален. – С самодовольной иронией парировал капитан. – Ну что, пожелай мне удачи.

– Она и так с тобой. – Роджер ловко вскочил на перила.

– Силлер! Готовься! Пришла твоя смерть! – «Заклятый» проворчал в ответ выстрелами пушек, все спряталось в дыму. Началось сражение.

Лилит проснулась от грохота и криков, «Смерть» качало. Леди Гросс была бледнее полотна и пребывала в предобморочном состоянии, чем ужасно напугала девушку.

– Я могу вам помочь? – Всеми силами души желая помочь, спросила Лилит, герцогиня едва покачала головой.

«Проклятый пират! Он убивает ее!» – Слезы выступили на глазах юной аристократки.

– Не переживайте так. Этот недостойный человек, как говорят, хорошо держится на плаву. – Следующие полчаса девушка обхаживала и приводила в чувства несчастную герцогиню. Наконец, ее усилия были вознаграждены легким румянцем, выступившим на щеках леди Гросс. Больная сердечно поблагодарила «сокамерницу» за поддержку и заботу. Лилит стало гораздо легче находится в каморке: пропало ощущение словно ты находишься наедине с умирающим.

«Сражение? Жаль, что я не смогу ничего увидеть. Каков Черный Роджер в бою? Может и про его безумную смелость и гениальность не все договорили? Ведь «Быстрый» он захватил с помощью хитрости, поступив, как настоящий трус и пират самого низкого пошиба»

Гремели взрывы, пахло порохом и серой, не стихали крики и звон, но это продолжалось очень недолго, потом затопали по лестнице, засуетились (судя по звукам) на верхней и нижней палубе, раздались громкие победоносные крики. Стихло.

«Как быстро. Наверно, это был какой-нибудь шлюп» – Лилит была охвачена любопытством, так же как бывает горит засушливым летом лес.

«Это было просто. Слишком просто. Силлер жалок, а я глуп. Предвкушал что-то сложнее, интереснее, а получил пошлую резню. – Роджеру стало даже еще скучнее после расправы с Силлером. – Интересно, как там поживает мой гость?»

…А «Заклятый» удалялся прочь, никем не ведомый, никому не нужный: никто не старался смыть кровь с его верхней палубы, не чистил пушек, не пел песен. Это был корабль мертвецов, а труп его капитана был привязан его же кишками к носу злосчастного, залитого кровью корабля…

– Ли, – обратился он к лоцману, зашедшему к нему за картами, – Приведи ко мне пленника.

– Да, капитан. – Ли оставил карты на столе и вышел.

Через пару минут азиат привел изнеженного, полного мужчину, взял карты и вышел – он прекрасно понимал Роджера без слов, за это капитан очень ценил его, и не только за это – лоцманом он был отличным, да и компаньоном тоже: Ли не нарушал правила, но и на нарушителей не доносил. Так что пользовался репутацией вполне порядочной для пирата.

Роджер, молча, смотрел на аристократа: за день его платье измялось, а волосы растрепались и спутались. Но вовсе не это вызвало гримасу отвращения у пирата, а робкий, жалкий взгляд заискивающей собачонки, какой сразу же по приходу обратил на него герцог Гросс.

А ведь это был достойнейший, по меркам двора его Величества человек! «Гиблое место этот высший свет!» – в очередной раз убедился корсар, и даже его жестокий и безумный мир показался ему куда лучше и чище, нежели тот, где подобных Гроссу называли «достойнейшими».

Но тут же, вовсе того не желая, капитан вспомнил о гордой и смелой Джии-Лилит Ага́полис. Удивившись этой мысли, мужчина попытался тут же ее отбросить, но ее гневное, раскрасневшееся лицо всплывало перед глазами. Тихо выругавшись, однако, перед этим не сумев сдержаться от усмешки, капитан закурил.

Герцог молчал, боясь лишний раз обратить на себя внимание пирата. Роджеру нестерпимо захотелось сотворить с ним что-нибудь страшное… Что-нибудь такое, отчего этот жалкий червь будет долго и мучительно корчиться, и умолять убить его.

«Заложники» – Напомнил себе корсар, тяжело вздохнул.

– Ли! – Так и не справившись с отвращением и злостью, все еще борясь с желанием прикончить «достойнейшего», гаркнул капитан. Лоцман постучал спустя минуту.

– Уведите герцога. – Пленник удивленно вскинул брови.

– Откуда вы знаете кто я? – Дрожащим от едва ли не суеверного страха голосом спросил он.

– Ваша супруга оказалась смелее вас. – Кивком велев Ли уводить «гостя», сказал корсар на прощание мистеру Гроссу.

После обеда капитан покончил с делами и решил было посидеть за книгой, но вот только мысли о леди Ага́полис не давали ему сосредоточиться на чтении. Он с улыбкой вспоминал ее гнев, с восхищением думал о той разнице между герцогской четой и молодой женщиной…

«Еще один разговор. Удастся ли ее припугнуть?» – решение было принято: удостоить аристократку еще одной аудиенцией и проверить ее стойкость еще раз.

Через четверть часа она вошла в каюту: все так же гордо держа голову, плавно ступая и гневно глядя на него. Роджеру было интересно.

Внешность девушки весьма незаурядна: медные волосы; изумрудные глаза на красивом, правильном лице с тонкими чертами; белоснежная кожа; ладная фигурка кажется хрупкой – все эти черты были такими утонченными и нежными, что нельзя было не сравнить ее с куколкой.

– Здравствуйте, мисс Ага́полис. Присаживайтесь. – Пригласил он.

– Есть известия от моих родных? – Пират по-прежнему внимательно изучал девушку, вглядываясь в правильные черты ее лица.

– Нет, мисс. Сомневаюсь, что ближайшие два дня будет что-либо известно. Вы стали мне так «дороги», да и не только мне. – «Циник!» – сердито подумала девушка.

– Все же я надеюсь, что я не слишком «дорога» для вас, Роджер. – Пират выглядел довольно веселым.

– Лилит… – последовала недолгая пауза, как будто он поразмышлял о чем-то. – Лучше надейтесь, что не стали слишком дороги для вашей семьи. – Он слегка улыбнулся. Ему шла эта усмешка.

– Как ваше самочувствие? – Рыжая пристально смотрела на пирата. Сейчас он стоял у стеллажа и держал в руках какую-то книгу: просматривал ее перед тем, как ее сюда привели.

– Спасибо. Я не жалуюсь, но моя соседка, леди Гросс, едва дышит! – Роджер с интересом наблюдал, за переменами в ее лице: постепенно с каждым словом гнев ее все больше проявлялся, и из затаенного, сдерживаемого чувства становился все более явным. – Как можете вы разлучать ее с мужем? Вы даже не сказали ей, что с ним! – Пират усмехнулся.

– Лучше миссис Гросс сейчас не видеть своего супруга. – Тихо ответил капитан, слегка улыбнувшись. Лилит, по-видимому, расценила это как кровожадную ухмылку, отчего разозлилась еще больше.

– Что вы с ним сделали? – Вскрикнула аристократка, голос ее слегка охрип.

–Не смейте кричать! – Рявкнул пират. – Неужели вы не боитесь повторить судьбу герцога Гросса? – Лицо девушки вспыхнуло.

– Нет, не хотела бы! – С вызовом во взгляде ответила она.

– Что ж, тогда я буду вынужден убить вас. – Аристократка непонимающе смотрела на корсара. – Можете утешить бедняжку-герцогиню, ее обожаемый супруг жив, и, кстати, его положение даже лучше вашего: он занимает отдельную каюту, в то время как вы ютитесь в тесной каморке на нижней палубе. – Выслушав эту необычайно длинную речь, какую только слышала из его уст, Лилит, сама того не осознавая, улыбнулась.

– Почему вы не сказали об этом самой герцогине? – Роджер страдальчески вздохнул.

– Хныкающие женщины несносны. – Лилит сделала отчаянную попытку изобразить невозмутимость. – Чем вы снова недовольны?

– По моему мнению, что действительно несносно, так это зарвавшиеся мужчины. – Хозяин каюты-кабинета поморщился, но ничего не ответил. Сейчас он не выглядел угрожающим и вообще не походил на того самого нашумевшего Черного Роджера.

– Джиа, расскажите мне об Августе, пожалуйста. – Нарушил молчание он.

– Роджер, не называйте меня Джией, пожалуйста. – Все его интонации отражались в ее речи; девушка непроизвольно передразнивала пирата. Мужчина кивнул в знак согласия.

– Что касается Августа… Наш король очень обеспокоен из-за широкого распространения пиратства. – Роджер слушал девушку со снисходительной улыбкой, что ее очень раздражало. – Двор при нем процветает, торговля, если бы не грабежи, была бы на очень высоком уровне, сухопутные торговые пути тоже захвачены разбойниками.

– Это все я знаю.

– Если вы так осведомлены, к чему спрашивать меня? – Зеленоглазая снова начинала злиться.

– Мне интересно, как видите ситуацию вы, Лилит.

– К чему вам знать мое мнение? Я просто придворная Его Величества.

– Именно поэтому я и хочу знать. – Пират достал из шкатулки трубку, набил ее табаком и закурил, девушка против своей воли наблюдала за эти процессом, не отрывая взгляда.

Табак пах вкусно. Пират курил красиво. Девушка сидела молча.

Повисла пауза.

– Расскажите мне, что вы думаете. – Синеглазый подчеркнул «вы». – Или придворным не модно думать? – Усмехнулся юноша.

– При дворе действительно не приветствуют думающих людей, женщин в особенности. – Сдержанно заметила пленница.

– Думающих женщин нигде не приветствуют. От вас и без того много бед. – Тем же тоном отозвался хозяин каюты. Его приятный баритон успокаивал, взгляд гипнотизировал, а запах табака пьянил.

– Вы правы. – Пират заметил, что смущает гостью своим бесстыдным разглядыванием и отвернулся. «Он ведь меня не слушает! Вы отвратительны, Роджер!» – Август действительно много теряет из-за разбойников, но на самом-то деле, как мы с вами видим, ничего не предпринимает для борьбы с такими, как вы: не знаю на что надеется правитель, а может быть опасается конфликта с Агваей – эта угроза существует уже много лет, и неизвестно, будет ил война и когда она разразиться.

– Вы во многом правы. Но Его Величество имеет все основания не предпринимать пока что никаких действий, ведь мы сами скоро себя изживем… – Она была удивлена этой репликой.

– Вам всегда будет, кого ограбить.

– Скоро грабить будет некому: корсаров и разбойников уже слишком много, и сейчас назревает большой конфликт за территории и корабли, понимаете? Должно быть, вы слышали о небольшом конфликте на море около четырех месяцев назад? – Лилит кивнула: еще бы, о «небольшом конфликте» не слышал только глухой. – Так вот, это только начало. Скоро все изменится. – Он смолк. – А Август потом перевешает остальных. – И девушка услышала в его словах столько тоски, что ее сердце пропустило пару ударов, сжавшись. – Так и будет покончено с пиратством и разбоем. – Мужчина отвернулся от нее, но девушка не могла оторвать взгляд от пирата: он притягивал ее своей загадочностью и грустью, печалью. Злость в нем исчезла, сегодня он выглядел не монстром, а, скорее, уставшим от всего человеком. – Нас слишком много, и мы слишком жадные. – С сожалением сказал он.

– Вы представляете достаточную силу для того, чтобы навести свои порядки на море, Роджер. Разве не так? – Мужчина задумчиво смотрел на «гостью», чем ужасно ее смущал.

– К чему мне это? Большая власть стоит большой крови.

– А разве вы не много ее проливаете, не имея большой власти, как вы сказали.

– Мне придется убивать много и без вкуса. – Сказал он едва ли не с отвращением, чем очень удивил «гостью». – Пираты – это вечный голод и стремление к свободе, они не могут быть организованы. Я зазря потеряю все, что так долго собираю. – Спокойно ответил мужчина.

– Но не так уж и вольны пираты в своих действиях, ведь у вас есть свой Кодекс, как говорят.

– Что такое кодекс? Это ведь и не правила даже, мисс. Они просто предотвращают рутинные, если можно так выразиться, конфликты в команде, разъясняют детали. – Пояснил он. – Да и Кодекс – это обоснованная необходимость многих и многих поколений моряков, которые совместными усилиями на протяжении многих лет создавали и совершенствовали его, в то время как мое доминирование на море – лишь прихоть одного-единственного смертного.

– Позвольте заметить, что ваша репутация вовсе не так скромна, как вы утверждаете. – Во взгляде Роджера промелькнуло что-то похожее на веселье, впрочем, Лилит не могла с уверенностью что-либо утверждать относительно этого человека. – Кроме того, посмею заметить, что на вашем корабле есть правила, установленные лично вами.

–Мисс, боюсь, вы снова не совсем осведомлены. Эти правила приняты и созданы не только мной, и, если даже инициатором их создания выступил я, без одобрения экипажа они ничего не значат. Да и не стоит забывать, что при желании меня всегда можно повесить или выкинуть за борт. – Лилит была поражена до глубины души, узнав о возможной участи капитана.

– Роджер, вам не страшно? Вас могут убить из-за недовольства по причинам, которые, возможно, вовсе не зависят от вас. – Неожиданно для себя спросила зеленоглазая. – Вы многого добились и можете так просто потерять все это из-за… – Он не позволил договорить:

– Нет, Лилит. Я не боюсь. Когда часто видишь смерть, остается лишь страх, что она будет мучительной, чего я бы себе не пожелал. – Равнодушно парировал загадочный пират.

– Все же вы в силах изменить все на море. – Не отступала она.

– Лилит, вы должны понимать не хуже меня, что один в море ничто. – Она внимательно смотрела на него, не совсем понимая, как эта пословица относится к свободолюбивым и жадным пиратам. – Вы помните, что я сказал вам об участи тех, кто останется после пиратской «междоусобицы»? – Она кивнула, в ее взгляде вспыхнула еще одна искорка – она поняла. – Даже если я сделаю все возможное, чтобы остаться, если не одному, а одному из немногих – я сделаю только хуже. Его Величество без труда перевешает нас. – Неожиданно он улыбнулся. – Хотя вы, должно быть, только об этом и молитесь. – Девушка смутилась, хоть и не желала ему смерти.

– Я редко молюсь, и вы не стоите моих молитв. – Неожиданно резко даже для себя самой ответила она, не подумав.

– Интересно. – Он придвинулся немного ближе. – Такого мне еще никто не говорил. – Отчего-то его забавляла вся эта ситуация.

– Роджер – это единственное имя? – Почему она спросила об этом? Ей стало неловко. Но, по-видимому, капитан был настроен на откровенный лад.

– У меня тоже два имени, Джиа-Лилит, как и у вас. – Он украдкой взглянул на нее. Без тени иронии или насмешки. Печальные синие глубины…

– И вы тоже зоветесь только одним. – Договорила аристократка.

– Почему же? Просто все привыкли к Роджеру. – Он снова отвернулся. Лилит тоже отвела глаза, принявшись рассматривать стеллаж. Минуты сыпались с золотым песком.

– Вы, правда, убьете меня? – Нарушила тишину каюты пленница. Вопрос прозвучал так спокойно, будто речь шла не о жизни, а о пустяке. Он пристально посмотрел на нее. Что-то внутри кольнуло.

– Мне будет жаль убивать тебя, Лил. – Девушка замерла.

«Лил» – невольно повторила она про себя.

– Но ты убьешь. – Они просто перешли на «ты», так, словно знали друг друга всю жизнь, хотя и были абсолютно чужими людьми из разных миров, встретившимися случайно.

– Нет, я обещаю, я отпущу тебя, даже если мне не заплатят, но с одним условием. – Он снова гипнотизировал ее взглядом и голосом.

– С каким? – Дыхание перехватило от его взгляда! От этой бездонной глубины темных сапфиров.

– Ты переспишь со мной, Лилит. – Внутри оборвалось. Так резко. Она была не готова к такому подлому удару. Сердце замерло на мгновение, воздуха стало не хватать.

– Вы не посмеете. – Пролепетала рыжая, запинаясь.

– За все нужно платить. – Спокойно ответил пират. – Не забывайте, кто я. Да и потом, Лилит, за вас наверняка заплатят, и тогда я не посмею прикоснуться к вам. – Ее глаза вспыхнули от гнева, щеки немного покраснели.

– Бесчестие лучше смерти? – Он молчал. Она и не требовала ответа. – По-моему, нет. Если за меня не заплатят, я найду способ умереть, лишь бы избежать предложенной вами участи. – Отчеканила она: гнев заставил ее собраться. Пират в свою очередь даже не попытался скрыть усмешки.

– Вы будете умирать от наслаждения, ваша светлость. – «Что она ответит?»

– Вы чудовище, Роджер. – Аристократка была оскорблена до глубины души.

– Я пират и этим все сказано. – Ему плевать – это было очевидно.

– Вы необычный пират. – Но сейчас… Сейчас она не могла ненавидеть его. Ей было жаль… – На несколько минут мне показалось даже, что вы лучше них, лучше многих аристократов, но я ошиблась: вы циничное чудовище. – Она с нескрываемым разочарованием посмотрела на него.

– Лилит, вы иногда позволяете себе больше, чем следует… – Мужчина хитро взглянул на нее, хотел увидеть испуг или удивление, но ее лицо было спокойно и собрано. – А еще я уверен, что вы необычная девушка, – Снова его изучающий спокойный взгляд, – только вот не знаю, послужит это вам во благо или же, наоборот… – Приятный, низкий баритон смолк на несколько мгновений: он думал… – Вас недолюбливают за резкость, правда? – Ответ был ему не нужен.

– Да, вы правы. – Тем не менее, сказала аристократка. «Он красив и умен, а еще испорчен»

– Я очень надеюсь, что вы больше никогда не попадете к пиратам, и сожалею, что выбрал именно вас. – «Извинения?» опешила девушка голубых кровей.

– Я тоже очень на это надеюсь и так же сожалею, что вы выбрали меня. – «Греческий бог» был грустен – или ей это показалось? Очередная догадка…

– Не хотите составить мне компанию за ужином? – Как ни в чем ни бывало предложил он, словно они были друзьями или давними знакомыми. «Он хочет соблазнить меня?» аристократка была поражена этой мыслью и посчитала ее столь же невероятной, сколь и дерзкой.

– Спасибо, капитан, я с удовольствием приму его. – Тем не менее, согласилась рыжеволосая. – В вашей компании мне намного интереснее, чем в обществе гамака, матраца и герцогини. – Она слегка усмехнулась, непроизвольно передразнивая его. – Мне уже изрядно наскучила «гостевая», как вы ее называете. – «Циничное чудовище» довольно улыбнулся.

– Да, там не очень-то весело, зато довольно безопасно. – «Пожалуй, это плохая идея, даже отвратительная» Вдруг подумалось ему.

– Сомневаюсь, что на пиратском судне вообще может быть безопасно. – Заметила аристократка.

– Вы действительно правы, Лилит. – Согласился хозяин каюты. – Ли! – Неожиданно крикнул он, девушка едва не подпрыгнула. Послышался стук в дверь:

– Капитан, вы звали? – «Можно подумать, он так тихо тебя позвал». Азиат просунул голову в образовавшийся проем.

– Накрывай на двоих. – Лоцман живо принялся за дело. Через пять минут аристократка и пират сидели за столом.

– Надеюсь, вам еще не осточертел наш вяленный стол. – Лилит сделала первый в своей жизни глоток рома.

– Нет, что вы. Ваш повар прекрасно готовит. – Роджер улыбнулся, девушка замерла на миг.

«Как ты мило улыбаешься, Родж»

– Кок знает свое дело. – Эта фраза вывела ее из оцепенения.

В ту же секунду ее осенило, и девушка поразилась этой мысли, от этой догадки ей стало страшно: она была наедине с Черным Роджером и ей нравилась его компания. Он больше не грубил, не делал непристойных намеков. Постепенно Лилит привыкала к нему, его долгий и пристальный взгляд больше не смущал, она сама забыла приличия и с трудом отпускала пронзительно-синие глаза такого понятного и в то же время, такого загадочного человека. Она видела в нем что-то… Впрочем, говоря откровенно, скорее она не видела в нем ничего, а больше представляла. Он же не делал ничего, чтобы помешать ей приукрашивать себя.

«Жаль, что я тебя совсем не знаю…».

«Ты зря здесь» внутри щемила сладкая боль.

Вечер пролетел так быстро, что они и не заметили, как настала ночь. Ром слегка опьянил девушку (или это его голос, запах табака, его глаза вскружили ей голову?), пират тоже выглядел расслабленным.

Не то, чтобы он сгорал от страсти, нет. Он не испытывал и характерного для влюбленности нежного и трепетного волнения. Скорее наоборот, сейчас он был спокоен как никогда. Прежде он был влюблен, и то было страшным и разрушительным чувством, которое давало лишь унижение, за которым следовало лишь разочарование. То, что воцарилось в нем сейчас, не было ни влюбленностью, ни страстью, ни, тем более, любовью. Лилит не пленила его ни красотой, ни умом, хоть и была и красива, и умна для своих лет. С другой стороны, глупо было отрицать, что она была ему глубоко симпатична своей живостью, смелостью, легкостью характера и простым обращением.

Что греха таить, у нее были красивые глаза, волосы, голос, но разве он не видел женщин более красивых и волнующих? Конечно, видел. В Лилит было что-то другое – что-то, что так тянуло его, заставляя проникаться к девушке глубокой симпатией. Возможно, это были те мысли, которые она высказывала. Да, они были слишком дерзкими и не всегда рациональными, но было в них кое-что очень важное – она верила в то, что говорила. Еще Роджеру нравилось то, как она видит мир вокруг себя: она понимала, что он устроен сложно, но объясняла это только тем, что черное и белое так причудливо сплелось, поэтому и совершается столько глупых ошибок, если они, конечно, вообще бывают умными. Ей было интересно увидеть, как и чем живут другие люди, она не была равнодушна к ним, к жизни в целом, она была открыта миру, мечтала наполнить свою жизнь каким-то особым смыслом. Как и он прежде…ПРЕЖДЕ, чем стал, тем, кем стал – это было в ДРУГОЙ жизни.

Они говорили долго и жадно. Говорили обо всем на свете: о книгах, о людях, о короле, истории. Пусть в этом разговоре не было глубоких суждений или беззаботной глупости, зато была непринужденность и живость. Это не было поединком двух умов: они просто делились мнениями друг с другом, соглашаясь или пытаясь освятить вопрос с другой стороны. Теперь за столом сидели не пират и аристократка, а просто люди – люди без всех этих статусов, не обремененные условностями и правилами… Просто моряк и любопытная девчонка, просто два молодых человека. Они были из разных миров, и от этого было только интереснее. Им было легко и весело, уютно. Постепенно их интонации и разговор, вследствие, стал принимать дружеский оборот: они уже без стеснений смеялись и шутили.

– Лилит, прости меня. Я так долго держу тебя здесь. – Опомнился он. – Ты наверно устала, если хочешь отдохнуть, я позову Ли или Стерта. – «Неужели это все?» внутри кольнула то ли обида, то ли… Ей не хотелось, чтобы этот разговор заканчивался.

– Я совсем не устала, Роджер. – Она и правда не выглядела уставшей, скорее наоборот, ее глаза живо блестели, а на щеках играл румянец. – Странно прозвучит при данных обстоятельствах, но я рада, что провела этот вечер с тобой… – Она улыбалась одними глазами, но постепенно на ее лице расцвела улыбка. Роджер не мог ей не ответить. Неожиданно обоим стало неловко. – Спасибо тебе. – В темной и яркой синеве не было больше ни льдинки надменности или цинизма. – Аристократы кичатся своим образованием, манерами, – с презрением начала она, – а большинство из них выглядело бы сейчас болванами: какой-нибудь напыщенный лорд сидел бы с непроницаемым лицом, изучая бокал вина, а великосветская леди, молча, улыбалась, как кукла. Или же они заученно и вычурно повторяли старинные анекдоты, или же обсуждали новости, не понимая толком, о чем, собственно, говорят. – Роджер поразился ее пренебрежительным тоном в отношении того сословия, которому она сама и принадлежала.

– Они слишком ограничены своим статусом. – Миролюбиво отозвался он. Девушка молча пожала плечами. Едва ли она согласится с ним, но и пытаться переубедить не будет.

– Еще раз спасибо за этот вечер. Я была ужасно напугана и зла на тебя… – краска придала ее лицу еще больше очарования. Ему хотелось улыбаться, и он улыбался: широко и искренне.

– Вчера я был с тобой слишком резок, но и ты должна понимать меня. – Недолгая пауза, но долгий зрительный контакт. – Вообще это все очень странно и против всяких правил. – Немного грустно – или ей показалось – произнес он, как заученный текст. – Мне, правда, жаль, что ты здесь. – Взгляд сапфировых глаз стал теплым и доверительным. – Здесь слишком опасно для тебя.

– Все мы в опасности сейчас: открытое море, пиратское судно, нашумевший капитан… – Слегка улыбнулась она. Он ответил такой же едва заметной улыбкой.

– Нет, ты находишься в куда большей опасности, нежели кто-либо другой на этом судне. – Аристократка пожала плечами. – Возможно, мое отношение к тебе и изменилось, но экипаж… хоть мои компаньоны, проверенные люди… Но все мы немного звери, не забывай об этом – Предупредил он. А ей стало так нестерпимо больно, но отчего она не знала… Глаза заслезились, ком встал в горле, чтобы не расплакаться, девушка встала и начала ходить по каюте (благо, она была далеко не такой маленькой, как «гостевая»). – Что с тобой? – Он подошел к ней.

– Мне тоже жаль. – Ее голос слегка дрожал. Девушка надеялась, что хозяин каюты не заметит этого. – Ты сделаешь то, что пообещал? – Она смотрела прямо в пронзительно-синие глаза. Он стоял так близко. – Если за меня не заплатят… – смутившись, добавила рыжеволосая.

– Нет, Лил. – От этого обращения она каждый раз испытывала непередаваемое удовольствие. – Тебе пора. – Напомнил Роджер, снова ставший капитаном.

Когда он вышел, каюта отчего-то ощерилась тенями. Стало пусто и слишком тихо. Лилит искренне жалела, что этот вечер закончился. Или что он начался. «Такого больше не будет» – понимала она.

Оказавшись в «гостевой», девушка еще долго не могла уснуть и молча сидела на полу в темноте. Графиня тихо сопела где-то в темени.

То была странная ночь, подарившая ей по-настоящему яркие впечатления – об этом она думала еще много часов. К рассвету сон все же одержал верх.

Три дня леди навещал лишь Стерт, исправно приносивший еду. Он не отвечал ни на какие расспросы пленниц, точнее, Лилит (графиня по-прежнему держалась холодно и надменно).

– Капитан не отчитывается передо мной. – Ворчал он, не дослушивая ни в один вопрос.

То были три дня тишины и беспросветной скуки. Постепенно впечатления той ночи начали сглаживаться. Надежда снова увидеть Роджера становилась все слабее и слабее. Девушка хандрила в этой беспросветной скуке: леди Гросс не отличалась разговорчивостью, так как потеряла всякий доступ к светским сплетням – единственному для нее источнику тем для бесед.

Наконец, на 6 день плена, графиню вызвал капитан, после чего Лилит ее не видела. Не зная, тревожиться за нее или за себя, и стоит ли вообще беспокоиться, девушка провела в одиночестве еще целый день. Стерт упрямо умалчивал о причинах исчезновения пленницы.

– Передайте капитану, что я хочу поговорить с ним. – Напирала рыжая, матрос ворчал, отнекиваясь.

Наконец, ближе к концу седьмого дня произошло хоть какое-то событие, а именно: баталия. Началось все с неожиданно всплеска шума на корабле: топот, крики, стуки – суета ощущалась во всем, хоть девушка и сидела в крохотной каморке где-то ближе к трюмам. «Смерть» ожила, и Лилит вместе с ней.

Прильнув к двери своей «каюты», девушка жадно вслушивалась в шумы, пытаясь по ним представить, что происходит там, снаружи, за пределами крохотной каморки. К сожалению, шумы были какими-то слишком неразборчивыми, да и девушка слабо представляла, какой звук, чему принадлежит и что значит. Все-таки она была здесь чужой.

«Как там капитан? – поневоле интересовалась она. – Вот бы увидеть его еще раз».

Неожиданно среди гомона чужеродных и непонятных звуков девушка разобрала вполне ясный – звук шагов. Торопливых, отчаянно пытающихся быть как можно более незаметными и от этого все более громких. Кто-то неуклюжий бежал по коридору. Да и в тяжелой обуви. Шаги приближались к ней. Лилит оцепенела от ужаса. «Мне нужно что-нибудь, чтобы защититься» – в панике соображала она. «Черт, как же темно». Идущий приближался. Она молилась, чтобы он прошел мимо. Если он идет сюда – он идет за ней. Он может сделать с ней, что угодно, пока все заняты баталией. Ноги дрожали.

Щелкнул замок. Сердце замерло от страха. Темный силуэт на фоне проема. Это не капитан, понимает она. И едва ли Джек. Тем более, не Стерт. Ужас вытесняет всякие мысли из головы. Она едва дышит.

– Эй ты, – обращается совершенно незнакомый голос. – Я побуду здесь. Только молчи, тогда не трону. – Она ошеломленно кивает, не веря своему счастью. Все обойдется – верит она. – Чего молчишь?

– Я не скажу. – Опомнилась пленница.

– Я и так все знаю. – Лилит едва не взвизгнула от неожиданности. – Ну что, трус, ты ведь знаешь, какое за это наказание? – «Как он здесь?» пыталась сообразить девушка, но мысли разбегались и путались.

– Капитан, это первый раз! – Клянущимся голосом обратился «трус».

– Как ты думаешь, почему я в разгар захвата пошел именно за тобой? – Спокойно поинтересовался капитан. – Том, я уже два раза замечал, как ты пропадал куда-то, уходил вниз. Как оказывается, сюда.

– Капитан! Я обещаю, я клянусь.

– Ты знаешь правила. – Перебил капитан. Что-то страшное было в его голосе: холодное и расчетливое, что-то жесткое и непреклонное. – Идем. – Но «трус» не собирался сдаваться без боя. Нечто ужасное грозило ему, ужасное настолько, что он – трус – попытался напасть на капитана. «Он убьет его, если будет возможность» – Девушка совершенно растерялась.

«Трус» был трусом не просто так: он был слаб. Роджер даже не дрался с ним, а просто вывел его из «гостевой».

Лилит еще долго не могла успокоиться после пережитого. После стольких дней скуки эта сцена вызвала целую бурю эмоций. Аристократка еще долго сидела на матраце, восстанавливая равновесие. Она ужасно перепугалась.

Снова щелкнул замок. Лилит сжалась от страха. «Дважды не везет».

– Лил, – Оказывается, везет. Судьба любит опровергать наши суждения. – Лилит, – Девушка была готова выцарапать ему глаза. – Не бойся, это я.

– Я узнала. – Огрызнулась она из темноты. – Что это было? – Роджер сел рядом с ней на матрац.

– Он отсиживался здесь, пока остальные рисковали собой. – Угрюмо ответил мужчина.

– И что с ним будет? Порка? – «Он усмехнулся самым краешком рта» подумала пленница, представляя эту ухмылку так живо, словно на самом деле видит ее.

– Его протащат под килем. – Она вопросительно смотрела на него, сохраняя молчание. – Скорее всего, он умрет. – Резко ответил он на незаданный вопрос.

– Зачем вы здесь, капитан? Мне есть чего бояться? – Она не боялась его, но помнила о том, кто он и кто она.

– Нет, нечего. – Просто ответил мужчина, проигнорировав первый вопрос. Роджер и сам не знал толком, зачем он здесь.

– Есть известия от моих родных? – Он покачал головой. – А где графиня и граф? За них уже заплатили?

– Нет. – Видимо, он был не в духе. Его голос звучал сухо и отстраненно. – Как только за них заплатят, я отпущу вас всех.

– Ты не пострадаешь от этого? – Лилит остро ощутила на себе его взгляд. Он был удивлен – она знала это. Чувствовала.

– Нет. – «Он соврал» – она была почти уверенна. – Послушай, это должно волновать тебя меньше всего. Ты вообще должна только об этом и мечтать.

– Но я не мечтаю об этом. – Он по-прежнему смотрел на нее, она чувствовала это кожей.

– Послушай, я просто отпущу тебя домой. – Он смолк. Так же молча поднялся и вышел. Лилит застыла. Странный разговор. Странный Черный Роджер: то он чудовище, то простой моряк, то надменный юнец, то суровый капитан. Она и не знала уже, нужно ли его бояться. «Ты должна его бояться» – напоминала она себе.

Прошло еще несколько длинных, безумно скучных часов. Девушка не могла и не хотела спать. Ей до смерти надоела эта каморка и одиночество. Сейчас Лилит была бы рада даже графине. Или Стерту. Куда он пропал? Может быть, его убили или ранили? Она ужаснулась, осознав, как здесь опасно, как рискуют все эти люди. Если противник окажется сильнее или просто удачливее – им всем не поздоровиться. А если они наткнутся на военный корабль… И все это возглавляет юнец. Кем бы он ни притворялся или кем бы ни считал себя – он просто мальчишка, заигравшийся чужими жизнями. Или все же он Черный Роджер – жестокий и плавучий изверг? Много вопросов, еще больше догадок. Она сходит с ума от скуки.

Тишину убил щелчок замка. Джек. Как всегда улыбнулся. Что этот милый, приветливый и дружелюбный парень делает на пиратском судне, тем более, на Этом Судне? Но ведь Роджер тоже умеет быть милым и дружелюбным, он умеет мило улыбаться и шутить, Роджер умеет быть кем-то совершенно другим…

Лилит, не удержавшись, поинтересовалась у Джека, почему еду принес не Стерт. Благо парень оказался куда более разговорчивым, да и вызвать недовольство капитана он не опасался. «Стерта задело осколками» – как ни в чем ни бывало пояснил он.

– А капитан? – Джек непонимающе взглянул на нее. – Он в порядке? – Смутившись, уточнила пленница.

«А что с ним будет?» – весело ответил парень, улыбнувшись.

«Можно подумать, он бог» – ворчливо заметила Лилит, отчего-то рассердившись на матроса.

– Хотите удостовериться? – Спросил он. – Идемте, я сопровожу вас. – Весело предложил он.

Знакомый маршрут. Знакомая дверь. Невольно она отряхнула было платье, но, спохватившись, остановила себя, разозлившись. «Еще чего не хватало» – строго сказала она себе. Снова стук в дверь, только ответа долго неслышно. «Его нет? Не мог же он забыть…» – и тут ее в очередной раз осенило: так может, и сам капитан не ожидал этого приглашения и визита, как следствие? Что же это – самовольство Джека? Но зачем? Может ли так оказаться, что именно этого улыбчивого красавца ей следует опасаться?

– Джек, что это значит? – Парень обернулся и долго смотрел на нее, будто размышляя.

– Капитана нет. – Ей не было страшно: пока Роджер не прикажет, ей ничего не угрожает.

– Это я поняла уже. Он ведь и не знает, что ты привел меня? – Сопровождающий молча мотал головой.

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. И я не знаю, где черти носят Ро… капитана. – Оправился парень.

– Он не врет. – Снова он появился неизвестно как. Почему Лилит не может заметить его? Ведь он такой высокий…– Леди Ага́полис, я позвал вас, потому что получил известия от вашей семьи. – Девушка вся превратилась во внимание. – Идемте внутрь. – Он приоткрыл дверь, стоя боком к проему, как бы пропуская пленницу вперед. Проходя мимо капитана, Лилит мельком взглянула на его вытянутую почти во всю длину руку. И снова действие опередило мысль: Лилит взяла его за руку, чтобы рассмотреть то, что привлекло ее внимание – манжет был пропитан чем-то темным, точнее на черном цвет определить было невозможно.

– Что это? – Осеклась, увидев кровь на кончиках своих пальцев. – Вы…

– Прошла неделя. – Спокойно пояснил капитан. Она удивленно взглянула на него: что-то в синеве глаз пугало ее до дрожи, вводя в паралитическое оцепенение. Видя ее испуг, Джек предложил было капитану позволить сопроводить леди в ее «каюту», но отчего-то Роджер проявил упрямство и велел подчиненному выйти. – Присаживайтесь, Лилит.

– За что вы убили их? – Спустя несколько долгих минут, нарушила тишину девушка. Ее голос осип. Капитан долго молчал, будто надеялся, что она передумает говорить на эту тему. Но Лилит не собиралась молчать.

– Они оказались банкротами. – Раздраженно бросил он, усаживаясь за стол. – Лилит, – вздохнул капитан тяжко. – Ты должна понимать…

– Что понимать? – Она почти кричала, Роджер становился все мрачнее и мрачнее.

– Что я должен был так поступить. – Резко ответил он. – И подумай дважды, прежде чем что-нибудь сказать. – Предупредил мужчина, пришпиливая ее взглядом к креслу.

– Ты не дал им шанса! – Она бы расплакалась, не разозлись так сильно. – Может быть уже завтра, придет письмо с прощением обмена! – Он выглядел более чем суровым. Пренебрежительно пожал плечами. Закурил. Запах табака уже не пьянил, а душил. Душил так же, как и взгляд пронзительной синевы.

– Я уверен в том, что они банкроты. – Ей нужно его бояться – требовало сознание, но отчего-то не получалось: то ли он был слишком молод, то ли красив, то ли тот теплый разговор стал основанием этой глупой смелости.

– Может быть, их семьи… – Роджер скептически смотрел на нее.

Она молча наблюдала за ним, он – за ней. Тончайшая занавесь дыма разделяла их будто каменная стена: так она была зла на него, так он был зол. Молчали. Девушка с радостью вернулась бы в каморку – только бы подальше от него.

– Вы говорили что-то о вестях от моей семьи… – Схватилась она за соломинку.

– Да, пришло прошение о выкупе. – Он заметно успокоился, хотя смурной взгляд выдавал некое раздражение. – Послезавтра состоится сделка.

– Продаете меня моей же семье. – Холодно заметила она, снова поддавшись чувствам.

– К твоему счастью, да. – Еще холоднее отозвался мужчина.

– И за сколько? – Напирала девушка. Роджер смерил ее оценивающим взглядом.

– Подумай дважды. – Напомнил капитан.

– Я должна знать свою цену. – Не прекращала она, совсем утеряв всякую связь с чувством страха.

– Ли! Джек! – Закричал капитан. – Уведите ее! – Азиат быстро вывел ее из каюты. Таким образом закончился еще один разговор леди Лилит Ага́полис и капитана Черного Роджера. «Все закончится послезавтра» – говорила себе пленница. «Послезавтра» – напоминал себе капитан.

Снова тесное пространство каморки, но, оказавшись здесь, Лилит испытала небывалое облегчение. Он убил герцогиню и герцога, потому что никто не подал прошение о выкупе. День в день. Он не дал им шанса. Могло произойти что угодно: письмо могло затеряться. Да и откуда такая уверенность с его стороны в банкротстве Гроссов? Он просто искал повод, чтобы убить их. «Хныкающие женщины несносны» вспомнилось ей.

«Да нет же, – понимая всю нелепость подобных рассуждений, девушка рассердилась. Она не хотела его оправдывать, да и едва ли бы это у нее получилось, но и незаслуженно обвинять претило ей… – Да какое обвинять?! Он убил их! Он наверняка приказал Джеку привести меня к себе, чтобы тоже убить, но получил письмо… Представляю, какое он испытал разочарование, поэтому и был так зол и мрачен».

***

Расклад был очень плох. Два пленника не окупились. Он мог хотя бы продать их работорговцам, но, поддавшись искушению, убил. Теперь он ничего не получит – это косяк. Придется как-то объясняться с командой, хотя, когда он вел герцогскую чету в «пыточную», никто не сказал ему ни слова. «Они просто побоялись вставать между нами» – догадался он. «Так, скажем им, что это мера запугивания, – какой бред – понимает он. – Плевать, я их капитан, – «но не бог» – вмешался рассудок. – Капитан на корабле – второй после бога, – не отступал Роджер. – «Но капитан смертен в отличие от бога, не зарывайся. Правильно тебе говорит эта девочка». – Наставляло мудрое чутье вторе с разумом.»

«Ах девочка… – Из-за нее он назначил за гроссов такую огромную сумму – «Она не виновата» – Нельзя разговаривать самому с собой, тем более, нельзя с собой не соглашаться». И зачем он пообещал ей, что отпустит ее, даже если за нее не заплатят? Даже пообещал, что не посягнет… Он пообещал ей слишком много всего, а ведь она просто мило поболтала с ним… Мягкотелый тюфяк.

И ему стало так досадно. Столько злости зашевелилось в душе. Теперь вместо теплой симпатии он испытывал к ней едва ли не обиду. Он не понимал, что все это означает, да и не хотел разбираться.

Дверь широко распахнулась. Это он. Еще один странный визит к ней? Как бы он ни стал последним для принимающей стороны… Чертов пират. Он самодур, и, кажется, сейчас он докажет ей это. Ему нельзя было верить – она и не верила. Не зря, но ее это не спасет. Вот он стоит в проеме. Он сильный и он здесь почти бог, в то время как она – всего лишь женщина в этом царстве мужчин, всего лишь пленница, его собственность. Он убил герцога и герцогиню, что помешает ему убить и ее? Или кто? Ничто и никто.

Он вошел в «гостевую», Лилит лежала в гамаке, не смея шевельнуться. Подошел. Дыхание замерло на губах. Так близко. Так пристально смотрит на нее, будто видит не лицо, а душу. Дрожь гладит ее руки и плечи, шею, спину, сжимает ноги. Он сминает ее защиту. Он давит на нее собой, своей силой, почти могуществом. Хочется сбежать отсюда, здесь так тесно. Она мечтает превратиться в порыв ветра, чтобы он не смог остановить ее, запереть здесь. Сминает ее, сдавливает, сжимает.

Такая маленькая, беззащитная. Едва дышит от страха – это подзадоривает. Откуда эта низменная страсть к уничтожению слабых? Или это закон природы – слабым нет места в мире. Но она не слабая – она не боится: она растеряна…

Его горячее прикосновение – он легко, будто опасаясь нападения в ответ, дотронулся до ее щеки. Лилит густо покраснела. Роджер улыбнулся. Вся злость и обида испарились – это очаровательное детское смущение ее ужасно красило. Сейчас он назвал бы ее самой красивой женщиной, какую только встречал, только вот ему даже в голову не пришло сравнивать ее с другими. Он шумно сглотнул.

Еще никогда, даже во время своего дебюта в высшем свете, она не чувствовала к себе такого пристального внимания. Роджер молчал – ее это смущало, она краснела еще гуще, хотя, казалось, куда уж больше? Она не смела посмотреть на него, дышала-то с трудом! Дрожь отступила, оставив после себя мерзкий холод. Пленница была готова молиться, лишь бы он перестал, лишь бы отошел хоть на шаг назад. Он ее уничтожает.

– Ты пришел, – Она замолкает, несмело поднимая на него взгляд, – чтобы убить меня? – Он кивает.

– Но я передумал. – Добавил он почти шепотом, гладя ее по щеке.

– Не делай этого… – Взмолилась девушка, но вовсе не о том помиловании говорит она, теперь уже бледнея. Он сосредоточенно думает о чем-то, продолжая гладить ее. – Отпусти меня. Уходи. – Молча покачал головой.

– Я не хочу. – Тихо прошептал он, неведомым образом изменившись до неузнаваемости: сейчас он был похож не на пирата, не на хищника, а на ребенка – беззащитного, потерянного, одинокого.

– Роджер…– Тихо шепчет, губы дрожат.

– Лео, – «Что?» Не поняла она. – Я Лео, а не Роджер. – Он провел по ее губам. В зеленых глазах стояли слезы. – Тебе так страшно? – Она сглотнула ком в горле. Еще одна «вспышка» понимания.

– Нет. – Собравшись с духом, пересилив желание разрыдаться в голос, наконец, ответила девушка. – Мне так жаль тебя.

– Тебе не за что жалеть меня. – Его горячие сильные руки с двух сторон сжали ее лицо. Он уперся лбом в ее лоб. – Мне надо идти. – Внутри что-то остро кольнуло. Кто бы мог подумать, что этот сдержанный и суровый мужчина окажется таким горячим? Кто бы мог подумать, что Черный Роджер умеет так испуганно и потеряно смотреть? Но ведь это Лео, а не Роджер.

– Не надо. – Он оторвался от нее, удивленно взглянул. «Лил» – прошептал он одними губами. Его поцелуй оказался еще горячее прикосновений. Он целовал ее медленно, но властно – так огонь сжирает ветку: ласково, но губя. Он притянул ее к себе, еще чуть-чуть и девушка выпадет из гамака. Не отрываясь от ее губ, он снимает ее сверху. Такая легкая, маленькая – как можно ее убить? Напряжение внутри возрастает, трещинка… Осыпалось, оставив после себя неприятную горечь. Они смотрят друг на друга удивленно и испуганно.

– Прости… – Он стушевался. Это выглядит забавно. А еще доказывает, что он такой же человек, как и все. Что он не просто монстр.

– Все-таки ты юнец. – Улыбается Лилит. На мгновение в синеве что-то радостно и ярко вспыхивает, но тут же исчезает. – Еще. – Тихо приказывает она. Роджер пытается взвесить все «за» и «против», но получается плохо. Еще один поцелуй. Теперь уже быстрый, стыдливый, будто украденный у кого-то. Роджер мрачен. Молча выходит из «каюты». Лилит не смеет обращаться к нему. «Он вернется» – почему-то решает она, но до самого дня отправления домой Роджер не напоминал о себе. Впрочем, этого и не нужно было: она и так не забывала о нем ни на минуту. Эти странные встречи и разговоры… Ей нужно бояться его, но теперь она уже не может. Теперь она видит в нем человека, а не монстра. Человека, который так же, как и другие, может улыбаться и сердиться, может бояться и может умереть.

Она была не готова к возвращению в обычный мир. Мир, который был гораздо больше маленькой каморки где-то в глубине корабля. Мир, где властвовала не сила, а знатность. Мир, где Роджер был не вторым после бога, а лишь нашумевшим преступником, за чью голову Торговая Гильдия была готова расщедриться на довольно приличную сумму. Тот мир, который теперь показался ей еще более фальшивым и бессмысленным. Жизнь дала ей взглянуть на новые грани.

Ее вывели из «каморки» на верхнюю палубу. Луна была едва видна из-за облаков, отчего ночь казалась еще страшнее. Девушку растормошили и выгнали из ставшей почти родной каморки – мало кого заботило состояние пленницы и, тем более, ее желания. Она была растеряна. Капитана нигде не было видно.

Все будет по-другому отныне и во веки веков, пока смерть не подведет итог.

Глава 2. Разлука

.

Имение Гринов – древнего, богатого и знатного рода уринских лордов, походило скорее на дворец, а не на особняк, но это только недавно отстроенная часть имения, непосредственно само имение, было крепостью, замком для обороны в случае нападения врагов.

Просторные залы с высокими потолками, отделанные позолотой, украшенные стройными рядами изящных колонн, увешанные огромными зеркалами в серебряных и золотых рамах… Все было сделано со вкусом и роскошью. Основной корпус (там принимали гостей, проводили балы и встречи) состоял исключительно из таких зал и богатых кабинетов, в нем же находилась и главная библиотека. Тут можно было найти старинные, редкие книги и рукописи, так же в коллекции были и совершенно новые, недавно привезенные лордом Грином произведения и труды. Данное собрание было гордостью Гринов, одним из главных их богатств и сокровищ.

Кроме «гостевого корпуса» были еще и: постройки для прислуги, для домашнего скота и собак, отдельная конюшня – гордость нынешнего лорда Грина. Сами Грины жили в старинной части имения, расположенной совсем рядом с «бальным», как его называл мистер Джозеф Грин – нынешний глава семьи. Тут миссис Маргарет свила уютное гнездышко для своей семьи – богато обставленные спальни и гостиные были не такими огромными, как в новом корпусе, но гораздо уютнее. Здесь всегда пахло домом и уютом несмотря на то, что это был настоящий замок.

Вокруг «гостевой» и старинной частей имения был разбит пышный сад с белоснежными беседками, всегда готовыми охладить гостей в своей тени, скрыть от посторонних глаз что-либо сокровенное и важное, и высокими фонтанами: хрустальные потоки воды послушно танцевали, ослепительно сияя в лучах яркого солнца или же загадочно и чарующе завораживали блеском при лунном свете; цветы практически круглый год радовали глаз посетителей своими яркими, нежными окрасками и ароматами.

Все дышало роскошью. Каршале и ее дочерям было очень сложно привыкнуть к этой масштабности и богатству: их собственный особняк и имение были куда меньше и скромнее поместья Гринов.

Мистер Джозеф был троюродным братом покойного барона Ага́полис и надеялся, женить своего старшего, а затем и младшего сына на юных леди Ага́полис. Сыновья – Бернарду было 29 лет, а Аскольду – 25 – стали легендами всех местных анекдотов: простодушные толстяки и шутники – позор всего рода, как говорил глава семейства. Поэтому-то и хотел Джозеф женить своих «оболтусов» на благовоспитанных и во всех смыслах прекрасных, хоть и не богатых девушках – в их силах было сгладить все изъяны Гринов – сыновей.

Карашале льстило, что богатый лорд хочет видеть своими невестками ее дочерей, но все же женщина не представляла, как Белл и Лилит будут жить с такими мужчинами: не таких мужей ей хотелось для своих девочек. Да и сами девочки были не в восторге от этого знакомства: при первой же встрече Бернард облили Изабеллу морсом, а на втором свидании Аскольд полез целоваться к Лилит, за что получил чувствительный удар в живот и, не удержав равновесие, упал в искусственный пруд. В общем, знакомство и общение молодых людей не сложилось.

Лилит было невыносимо находиться в компании братьев Гринов, Изабелл тоже была не в восторге от толстяков. Девушки тяготились их обществом, однако в силу своей воспитанности держались неплохо. О, как стыдно им было гулять с ними в центральном парке Мирха – второй столице Урина, на глазах у стольких людей, когда Бернард стал кричать на Аскольда за то, что тот откусил от его яблока кусочек!

Миссис Каршала все больше убеждалась в глупости молодых людей и все чаще задумывалась об отъезде домой, но мысли о пиратах пугали ее. Несчастная мать и так чуть не умерла от разрыва сердца и не сошла с ума от переживай за Лилит, когда узнала о ее похищении… Выкуп за дочь был неподъемной суммой для женщины, зато мистер Грин смилостивился и выслал недостающую часть денег – точнее половину.

Большую часть времени Лилит проводила в библиотеке, читая взахлеб произведения классиков, теряясь среди стеллажей.

Однажды девушка случайно наткнулась на некое издание «Пираты прошлого и настоящего». В книге автор нелестно отзывался (что понятно) о флибустьерах, называя их «бичом и болезнью торговли», но, в целом, ничего важного или нового Арнольд Миксер, писатель, создавший сей труд, не рассказывал. Лилит нашла еще кое-что интересное: некий журнальчик, внутри которого обнаружила пафосно оформленный лист и погрузилась в чтение.

«Указ короля Августа V.

12 мая 1*** года.

Приказываю усилить охрану морских торговых, а также пассажирских путей.

За каждого пойманного пирата будет даваться вознаграждение – 100 золотых дубликатов.

За поимку Голого Джо вознаграждение – 3000 золотых дубликатов, Старого Черта Хью – вознаграждение – 2500 золотых дубликатов, Черного Роджера вознаграждение – 2000 золотых дубликатов, за члена экипажа судов указанных ранее пиратов – 150 золотых дубликатов… » – Далее в тексте указа ничего интересного она не обнаружила.

Лилит снова перечитала бумагу.

«Ну и ну… Роджер стоит 2000 золотых дубликатов. Интересно, а сколько он потребовал за меня? – Постаралась прикинуть девушка, но вдруг ее как ледяной водой окатило – Какая я глупая! На него будут охотиться, как на дикого зверя»

– Лилит, – девушка не заметила, как к ней подошел дядя Джозеф (так она его называла), – мы вас потеряли, милая. – Мужчина улыбнулся. Несмотря на свои годы (а ему было 52 года), мистер Грин – старший сохранил свежесть лица и ясность глаз, человеком он был умным и начитанным, обладал эстетическим вкусом и кристально-чистой логикой в суждениях, за это мужчину ценили и уважали, к нему часто обращались за советом. – Вам скучно в компании моих сыновей. – Рыжеволосая смутилась, – Простите их глупость.

– Нет, не нужно так говорить, дорогой дядя! – ей и правда было неловко, – Бернард и Аскольд очень милые молодые люди, но я привыкла проводить время в обществе книг или пианино. Простите меня. – Джозеф улыбнулся.

– Лилит, лучше бы у меня была одна такая дочь, как вы, чем два таких бестолковых сына, как Бернард и Аскольд, – Девушка покраснела еще больше. – Вы очень похожи на своего отца, милая. Вильгельм был очень умным человеком, он был талантлив во всем. Мне право жаль, что он погиб. – Видя, в глазах племянницы подступающие слезы, Джозеф покраснел и добавил, – Простите меня.

– Мне тоже очень жаль, что он погиб, дядя. – Глаза лорда заблестели. – Я надеюсь, вы не осудите меня, если я откажусь от предложения Аскольда… – Грин – старший грустно улыбнулся.

– Я понимаю вас, дорогая. И не обижусь, если вы с сестрой откажетесь от брака с моими сыновьями. – Джиа замолчала ненадолго.

– Спасибо вам. Вы так много сделали для нас. Вы спасли меня, заплатив выкуп.

– Я внес только половину суммы.

– Половина и без того важна, а в этом деле важна, как ничто другое: если бы не вы, я не знаю, стояла бы я сейчас рядом с вами в этой чудесной библиотеке или нет. – Мужчина улыбнулся. Рыжей было совестно: она знала, что Роджер отпустил бы ее и без выкупа, но выглядело бы это вовсе не приглядно для светского общества. А вот за половину суммы, и даже меньше, пират бы ее отпустил, не беспокоясь о ее репутации.

– Лилит, вы очень хорошая девушка, вашей маме есть чем гордиться. И Вильгельм бы тоже гордился вами.

– Спасибо вам за такие слова, за помощь и поддержку. – Разговор замялся. Стало неловко.

– Что вы так увлеченно читали? – Лилит показала дяде указ. – Роджер… О нем так много говорят последнее время. Простите, вы не могли бы рассказать о своем пребывании у него? – сердце девушки ёкнуло.

– Да, дядя, конечно. Знаете… Роджер не был жесток к пленникам тот срок, который назначил для подачи прошений, но точно через 7 дней убил герцогскую чету… Прошение за меня пришло на 7 день, поэтому я тоже была на волосок от смерти. Нас с герцогиней держали в чистой, хоть и маленькой каюте, приносили свежую еду, не пытали и не оскорбляли. – «Не считая нашего первого разговора с Роджем…» добавила про себя девушка, – Насколько я поняла, Роджер жесток только с теми, кто сопротивляется ему или, как те несчастные, не может дать того, что он требует. Когда нас похитили, он ни разу не выстрелил из пушки, никто не был убит, капитан Гритфилд поступил очень мудро, когда безропотно отдал пиратам то, что они требовали.

– Я слышал о Гроссах. Он выслал семье герцога его голову. – Лилит побледнела, не веря своим ушам. Неужели все тот же человек, которого она узнала на «Смерти», все тот же Ле́о, мог так поступить? Он обнимал ее этими руками, и ими же лишил головы ни в чем неповинного человека? Ее затрясло, таким сильным оказался удар. – Расскажи о самом Роджере. Он стар? – Она с трудом переключила внимание на разговор с дядей. О герцоге и Роджере она подумает позже, когда останется наедине с собой.

– Нет, он средних лет мужчина. Не уверенна, может быть, мне показалось… – Замялась Лилит для пущей правдоподобности. Лорд Грин даже придвинулся ближе, так ему было любопытно. – У него на лице уродливый шрам. И, кажется, он совершенно лыс. – Тем не менее соврала девушка.

«Простите, дядя, но я не буду говорить вам правду. Ле́о могут убить»

– Знаете, что странно, дорогая? Вы были первыми пленницами с покойной герцогиней, он не похищал женщин до вас. А мужчины возвращались либо совершенно невредимыми и давали совершенно расхожие описания Ро́джера. Либо были замучены до смерти. Некоторые корабли он топил стразу же, а экипажи некоторых полностью убивал, оставляя только одного нечастного, чтобы тот поведал, что произошло, и кто это сделал. Простите, что рассказываю вам обо всех этих зверствах, Лилит, но… – Джозеф доверительно смотрел ей в глаза, – Вы не представляете, как мы переживали за вас… – Лилит, молча, кивнула. – Вы сами понимаете, что это за люди, тем более он… Даже пираты боятся этого человека, называя его чудовищем и извергом, он может перерезать две сотни человек и не тронуть ни дубликата! Я пытаюсь понять, что им движет, но все больше убеждаюсь, что этот человек совершенно безумен. – Было заметно, что не первый раз Джозеф размышляет на эту тему, скорее он просто высказывал теперь свои соображения. – Однако его баталии… Его маневры, то, как он ведет корабль, даже то, как он убивает противника… Это все… Это все так не похоже на то, что знает и умеет наш флот и наши адмиралы, даже просто убийцы и воры! У Черного Ро́джера есть чему поучиться. Его Величество дает вознаграждение за его голову в 2000 дубликатов, а между тем, Лилит, я уверен, эта голова стоит гораздо больше. Если бы у флота получилось переманить его, они обрели бы гораздо больше, они бы столькому научились у него – Не будь она так сражена, она бы даже испытала нечто похожее на гордость за него, но открывшаяся правда была слишком страшна. – Все это идет от его полной независимости: его не мучает совесть или суеверия. В своем зле он свободен от предрассудков. Это страшно. – Девушка была согласна с дядей полностью.

«Ты не просто пират, это признают все, но это не спасет тебя» подумала она и поняла теперь, почему иногда в его взгляде отчетливо читается столько отчаяния.

– Ах, вот вы где. Я так и знала, что вы в библиотеке. – Помещение заполнил сладкий аромат пунцовых роз – любимый запах тети Маргарет, женщина радостно улыбалась. Морщинки только придавали очарования ее уже немолодому лицу, карие глаза светились озорным огоньком. Хоть в ее густых волосах уже успели появиться серебряные прядки, она вовсе не выглядела старой. – Лили, ты здорова, дитя мое? Ты так бледна… – Защебетала женщина, внимательно вглядываясь в лицо девушки. Лилит же изо всех сил пыталась ободриться, надеть маску безмятежности, но какая буря разразилась внутри! Он убийца – наконец осознала она. И это понимание до глубины души потрясло ее. – Бернард, Аскольд и Изабелла уже час ищут тебя, Лили, – Продолжала щебетать тетя. «Лили…» рыжеволосую с детства называли так, хоть Лилит и Лили никак не связанны. Она попыталась зацепиться за эту мысль, чтобы отвлечься от нового образа Ро́джера, еще более навязчивого, чем прежний.

– Милая, – мягко начал дядя Джозеф, – Мы с Лилит… – замялся мужчина, – в общем, вы и сами знаете, что наши сыновья не под стать Лил и Белле. – Будто громом поразило. К этому она была не готова, хоть этот разговор уже давно, словно туча, висел над каждым. Однако женщина с серебряными прядями опустила взгляд.

– Дорогая моя тетя… – девушке было ужасно неловко. «Неужели это кара за тот поцелуй?» – Я… Простите…

– Нет, милая, не надо. – Перебила Маргарет, и рыжая была ей благодарна: меньше всего на свете ей хотелось сейчас с кем-либо объясняться. – Я все понимаю, не знаю, на что я надеялась. Точнее знаю… Я верила, что вы с Изабеллой перевоспитаете наших оболтусов, наверстаете то, что я упустила. – Кажется, весь мир ее возненавидел, раз посылает ей такие разговоры! Она молчала, краснея все гуще и гуще. – Но мы не имеем права навязывать вам это решение. Прошу простить меня. – Лилит была не в состоянии говорить и думать, но она понимала, что ДОЛЖНА, что эти люди ее любят, что она обязана им жизнью, пусть и формально. Она должна извиниться, объясниться или хотя бы попытаться, но каким же сильным оказался удар… Она лепетала что-то, постоянно перебиваемая извиняющейся леди Маргарет… Кажется, это длилось ужасно долго.

Запах роз постепенно выветривался: наконец источник аромата покинула помещение.

– Дядя, мне так неловко! – в сердцах вскрикнула Лилит, – я расстроила тетю этим объяснением.

– Нет, Лилит. Ты правильно сделала: вы не должна портить свою жизнь ради наших желаний. – Ее жизнь была перевернута вверх тормашками: уже ничто не будет как прежде – встреча с Роджером, а теперь еще эти известия о дальнейшей судьбе герцога… Все это произошло так сумбурно, что совершенно сбило с толку. Она запуталась в нем еще больше, чем прежде. И ей стало страшно. Она не понимала, чего боится, или она, наконец, вышла из шока и теперь, осознав, в какой опасности была, испугалась?

– Вы так добры к нам. Когда умер отец, вы поддержали маму и до сих пор вы оказываете нам помощь. – Тем не менее, ей нужно было поблагодарить дядю. Ей пришлось вырваться из той паутины мыслей, в которую она угодила, имея неосторожность влюбиться в Ро́джера.

А глаза лорда влажно заблестели, он отвернулся и смахнул слезу… Воцарилось молчание.

– Дядя… Роджер и правда так опасен? – Прошло несколько минут, она не вынесла бы еще хотя бы мгновения. «На тебя будут охотиться, как на дикого зверя…Хотя «все мы немного звери», не так ли? Вот, что ты так ловко сокрыл…». Его очарование теряло над ней власть, а загадочность приобрела какой-то зловещий оттенок. Тот испуганный взгляд тускнел в ее памяти, зато все с большей отчетливостью она видела хищника, опасное морское чудовище…

– Роджер – это не простой пират. – Задумчиво проговорил лорд. Он был рад перевести тему. – Да, за его голову очень много готовы заплатить, ты сама в этом убедилась. Но пока что его не воспринимают достаточно серьезно. И они об этом еще пожалеют. Его нужно либо убить как можно скорее, либо переманить. – Подобных слов девушка никак не ожидала. Она едва скрыла ужас, накрывший ее с головой.

– Что произошло, пока ты была на «Смерти»? – Должно быть все эти чувства отразились на ее лице, Джозеф с беспокойством смотрел на нее.

– Дядя… – она колебалась: рассказать правду или умолчать… «Я скажу, но что будет дальше?»

– Лилит, ты можешь доверять мне. Я даю тебе слово никогда и никому не рассказывать о том, что ты мне доверишь. – Она пристально смотрела в серо – голубые глаза лорда. – Ты ведь веришь мне?

– Я не могу… Простите, я, пожалуй, пойду к Белл. – девушка едва ли не бегом вышла из библиотеки, в руках у нее по-прежнему был указ Августа. – Мне тяжело вспоминать об этом. – Произнесла она, стоя в дверях.

Солгала ли Лилит? Ей было тяжело вспоминать не пребывание на «Смерти», а расставание с… Ле́о… Хотя теперь ей казалось, что позади него стоит некая черная-пречерная тень.

Год Ро́джера

После того, как Лилит исчезла из его жизни, юноша еще долго не находил себе места, бродил ночами по кораблю. Его прежняя жизнь казалась ему бессмысленной, а теперешняя – невыносимой.

Дела Ро́джера были плохи: королевские псы словно взбесились, следовали за «Смертью» едва ли не по пятам. Хоть пират и старался не ввязываться в баталии, фрегат получил пару весьма серьезных повреждений. Проблемы наваливались одна за другой: компаньоны занервничали – у Ро́джера не было ни малейшей возможности грабить, он мог только обороняться от обезумевших адмиралов, охваченных жадностью и честолюбием, – что было не на руку пиратам: грабежи – это единственное, что приносило им доход.

Но, что было хуже, Черную Тень вовсе не волновал экипаж, да и «Смерть» теперь не была так важна, хоть и по-прежнему любима. Рыжеволосая девчонка надломила что-то в нем, и ни Роджер, ни Ле́о никак не могли восстановиться после этого.

Однако он понимал, что так нельзя и решился на рискованные действия: теперь сражений не избегали, даже больше – нападали сами. Это помогло – талант и смекалка молодого капитана выручили пиратов: они стали побеждать и грабить хоть и не богатые корабли. Теперь капитана Черного Ро́джера боялись даже королевские, холеные адмиралы: жестокость пирата по отношению к ним поражала – «псов» расчленяли, вывешивали вдоль бортов королевских же кораблей, их кровью писали «письма» на стенах судов… Жоли Руж сменял привычный черный флаг гораздо чаще, чем прежде…

По возвращению в Порт, пират остро почувствовал усталость, ему больше не хотелось забываться в пьяном угаре или наркотическом бреду: он осознал всю нелепость и никчемность этих развлечений, понял наконец, что таким образом ему не разрешить того противоречия, что было в нем столько лет. А еще он понял, что нуждается в чьей-нибудь поддержке: ему НУЖНЫ были его друзья, его семья, Лилит. На понимание этой необходимости у него ушел почти год, но зато он знал теперь, что так гложило его все это время.

…Она теперь часто снилась ему: он так скучал, что почти молил ее хотя бы мелькнуть в ночном видении. «Помнит ли она меня? Это так глупо: я так хочу этого и так ненавижу себя за это желание»

– Ле́о, – услышал он красивый, низкий и немного хриплый женский голос, обернулся на его звук.

– Тара, – Она стояла перед ним. Как всегда, с грустно-кокетливой улыбкой на сладких, мягких губах, подаривших ему столько жарких и нежных поцелуев. – А ты стала еще прекраснее за эти несколько месяцев, что я не видел тебя… – черные глаза цыганки игриво сверкали, она придвинулась к юноше поближе, – Как твои девочки?

– Не хочешь навестить мой веселый дом? – Ответила она вопросом на вопрос. – Мои малышки будут рады ублажить тебя, Родж… – пират хитро улыбнулся:

– А может, это лучше сделаешь ты? – ослепительная улыбка женщины подтвердила ее слова:

– Конечно. Я буду счастлива.

Тара была старинной подругой и любовницей Ро́джера. Он был еще совсем молодым юношей (семнадцатилетним), когда повстречал необыкновенной красоты цыганку: иссиня-черные локоны, смуглая кожа, черные блестящие глаза, чувственный рот и очаровательная улыбка – он влюбился в нее по уши. Забыв обо всем на свете, Роджер таскался за любимой, дрался с ее кавалерами, одаривал пусть и добытыми нечестным путем драгоценностями, засыпал цветами – он был готов положить весь мир к ее ногам. Все в 23 – летней женщине восхищало его: внешность, голос, запах, улыбка, даже то, как она ругалась на него, проклиная на чем свет стоит. Он позволял ей бить себя, обливать водой, хлестать, щипать, даже кусать. Он добивался ее целый год и получил, наконец, любовь непокорной цыганки, но уже спустя неделю бросил ее…

Так и не вернувши его любви, Тара вымолила его дружбу. Роджер же, став капитаном фрегата, разбогатев, подарил подруге и любовнице в одном лице шикарный особняк – позднее цыганка устроила в нем бордель, почти сразу ставший лучшим в Порту. Она по-прежнему любила Ле́о, даже сильнее, а он… Он просто позволял ей быть рядом с собой.

Женщины обожали Ро́джера: они влюблялись в него с первого взгляда, а если и не с первого, он все равно позже покорял их. И чем труднее шло дело, тем больше интереса было в нем. Но, все-таки по большей части, ему повстречалось не так уж много «интересных» женщин: стоило признать, что Ле́о обладал весьма и весьма привлекательной внешностью, достаточно дурной репутацией и обаянием, а потому являл собой желанную добычу каждой красавицы. Какая же из них не жаждет заполучить такого опасного поклонника? В эту ловушку попалось достаточно красавиц. Будучи еще совсем юнцом, Роджер не пренебрегал ни единой возможностью воспользоваться своим обаянием и заполучить внимание женщины, но вскоре это ему надоело. Из десятка красавиц он выбирал двух – трех и наслаждался ими. Но потом и это наскучило ему… Он стал издеваться над любовницами, некоторые после ночи с Роджером, оставались навсегда изувеченными, а некоторых и вовсе находили убитыми. Из-за этого, всего через пару месяцев после открытия заведения у Тары начались проблемы: власти стали давить на нее, пытаясь подловить на проституции и работорговле…. Однажды ночью, в самый разгар греховных утех, в особняк явились полицейские.

Тару едва не повесили: за день до казни Роджер выкрал ее из тюрьмы. Бордель пришлось закрыть. Но вскоре Черная Тень подарил подруге новый особняк и нанял надежных людей для его защиты. Убийства куртизанок сотрясали Порт. Все знали, что это новое развлечение Ро́джера, но никто не хотел связываться с ним.

Тогда-то и рождалась кровавая легенда Черный Роджер…

Таре порой было страшно оставаться с Ле́о на ночь, но она оставалась… Он не был тогда еще всем известным Черным Роджером, но уже тогда он был зверски жесток: избивал ее, вырезал на спине и животе ругательства, насиловал, топил, едва ли не пытал, а женщина прощала ему все это, оправдывая опьянением или помутнением из-за наркотиков. Но однажды мужчина зашел слишком далеко: он почти перерезал любовнице горло. Тара едва вырвалась из его рук…

Утром, придя в себя, с трудом вспомнив, что произошло, Роджер кинулся искать цыганку, но так и не нашел. Он искал ее до ночи и на следующий день, и на следующий… она растворилась, не появлялась в борделе и на людях вообще.

Только вернувшись из плаванья, он увидел цыганку в «Красотке», но она, заметив его, тут же выбежала из кабака. Пират догнал ее. Он умолял ее простить, она плакала, он обнимал и целовал…

Утром цыганка нежилась в его постели… Это был заколдованный круг, и она не могла разорвать его: слишком сильно женщина зависела от красавца – пирата. Она была готова простить ему ВСЕ и прощала, хоть и не была любима. Он никогда ее не выгонял, она уходила сама: не выдерживая оскорблений или побоев, не в силах справиться со слезами и ревностью. Она уходила, когда становилось понятно, что он ее не остановит.

Сегодняшнюю ночь он провел в компании Тары, но утром тут же ушел, не сказав на прощание ни слова. Что заставило Ро́джера выйти в море раньше срока? – Наверное, судьба.

Он проснулся, когда небо едва начинало выцветать, горизонт только побледнел. Море накатывало волны на берег, вода мерно разбивалась о камни и песок, ветер был свеж и бодр, воздух прохладен.

Роджер распорядился немедленно собирать команду и отправился к себе. Он разрабатывал новый маршрут.

Глава 3. Дорога домой

Леди Ага́полис провели в гостях у Джозефа Грина, его жены Маргарет и двух сыновей – Бернарда и Аскольда еще десять месяцев, но вот, спустя почти год Каршала с дочерями решили вернуться-таки в родовое имение Ага́полис. Родственникам было тяжко расставаться, тем более они не знали, когда еще смогут увидеться. Девушек так и не сосватали (чему были рады все, кроме Бернарда и Аскольда), зато отношения с лордом Грином стали намного лучше, равно как и с миссис Грин.

Конечно, миссис Ага́полис было страшно снова плыть морем, но путь по суше занял бы целых 3 месяца, что было бы невыносимо для аристократок, и они были вынуждены возвращаться морем.

Что испытывала Лилит, когда снова увидела вокруг себя, насколько позволяло зрение, темно – сапфировые воды моря? Острая боль накрыла ее с головой: Ле́о не забылся, даже наоборот – она истосковалась по нему так, что не могла сдерживать теперь слез. Темная лазурь его глаз, ее холод и глубина, загадочность и печаль – девушка помнила все это, а вот расправу над герцогской четой воспринимала все менее остро. Все плохое, что она открыла в нем поблекло на фоне преувеличенных достоинств. Каждая черточка прекрасного, правильного, слегка надменного лица, подобного лицам статуй греческих богов, четко отпечаталась в ее сердце; его голос слышался ей во снах, она чувствовала его запах и помнила поцелуи, подаренные пиратом.

Сколько нежности к этому человеку накопила в себе Лилит! Ей казалось, что она умрет, если не увидит его снова. Она уже умирала, стоя на палубе, слушая море и ветер – они шептали ей о диком одиночестве, смертельной тоске и бездонной боли одного запутавшегося бога.

Вторая встреча.

Ночь. Почему-то небо негодовало, море злилось на людей и их корабли, оно с презрением швыряло их; ветру было страшно между двумя грозными стихиями – он метался, словно пытаясь убежать, найти пристанище…

Роджер не беспокоился – такой шторм не был поводом для нервов, скорее это было хорошей тренировкой команды, да и его самого.

Капитан Блейк раздавал приказы направо и налево – уж очень грозным казалось ему море…

Но вскоре шторм оставил их, изрядно сбив с намеченного курса. Небо перестало хмуриться, а море беситься диким конем.

Лилит впала в жар, ее трясло. Посреди ночи девушка встала с постели, не выдержав духоты каюты, накинула верхнее платье и вышла на палубу. Она вдыхала холодный воздух, в лицо летели соленые капли. Жар прошел, ее слегка качало. «Что я тут делаю посреди ночи? Я схожу с ума… На что ты надеешься, глупая?» – спросила она сама у себя.

– Вы обещали, что больше никогда не выйдете на палубу ночью. – Сказал Роджер.

Но, несмотря на ироничный тон, которым он поприветствовал девушку, она почувствовала в пирате столько же радости, сколько было в ней самой. Ле́о обнял ее сзади, прижал к себе, вдохнул запах ее растрепавшихся на ветру распущенных волос. Ей было щекотно, горячая волна мурашек пробежала от затылка и по всему телу. Лицо залилось краской.

– Здравствуй, Лил.

Ее сердце разрывалось от радости, тоска завистливо, в предсмертных конвульсиях схватила девушку за горло, да так сильно, что глаза заслезились. Она не знала, что ответить ему, точнее не столько не знала, сколько была растеряна.

– Здравствуй. – Робко ответила она. Роджер нахмурился, но она этого не знала: он по-прежнему стоял у нее за спиной, обнимая ее.

– Ты не рада? – Спросил он, мрачнея и лицом, и голосом. Вместо ответа она только покачала головой. Не зная, как понимать этот ответ, пират отпустил ее и отошел на шаг. Девушка мгновенно развернулась, боясь не увидеть его: а вдруг это сон, и сейчас она проснется и поймет, что его не было.

– Я рада! – С жаром возразила она на невысказанный упрек. Ле́о улыбнулся, но как-то грустно.

Они стояли и внимательно разглядывали друг друга, как будто пытаясь узнать. Это продлилось недолго. Роджер вдруг всполошился, отпрянув от показавшейся ему глупой радости встречи. Ему нужно делать свое дело, а вот что делать с Лилит – он понятия не имел. Вот она, прямо перед ним, такая счастливая, с сияющими глазами и радостной улыбкой. Стала еще красивее. И все же он не знал, как он должен поступить. Было безумное желание снова взять ее с собой, быть с ней, но уже никому не отдавать. Но все-таки что-то внутри робко возражало против этой идеи. Как же велик соблазн, тем более, зная, что она не будет возражать. Зная всю ее наивность и порывистость, зная ее веру в него. Когда он умудрился получить столько доверия от девчонки?

Он молча развернулся и быстро пошел куда-то. Девушка оторопела. Она не могла даже пошевелиться от удивления. «Он уходит! Уходит!» – Кричал внутренний голос, но она не двигалась с места, не могла его окликнуть. Все было как во сне, когда тебя связывают невидимые путы, а твой голос захлебывается в неслышном крике.

– А кто это тут у нас? – Раздалось над ухом. Чьи-то сильные руки схватили ее за плечо, причинив боль. Ее потащили куда-то, а Лилит едва ворочала ногами, не понимая происходящего. Роджер уже давно растворился в темноте.

– Мы не берем пленников: приказ капитана! – Напомнил Джек.

– А это и не пленница… – Ехидно ответили из-за спины. Этот недвусмысленный намек мгновенно вывел ее из оцепенения. Лилит рванулась вперед к Джеку, перегородившему дорогу ее похитителю. Конечно же, ее и не подумали отпускать.

– Это запрещено. – Твердо заявил Джек.

Внутри все напряглось, по венам потекла горячая волна страха. Сердце тяжело и быстро забилось в груди. Лилит была готова молиться на Джека, вцепиться в его руку и как можно быстрее сбежать от этих твердокаменных пальцев, так больно сжимающих ее плечо.

– А ты не рассказывай ему, и все будет можно. – Посоветовал оппонент.

– Как же он может умолчать? Он же капитанский пес… – Насмешливо раздалось сзади. Заинтересованных в ее присутствии на «Смерти» было гораздо больше, чем она подумала сначала. «Джек не сможет меня спасти» – поняла девушка, похолодев. Сердце провалилось в самую глубокую и холодную пропасть отчаяния.

– Именно, я не буду умалчивать. – Спокойно согласился голубоглазый. Ничто не выдавало в нем ни страха, ни злости.

– Отпусти девушку, Микки. – Настаивал парень.

Неожиданно пальцы перестали сдавливать локоть. Еще никогда ей не дышалось так легко. Она, подчиняясь порыву, кинулась за спину Джека, инстинктивно схватившись за его руку и прижавшись к ней. Опустила голову, уткнувшись лбом в его плечо. Так они и пошли куда-то, а куда Лилит и не знала. Ей казалось, что она была на волосок от смерти. Они шли молча.

– Где твоя каюта? – Нарушил молчание Джек.

– Я дойду.

Его передернуло от досады.

– Да как же, конечно, дойдешь. До какого-нибудь закута, да не одна… – Проворчал парень.

– Где Роджер? – робко спросила она: все было словно окутано белым облаком, время погрязло в этой пелене…

Он пожал плечами: «я не знаю».

– Он помнил меня. – То ли спросила, то ли сказала она. Джек молчал.

– Так куда нам идти?

– На «Смерть». – Повисла пауза. – С тобой туда не так страшно идти. – Улыбнулась она, парень угрюмо молчал. – Ну же, идем.

– Тебе нельзя туда.

– Но Роджер знает, что я тут.

– И он ушел. – Они остановились. Так и стояли друг против друга. Лилит чувствовала себя преданной. Неужели Джек не на ее стороне? Неужели он не спасал ее, а просто исполнял приказ Ро́джера? Какое дело Роджеру до чести пассажирок? Нет, это уже неважно. Важно то, что сейчас Джек является препятствием. «Одумайся же!» – требовал здравый смысл, но она так исскучалась, так устала от этой тоски, от переживаний. Они могут больше никогда не увидеться – стучало в голове.

– Джек, ну пожалуйста! – Взмолилась Лилит.

– Он ушел от тебя. Он не хочет этой встречи.

– Он обнял меня. Он был так ласков! Он хочет этой встречи! – Джек смотрел на нее с отчаянной грустью.

– Плевать, оставлю тебя в любой каюте. И только посмей попытаться пойти за мной – это будет концом твоей репутации. – Строго говорил он. Лилит молча мотала головой.

– Как ты можешь быть таким? За что Джек?! – Что ни говори, а она по-прежнему оставалась все такой же запальчивой. Парень был явно растерян.

– Я сам разберусь. – Неловко встрял Роджер. Оба едва не подпрыгнули.

Джек молча поклонился, приложив при этом правую руку к левому плечу, и ушел, ни разу не взглянув на девушку. Но ее меньше всего интересовал теперь Джек, ведь наконец эта встреча произошла. ДА, вот он стоит перед ней, но больше она не будет молчать, не будет стоять столбом.

– Ле́о, – Однако, оказалось, что ей вовсе не так просто говорить: голос едва ее слушался и осип. Впрочем, он и не хотел, чтобы она говорила:

– Молчи. – Ласково приказал он. Да, именно так: мягкий тон голоса не спрятал за собой железной воли в ледяном взгляде. И как могут одни лишь глаза так много и так ясно говорить?

Девушка замотала головой, не произнося, впрочем, ни слова. Наконец, ее немой протест затих. Роджер так же молчал. Он все смотрел и смотрел на нее, думая о чем-то своем. И если глаза выдавали его чувства, то они бы никогда не выдали его мыслей. А она стояла перед ним, ожидая чего-то. Понемногу разочарование заполняло ее сердце: вовсе не так представляла она себе эту встречу. Но ведь это чудо, что она произошла! Посреди моря, после шторма… Великая стихия и два человека – как такое возможно? Но почему же этого не понимает Роджер?

– Мы не скажем друг другу ни слова? Одно лишь «здравствуй» спустя год?

– А так ли нам нужны слова?

– Молчание – это непозволительная роскошь в нашем случае.

Говорили они тихо и спокойно, темнота южной ночи смягчила все силуэты и цвета, а шум моря заглушал звуки возни на судне. Ей хотелось столько всего ему сказать, но куда же сейчас делись все ее мысли, все воспоминания? Она была растеряна и все более подавлена. Ничто еще не угнетало ее так, как это странное, напряженное молчание, этот холод.

– Ты рад мне? – Сорвалось с губ. Она ведь даже и не думала об этом, но почему-то спросила.

Девушка решила уже, что он не хочет отвечать, так долго он молчал.

– Ты знаешь, что рад. – Признался Роджер, за что был награжден широкой, абсолютно счастливой улыбкой.

– Ты скучал? – Осмелев, снова спросила девушка. И снова он не торопился с ответом. – Просто скажи, что скучал.

Он сорвался с места и вмиг оказался рядом, крепко ее обняв.

– Скучал. – Прошептал он на ухо. Кровь в ее жилах застыла, а потом как будто вскипела, снова мурашки, снова она будто опьянела. Изнутри ее всю заполнило тепло и спокойствие. Не было никаких порывов, страхов, надежд или мечтаний – был только этот чарующий голос, эти невероятные глаза, эти сильные руки.

– Ты и не знаешь, как я скучал. – «Триумф» – вот оно, то единственное слово, которым, впрочем, можно было описать все ее чувства и мысли. Эйфория растекалась по ее венам, скапливаясь в груди и рвясь к нему, чтобы и он стал таким же счастливым. Но если бы она была не так поглощена своим счастьем, если бы у нее была хотя бы минутка спокойствия, она бы непременно, взглянув на него, заметила бы, что в глазах его плещется только тоска.

Он взял ее за руку, и они бежали куда-то, потом он перенес ее на «Смерть» и снова куда-то повел, девушке не было страшно: «он рядом!» – кричало сердце в восторге.

– Я так боялась за тебя… – Они были в той самой каюте, где когда-то встретились как враги, где впервые узнали друг друга. Рыжеволосая ласково гладила его по щеке. Мужчине было щекотно от этих легких, почти невесомых прикосновений.

– Боже, ты и не представляешь, сколько шуму наделал… – Заговорила аристократка. – Они готовы объявить на тебя охоту!

– Я знаю, Лил. У меня есть свои осведомители. – Он мягко улыбался, – Ну и что, что объявили охоту. Желающих попытать счастье немного. – Небрежно бросил он.

– Как ты изменилась… -Уже совсем по-другому сказал он. Мужчина смотрела на нее, как зачарованный.

– Ле́о, как же ты не понимаешь? Тебе грозит такая опасность! – С жаром проговорила девушка, грозно сверкая блестящими от подступивших слез глазами.

–Не нужно больше, хватит болтать о них! – резко заявил он, будто отмахиваясь. – Я не видел тебя целый год… – Казалось, он сам поразился этой мысли.

– Лучше бы я вообще никогда тебя не увидел. – Печально сказал он, будто забылся и случайно произнес это.

Девушка в недоумении смотрела на него, ожидая объяснений: ей их встреча казалась не иначе как подарком судьбы.

– Это сокровище, которое мне никогда не достанется. – Он все в такой же мрачной задумчивости и тоске провел самыми кончиками пальцев по ее щеке. Их взгляды встретились: ее – такой нежный и внимательный и его – почти отчаянный и явно рассеянный.

– Идем на «Победу…» – Коротко бросил Роджер, отпрянув от своих невеселых мыслей.

– Но зачем тогда… – Слишком неожиданный удар, даже подлый: она едва начала осознавать радость встречи. – Зачем тогда мы здесь, Ле́о?

– Я и сам не знаю, Лил. Я думаю об этом с того самого момента, как твоя нога переступила порог каюты, но, поверишь ли, я так и не понял, зачем мы здесь. – Если бы можно было бы сказать о человеке «он неисправен», то сейчас она бы непременно так и подумала. Его рассеянность перешла в некое несосредоточенное возбуждение.

– Идем же. – В нетерпении повторил он.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – Его странный и неприятный для нее тон высек лишь искру, которая питаемая холодностью встречи и его исчезновением, превратилась в пламя недовольства.

Он кивнул. Сердце ухнуло куда-то в холодную пустоту. Она не могла понять его.

– Почему… ты так… поступаешь? – Запинаясь, спросила она, едва сдерживая себя то ли от слез, то ли от крика.

Роджер усадил Лилит на койку, сам опустился рядом. Повернулся к ней, взял за руку:

– Тебе нельзя здесь быть. – Сбивчиво выговорил он, торопясь, будто сейчас их разлучат. – Тебе нельзя быть со мной. Нельзя. – Его растерянность сводила с ума.

Лилит начала было что-то возражать, но Роджер приложил ладонь к ее губам, девушка замолкла, лишь ее глаза слегка расширились. Его ладонь перешла к затылку, он обхватил ее шею и прижал Лилит к своей груди. Но она хотела видеть его и не позволила прижать себя.

–Мне не все равно, что с тобой будет. – Его холодные глаза отогревали ее истосковавшееся сердце.

Она выматывала из него душу: каждый миг внутри что-то раскалялось и все сильнее жгло.

Минута за минутой бежали мимо влюбленных. Тишина становилась все гуще, от того – тягостнее и напряжённее. Все в каюте затихло.

– Я знаю, что никогда не буду счастлива без тебя… – Шептала она, немного успокоившись. Бог с мольбой смотрел на нее. Покачал головой, но Лилит не могла остановиться. – Мы жили целый год порознь, и что? Разве что-нибудь изменилось между нами? – Он понял, что еще чуть-чуть и она сорвется.

– Не надо, пожалуйста. – Прервал Роджер, – Лилит, мои компаньоны: они не будут в восторге от тебя, точнее не будут в восторге, если я не поделюсь тобой с ними, а я не сделаю этого. А если не поделюсь, тебя возьмут силой и будут развлекаться с тобой, пока не истязают до смерти. Это точно не сделает тебя счастливой. – Казалось, в ней что-то умирает, сгорает на глазах. Сама ее душа сейчас сгорала, как лист бумаги: с краев и все ближе к самой сути, оставляя после себя лишь пепел.

– Давай сбежим отсюда… – он замер.

– Сбежать? – изумился пират, – Мне сбегать с собственного корабля?! Бросить то, что досталось мне с таким трудом? – он впал в тихую, но все же страшную ярость.

– Ле́о… – попыталась было возразить она, растерявшись.

– Никогда! – перебил он.

– Ты не сделаешь этого ради меня… – прошептала девушка, вдруг осознав какую нелепость предложила, в какой сумбур поверила.

– А я, наивная, уже подумала, что если я готова расстаться с привычной жизнью, то и ты сделаешь это. – Она не плакала. Ни одна его ложь не смогла бы задеть ее хоть вполовину так же, как эта правда.

– Возвращайся. – Просто, без всяких чувств и интонаций приказал он. – Я отвезу тебя. – Пауза. – Ты, надеюсь, уже поняла, что у нас нет будущего.

Снова перед ней был тот самый Черный Роджер с ледяным, цепким взглядом. Бесчувственный и озлобленный. А теперь, подумала Лилит, еще и одинокий.

– Будущее у нас было… Но у тебя не было желания. – Она встала с койки, поправила платье, прическу. – Отвези меня назад. – Бог, молча, проверил на месте ли оружие, выглянул за дверь, вышел, вернулся через минуту.

– Идем. – Девушка было вышла, но он накинул на нее глухой темный плащ.

Ловалонга и Логрен уже спускали шлюпку на воду. Роджер скинул лестницу, быстро спускался в лодку и помогал Лилит.

Весь путь до «Победы Великого Линдша» Лилит старалась привести себя в порядок, Ле́о старательно греб. Они молчали.

«Бросить меня ему легче, чем корабль… Мы чужие. На что я надеялась?»

«На что ты рассчитывала? Махнуть передо мной юбкой и получить право распоряжаться моей жизнью?»

Влюбленные были рассерженны и обиженны друг на друга. Очарование прошло, осталась только боль и тягостное ожидание разлуки…

Возможно, сейчас она видит его в последний раз… Его могут убить, повесить, предать!

– Ле́о, мы же можем никогда больше не встретиться… – он молчал, только сапфировая глубина его глаз, кажется, потемнела…

– На это я и надеюсь. – как тяжело было врать ей! Никому и никогда он не лгал с таким острым чувством вины и разочарования в самом себе.

– Я знаю… – как приговоренная, прошептала девушка. – Мы любим друг друга, но ты боишься этого.

– Что ты знаешь о любви? – возмутился он. – Ты любила, по твоему мнению, кого-нибудь кроме меня?

– Нет, никогда, никого, и не полюблю уже. – Боль затупилась, ее словно оглушило: рыжая не чувствовала ничего и смотрела на все, что происходит с ней, со стороны. – А ты любил? – Мужчина задумался.

– Скорее всего, да, но не так, как сейчас. Ты не похожа ни на одну мою любовницу… – Размышлял пират.

– Поэтому ты боишься меня? – он тихо рассмеялся:

– Нет, – сказал он с грустной улыбкой, – Я тебя не боюсь. – Ле́о застыл, а потом продолжил, – Я себя боюсь. Ты ведь не знаешь, как я живу, как жил и что делал, чем занимаюсь сейчас. – Горькая усмешка и отчаяние в глазах.

– Я знаю, что ты убийца. – Он снова рассмеялся, только громче.

– Лилит… – он все не мог остановиться, – Я не просто убийца, я Черный Роджер. – Это было сказано с гордостью.

– Ты гордишься, что на тебя объявили охоту?

– Я горжусь, что за мою голову дают 2000 дубликатов, девочка…– но веселья уже не было.

– Прошу тебя, давай уедем, давай сбежим! Тебя убьют, предадут, продадут! – Еще немного и она снова в отчаянии и исступлении бросится к нему на шею.

– А ты, что мой ангел – хранитель, который спасет меня от всех напастей, да? – Спросил он с издевкой, осадив ее.

– Нет, Родж… – прошептала аристократка, – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив по-настоящему. Разве убийства и грабежи сделают тебя счастливым? Ты один, Ле́о! ОДИН, понимаешь? – «Ничего ты не понимаешь…» договорила она про себя. А он молчал.

– Ты права, я один. – Примиряясь, сказал гребец.

– Ты можешь вырваться отсюда! – «Какая же ты у меня еще наивная…»

– Нет, Ли, я живу так с детства: я здоров и силен, я удачлив и не очень-то и глуп. – Он отгородился от спутницы.

– Ты ОДИН! – Все пыталась достучаться упрямая девчонка.

–Не так уж это и плохо. Никто тебя не ждет и не разочаровывается, тебе некого терять. – Она молчала: сил говорить не было. Да и, думала она, его не переубедить.

– Как мне вернуться? – Лилит снова оглохла от боли и страха.

–Эй! Человек за бортом! – крикнул Роджер, показалась чья-то голова.

– Кто ты? – Недоверчиво раздалось с «Линдша».

– Посыльный. – Лилит была ошарашена.

– Что ты делаешь? С ума сошел? – зашипела она.

– Не бойся… Это Черный Роджер меня отправил! – Донеслись смешки, но тем не менее ощутилось движение: послышались крики, зажглись огни и сбежалось несколько матросов. Вскоре вышел и капитан Блейк.

Сбросили лестницу. Роджер кивнул девушке.

– Я люблю тебя. – Шепнул он. – Прощай. – Она едва удержалась, чтобы не обнять его.

Девушка поднялась по лестнице, ее встретили вооруженные мужчины.

– Мисс?! – изумился Блейк. – Пират! Стреляйте по нему! – опомнился капитан. Началась пальба. Лилит испугалась, открыла было рот, чтобы остановить это, но…

– Не видно ничего! – Возмутился кто-то. Все стихло.

Девушку увели в капитанскую каюту. Прибежала заплаканная Каршала.

Допрос шел недолго: аристократку расспросили, как ее похитили, она сказала, что ее вытащили из каюты силой и поволокли на корабль; про историю с возвращением допрашивали дотошнее: кто был тот пират, привезший ее обратно, почему ее вообще вернули, что с ней делали на пиратском судне.

– Это была ошибка. Черный Роджер пришел в бешенство, когда узнал, что кто-то захватил пленника. Он почему-то запретил это делать. Кричал, как в припадке, высек одного матроса. Потом велел увезти меня назад. – Ей поверили.

– Этот Роджер псих… – вздохнул Блейк. – Так кто привез вас, мисс Ага́полис?

– Не знаю. – Пожала плечиками аристократка. – Прошу извинить меня, но я так устала, капитан. – В самом деле, она была готова вот-вот расплакаться.

– Да, конечно, мисс. Простите меня. Просто это очень странно, вы и сами, впрочем, понимаете это.

Девушка быстро вышла из каюты, ее сопровождал какой-то матрос.

Снова милая, уютная и комфортная каюта, но как же она была противна Лилит! Ей хотелось снова очутиться в «гостевой» – крохотной, пустой каморке – зато на «Смерти», корабле с черными, как горе, парусами. Девушка не могла больше плакать: глаза болели, слез не было.

– И я люблю тебя, Ле́о… – прошептала она лунному лучу. – Мы еще увидимся, я верю. Я так хочу верить. – Тоска сжирала сердце, в груди будто проделали огромную дыру, которая засасывала ее в пустоту и холод…

Роджер вернулся на свой обожаемый фрегат, отправился в каюту. Хотел почитать, чтобы отвлечься, но ее лицо самовольно вырисовывалось в сознании. Он смотрел на свои руки, вспоминая, как обнимал ее. Ее лицо… Эта короткая встреча стала глотком свежего воздуха. Он был так близок к тому, чтобы сорваться. Чтобы разрушить ее жизнь. Но теперь ей ничто не угрожает. Он спокоен. И ужасно несчастен. И совсем один.

Глава 4. Третья встреча

Он ей снился, каждую ночь: он мог лишь промелькнуть, но все равно она помнила его утром, когда просыпалась. Сколько раз она подбегала к нему во сне, но всегда он не замечал ее, а потом растворялся в облаке. Сколько раз она не могла догнать его… Или же он стоял у нее за спиной, и она ощущала тепло его кожи на своей щеке – он был недосягаем, хоть и находился так близко.

На свой двадцатый День рождения Лилит узнала, что мать готова сосватать ее за молодого графа Фижель. Стоит ли описывать реакцию девушки? Она все еще любила загадочного Черного Ро́джера, чья слава только возросла за эти полгода.

Сестра Изабелль уже вышла замуж: очаровательный граф Мизурилль сделал предложение старшей дочери Каршалы, через полтора месяца, после возвращения из поместья Гринов. Не сказать, что Белла была в восторге от этой новости, но, увидев своего жениха, 22 – летняя девушка резко изменила свое мнение: Кевин пришелся по вкусу юной леди Ага́полис – высокий блондин с серо – голубыми глазами и приятной в целом внешностью. Конечно же, молодой граф был достаточно богат, достаточно молод и красив, но вот только аристократ был недалек, но Иза была слишком влюблена в мужчину, чтобы заметить это. А вот Лилит новоиспеченный муж сестры не понравился: юная леди Ага́полис считала его недостойным руки Изабеллы.

– Белль! – негодовала девушка, – Ты такая красивая, посмотри на себя! Ты умна и воспитана, а он?! – Негодовала Лилит. – Он же глуп! Да, лицо смазливое, но это быстро наскучит тебе! – В кристально – голубых глазах сестры сияли только искры удивления и счастья, а еще смеха…

Изабелль Ага́полис была действительно очень красива: высокая, стройная и изящная блондинка с нежной, цвета молочного мрамора кожей. Аристократка была умна и хорошо воспитана, обладала веселым и живым характером. Лилит знала, о чем говорила.

И вот, прошло 7 месяцев после свадьбы, Белла писала сестре и матери – жаловалась на скуку и глупость мужа: младшая Ага́полис оказалась права. Рыжеволосой было горько читать письма любимой сестры, но она уже ничего не могла сделать.

В честь дня рождения Лилит Каршала устроила пышный прием, пригласила множество гостей, но дочь показалась только в начале вечера. Потом, отведя в укромный уголок сада, мама сообщила ей, что нашла подходящую партию…

Полгода Роджер бредил по своему «ангелу», как он ее назвал, он тосковал и клял себя, что совершил необдуманный поступок, когда похитил девушку во второй раз. На самом деле, он, скорее, ругал себя за то, что испугался и отпустил возлюбленную…

Роджеру было скучно и одиноко, ни баталии, ни красавицы Порта Рояля не могли развеять его печаль и тоску. Больше ни одна женщина не поражала его ни красотой, не подкупала умением держать себя и в то же время быть такой непосредственной, они стали для него просто игрушками на ночь, не имея больше никакой ценности – он нашел свой идеал, но на то это и была девушка – мечта, чтобы быть недоступной. А он помнил вкус ее губ и тепло рук, помнил изумрудные глаза с озорным огоньком, который мог разгораться диким пламенем… Ему снова хотелось испытать то горькое наслаждение, ту приятную боль и сладостное волнение, какое испытывал с ней рядом.

Вдобавок ко всем его неприятностям, Роджер узнал, что Диего Соколий глаз снова вернулся в море…, Его считали уже умершим, но, как оказалось, Диего был жив и очень даже здоров. Это был один из известнейших пиратов века и, как утверждали некоторые, одним из богатейших.

Но Роджер боялся не конкуренции, он вообще не боялся Сокольего глаза. Просто не хотел повстречать его. Диего был личным врагом Черного Ро́джера. А таких врагов у Ле́о было очень мало: всего один.

Всю ночь Лилит пролежала, размышляя о будущем: «Как я могу выйти замуж?! Да и за кого?! Кто этот Фижель вообще такой? Ле́о – Ле́о, ну что же ты не забрал меня?» Вскоре должно состояться знакомство с женихом. И она хочет отбить у графа Николаса всякое желание связывать себя узами брака с леди Ага́полис – младшей.

«Вы еще пожалеете, сэр Николас Фижель» мстительно подумала девушка.

Каршала очень беспокоилась о своей младшей дочери: Лилит вела себя очень странно – обычно живая и непоседливая – сейчас девушка была готова целыми днями играть на пианино, конечно, и прежде ее любовь к музыке была известна матери, но последние два года Лилит была едва ли не одержима искусством.

Роджеру было тоскливо в компаниях падших красавиц, большую часть времени он проводил с Тарой: она была веселой и умной, к тому же, умелой любовницей.

Их странная дружба сводила с ума цыганку, но нравилась Роджеру – никаких сцен ревности или требований, но при этом теплые отношения и ласка.

Тара прощала ему иногда резкие и обидные слова, грубость и неверность, но ничего не получала взамен… Хотя… Нет, он ей доверял и заботился… По-своему, конечно, заботился: там конкурентов запугает, там – клиентов на место поставит, обидчиков – изувечит или убьет… Цыганка была как за каменной стеной. Точнее, она была за стеной: не могла выйти никуда, перед глазами только это каменное равнодушие и постоянное ощущение холода. Но все же он умел быть с ней нежным. В такие моменты цыганка чувствовала острую, сладкую боль в сердце. Этот юнец сводил Тару с ума, а когда-то она смеялась над ним…

Лилит плакала от счастья. Слова матери повторялись в ее голове раз за разом: «До родового поместья Фижель нужно добираться морем. Граф Николас не может покинуть дом: некие срочные дела не позволяют ему отправиться в путешествие на такой длительный срок. Но он позаботился обо всем. Николас так мил и добр!» – нахваливала потенциального зятя миссис Ага́полис. Все в сердце, душе и голове юной Лилит перевернулось и смешалось, в груди метались и щекотали смешинки и слезинки радости.

«Морем! Морем! Я увижу, наконец, Ро́джера! Он не позволит выдать меня замуж, он что-нибудь придумает и спасет меня…» – мечтала рыжеволосая аристократка.

Роджер прославлялся, сейчас он был на гребне волны – его «дело» процветало, его гений признали уже абсолютно все, «Смерть» была оснащена лучше всех остальных судов Южного моря, матросы пользовались самым новым оружием, пират был счастлив. Но что-то покалывало и щемило внутри, чего-то ему недоставало, и молодой пират знал, что это – рыжеволосая аристократка с огоньком в глазах, со сладкими и нежными губами, с нежной белоснежной кожей, с острым языком и живым умом… – она была тем сокровищем, какое ему ни за что не достать. Он скучал.

День отплытия приближался, Лилит не могла спать по ночам – ее трясло. «А что, если Роджер не встретит меня? Откуда ему знать, что я в море?» Ей было страшно, но что-то подсказывало, что все непременно сбудется. Может это был юношеский максимализм, может – интуиция…

Море. Синее море. Непокорное и непредсказуемое море. Маленький, быстрый и ловкий кораблик легко скользил по сияющей поверхности, а под ним была пропасть – бескрайние сапфировые глубины, таящие в себе жизнь и смерть, опасность и чарующую красоту, она манила и вселяла животный ужас. Только на море человек понимает, насколько он ничтожен и слаб. Роджер понимал это с детства и стремился стать хоть немного сильнее, ловчее и умнее. «Ум и хитрость – единственное, благодаря чему люди выживают: звери сильнее нас, природа – умнее, но она и добрее, и рациональнее людей, а мы подобно паразитам – слабые, но верткие и живучие, существуем на ее лоне». Всю жизнь Ле́о учился: драться, обороняться, понимать, видеть, слышать, мыслить и действовать. Медицина, картография, кораблестроение, навигация, география, литература, латинский язык – ему было мало того, что он знал: жажда уметь и знать была в нем неутолима.

Лилит была любопытна: все, что окружало девушку, было ей интересно – как устроена упряжка лошади? Что такое звезды? Сколько стран в мире? Сколько языков? Почему солнце летом – печет, а зимой просто светит? Как строят корабли и почему они не тонут, хоть и перевозят тяжелые грузы и множество людей? Даже свои платья она изучала с интересом – как выполнен каркас, сколько ткани понадобилось. Она любила разбирать слова по морфемам, пытаясь таким образом понять его происхождение и изначальный смысл. Она знала множество людей, способных с радостью объяснить ей это. Взрослых это радовало, молодых – очаровывало и поражало. Ее живой ум всегда находил пищу для размышлений. Каршала сама была такой – сообразительной и любопытной, но дочки превзошли даже ее. Особенно Лилит.

Граф Николас был поражен юной леди Ага́полис, когда увидел ее на балу – утонченная, живая и веселая… Но когда девушка села за пианино – ее прекрасное лицо стало непроницаемым и строгим, что, впрочем, не лишило его очарования; тонкие, длинные пальцы ловко перепрыгивали с клавиши на клавишу, глаза, не отрываясь, читали ноты, которые она и так отлично помнила. Инструмент рождал прекрасную музыку: веселые, задумчивые или грустные ноты объединялись в сонаты сладкие для слуха. В этих произведениях чувствовалось столько разных, едва ли не противоположных чувств. Музыка была пластичной и легкой, она заражала какими-то переживаниями, рождала мысли, позволяла отдохнуть.

Лилит не могла даже примерно вспомнить графа Фижеля. «Я не могла видеть его раньше! Я же совершенно не помню его лица, даже приблизительно. Да и какая разница?»

Время шло. Неумолимо день знакомства приближался.

Море встретило ее мутными волнами, небо хмурилось, ветер пытался снять с аристократки шляпу. Лилит самой не нравилась эта яркая нелепость…

– Мама! Я не кукла! Что за глупые рюши? – брезгливо осматривала наряд рыжеволосая. – А это что за безумие? Красное? Нет, только не красное! Давай лучше черное. – Девушка достала скромное платье.

– Нет, милая… Ты не вдова, чтобы постоянно носить черный цвет!

– Что ж… – спорить с мамой было бесполезно и нерационально, – Может быть, зеленое?

– Хорошо… Но тогда ты оденешь эту прелесть! – Каршала вынула из коробки кокетливую, небольшую шляпку с широкими, длинными шелковыми лентами. Девушка вздохнула.

– Красивая шляпка… Но может в другой раз? – мило улыбнулась она.

– Нет, мисс! Ты уже второй месяц откладываешь ее в сторону! – возмутилась миссис Ага́полис.

***

«Персей» спокойно и уверенно лавировал между огромными штормовыми волнами, качка была терпимой, но все же пугала большую часть пассажиров. Матросы ловко плели узлы, носились по палубам и возились с парусами. Лилит укачало… тошнота схватила девушку за горло, голова кружилась, она не могла даже подняться с постели.

– Ле́о… – все твердила она.

Каршале было страшно: что происходит с дочерью, она не понимала. Кто этот Ле́о? Но больше ее пугало другое имя – Роджер, а девушка повторяла его не реже, чем Ле́о…

«Уж не Черного ли Ро́джера она имеет в виду? Да и с чего ей упоминать его? Что произошло с ней тогда? После первого же похищения она изменилась… Она выжила и не пострадала после встречи с этим извергом…Ох, девочка моя, что случилось два года назад?»

Роджеру захотелось расслабиться и отдаться морю – куда оно принесет его? Погубит или одарит? Пират не боялся стихии, а просто обожал и верил ей… «Смерть» неслась по огромным волнам, матросы были настроены серьезно, а их странный капитан улыбался, стоя у штурвала.

– Роджер! – окликнул его Логрен, – Интересно, что ты задумал? Уж не убиться ли о рифы? – боцман улыбался: он знал, что большинство идей Ро́джера кажутся безумными, но на самом деле являются гениальными – на все Ле́о смотрел под другим углом, нежели другие. Поэтому и находил иные пути решения сложных задач. Поэтому стал легендой всего в 20 с лишним лет.

Вскоре шторм стих, а потом и вовсе все успокоилось: засияли звезды, показалась луна, море снова начало подмигивать, ветер ласково гладил пирата по волосам.

Качка стала почти незаметной, Лилит полегчало – болезнь отступила, в каюте стало нестерпимо жарко…

– Корабль, сэр! Совсем близко! – кричал Дрю.

– Что ж ты тогда так кричишь, если совсем близко? – хищно улыбнулся Черный Роджер. – Ну-ка, посмотрим, кто это… Неплохо… – Лениво рассуждал он, читая рапорт Логрена, – Конечно, не торговец… – Словно решая, какое вино выпить на ужин. – Но без денег не останемся… Готовьтесь к представлению, ребята! Только не шумите раньше времени! – Приказал капитан фрегата с черными, как горе парусами.

– Доченька, куда ты? – встревожилась Каршала. – Полежи. Тебе только стало лучше, и ты тут же вскочила куда-то! Здесь так опасно, милая! – Лилит снова легла.

– Мама! – взмолилась девушка, – здесь так душно!

– Должно быть у тебя жар! Морская болезнь мучает тебя всякий раз, как ты ступаешь на борт корабля. – Прохладная рука матери мягко опустилась на лоб рыжеволосой. – Нет, ты не горячая. Потерпи до утра. Потом выйдем на палубу.

– Хорошо, мама. – «Надеюсь, я не бредила…» больше всего она боялась выдать свою тайну…

«Может, стоит спросить, кто этот Ле́о?» не решалась Каршала.

Роджер бесшумно вошел в каюту капитана «Персея», мистера Аринса.

– Добрый вечер. – Интонации были вежливыми, а взгляд – устрашающим. – Мистер…

– Ар-Аринс… – сглотнул мужчина лет 35… Он не отводил взгляда от пирата.

– Может сразу к делу? – Роджер бесцеремонно уселся напротив несчастного, перепуганного капитана. – Вы, я думаю, уже догадались, кто я и что мне нужно. Правда?

– Д-должно быть. – На лбу Роберта выступили блестящие капельки… – я дам вам денег… – пробормотал мужчина.

– Вы очень сообразительны, капитан. – Роджер довольно улыбнулся.

«Еще один трус… Куда катится мир? Неудивительно, что пиратство процветает…»

– А теперь, пройдемте. Живо! – рявкнул Черный Роджер. – Прикажите своим растяпам побыстрее шевелиться, иначе они выведут меня… Тогда не обессудьте, Аринс… – мужчины вышли из каюты.

– «Персей» наш! – объявил головорез. Вопли пиратов растревожили только успокоившихся пассажиров.

Каршала только прикрыла глаза, сидя в кресле, в каюте дочери, как вдруг в тишину грубо ворвались дикие крики. Женщине стало страшно… «Пираты?! О господи! Спаси мою доченьку от них!» взмолилась аристократка.

В дверь громко постучали.

– Деньги и драгоценности! Живо открывай! – Лилит очнулась.

– Мама, что это значит? Пираты? – ужаснулась девушка.

– Милая… Тебе нужно спрятаться… – зашептала женщина.

– Оглохли что ли там?! Я снесу эту чертову дверь! – не унимались в коридоре.

– Накинь платье, скорее же! – дверь уже начали пинать…

– Простите, сэр… – мягко начала миссис Ага́полис, впустив разбойника.

– Деньги и драгоценности! Больше нам ничего не надо! – Флибустьер бегло оглядел Каршалу, его рука бесстыдно легла ей на грудь, больно сжав, – Хотя ты ничего… – Каршала покраснела от злости.

– Да как ты смеешь! – возмутилась она, резко скинув его руку.

– Молчи! Изуродую к чертям! – Мужчина не собирался отступать, снова попытавшись схватить женщину. Сердце Лилит сжалось.

– Убирайся отсюда и не смей угрожать!!! – Напавший даже опешил сначала: девчонка оттолкнула его и встала между ним и столь желанной добычей.

– Идем со мной, девка! – Лилит попыталась вырваться, но хватка пирата была каменной… – Мы с тобой натешимся!

– Лилит! – Каршала задрожала, в панике бросилась на пирата, пытаясь отбить дочь. – Отпусти ее!

– Да вы что довести меня хотите?! – Разбойник рассвирепел. – Пойдем, дрянь!

– Нет, отпустите дочь, прошу вас! – взмолилась миссис Ага́полис.

– Иди со мной и угомони эту сучку! Это будет вам обеим уроком!

– Нет! – Лилит не могла поверить во все происходящее, но мужчина, ухмыляясь тащил ее мать под руку.

– Успокойся, все будет хорошо, милая. Тебя встретят. – Пытаясь сохранить последние капли самообладания, выдавила женщина.

– Мама! – Лилит в отчаянии снова бросилась с кулаками на пирата, вцепилась в его лицо, ударила.

– Дрянь! Проклятая девка! – вопил он. В конце концов разбойник ловко схватил Каршалу, и у горла аристократки появился тесак. – Прочь от меня!

– Лилит, успокойся. – Каршала была очень мужественным человеком.

Девушка выбежала из каюты, флибустьер ничего не понял. «Должно быть, испугалась дрянь такая!»

«Роджер, где же ты?!» Она паниковала, ее трясло.

– Роджер! – кричала девушка, отчаявшись найти его. – Роджер! – на что она надеялась, выкрикивая его имя? Он, может, уже и не капитан «Смерти». Да и она ли была захватчиком?

Что-то кольнуло его, холодок защекотал спину.

«Кто-то меня звал? Нет, наверное, показалось…»

– Ле́о! – «Лилит? Где ты? Лилит!» Он увидел ее: потерянная, в самой толчее, ее волосы растрепались, в глазах стоят слезы.

– Лилит! – кинулся он к ней. – Как? Как ты здесь? – шептал он, крепко обнимая девушку.

– Ле́о… – ее горячие слезы обжигали его.

– Не плачь… Что с тобой? – как ему хотелось успокоить ее! Больше всего хотелось укрыть от всех страхов и бед… – Что случилось? Лилит, не молчи! – встряхнул девушку за плечи пират.

– Моя мама… Он-он увел ее куда-то! Ле́о… Что с ней? Что он… – Роджер все понял.

– Проклятье! Я убью его! Идем! – он не мог оставить ее одну среди всех этих людей…

– Ле́о… Он… Куда он увел ее?

– Надо поторопиться! Я высеку эту скотину за нарушение приказов! – они побежали на нижнюю палубу «Персея», но не нашли там никого, кроме перепуганных крыс.

– Ле́о! – Шепнула девушка. – Смотри! – она заметила обрывок ткани, зацепившийся за гвоздь. – Мама! – Вскрикнула она, но голос осип – так было всегда, когда она боялась.

– Молчи… – прошипел пират. – Стой здесь и не двигайся. Они тут.

– Хорошо… – ее губы дрожали.

Роджер двигался бесшумно и быстро, как кот, его глаза внимательно шарили по сторонам. Застыл. Едва уловимый рывок. Ле́о пропал из поля зрения, кинулся в тень, через мгновение, он выкинул на свет матроса.

– Пит, корабельный червь! Я засеку тебя до смерти! Ты слышал приказ?! Какого черта, ты утащил сюда женщину?! Отвечай! – Рявкнул капитан, но Пит был спокоен.

– Капитан… Это всего лишь женщина. Чего плохого в том, что мужчина жаждет ласки?

– Сейчас я тебя приласкаю вот этим тесаком! – в довесок своим словам он достал оружие.

– Мама! – Лилит обняла бледную Каршалу. – Я так испугалась за тебя!

– Эта девка едва не выцарапала мне глаза! – указал матрос на Лилит, капитан «Смерти» довольно усмехнулся.

– И правильно сделала бы! – Усмехнулся пират самым краешком губ. – Извинись! – Пит засмеялся.

– Ни за что, кэп! «Лучше отрежьте мне язык!» —он сказал, а потом сразу же побледнел.

– Отрезать? В самом деле, Пити? Хорошо, иди сюда. – Это была далеко не шутка.

– Простите меня, леди! – спохватился пират.

– Мерзавец! – Лилит с ненавистью смотрела на Стерта.

– Спасибо вам, Роджер! – в ее изумрудных глазах сияли огоньки счастья и обожания.

– Возвращайся на «Смерть»! За этот косяк ты еще расплатишься, Стерт! Кстати… – Он молча протянул руку, коренастый быстро выложил деньги и украшения, которые забрал у Каршалы. Пристыженный и напуганный корсар удалился.

– Миссис Ага́полис, еще раз простите за этот инцидент. Я верну вам все, что отнял. – Каршала удивленно смотрела на молодого человека лет 20, стоявшего напротив. Женщина не могла не признать, что он был очень красив… – Лилит… Гм… Мисс Ага́полис, – Сразу же исправился он, – позвольте сопроводить вас с вашей матерью в ваши каюты.

– Да, пожалуйста. – Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– Простите, вы и есть Черный Роджер? – «Если это он, то я понимаю, каким таким Роджером бредит моя Лилит…»

– Да, мама. – Дочь покраснела. «Все понятно с твоим Роджером!» окончательно убедилась женщина и тут же провалилась в бездну страха за дочь. Ох не того человека выбрала она в качестве первой своей любви!

Он проводил Каршалу до ее каюты, миссис Ага́полис хотела уже откланяться пирату, но он настоял, чтобы проводить Лилит.

– Прошу вас, подумайте о ее будущем, Роджер. Я вижу, вы не глупый человек. – Прошептала она на прощание. Сердце матери сжалось от страха: «лучше бы я вообще не затевала этих вояжей! Что теперь будет? Роджер – Роджер, я так надеюсь на вас…а вы пират…»

– Ле́о… – обняла его девушка, как только они вошли в ее каюту.

– Мне нужно идти, мисс Ага́полис… – тихо сказал он, отстраняясь от нее.

– Нет… прошу тебя… Ты только пришел. – Мужчина был холоден. – Ты спас нас…

–Нет, я не спас. Это ведь я напал на «Персея», по моему приказу они рыщут по каютам в поисках денег. – Но Лилит не слушала.

– Ле́о, я так скучала по тебе, не бросай меня. Поцелуй меня, пожалуйста… – Ласково и нежно просила она. – Ты снишься мне каждую ночь. – Он в блаженстве прикрыл глаза.

– Нет, прошу тебя, не надо. Лилит… – Снова бог был готов молить ее о пощаде. – Она права… – Попытался очнуться пират. – Твое будущее…

– Ты мое будущее. Ты можешь стать моей жизнью… – он обнял ее, прижал к себе, вдыхал ее запах, гладил рыжие мягкие волосы.

– Лилит… Я люблю тебя, тебя и только тебя, я никого так не любил и не полюблю. Ради тебя же мне нужно уйти, убежать прочь, уплыть как можно дальше. – Изумрудные глаза наполнились слезами, первая из них решительно бросилась бежать.

– Нет, не плачь. Все будет хорошо. Я уйду, ты скоро забудешь меня. – Утешение стало приговором спокойствию.

– Я помню тебя уже два года, я жила все это время в ожидании этих минут!!! Ты не поступишь так со мной, ты жестокий пират, но ты будешь жесточайшим человеком, если снова бросишь меня! Ле́о… Поцелуй меня. – Ее податливые губы утоляли жажду, ее тепло отогревало застывшую, измученную душу…

Боль пронзила его насквозь. «Ты не посмеешь! Подлый пират!» ругал он себя.

– Лилит… Пожалуйста… – он с нежность смотрел в ее прекрасные глаза. – Я умру, если ты прикажешь, одно твое слово, и я пойду хоть к морскому дьяволу, но не проси меня ломать твою жизнь! Пусть я самый подлый и ужасный из людей, но я не сделаю этого! – Она покачала головой.

– Ты будешь самым подлым и ужасным, если оставишь меня здесь… Мы можем больше никогда не увидеться… – Снова те же слова…

– На это я и надеюсь. – И тот же ответ…

– Ты глуп! Я люблю тебя! Люблю! – Девушке хотелось разбудить его. – Посмотри, неужели я некрасива? Я нежеланна для тебя? – он с обожанием разглядывал каждую черточку ее лица, каждая слезинка выцарапалась в его сердце.

– Ты самая прекрасная девушка из всех, что я видел… – прошептал он, – Ты самая достойная из всех, что я знал… Ты самая любимая моя, Лилит. – нежно и страстно шептал он, – Именно поэтому я и уйду. – Окончательно отстранился бог.

– Нет, я уйду с тобой! – Нервы лопались под натиском эмоций, подобных цунами, затопивших трезвый рассудок. – Ле́о, я стану твоей тенью, я буду молиться о тебе, я отдам тебе свою душу и жизнь! – он покачал головой.

– Ты не знаешь, чего просишь. – Как же сложно отказываться от того, чего жаждешь больше жизни! – Я не сделаю тебя счастливой! Никогда… – Но он отказывался. – Что я дам тебе? Боль и ничего кроме боли… – Она слышала его, но не верила ни слову, даже не задумываясь. – Тебе нечего будет терять, кроме жизни, но и она тебе опротивет со мной. Посмотри! Кто стоит перед тобой? Думаешь молодой человек? – Он остервенело усмехнулся, – Да я пропит и прокурен, я прожжен изнутри! – С отвращением обличал он сам себя, – Я сам убил себя уже много лет назад! Я не умею любить. Ты самое светлое и прекрасное, что было когда-либо в моей жизни. Мне нужно уйти! – он бросился к двери, девушка повисла у него на руке… Слезы намочили манжет черной рубашки. – Забудь! Забудь меня! – Молил он.

– Ле́о!!! – зарыдала она…

– Забудь, Лилит! Забудь все, что было между нами. – Девушка без сил рухнула на пол, уткнулась в юбки платья… Ее хрупкие плечи содрогались от рыданий. Она убивала его, топтала, сжигала, резала и душила одновременно. Она и не знала, что делает с ним.

Роджер ударил по двери, пнул стену, перевернул стол… Он ненавидел себя за ее слезы.

– Проклятье! Черт! – ругался он. – Что ты делаешь?! Лилит, одумайся! Посмотри на меня!!! Идем! – он схватил ее за локоть и потащил наверх.

Оказавшись на палубе, пират отпустил ее, наконец, но тут же поймал какого-то матроса с «Персея». Парень был совсем молод, худ и бледен. Он даже не понял, кто и зачем схватил его, просто вдруг почувствовал резкую боль в горле, как от царапины, а потом…

Лилит в ужасе смотрела на истекающего кровью матроса… А Роджер неумолимо работал тесаком… Через минуту он поднял голову парня вверх… Голова в ужасе смотрела вокруг… Девушку стошнило.

– Смотри, черт побери! Смотри, кто я такой! Видишь?! Я не тот, кем ты считала меня, Лилит! Я чудовище! – она застыла. Что-то оборвалось в нем.

– Опусти… голову, Ле́о. – Почти спокойно попросила аристократка.

– Нет, смотри! Видишь?! – Она засмеялась. Чего-чего, а смеха он не ожидал.

– И ты думаешь, я откажусь тебя из-за какой-то головы?! Думаешь, я не знаю, кто ты и чем занимаешься?! – Изумилась девушка. – Думаешь я забыла Гроссов? – Спросила она с усмешкой. – Ты отправил их головы семье!

– Ты ненормальная, Лилит! – он подхватил ее на руки…

Куда он нес ее – все равно – главное, что он НЕС ЕЕ, не бросил, а целовал!

Ле́о бережно положил ее на койку в своей каюте…

– Пока не поздно, скажи, только подумай прежде: ты уверенна? – ее глаза помутились, значение его слов девушка поняла не сразу, а когда поняла, то просто фыркнула и потянулась к его губам. – Лилит! Лилит… – Он мучился от того, что останавливался, от того, что знал, что так нельзя. ОН понимал, что практически убивает ее. – Это ты еще успеешь попробовать…– Как же она была красива в этой сладкой истоме! – Подумай, прошу тебя. – Но, как бы тяжко ему ни было, мужчина решил, что одно только ее слово, хоть одно подозрение в ее сомнениях, и он остановится, как бы сильно он ни желал ее. – Это тебе сейчас кажется, что я хороший, что ты все мне простишь, что все вынесешь. – Он был пьян. Она и не представляет себе, как ему тяжело сдерживаться, как ему хочется целовать ее снова и снова…

– Я уверенна. Только с тобой я буду счастлива, Ле́о. Только ты сделаешь меня счастливой. – Он сдался, точнее он сломался, он был и проигравшим, и победителем одновременно.

Бесконечные поцелуи. Ему было больно. Ей – страшно. Он ненавидел себя, но не хотел останавливаться. Она хотела, чтобы он продолжал. Несмотря, что они оба понимали, что это будет дорого им стоить.

«О цене подумаем позже» сверкнула последняя, трезвая мысль в его голове.

Ночь тянулась совсем недолго…

Еще никогда Лилит не испытывала ничего подобного, как и Роджер – он любил сейчас не просто женщину, а любимую, желанную женщину – его женщину, о которой он мечтал, которая была для него запретным плодом… Минуты мучительно – быстро и -долго одновременно неслись мимо влюбленных, их разгоряченные тела изнывали, огонь обжигал их сердца. Ее кровь и кровь того матроса – как жертвы, принесенные этой сладчайшей ночи, даже не ночи, а лишь нескольким часам, когда он жадно, мучительно-медленно наслаждался ею… Этим минутам пронзительного наслаждения… Ее кровь… Что он чувствовал, когда она изогнулась от боли? Ее страдание нашло свое отражение в нем – ему было стыдно за это, но он не мог остановиться. Она и не просила остановиться…

Уютно устроившись на узкой и жесткой койке, влюбленные лежали в обнимку, без сил говорить. Вскоре Лилит уснула, а Роджер любовался ей.

Когда она проснулась, его уже не было рядом. Лилит огляделась: снова стеллажи, стол, два кресла, сундук… Снова эта каюта. Она с ним. Она теперь ЕГО. Улыбнувшись этой мысли, девушка потянулась. Внизу живота болело, она ощупала свое теплое со сна тело. Заметила, что простыни в крови… «Моя кровь?» ей стало страшно…

Девушка резко села, от чего почувствовала острый прилив боли. Как бы она ни уговаривала, не запрещала себе плакать, слезы капали на простыни. Осознание потери только усугубило ее положение. Потеря… потеря чести? Невинности? Так ли она была невинна, если убийство не испугало ее? Если она уже познала его поцелуи и объятия? Мысли… мысли… Все более мрачные, все более самокритичные…

«Мне страшно и больно…Где же ты?»

В двери щелкнул замок, вошел Ле́о.

– Что с тобой? Тебе плохо? – он присел на корточки перед ней.

– Ле́о… Я просто испугалась… Тут кровь… – он вздохнул.

– Ничего не болит? – она кивнула. – Живот?

– Да, внизу… – смутившись, ответила девушка.

– Черт… Прости… Прости, любимая. – Он был беззащитен перед своей маленькой повелительницей. Он был бог, а она была просто хрупкой девушкой, любившей его всем своим естеством. Просто хрупкой девочкой, способной сотворить с ним все, что угодно, даже не догадываясь об этом. – Я не должен был… – он отошел к столу, прошел вдоль стеллажей, как когда-то давно уже проходил.

– Нет, Ле́о… Все хорошо. Подойди ко мне… – он подчинился, сел рядом. – Я так счастлива, что мы вместе, наконец… – Рыжая прижалась к нему. Роджер был теплым. А еще надежным и спокойным.

– Лил… Хорошо, что ты сама заговорила об этом… То, что я сделал с тобой этой ночью… Я… я не представляю, что теперь делать. – Честно признался пират.

– Как что делать? – изумилась она, – Мы будем вместе! Понимаешь?

– Нет. – Спокойно, но решительно ответил он.

– Как это нет? Ле́о… Я должна тебе кое-что сказать… Я… в общем, ты и не представляешь, как ты помог мне! – он заинтересовался.

– Чем же я тебе помог этой ночью? – она загадочно улыбалась.

– Мама решила выдать меня замуж за какого-то графа… – его и без того не маленькие глаза расширились.

– Что ты сказала?! – вскрикнул он, – Черт! Какой же я кретин! Почему, почему ты не сказала мне раньше?! – она испугалась.

– Ле́о, я не хочу замуж, я не собиралась!!! Если бы мы не встретились, я бы сорвала свадьбу, устроила скандал! – Роджер теперь впал в некое подобие оцепенения.

– Глупая девочка моя… – вздохнул он, – Ты еще не осознала, от чего отказалась. – Она обняла его. – Сильно болит? – спросил он жалостливо.

– Нет, уже и не болит почти… – он хищно оглядел ее.

– Поцелуй меня. – Лилит с удовольствием выполнила просьбу. – Одевайся. – Поднялся с постели и вышел из каюты, оставив ее одну.

«Какой же ты странный, Ле́о… – девушка блаженно потянулась, – Как же долго я мечтала об этом утре… Ты рядом, совсем рядом со мной… Я могу видеть тебя каждую минуту, слышать твой голос…» – Лилит улыбалась этим мыслям. О матери она не думала вовсе.

Каршала прорыдала всю ночь… Сначала женщина услышала крики, она испугалась не на шутку, потом вдруг хлопнула дверь, миссис Ага́полис кинулась в коридор, заметила только краем глаза, как Роджер тащит куда-то ее дочь, побежала за ними… Больше она не видела Лилит.

– Почему ты еще не одета? – не то, чтобы он кричал, но его голос гремел в каюте, среди хрупкой тишины.

– Ле́о… Я так устала: столько всего приключилось со мной за вечер. И я ужасно хочу спать. – Его глаза обожгли холодом.

– Одевайся! – рявкнул пират, Лилит в недоумении смотрела на возлюбленного. – Живо!

– Я не твой матрос! И не смей так разговаривать со мной! – в гневе закричала она.

– Ты на МОЕМ корабле. Я тут царь и бог, и ты БУДЕШЬ ПОДЧИНЯТЬСЯ моим приказам беспрекословно, это понятно?! – девушка демонстративно улеглась поудобнее. – Думаешь, тебе все дозволено?! – взревел он.

– Прекрати кричать на меня! Я не портовая девка, и ты не будешь разговаривать со мной в подобном тоне! – он колюче засмеялся.

– Да? – спросил он, странно улыбаясь, – Ты, правда, так считаешь? – он медленно подошел, склонился над ней, – Я могу сделать с тобой все, что только захочу… Что ты скажешь на это?

– Ты ничего не сделаешь со мной без моего желания. – Невозмутимо ответила рыжеволосая.

Роджер схватил ее под руки и рванул на себя, в миг отскочил, швырнул ее на пол. Лилит держалась. Потом подошел к ней и, глядя сверху вниз, спросил:

– Ты все еще сомневаешься? Одевайся! – Лилит смотрела на него с прожигающей ненавистью.

– Я оденусь, но не потому, что ты запугал меня, а только потому, что сидеть голой весь день – глупо и неприлично, мне не подобает. – Он жестоко усмехнулся.

– Не подобает??? – В его голосе явно звучали не то, чтобы истерические, но близкие к тому нотки с немалой долей злости. – А кто же ты такая, что не подобает? Все еще считаешь себя аристократкой после ночи, проведенной с пиратом? – она отрицательно покачала головой и встала с пола, гордо выпрямилась.

– Сословная принадлежность здесь ни при чем, тем более то, что было сегодня. Причина в том, что меня так воспитала мама, Роджер. – Сказала она, глядя в пронзительно-синие ледяные глаза. – Ты слишком кичишься своим именем.

– Мне есть чем гордиться, Лил! Почти три года я терроризирую короля, его идиотов-адмиралов и прочий сброд. – Девушка молча одевалась. – Обиделась на меня? – спросил он тихо.

– Ты глупо себя ведешь, Ле́о… Я не враг тебе, а ты пытаешься меня возненавидеть и унизить. – Он молчал некоторое время.

– Я боюсь за тебя… Тебе, нельзя даже просто быть здесь, тем более валяться голой. – Девушка ничего не отвечала. – Тебе принесут еду. Потом обсудим, что будем делать.

– А что, есть варианты?

– Нет выхода. – Мягко ответил он. – Ты либо станешь развлечением в наших руках, либо способом добычи денег.

Он снова покинул ее. Вскоре Джек принес еду.

Глава 5. Сложные вопросы

Она прочистила вдруг осипшее горло.

– Ты убил герцога. – Жестко сказала она, решительно начиная неприятный разговор.

– И его жену. – Добавил он так же спокойно и несколько угрюмо. Продолжить говорить на эту тему оказалось гораздо сложнее, чем начать: она замолчала.

– Про тебя говорят немыслимые вещи. – Ее голос прозвучал резко среди воцарившейся тишины. Дрогнул. Оказывается, то была не решительность, а болезненный рывок.

– Меня мечтают отловить и продать Гильдии. – Ему плевать, что они говорят, гораздо важнее, что делают.

Она больше не могла сдерживать слез.

– Зачем ты делаешь все это? – Ей нужно было еще так много ему сказать, но проклятые всхлипы мешают.

– Успокойся… – Он попытался смягчить интонации, но повелительный тон никуда не исчез. Поняв, что не справился с заданием, он попытался нежно стереть слезу с ее щеки, однако, одной слезой не обошлось, поэтому толку от этого не было.

– Остановись, Роджер… Рано или поздно…

– Ну уж нет, я не какой-нибудь пьяница-пират, меня так легко не взять. – Конечно, она в него верит, но цена высока.

– Я прошу тебя, не надо. – Молить его? Если придется, она сделает что угодно ради этого человека.

– Я не могу уйти, даже больше, я не хочу уходить. – Чертов юнец: он в самом деле мнит себя великим? Что-то внутри будто лопнуло, хотелось кричать во весь дух. Вместо этого она впилась ногтями в ладонь.

– Пойми же они не оставят тебя до конца жизни, если ты продолжишь. – Тем не менее продолжила упрямая девчонка.

– Но чем мне заниматься? Я не смогу жить по-другому. Пойми, Лил, я именно такой. И моя жизнь такая: таскаться по семи морям, грабить и убивать.

– Ты мог бы стать по-настоящему великим.

– Теперь поздно. – Оба замолчали. «Теперь поздно» – как легко он это сказал, будто и не про свою жизнь! Неужели он совсем не понимает, какую цену ему придется заплатить за этот «разгул»?! Или настолько боится расплаты, что всячески отрицает даже мысли об этом? Нет, она совершенно ясно видит в нем, мелькающее порой (или прорывающееся сквозь панцирь его хладнокровия?) отчаяние.

Удивительно, как эта маленькая, хрупкая на вид девушка может так крепко его обнимать. Ему нравилось то, как плотно она прижимается к нему: он чувствует ее тело, ее тепло. Как можно не влюбиться в эти наивные, полные страха и сочувствия глаза? Она так искренне переживает за него, так боится и так верит в его исключительность – с ней и ради нее он может сделать многое, но ему боязно срывать этот плод – она увянет с ним, как вянет срезанная роза. Милая, милая девочка, но почему ты так доверчива, так чиста, так прекрасна в своем отчаянии? Как отказаться от тебя, такой нежной, такой верной? Ему хотелось испить ее любовь, ее ласку. До дна. Познать все радости, которые ему принесут ее чувства.

«Почему ты не остановишься? Как мне убедить тебя в обреченности такой жизни? Как мне уберечь тебя?» – эти мысли бились в ее голове беспомощными мотыльками. Такие же беспокойные. «Ему нравится эта игра. Эта слава. Этот страх, что окутывает его в глазах людей…»

И он пил ее: ее красивое тело, ее такие невинные мысли, ее первые, самые сильные чувства – все это было его безраздельной собственностью. Он видел, что во всем, что есть в ее более-менее взрослой жизни, он первый. И он хотел всегда владеть ей. Как сладко щемит сердце рядом с ней, как волшебно обнимать ее и ласкать, как радуется сердце при виде ее радостного личика, стоит ему войти в каюту. Сама любовь смотрела на него этими прекрасными, печальными зелеными глазами. И от того они казались ему только красивее. Она уже успела стать ему родной. Все ее печали и радости были открыты ему. Он был ее богом.

Глава 6. Жизнь вместе

– Лилит, – Роджер снова закурил. Его глаза влажно блестели в занавеси дыма. Царственные манеры придавали еще большее очарование аристократичной внешности, однако красота лица, мягкость и плавность движений не могли обмануть: он опасен, от него нужно бежать прочь. И она бы убежала, если бы только эта мысль могла прийти ей в голову.

– Завтра мы прибудем в Порт. Я сниму тебе домик, и ты заживешь милой и уютной жизнью. – Девушка посмотрела на него во все глаза, потом усмехнулась так, словно услышала величайшую на Земле глупость. Он, к слову, частенько в спорах с ней усмехался точно так же.

– Как это? Мы не будем вместе? – Уже с более серьезным выражением лица спросила рыжая.

– Не будем. – Спокойно ответил пират, игнорируя усмешку и интонации возлюбленной. – Я что похож на примерного мужа? – Не выдержав, поддразнил мужчина.

– В очередной раз хочешь меня оставить. – С убийственным спокойствием, даже некоторой долей мазохизма сказала она. – Я не хочу ждать тебя по полгода в Порту, пока ты таскаешься по борделям на другом конце света. – Возмутилась девушка.

– А ты хочешь по полгода сидеть в моей каюте и ждать, когда пираты решат позабавиться с тобой? – Желчно поинтересовался он. Собеседница промолчала.

– Тебе и самом деле так сложно научить меня хотя бы малой доли того, что знаете вы? – Осторожно спросила она.

– Чему же мне тебя учить? Убивать? – Разговор не клеился: оба собеседника были на грани спокойствия – она не переносила его категоричности, он ее горячности. Деспотизм здравого, но холодного разума и пылкость юношеского сердца.

Мысль о разлуке больно жалила сердце, но разум твердо на ней настаивал… Даже больше: требовал немедленной высадки Лилит со «Смерти» – мужчина хотел оградить ее от опасности.

«Как ее уберечь? Ты не смог уберечь ее даже от себя…». Что делать теперь? – этим вопросом Роджер задавался каждое утро и вечер, но никак не мог найти ответ, точнее ответов-то было достаточно: вернуть назад к матери и нормальной жизни, поселить в порте, остаться вместе на «Смерти» – но ни один не устраивал его. Пират не мог решиться на какие-либо действия, а девушка ни в чем уже не сомневалась: она твердо знала, что не будет счастлива без Ле́о, и больше не будет никогда жить «нормальной жизнью».

Экипаж «Смерти» был тщательно отобран, и случайных людей на корабле не было: Роджер, Логрен и Ловалонга отбирали матросов только по личному знакомству. Все компаньоны были надежными и опытными мореплавателями, но, тем не менее, они были ПИРАТАМИ. Этим все сказано. Поэтому Роджер так опасался за своего ангела. Он бродил целыми днями, не находя себе места, и все думал – думал…

Лилит было скучно сидеть в каюте, книги занимали большую часть дня, но вскоре такое запойное чтение поднадоело непривыкшей к долгому и одинокому заточению девушке, тогда Роджер показал ей карты моря и суши. Лилит с интересом изучала мир вокруг себя, даже начала учить некоторое термины. Не только география, но и мореходство и навигация заинтересовали ее живой и гибкий ум. Аристократка обнаружила в себе усидчивость и неуемную жажду знаний, а Роджер понял, насколько необыкновенна эта девушка. Когда что-то было ей непонятно, она дожидалась мужчину и расспрашивала у него, Ле́о с удовольствием объяснял. Теперь между молодыми людьми была не только страсть, романтика и влюбленность, но и дружба, а главное – уважение. Пришло и еще кое-что новое: Роджер боялся, что Лилит может забеременеть. Не он один этого боялся, но и сама девушка…

Прошел месяц пребывания аристократки на «Смерти», а Ле́о так и не мог решиться, что делать дальше. К присутствию на корабле женщины матросы относились сдержано, предпочитая вовсе об этом не заговаривать. Точнее, об этом знали все, но никто не заговаривал об этом достаточно громко, чтобы это услышал капитан или боцман… Слишком уж матросы боялись и уважали Черного Ро́джера. Это было ему на руку.

Девушка познакомилась ближе с Ловалонгой и Джеком, они сдружились, а вот Логрен оставался холоден к ней, даже неприязненно холоден: он был уверен, что это не приведет ни к чему хорошему.

– Джек, Лов, я не знаю, что делать. – пробормотал Роджер, устало потирая глаза.

– Что делать – что делать… – передразнила рыжеволосая. – Ты сам знаешь, что: учи меня драться, чтобы никто и заикнуться не смел.

– Лил, что ты несешь?! – изумился пират. – Чему учить? Убивать? Нет, никогда. Ты будешь жить как любая нормальная женщина! – друзья молча наблюдали, как уже сотый раз Родж и Лил ссорятся из-за планов на дальнейшую жизнь.

– Так. – начал Джек, – Вы оба понимаете, как и мы все, что долго это продолжаться не будет. Мы пираты. Каждый день корабль могут пустить ко дну или повязать нас и убить. Ты понимаешь это, Ли? – обратился он к девушке.

– Само собой понимаю. Мы не в высшем свете, а на море. Здесь никто не шутит. – Лов улыбнулся.

– Ты права. – Включился в разговор молчаливый, светловолосый парень. – Думаю, ты многому могла бы научиться у Ле́о. К чему скромничать, ты лучший боец, мастер. – Кивнул он другу.

– Я не буду учить ее убивать! С нее достаточно того, что она спит со мной! – вспылил Роджер.

– Ты хочешь, чтобы меня убили? Кем я буду на «Смерти»?! Твоей невидимой любовницей?! – Лилит не осталась в долгу: градус разговора повышался.

– Ты не будешь здесь! Я запрещаю! – Ловалонга и Джек молчали: вмешиваться в чужую ссору – последнее дело.

– Ты не бросишь меня в Рояле, среди шлюх и пиратов! Я не позволю так обращаться с собой! – они смотрели друг другу в глаза.

– А я не позволю тебе оставаться ЗДЕСЬ. Это не обсуждается. – Мгновенно успокоившись, сказал Роджер.

– Да уж… – вздохнул Джек. – Так вы ни к чему не придете. Нам нужно в порт, как можно скорее. Там уже подумаем. И кстати… Я сам буду учить Лил, только не убивать, как ты говоришь, Ле́о, а защищаться. Где бы она ни осталась, что бы мы ни решили, теперь ее будет всегда и везде сопровождать опасность. Роджер, ты это понимаешь? Раз уж ты вырвал ее из обычной жизни, теперь нужно стараться обеспечить ей не менее достойную. – девушка улыбалась, Роджер хмурился, Ловалонга – молчал.

– Ты прав, Джек. – Неожиданно сдался он. – Что ж, учи ее, но я не буду делать этого. – Все понимали, что это уже прогресс.

– Ле́о, почему? – Тем не менее, она с укором и грустью смотрела на возлюбленного.

– Потому что ты не должна прикасаться к оружию и не должна драться. Ты женщина, Лил! – не выдержал он. – Понимаешь?! Я сломал тебе жизнь, что я тебе дал, кроме сомнений и страха?

– Ты дал мне ШАНС. – Спокойно и уверенно ответила рыжеволосая. – И хватит уже ныть по этому поводу: что я тебе дал, что я сделал… Ты уже сделал это, да и я сама сделала свой выбор.

– Говори, что хочешь, но я не буду учить тебя этому. Я не хочу, чтобы ты стала такой же, как я. – Ловалонга поднялся и прошел по каюте, потом сел на место.

– Ты нервничаешь? – поинтересовался Джек, пытаясь отвлечь внимание разгоряченной спором парочки и перевести разговор в более мирное русло.

– Немного. Нужно точно знать, что думает экипаж по поводу пребывания на корабле Лилит. От этого многое зависит.

– Пусть только попробуют что-нибудь сказать или сделать Лил. Выпотрошу сам, лично. – Угрюмо заметил Роджер.

– Это не выход: мне нужно закрепиться среди вас, чтобы меня воспринимали не как любовницу, а как полноправного компаньона. – Настаивала на своем рыжая. Пронзительно-синие глаза обжигали холодом.

– Глупо и обречено на провал. Кроме того, я не позволю тебе даже пробовать осуществить свою самонадеянную затею. Ни за что. – Процедил он. Джек даже как-то напрягся от этого холода, интонации, почти ненависти в голосе.

– Подумай, как следует. – Друга нужно было отвлечь. – Это будет сложно, но эта девочка достаточно умна. А у тебя достаточно власти и сил, чтобы помочь ей. – Никакой реакции, никаких эмоций.

– Никогда. – Роджер быстро поднялся из кресла и вышел, не обронив больше ни звука, даже не оглянувшись.

Каюту затопила мутная волна молчания. Друзья погрузились в раздумья, но вскоре девушка нарушила тишину.

– Если он сказал, что не допустит этого – этого и не будет.

– Но ты же тут. Хоть он и пытался забыть тебя. – Парировал Ловалонга. – Ты сломала его прежнюю жизнь. Осталось только понять: хорошо это или плохо. – С этими словами светловолосый вышел. Следом девушку покинул и Джек, он кивнул ей на прощание и весело подмигнул.

Лилит осталась наедине с собой, своими мыслями и страхами. «Что ждет нас впереди? Что решит Ле́о, что будет с нами, с ним, со мной?» Разум непрерывно разрабатывал различные варианты развития событий, но жизнь всегда может распорядиться по-своему, совершенно непредсказуемым образом разложить все, связать воедино противоположное и воплотить невозможное: как чудо, так и горе. Девушка понимала это… Страх подошел к ней совсем близко, она ощущала на коже холодок его дыхания, еще немного и его ледяные пальцы схватят ее за горло… «Ле́о, где же ты?»

Однако ее мысли были заняты не только будущим, но и настоящим: она задавалась вопросами, как ее мама, сестра…. Рыжеволосой было ужасно стыдно перед ними.

«Бедная мама, Белль… Что с ними? Я исчезла навсегда для них, я почти умерла… Мама, прости меня, когда-нибудь я напишу тебе, я попрошу прощения за это… Когда все более-менее проясниться. Если проясниться вообще когда-нибудь»

Несколько часов одиночества, как и всегда, впрочем: она привыкла к этой почти непроницаемой тишине, но сегодня девушка не взялась за очередную книгу.

Она с самого начала почувствовала в Роджере что-то странное, то, что не встречала у других людей, сейчас же, живя с ним, общаясь каждый день, девушка поняла, что это не странность, а почти болезнь… Его резкие перепады настроения, чаще всего биполярные, его обращение с ней, с друзьями, то, что о нем рассказывают… Все это наводило на мысль, что не все в порядке с его нервами. Конечно, Лилит не считала его психом, скорее она считала это закономерным и вполне логичным: в возрасте чуть более 20 лет он был личным врагом короны и легендой, кровавым мифом и ужасающей реальностью, воплощением жестокости (в этом она давно не сомневалась). Обычный человек не смог бы добиться этого так рано.

Он пришел, когда в иллюминаторе совсем стемнело: ночь поглотила все краски, оставив только звуки. Звезды пока еще не показались, месяц тоже скрылся. Было около полуночи.

– Наконец-то ты вернулся… – Девушка радостно улыбалась, зато пират был хмур.

– Почему ты не спишь? – Что-то в нем переменилось, притом не в лучшую сторону.

– Я ждала тебя. Ты все еще сердишься на меня? – Мужчина молчал. – Ле́о, я же вижу, что-то не так.

– Все не так, Лил. Матросы сегодня в открытую потребовали высадить тебя с корабля. Если ты не покинешь корабль, разговор будет коротким. – Он был бледен, пронзительная синь глаз топила в океане боли и грусти.

– Что ты решил?

– Я пообещал, что ты покинешь судно, как только мы окажемся в Порту. Это будет через полтора дня. – Роджер снова замолк.

– Что же они? Они хотят, чтобы я немедленно покинула «Смерть»? – Ле́о, молча, кивнул.

– Да. – Зеленые глаза застыли.

– Не бойся. Я не позволю причинить тебе вред. – Эти слова напугали девушку даже больше, чем известие о требовании пиратов.

– Ле́о… Нет, прошу тебя. Не надо. Неужели с ними нельзя договориться? – Он зло усмехнулся.

– Конечно можно. Я могу отдать тебя им на потеху. Думаю, в таком случае они точно не будут возражать против твоего присутствия. – С ненавистью процедил он. – Хорошо хоть они достаточно боятся меня и не требуют тебя в открытую… – Вот сейчас страх и подошел вплотную, обнял, от его поцелуя захватило дыхание.

– Ты ничего не сделаешь, Ле́о… Их много, даже если и твои друзья помогут тебе. Я не стою ваших жизней. – Она вздрогнула, осознав всю угрозу. – Они могут высадить и тебя или, что еще хуже, убить… Ты понимаешь? Это глупо умирать вот так, терять все, чего так долго добивался… – Он покачал головой.

– Ты хочешь, чтобы я тебя отдал? – Снова синь глаз обжигала смесью злости и боли.

–Поверь, я знаю, что я сделаю с ними, чтобы они одумались… – Роджер был зол, очень и очень зол. – За одни только грязные мысли о тебе я уже ненавижу их. – Без сомнений, девушке было приятно слышать это, но жутко осознавать, что может произойти с ним и его друзьями из-за одной-единственной женщины…

– Роджер, а деньги? Я понимаю, что не имею права просить тебя об этом, но я не хочу, чтобы ты рисковал собой ради меня.

– Деньги… Деньги… – Немного ворчливо произнес он с долей презрения. – Я пробовал. На кого-то подействовало, а кто-то жаждет женского тепла.

Он обнял ее, прижал к себе, поцеловал в лоб и тихо-тихо так прошептал на ухо: «Я тебя никому не отдам». Острая, сладкая боль и тоска защемили в груди, улыбка затрепетала на губах.

– Прости меня, Ле́о.

– Это ты прости меня. – Оба замолчали на некоторое время. – Я скоро вернусь. А ты запрись и вздремни. Хорошо? – Уже бодрым голосом сказал он. Девушка прижалась к возлюбленному еще крепче.

– А если они убьют тебя? Не уходи. Мне страшно за тебя. – Мужчина ласково улыбнулся.

– Кишка тонка. Я сам перережу этих крыс, если понадобиться. – Рыжеволосая знала, что он не бросается словами на ветер, но все же сомневалась, что сейчас он в силах сделать это. Но он так уверен в себе.

– Прошу тебя… Не оставляй меня.

– Только на час. А потом я сразу же вернусь. – Словно ребенка убеждал он ее. – Если хочешь, жди меня. Но запрись. – С этими словами Черная Тень покинул каюту. Лилит закрылась, без сил рухнула у порога и заплакала: ей еще никогда не было так больно и страшно, ее пронизывало чувство вины.

Час тянулся так медленно, как только способно тянуться время ожидания… Второй казался вечностью… Третий едва не свел ее с ума… А потом пришел Роджер. Он был в крови. Весь в крови.

– Ле́о, чья… чья это кровь? – оторопела она, – Ты ранен? – Он отмахнулся.

– Я устал. Принеси воды. – Девушка подала серебряный таз с водой и льняное полотенце. – Помоги. – Она молча стягивала с него одежду мокрую от крови, попутно вытирая ее с кожи. – Не бойся. Все хорошо. – Он отвернулся к стене и уснул. Лилит в ужасе оглядывала свои руки, платье, простынь, его одежду, валяющуюся возле койки на полу, красную воду в тазу, красное же полотенце… Девушка бесшумно рыдала.

Утром она проснулась поздно. Лилит так и спала, обнявши его и прижавшись. Ле́о так и лежал: лицом к стене. Девушке стало страшно, осторожно положив руку на плечо, Лилит мягко потрясла его. Кожа была прохладной, но он был жив, хоть и не шевелился.

Через часа два пришел Джек: принес завтрак. Ле́о все еще спал.

– Не переживай. – Заметив, как сильно тревожится Лил, посоветовал друг. – С ним такое бывает. Он может проспать так сутки или полтора. –Пояснил он. – Укрой его получше, – парень был как всегда весел. Подошел поближе и наклонился над Роджером, – Ран нет? Кровотечений и прочее? Он ничего не говорил тебе? – Лилит отрицательно покачала головой:

– Он сказал только, что все в порядке и что он устал. Я помогла ему раздеться, и вот он уснул, – Джек одобрительно улыбнулся.

– Поешь, Лил. Я побуду здесь, если ты не против. – Девушка слегка улыбнулась.

– Конечно, я не против. – Парень широко улыбнулся. Только он так умел: одной улыбкой или подмигиванием подбодрить и успокоить. – Расскажи мне, что произошло? Он обещал, что придет через час, а пришел едва ли не через целую вечность. Я думала, сойду с ума… – Джек пригласил ее к столу, девушка жадно накинулась на теплую еду.

– Хочешь знать, что было… – задумчиво потянул Джек, явно без желания говорить на эту тему, – Я не буду вдаваться в подробности. – Последовала непродолжительная пауза, – Все, кто был настроен к тебе недружелюбно, очень раскаялись в этом.

– То есть вы наказали их? – Джек усмехнулся.

– Роджер их убил. Это были показательные убийства. Понимаешь, что я имею в виду? – Лилит честно призналась, что без понятия.

– Проще говоря, он запугал их. Самые смелые вчера в открытую заявили, что ты должна ублажать не только капитана, но и всех желающих… – Бывшая леди Ага́полис вздрогнула. – Не бойся, до прибытия в Порт Роял никто и заикнуться о тебе не посмеет. А то, что крови много ты не переживай, убил он немногих: самых наглых.

– Ты так спокойно говоришь об этом, Джек… – Изумилась девушка.

– Они могли поднять бунт… – Больше смерти Ро́джера, она боялась бунта, хотя, по сути, это было одним и тем же.

– Нет, большинство компаньонов поддерживает его. Точнее, он их устраивает. Сама посуди: он успешно ведет наши дела, справедливо делит куш, к тому же, он счастливчик. Фартовый, понимаешь? А это очень важно для капитана. – Лилит промолчала. Следы ночных переживаний еще не сгладились.

– А если бы его ранили? – С укором спросила она.

– Его? – Джек засмеялся, – Ты просто не видела его в действии. Никто на этом судне не сможет даже поцарапать его, не то, чтобы ранить.

– Мне хочется верить в это. – С завтраком было покончено.

– Когда-нибудь я покажу тебе, как я умею убивать. Может, хоть тогда ты возненавидишь меня. – Девушка обернулась: Ле́о лежал на боку, подперев голову локтем, и улыбался. Как же он был красив! Как ему шла это очаровательная, немного детская улыбка! Растрепанные волосы и блестящие глаза – сейчас он был похож не на бога, а на ангела…

– Проснулся уже? А я тут рассказывал Ли, как ты решил нашу проблему… Ты много услышал?

– Все. – Друзья засмеялись. – Вы даже не представляете, как я рад, что расквитался с ними. Теперь все будет по-другому. Вчера я кое-что понял. – Джек и Лилит заинтересованно смотрели на Ро́джера.

– Во-первых, я никуда не отпущу Лилит; во-вторых, Джек был прав вчера. – Ле́о лег на спину, потянулся. – Как только мы окажемся в Порту, я найду какой-нибудь скромный домик, и тебя начнут учить защищаться. – Глаза Лил засияли.

– Ты хочешь сказать, что Джек будет учить меня? – Ее голос дрожал от радости.

– Угу. – Роджер снова отвернулся и затих через полминуты, а Джек с Лилит так и смотрели на обнаженную белую спину.

– Ты слышал это?! – Счастье переполняло рыжеволосую изнутри, – А он снова уснул? – Изумилась она.

– Похоже, да, – засмеялся Джек, – что ж… Учти, я буду очень стараться.

Глава 7. Учитель

Через полтора дня, как и было обещано, «Смерть» вошла в Порт Роял. День клонился ко сну, солнце сдавало позиции, но до того момента, когда тьма затопит улицы, оставалось еще несколько часов. «Пиратское гнездо», так называли порт королевские морские военные, встретило фрегат множеством звуков, цветов, запахов, лиц, накрыв прибывших с головой своей пестротой и хаосом. Было довольно жарко, ветер хоть немного лениво, но все же обдувал людей, спасая от солнца. Страшно представить, что было тут в полдень – наверняка, ужасно жарко.

Лилит была поражена: все вокруг беспрерывно двигалось, кричало, стучало, мелькали пронырливые торговцы и носильщики, корабли поражали своими орудиями, величием, красотой, а еще говором и бранью. Ругань слышалась отовсюду, кто-то кого-то обзывал, кто-то зазывал, кто-то выгонял… Тут можно было и оглохнуть.

Девушке стало даже страшно, она почувствовала себя истинной аристократкой, хотя ей это было и неприятно. Инстинктивно взяв руку Ро́джера, Лилит поспешила прибавить шагу: она боялась потеряться в этой безумной толчее. Оглянувшись, она заметила, что вокруг них с Роджером идут Джек, Ловалонга, Логрен, Стерт и еще кто-то из матросов «Смерти», образуя довольно плотное кольцо. Роджер шел быстро и уверенно, не отвлекаясь на многочисленные оклики.

– Господин! Роджер! Роджер! Пройдите в мою лавку! – слышалось со всех сторон, когда они проходили мимо небольшого рынка. Его имя повторялось бесчисленное количество раз, словно только он и был единственным прибывшим.

Так же Лилит пугали косые, иногда даже откровенно пожирающие взгляды, ее рассматривали, словно она было аномалией природы, как двуглавый теленок, например. Ее смущало это разглядывание: ее платье было в крови, волосы не вымыты, хоть и собраны в элегантную прическу. Да, когда на тебя в открытую пялятся, неприятно в любом случае. Тем более, когда это делают сомнительной репутации люди.

Роджер был раздражен, он замечал, как все смотрят на Лил, чувствовал, как она нервничает…, было жарко, а он этого не любил. Крики… Как же это раздражало: все зовут тебя, предлагают что-то, ругают, проклинают – в результате эти слова смешиваются в ужасающий гам, и он оглушает тебя. Они отвлекают, твоя реакция замедляется… Ты хуже соображаешь, ты менее внимательный, а значит, более уязвимый.

Тара, как всегда, шла навстречу Роджеру: женщина знала, что он прибыл в Порт, она соскучилась, поэтому неслась сюда, как безумная. Черные глаза сияли, но вот цыганка заметила рядом с Роджером какую-то рыжеволосую девицу, едва достававшую ему до плеча, та крепко вцепилась в его руку. Их сопровождали ребята Ро́джера. Сердце обожглось об раскаленные угли ревности. Вот и радости как ни бывало. Улыбка слетела с лица, как ненужный аксессуар.

Роджер тоже заметил подругу. Он знал, что Тара придет встретить его. Но надеялся, что цыганка не устроит скандал, только вот надежда умирала буквально на глазах.

Джек занервничал: приближалась Тара, она уже заметила Лилит, и неизвестно, что взбредёт бандерше в голову…

Логрен ускорил шаг, обогнал Ро́джера и Лил, отделился от кольца, едва не побежал к Таре.

– Здравствуй, – Мужчина обнял цыганку за плечи, – Что с тобой? Не рада видеть нас живыми и здоровыми? – Тара улыбнулась Логу.

– И тебе здравствуй. – Ее приятный, бархатистый голос не выдавал эмоций. – Как поживают ваши карманы? – женщина перестала, наконец, смотреть на Лилит, все расслабились.

– Идем, ты сама проверишь это. – Логрен обнял цыганку за плечи, после нескольких мгновений та подчинилась. Вскоре они скрылись из виду.

Роджеру стало легче: от выяснений отношений с Тарой он спасен, хоть и ненадолго, зато хоть не на глазах у Лилит и членов команды…

– Куда мы идем? – Роджер крепче сжал руку рыжеволосой.

– Пока я не нашел дом, поживем в таверне.

– Кто была эта женщина? – «Ох…»

– Это Тара, она бандерша, – Ле́о понял, что бывшая аристократка не поняла, что подразумевает слово «бандерша», – владелица борделя. – пояснил он. – Моя давняя знакомая. – услышав это, Лилит хитренько усмехнулась.

– Твоя любовница… Красивая. – Рыжеволосая испытывающее посмотрела на пирата.

– Она не в восторге… – тихо проворчал Родж.

– Если бы она умела сжигать взглядом, от меня остался бы только прах… – Пират засмеялся.

– Ну это да… – Он мягко улыбнулся. – Не обращай внимания. Она скоро успокоится.

– А Логрен молодец, что увел ее. – Пират кивнул.

– Это точно. – Он оглянулся. Да, порт был по-прежнему прекрасен. – Не нервничай. Это только кажется, что это место ад на земле. Порт – одно из интереснейших явлений на всем белом свете. Я может и не очень много повидал, но из тех, что видел – тут веселее всего.

– Для пирата… – Добавила девушка, он кивнул.

– Ну да… – лукаво улыбнулся мужчина. – Завтра я покажу тебе не только это безобразие, а красоту всего острова. – Он мечтательно задумался, – Ты даже не представляешь, какие тут леса и озера… – помолчал. – А корабли! – Вновь оживился Роджер. – Здесь продают лучшие корабли и очень недурное оружие… Хотя ты этим не интересуешься. – Добавил он с сожалением, – В любом случае, здесь каждый найдет, чем восхищаться и за что полюбить это проклятое местечко…

– Ты любишь этот ад во плоти.

– Еще как: моя молодость как-никак.

– Ты и сейчас молод.

– Сейчас я стар: я попробовал тут едва ли не все, что только можно было, я излазал все окрестные и отдаленные территории, перезнакомился со всеми красавицами, великими и не очень великими людьми тут… Я стар, Лил. – Девушка смеялась.

– А я, получается, младенец: это новый мир для меня, со своими законами и правилами.

– Я покажу тебе все, что ты захочешь. – Сколько энтузиазма было в пронзительно-синих глазах! – Но не сегодня. Мы подыщем сначала пристанище. – Хитрый взгляд скользнул по плечам девушки, а потом пониже… – И одежду для тебя. – Добавил он.

– Есть, капитан. – Они улыбнулись.

Помывшись, приведя себя, наконец, в порядок, Лилит довольная сидела на огромной кровати в гостинице. Роджер ушел по делам, как он сказал, и пообещал скоро прийти.

Наслаждаясь спокойствием уютной, хоть и довольно скромной спальни, девушка отбросила все мысли о туманном будущем и прошлом, так же скрытым в тумане времени. Вот она и уснула.

Роджер вошел в комнату, увидел полуобнаженную возлюбленную, лежащую на постели. Тонкие кружева нижнего платья не скрывали, а только подчеркивали прелести девушки. Ее лицо было безмятежно. Он наслаждался ей: каждая черточка обожаемого лица, тела была знакома ему, но он вновь и вновь упивался этой красотой. Медные волосы царственно лежали на подушке, вокруг головы, руки необъяснимо элегантно и очаровательно покоились одна на животе, другая – на постели.

Мужчина лег рядом с ней, повернулся на бок и все смотрел, смотрел на своего спящего ангела…

– Ле́о, давно ты тут? – спросила она, проснувшись.

– Нет, совсем недолго… Какая ты у меня красавица, – он поцеловал ее. Девушка обняла его, притянула к себе…

Одежда, не в силах сопротивляться ловким, отработанным движениям Ро́джера, быстро обнажала молодое, прекрасное тело девушки. Каждое его прикосновение отзывалось в ней, каждый поцелуй обжигал кожу и заставлял трепетать. Послышался едва слышный стон… его сильные, властные руки, жадные губы и неутолимое желание доставляли неповторимое наслаждение, сладкую муку, он делал с ней все, что только хотел, но он в любом случае делал ей приятно… Стоны сменились криками, почти мольбами. Они были в сладком аду. Это могло продолжаться вечность, и они бы не отказались от этого, но все же они были людьми и их тела, изнеможенные этим безумством, были высушены, выпиты до дна страстью.

Снова внизу живота болело. Это вошло в привычку – терпеть боль.

Они нежились в постели, Роджер блаженно раскинулся на огромной кровати. Сейчас он был измотан и доволен. Сейчас ему было плевать на дома, корабли, на Порт, на весь белый свет. Сейчас он лежал в постели с той, о которой мечтал, которой бредил, которую почти ненавидел. И вот она лежит рядом! Она кричала, стонала, она целовала его! Его мечты, желания осуществились, он только сейчас понял это. Только сейчас дал себе волю: ни экипаж, ни море – ни что не угрожало ей.

– О чем ты думаешь? – Роджер повернулся к ней.

– О тебе, Лил… О том, как я долго ждал этого дня…

– Почему именно этого? Мы давно уже вместе.

– Ты в относительной безопасности. Ничто не давит на меня, я просто могу наслаждаться тобой. Мы, наконец, можем открыто, не таясь, не страшась каждой тени, погулять. Я покажу тебе море, остров… «Смерть» … Я хочу, чтобы ты поняла, почему я так живу, почему не смогу отказаться от этого. – Лилит была очарована теми переменами, что произошли с ее возлюбленным: больше не было нервозности, он не вскакивал и не убегал, не молча кивал, а больше говорил…

– Пиратство появилось от желания быть свободным. – Он замолчал, размышляя о чем-то или просто отдыхая.

– Ты обещаешь показать мне порт? – Оба ликовали, казалось, они обрели свободу. – Кстати, куда ты ходил? Это касается … – она замялась.

– Нет, это не по поводу денег. Я принес тебе кое-что. – Он поднял откуда-то с полу огромную фиолетовую коробку.

– Что это?

– Открой. – Лилит развязала ленту, сняла крышку: шелковая ткань цвета темного сапфира, девушка достала платье…

– Оно безумно красиво, Ле́о… – Выдохнула рыжеволосая. – Страшно подумать, сколько ты заплатил за него… – Роджер отвернулся. Лилит замерла. – Ле́о, что такое? Почему ты отвернулся?

– Да нет, Лил. Просто я не люблю разговоров о деньгах. Тем более не хочу, чтобы ты задумывалась об этом.

– Хорошо. Но мне правда очень неловко. – смутилась рыжеволосая.

– Плюнь ты на все это. Деньги – средство, а не смысл. Жаль, что не все это понимают. – Девушка обняла его. – Была бы ты поосторожнее в своих ласках… – Она покраснела.

– Тебе не нравится?

– Мне нравится все, что ты делаешь. А вот твои боли в животе… Мы перегибаем палку, Лил. Тебе нужно поберечь себя. Не хочешь одеться?

– Да, с удовольствием.

Через пятнадцать минут перед Роджером снова стояла кукольная аристократка: волосы сплетены в изящную, но скромную прическу, платье выглядело богато, но не вызывающе, подчеркивало, но не выставляло на показ фигурку Лилит. Она была одета хоть и довольно просто, но все говорило о ее происхождении: ее осанка, взгляд, каждое движение, наклон и поворот головы.

– Не поверю, что эти руки будут держать оружие… – Прошептал он, целуя белые, нежные руки возлюбленной. – Я всегда буду винить себя за это…

– Ле́о… Не говори так. Я счастлива с тобой. Никогда я не чувствовала себя в такой безопасности, как сейчас. – Лил любовалась этой загадочной синевой, утопая в ней.

– Это иллюзия. – Снова Ле́о был печален и задумчив, но смог-таки стряхнуть с себя липкую паутину хандры:

– Что ж, пойдем? Жара спала. Я покажу тебе ночной город, конечно, мы не пойдем по тем местам, где меня хорошо знают… – Лукаво усмехнулся мужчина.

– Тебя везде хорошо знают… Ты же Черный Роджер. – Он улыбнулся.

– В общем, по борделям и кабакам я тебя водить само собой не буду.

– Это радует. Куда же мы пойдем?

– Искать дом. Я приметил кое-какое местечко недалеко за городом. Посмотрим его? – Рыжая кивнула. Она была в восторге: от этих перемен, от него, от близости с ним, от понимания, что он не уйдет больше. – Думаю, там нам будет спокойно. Никто нас там не знает в лицо, там нет пиратов и прочего сброда. – Ле́о, как всегда, был одет в черное, это подчеркивало почти неестественную белизну кожи, пронзительно-синие глаза хищно блестели в неверном вечернем освещении, волосы казались темнее.

На улице действительно стало прохладно, легкий бриз мягко гладил по волосам, нежно касался лица и плеч. Небо игриво подмигивало множеством звезд, месяц серебрил волны, неустанно бьющиеся о берег, серебрил их гребни, показывающиеся на блестящей поверхности моря. Отовсюду слышались пьяные крики и непристойный, пошлый смех… Хотя и женщины здесь не особо отличались манерами, тем более что и понятие «честь» было не в почете. Запах был причудливый – это и вонь – от грязных людских тел, и резкий запах выпивки, гниющие отходы, свежий – морской, ветра, табака и специй… Смолы и дерева… Еще и волшебный и загадочный запах ночи – все это разнообразие смешивалось и получалось что-то невообразимое.

Роджер бодро шагал по ночным улицам: они решили прогуляться немного. Лилит радостно улыбалась: наконец-то можно пройтись по улице, твердой почве, подышать ночным воздухом… Оба были крайне довольны.

Сначала девушка переживала, что в новом платье ей будет неудобно ходить, но, как оказалось, все было прекрасно: его подол не волочился, не цеплялся, ткань была легкой и не терла кожу, не прилегала слишком плотно, так что жарко не было.

Вот они вышли на широкую улицу, почти проспект, довольно тихую и приличную, иногда мимо проносились экипажи: как роскошные, позолоченные, так и простые – извозчиков.

Дом. Испытание первое.

Ле́о был прав – за городом было спокойно и красиво. Люди здесь жили довольно обеспеченные, угомонившиеся, с семьями и чаепитиями, большими и не очень большими белыми домами. Соседи едва были знакомы: дома и особняки были расположены довольно далеко друг от друга. Все здесь дышало уютом и благополучием.

Дом, который присмотрел Роджер (в последствии купил его), оказался очень светлым и просторным внутри, с большим густым садов, немного запущенным, но, тем не менее, красивым. Рядом был прозрачный сосновый бор: солнечные лучи свободно и легко играли среди крон и стройных стволов деревьев, а внизу стелился мягкий и пружинистый ковер зеленого, сухого мха, на котором было так мягко и тепло сидеть и даже лежать. Лилит очень понравился дом и все, что его окружало. Джек тоже был доволен: места для тренировок было достаточно – огромная практически пустая зала в доме, бор, опушка. Роджеру понравилось, что здесь было спокойно и безопасно. В общем, всех все устраивало. Ловалонга с Логреном тоже навестили дом, но селиться в нем не стали: их ждало море развлечений в порту и городе.

Было прекрасное, свежее утро. Солнце радостно играло с лучами. Ветер беззаботно носился в саду и чаще, иногда забегая через открытые настежь окна в дом. Птицы бодро чирикали и беспокойно летали. Все, уснувшее вечером, пробуждалось. Все, кроме Лилит. Роджеру это не нравилось: он будил ее уже пятый раз, а девушка все отмахивалась. На шестой раз он пришел в бешенство: закричал, что было духу (а духу было много).

– Немедленно поднимайся, черт побери! Ты не у мамочки! – рыжая тут же открыла глаза.

– Что ты так кричишь? – сонно пробормотала девушка.

– Или ты сама встаешь или я вытаскиваю тебя из постели силой. – Лилит рухнула на кровать.

– Позже. – только и сказала она. Роджер рассвирепел: мгновенно подхватив ее на руки, поднял с «ложа» и понес прямо во двор.

– Роджер! Отпусти меня, ненормальный! – кричала девушка, сразу же проснувшись.

– Я тебя предупреждал. – спокойно заметил мужчина. – Джек ждет тебя уже едва ли не целый час. А ты валяешься в постели. Так ты ничему не научишься.

– Дай мне одеться! – требовала она.

– Нет, некогда уже. – Лилит попыталась «выпасть» из его рук, но он был слишком силен, да и хватка у пирата была надежной. – Я будил тебя шесть раз! Понимаешь? Шесть! Я не привык к непослушанию! – Он был рассержен, это пугало девушку.

– Ле́о, но я голая! – Казалось, вес девушки ему не мешает ни капельки: мужчина просто шел и шел; его шаги были широкими и быстрыми.

– Да мне плевать! Что я не видел? – Вопрос был риторический… – Все женщины одинаковы, ты не удивишь Джека. – Лилит густо покраснела.

Джек уже полчаса топтался на заднем дворе: просторная площадка как нельзя лучше подходила для тренировок, а ученица не спешила появляться.

«И это первое занятие!» вздыхал молодой учитель.

Послышался голос Лилит: она, судя по всему, кричала. По мере приближения слова становились все отчетливее:

– Роджер! Отпусти меня!

– Это первый тебе урок! Будешь заниматься голой! – наконец показались и источники шума: Роджер нес девушку, перекинув через плечо. Простыня, в которую она была завернута, сбилась и едва прикрывала наготу. Рыжие волосы, растрепанные со сна, струились огненным водопадом. Уставшие биться с Ле́о белые руки девушки без сил болтались за спиной мужчины.

Остановившись в двух шагах от Джека, Роджер бросил Лилит на землю. Едва устояв, едва удержав простынь, девушка выпрямилась. Ее изумрудные глаза сияли огнем гнева. Утреннее, бодрое еще солнце ярко освещало Лилит: белоснежная кожа казалась еще белее, медные волосы – еще рыжее, краски на лице – свежее. Она была похожа на ангела, натягивая на себя белую простынь, со стыдливо опущенными ресницами и румянцем на щеках.

Закутавшись понадежнее, Лилит бросилась бежать, но Роджер догнал ее и притащил назад.

– Ты будешь тренироваться так! – Его тон был более чем требовательным.

– Да как ты смеешь?! Приказывать будешь своим матросам и шлюхам! – Разозлилась она.

– Ты БУДЕШЬ тренироваться ТАК. – Безапелляционно заявил он. – И извинись перед Джеком.

– Роджер, я не собираюсь исполнять твои глупые прихоти!

– Молчать! – Взревел он в бешенстве. Синяя глубь глаз заледенела: ему и кричать не нужно было – она поняла все от одного этого смертельно-холодное взгляда.

– Извини, Джек. Я не должна была заставлять тебя ждать, да еще и так долго. – Покаялась она.

– Извинения приняты. – Без тени обиды ответил Джек. – Родж, ей нужно одеться.

– Если ты ей разрешаешь, пусть одевается. – Синеглазый стоял спиной к Лилит. – Кстати, я повесил на ширму твой костюм. – Как ни в чем ни бывало заметил Ле́о.

– Спасибо. – Холодно поблагодарила девушка и отправилась назад.

Через пять минут Джек и Роджер, обсуждавшие до этого деловые вопросы, замерли: мужская рубашка, мужские же капри, кожаные сапоги без каблуков, простая кожаная жилетка необычайно красили девушку. Волосы она прибрала в хвост на затылке.

– Начнем. – Сказал Джек, опомнившись. Лилит не удостоила Ро́джера даже взглядом: слишком уж он унизил ее этим утром.

Так начались бесконечные, тяжелые тренировки: приседания, отжимания, пресс, бег, растяжка, гибкость, ловкость… Упражнений было много.

Под конец первого дня занятий Лилит прокляла все, на чем свет стоял: она не ожидала, что это будет НАСТОЛЬКО трудно.

– До оружия и кулачных приемов еще далеко. – Констатировал Джек тем же вечером. Все это понимали. – Прими горячую ванную. – Напутственно посоветовал друг, предвидя все ее страдания.

На второй день все тело девушки изнывало от адской боли, мышцы горели, каждое движение – подвиг, каждое движение – новая боль, каждое движение – для укрепления силы воли.

Встала она с первого же раза. Со вчерашнего утра ни разу не посмотрев на Ле́о, она и сегодня не собиралась разговаривать и замечать его. «Что ж, это даже лучше» – подумал Роджер.

Первые две недели были настоящим хождением по мукам: Джек не был жестоким или злым, он был требовательным. Это начало давать результаты: Лилит постепенно начала выправляться, стала немного сильнее и быстрее, хоть и немного, но и это уже радовало.

Роджер заскучал: целых две недели в доме, все 14 дней тренировок с рассвета и до заката. Его начал раздражать этот режим. На пятнадцатую ночь он уехал, не сказав ни слова…

Утром Лилит встала сама. С Роджером они так и не помирились. Всё это время он спал в гостевой спальне и не делал попыток примириться.

Тренировка, как всегда, была тяжелой, но девушка терпеливо выполняла упражнения под дотошным присмотром Джека.

Прошел пятнадцатый, потом шестнадцатый, затем семнадцатый день… Роджер так и не появлялся. Лилит плакала по ночам.

«Неужели он меня разлюбил?» этот вопрос мучил ее теперь постоянно. Она изматывала себя днем, чтобы не маяться от тоски и переживаний ночью.

На девятнадцатый день, примерно в полдень к особняку подъехал богатый экипаж, из него вышло три человека: Логрен, Ловалонга и Роджер. Мужчины застали Лилит с Джеком на заднем дворе: шло первое занятие со шпагой, Джек рассказывал о строении оружия, его применении, преимуществах и недостатках, объяснял, как правильно держать, чтобы не перенапрягать руку и не потерять оружие во время схватки.

– Привет всем. – Непринужденно поздоровался Родж. – Как успехи? Ух ты, уже даешь ей настоящее оружие? Мне кажется, зря: женщину бесполезно этому учить. – В его интонациях было много злости и раздражения.

– Здравствуй, Родж, – протянул руку Джек, – Что-то ты давно не появлялся. Как «Смерть»? Все в порядке?

– Моя крошка всегда в порядке. – Мужчина подошел к Лилит, – А ты что же не здороваешься? Не скучала? Тебе тут было чем заниматься? – От этих слов у девушки прошел холодок по всему телу, следом за ним – мурашки.

– Здравствуй. – Спокойно ответила рыжеволосая, – Да, ты прав: мне некогда скучать.

– Да? – потянул он, хищно оглядывая девушку, – И, ты, правда, надеешься научиться чему-нибудь? – Она молча кивнула в ответ, Роджер усмехнулся… Так он усмехался во время самого первого их разговора. Между ними выросла ледяная стена, из которой торчали иглы злости и ненависти. – Проверим, что ты умеешь.

– Родж, это первое занятие со шпагой. Она держит ее первый раз в руке! – вступился за «ученицу» Джек. – Что ты собрался делать?

– Заткнись! И твоя очередь придет! – Лилит стало страшно: она не узнавала Ро́джера.

– Ле́о, что с тобой? – спросила она робко.

– Хватит трепаться! Вставай! – Его тон был более чем пренебрежительным, – Ну долго тебя ждать? Баба она и есть баба! – усмехнулся он.

– Родж, не стоит так делать. – Попытался помочь Лилит Ловалонга, – Ты же сам слышал, она еще ничего не умеет: еще рано устраивать подобные экзамены.

– Заткнись! – Приказал Роджер. – Лилит! – не унимался он.

– Роджер, – Логрен с укором посмотрел на друга.

– Да что вы так трясетесь за нее? Подумаешь, поваляется в пыли, я же не убивать ее собираюсь. – Что-то в нем, то ли сломалось, то ли заклинило.

Лилит встала в позу, постаралась взять себя в руки. Что-то в нем сильно ее пугало, но что именно – девушка не бралась судить, да и некогда было…

Атака началась мгновенно: Роджер мигом оказался всего в нескольких шагах и начал выбивать шпагу из рук, Лилит всячески ухитрялась удержать оружие. Само собой, ей было не до нападения. Джек был доволен и напуган одновременно: уж больно лихо Роджер накинулся на несчастную девушку – такое не каждый боец выдержит, а девочка еще держала шпагу в руках. Логрен тоже смотрел на рыжую с одобрением.

«Способная девочка» подумал Ловалонга.

– Довольно, Родж! – Выступил вперед Джек, – Лил, ты умница! – Похвалил он девушку. Вдруг она вскрикнула: ее рука истекала кровью, а Роджер все не унимался, только ускоряя ритм, он не делал выпадов, а просто механически выбивал шпагу из руки девушки. Лилит упорно держалась несмотря на боль и усталость.

– Молодец, Лил, – с долей жестокости и издевательства процедил Роджер, – Еще немного и оружие само выскользнет из твоей руки. Что тогда будешь делать? Расплачешься? – Девушка молчала: для нее главным было не отвлекаться, не прозевать ничего, иначе можно было ошибиться в повороте – на градус, на полмиллиметра, но ошибиться и потерять оружие.

Он был прав: рукоять стала скользкой. Лил осталась безоружной перед сверкающей смертельно опасной мельницей. Первые секунды ее охватил ужас, Роджер знал это: он стал приближаться, эффектно рисуя хитроумные вензеля в воздухе, слышался жутковатый свист. Первые секунды… Потом Лилит очнулась: ей нельзя было стоять и ждать стального вихря – нужно было придумать что-нибудь. Звать на помощь – было бы глупо, да и унизительно.

– Роджер!

– Пусть выкручивается! Я сам буду учить ее. – Лилит снова остолбенела, – что ты замерла? Довольно терзать Джека, я сделаю из тебя бойца, если ты так хочешь этого. – Озорной огонек сиял в синеве его глаз. – А сейчас покажи, что ты будешь делать в такой ситуации… – Его злость испарилась, он снова стал доброжелателен и спокоен, но по-прежнему надвигался на нее смертельным вихрем.

Девушка быстро огляделась: ее учебное оружие была далеко, путь к нему преграждала блестящая мельница. Шпага Ро́джера была не такой, как у Джека или как та, которую ей дали, – это было что-то среднее между мечом и шпагой… Ле́о ловко, необычайно быстро вращал ей, все его движения были точными и легкими, он был уверен, оружие – было частью сильного, выносливого и… прекрасного тела.

Лилит быстро подбежала к противнику, прошмыгнула за спину, воспользовавшись удачным моментом, когда рука Ро́джера была отведена в противоположную сторону. Пригнувшись, она избежала удара (ох, опасную игру они затеяли!), наблюдатели одобрительно улыбались.

– Умница, Лил! – Громко похвалил он девушку, как хвалят учеников старые мудрые учителя. – Только не рискуй так больше! Сейчас я срезал прядь твоих прекрасных волос, а мог лишить тебя твоей прекрасной головы! – заметил Роджер.

– Но не лишил же! – парировала девушка. Через мгновение последовал выпад, Лилит едва увернулась, и тут же второй – длинный порез на рукаве.

– Не убей ее так, черт побери! – Вспылил Ловалонга, – Нельзя так сразу! – Наблюдателям было страшно. А вот Лилит охватил азарт.

– Лучше пусть она сейчас мучится от царапин, чем потом, но уже от настоящих ран! Попробуй напасть! – Он был прав, но действовал уж слишком кардинально.

Девушка попыталась повторить движения Ро́джера, когда он выбивал у нее шпагу, почти получилось, Роджер остался доволен. Темп ускорился. Рука налилась свинцом. Кровь высохла, склеив пальцы, неприятно стягивала кожу. Прошло не более 4–5 минут, а рыжей казалось, что прошел едва ли не целый час.

– Довольно! – безумная схватка была окончена. – Джек отличный учитель. – Вынес вердикт Ле́о. Он, кажется, вовсе не устал, хотя так оно и было; а вот Лилит без сил осела на землю, прямо в пыль. Рука, как и все мышцы, горела жутким холодом так, словно ее облизывали языки адского пламени.

Логрен подошел к ней, наклонился:

– Я ошибался в тебе, Лилит. Прости меня. – Изумрудные глаза расширились, на губах показалась усталая улыбка. – Покажи руку. – Рыжая протянула ему дрожащую, холодную руку, всю в бордовых подтеках и пыли, виднелась полоска незакрытого кожей мяса.

– Что-то серьезно? – К ним подошел Роджер. – Черт… Надо обработать. – Что-то в синей бездне шевельнулось и больно кольнуло ее.

– Это обычный порез. – Не удержавшись от холодка в интонации, произнесла девушка.

– Нет, – категорично отрезал Ле́о, – Это открытая рана, в которую попало уже много грязи, что очень опасно. Вставай. – Он помог ей подняться.

Через несколько минут рана была промыта, обработана и забинтована. Порез ныл. Мышцы гудели от напряжения, рука была словно свинцовая.

– Это было боевое крещение. – Улыбнулся Ле́о, усаживаясь рядом с девушкой на диван в гостиной, – Ты в порядке? – Лилит холодно смотрела на мужчину.

– Спасибо за урок. Я кое-что усвоила о самозащите, – она замолкла, – Я рада, что Логрен изменил свое ко мне отношение и что Джек одобрил меня. Это дорогого стоит. – Ле́о с интересом смотрел на возлюбленную: что-то изменилось в ней, то ли выражение лица стало серьезнее, то ли взгляд…

– И только? Ты не рада, что я буду тебя учить? – не скрывая удивления, спросил он.

– Джек не пытался на первом же занятии убить меня, он ни разу меня не ранил и никогда не позволял себе унижать мое достоинство. – Пронзительно-синие глаза внимательно шарили по лицу рыжеволосой.

– Да, Джек вежливее меня… – Его голос изменился, он почти шептал. Каждое слово жалилось словно змея. – Может тебе он нравится больше? А может ты уже влюбилась в него? – Снова он переменился: откуда-то появилась злость и ненависть в его глазах. «Как же быстро меняется твое настроение, чертов пират!» – выругалась про себя бывшая аристократка.

– Ле́о, что ты такое говоришь? – Прошептала она.

– Ты изменяешь мне! Шлюха! – кричал он в гневе.

Роджер вскочил с дивана и потянул девушку за собой, схватив на волосы. Отскочив, он разжал руку, и Лилит по инерции полетела вперед, но не упала, сумев остановиться. Пират снова схватил ее за хвост и швырнул на диван.

– Что, Лил, что ты так смотришь на меня все утро? Ненавидишь? Ревнуешь? Я не твоя собственность, чтобы постоянно быть рядом! – Ей было больно: не сколько от его действий, сколько от отношения к себе. Удушливая волна бешенства накрыла здравый рассудок.

– Отпусти меня! – Ее трясло то ли от бешенства, то ли от страха. – Если ты так ненавидишь меня, зачем приехал? Зачем ты бьешь меня сейчас, унижаешь? Просто скажи, чтобы я исчезла! – он рассмеялся.

– Не надейся! Я тебя никому не отдам! – Он впился в ее губы, девушка заплакала, вдруг ее охватила такая обида и злость на него, что она с размаху влепила ему пощечину… Мужчина никак не отреагировал, просто подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице…

Войдя в спальню, он опустил ее на пол и снова впился жадным поцелуем. Губы ныли от боли. Толкнув девушку на кровать, пират сел на нее и начал рвать на ней жилет, покончив с ним, приступил к рубашке.

Она лежала перед ним наполовину голая, плачущая… Роджер стащил с нее сапоги, капри… Раздев таким образом, он снова принялся целовать ее, оставляя синяки. Лилит не сопротивлялась даже… Она была абсолютно беспомощна, ей казалось, что ни за что и никогда она не сможет остановить его. Страх сковал ее тело, ее мысли. То, что раньше заставляло трепетать, сейчас казалось невыносимой мукой, а он был неутомим. Поневоле, Лилит начала стонать, уже не хватало силы воли, чтобы молчать… Крики вырвались из ее груди. А он не останавливался. Девушка извивалась под ним, не в силах больше оставаться невозмутимой. Он был горяч, обжигая своими поцелуями, прикосновениями, движениями. Острые, почти невыносимые волны страсти подхватили девушку – это было невыносимо, но так приятно…

– Роджер… – молила она, а мужчина все еще не насытился.

Лилит оставляла кровавые полосы на его спине и руках, но пират не чувствовал ничего, кроме безграничного наслаждения.

Наконец эта сладчайшая пытка закончилась… Он отстранился от нее, отделился от ее измученного тела, над которым так нагло и безжалостно надругался.

«Прости меня», казалось, умоляли пронзительно-синие глаза, полные боли и грусти, но Ле́о, молча, сидел рядом. Лилит без сил, не чувствуя уже ничего, свернулась калачиком, отвернувшись от возлюбленного.

– Ты болен, Ле́о… И это становится опасным для меня. – Безучастным голосом говорила она. – Твое поведение, эти побои, издевки. Может, твои любовницы и готовы терпеть, и терпят это, но я не собираюсь. С меня довольно и этого раза. – Он молчал. – Ты можешь убить меня сейчас, но я не хочу больше оставаться. – Она перевела дыхание и продолжила. – Знаешь, тогда, ты был прав. – Девушка, не сказав больше ни слова, оделась. А Роджер так и сидел голый.

– Тебе помогут добраться до матери. – Сказал он, когда Лилит выходила из спальни.

Кусок не лез в горло. Завтра она уедет из этого дома. От человека, которым бредила с самой первой встречи, которым была больна… сейчас она его уже боялась: Лилит не знала, чего ждать от него – нежности или жестокости. Что им движет? Неужели все это было притворством? Его нежность, забота… Как он мог так поступить с ней? Неужели под маской любящего Ле́о всегда таилось это чудовище? Этот властный, жестокий монстр, безразличный к ее чувствам, ее боли, он может ее убить – в этом нет сомнений.

Но за что он ее упрекал вчера? Он говорит, что свободен, что он не ее собственность, но разве когда-нибудь, хоть раз она требовала от него чего-нибудь? Она предлагала сбежать от этой жизни, но не стала настаивать, получив отказ. Единственное, к чему она стремилась, чего добивалась – это остаться с ним, но для него, кажется, все по-иному или он просто нашел хорошее оправдание, а на самом деле он просто умчался в Порт, подальше от нее, как только заскучал.

Утро отъезда было ослепительно ярким, солнце сияло так, что глаза слезились, и тысячи крошечных солнц – маленькие росинки – вторили ему. Ветер, как всегда, был бодр и свеж, потому воздух прохладен. Птичья трескотня не утихала ни на минуту. Живое вокруг только проснулось и было полно сил. Липкие объятья жары еще не душили энтузиазм в полном радости мире.

Лилит не спала всю ночь: она прорыдала несколько часов подряд, от чего ужасно болели глаза. Разочарование разрасталось в душе, осознание его порочности, жестокости пугало. Он может быть жесток и с ней – это было страшное открытие прошедшего дня.

Роджер бродил до самого рассвета по дикому, безлюдному пляжу, недалеко от дома. Ему было тоскливо и даже страшно: Лилит уедет от него. Все из-за припадка! Как он мог с ней так поступить? Но он был достаточно честен с собой, чтобы признать: вся эта чудовищная сцена понравилась ему, ее боль, слабые попытки сопротивления, слезы, мольбы. Да, это страшно, это уродливо, но так оно и было, иначе он смог бы остановиться. Правда в том, что ее страх возбуждает его, затрагивает инстинкты. Идеальная жертва – сладкая, от нее невозможно оторваться, она так беспомощна и испугана.

Завтрак никто почти не тронул, разве что Джек съел одно яйцо, остальные обошлись кто сигарой, кто кофе. Лилит сделала только глоток ароматного напитка, а потом поняла, что не сможет сдержать слез и, сославшись на неожиданное, срочное дело перед отъездом, ушла в спальню, где проплакала еще час. Роджер не стал ни есть, ни пить, а только курил, руки дрожали, но на лице не проявлялось ни переживаний, ни усталости. Это делало Лилит еще больнее.

Друзья, молча, сидели за столом. Не выдержал Логрен:

– Ты так и будешь сидеть? Отпустишь ее? – Роджер едва не поперхнулся дымом.

– Пусть едет. Так нам всем будет лучше. Я дам ей денег, ее будут сопровождать… – Стал оправдываться он, будто уговаривая себя.

–… Шпионить за ней… – в тон другу продолжил Джек, перебив Ле́о, – Это глупо! К чему было все это? Зачем ты похищал ее, оставил на корабле, убил своих людей? Зачем? Ты клялся, что не сможешь больше жить без нее, а сам уехал на пять дней, забыв о ней. А когда вернулся, едва не убил, унизил ее! Думаешь, я не знаю, что ты с ней сделал?! – Груз ошибок тянул его на дно. – Роджер, ты болен! Ты сам не знаешь, чего хочешь и кто ты! – Роджер вскочил из-за стола.

– Да, я болен! – Кричал он, – Болен, черт возьми! И даже ей не излечить меня! – вдруг он замолчал. – Что ты так смотришь на меня? После всего, что я сделал с тобой, ты еще любишь меня?! Все так же хочешь быть со мной? – Лилит стояла, словно мраморное изваяние – прекрасное и бледное.

– Ты не пускаешь меня в свою жизнь. Я не нужна тебе. Ле́о или Роджер… Кто ты сейчас? – Его лицо исказилось как от резкой боли. – В любом, случае, ты сам все решил, и сегодня я изгнана. – Девушка спокойно вышла в сад.

– Черт! – выругался Ле́о.

Он буквально вылетел следом за девушкой. В столовой молчали. Только гомон птиц не утихал ни на секунду.

Лилит бежала прочь от него… Как можно дальше, чтобы Роджер не видел ее слез, не слышал рыданий. Жгучая боль разрывала в клочья душу девушки. Лилит с надеждой на пристанище и поддержку ворвалась в неугомонный сад.

Пробежав так несколько минут, она рухнула в траву и снова зарыдала.

– Лил… – появился из ниоткуда Ле́о, – Милая… Прости меня! – девушка все плакала, а он не мог понять: слышала ли она его вообще.

– Зачем ты здесь? Тебе мало того, что ты сделал вчера? – Слова рыжеволосой били как пощечина: ощутимо и унизительно, не оставляя равнодушным.

– Прости меня… Я так… Я был так неправ! – в сердцах вскрикнул пират. – Милая… Ты была права вчера: я псих, и я не в состоянии сделать тебя счастливой. Все эти срывы… Они начались уже давно. Сейчас стали намного реже, но… – Девушка, молча, слушала его, иногда всхлипывая, глаза ужасно болели. – Но я боюсь за тебя: вчера я тебя ранил, едва не убил! Лилит, нам нужно расстаться… Это ненормально. Я люблю тебя, – он замолк на секунду, прервав свою сбивчивую речь. – Правда, люблю, но не могу сдерживаться. Это уже началось, уже коснулось тебя. – Девушка даже не смотрела на него.

– Я не знаю, что было раньше с тобой. – Тихо промолвила она, – Но я вижу, что происходит сейчас. – Роджер сел напротив. Ветер трепал его блестящие, недлинные волосы. Глаза были прищурены. – Ты пропал на 5 дней, а когда приехал, едва не убил. Устроил скандал, сцену ревности. А потом еще и… – Он понимал, что именно изнасилование привело ее в такое отчаяние. Лилит замолчала.

– Лилит… останься. – Прошептал он, сколько беззащитности было в нем! – Дай мне еще один шанс. Умоляю тебя! Никто никогда не был мне так нужен. – Девушка все молчала. Он может быть с ней жестоким, он может причинять ей боль, он может быть для нее опасен – стучали мысли, но вот она смотрит на него и не видит больше в нем злости и ненависти, он уязвим перед ней. – Я злился на тебя, потому что брежу тобой. Ничто и никто не может дать мне тот покой, который даришь мне ты. – Он обнял ее. Она крепко-крепко прижалась к нему, ища защиты и поддержки. Как сгладить боль, как забыть вчерашний день? А главное, как справиться со страхом, чьи семена в ее душу он посеял вчера? Она беззащитна, чему бы и кто бы ее ни учил. Она всего лишь женщина, она ничего не может противопоставить его силе.

Он ее не отпустил. Она долго молчала, ничего не отвечая на его просьбу, так и сидела, прижавшись, и он понял, что ему удалось получить еще один шанс. Ее мысли были спутанными и очень мрачными. Перед ней был выбор – рискнуть собой и остаться с ним или уйти и бороться с чувствами. Если бы она знала тогда, что для него ее выбор уже сделан, вероятнее всего, она бы разозлилась, и эта злость подтолкнула бы ее к спасению, но тогда, греясь в его объятиях, она тешила себя иллюзией выбора, которого на самом деле он ей не оставил.

Так началась новая пора в жизни каждого. Так она сделала первый шаг на долгую и трудную тропу жизни с ним. Так родился союз вечной любви и дружбы. Но в тот вечер люди на открытой веранде и не думали об этом, они были счастливы вместе. Попивая вино, эти люди наслаждались свежим вечером, озорно подмигивающим глазками звезд и маленькими беспокойными огоньками светлячков…

Глава 8. Новый учитель

Началась бесконечная череда тренировок. Джек был гораздо более гуманным учителем, чем Роджер. Если первый требовал 20 отжиманий, то второй – 60, и так во всем: Роджер не обращал внимания на то, что она женщина. Он заставлял ее все утро выполнять огромный комплекс упражнений на различные группы мышц, сам выполняя их, следил за ученицей. Потом они шли на море (он научил девушку плавать), там проводили некоторое время. После было время обеда, затем – свободный час, но спать запрещалось категорически. Далее в расписании были теоретические занятия – теория кораблестроения, навигация, география, основы медицины, теория оружия…

Первые две недели были ужасно сложными. Лилит содрогалась, когда представляла, что бы было с ее телом, если бы не первоначальная подготовка у Джека. Что касается теоретических занятий, то здесь дела обстояли лучше, но, должно признать, неблестяще.

«Смерть» не могла простаивать в порту целых два месяца просто так. Чтобы не распускать экипаж Роджер устроил капитальный ремонт своей малышке. Пират не жалел денег на фрегат: все лучшие материалы доставлялись лучшим мастерам, экипаж (те, кто согласился продолжать «сотрудничество»: не всех устроил этот перерыв) так же принимал участие в ремонте судна. Во всем ощущалась страсть Ро́джера к своему кораблю.

Ремонтом «Смерти» руководил самолично Ле́о, поэтому он буквально разрывался между Лилит и фрегатом: успевать нужно было везде. Это было чертовски сложно, но пират не жаловался, тренировки доставляли ему удовольствие, а свою крошку он обожал.

Отведенное на обучение и ремонт время подошло к концу – судно было как новое, «Смерть» стала лучше, чем была; Лилит тоже стала лучше, чем была: теперь в ее распоряжении были ловкость, сила и скорость. Кроме того, девушка успешно осваивала теорию: навигация и география стали ее любимыми предметами, строение «Смерти» она знала наизусть, могла рассказать обо всех плюсах и минусах других кораблей, а вот медицина давалась «с треском». Оружием она пока интересовалась мало, хоть и старательно все учила.

Роджер был доволен своей ученицей: она дотошно выполняла упражнения и старательно учила теорию; вскоре он перестал слишком строго ее гонять: ученица и сама жадно поглощала новые знания, навыки и умения.

– Завтра в море. Что ты решил насчет меня? – Сильные руки Ро́джера уверенно массировали плечи Лилит. На секунду они замерли. Только на секунду.

Небо хмурилось серыми, тяжелыми тучами, как будто налитыми свинцом; ветер беспокойно носился вокруг и трепал траву, блестящую от росы; маленькие дождинки летели в лицо, от этого было еще холоднее.

– Ты будешь со мной. – Лилит растерянно улыбалась, – Посмотрим, чего ты стоишь. Завтра у тебя экзамен: Джек проверит твои знания на практике.

–Еще одно «крещение»? – Восторженно спросила девушка немного дрожащим голосом.

– Да. Согласись, это волнительно. – Его взгляд стал задумчивее и рассеяннее, – Я помню, как меня учил отец… Это была отличная школа. В технике боя он научил меня всему, что знал сам. Я пошел дальше, добился успеха в этом, но все знают меня не как мастера, а как алчного и безумного пирата… – в его голосе слышалась дикая тоска.

– Ты скучаешь по отцу? – спросила девушка, чувствуя, что эта тема может задеть его. Но тем не менее спросила.

– Нет. Не скучаю. – Он снова «протрезвел». – Отец оставил меня без матери. – Было заметно, что Роджеру тяжело говорить это, но он продолжил. – Я хотел убить его.

– Убил? – девушке стало страшно.

– Нет. Я сбежал. Я не смог тогда.

– А сейчас бы смог? – Мужчина задумался.

– Не знаю, Лил, не знаю. Столько лет прошло. Моя ненависть к нему выдохлась. Ты даже не представляешь, как я любил его, а он любил только себя.

– Он наверняка любил тебя. – Всего на миг лицо Ро́джера сморщилось, как он резкой боли. Должно быть, так оно и было.

– Он предатель. – Отрезал Ле́о. – Давай не будем о нем.

– Ты часто думаешь об отце? – Он, молча, кивнул. – Ле́о, я думала, он был пиратом.

– Ты думала, он убит или повешен? – Роджер усмехнулся. – Он жив и здоров. Хочешь знать, как его зовут? – Лилит, как завороженная, смотрела на собеседника. – Его имя – Диего – Соколий глаз. – Изумрудные глаза округлились.

– Он… он… Твой отец? – Она была потрясена до глубины души. Роджер невесело засмеялся.

– Да, милая. Если честно, я жалею, что узнал правду о нем, и очень хочу вернуться назад. – Девушке было ужасно жаль его.

– Ле́о… Может тебе стоит поговорить с ним? Ты ведь не знаешь, что именно произошло тогда. Ты был ребенком…

– Нет, Лил. Хоть я и был ребенком, но я отлично все понимал. – Она почувствовала, что разговор окончен. – Идем еще поработаем над защитой.

На закате они выехали в Порт, завтра – отплытие, а сегодня они переночуют на «Смерти». Лилит было страшно: она все еще помнила ту атмосферу на фрегате, ту ночь, когда Роджер «беседовал» с экипажем.

«Неужели все снова повторится? Что будет с нами? Как это глупо!» – она почти паниковала, а вот ее друзья, да и сам Ле́о, были на удивление спокойны.

– Лилит, – мягко начал Джек, – не волнуйся. Ты подготовлена ничуть не хуже, чем они. Если возникнут проблемы, мы защитим тебя. Главное, не бойся. – Мужчина ободряюще похлопал ее по плечу: по-мужски так, девушке стало легче.

«Смерть» выглядела великолепно: стройные мачты стремились ввысь, прочные бока, словно круп хорошей, породистой лошади, хитроумные сплетения такелажа; собранные, как могучие крылья гигантского ворона, паруса… Фрегат был прекрасен.

Роджер оглядел корабль с широкой, ослепительной улыбкой, выражающей высшую степень удовлетворения ремонтом.

– Я скучал по тебе, малышка, – прошептал он.

– Ну что, господа, надеюсь, вы готовы к долгому плаванию. – Пираты закричали, кто на каком языке, выражая только одно – одобрение и поддержку. – И еще одна важная новость. – Все крики тут же спали на нет. – С нами отправится моя жена. – Повисла гробовая тишина.

– Женщина на корабле: быть беде! – крикнул кто-то, картавя.

– Беда будет, если хоть один из вас будет допускать неуважение к ней. – Спокойно парировал Роджер. – Теперь в путь, господа! Нас ждет много денег и товаров! – Снова палубу затопила волна криков.

Так фрегат «Смерть» вышел в море 29 апреля 1*** года.

Глава 9. В море

Лилит очень боялась, что после двухмесячного перерыва ее снова настигнет морская болезнь, но вот прошло уже три дня, как они вышли из пиратской гавани, а девушка чувствовала себя прекрасно.

Тренировки не закончились, а даже стали еще упорнее. Распорядок дня немного изменился: подъем за час до рассвета, прыжок в воду, круг возле «Смерти», упражнения, занятия со шпагой – примерно до 9, потом завтрак, теоретические занятия, свободный час, потом Роджер занимался «капитанскими делами», Лилит чем могла, помогала ему и так часов до 4, потом приходил Джек и они устраивали «бои». В свободное время Лилит старалась помогать матросам, но они слишком ее боялись, точнее не ее, а Ро́джера.

Вскоре, Лилит одержала первую победу над Джеком – занятия с Роджером здорово ее закалили: она стала ловким и выносливым бойцом. Джек был доволен.

– Роджер! – Закричала девушка, вбежав в капитанскую каюту, – Я победила его! Победила! – Мужчина засмеялся.

– Когда меня победишь, тогда можешь и кричать. Он поддался тебе. – Лилит запротестовала:

– Джек никогда не подчинялся! Ты не веришь?! Вы учили меня, неужели только от того, что я женщина, я не могу победить вас?!

– Да, ты ЖЕНЩИНА. Мужчины сильнее тебя. – Убежденно ответил он нарочито ангельским голосом.

– Я докажу тебе и всем, кто сомневается: я ничуть не хуже вас! – с этими словами, она вышла из каюты, оглушительно хлопнув дверью. Роджер хитро улыбнулся.

«Докажи, Лил, докажи им, что ты лучшая из женщин. А я и так это знаю» подумал он.

Все чаще Лилит замечала на себе недовольные взгляды со стороны экипажа. Крыса (коренастый, пепельный блондин с уродливым шрамом на спине) проявлял особенную неприязнь к рыжеволосой: когда она проходила мимо, он с ненавистью шептал вслед «Подстилка». Лилит было крайне неприятно, а еще тревожно: девушка все еще боялась бунта.

Она очень часто работала вместе с компаньонами, но они сторонились ее, упрямая девушка не отчаивалась и выполняла работу наравне с остальными моряками. Потихоньку, к ней начали привыкать, но по-прежнему оставались те, кому она ужасно не нравилась. Благо, их было совсем немного. Пираты не могли не замечать, с каким усердием она старалась делать все лучше, чем они: тщательно вымытая палуба, почищенные флигели, крепкие узлы… Многих удивляло ее умение драться на шпагах, применять силовые и болевые приемы в рукопашном. Хоть Роджер и не любил, когда за их занятиями наблюдали, тем не менее, матросы украдкой следили за ними.

Как-то вечером Лилит, шла в трюм: нужно было отнести пустую бочку. Неожиданно кто-то схватил ее за шиворот и оттащил в сторону темного закута, однако, Лилит не растерялась: она удержала равновесие и тут же встала в боевую стойку, швырнула бочку в сторону нападавшего, кто-то ойкнул.

– Черт! Шлюха! Мы разберемся с тобой! – послышались злобные смешки со всех сторон.

Девушка оглядывалась, но как бы она ни силилась разглядеть нападавших, ей этого не удавалось. Противник снова начал атаковать: в нее полетела все та же несчастная бочка, потом Лил снова постарались сбить с ног, на что она ответила резким ударом. Снова послышался вопль. Теперь девушка не стала ждать: сама начала хватать и сбивать с ног противников. Кого она пинала, кого ударяла в лицо, живот… Мужчины все же явно не ожидали такого отпора и немного растерялись, но потом, когда уже пришли в себя, было поздно: 3 из 4 нападавших утеряли боевой настрой вместе с зубами. Крыса стоял напротив нее и злобно смотрел на девушку.

– Я покажу тебе, как на самом деле поступают с подстилками вроде тебя… – Лилит не стала дожидаться конца этой глупой и странной речи, полной ненависти и презрения, а просто, сделав прыжок в сторону Крысы, ударила его в живот, от чего бедолага согнулся пополам.

– Я вам не по зубам. Если снова захотите выяснять отношения, я повторю все то, что сделала сейчас. – Лилит поднялась на палубу, вдохнула свежий ночной воздух. Как ей было хорошо! Она докажет им, что равна, и даже лучше их! «Глупые пираты, вы еще узнаете обо мне!» – радостно подумала рыжая.

– Что, Крыса дал о себе знать? – Роджер сидел в своем любимом кресле и держал в руках какую-то книгу по философии.

– Ты знал? – он усмехнулся.

– Я знаю все, что происходит на корабле. Здесь не бывает секретов. Мы все знали. – Лилит была удивлена.

– А если бы они избили, а потом надругались бы надо мной? – Роджер засмеялся.

– Они-то? Лилит! Ты не могла опозорить нас! Да и если что, тебе бы помогли Стерт с Логреном! – девушка была поражена услышанным.

– Лог и Стерт были там?! Боже! Какие же вы! – вознегодовала она, а Ле́о все улыбался.

В дверь постучали. Это были Лог и Стю. Они тоже были веселы и широко улыбались.

– Лил, ты умница, что не растерялась. Как я ни старался свалить тебя, ты устояла. – Похвалил Логрен.

– Свинья! Подлый ты пират! – Рассмеялась Лилит. – Как же так? – мужчины смеялись от души.

– Сомневаюсь, что среди экипажа остались еще недовольные твоим присутствием. – Стерт уселся напротив капитана. – Она отлично дерется.

– Посмотрим, что будет дальше. – Холодно заметил Роджер.

В дверь снова постучали, это был Ли.

– Судно, торговец. Менее одной морской мили. – Кратко доложил он. Черный Роджер кивнул.

– Сиди здесь. Мы пошли.

– Как это сиди здесь?! Я иду с тобой!

– Нет, ты будешь ЗДЕСЬ! – рявкнул Роджер, – Спорить с мамой будешь, а я твой капитан!

– Да, капитан. – подчинилась она. «Ты не удержишь меня»

Но девушка оказалась неправа: уходя, Ле́о запер дверь снаружи. Это привело девушку в бешенство, она колотила дверь и даже попыталась ее вышибить, но замок был сделан на славу, только плечо заныло.

Послышалось ворчание пушек, началась небольшая качка, раздались вопли… Сражение.

Бывшая аристократка негодовала: как он смел запереть ее в каюте?! Там, на палубах торговца идет сражение – настоящее, а не тренировочное. По сути, даже нападение Крысы было тренировочным: своеобразная возня в песочнице… Новоявленной пиратессе было горько и обидно. «Все-таки ты убежден, что я просто женщина и мое место – в твоей постели» – мысли были не из веселых и радужных, какие посетили рыжеволосую менее получаса назад. «Если я и выйду наружу – Роджер тут же меня затащит обратно и зачитает лекцию… Иногда ты становишься похож на безумную мамочку, а твоя опека – на удушливое одеяло!» – ворчала на Ле́о бывшая леди Ага́полис.

Черный Роджер устал от банальных грабежей и решил поразвлечься: по его приказу пираты повесили весь экипаж и написала «письмо» Августу….

«От Его Величества Черного Ро́джера» – скакали кровавые буквы на стене.

Роджер удовлетворенно оглядел мачты, увешанные изувеченными трупами матросов торговца, так же ему пришелся по вкусу и неподдельный ужас в глазах собственных матросов, наблюдавших, как он мучает моряков с «Богача». В довершении зверств Ле́о выколол вопящему от ужаса и боли капитану злосчастного судна глаза, после чего отрезал мистеру Ацголю голову. Животная и одновременно по-человечески изощренная жестокость ликовала в Роджере – он давно не делал ничего подобного. Почему-то ему было сложно делать это теперь: какая-то потаенная часть души, до того неведомая, протестовала. И он не устраивал побоищ… Но сегодня он все-таки подавил совесть.

Лилит, как неприкаянный дух, бродила по каюте: ни чтение, ни картография не могли остудить вскипевшую злость на возлюбленного. «Возлюбленный» пришел спустя три часа… Он был чрезвычайно чем-то доволен, вымазан кровью и… Синева сапфировых глаз стала еще холоднее, еще пронзительнее, настолько, что смотреть в эти глаза было страшно. Девушка решила не лезть с расспросами, пока он не приведет себя в порядок, но Ле́о не собирался этого делать: как пришел весь в крови, так и сел за стол в любимое кресло, закурил. Рыжеволосой было неловко под этим колючим и пристальным взглядом, но она старалась не показать этого.

Так они просидели примерно час: Роджер курил и довольно и лукаво щурился, Лилит, стараясь скрыть смущение, читала. Потом и Роджер взял книгу. Пришло время сна. Девушка голубых кровей поднялась из кресла, что стояло напротив Роджа, и направилась к серебряному тазу с водой. Ле́о вскочил и мгновенно оказался рядом. От неожиданности бывшая аристократка даже немного испугалась.

– Лил, что такое? Почему ты не спрашиваешь, чья кровь на мне? – Девушка держалась непринужденно внешне, но внутри все сжалось от его голоса и взгляда.

– Я и так знаю, что не твоя. Этого мне знать достаточно, разве не так? – Мужчина сделал еще шаг ей навстречу, они оказались буквально нос к груди.

– Почему ты так уверенна? – Лилит скептически ухмыльнулась:

– Потому что я не встречала еще ни одного человека, который мог бы тебя хотя бы оцарапать. Даже случайно. – Видимо, Роджеру понравились ее слова.

– Ли, – от его шепота Лилит даже зажмурилась… Приятный баритон щекотал и нервы, и чувства… Девушка, не осознавая, будто поддавшись чарам, потянулась к нему навстречу… Роджер жадно и даже больно поцеловал ее. Девушка начала задыхаться от этого долгого и горячего поцелуя, волна мурашек пробежала по телу, потом еще одна, внизу живота приятно заныло. Она прижалась к пирату еще сильнее. Роджер обнял ее за талию, приподнял и понес таким образом к койке. Небрежно толкнул ее на «ложе», грубо развел ноги в стороны и улегся сверху. Лилит запульсировала под ним… Не выдержав сладкой пытки поцелуями, застонала. Но Ле́о хотел снова услышать ее сладкие крики, томные мольбы и вздохи. Его сильные горячие руки заскользили по одежде… потом по коже… Дыхание сбилось. – Почему ты дрожишь? – снова шепнул он на ухо. Новая волна.

– Ты… – Лилит засмущалась. – Ты не мог бы встать? – Покраснела еще гуще. – Мне тяжело. – Девушка попыталась было оттолкнуть его, но он и не подумал двинуться.

– А раньше ты не жаловалась… – Хитро потянул он. – Тебе всегда так нравилось… – Бывшая леди Ага́полис молчала. Ее все еще пугал взгляд сапфировых глаз.

– Пожалуйста. – Только и смогла прошептать она. Роджер не хотя поднялся.

Лилит дошла-таки до таза с водой и умылась. Его взгляд ощущался физически. Хищный, спокойный, цепкий. От него исходили волны азарта и силы. Девушка дрожала, но всеми силами старалась не показать этого. Она интуитивно чувствовала, что Роджер сейчас опасен, и малейшее проявление слабости или страха может спровоцировать его на агрессию… Лил не могла выйти из каюты или позвать кого-нибудь – унизительно и глупо.

– Ты в крови. – Она плохо понимала то, что он говорит, ее мысли были заняты чем-то другим, но чем – Лилит не знала.

– Ты тоже. – Медленно, скорее механически произнесла она. Пират усмехнулся.

– Лилит, я снова устроил резню… – Спокойно, как о чем-то будничном поведал он.

– Поэтому ты такой довольный? – Их взгляды встретились. Он усмехнулся, кивнул. «Опасно!» – звенела интуиция.

– Давно я не испытывал столько радости от казней… – Он был похож на демона. Самого прекрасного и жестокого демона преисподней…

Девушка молчала. Она не знала, что ответить. Страх ушел. Осталось только оцепенение.

– Почему ты так смотришь на меня? Осуждаешь? – Черты лица пирата странно исказились.

– Я не имею права тебя осуждать. Ты делаешь все, что захочешь. – Ее спокойствию не было предела.

– Ты моя умная девочка. – Очень быстро он снова оказался рядом. – Иди ко мне. – Больше походило, что он угрожает ей. Лилит было страшно идти навстречу его объятиям: казалось, это шаг в пропасть. Но, как всегда, она обняла его… Пропасть… Страшная, мнимо бесконечная… Они падали вместе, страх отступал.

– Почему тебе так нравится убивать? – Неожиданно для самой себя выпалила Лил. Роджер застыл, задумался. А потом снова появился этот хищный прищур глаз и лукавая, страшная усмешка.

– Потому что это лучше всякого наркотика, всякой выпивки и даже женщины. – «Неужели ты такой монстр?», девушка сжалась и внутренне, и физически, то ли от боли, то ли от страха. За кого она боялась больше: за себя или за него?

– Что ты чувствуешь при этом? – «Раз уж начала, нужно продолжать» решила Лилит.

– Азарт. Удовольствие. Силу. Едва ли не могущество. – Начал перечислять он. – Надеюсь, ты этого никогда не поймешь. – Он вдруг словно протрезвел. Во взгляде не было больше ни льдинки жестокости и злости. Это снова был Ле́о, а не демон из преисподней.

– Прости меня. – Прочистив горло, но все же хриплым голосом, пробормотал он.

– Сними пожалуйста эту одежду… – Робко попросила Лилит, еще не отошедшая от испытанного страха. – От тебя пахнет кровью. – Мужчина кивнул.

Рыжая наблюдала, как красная, жуткая ткань оголяла его. Белая кожа Ле́о была вымазана ставшей уже бурой кровью. Но он все равно был красив… Возможно в таком виде, даже еще более красив.

– Почему ты так смотришь на меня? – Спросил он, замечая ее задумчивый взгляд.

– Смотрю, какой ты красивый. – Просто ответила она. Роджер усмехнулся.

– Лучше бы женщины обращали больше внимания на моральные качества мужчин, чем на их внешность и прочую ерунду, с помощью которой так легко добиться расположения леди… – Заметил он.

– Действительно? – Улыбаясь, переспросила Лилит. – Тогда, я думаю, тебе было бы сложнее найти достойных любовниц.

– Любовницы достойными не бывают. Такие же шлюхи, но, что еще хуже, бесплатные. – Строго сказал он. Лилит погрустнела.

– Выходит, ты не уважаешь ни одну свою любовницу? – Тихо спросила она. Ле́о внимательно посмотрел на нее.

– Из всех них я уважал и уважаю только Тару. – Изумруды глаз отражали бескрайнюю печаль.

– Них? –Почему-то это «них» ее утешило.

– Да, них. – Он улыбнулся. Лилит испытала облегчение. – Неужели ты считаешь себя любовницей? – Поинтересовался он, в пронзительной синеве сверкали озорные огоньки.

– Ну а кто же я еще? – Просто спросила она.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились?

– Я не думала об этом.

– Не верю. Все женщины думают о замужестве. – Девушка спокойно выдержала пристальный взгляд синих глаз.

– Тогда приятно познакомиться: я первая женщина, не думающая о замужестве! – С этими словами она, улыбаясь, протянула ему руку.

С первой их встречи, когда ее руки были нежными и мягкими, прошло два с лишним года, теперь же эти руки были в мозолях, зато стали более сильными и цепкими. Роджер поразился этой красоте, пусть даже она и не была больше кукольной.

Он засмеялся.

– Неужели это действительно так? – Напирал он, Лил кивнула. Это было правдой: она аристократка, не думала ни о своей чести, ни о репутации. Только делало ли это чести?

Роджер замолк, размышляя о чем-то.

– А все же, кто я? Ни любовница, ни невеста, ни, тем более, жена. Так кто? – Ле́о смотрел ей прямо в глаза.

– Упрямая моя девочка. – Просто ответил он. – Ты просто моя любимая женщина. – Как же ей было приятно это слышать! Бывшая леди Ага́полис просияла от счастья, которое заполняло ее всю.

Быстро подойдя к нему, она крепко обняла его, уткнувшись в плечо.

– Ле́о… – Прошептала она.

Они простояли так несколько минут: в полном молчании, девушка так и обнимала его, а мужчина стоял, улыбаясь с зажмуренными глазами.

– Не хочется прерывать наше блаженство, но, может, ляжем спать? – Спросил он.

– Конечно. Прости. – Лил даже слегка покраснела. – Ты устал? – Он кивнул.

– Прости, если напугал… Снова это помутнение. – Тихо извинился он.

Они лежали в постели, но почему-то не могли уснуть, хоть и вымотались за день.

– Я не могу защитить тебя. – Он грустно смотрел на нее.

– Почему? Ты запираешь меня здесь. – Не без труда, девушка подавила пробуждающееся при этой мысли раздражение.

– Самая большая угроза – это мои припадки. – Он вздохнул.

– Сегодня все обошлось. Мы справимся. – Прошептала она, нежно целуя его шею, плечо, поглаживая руку.

– А если я тебя убью? – Дрогнувшим голосом спросил он.

– Тогда не будет никаких обид с моей стороны: мне будет только глубоко плевать на это. – Пошутила она. Роджер не был настроен на юмор, тем более на эту тему.

– Не надо так. – Попросил он. В голосе звучали ноты уязвимости.

– Нет, ты не убьешь меня. Я буду сопротивляться, пока ты не придешь в себя. – Он снова почувствовал укол боли.

– Но так нельзя. За что ты мне только досталась? – Не скрывая удивления, спросил он. – Неужели тебе не страшно?

– Страшно, Ле́о. Мне страшно за тебя. – Тяжелый вздох вырвался из его груди. – Как же мне страшно, когда ты уходишь драться! Они все жаждут твоей смерти… – Она шептала это и прижималась к нему еще крепче.

Он гладил ее по голове, любуясь ею в робком лунном сиянии. Вдыхая ее аромат, чувствуя ее тепло.

– Девочка моя… – Тихо прошептал он, Лилит зажмурилась. – Не бойся за меня. – Он едва коснулся ее губ своими.

– Это невозможно, когда на тебя охотятся, как на зверя. – Прошептала она.

– Береги себя. Пожалуйста. Ради меня. – Попросил он. – Вся эта охота… – Он замялся. – Понимаешь, это ерунда. Есть проблемы посерьезней, чем куча идиотов и трусов. Что они мне сделают? – Лилит едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Злость и страх переполняли ее.

– Нельзя быть таким самоуверенным! – В сердцах крикнула она. Роджер с ласковой улыбкой смотрел в ее горящие гневом глаза.

– Девочка моя, – Его рука была теплой и легкой, но Лилит помнила и тяжесть, и жесткость этой руки… – Я не самоуверенный, просто так и есть. Настоящую угрозу представляют только те враги, которые сидят тихо, затаившись, терпеливо дожидаясь своего часа. – Пронзительная синева была спокойной, в ней поблескивала нежность и любовь.

– А таких много? – Тихо спросила она.

– Не знаю точно. Именно они и натравили Августа на меня.

– Что ты им сделал?

– Я граблю их, отнимаю их «хлеб», так сказать. – Ле́о снова мягко поцеловал девушку, едва коснувшись ее губ. – Давай спать, иначе завтра будешь плохо себя чувствовать. – Он обнял ее, лежа на правом боку. Девушка уютно прижалась к такому теплому Роджу, почти сразу уснула.

Сам капитан «Смерти» еще долго проворочался. Он не мог простить себе этих припадков, всей этой крови, ее страха и слез. Великий стратег не знал, что делать… Больше всего на свете ему хотелось защитить Лилит и сделать ее счастливой. Но он не мог для начала даже совладать с собой!

«Какая ты смелая, девочка моя… И как только избалованный свет не поборол тебя? Слава Богу, что ты ушла оттуда, иначе не смогла бы спастись» – Пират с обожанием смотрел на своего ангела, мирно спящего в его объятиях.

На рассвете Лилит просыпалась уже сама. Так она проснулась и этим утром, улыбнулась новому дню, предвкушая нелегкую борьбу с собой.

«Снова ушел… Надеюсь, ты хотя бы выспался, Ле́о» – это была обычная ее первая мысль утром. Рядом – пустая, прохладная постель; вокруг – пустая каюта капитана Черного Ро́джера.

Дверь тихо открылась, когда Лилит уже умылась, оделась и собрала волосы на затылке – в общем, когда она была готова к новому дню. В прохладу и тишину помещения вошел Роджер – собранный, спокойный, с мягкой улыбкой и ласковым взглядом. Женщина улыбнулась ему.

– Неужели тебе не тяжело не высыпаться? – Он молча покачал головой «Нет». – Ну что, идем?

– Погоди. – Серьезно сказал он и слегка склонился, чтобы поцеловать ее. – Вот теперь идем.

– Да, капитан. – Бодро ответила она, хоть девушке и хотелось совсем другого. Лилит без труда прочитала в его взгляде то же желание, но дисциплина требовала подчинения не инстинктивным желаниям, а разуму.

– Скоро будет шторм, так что особо выматываться не будем. Потребуется много сил. Буря будет сильной. – Лил кивнула.

Несмотря на прекрасную погоду, девушка не стала сомневаться в прогнозе Ро́джера. Уж у него-то был прекрасный нюх на это, да и не только на это. Капитан «Смерти» без труда предугадывал большинство приемов, которые она хотела пустить в ход. Роджер, как казалось иногда, умел читать мысли людей: он знал, кто и что хочет сделать, что планирует и чего добивается. Это поражало ее.

Шторм действительно был сильным: фрегат подкидывали огромные волны, вознося едва ли не к самым небесам; матросов бросало из стороны в сторону, хоть они и были опытными, крепкими мужчинами, проведшими в море годы. Невозможно было разобрать, куда их несет разгневанная стихия. Главным было не пойти ко дну.

– Ле́о, я нужна там! – Он снова хотел запереть ее в каюте.

– Сейчас некогда спорить. – Спокойно ответил Ле́о, окинув ее мрачным взглядом.

– Но, капитан!

– Молчи. – Прервал он ее на полуслове. – Хватит уже спорить! Сиди здесь и не смей даже пытаться выйти наружу. – Одним взглядом он пригвоздил ее к креслу.

«Чертов пират… – Снова в ярости подумала она, – Опять ты запер меня в этой каюте!» Лилит вскочила с кресла, подбежала к двери, в бешенстве начала колотить по ней ногами. Но дверь не испугалась и не поддалась такой яростной атаке, выстояв под ее отчаянным натиском.

Роджер знал и почти ощущал ее гнев, но недовольство стихии волновал его сейчас куда больше. Он не хотел потерять ни «Смерть», ни Лилит и старался бороться и помогать фрегату удержаться на плаву.

Буря была недолгой. «Смерть» благополучно пережила ее. Ле́о был рад, что все обошлось, даже более-менее серьезных повреждений не было.

Лилит лежала на полу у стены, противоположной двери. Ее лицо было в крови. Роджер застыл на мгновение, растерявшись. Очнувшись, наконец, бросился к ней.

Она открыла глаза, ощутила острый прилив боли.

– Черт… – Выругалась девушка, пытаясь сесть. Роджер удержал ее.

– Что ты сделала? Пыталась вышибить дверь? – Мрачно поинтересовался он. – Неужели ты думаешь, что в капитанскую каюту установят хлипкую дверь, которую сможет выбить даже женщина? – Вместе с новой волной боли на нее накатила волна разочарования, злости и стыда… Масла в огонь подлил его тяжкий вздох.

– Не смей меня больше запирать!

– Ты хоть поняла, почему у тебя так раскалывается голова? – Он не желал замечать ее реплики. – Знаешь ли, тебе еще повезло. – Роджер был зол.

– Не нужно так на меня смотреть! Мне и так досталось.

– Жаль, что ты все равно не сделаешь из этого никаких выводов. – Девушка покраснела. – Как рука? – Ее предплечье ужасно болело, но Лил была слишком зла на него и не хотела разговаривать, поэтому демонстративно отвернулась. – Как будто я и так не знаю, какой ты ребенок… – Она даже засопела от злости. – Дай посмотрю. Если хочешь, можешь не говорить со мной. – Рыжая впилась в него взглядом, ее глаза были прищурены. Роджер улыбнулся. – Какая ты красивая.

– Идиот несчастный… – Пробормотала она.

– И это мне говорит человек, который хотел вышибить дверь, едва не сломал себе руку, а потом еще и потерял сознание. – В тон ей пробормотал Ле́о, улыбаясь одними глазами, но пытаясь сохранить серьезность лица.

Кость была цела. Этому Роджер был рад, только вот ушиб его беспокоил.

– Что же ты такая неугомонная? – Лилит все еще молчала.

– Это ты во всем виноват. – Убежденно заявила она после нескольких минут молчания.

– Не спорю. – Покладисто согласился пират, заканчивая перевязку предплечья.

– Почему ты так себя ведешь? – Все еще злая на него, спросила она.

– Как так?

– Такой невозмутимый…

– Ну а что мне делать? – Просто поинтересовался мужчина, с теплом глядя на возлюбленную.

– Вот так смотришь на тебя сейчас и не веришь, что ты и есть ужасный Черный Роджер. – Он мягко улыбнулся.

– Я не хочу быть ужасным Черным Роджером. – Задумчиво произнес он. – Устал.

– А кем ты хочешь быть? – Робко спросила она.

– Просто Черным Роджером. Я хочу быть пиратом, хочу плавать на «Смерти» … – Он нахмурился. – Но еще больше я хочу уберечь тебя. – Лилит промолчала: его методы «сбережения» ее от опасности девушку не устраивали… Ле́о тоже молчал и ласково ей улыбался.

Глава 10. Служба Лилит и ее заслуги

Это плавание было долгим. Торговцы были крайне осторожны – перевозили крупные партии товаров только под охраной (те, кто мог себе это позволить) или вместе с еще несколькими кораблями: втроем–то уж точно проще защищаться, чем по одному. Так что, на этот раз пиратам было не так-то легко добыть что-нибудь стоящее.

Роджеру, кстати, новая мера защиты, понравилась – это усложнило задачу, сделав ее гораздо более интересной, но он быстро и успешно разрешал эту проблему, продумывая новые и уже традиционные уловки и приемы: от дедовских махинаций с флагами и вплоть до психологических атак – его извращенный ум рассматривал множество вариантов, выбирая самые удачные, все углубляясь в поставленную задачу.

Лилит в это время осваивала азы фехтования и вооруженного боя в целом, и уже самостоятельно – теорию, что освободило несколько часов Ро́джера, дав возможность вплотную заняться разработкой новых тактик ведения боя. Капитан «Смерти» не поощрял ортодоксию ни в чем, тем более в бою.

Джек хвалил рыжую, Ловалонга и Логрен были более сдержаны в оценках, но, тем не менее, она замечала их одобрительные улыбки. Да и отношение к ней изменилось – они стали настоящими друзьями: подтрунивали друг над другом, спорили, обсуждали общие дела и делились проблемами или давали советы.

Роджер был сдержан, иногда даже позволял себе задевать ее гордость, называя эти успехи случайными, тем самым, не позволяя ей расслабиться, подгоняя точными ударами, так как знал, куда следует бить: сокровенное желание возлюбленной –доказать чванливым мужланам, что она ничуть не хуже них.

Теперь у Лилит были надежные друзья, с которыми она была сама собой – Джек, Ловалонга и Логрен. Роджеру укрепление их отношений тоже нравилось. Девушке было уже не так страшно: экипаж «Смерти» примирился с присутствием на фрегате женщины. Этим тоже все были довольны. Опасность бунта почти миновала…

По-прежнему, Роджер запрещал Лилит участвовать в захвате кораблей, что теперь задевало ее еще больше: «Я многому научилась у них и могу за себя постоять!». Однако, Ле́о был непреклонен, и каждая ее попытка уговорить его разрешить выйти из каюты во время грабежа заканчивалась ссорой. Оба были упрямы – она продолжала рваться в бой, он удерживать ее от этого. Неизменно, его взгляд становился угрожающе колюч и холоден, а синева глаз темнела. Лилит горячилась, кричала на него, а Роджер был спокоен как столетний утес. Ее старания убедить его распадались прахом. Друзья так же поддерживали Роджа, за что девушка ужасно злилась на них.

– Ты не выйдешь на дело до тех пор, пока я не буду уверен в тебе и твоей силе. – Всегда говорил Ле́о в конце их спора.

– Я уже сильная! – Отвечала она ему.

А вот это было рискованно: экипажу не нравилось то, как капитан оберегал свою «жену», хотя все видели их тренировки, ее усердие, когда она выполняла приказы Ро́джера. Но главное матросы не понимали, почему он ее тренирует. «Для чего?» – стоял недоуменный вопрос в их глазах, и никто не мог на него ответить. Даже сам Ле́о не знал, зачем он делает из нее убийцу – такую же как они… Как он, что еще хуже.

Несколько раз Лилит победила Джека и Ловалонгу – это свидетельствовало уже об очень высоком уровне владения оружием и своим телом для столь непродолжительного обучения. Ребята радовались каждой ее победе, несмотря на едкие шуточки Ро́джера.

– Джеки, старина, даже моя девочка уже бьет тебя. – «Старина» только смеялся и отвечал:

– Твоя девочка быстрая, как дьявол, и ловкая, как дикая кошка. – Лилит ужасно смущалась – это был лучший комплимент для нее. Ловалонга тоже вскоре перестал быть непобедимым. Их «маленькая Лил» все чаще побеждала друзей.

В теории она так же была сильна и с интересом в нее углублялась, с жадностью получая новые знания обо всем на свете. Наконец-то ее любопытство удовлетворялось в полной мере. Лилит часто теперь жалела, что ее память не так хорошо развита, а ведь она старалась запомнить как можно больше: мало ли что в жизни на море пригодится?

– Ну что, Лилит, не хочешь попробовать одолеть меня? – Лукаво улыбаясь, предложил синеглазый демон Южного моря.

– С радостью, капитан. – Откликнулась рыжая бестия, как ее начали называть матросы «Смерти».

Поединок длился очень долго – почти 3 минуты. Роджер даже начал злиться: упрямая девчонка все еще боролась с ним, иногда даже заставляя обороняться. Далеко не всякий боец мог заставить Черного Ро́джера обороняться. Уже не скрывая своего любопытства, компаньоны – пираты следили за ходом поединка. «Неужели она победит капитана?» – едва дыша, думали они. Но Ле́о не собирался проигрывать маленькой девчонке, которая еще недавно и шпагу–то в руках не держала – ни за что. Однако, его сразу же задело то, с какой серьезностью он начал к ней относиться – она не мастер, как Джек, Лов или Лог. Максимум, как Стерт, у нее опыта-то мало. Но друзей она уже не раз оставляла без оружия…

И вдруг шпага очертила высокую дугу в воздухе и со звоном упала на палубу. Роджер не улыбнулся даже, заметив, как расстроилась девушка.

– Ты делаешь успехи. На этом корабле теперь только я смогу обезоружить тебя в одиночку. – Лилит склонила голову.

– Спасибо, учитель. – Он улыбнулся: все-таки Лилит была безмерно очаровательна и соблазнительна… Синева сапфировых глаз потемнела и как-то по-особому засияла. Заметив это, девушка едва заметно покраснела: она поняла, о чем он думает. Внутри приятно защемило. Усмешка скользнула по его губам.

– Ну что ж. – Потянул он. – Может, попробуешь одолеть меня в кулачную? – Эта идея не очень-то ей понравилась. Лилит по неволе вспомнила о его «сдвигах» и тех побоях, что он ей наносил.

– С удовольствием. – Спокойно ответила она, слегка поклонившись: реверанс делать не позволял этикет – женщин на бой не вызывали, а, значит, она не женщина.

В «безоружном» бою ее шансы победить были ничтожно, просто ужасающе малы, даже больше, вовсе отсутствовали, но отказаться Лил не могла – отступать нельзя – это бы означало поражение даже без попыток победить. Не в правилах такой упрямой особы, как бывшая леди Лилит Ага́полис.

Тем не менее, страх все же тревожил ее душу… Роджер даже слегка покраснел, прочитав это в ее взгляде. Мужчина и сам не понял как, но он отчетливо увидел в ее глазах отражение страха.

Девушка тоже смутилась, когда заметила легкий румянец на бледном обычно лице Роджа. Его взгляд потупился: ему было стыдно…

– Нет. Я не могу. – Он поклонился. – Прости, но это не делает мне чести.

– О чем вы? – Недоуменно спросила Лил. – Это ведь тренировка. – Он покачал головой.

– Пожалуйста. – Все застыли. Удивление парализовало их на несколько мгновений. – Прости. – Капитан еще раз слегка склонился и поспешно ушел.

Лилит так и осталась стоять на месте, крайне растерянная столь неожиданным исходом, осознавая, что на нее все смотрят, кто-то даже с трудом скрывает иронию. Это наблюдение только еще больше огорчило ее.

«Какое их дело до того, что происходит?» – девушка была слишком зла и растерянна, чтобы трезво оценивать ситуацию.

– Вы выставили меня на посмешище перед ними. – Бросила обвинение с порога влетевшая в каюту «рыжая бестия», сверкнув гневным взглядом.

– Какая разница, что они думают?.. – То ли спросил, то ли сказал Ле́о.

– Большая. Если вы не заметили, я стараюсь заслужить их уважение. – Все-таки она была очень рассерженна.

– Не все ли равно, что думает кучка мужланов? – Он, как выяснилось, тоже был зол.

– Почему ты отказался? – Уж слишком упрямой была бывшая аристократка, чтобы отступить.

– Затем, что я увидел, как ты испугалась… – Тихо сказал он, словно боясь разгневать ее.

– Я бы справилась с этим во время поединка!

– Но ты не мужчина! Неужели ты отказываешься понимать, что мне не хочется драться с женщиной: это абсурд! – Выпалил он.

– Не верю.

– Лил, мне тоже неприятно вспоминать о том, что я… – Запнулся он на мгновение, – делал с тобой! – Он кричал, а это случалось редко. Девушка вздохнула. – Я боялся, что снова свихнусь… Я боюсь. – Ее красивое лицо застыло маской бескрайнего удивления, изумленный взгляд неподвижно остановился на его лице.

– Неужели ты не понимаешь, что я могу тебя убить? – Горько поинтересовался он. Лилит, молча, кивнула.

– Ты не сделаешь этого. – Спокойно возразила рыжая ровным голосом.

Роджер отвел взгляд и замолчал. Лилит села на койку. Тяжело вздохнула. Ле́о так и остался за своим столом, в любимом кресле. А ведь ей так хотелось, чтобы он сел рядом и обнял ее. Но Ле́о сидел, где сидел и идти к ней не собирался.

– Обними меня. – Едва ли не приказным, но капризным тоном сказала она. Роджер бросил на нее удивленный взгляд, но с места не двинулся.

Лилит тоже не шелохнулась, посидела так с минуту, легла на постель и отвернулась к стенке.

– Как хочешь. – Устало бросила она ему. Роджер ничего не ответил, даже не усмехнулся.

Она проснулась только ночью: за иллюминатором было темно. Ро́джера в каюте не было. Быстро поднявшись с постели, Лилит подошла к двери, попыталась ее открыть – заперто… «Захват? А меня, как обычно, запер?» но особой злости или хотя бы сильного раздражения не последовало. Ей было тошно отчего-то…

Роджер был только рад, что она спала, когда ему сообщили о торговце в нескольких милях к юго-востоку от них. «Обойдемся без скандала хоть на этот раз» с облегчением подумал он, глядя на спящую девушку. Маленькая, по-детски разрумянившаяся во сне, беззащитная – он нежно улыбнулся, хотел поцеловать хотя бы в лоб, но побоялся разбудить: она тоже научилась чутко спать. Прокравшись, словно вор к выходу из обчищенного дома, мужчина тихо вышел и так же тихо запер дверь ключом, который тут же повесил себе на шею – так он потерял бы ключ только вместе с головой.

Лил бродила по каюте… как всегда. В одиночестве, точнее наедине с собой, думать было легче. «Ты сам боишься себя и того, что с тобой происходит… Неужели, ты и правда сумасшедший? – Девушка горько вздохнула, – Похоже на то… Но он так умен, он гениален…» – Ей стало больно за него: красивый и умный, молодой и сильный… больной…

Роджер вернулся поздно – далеко за полночь, едва ли не за пару часов до рассвета. Снова весь в крови. С этой леденящей душу ухмылкой. Сердце Лилит сжалось от страха. «Снова поднял Жоли Руж… Мне нельзя подавать вида, иначе он не сдержится.» – решила она, крепясь.

– Уже проснулась, сладкая моя? – Такое обращение только усилило тревогу.

– Как видишь, Ле́о. – Он жестко усмехнулся, подошел к ней. Лилит стояла у дальнего от двери стеллажа с книгой в руке. Книга была довольно тяжелой, при необходимости можно воспользоваться ей. Но все же девушка молилась, чтобы все обошлось. Только вот надежда становилась все слабее с каждым его шагом. Он медленно, словно крадясь, приближался к Лилит. Она запрещала себе отступать к стене за спиной – это могло спровоцировать его. «Он похож на дикого зверя… а я на дрессировщика. А это все сплошной цирк с кошмарными фокусами и кровавыми номерами» Подумалось ей.

– Иди ко мне. – Мягко попросил Роджер, а глаза отражали смесь ненависти и похотливого желания. Девушка сжалась, но все же сделала первый, робкий шаг к нему навстречу.

Неожиданный рывок вперед, он схватил ее за рубашку и потянул на себя. Лил не успела среагировать, скованная страхом, врезалась в его твердую грудь. Он прижал ее к себе так крепко, что стало трудно дышать.

– Ты ведь хотела, чтобы я обнял тебя. – Она кивнула, сохраняя непроницаемое выражение лица. – Ты думаешь, что твоя беспристрастность злит меня меньше, чем твой страх? Тем более, что я его чувствую. Он исходит от тебя волнами. – Процедил он.

– Не сжимай меня так крепко. Тяжело дышать от таких объятий. – Голос ее не ослушался, и просьба прозвучала ровно.

– Вот так? – Он усилил хватку, ей стало больно. – Или еще сильнее? – Как же ей было больно!

– Ле́о… – Едва прошептала она. Все так же неожиданно он ослабил жуткое кольцо рук. Девушка с облегчением вздохнула. – Спасибо. – Произнесла она.

– Почему ты не смотришь мне в глаза? Боишься? Маленькая моя… – Он начал мять ее грудь. Снова боль. Лилит ударила его по руке и попыталась убрать ее от себя, но ничего не получилось. Он был чудовищно силен. Каменные мышцы даже не ощущали ее сопротивления.

– Хватит, Ле́о! – Крикнула она, отчаяние накрыло ее волной.

– Ну наконец-то я вижу твой страх… – Роджер швырнул ее на кровать, и она долетела до нее, несмотря на те 2 метра, что было между ней и койкой. Книга неожиданно громко упала на пол недалеко от его ног.

Роджер подошел к ней, присел на корточки, чтобы его и ее лицо были на одном уровне. Лилит гневно смотрела в его глаза. Страшный взгляд огромных таких же безумно красивых, как и безумных глаз… Суровое, такое невероятно правильное лицо с жуткой усмешкой на губах.

– Очнись… – Отчаянно попросила она, предчувствуя все те страдания, что ожидали ее, если он не остановится. – Ле́о

– Замолчи, – И она замолчала, как завороженная, глядя в пронзительную синь сапфировых обителей бесовского помешательства с обжигающим холодом во взгляде. Но эти глаза были так прекрасны. – Глупая, – Он схватил ее за волосы, склонив ее голову к постели, не обращая никакого внимания на ее сопротивление. – Не нужно прожигать меня взглядом… – Ухмыляясь, сказал он, вдавив ее лицо в матрац. Тут же отпустил девушку.

– Хватит! – Она была так зла сейчас, что страх отступил. Снова попыталась вырваться.

– Ты так хотела попробовать себя в кулачную… – Вдруг припомнил мужчина. – Посмотрим, чему ты научилась у них. – Но Лилит была зла… Она была решительно настроена защитить себя. Он не пугал, а бесил ее. – О, я вижу, девочка хочет побороться… – Прокомментировал он, когда она поднялась с койки. Сам выпрямился во весь рост.

Она не ожидала, что успеет отразить его удар… Точнее не удар – так, замашку для разминки.

– Молодец… – Он снова попытался ударить ее по лицу, Лилит с трудом остановила его тяжелую ладонь. А ведь эти руки умеют быть такими нежными и заботливыми…

Это был трюк, одновременно вторая его рука врезалась ей в живот, лишив дыхания на бесконечно долгие секунды. Девушка согнулась от боли, открывая рот в попытках поймать воздух, который исчез на несколько долгих мгновений, а потом, причинив ужасную боль, ворвался в легкие. Роджер снова взял ее за волосы и заставил выпрямиться. Лил уже ничего не соображала – слишком сильно он ударил ее. Снова его тяжелая ладонь… Теперь удар пришелся по лицу – пощечина.

– Приди же в себя. Нужно быть на чеку. – Кровожадно улыбаясь, сказал он. Лилит по-прежнему хватала ртом воздух, все плыло перед глазами. Он еще раз ударил ее по лицу. – Что же ты такая слабенькая? – Угрожающе поинтересовался он.

И вот она лежит на постели, теперь согнувшись пополам… Не соображая ничего, даже не плача от новой боли, вызванной вторым ударом в живот… А Роджер стягивает с себя грязную, пропитанную кровью рубашку, потом снимает капри, рвет одежду на ней. Снова пощечина.

– Черт, приди же в себя! – Он злится еще больше, бьет коленом в живот. – Дрянь! – Переворачивает девушку на спину, ложиться на нее сверху, грубо раздвигает ноги.

Лилит вскрикивает от боли – он груб, неимоверно груб, она задыхается, бока жутко болят, теперь он ее насилует.

Наконец, он насытился и встал с нее. Лил кое-как переворачивается набок и сворачивается калачиком, пытаясь хоть немного унять боль лепок пониже поясницы. Как же больно!

Мужчина уже переоделся, а она так и лежит с трудом вдыхая воздух. Роджер выходит из каюты.

Такое чувство, что из нее что-то вынули: такая внутри зияющая пустота. Ей все безразлично, даже боль. Все померкло.

Лицо Логрена… Она плохо слышит, что он говорит, словно их разделяет толща воды или толстый слой ткани.

В каюту зашел Роджер. Он зол, накидывается с кулаками на Лога, вышвыривает за дверь и тут же ее запирает. Вдруг застыл…

Она очнулась и сразу же увидела Ро́джера, он сидел на полу, держа ее за руку, глядя в иллюминатор. Вздрогнул. Молчит. Во взгляде бесконечная боль.

– Лилит, тебе нужно на берег… – Тихо шепчет он. – Пожалуйста. – Она ничего не отвечает. Внутри все та же пустота. – Прости меня… Пожалуйста, прости. – Шепчет он. Ей так пусто, ей абсолютно все равно.

– Оставь меня. – Говорит беспристрастно, тихо, но каждый звук с тем же отвратительным и страшным свистом, с каким плеть рассекает воздух, а затем и кожу. – Дай мне поспать. – Он внимательно смотрит на нее. Кивает. Поднялся с пола, пошел к столу. Конечно, любимое кресло.

Прошло уже несколько часов, она так и лежит с открытыми глазами, но Роджер боится тревожить ее. от она уснула.

Придя, наконец, в себя, женщина вздохнула. Ле́о сидел на полу и держал ее за руку. Снова смотрит в иллюминатор.

– Ты простишь меня? – По-детски робко спрашивает он. Огромные, пронзительно-синие глаза, полные боли.

– Я так устала. – слышит она свой голос. – Дай мне отдохнуть.

– Тебе нужно поесть. Уже сутки прошли, а ты не ела… Пожалуйста, поешь.

– Я не хочу. – Ее спокойный голос, безразличное выражение красивого лица… – Дай мне отдохнуть. – Ему так страшно, что хочется кричать.

– Лил, пожалуйста. Я умоляю, поешь.

– Я не хочу. – Он вздрогнул.

Джек мягко погладил ее по щеке. Слегка коснулся руки. Отогнул одеяло в сторону, чтобы осмотреть живот.

«Красивая… какая красивая» – подумалось ему, Роджер враждебно-колюче смотрит на него.

– Не смей так на нее смотреть… – Угрожающе шепчет он. Джек предугадал его удар, блокировал. Отскочил от постели, боясь, что они могут упасть на Лил. Роджер бешено смотрит на него, явно намереваясь убить. Джек пытается скрутить друга, но он чудовищно силен и ловок. В каюту входит Логрен, изумленно смотрит на них и тут же бросается на помощь к Джеку. Вдвоем они связывают Ро́джера, аккуратно кладут его на пол.

Оба застыли, Лилит, молча сидит на постели, укутанная в одеяло. Ее внимательный, острый взгляд изучает их.

– С ним так часто бывает? – Ровно спрашивает она.

– Как ты появилась, реже. Гораздо реже. Но теперь он опаснее. – Со вздохом отвечает Джек.

– Он был спокоен… Почему это с ним? – Она теперь дрожит.

– Мы не знаем. «Он сам не знает…» —Говорит Логрен. – Это опасно для тебя, Лил. Ты должна уйти от него. Иначе вы оба пострадаете.

– Нет! – Кричит с пола Ле́о во весь голос, он бьется, пытаясь освободиться, но его крепко связали. – Нет! Лилит! – В его крике столько боли и страдания. Ее трясет.

– Вы оба несчастливы! Посмотри, что с ним! – Джеку нелегко дается каждое слово. – Понимаешь? Вам нельзя быть вместе. Если он убьет тебя, он потом убьет и себя. – Лилит качает головой, Роджер по-прежнему извивается на полу и кричит, повторяя ее имя.

– Но я не могу… – Она заматывается в одеяло и опускается на пол рядом с Роджером. – я нужна ему.

– Он погубит вас обоих… – Тихо говорит Логрен. – Лилит, если ты уйдешь от него, он не будет останавливать тебя силой.

– Я не уйду от него! Я ему нужна! Я люблю его! – Девушка успокаивает Ле́о, гладя по лицу, спине. Он затихает. – Посмотри на него! Он так беззащитен! – Обращается она не то к Джеку, не то к Логу.

– Он связан… Ему плохо от бессилия. – Еще одно горькое признание Джека.

– Он не убьет меня. – Убежденно говорит Лил.

Роджер совсем затих, он, кажется, уснул. Нет, она ошиблась: он просто смотрел в одну точку где-то на противоположной стене. Его лицо выражало крайнюю степень боли и страха: брови нахмурены, губы сжаты в одну узкую линию, глаза болезненно сверкают.

– Развяжите меня. – Тихо приказал он. Джек и Лог принялись освобождать друга из пут крепкой веревки. Лилит так и сидела рядом с ним, но уже не гладила его.

Освободившись, Ле́о потер образовавшиеся синяки, особенно большие были на запястьях и, можно предположить, ногах ближе к щиколоткам. Молча, поднялся с пола, подал руку Лил. Та приняла помощь, и теперь они стояли плечом к плечу напротив Джека и Лога.

– Они правы. – Как приговор произносит он. – Нам лучше расстаться.

Лилит ничего ему не ответила, просто, молча, вышла из каюты. Ее лицо было непроницаемо спокойным, даже если ей и было больно – она ничем этого не выдала. А больно ей было! «Неужели он хочет бросить меня?!» – Билась мотыльком в ее голове одна мысль… все вокруг поблекло. И женщина не замечала косых взглядов со стороны экипажа. Неожиданно, ее подхватывают руки Ле́о, он поднимает ее и не очень-то аккуратно несет в каюту. Лилит, как оглушенная. Взгляд изумрудных глаз безмятежен, и даже пуст… она смотрит в одну точку и не реагирует на обращения ни Роджа, ни друзей.

Ле́о что-то устало бормочет себе под нос. Он немного прошелся по каюте, но потом сел в кресло. Джек и Логрен сидят за столом и молчат. Лилит лежит на койке, все так же укутанная в одеяло.

– Вы правы… Но я не могу ее выгнать. А она не может уйти… – Все это понимают, но также все видят в этом самый безобидный выход из положения.

– Ты должен. Ты сильнее, чем Лил. Ты старше, опытнее. – Начинает Лог.

– Ты не должен ни мучать ее, ни мучатся сам. – Продолжает Джек.

– Как вы можете? – Ошеломленно спрашивает Лилит. – Как вы можете?! – Истерика слишком крепко обняла ее, но девушка смогла совладать с собой и быстро успокоилась – это умение она каким-то образом переняла у Ле́о. – Я не смогу так жить! Снова вернутся ТУДА? Ни за что… Я пойду в бордель, но не вернусь к той жизни!

– Что тебя больше страшит: расставание со мной или скука и тоска в свете? – Тихо интересуется Роджер. Его внимательный взгляд изучает лицо женщины.

– Ле́о, я не буду жить без тебя.

– Ты же сказала, что пойдешь в бордель и не вернешься в свет… – Напомнил он.

– Думаешь, я не дам себе шанс забыть человека, который выкинул меня, как ненужную вещь? – Едко отвечает она. Удар достиг цели…

– После такого долгого плена у Ро́джера, ты навряд ли будешь принята в аристократическом обществе… – Мягко говорит Лог.

– Ну и плевать. Я туда и не хочу. – Решительно говорит Лилит. – Так что, ты уверен, что хочешь нашего расставания? – Заметив отражение сомнений на его лице, она добавляет:

– Ответь прямо сейчас. Это будет правильнее всего. – Роджер качает головой.

– Я не хочу этого, но это нам нужно.

– Для чего? Чтобы мучиться от тоски? В одиночестве бродить среди людей, не находя нигде утешения и лекарства от боли? – Он смотрит ей прямо в глаза.

– Или ты сможешь продолжить ту жизнь, которая была без меня? – В изумрудах пляшет дикий огонь. Он завораживает.

– Нет… – С трудом признается он. – Останься со мной… Пожалуйста. – Просит бог свою маленькую госпожу.

Молчание еще с минуту висело над ними, сохраняя напряжение разговора. Джек и Лог внимательно смотрели на Лилит, а она, в свою очередь, на Ле́о.

– Мы будем вместе. Больше не нужно это обсуждать. – Заявляет Лилит. Роджер улыбается: ему нравится то, как она распоряжается и отдает приказы. Маленький бесенок…

– Позвольте, мне одеться. – Уже тоном аристократки «просит» она. Джек и Логрен кивают на прощание и уходят. Оба знают, что потеряли большую часть ее доверия, но они должны были попробовать ради самих Ле́о и Лил…

– Ле́о, – Только сейчас чувства просыпаются в ней, они обрушились дикой, совершенно безумной волной, лишив возможности дышать и даже думать. – Ле́о, – Повторила она его имя, в красивом голосе звучала мольба. – Не бросай меня.

– Не брошу. Никогда. – Она вздохнула, внимательно всмотрелась в его красивое лицо, омраченное чувством вины, болью и страхом. – Но ты должна это сделать. Заставить себя. Уйти и не возвращаться. Что бы не происходило. – Он подошел к ней, она встала, выпрямилась во весь рост. Все равно маленькая… Роджер улыбнулся этой мысли. Слегка наклонился и поцеловал ее в лоб. Легкий, прохладный поцелуй – только он так умеет. Девушка зажмурилась, не смея шевелиться даже после этого мимолетного поцелуя. На секунду она представила, что больше он ее никогда так не поцелует, даже слова от него она не услышит… И ей стало жутко. Именно жутко от одной мысли о полном, беспросветном одиночестве. Ле́о постепенно, безболезненно стал для нее всем: и теплом, и светом, и болью, и радостью, вытеснив даже жизнь, став ее заменителем.

– Ты слышишь меня? – Он приподнял ее лицо, заглянул в такие же испуганные, как и у него, глаза. – Я не такой сильный, как ты. – Теперь глаза были не только испуганными, но еще и удивленными.

– Нет… ты просто не сможешь это сделать, поэтому заставляешь меня, в надежде, что я буду такой дурой, чтобы отказаться от тебя. – Он уловил легкую пока еще тень раздражения, нависшую над ней, но вскоре, он был готов поклясться, что эта тень станет ее криком и яростью во взгляде.

Неожиданно, Роджер обнял ее за талию и прижал к себе, потом приподнял. Ее ноги перестали касаться пола.

– Не надо злиться. – Но никакого ответа не последовало.

Этот разговор так и остался незавершенным. На словах. Но все уже поняли, что больше говорить не о чем. Продолжилось плавание.

Глава 11. Демон

С каждым днем уверенность пиратов гасла на глазах: торговцы перестали быть такой легкой добычей, какой были раньше – разбойников было слишком много, а дела вести жизненно необходимо. Все меньше доверия было к удаче, судьбе, авось – слишком много жадных до чужих товаров. Вернувшиеся с войн, затеянных Августом V еще в молодости, продолжающихся уже 5 лет, мужчины не могли вновь вернуться к мирной жизни – война навсегда вырвала их из привычного уклада, научив только убивать. Невозможность найти работу, чтобы содержать семью, вынудила их, преданных королю еще вчера, сегодня идти служить на пиратские корабли.

Настало то время, когда не замечать разбойников было не просто неразумно, но и невозможно: каждый третий корабль, вышедший в море, подвергался нападению – море, по сути, перешло в алчные руки убийц.

Роджер нервничал: еще чуть-чуть и Август решится на «чистку» – тогда сладко не будет никому… Во время «чистки» – будет тяжко, но после нее, торговцы снова начнут жадничать и не будут нанимать охрану или плавать в союзе. Тогда-то и будет расцвет.

Прошло еще полтора месяца, но, вопреки ожиданиям, королевский флот так и не начал освобождать Южное море от пиратов. Август испугался нападения Агвайи и разрешение внутренних проблем было отложено до лучших времен…

Правила

никакого участия в захватах

никаких споров

беспрекословное подчинение приказам

волосы убирать

корсеты – запрещены

поверх рубашки – жилет

дуэли, карты – запрещены

участие в саботаже, заговорах, бунтах – запрещено

Вот тот короткий список правил, нарушение которых грозит серьезным наказанием. Лилит эти правила устраивали, разве что иногда было сложно выполнять некоторые из них: в жилете, например, бывало жарко; к корсету Лилит была приучена с детства и без него чувствовала себя голой. Естественно, ее не устраивали первые три пункта, но Роджер умел подчинять себе.

«Приступы» Ле́о старался подавлять, хотя и с трудом мог определять, когда его мысли были его мыслями, а не наваждениями наступающего помутнения. Переход был едва заметным. Когда же он понимал, что еще немного и не сможет сдерживать свою злость и ярость, мужчина уходил. Иногда срывался на нарушивших правила. Лилит же очень тонко чувствовала малейшие перепады настроения Ро́джера, тем более такие резкие. Каким-то образом он сдерживался, заставлял себя уходить, успокаиваться. Лил видела, как Ле́о боялся приступов и старался оградить ее от этого. Это было приятнее всего – приятнее успехов в обучении, сближении с друзьями и экипажем в целом. Лилит медленно, но верно укрепляла свое положение на «Смерти».

– Не нужно меня запирать хотя бы во время бурь. – Спокойно попросила Лил. Ле́о окинул девушку удивленным взглядом: обычно ее интонации были совсем другими. – Моя помощь может понадобиться. – Снова полу оскал…

– Чем ты можешь помочь? – «Терпение. Только терпение, иначе нам обоим будет плохо» Она с легкостью подавила раздражение. Ле́о опять удивился: спокойствие. Неужели его насмешки перестали действовать?

– Да чем угодно. Я ловчее большинства твоих компаньонов. – Он просто усмехнулся. Облегчение. Но надолго ли миновала опасность?

– Зато слабее. Если тебя унесет, мы никогда тебя не найдем. Да и незачем будет. Лучше сиди здесь.

– Неправда. – Лил уже и сама удивлялась: ее спокойствию и терпению, казалось, не было предела, что бы ни говорил этот спесивый юнец. – Давай ты проверишь меня сегодня. В конце концов, это нечестно по отношению к другим матросам: они обязаны рисковать жизнью, а я отсиживаюсь в каюте. – Он оценивающе на нее посмотрел. С одной стороны не признать ее правоту было невозможно, но с другой… С другой стороны, был страх ее потерять.

Он почувствовал на себе суровый взгляд. Настроена серьезно… Что же, получается, что упрямство не поможет? Или все-таки он сам хочет, чтобы она оказалась под проливным дождем, на скользкой палубе, где ни черта не видно, где тебя подкидывает и носит из стороны в сторону? Если она испугается, он поклялся себе, он отправит ее в Порт: жить нормальной жизнью в окружении служанок. Что-то подсказывало, что Лил не испугается, но наделает глупостей. «Может, стоит передумать?» И снова этот суровый взгляд. «Ну и черт с тобой»

– Хорошо. – Она просияла. – Только попробуй вывалиться за борт. Если сама не утонешь – утоплю. – Лил засмеялась.

«Неужели он все-таки разрешил?» – Когда так долго чего-то ждешь, потом не верится, что все-таки дождался, в который раз убеждалась Лил.

Еще утром она почувствовала приближение шторма. Хотя Роджер и другие матросы поняли это еще раньше… После полудня это поняли абсолютно все на «Смерти». Сильная это будет буря или нет, Лилит еще не могла сказать, но по серьезным выражениям лиц компаньонов поняла, что фрегат еще как «покачает» на волнах… Тем лучше: если сегодня она докажет Ле́о, наконец, что она не трусиха и может не только постоять за себя, но и помочь другим, то он перестанет ее опекать. Ну, или хотя бы, станет опекать ее не так сильно.

Роджер уже сто раз пожалел, что согласился именно сегодня. Зачем именно в эту бурю он позволил ей выйти? Надо было запретить ей, как обычно, и ничего страшного, если бы снова поругались. Сейчас уже поздно отказываться, но ужасно хочется…

Уже далеко после полудня Роджер понял, что уйти от бури не получилось, но, по крайней мере, они не в самом эпицентре. Все не так плохо… Да нет же, все довольно плохо.

Почему раньше такие штормы не пугали его? Неужели он стал трусом? Спокойная жизнь смягчила его, лишив силы духа? Роджер догадывался, что не будь на «Смерти» Лил, он бы так не боялся и не стремился бы так уйти от шторма.

«Еще не хватало, чтоб ее выбросило в море… Идиот несчастный»

Лилит видела, что еще чуть-чуть и он передумает: тогда никакие уговоры не помогут изменить решение запереть ее в каюте. Но нельзя же вечно запирать ее! В конце концов, ее предупреждали, что жизнь в море опасна и даже коротка. Девушка сама вспомнила все свои страхи, когда Роджер уходил на дело или в бурю… Вспомнила, как долго его не было и каким уставшим он возвращался. Выдержит ли она? Ведь Ле́о намного сильнее, да и ловчее. Он никогда не рассказывал о жертвах бурь – были ли они? Решимость куда-то испарилась. Лилит возненавидела себя за эту трусость. «Страх истощит тебя быстрее, чем враг». Ей стало стыдно не только перед Ле́о, но и перед друзьями.

– Бояться шторма – это нормально. – Спокойно сказал невесть как подошедший Джек. «Как они так тихо и незаметно подходят?»

– По мне так заметно? – Убито поинтересовалась рыжая. Друг мягко улыбнулся.

– Посмотри внимательно: все эти люди боятся. – Лил последовала совету. Лица матросов были напряжены, взгляд стал цепким, стояли они, уже приготовившись к сильной качке. Паруса собраны, такелаж заправлен. Девушка решила, что Джек сказал это лишь ради того, чтобы поддержать ее. Она взглянула в беспечное обычное, но серьезное сейчас лицо мужчины, в его глаза. И удивилась. Он сам боялся.

– Вот видишь. – Он улыбнулся. – Но больше всех боится вон тот человек. – Он указал на Ро́джера. – Лил, будь осторожна. Держись крепко и не зевай. – Джек ушел. Ей стало легче от слов друга.

«Только бы вы выжили»

Море буквально бесилось. Хоть Роджер и ушел от центра как можно дальше, но убежать от шторма не удалось. «Смерть» швыряло на огромных волнах, вокруг была одна вода: она лилась с неба, а само небо тонуло в волнах. Вода, вода, вода… А еще ветер – сильный, безумный ветер, подхватывающий, готовый унести человека, как щепку, и зашвырнуть далеко в мутные, ледяные волны. Им было страшно: огромное, бесящееся море, жуткий шквалистый ветер, стонущий корабль. Это была не буря – это был кошмар во плоти, ожившие страхи.

Но люди на корабле не были трусами и умели подавить панику, заставить себя действовать, а не бояться. Лилит тоже сумела справиться с собой, а презрение к своему страху только придавало сил.

Она помогала закреплять такелаж, местами растерзанный жутким ветром, когда увидела, как на Тома катится невесть откуда взявшееся здесь – на верхней палубе – ядро… Лилит побежала к мужчине: он уже лежал на палубе, растянувшись без сознания, оглушенный ударом, а слева уже выросла огромная волна. Корабль подняло ужасно высоко – они были на гребне волны, но вдруг резко упали вниз. На палубу хлынула вода – ледяная, безумная.

– Том! Том! – Кричала девушка, но моряк не приходил в себя: видно сильно вымотался – организм медленно восстанавливался, да и качка только усилила удар. – Том! – Лилит поняла, что бессмысленно кричать на него и попусту тратить время, ему грозила огромная опасность, и не только ему, но и ей самой.

Перекинув его руку через плечо, девушка кое-как поднялась с колен. «Смерть» качало из стороны в сторону. Пол уходил из-под ног. Девушка чудом держалась на ногах и даже шла к кладовой.

Наконец, Лилит аккуратно опустила Тома на пол в крохотной комнатке. Оказалось, что мужчина головой и стопами касается противоположных стен кладовой.

– Том! – Она проверила пульс на шее- бьется, осмотрела голову – шишка будет, но не более. – Лежи здесь. Там нужна моя помощь. – Сказала она на прощание.

– Ли… Лилит. – Он тихо позвал ее. – Спасибо вам. – Лилит обернулась, внимательно посмотрела на матроса и улыбнулась.

– Будьте осторожны. – Кивнула и вышла. Том растерянно улыбнулся.

Буря снова обрушилась на девушку, но страха больше не было. Почему-то ей стало так легко, как спокойно, когда Том поблагодарил ее. Снова улыбнулась, но теперь в пустоту.

– Сюда! Сюда! – Донесся едва различимый в реве стихий крик. «Роджер!» – Лил без труда узнала его голос.

Подбежав к грот-мачте, откуда, как ей показалось, и доносился зов, девушка задрала голову: взобравшись по сети такелажа, уцепившись за него каким-то неведомым образом, Ле́о держал направляющий парус, который распустился так не вовремя – из-за него корабль может перевернуться.

– Скорее! – Требовал он. – Тесак или кинжал! – Лилит даже не задумалась ни на секунду: просто полезла вверх по хитрым сплетениям веревки. Добравшись до него, девушка вручила ему кинжал, и сама начала быстро резать полотно вторым кинжалом, только поменьше. Было неудобно орудовать такой «крохой», она порезала внешнюю сторону ладони. Кровь, смешиваясь с водой, текла вниз красными ручьями – такой сильный был ливень, так глубоко она порезалась.

Наконец, они справились – то, что ранее было направляющим парусом, упало вниз. Ле́о и Лил аккуратно полезли вниз. Руки ужасно устали, порез ныл, ладонь охладела, было страшно: лезть вверх – это одно, вниз же – совсем другое. Она едва не сорвалась, но, благо, в последний миг вцепилась в хитрое сплетение паутины из веревок.

– Какого черта делаешь?! – Взорвался Роджер, как только они оказались на палубе. Его голос перекрывал даже рев бури. Лилит же, как будто не слыша его, растирала онемевшую кисть. Увидев глубокий, вспухший, бледный порез, Роджер схватил ее за здоровую руку и потащил в сторону своей каюты.

Идти было нелегко: «Смерть» то подкидывало на самые гребни, то бросало в самую пучину, вода обливала корабль, раскачивала его; крен был ужасным, казалось, что фрегат вот-вот повалится на бок… Два раза они едва не упали, и оба раза Ле́о поддерживал ее. Еще два раза они все-таки упали, и опять же Ле́о помогал Лил.

Она шла за ним, палуба убегала из-под ног, Лилит казалось, что она просто сошла с ума… Девушка уже не могла идти, но шла, потому что этого требовал Роджер. Капитан неумолимо волок ее куда-то.

Роджер злился, жутко злился на себя, на море, на Лилит. Как ему хотелось поубивать всех вокруг! Матросы мельтешили в этой завесе воды, но были беспомощными, как дети; море в исступлении металось вокруг, казалось, что стихия просто хочет утопить их, но «Смерть» не сдается. Ле́о в сотый раз поблагодарил фрегат за верность и стойкость.

Мужчина сразу понял, что Лил жутко устала. Он тоже устал. Все люди в этой смене были истерзаны, замучены бурей. «Еще пара минут и всех нас смоет волной с корабля» – промелькнула невеселая мысль, но Роджер заставил себя собраться: не было ни времени, ни возможностей, ни, уж тем более, сил, чтобы бояться чего бы то ни было.

– Дай руку. – Чудом они добрались до каюты. Это было тяжелее всего. – Лил… – Тихо позвал он. Девушка медленно протянула дрожащую, бледную, ледяную руку.

Ле́о достал какую-то склянку, тряпицы для перевязок, бутылку крепкого рома. Полив порез сначала ромом, потом сразу же жидкостью из склянки, мужчина аккуратно перевязал руку.

– Щиплет. – Пожаловалась Ли устало.

– Что поделать? Терпи… – Он сидел перед ней на коленях, она на койке. – Зачем ты так сделала? – Тихо спросил он, даже кротко.

– Затем, что ты приказал. – Так же тихо ответила она.

– Я не приказывал… Ты хоть знаешь, как опасно было то, что мы сделали? – В красивом баритоне росло раздражение.

– Не знала, не задумывалась даже. – Лил краснела под этим пристальным, строгим и холодным взглядом. – Но ведь все хорошо, Ле́о… – Не удержавшись, девушка едва ощутимо погладила его по щеке. Ее рука дрожала.

– Отдыхай. – Он хотел уже встать и уйти.

– Ле́о, будь осторожнее. – Лилит поняла, что он взорвется, посмей она попроситься с ним, а еще она поняла, что ничем помочь там – на палубах – не сможет. Ее унесет в море.

– Молодец, моя девочка. – Кивнул он, легко поднялся и вышел.

Совсем скоро буря утихла, но Лил этого не заметила вовсе: после ухода Ле́о, она забылась глубоким сном.

Свет больно резал глаза – девушка тут же зажмурилась, и боль поутихла. Правая ладонь была крепко и аккуратно перевязана, но не болела и даже не ныла. Этой же перевязанной рукой, девушка наощупь нашла Ле́о. Он лежал на животе, подобрав руки под голову. «Надо же как крепко спит» – удивилась Лил: обычно он просыпается от малейшего шороха.

Лил приподняла веки: больно… «Что поделать? Терпи…» сразу всплыли в памяти его слова. Через минуту девушка уже рассматривала спящего Ле́о: нет ли повреждений или ран – ничего не было. Тревога улеглась.

– Лил, дай воды, пожалуйста. – Пробормотал он себе под нос, едва приподняв голову. Примерно так же он выглядел днем, после бурно проведенной ночи в Порту.

Графин с питьевой водой и стакан Лил поставила на пол возле койки, налила в стакан жидкость и молча подала Роджу. Мужчина приподнялся на локтях, взял прохладный металл.

– Как ты? Что вчера было?

– Что было… – Эхом отозвался Ле́о. – Ты уснула, а через 5 минут все закончилось. При том так же резко, как и началось. Наверное, нас вынесло из зоны шторма. – Как ладонь? – Он бережно взял ее за руку, слегка надавил пальцем на ладонь. – Больно? – Лил растерялась под его внимательным взглядом. «К нему невозможно привыкнуть» – очередной раз удивилась девушка. – Лил… – Теперь в глазах отражалось легкое беспокойство. – Ты в порядке?

– Да, прости. Я задумалась. – Ли усмехнулась и кивнула, как бы заверяя, что все хорошо. – Поспи еще. – Теперь кивнул Ле́о и опустился на постель.

– Ложись ко мне.

Проснулась только вечером. Ле́о, конечно же, уже ушел по делам: ремонт шел своим чередом, но ему нужно было убедиться, что все в порядке. Лил постаралась привести себя в некое подобие порядка и вышла из каюты.

Внезапно она оказалась в самой толчее суетящихся матросов: заступили сразу две из трех смены. Люди сновали вокруг, их возбуждение подействовало на нее ободряюще. Ремонт шел полным ходом, и всей этой процессией, конечно же, руководил, самолично выполняя часть работ, капитан фрегата. Впервые Лил увидела его вымазанным не кровью, а грязью. «Интересно, где они нашли на «Смерти» грязь? Представляю, как разозлился Ле́о» – улыбнулась она в мыслях. К своему великому удивлению Лил услышала, как матросы, переговариваясь кто на каком языке, называют ее имя… «С чего бы это? Наверное, им не понравилось, что я не работала с ними днем в предыдущие смены…» – Ли расстроилась: уж очень ей хотелось, чтобы экипаж принял ее. «Ну почему? Почему он меня не разбудил? Только подчеркнул, что я женщина» – она уже совсем было раздосадовалась, как вдруг ход ее невеселых мыслей прервал Логрен.

– Привет, Ли. – Лог смутился, заметив, должно быть, ее удивление, которое она была не в состоянии скрыть. Хоть Логрен и был с ней в довольно хороших отношениях, но назвать его дружелюбным или общительным было невозможно. Роджер убеждал ее, что если убедить Лога, доказать ему свою преданность и искренность, то не будет друга более верного, чем он… Однако, пока у Лил, видимо, с доказательством было худо: мужчина был с ней сдержан и даже, как ей иногда казалось, подозрителен.

– Привет, Лог. – Лил разозлилась на себя за несдержанность и неумение контролировать себя – Ле́о часто упрекал ее этим. «Будь ты хоть сто раз умной и сильной, тебя легко одолеют, просто прочитав все твои мысли и планы по твоему лицу, глазам, движениям, интонациям… А про твою вспыльчивость вообще молчу» – Сначала девушка очень злилась на него за такие слова, но сейчас уже поняла, насколько Родж прав…. Он всегда прав. Ну почти всегда. – Сильные повреждения?

– Ну да. Есть довольно серьезные. Но все могло быть хуже, если бы не ты… – Начал он, снова слегка покраснев. – Не удивляйся, многие из первой смены видели, как ты помогла Роджеру. Если бы не ты, корабль бы перевернуло, а капитан мог и сорваться. – Тут никакая выдержка, будь она хоть, как у Ле́о, не помогла бы Лил скрыть смесь удивления и смущения. – Спасибо тебе. Ты доказала свою преданность и решимость. – Лил склонила голову и сделала шаг назад, приложив при этом правую руку к левому плечу – это был знак уважения и благодарности. Лог сделал то же самое. Вся пунцовая девушка подняла голову и взглянула на Лога. Он стоял и УЛЫБАЛСЯ. – Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и помощь. – Лог кивнул на прощание и отошел к группе матросов. Мужчины внимательно смотрели на Лил.

«Неужели они все так думают?» – Она испугалась, ведь радость накрывала ее с головой, лишая возможности мыслить и действовать здраво. Чтобы отвлечься, девушка решила взяться за работу. Только это могло реально помочь справиться с эмоциями.

– Капитан, – Лил склонила голову в знак приветствия, – Дайте мне задание, пожалуйста. – Роджер тоже видел, как они разговаривали с Логом, в пронзительной синеве глаз теперь сияли искорки радости и гордости, которые он отчаянно пытался скрыть.

– Иди помогай Стерту, Хью и Раймону. Они на нижней палубе.

– Да, капитан. – Лил снова склонила голову. Ушла. Роджер долго смотрел ей вслед.

Освободилась девушка поздней ночью: за ремонт взялась другая часть экипажа. Сменив уже уставших компаньонов, мужчины принялись за уборку фрегата. Ремонт уже подходил к концу. «Смерть» была, если не в отличном, то явно хорошем состоянии: Роджер тщательнейшим образом следил за состоянием фрегата.

Ле́о оставил за главного Ловалонгу: слишком уж устал капитан, ведь он трудился всю предыдущую ночь, залатывая самые серьезные повреждения до самого рассвета, оставив отдохнувшую смену под руководством Джека, мужчина сделал небольшой перерыв, так как валился с ног от усталости. В полдень Роджер снова взялся за работу и вот сейчас, снова устав до смерти, вернулся в каюту.

Лилит сидела на полу рядом с койкой неподвижно. Вымазанная, вымотанная, в мокрой одежде. Даже в таком виде – красивая. Под изумрудными глазами залегли коричнево-зеленые тени – печать усталости. Роджер сел рядом. Так они просидели несколько минут.

– Давай смоем грязь и ляжем спать. – Пробормотал он, чувствуя, что вот-вот уснет и на полу, и в таком виде. Кстати, выглядел Роджер ничуть не лучше своей возлюбленной – такой же замученный и выпачканный.

Лилит в ответ только медленно кивнула. Потом поднялась, добрела до большого таза с чистой водой и начала раздеваться. Роджер, несмотря на усталость, не мог отвести жадного взгляда от ее тела. Каждый изгиб и полутень сводили его с ума, он забыл и про усталость, и про шторм, и про волнение за девушку. Тяжело вздохнул, отвернулся: все равно слишком устал, чтобы быть в состоянии сделать ей хоть что-нибудь приятное. Да и Лилит вряд ли до этого.

Сил на долгое мытье не было, поэтому после едва ли не чисто символического протирания тряпицей, Лилит накинула на себя чистую рубашку Ле́о, и побрела к койке. Роджер поднялся с пола и направился, в свою очередь, к тазу.

Лил отвернулась лицом к стене и тут же уснула, Роджер лег с краю и обнял ее. Прижался к ней, зажмурился. Уснул.

Они спали долго.

– Лил, – Услышала она его голос. – Лил, милая, девочка моя… – Ощутила легкие, но горячие поцелуи на своих губах, щеках, шее, груди. – Лил, хватит меня дразнить… – Упрашивал он, девушка не смогла сдержать улыбки. – Проснулась. – Не видя его лица, она поняла, что он улыбается.

– Ле́о, почему ты меня разбудил? – «Сердито» спросила она, метнув в него игривый взгляд.

– Затем, что ты лежишь в одной рубашке с не застёгнутыми пуговицами. – Пожаловался Ле́о. – Зачем ты меня так жестоко дразнишь? – Лил снова широко улыбнулась, прижалась к нему ближе… – Лил, – Позвал он снова, девушка повернулась к нему лицом. Ле́о воспользовался этим и начал жадно, требовательно целовать ее в губы. Сколько же страсти было в этом долгом, горячем поцелуе! Мужчина положил одну ладонь на грудь Лил, а второй придвинул девушку еще ближе, потом все та же рука сползла с середины спины до мягкого места, ощутимо сжала одну из половинок…

Лилит ощущала жар от него, чувствовала, как ей в низ живота упирается что-то горячее и твердое. Роджер продолжал целовать ее в губы, Лил отвечала так же страстно, требуя еще больше ласк… Ле́о совсем потерял голову от удовольствия. Его рука с груди скользнула ниже живота. Лилит тихо застонала, изогнулась. Роджер впился в ее губы, чтобы заглушить ее полу крик, когда он ввел в нее два пальца. Туда-обратно и так еще раз. Лил была полна такого же дикого желания, она требовала еще, но Роджер хотел только подразнить. У него отлично получилось.

– Ле́о… Пожалуйста… – Стонала она, – еще… – Ее взгляд помутился, лицо разрумянилось, губы слегка припухли. Роджер безумно ее хотел. Хотел взять ее прямо сейчас. Возможно, даже грубо, лишь бы ощутить ее, заставить сойти с ума от наслаждения, заставить кричать и извиваться. – Ле́о… – Стонала она.

Роджер резко и довольно грубо усадил девушку на себя, лег поудобнее. Лил приподнялась, чтобы он мог войти в нее. Начали двигаться: сначала неуверенно, рознясь движениями, а потом все более слаженно и быстро. Они двигались все быстрее и быстрее. Еще быстрее, еще грубее. Роджер все не останавливался, а Лил уже едва сдерживалась. Он бесконечно много раз вошел в нее, прежде чем они остановились. Лилит дрожала всем телом, без сил положила голову на его грудь.

Ле́о вздохнул: ему было спокойно. Только с Лил он обретал это чувство умиротворенности и покоя. Мужчина обнял свою маленькую девочку, как он ее называл, закрыл глаза.

– Я люблю тебя, Лил. – Он почувствовал, что она улыбнулась. Нежно погладил ее по спине.

Внизу живота снова заболело, но боль была уже почти незаметной… Оно того стоило.

Ле́о поднялся с постели и подошел к стеллажам. Достал склянку. Десертную ложку. Подошел к койке

– Давай ты выпьешь это. – Лил слегка нахмурилась. Он мягко улыбнулся, наливая лекарство в ложку. Девушка проглотила горькую дрянь.

– Ты не хочешь, чтобы у нас были дети? – Робко спросила она.

– Не хочу. – Просто ответил он. – Зачем они нам? – Ле́о крепко обнял ее, поцеловал в висок. Лилит закрыла глаза. – Не волнуйся. Эта настойка невредная.

– Уверен?

– Почти. – Лил погладила его по щеке. Нежно и легко. Ее рука не дрогнула, зато внутри что-то больно кольнуло.

Теперь, когда буря и ремонт были позади, они снялись с якоря и направились в свои «владения» – ту часть моря, которую Роджер особенно облюбовал и удерживался там всеми силами, сражаясь с немногочисленными королевскими военными судами. Жизнь в этих водах была неспокойной: здесь пересекались торговые пути – волей-неволей, но торговцы проходили через эти воды – Роджеру оставалось только грабить суда и драться с военными и другими корсарами: слишком лакомый был кусочек.

На возвращение ушло полтора дня – далеко забросил их гнев стихии, но пиратам было не привыкать. Жизнь на корабле снова вошла в свое русло, словно и не было страшной бури, будто не унесло в море четырех матросов, словно все позабыли придавленного в трюме Спенсера – к постоянному присутствию госпожи с косой все привыкли: она сопровождала их повсюду и всегда, так же, впрочем, как и фортуна.

То, что Ле́о везло по-прежнему очень удивляло и Лил, и друзей, и компаньонов: даже во время бури их вынесло, иначе «Смерть» не выдержала бы еще и получаса в жутком шторме. То, что они еще легко отделались, пираты поняли, когда увидели множество деревяшек, сундуков и прочей корабельной утвари, плавающих на поверхности снова спокойной синевы моря. Такие обломки очень часто им встречались во время плавания. Всякий раз заметив следы крушения, пираты склоняли головы и снимали головные уборы, отдавая дань уважения погибшим: неважно, были ли между ними конфликты, да и это невозможно было понять по каким-то жалким обломкам, тем малейшим фрагментам некогда быстрых, сильных и проворных кораблей…

Как легко было лишиться жизни и совести здесь! Здесь – среди сильных и смелых людей! Они не были глупыми или алчными (что, по сути, одно и то же), нет, это были отчаявшиеся заработать деньги честным путем мужчины, у многих из них были семьи. Но было ли честным обеспечивать жизнь своим детям ценой жизней других людей, с такими же, наверное, полуголодными детьми, ждущими их на суше, оставшимися без кормильца? Они старались делать две вещи, чтобы не раниться осколками совести: убивать как можно реже (по возможности) и безболезненно, а еще не думать об этих людях вовсе. Но получалось ли? Жалели ли они убитых? Об этом знали только они сами.

Лилит часто думала об этом, и чем чаще думала, тем страшнее становилось: черт с ней со смертью, но как же честь? Как же совесть? Как же вера? Как теперь молиться, зная, что рано или поздно придется убить и ограбить? Зная, что ешь и пьешь отнятое? Как она посмотрит в глаза матери? Кто она теперь? Наложница убийцы, обученная тому же искусству убивать, потерявшая стыд и честь?.. «Нельзя об этом думать», но она думала, задавалась этими вопросами все чаще. Внутри нее шел конфликт между тем, что было ей дорого, к чему она привыкла, ее принципами, и тем, чем она стала. Стоила ли эта любовь и дружба тех жертв, что она принесла им?

«Какая теперь разница? То, что было, не вернешь» отмахивалась Лил, а вопрос оставался нерешенным, отнимая все больше сил и решительности. Был ли ее выбор верным? Так мучительно-медленно внутри обострялся конфликт.

Правда, честь, совесть, жизнь… Все было отдано одному только человеку, который, как ей иногда казалось, не мог смириться с этой жертвой. Он так же терзался и горел изнутри. Но Ле́о старался изо всех сил заставить себя снова позабыть эти вопросы, снова ослепнуть и оглохнуть к чужой боли и страданиям. Ему даже хотелось снова окунуться в море крови, в котором он плавал столько лет и ни разу за то время, не пожалел, не испугался, что пошел по такому пути. Правда ли это или только ее вымысел? Неужели он и настолько уродлив? Новый вопрос, на который не было сил ответить. Новый страх.

Жизнь здесь была дешевле пары монет или килограмма специй, дешевле даже метра шелка… иногда она была даже дешевле фляги воды. А иногда не стоила вообще ничего. Как ни было горько признать, но эти люди были лишены человеческой сути, сохранив кто как смог, оболочку. Чувства же нормальных людей были размыты, заглушены или вовсе отсутствовали: дружба здесь была только до тех пор, пока не требовалось помощи или даже малейшего риска; любовь покупалась или бралась силой; радость испытывали редко и чаще животную… Страшная, пустая, противоречащая по своей сути человеческой душе жизнь. Благо, так жили немногие, немногие были такими. Мужчины рисковали собой ради друзей, старались не лишать жизни, старались ценить чувства, сохранять частичку света внутри, надеясь на лучшее.

– Почему ты грустишь, когда должна быть счастлива? Ты так жаждала уважения и признания со стороны пиратов… – Лил улыбнулась, но, как всегда, не сумела скрыть чувства: улыбка получилась вымученной и неискренней. – Что с тобой? Или тебе плохо? – Ле́о сел не в свое любимое кресло, а в соседнее – слева от стола. Мужчина сидел в пол-оборота, лицом к ней.

– Ле́о, я не знаю… – Начала было девушка, но так и не договорила, замолкла.

– Что, ты поняла, что уважение пиратов немного стоит?

– При чем тут уважение? – Возмутилась рыжая. – Я рада, что они приняли меня.

– О нет, не думай даже, что они приняли тебя. Разве что только Логрен. Они по-настоящему примут тебя только после того, как ты докажешь им свою силу или полезность. – Лилит удивилась. – Но почему ты такая грустная? Что случилось?

– Ле́о, я думала о нас, о тебе, о твоих компаньонах… О пиратах в целом… – Красивое лицо исказилось от раздражения. Всего на доли секунды, но он не смог скрыть досады.

– И что же ты надумала, интересно? – Успокоившись спросил он, однако пронзительная синь глаз потемнела, в глубине этого взгляда Лил прочитала тот ледяной блеск, что всегда предупреждал ее о грядущем приступе. Но голос был скорее расстроен, в нем не слышалось ни малейшей угрозы, только печаль.

– Ле́о, я не хочу никого убивать… – Она испугано, жалко даже взглянула на мужчину. Снова кривая усмешка, сделавшая его лицо похожим на лицо самого жестокого демона преисподней… А еще Лил поняла, что он не сможет уйти, не причинив ей боли, не сможет остановиться. Она вся сжалась. Даже во время бури девушка не чувствовала себя настолько беспомощной. Сейчас она была наедине с другой стихией – Черным Роджером, обнажившим свою злость и ненависть, видевшим в ней только врага.

– Но как ты хотела стать корсаром, не убивая? Поверь, даже мне оказывают сопротивление. Люди слишком жадные. Они сами оценивают свои жизни дешевле золота и товаров. Дешевле чего угодно, что считают своим. Не прельщайся иллюзией всесилия страха – пока что жадность берет верх, и нам приходится силой брать то, что людям дороже жизни. Благополучие стало их целью и мечтой – они гонятся за ним, сворачивая друг другу шеи, чтобы заполучить его.

– Но мы тоже гонимся за деньгами, в надежде, что разбогатеем, и жизнь наша станет лучше и спокойнее. – «Будь что будет» решила Лилит, все больше теряясь под его тяжелым взглядом.

– Вы гонитесь за деньгами. Я – за приключениями и славой.

– Ты вряд ли преуспеешь в этом. Хочешь славы и приключений – лучше бы подался в исследователи. – Спокойно заметила Лилит, непринужденно глядя на него. Это был поединок: испугается ли она? Если да, то очень пожалеет об этом… Снова жестокая, кровожадная усмешка безумного демона. Он таким и был – прекрасный, страдающий, жестокий и безумный демон.

– Лилит-Лилит, – покачал он головой, – Неужели тебе не страшно? Посмотри на меня: я же чокнутый. Неужели тебе настолько плевать на себя? Ты же знаешь, как жесток я бываю…Не думала ли ты, что когда-нибудь ТЫ станешь моей жертвой, и ТВОЕЙ кровью я испишу стену, что ТВОЯ голова будет украшать корабль мертвецов? – Лилит спокойно пожала плечами, не отвела взгляда, ничто не выдало в ней страха. Она почти не боялась.

– Нет, Ле́о. Я не думала об этом. – Ответила девушка. Роджер быстро поднялся, подошел к ней, склонился к самому ее лицу.

– Какая ты смелая, девочка моя. И в бурю за мной полезла, и лекарство это пьешь, и сейчас ни единым движением не выдаешь страха… – Шептал он на ухо. Неожиданно положил руку ей на затылок, сжал ее голову, несильно, даже приятно… Лилит сидела, как завороженная. От мужчины волнами исходила опасность, угроза не только здоровью – жизни, но девушка не боялась.

– Настой все-таки опасен?

– А ты как думала? Если часто пить его – можно умереть… Это ведь яд. – Теперь он стоял прямо перед ней, опять наклонившись, чтобы смотреть ей в глаза, упиваться всей этой сценой. Оба знали, каков конец этого акта… Очередного акта….

– И ты даешь мне его почти каждый день… – Спокойно заметила девушка, но глаза ее погрустнели, в них пропала былая уверенность и стойкость. – Неужели ты настолько меня ненавидишь? Что же я такого сделала тебе, Ле́о? Ведь я люблю тебя… – Но демон был спокоен, она не могла понять по его лицу, глазам ровным счетом ничего. Возможно, даже скорее всего, ему было плевать. – Зачем ты так терзаешь нас обоих? Тебе плохо со мной, ты меня ненавидишь, но почему тогда ты не убьешь меня, не продашь, не подаришь кому-нибудь? – В ледяном взгляде вспыхнул огонь злости, даже бешенства. Демон без замаха влепил ей пощечину, Лил никак не показала своей боли, так и смотрела в пронзительную синь. Ее неотъемлемой частью было упрямство – сейчас оно было единственной ее опорой.

– Затем, что ты будешь со мной до конца. – Как ни в чем ни бывало ответил Ле́о.

– До тех пор, пока я не закончу жизнь самоубийством? До какого конца? – Он снова ударил ее по лицу, но уже сильнее. Из носа пошла кровь. Лил держалась. Демон снова кровожадно усмехнулся и ударил еще раз.

– Неважно. Кто-то из нас должен умереть, девочка моя. Таков финал нашей истории.

– Так убей меня сейчас, сегодня! – Закричала она, но Роджер схватил ее за собранные в хвост волосы и оттянул его назад.

– Хорошо. – Так спокойно! Как будто она просила его о каком-то пустяке… Больно. Ужасно больно, но она будет-будет сохранять спокойствие, пока это не закончится. Эта драма. – Но прежде ответь мне, Лил, зачем ты рисковала собой во время бури? Зачем полезла наверх мне помогать? – Лил усмехнулась, провела рукой по его щеке. Он влепил пощечину и шлепнул по руке.

– Ты такой умный, Ле́о, а задаешь такие глупые вопросы…

– Отвечай. – Потребовал он, сильнее натянув ее волосы.

– Затем, что я хотела помочь тебе. Зачем же еще? Я испугалась, что ты сорвешься. – Он ударил ее теперь уже кулаком в правую скулу. Сознание Лилит помутилось, а затем она и вовсе утеряла связь с реальностью.

Было больно – это ощущение подсказало девушке, что она уже вернулась из спокойствия сна сюда – на «Смерть». Правый глаз открылся с трудом, было плохо видно, скула ныла, покрывало в крови. ОН бросил ее на кровать? Он тут? Что с ним? Успокоился ли он? – Снова все мысли про Ле́о.

«Как быть?»

Дверь тихо открылась: видимо, входивший не хотел тревожить девушку.

– Лилит, твой ужин. – Вместо приветствия сказал Джек. Его лицо отразило высшую степень удивления.

– Погоди секунду. Где Ле́о? – Снова Джек не смог скрыть эмоций: теперь он разозлился.

– Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я бы сказал, что это не мое дело… Но, Лилит! Ты стала мне другом! Ты молодая, красивая, главное – умная девушка – зачем ты терпишь это? Неужели тебе нравится, когда тебя бьют и унижают? – С жаром ругал ее мужчина.

– Ему нужно помочь. Ему так плохо, так одиноко, ему страшно, Джек! Он один на один со своей болезнью… -Ей было горько. – Ему так больно!… – Сквозь слезы сказала она.

Роджер зашел как раз в тот момент, когда Джек задал вопрос и, естественно, он слышал ее ответ. На пару мгновений он замер, застыл, как мраморное изваяние. И тут же вышел, не проронив ни слова, надеясь, что Лил не заметит его. Но она увидела его, а он ее. Ужасно смутился, покраснел, красивое лицо исказилось от горячей смеси стыда, чувства вины и дикой боли.

Когда Роджер выбежал из каюты, Лилит и вовсе разрыдалась, и как Джек ни старался у него не получалось успокоить ее. Однако, вскоре девушка сама начала успокаиваться.

– Куда он ушел? – Джек вздохнул.

– Редкостные идиоты. Вот я его найду и очень постараюсь врезать. – Джек был очень зол, что было крайней редкостью. На памяти Лил он еще ни разу не был не то, чтобы так же зол, он вообще не раздражался даже.

Снова бессонная ночь. После Джека никто не осмелился сунуться в капитанскую каюту, даже сам капитан. Лил была этому рада: она не знала, как будет разговаривать с Роджем после того, как он услышал лишнего. Конечно же, теперь задета его гордость, и он злиться на нее еще больше. Только за что? Да и кто должен злиться? Он фактически убивал ее, давая этот настой, и даже не сказал о том, как он опасен. Все было ясно – она была временным развлечением, игрушкой, и если она сломается, то он найдет другую и горевать не будет. Как понять, кто она сейчас? Опять болезненные вопросы, давящие на чувствительные точки сознания и души. Снова искать путь во тьме без каких бы то ни было ориентиров. Продолжать поиск того, чего так хочешь, но что так далеко, почти недостижимо. Когда есть потребность, но нет возможности ее удовлетворить. Искать, искать… вечные поиски чего-то.

Роджер испытывал ощущение небывалой тоски, ему хотелось выть – так плохо стало на душе после слов Лилит. Откуда она знает это? Наверное, они все знают о его страхах… Он слабак, ничтожество – не может справиться с собой. Зачем она терпит все эти упреки, побои, унижения? Друзья бесконечно правы: им нужно, жизненно необходимо расстаться и забыть, наконец, друг друга, чтобы Лилит жила.

«Мы расстанемся. Я дам ей много денег, чтобы она ни в чем не нуждалась. Я жил как-то без нее, а она – без меня. Мы справимся» – твердо решил он.

«Лилит, ты сама понимаешь, что так продолжаться не может. Я не хочу больше причинять тебе боль, и мучиться самому. Ты вернешься домой или куда пожелаешь. Я дам тебе денег, ты не будешь ограничивать себя ни в чем, будешь делать что и когда хочешь – я не буду вмешиваться в твою жизнь. Если пожелаешь, ты выйдешь замуж. Ты должна меня понять» – речь была далеко не блестящей, но это был самый удачный ее вариант. К тому моменту, когда Роджер открыл дверь своей каюты, он уже выучил ее наизусть.

Лилит сидела в правом от стола кресле и читала. Мужчина сразу же ощутил на себе ее спокойный, внимательный взгляд. Подбитый глаз был уже не таким опухшим, но след синяка был еще очень ярким. Первым порывом было подойти к ней и обнять ее, поцеловать, просить прощения, умолять остаться с ним, уцепиться за нее, как за едва заметный вдали блеск маяка, чтобы вовсе не сбиться с пути, не разбиться, не пойти ко дну.

– Лилит, – Но он уже решил, – Нам нужно расстаться. Возвращайся домой. – Сказал он, а внутри было такое чувство, как будто, из него вынимают сердце.

– Нет, – Спокойно ответила она.

– Я ненормальный, Лил! Ты сама все прекрасно понимаешь! Я не могу справиться с собой! – Он взорвался подобно бочке с порохом, задрожал. Его терзала острая боль – Лилит поняла это по болезненно-острому взгляду невыразимо грустных глаз.

– Ты справишься, Ле́о! Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. – Она встала из кресла и подошла к нему, обняла его. Такая маленькая, теплая, смелая.

– Нет… – Убито пробормотал он. Обнял ее. – Сегодня же берем курс на Порт. Где ты хочешь жить?

– С тобой и неважно, где. – Сердце щемило. Ле́о понял, что у него нет сил отказаться от нее. Он стал ее рабом – преданным и по-настоящему слепо любящим.

– Ты лучшее, что было в моей жизни. Прошу тебя, сжалься. Я не хочу убивать тебя, бить, унижать, насиловать! Умоляю, сжалься надо мной… – Мужчина еще крепче обнял ее. – Расставаться тяжело, но так жить невозможно.

В дверь тревожно постучали. Буквально, забарабанили. Капитан и его любовница всполошились: уж слишком неожиданно раздался стук, слишком резко их вырвали из мира, где они были вдвоем и боролись за свою любовь.

– Капитан! Королевское судно! Они плывут к нам! – Кричал Ли – лоцман.

– Я иду! Готовьте пушки и тесаки! Арбалетчиков рассадить! – Ее Ле́о снова стал Чёрным Роджером, не знающим ни страха, ни пощады. – Будь здесь. – Приказал он Лилит.

– Ле́о…

– Пожалуйста… – Мягко добавил он и поцеловал ее. Мимолетно, легко, нежно. Девушка обняла его, снова поцелуй, ее руки обвили его торс. На мгновение Роджер потерял было голову, вовсе забыв о надвигающемся противнике. Только мгновение… Но как трудно было заставить себя выпустить ее из объятий, заставить себя оторваться от ее сладких, податливых губ! «Эта девочка меня погубит, и сама умрет» – мрачно заметил он.

Глава 12. Охота

Снова запер дверь… Но на лице девушки появилась торжествующая улыбка: она нашла запасной ключ. Теперь ничто не удержит ее: она уже успела вчера проверить тот ли это ключ. «Это должно было случиться, Ле́о» подумала она. «Нужно подождать, пока начнется бой, потом уже выйду» – решила она. Если бы Лил вышла прямо сейчас, ее бы обязательно заметил кто-нибудь из друзей или сам Ле́о, и тогда она неминуемо оказалась бы здесь, возможно, даже связанной. Порой опека друзей, а тем более, Ле́о, была угнетающей.

– На этот раз схватка будет не учебной. Я докажу тебе, что намерена идти до конца. – Заявила она в пустоту, торжествующе глядя на дверь. – И тебе меня не остановить. – На сей раз было непонятно, говорила ли она это Роджеру или двери, которая столько раз удерживала ее здесь. Теперь все по-другому.

Спустя четверть часа Лилит приложила ухо к двери: в коридоре никого нет. Это немного успокоило охваченное тревогой сердце. Рыжая решила больше не медлить. Трясущейся рукой со второй попытки вставила ключ в скважину, открыла замок. «Свобода!» – была ее первая мысль. Крепче сжав эфес подобранного для нее Роджером короткого меча, девушка робко шагнула за порог. Все-таки первый настоящий бой!

Сверху раздавались крики, грохот пушек, топот множества ног. Волнение заставило сердце биться быстрее, участило дыхание, оголило нервы: она шарахалась от каждой тени. «Трусиха!» – упрекала себя девушка, ненавидя свой страх. «Он прав: мне здесь нечего делать… Ну уж нет!» – ей вдруг стало ужасно стыдно перед ними – учившими ее друзьями, перед Ле́о. «Я должна, иначе я не стою ни их уважения, ни дружбы. Соберись!» – Вскоре она, наконец, совладала с собой: дыхание и сердцебиение стало более-менее ровным, движения легче, шаги тише. Азарт и предвкушение охватили ее. Она шла, как НА ОХОТУ…

Оказавшись на верхней палубе, Лил сначала растерялась: большинство матросов было на судне королевского флота. «Мне нужно туда» – не расходясь с мыслью, девушка схватилась за веревку, которую не перерубили на королевском судне, и оттолкнулась. С легкостью перепрыгнув на другой корабль, девушка тут же встретила недоуменный взгляд пары «псов», как их называл Роджер. Мужчины, заметив рыжую еще в полете, уже ожидали ее. Благо, Роджер первым же делом приказал перестрелять лучников, иначе она вряд ли бы сейчас была цела или даже жива.

Девушка спокойно оглядела противников. Сразу двое… Многовато для нее, но уже некогда бояться и, тем более, нельзя отступать. «Посмотрим» Она заставила себя успокоиться, снова поблагодарила Ле́о за то, что он тренировал не только ее тело и разум, но и волю, выдержку. Она справится, если же нет – то она того и заслуживает.

Началась схватка. Мужчины напали сразу вдвоем, Лилит приходилось только обороняться. Вскоре она наловчилась, заметив, что противники не меняют рисунок боя. Она поняла схему атаки – всего-то два выпада у одного и еще один у другого. «Если они не считают меня серьезным соперником, зачем тогда нападать сразу вдвоем?» – недоумевала рыжая, стараясь, однако, заглушить мысли: они отвлекали. Неожиданно девушка поняла, что они хотят взять ее в плен, чтобы натешиться. Ярость охватила ее всю: внутри пылал огонь гнева, дающий недюжинную силу и ловкость. Девушка начала атаковать, «псы» удивились, успешно отбивали ее выпады, тогда Лил пошла на хитрость: повторяла несколько раз подряд одну и ту же комбинацию движений, соперники расслабились. И тогда Лилит сменила рисунок боя. Через полминуты люди, сражавшиеся с ней, превратились в истекающие кровью, быстро слабеющие тела. К Лил приближался новый противник. Она уже ощущала усталость: слишком затянулась первая ее схватка.

Третий «пес» был дольно молод: его движения были ловкими и очень быстрыми, но силы в них было немного, поэтому, если Лилит и позволяла сопернику наносить удар, то с легкостью отводила шпагу или блокировала удар. Вскоре и «ловкач» был ранен в живот. Он застыл, потом согнулся пополам, упал на палубу, тяжело дыша. Девушка отошла от него.

Она лихорадочно искала Ле́о… Вот он! Высокий, ужасающе быстрый и ловкий, безжалостный. Он убивает так быстро, расходуя совсем мало сил. Снова он стал демоном с ледяным взглядом пронзительно – синих глаз и пугающей усмешкой. Какой же красивый! Чудом Лилит заметила нового врага: мужчина хотел ее схватить. Еще один охотник до ее тела. С ним девушка возиться не стала: сразу же метнула нож в грудь. Противник явно не ожидал такого исхода, недоумевающе глядя на торчащую из груди рукоять, он упал. Лил быстро присела и выдернула оружие из тела. Оглянувшись назад, заметив приближающиеся ноги, девушка специально застыла на несколько мгновений, давая противнику возможность подойти ближе. Резко развернулась и снизу вверх метнула нож. На этот раз в солнечное сплетение.

Неожиданно кто-то схватил ее за шкирку, выдернул вверх.

– Какого черта?! – Заорал во все горло Роджер. Его взгляд пылал страшным ледяным пламенем, казалось, что мужчина может убить ее одним только этим взглядом. – Чертова девчонка! Я выпорю тебя! – Не унимался он. Лилит заглянула ему за спину. Лучник!!! Стрелок целился в спину Ле́о! Девушка застыла, а потом метнулась влево, обогнула Роджа и толкнула его в сторону. Все произошло очень быстро. Они упали на палубу. Лилит лежала на нем, ее глаза были широко раскрыты, кровь отлила от лица. Ле́о застыл. Вскочил, увидел стрелу, торчащую из правой лопатки. Мужчина пнул валявшуюся неподалеку бочку, она разбилась. Выломав довольно внушительную часть, Ле́о, прикрыв ею, как щитом, Лилит, побежал к перекинутому мостику.

Ему было плевать на целившегося в него лучника, абсолютно на всех. Единственное, что было важно – унести ее подальше от опасности.

Влетев в каюту, Ле́о уложил ее на живот, разорвал жилет, затем рубашку. Одежда просочилась кровью. Мужчина полил себе на руки крепчайший ром, затем на ее рану…

– Что случилось? – Джек не понимал, как так получилось, что Лилит получила ранение. – Роджер… – Друг курил, его руки сильно дрожали.

– Я высеку ее, протащу под килем, привяжу к грот-мачте, посажу в трюм на сухари и воду! – Он был ужасно зол и напуган.

– Скажи, наконец, как так получилось? Ты разрешил ей драться? – Вмешался Ловалонга.

Джек, Логрен и Ловалонга недоумевали – мужчины знали, что Ле́о скорее избежит боя, чем позволит Лил участвовать в нем.

– Она нашла запасной ключ и вышла. Я видел, как она убила трех «псов» … – Дрожь все не унималась. Он даже не мог ее скрыть. – Я хотел увести ее оттуда… – Голос капитана охрип. – Она увидела, что в меня целится лучник. Хотела оттолкнуть в сторону, решила перестраховаться и зашла мне за спину. Черт возьми, она так быстро сделала это! Я просто не успел сообразить, чего она хочет. – Роджеру до смерти хотелось высечь ее.

Друзья молчали. Роджер курил. Повисло молчание.

– Серьезная рана? – Тихо спросил Джек.

– Нет. Но она могла умереть! – Логрен тоже закурил. – Как я мог так оплошать? Ее могли убить из-за моей неосмотрительности.

Она очнулась после полудня следующего дня. Роджер был мрачнее штормового неба. А еще он был ужасно бледен, от него сильно пахло табаком. Мужчина опустился на колени рядом с койкой, поцеловал руку Лил, погладил ее по щеке.

– Никогда так не делай. – Он пристально смотрел ей в глаза. – Ты меня поняла? НИКОГДА…

– Прости… – Тихо пробормотала она. – Ле́о, все нормально, правда. – Заметив, как синь его глаз потемнела, девушка замолкла.

– Ты думаешь, нормально так рисковать собой? – Он впился в нее тяжелым взглядом. – Ладно. Сейчас поешь. Потом посмотрим, как твое плечо. – Лил кивнула.

Друзья не стали сильно ее отчитывать, а вот Роджер по-прежнему ужасно злился и много курил. Даже то, что рана была несерьезной, не успокоило его.

Лилит быстро шла на поправку. Через неделю могла даже слегка приподнимать правую руку.

– Ты так и будешь злиться на меня? – Не выдержала девушка. – Мне надоел твой недовольный взгляд.

– А мне надоело твое упрямство. – Ответил мужчина, откладывая книгу.

– Только не надо снова меня отчитывать! – Ей ужасно надоели его нотации на тему ее упрямства, самонадеянности, безрассудства и ребячества…

– Погоди, вот заживет плечо. Я тебя накажу, да так, что мало не покажется… – Лилит рассмеялась.

– Ле́о… – Девушка подошла к нему, уселась на колени, запустила здоровую руку в волосы (теперь они были довольно короткими). – Не нужно меня наказывать. У меня не было другого выхода. Ты поступил бы точно так же на моем месте. И не только ты. Почему ты отказываешься это принимать? – Он вздохнул.

– Затем, что ты не должна рисковать собой ради меня. Я не стою этого. Когда ты, наконец, поймешь это? – Девушка нахмурилась.

– Когда ты наконец поймешь? Я буду делать все, что посчитаю нужным. Ты можешь сдерживать меня, но у тебя не получится оградить меня от всего. – Он сощурился. Поцелуй.

– Я могу оградить тебя от всех опасностей, но только не от тебя самой… – Рыжая, улыбаясь, кивнула. – Глупая девчонка! – Проворчал он, снова поцеловал Лил.

Оказалось, что не только Роджер видел, как дралась Лил, но и еще несколько матросов, так что вскоре весь экипаж «Смерти» узнал о ее ловкости, силе и хитрости. А еще матросы знали, что Лилит спасла капитан, закрыв его от стрелка. Мужчины поразились ее смелости, уважение к ней росло.

Лилит даже начало казаться, что жизнь стала налаживаться: Роджер стал спокойнее, с того самого дня не было ни одного припадка; компаньоны начали признавать ее; Роджер разрешил ей принимать участие в захватах; но теперь рядом с ней обязательно был кто-нибудь из друзей. Ее умение обращаться со оружием росло, навыки кулачного боя тоже.

Настой Ле́о ей не давал больше, хоть и опасался беременности. Пока что им везло. Их отношения укреплялись, они все лучше узнавали друг друга и сближались, не испытывая при этом никаких разочарований, даже малейших. Вечера они проводили в компании друзей; не спали полночи, либо разговаривая, либо занимаясь любовью; каждое утро просыпались на рассвете и радовались новому дню.

Однако, постепенно над их головами начали сгущаться тучи. Роджер все реже участвовал в тренировках, все чаще они с Лил спорили, да и дела у пиратов шли не так уж хорошо. Вскоре случился припадок. Роджер избил девушку и изнасиловал, хотел выволочь ее на палубу и высечь. Его вовремя остановили Лог и Стерт. Конечно, друзьям пришлось очень постараться, прежде чем они связали Ле́о, но они все-таки справились.

После того случая припадки случались едва ли не каждый день. Роджер делался все мрачнее и отстранённее. Лилит боялась, что он разлюбил ее, потому так себя ведет. Вскоре Роджер начал ревновать девушку к друзьям, так что мужчинам пришлось ограничить общение как с самим Ле́о, так и, естественно, с Лил. Не помогло: капитан «Смерти» продолжал измываться над девушкой. Тренироваться с ним было опасно: Роджер дрался с ней в полную силу, все удивлялись, как он еще не убил девушку. Каким-то чудом, ей удавалось отбиваться, когда же она лишалась оружия, мужчина начинал ее избивать. Когда друзья все-таки не выдерживали и пытались заступиться за Лил, Роджер продолжал «тренировку» и бился еще яростнее. Но они всегда заступались, сил не было на это смотреть, страх, что он ее убьет пересиливал понимание того, что это только больше разозлит Ро́джера. После каждой такой «тренировки» Лилит поднималась с палубы, молча извинялась и благодарила тех, кто пытался помочь ей, и уходила за Роджером в каюту. Когда она приходила, он насиловал ее, иногда сек… Вся ее жизнь превратилась в череду драк, в которых у нее не было ни малейшего шанса победить. Синяки не сходили с ее тела, также, как и гематомы с засосами и многочисленные ссадины. Ее губы были разбитыми и вспухшими, под глазами залегли сиренево – коричневые тени, спину изуродовали следы кнута и даже тесака. Она сильно похудела, стала нервной…

Несмотря на все безобразия, что устраивал капитан, никто из экипажа и не думал о бунте: Роджер без сомнений был лидером, а еще везунчиком – такого же второго просто не было. Кроме того, некоторые наблюдали за его действиями не без удовольствия. Другие же принимали это как должное: Черный Роджер подтверждал свою репутацию изверга.

Ле́о почти не спал, много пил и курил. На все уговоры подруги ограничиться в табаке и роме он отвечал оплеухами… Когда его разум не был охвачен ненавистью, он подолгу смотрел на Лилит, и в пронзительно-синих глазах отражалось столько боли и тоски, что девушка прощала его. Она видела, как он страдает от чувства вины, от страха. О расставании они не говорили. Как-то раз об этом заговорил Ловалонга, Роджер его чуть не убил. Только благодаря Лилит Лов спасся… Они жили в постоянном чувстве вины, задыхаясь от боли. Мир, где они были вдвоем и боролись за свое счастье, рушился. Ле́о и Лил проигрывали. Его болезнь усугублялась.

– Либо ты уйдешь, либо я убью тебя. – Процедил Ле́о. Он был бледен как облако, глаза горели от злости. – Выбирай. Учти, я не шучу, девочка моя. – Он держал ее за горло, девушка начала уже задыхаться. – Ты уйдешь от меня. Ты мне не нужна.. – Его тяжелый, пронзающий взгляд. – Знала бы ты, как я тебя ненавижу и до чего ты мне противна. – Она уже едва не хрипела. – Если подохнешь, я буду только рад. – Словно внушая, говорил он, все сильнее сжимая шею. В глазах потемнело. Она потеряла сознание. Резко отпустил. Девушка упала на пол. «Дышит» с долей разочарования заметил Роджер. С маху пнул ее в живот. Схватил за волосы, потянул на себя, не давая возможности согнуться пополам от боли… Швырнул на пол. Достал ламию. Замах. Удар. В глазах не проясняется. Замах. Снова свист хлыста. Снова дикая боль.

– Хватит… – Задыхаясь, просит она.

– Что хватит? Я только начал! – Снова удар. Лилит теряет сознание. Роджер пнул ее еще два раза: не действует.

Он сидел за столом, когда Лилит пришла в себя. Взглянула на него: он плакал. Это стало последним, добивающим ударом. Она никогда не видела его отчаяние настолько ясно, во всем его безграничном ужасе.

– Уходи. Пожалуйста. Уходи, пока не поздно. – Молит он. Лил не слышит его. – Мы никогда не будем счастливы. Ты должна спастись. Неужели ты не понимаешь, что я тебя убиваю? – Замолк. – Лилит… – Она не слышит. – Лилит… Ты должна уйти ради нас, ради того времени, когда мы были счастливы. Ты помнишь? – Девушка не ответила, мужчина не требовал ответа. – Ты должна спасти себя. Лилит, ты и так потеряла слишком много. Если останешься, то совсем скоро ты умрешь! У тебя уже сейчас много проблем со здоровьем… – Он замолчал.

– Как я тебя брошу? – Сквозь слезы, спрашивает она.

– Как ты можешь быть такой глупой?! – Кричит Ле́о в отчаянии. – Я убиваю тебя! Ты можешь умереть этой ночью от побоев! – Он захлебывается в боли. – Хватит приносить себя в жертву! У тебя никогда не будет мужа, ты уже можешь быть неспособной к деторождению! Ты потеряла всякое положение в приличном обществе, возможно, и мать отказалась от тебя.

– Вот именно, Ле́о. Ты единственный родной мне человек. Только здесь у меня друзья… Мне некуда идти, не на что надеяться. Я никому не нужна, и мне никто не нужен, кроме вас. Кроме тебя. Если мне суждено умереть от твоей руки, пусть так и будет. – Он вскочил, подбежал к ней, сел на пол, обнял ее.

– Что ты такое говоришь, девочка моя? – Он не скрывал от нее своей боли. – Я так измучил тебя… Какая ты была красивая, когда мы только встретились… – Она прижалась к нему. – Что я сделал с тобой? Бедная моя девочка, ты такая сильная, но так нельзя. Ты должна уйти.

– Нет. – Она не плакала больше. Не получалось. Глаза ужасно болели. – Я буду с тобой.

– Ты уйдешь. Не упрямься хотя бы сейчас… – Он гладит ее по голове. – Смотри, что я сделал с тобой. Ты больна, напугана, одинока. Ты становишься такой же ненормальной, как я. Тебе ведь даже не хочется жить. Ведь так?

– Зачем мне такая жизнь, Ле́о? Я не могу смириться с этим: мы были так счастливы. Ведь мы же были счастливы когда-то? – В полубреду спросила она. – А сейчас мы не можем быть вместе… Я не могу с этим смириться… Не могу смириться… – Ле́о испугался: вдруг она сошла с ума?

– Я не могу защитить тебя. Поэтому ты сама должна постоять за себя. Ты понимаешь меня? – Но Лилит уже спала.

Роджер бережно уложил ее на постель, укрыл, поцеловал в лоб. Погладил ее бледное, худое личико, еще мокрое от слез. Сам лег на пол и уснул. Он хотел умереть. Неожиданно его осенило: ведь он может помочь ей! Нужно просто умереть. А их друзья помогут ей! Мужчина легко вскочил на ноги и вышел из каюты.

Проснувшись ночью, Лилит поняла, что Ро́джера давно здесь нет. Девушка еще долго лежала, затем снова провалилась в мутные глубины тяжелого сна, не приносившего облегчения. Она знала, что когда проснется, будет такой же уставшей и разбитой. Ее тело будет разрываться и ломаться от боли, ее сердце будет ныть и щемить от тоски. Она увидит измученного, полубезумного Ле́о. Либо он снова изобьет ее, либо будет уговаривать уйти. Жизнь стала невыносимой.

С трудом заставив себя проснуться утром, Лилит снова поняла, что Роджер так и не приходил. «Где ты, Ле́о?» Девушке стало страшно. Она помнила отчаяние в его голосе, глазах, в его словах… Лилит выбежала из каюты, бросилась на верхнюю палубу.

– Где капитан? – Накинулась она на первого встретившего ей матроса, он явно растерялся, сказал, что капитан в «гостевой». Сердце Лилит, как ей показалось, осыпалось. Не ощущая реальности, ничего не чувствуя она побежала в ту заветную крохотную коморку…

Ле́о лежал на матраце. Он был не просто бледен, а бел. На лбу выступила испарина.

– Ле́о… – ахнула девушка. Лог, Лов и Джек одновременно оглянулись. – Что с ним?

– Он едва не утопился. –Лилит дрожала всем телом. Она едва добрела к матрацу, ноги подкашивались. Такая же бледная, как и Роджер, взяла его за руку.

– Прости меня. – Шептала рыжая. – Обещаю, я уйду. Только поправляйся.

Глава 13. По-другому

Через две недели «Смерть» прибыла в Порт. К тому времени Роджер совсем оправился от болезни, напавшей на него после попытки самоубийства. Лилит он уговорил остаться. Сейчас они были счастливы, хоть и понимали, насколько хрупким было это счастье. После спасения припадков не было. Два месяца.. Это не показатель – они оба прекрасно понимали это, но все равно были счастливы.

На суше им стало даже легче. Молодые люди много гуляли, постепенно их измученные тела и души восстанавливались. Любовь их стала еще сильнее. Ничто не могло их разлучить или поссорить. Они были спокойны. В доме было тепло и уютно, легко и весело – мир, в котором они были только вдвоем и боролись за свою любовь, постепенно превращался в рай.

Влюбленные по-прежнему вставали на рассвете, но вместо прыжка в море, доезжали на лошадях до пустынного пляжа и купались в теплых водах ласкового моря. Затем практиковались в фехтовании, а там… как получалось: гуляли по побережью или лежали на песке, разговаривая о море и жизни в целом, или дурачились и носились, веселясь как дети…

Друзья редко их навещали за все это время: Порт предоставлял им самых красивых, а главное, здоровых женщин, хорошую выпивку, удобные постели. Много ли еще нужно молодым, сильным мужчинам? Но все же ребята приезжали погостить на ночь или даже на сутки, но не дольше. Ле́о и Лил были довольны: они не смущались ничьим присутствием, делали что, как и когда хотели.

Роджер хоть и беспокоился, что Лилит может забеременеть, не мог сдерживаться. Пока им везло. Вскоре Ле́о начал подозревать, что его возлюбленная бесплодна. Эта догадка больно его жалила, ведь именно он сделал ее такой, искалечив ее здоровье. И пусть они не говорили о детях, но оба думали.

Прошло три недели. «Отпуск» подходил к концу, и их спокойствие тоже: Ле́о стал периодически уезжать на пару дней, возвращался уставший, с похмелья. Внутри Лилит раскалялась ревность и обострялась обида. Как она вытерпела, выжила, прошла через весь тот ад? И ради чего? Ждать его в пустом доме, пока он развлекается с кем-то в порту? То, что происходило сейчас, ранило ее еще больше. Скоро преисподняя снова разверзнется перед ней и откроет новый круг мучений, а во главе всего этого встанет самый прекрасный демон…

Время шло, а его уходы стали учащаться: он мог уйти на ночь, а мог и на два, а то и на три дня…

– Меня тошнит от твоих измен! Я не могу – не могу больше мириться с этим! – Лилит бушевала подобно штормовому морю. Ее глаза гневно сияли, а голос звенел в тишине дома. Роджер же, напротив, был спокоен: неподвижно стоял, прислонившись к дверному косяку, скептически смотрел на нее и едва сдерживал усмешку, чем еще больше злил рыжую.

– Хватит истерить! – Он кричал сейчас так, как кричал на матросов, когда терял терпение, да и смотрел так же сурово, как на провинившихся. – Я не твоя вещь, более того, я ничего тебе не должен, понятно?! – По-капитански продолжал он ее отчитывать.

– Ты говорил, что любишь меня!

– Это не значит, что я поклялся быть твоим ручным псом! – Лилит чувствовала себя так, как будто ее окатили ушатом ледяной воды: уж что, а одергивать он умел.

– Ты лжец и мерзавец!

– Я не врал тебе! Так же я не обещал тебе, что буду верен! Если ты не можешь смириться с этим, в том нет моей вины. – Она смотрела на него во все глаза. «Боже… Как он может быть таким черствым и эгоистичным, таким глупым?» – поражалась она в мыслях, не смея высказать это вслух, предчувствуя, что натолкнется на еще один риф непонимания с его стороны.

– Тогда проваливай к своим любовницам! Забудь меня!

– С радостью! Я не хочу быть заложником юбки! Я не давал тебе право распоряжаться мной и моей свободой! – Новая оплеуха ее чувствам.

– Но моей ты распоряжаешься будто чем-то само собой разумеющимся! – Роджер как-то зло оскалился. «Неужели снова припадок?» – Внутри она напряглась, ее нервы натянулись, как тетива лучника.

– Да, распоряжаюсь. Я имею на это право. – У нее возникло острое, навязчивое желание хотя бы попытаться влепить ему крепкую пощечину, а еще лучше, и вовсе подпортить его наглую, самодовольную физиономию синяком.

– Кем ты себя считаешь, чтобы распоряжаться мной?! Кто ты такой?! Не более, чем просто мужчина, хоть и с завышенным до небес самомнением! Спесивый юнец и не больше! Ты играешься чужими жизнями, строишь из себя Бога на Земле! – Роджер вмиг оказался рядом с ней, занес было руку для удара, но тут же ее опустил.

– Я пошел. – Дыхание сбилось от злости, а ярость распирала изнутри. Лилит расплакалась от бессилия, ноги подкосились, и она осела на пол.

– Идиот несчастный! – Но он ничего не слышал, уже ушел. Снова ушел, наплевав на ее чувства. Когда он избивал ее, по крайней мере, после, он искренне раскаивался в этом: ему было так же больно, даже больнее; но сейчас ему было по-настоящему плевать на ее чувства.

Лилит теперь злилась больше на себя, чем на него: за то, что так унижается перед ним, что не может взять себя в руки и уйти от него, забыть наконец, освободиться от этого рабства. От этого слепого обожания идола.

Но она понимала, что не может, что нет сил взять и отказаться от него, от всего, что их связывает, а еще она поняла, что она теряет его.. И безграничная, безумная злость окутала ее словно пеленой; не ревность, не обида, не тоска или что-то другое, а именно злость. Вскочила с пола и помчалась вслед за ушедшим. Ощущение едва ли не безграничной силы и острое желание причинить боль: моральную или физическую – без разницы, лишь бы лицезреть страдание.

Так, не чувствуя ни себя, ни времени, ни пространства девушка пронеслась по широкому коридору и настигла-таки Ро́джера.

Он не ожидал такого сильного удара, если честно, то он не ожидал вообще никакого удара. Слишком ей доверял или был слишком самонадеян… Полетел вперед носом, едва успел выставить руки и тут же приземлился на них. Лилит времени вовсе не теряла и с маху ударила ногой по ребрам. Снова он пропустил удар. Теперь было гораздо больнее. Все смазалось, воздух загустел – было больно вдыхать его. Левый бок разрывало от боли. Он пытался дышать через рот. Потом заставил себя собраться.

– Какого черта? – Спокойно поинтересовался Ле́о. Девушка хотела повторить удар в бок. Роджер схватил ее за ногу и дернул на себя, едва удержавшись на одной руке. Лил рухнула рядом. Растирает бедро. – Безумная. – Молчит. «Ну и пусть молчит» сердито подумал Родж. – Я приду завтра. – Стало страшно, как будто с его уходом уйдет и ее жизнь, возникло острое, невероятно сильное желание остановить его, не отпускать.

– Ле́о! Не уходи, пожалуйста! – Забыв даже о своей гордости и попытках обуздать юношескую несдержанность и порывистость, девушка повисла на его руке. В глазах отражалась детская беспомощность и мольба. Роджеру нестерпимо захотелось остаться с ней настолько, насколько позволит болезнь; остаться в этом доме с ней; оберегать, распробовать вкус покоя и безмятежности.

Все равно ушел. А с ним ушло терпение, желание прощать, умение понимать. Ушло, но в отличие от Ро́джера, завтра это все не вернется. Не вернется, даже если он сейчас передумает. Все ее тепло постоянно, бесчисленное количество раз наталкивалось на равнодушие с его стороны, холод, апатию или даже агрессию и высокомерие. Это повторялось снова и снова, ее терпение только крепчало, а желание росло, но все эти измены, сегодняшний уход стали добивающим ударом. Она вынесла побои, изнасилования, унижения, она поддерживала его, утешала, но с ревностью справиться не смогла.

***

Когда на следующий Роджер въехал на территорию особняка после обеда, Лилит, одетая в скромное изумрудное платье, уже как час ожидала его в большой гостиной. Ле́о удивился: девушка нечасто облачалась в подобающий ей по статусу туалет.

– Здравствуй, Лил. – Немного смущенно поприветствовал мужчина.

– Здравствуй. – От девушки так и исходили волны решимости. – Я решила уйти. Поэтому, во-первых, прошу выплатить мне мою часть денег. Во-вторых, прошу тебя одолжить мне карету до Порта. – Роджер помолчал некоторое время, потом начал расхаживать по комнате.

– Уверенна? – С надеждой (но надеждой на что?) спросил синеглазый. Бывшая леди Ага́полис просто кивнула. «Что так переменилось в ней? – недоумевал он, рассматривая такое знакомое и одновременно чужое лицо девушки, – Что случилось? Откуда в ней столько равнодушия?» – Лилит не замечала его удивленного взгляда, как ему казалось, вообще не замечала его.

– Послушай, я понимаю, что тебе сейчас некуда спешить, но я бы хотела до сумерек добраться до какой-нибудь приличной гостиницы.

– Зачем? Утром я прикажу доставить тебе к воротам владений рода Ага́полис. – Девушка тихо и печально рассмеялась, в глазах показался блеск слезинок.

– Зачем? – Она снова, как и когда-то, невольно передразнила Ро́джера. Оба этого не заметили. – Мне нужно некоторое время, чтобы решить, как жить дальше. Но я не вернусь больше к матери. Она не примет меня. – Пират вздохнул, присел рядом с ней, попытался взять за руку.

– Ты… – он запнулся, как раз тогда, когда она отдернула руку, – Я виноват перед тобой. Позволь мне подарить тебе этот дом. Клянусь, я забуду дорогу сюда, если ты прикажешь. Ведь он тебе понравился, правда? – Беззащитный взгляд бесконечно грустных глаз… – Останься здесь или продай его. Я покупал его для нас… Мне одному он не нужен.

– Так же он не нужен и мне. – «Какая высокомерная и холодная!» – поразился мужчина, упиваясь ее величественной красотой. – Так же как мне не нужны твои подарки и деньги, которых я не заработала.

– Ты хочешь оборвать всякую связь со мной? – Снова этот снисходительный кивок. – Я думал, что, если ты уйдешь, нам обоим станет легче… Но сейчас, когда ты еще даже не ушла, я предчувствую, как плохо мне будет. – Его горячая рука погладила ее по щеке, такие же горячие губы, и огненный поцелуй. Снова захотелось провалиться в его объятия, глаза, ласки, утонуть в нем и его нежности. Проклятый Черный Роджер… Единственный желанный ею мужчина, ее награда, ее наказание, ее болезнь. Самый прекрасный демон преисподней снова одурманивал ее своей красотой и любовью, но нет ничего страшнее любви этого демона… Она подобна огню, сжирающему тебя изнутри и охватившему тебя снаружи, причиняющему боль: как физическую, так и душевную; огонь этот прекрасен и смертельно опасен, его жаждешь, хоть и знаешь, что именно он погубит тебя… Он ее губил, зная, что погибнет вместе с ней, не в силах остановиться, спастись самому и спасти ее.

– Оставь меня. Я уже все решила. – Холодно сверкнув глазами, произнесла она тихо, однако ее слова прозвучали для Ле́о неожиданно громко, испугав его.

– Думаешь, я отпущу тебя?

– Ты сам постоянно просишь меня уйти. Хватит играть со мной. Я ухожу. – Девушка попыталась отстраниться, но он схватил ее за плечи, Лил не могла пошевелиться. Он умеет держать жертву так, что она и моргает с трудом. Девушка застыла, а потом в ней взорвался целый вулкан. Она билась в его руках, как бьется только что пойманная птица в надежде вырваться. Отчаянно. Потом она снова почувствовала небывалую силу в себе, ей казалось, что она сможет сейчас абсолютно все, даже швырнуть Ро́джера в какой-нибудь дальний угол. Почти получилось… Главное, она вырвалась и даже оттолкнула мужчину от себя.

От неожиданности дыхание перехватило, она совершенно не успела приготовиться к удару. Резкая, острая боль в животе, груди совершенно парализовала ее. Новый удар, теперь уже по лицу. Кровь хлынула из носа. Но самым обидным было то, что она ничего не могла сделать: ни ответить на удар, ни даже увернуться. Снова он избивает ее. Всякое желание испарилось из ее разума и тела: она даже не дышала. Наверное, уже и инстинкты стали бессильны против той подавленности, что вновь охватила Лилит. Она была сломлена. Не этими ударами и не его словами, а, скорее тем, что ей не нужна была больше эта любовь. Лилит не хотела, не могла бороться за их счастье в одиночку, а Роджер был слишком слаб. Этот сильный, красивый, умный и талантливый мужчина, капитан фрегата под пиратским флагом… самый смелый и отчаянный человек, которого она видела. Он был слишком слаб и труслив.

На нее разом обрушились все ее печали и страхи, все ее обиды и вся та боль, что ей пришлось пережить за эти месяцы, за все то время, что она знала Ро́джера. Померкло желание жить, померкла сама жизнь, перестав казаться чем-то желанным и естественным, чем-то прекрасным, тем, от чего так страшно отказаться или потерять. Лилит разрыдалась. Не от боли или страха, просто она так устала. Ужасно, смертельно устала быть одной, бороться одной. Сейчас рядом не было никого, кто мог бы помочь ей. Даже Роджер не мог. В его силах было только помочь умереть.

Когда Роджер остановился, очнулся от помутнения, Лилит была вся в крови, но в сознании. Она лежала на полу, как сломанная кукла. Дышит ли она вообще?

Ле́о молча поднял ее с пола, отнес наверх, а сам на ночь засел в гостиной с бутылкой рома и сигарами.

Испуганные служанки попрятались по своим каморкам, боясь потревожить хозяина. Конечно, женщины сочувствовали молодой госпоже, но вмешиваться не смели, поэтому решили просто «исчезать» во время таких происшествий. Всякое бывает в семейной жизни – думали они.

***

На следующий день Лилит вышла из спальни после полудня и то только потому, что проголодалась, а приносить еду ей в комнату запретил Роджер.

Спустившись в столовую, она обнаружила поджидающего ее там пирата. Он холодно смотрел на нее и молчал. Лилит всеми душевными и физическими силами старалась не замечать его пристального взгляда, но вскоре ее нервы не выдержали:

– Хватит сверлить меня взглядом. – Высокомерно потребовала она.

– Прости. – Но интонация, с которой это было сказано, выдавала в нем только раздражение и никак не извинение.

– Я повторяю свою вчерашнюю просьбу. – Он сделал вид, что не понимает, о чем она, пытаясь изобразить удивление, но с похмелья у него плохо получалось притворяться. – Я хочу уйти от тебя. – Тем не менее пояснила Лил. Роджер метнул в нее свирепый взгляд немного потемневших и помутневших то ли от выпивки, то ли от злости глаз.

– Ты никуда не уйдешь. Кажется, вчера я тебе все объяснил. – Лилит сжала вилку да так крепко, что костяшки побелели. – Не надо злиться, дорогая. Ты просто будешь со мной. Мы ведь уже не раз говорили об этом.

– Ты идиот, Роджер! Псих! Да будь проклят тот день, когда мы встретились! – Отчаяние полностью завладело ей: когда она была готова бороться за их счастье и любовь, он гнал ее и хотел умереть, лишь бы суметь отпустить ее и разорвать отношения; теперь, когда у нее не осталось ни сил, ни желания, он требует, чтобы она осталась… – Это не ты сейчас, а твоя болезнь! Это затянувшийся припадок!

– Нет, это результат твоей ревности! Твоей жажды привязать меня к себе, к своей юбке! И знай, что ты задушила нашу любовь своими же руками! – Роджер не смог сдержать злость, хотя даже и не пытался: она раздражала его сейчас безумно, ведь она пыталась надеть на него хомут. – Я хотел, я пытался начать все с начала! Я следил за собой и своим поведением, я был ласков и нежен с тобой! Черт возьми, что, что тебе не нравилось? То, что мне нужно иногда развеяться? Ты думаешь, ты стала единственным в мире, что должно меня интересовать?! Когда я уезжал на «Смерть» или к друзьям, ты все равно ревновала меня! Я не могу и не хочу постоянно быть при тебе, понятно?

– Так отпусти меня, если я так тебе противна! Оставь меня в покое, если ты действительно думаешь, что я пытаюсь держать тебя при себе! – Роджер закипал от злости.

– Ты НИКУДА не уйдешь. – Снова этот диктаторский тон!

– Почему? Я ведь мешаю тебе развлекаться! – Лилит прожигала его взглядом, но ему было плевать.

– Заткнись! – Он вскочил из-за стола и вышел из столовой. Вскоре до Лилит донесся удаляющийся стук копыт…

– Ты сам сказал, что любви уже нет! – Крикнула она, желая выговориться. Конечно, он не услышал этого, а ей не стало легче.

***

Вернулся через 3 дня… От него исходил запах сладких духов (стоит отметить довольно дорогих), сигар и рома.. Под глазами залегли сиренево-серые тени, черты лица стали острее, а взгляд был какой-то рассеянный… Он был пьян.

– Дорогая! – Крикнул он ей на ухо, крепко прижимая к своей пахнущей другой женщиной груди, обдав при этом еще и крепким запахом перегара. – Я безумно соскучился! – Продолжал он, делая вид, что не замечает ее отчаянных попыток высвободиться.

– Ты оглох? Хватит кричать мне на ухо и отпусти меня! – Ле́о бесстрастно посмотрел на нее сверху вниз и только усмехнулся, обдав новой волной сильнейшего перегара.

«Лучше пусть он обнимает меня, чем опять бьет» решила девушка и постепенно прекратила брыкаться, боясь разозлить его. «Неужели я и правда боюсь его?» – ужаснулась она. «А ведь я правда верила, что буду счастлива с ним… Только с ним. Может, я и не буду ни с кем счастлива?». Роджер тем временем ослабил свои пьяные объятия и попытался поцеловать ее.

– Тебе мало той шлюхи, с которой ты развлекался 3 дня? – Сердце девушки ухнуло от страха, когда он остро и холодно глянул на нее. Ей показалось, что он убьет ее только этим свирепым взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.