Сергей Михеенков
Герои Курской битвы

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Михеенков С. Е., 2020

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2020

* * *

Благодарен за всяческую помощь и содействие при работе над этой книгой: Владимиру Александровичу Бредникову (с. Утёшево Калужской области), Николаю Александровичу Калиничеву (г. Боровск Калужской области), Руслану Владимировичу Смоленскому (г. Таруса Калужской области), Владимиру Васильевичу Яничеву (п. Бабынино Калужской области), Николаю Ивановичу Яшкину (с. Жерелёво Калужской области), Валентине Михайловне Ипатовой (г. Москва), Абдул-Хакиму Абдулаевичу Музыкаеву (Боровский р-н Калужской области), Игорю Александровичу Землякову (пос. Бабынино Калужской области).

Русские знали, что их ждёт, и превратили Курскую дугу в новый Верден.

Фридрих Вильгельм фон Меллентин, генерал-майор вермахта

Предисловие

Утверждение «немцы – это машина» сначала стало определением, а затем вообще превратилось в поговорку. Мощным и хорошо отлаженным механизмом был и германский вермахт. До лета 1943 года эта махина продолжала и продолжала двигаться вперёд, со скрежетом, порою пробуксовывая, но всё ещё подминала под себя километр за километром, захватывала деревни, сёла, посёлки, города, теснила Красную армию, перемалывая всё новые и новые её дивизии. Стальной монстр оправился от ударов, полученных под Москвой, залатал сталинградские пробоины и даже отбил назад Харьков и Белгород. И наконец собрал силы для летнего наступления на Орловско-Курском выступе. Это наступление должно было переломить ход, если вообще не решить исход, всей Второй мировой войны.

Двумя согласованными ударами, с юга и с севера, под основание Курского выступа, который образовался в ходе боевых действий 1942-го и зимы—весны 1943 годов, германское командование планировало отсечь Курскую группировку советских войск – основные силы Воронежского и Центрального фронтов, уничтожить их по частям, а затем нанести сокрушительные удары на юг, вернув утерянное под Сталинградом, и на северо-запад, на Москву. Продемонстрировать миру, Англии и США, что Великогерманский рейх по-прежнему могуществен и непобедим. Для реализации этого грандиозного и, как казалось немецким штабам, вполне реального замысла была разработана операция, получившая кодовое название «Цитадель».

Оборону Центрального и Воронежского фронтов, по плану операции, должны были сокрушить мощные группировки: с Орловского плацдарма в южном направлении на Курск наносила удар группа генерал-полковника Вальтера Моделя (группа армий «Центр»); из района Белгорода и Томаровки – группировка генерал-полковника Германа Гота (группа армий «Юг»).

Гитлер долго колебался, прежде чем отдать приказ на атаку. Несколько раз отменял сроки начала операции, откладывал на конец весны, потом на начало лета. Слишком большими были ставки этой грандиозной игры. Германские военные заводы только что выдали партии новых танков и штурмовых орудий. Мощная броня с противоминным циммеритовым покрытием, оснащённые великолепными цейсовскими прицелами крупнокалиберные пушки, способные с поразительной точностью поражать цели на расстоянии до двух тысяч метров, в том числе советские танки Т-34 и КВ.

Немецкий историк Ф. В. фон Меллентин, а в дни Курской битвы полковник и начальник штаба XXXXVIII танкового корпуса 4-й танковой армии группы армий «Юг», впоследствии писал: «Предполагалось, что в первом эшелоне Гот будет иметь восемь танковых дивизий, а Модель – пять». Основную пробивную силу танкового тарана составляли новые танки PzKw VI Ausf. E «Тигр» и PzKw V «Пантера», а также штурмовые орудия, истребители танков «Фердинанд». Руководить наступлением на обоих направлениях были поставлены лучшие танковые генералы вермахта. Дивизии, изготовившиеся для удара, как свидетельствуют немецкие мемуаристы и историки, были пополнены и доведены до штатной численности. Осталось лишь пробить оборону русских. Как выяснилось позже, это оказалось невозможным.

На северном участке дивизиям Моделя удалось лишь вклиниться в расположения противника, израсходовав на это основной ударный потенциал. Войска Центрального фронта под командованием генерала армии К. К. Рокоссовского, заняв боевые порядки на большую глубину, держались твёрдо. Немцам удалось рассечь и смять передовые линии, но чем глубже продвигались их танки и пехота, тем ожесточённее становилось сопротивление. Через неделю Модель выдохся и начал откатываться назад.

На юге, где оборону держали войска Воронежского фронта генерала армии Н. Ф. Ватутина, поначалу всё складывалось не в пользу обороняющейся стороны. Командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн оказался упорнее своего левофлангового соседа и атаковал более настойчиво и последовательно, веря в окончательный успех и заставив верить в это своих солдат и офицеров. Каждые новые сутки наступления его танки продвигались ещё на несколько километров, углубляя и расширяя коридор прорыва.

На Обоянском направлении их остановили. Тогда танки обходным маневром устремились к Прохоровке. Здесь их встретили гвардейские армии генералов А. С. Жадова и П. А. Ротмистрова.

На Курской дуге было два поля, на которых разыгрались решающие сражения, – Прохоровское и Соборовское. Об одном знает практически каждый, о другом – мало кто. А ведь Соборовское было первым. И на нём решилось многое. За Прохоровским полем была железнодорожная станция Прохоровка и открывался путь на Курск с севера. За Соборовским – станция Поныри и путь на Курск с юга. Замкнули эти два поля дорогу немцам на Курск. Здесь, в своих окопах, наши солдаты зарыли, затоптали надежды Гитлера на иной исход войны и на намерения фашистской Германии по поводу Русской земли.

В Курской битве Центральный, Воронежский и Степной фронты понесли большие потери. Но Ставка Верховного главнокомандования накопила большие резервы, которые позволили тут же пополнить полки, дивизии, армии и людьми, и танками, и вооружением. Выдержав атаки групп армий «Центр» и «Юг», наши войска провели перегруппировку и сами пошли в наступление. Наступательные операции «Кутузов» и «Румянцев» были проведены успешно. Освобождены Орёл, Белгород, Харьков, другие города. Открылся путь на Днепр, к Киеву.

А вот вермахт так и не смог восстановиться после своей «Цитадели». Именно здесь, на Орловском и Белгородском плацдармах, последний раз знаменитые германские панцерваффе попытались перехватить инициативу и потерпели неудачу.

Сотни, тысячи героев родила эта гигантская битва. В этой книге мы расскажем лишь о некоторых.

Сражение на Соборовском поле
Николай Павлович Пухов, генерал-лейтенант, командующий 13-й армией Центрального фронта

1

Позиции 13-й армии генерал-лейтенанта Николая Павловиа Пухова находились на Соборовском поле в районе железнодорожных станций Поныри и Малоархангельск, населённых пунктов Соборовск и Ольховатка. Траншеи, батальонные и ротные опорные пункты были расположены в несколько линий в глубину.

Командарму-13 с противником «повезло»: против порядков его 13-й общевойсковой армии стояли дивизии и части XXXXVI, XXXXVII и XXXXI танковых корпусов 9-й полевой армии группы армий «Центр». Корпусами командовали опытные генералы, дравшиеся под Минском, Смоленском, Москвой и Ленинградом – Ганс Цорн, Иоахим Лемельзен, Йозеф Гарпе[1]. Это были старые танковые волки, прекрасно знавшие преимущества моторов на гусеничной тяге, защищённых усиленной бронёй да ещё оснащённых тяжёлыми пушками.

Правда, и генерал Пухов против своих соперников был не юношей, имел и хорошее военное образование, и боевой опыт, но всё же если проводить элементарные сравнения, то увидим: самый молодой из противников, Ганс Цорн, который был на четыре года старше Пухова, с 1938 года постоянно служил в полевых войсках, а советский генерал после непродолжительного опыта командования всего лишь стрелковым полком с 1930 по 1941 год занимался всего-навсего преподавательской работой, находясь в стороне от маршей, стрельб и полигонов.

Но русские, как известно, учатся быстро. И то, что предложили и командирам танковых корпусов, и командующему 9-й армией генералу Моделю штаб 13-й армии и солдаты генерала Пухова, старым кайзеровским офицерам, приобретшим свой первый боевой опыт ещё на полях сражений Первой мировой, а потом победоносно прошедшим по Польше и Франции, закалённым в боях под Ржевом, – этим лучшим из лучших оказалось не по зубам. Правды ради, следует понимать: за спиной генерала Пухова начиная с момента подготовки к битве и до завершающих боёв в рамках операции «Кутузов» стояли генерал армии К. К. Рокоссовский, его штаб и большой опыт предшествующих боёв. Как покажут дальнейшие события, это был хороший тандем.

Поскольку тема этого очерка не только 13-я армия и её командующий, стоит отмотать плёнку событий немного назад, в предысторию Курской битвы, вернее, в период её подготовки.

* * *

Согласно оперативному приказу № 5 Ставки фюрера на главных направлениях предстоящего наступления создавались мощные ударные группировки. Лишних войск у Гитлера не было, резервы к 1943 году истощились, поэтому для предстоящего решающего сражения планировалось «высвобождающиеся путём отвода из района Вязьмы войска 4-й и 9-й армий выделить в резерв Главного командования». Главной ударной силой, которая должна была сокрушить оборону Красной армии ударом с северо-запада, с Орловского плацдарма, должна была стать 9-я полевая армия генерал-полковника Вальтера Моделя[2].

Устал Модель от Вязьмы и Ржева, где его армию едва не задушили в бесконечных атаках в 1942-м. Этот год был тяжёлым не только для Красной армии, но и для вермахта. Операцию по отводу войск из Ржевско-Вяземского выступа[3] Модель провёл блестяще. В результате удачного манёвра уже в мае 1943 года 9-я армия значительно уплотнила боевые порядки 2-й танковой армии на Орловском плацдарме и встала перед Центральным фронтом в готовности атаковать его оборону. Ударную группировку составили крепкие дивизии, побывавшие в боях и познавшие и победные марши, и поражения в период отступления от Вязьмы и Ржева. Задачей этой мощной группировки было нанесение удара на участке между шоссейной и железной дорогами Орёл—Курск, в ходе которого планировалось разрезать советскую оборону на всю её глубину и, энергично продвигаясь на юго-восток, соединиться с авангардами южной группировки. Таким образом, Курск и почти вся группировка Воронежского, Центрального фронтов и Степного военного округа оказались бы в гигантском «котле». А с «котлами» немцы справляться умели.

Г. К. Жуков, анализируя донесения разведки и наблюдателей, подготовил для Верховного главнокомандующего доклад, в котором, по сути дела, сформулировал концепцию предстоящего сражения: «…Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьём основную группировку противника». Свои выводы Г. К. Жуков делал, наблюдая и синтезируя всю картину, которая сложилась к тому времени и на севере, и на юге Курского выступа, во всей её совокупности, включая дискуссию, подспудно возникшую во время планирования операции между командующими войсками фронтов и их штабами.

Сталин колебался. Слишком многое ставилось на карту.

Дело в том, что командующий войсками Воронежского фронта генерал армии Н. Ф. Ватутин энергично ратовал за немедленный, упреждающий удар по скоплению немецких войск, которые к маю уже сосредоточились по периметру Курской дуги. На фотографиях, сделанных авиаразведкой, отчётливо были видны и плотные артиллерийские позиции, и скопления танков, сосредоточенных в лесах, оврагах и рощицах ближнего тыла.

Для выработки наиболее правильного решения Сталин поручил собрать совещание в Ставке с приглашением командующих войсками фронтов. К. К. Рокоссовский впоследствии вспоминал: «Ставка приняла решение в оборонительной операции под Курском ослабить его ударные группировки, а потом перейти в наступление на всём <…> участке фронта – от Смоленска до Таганрога».

Гитлер тем временем тоже проводил консультации по поводу предстоящей операции со своими фельдмаршалами и генералами. На совещании в Мюнхене после долгих колебаний (он тоже сомневался!) наконец были определены дата начала операции и способ действия – атаковать. Атаковать советские позиции проверенным способом, который не раз приносил успех, – танковыми клиньями, с севера и с юга под основание Курского выступа, по сходящимся направлениям, при этом в авангарде клиньев выставить новые образцы бронетехники – танки «Тигр», «Пантера» и истребители танков самоходки «Фердинанд». Были намечены направления и участки фронта, на которых южная (Гот) и северная (Модель) группировки должны были наносить свои удары. Модель высказался против этого плана.

Присутствовавший на совещании в Мюнхене 3—4 мая 1943 года генерал-инспектор танковых войск генерал-полковник Гейнц Гудериан вспоминал: «Модель, располагая подробными разведывательными данными, особенно аэрофотоснимками, доказал, что как раз на этих участках фронта, на которых обе группы армий хотят предпринять наступление, русские подготовили глубоко эшелонированную, тщательно организованную оборону». Чтобы его довод против атаки заранее подготовленных оборонительных рубежей русских выглядел более убедительным, Модель предъявил участникам совещания аэрофотоснимки своего участка.

В тот день и Гитлер, и начальник Генерального штаба Цейтцлер, и командующие группами армий, и все присутствовавшие внимательно и беспокойно разглядывали фотоснимки из папки командующего 9-й армией – многочисленные, чёткие, будто обведённые тушью, очертания оборонительных линий войск генерала К. К. Рокоссовского, соперника Моделя в предстоящей битве. На направлении главного удара находились позиции русской 13-й армии.

Гитлер поинтересовался, кто командует этой армией. Ему назвали имя, дали краткий послужной список: из семинаристов, прапорщик старой Русской армии, участник Великой войны, командовал конной разведкой; в 1918 году добровольно перешёл к большевикам, в Гражданскую войну командовал бригадой, хорошо знает штабное дело, но потом на многие годы ушёл в преподавательскую работу; после вторжения германских войск в пределы СССР командовал стрелковой дивизией, ничем особым себя не проявил, с 1942 года руководит войсками 13-й армией; по характеру осторожен, несколько медлителен, но всё это компенсируется его упорством и внутренней твёрдостью в достижении поставленной цели. Резюме: противник опасный.

Фюрер никак не отреагировал на информацию. Имя этого генерала было ему незнакомо. Он знал всех своих генералов, командиров корпусов, танковых и гренадерских дивизий, которые должны были сокрушить оборону этого неизвестного ему генерала из семинаристов, осторожного, но упорного, одним словом, опасного. Он был уверен, что его солдаты достигнут победу и на Орловском плацдарме, и этого было достаточно.

Несколько раз Гитлер откладывал день решающего штурма. Наконец согласился и назначил день и час атаки.

Модель попросил для последних приготовлений, для вывода войск в исходные районы шесть дней. Фюрер согласился.

2

Кто же этот генерал Пухов, бывший комбриг Гражданской войны из семинаристов и прапорщиков старой армии?

Николай Пухов родился в селе Гришове Тырновской волости Перемышльского уезда Калужской губернии 13 (25) января 1895 года. Теперь это Бабынинский район Калужской области. Родина будущего полководца – место знатное, воинское. Гришово стояло на месте посада некогда существовавшего здесь, на берегу реки Большой Березуй, городка. Городок тот именовался то Берузуеском, то Людимеском. Имел даже своих князей – Березуйских и Деменских. От былого величия остался только высокий насыпной холм на месте детинца да глубокий ров, который заполняли воды Большого Березуя. В нескольких километрах от Гришова Большой Березуй сливался с другой речкой, Безвелью, а ещё поодаль обе они впадали в Угру. В XV веке, когда на Русь пришёл хан Ахмат, стоял на Угре и был бит здесь московским войском, городок Людимеск, и посад, и детинец, отряды Ахмата сожгли. До сих пор люди находят на холме и во рву наконечники стрел. Значит, была здесь битва лютая. Не просто так русские отдали свой город.

Отец будущего полководца Павел Николаевич Пухов служил дьяконом здешней приходской Никольской церкви. Церковь та ещё цела. Хотя деревни уже нет.

Собирая материал для этой истории, я побывал в Гришове. Зашёл и в церковь, постоял среди её руин. Крест над куполом ещё держится. А в трапезную и в алтарную часть кто-то принёс иконки. Прямо к кирпичам прилеплены огарочки свечей. Что ж, и в таком храме можно молиться. Православный человек – сам себе храм. Да и не прошло ещё для русского человека время в разрушенных церквах молиться. А когда-то в здешнем храме хранилась чудотворная икона Божией Матери Одигитрии. Её носили вокруг полей в годы засухи и недорода. Ей молились матери, жёны и дочери солдат, ушедших на очередную войну.

Рядом с Никольской церковью лежит гранитный ледниковый валун с надписью, свидетельствующей о том, что когда-то здесь стоял дом, где родился и вырос будущий военачальник. Камень приволокли с поля земляки генерала Н. П. Пухова, бережно положили на месте дома, сделали надпись – чтобы потомки помнили. Кто знает, пройдут годы, и, возможно, село возродится. Люди построят здесь дома и будут любить эту землю, обрабатывать поля, рожать и растить детей, которые ни за что не захотят покидать свою малую родину. И тогда гранитный валун с именем генерала Н. П. Пухова окажется в центре села.

Мать Анна Абрамовна Пухова учительствовала в Гришовской земской школе. Семья была многодетной. Родители всем своим детям старались дать образование. Поскольку дорога для чад приходского дьякона лежала в сторону учебных заведений духовного профиля, Николай Пухов после успешного окончания земской школы поехал в губернскую Калугу и продолжил своё образование в Калужской духовной семинарии. Однако семинария готовила не только священнослужителей, но и учителей для школ и училищ губернии – земских, церковно-приходских, коммерческих и пр. В архиве Калужской духовной семинарии удалось отыскать имена Николая Пухова и его старшего брата Петра. Николай окончил семинарию в 1915 году по 1-му разряду, с отличием. В местных хрониках читаем: «Преподаватели отмечали хорошее поведение и прилежание в учении. Его запомнили как творческого и активного человека, сообразительного и подвижного – он умел играть на гитаре, любил петь, хорошо танцевал, увлекался рыбалкой и игрой в городки, устраивал спектакли для местных жителей, гостя у товарищей под Козельском. Отец будущего военачальника умер рано, в годы учёбы Николая в семинарии. И воспитание восьмерых детей легло на плечи матери, именно она прививала детям любовь к труду, приучила их к порядку».

Окончив Калужскую духовную семинарию, Николай Пухов поступил на должность учителя истории и литературы в высшее начальное училище села Плохина[4] Жиздринского уезда. Высокие баллы при выпуске из семинарии давали ему право на зачисление на первый курс духовной академии, но Синод в тот год выделил средства на обучение только одного калужского выпускника. По результатам выпуска Николай оказался вторым. Таких денег, чтобы учить сына на свой счёт, у Анны Абрамовны не было. Правда, и учительская карьера в богатом купеческом селе Плохине вскоре прервалась: в апреле 1916 года учитель истории и литературы был призван в армию. Шла Первая мировая война. Русской армии не хватало офицеров, особенно младших, окопных – командиров взводов, команд и рот.

Образовательный ценз у призывника был высоким, и его сразу же направили во 2-ю Петергофскую школу прапорщиков. Уже осенью 1916 года Николай Пухов Высочайшим указом был произведён из юнкеров в прапорщики с зачислением по армейской пехоте, надел офицерские погоны, получил серебряный значок выпускника-петергофца – синий крест на фоне белого ромба с серебряным орлом вверху и зелёным эмалевым щитом с цифрой «2». Вскоре с ближайшим эшелоном он был отправлен к месту службы, в Челябинск: был зачислен в 163-й запасной пехотный полк. На фронт он попал только летом 1917 года, когда был зачислен в 744-й пехотный Кейданский полк, входивший в состав созданной в начале 1917-го 186-й пехотной дивизии.

Во время Рижской оборонительной операции под Иксюкюлем в одном из боёв молодой прапорщик был ранен и отравлен газами. Вдобавок ко всему уже в госпитале из-за плохого питания и ухода заболел цингой. Кое-как выкарабкался. И в январе 1918 года вернулся домой в Гришово.

Дома голодали. Николай пробыл в родном селе несколько дней и, как многие земляки, подался в «мешочники». Калужские «мешочники» в тот год были известны по всей стране. Они ехали в хлебные губернии и скупали зерно мешками. Одни – на прокорм, другие, пользуясь дефицитом хлеба и угрозой голода, занимались перепродажей по спекулятивным ценам и наживались. Государство в это время пыталось обуздать хаос цен и ввести фиксированную стоимость самых ходовых товаров.

Николай Павлович вспоминал: «С русско-германского фронта я вернулся домой в конце января 1918 года. Приехал к матери, которая в то время учительствовала в глухой деревеньке Калужской губернии, и оказался в семье лишним ртом – с хлебом тогда было трудно. Попробовал помогать матери в школе, но после перенесённой цинги так ослаб, что ничего не смог делать. К тому же давало знать о себе отравление газами…

Но всё-таки нужно было как-то доставать хлеб.

Мой земляк, не раз уже ездивший в “хлебные” районы страны, предложил мне отправиться с ним “за компанию”. Несколько дней мытарствовали в теплушках поездов и наконец добрались до станции Лиски. В то время эта узловая станция была центром борьбы с контрреволюцией на юге.

В Лисках всё бурлило. Разгружались многочисленные эшелоны, маршировали отряды красноармейцев, слышались песни. В тупиках стояли вагоны с наименованием различных формирований и частей. На некоторых вагонах с красными звёздами были просто написаны фамилии командиров отрядов.

Тут же шныряли мешочники.

Кипучая жизнь прифронтовой станции ошеломила меня. Медленно бродил я среди штабных вагонов и с любопытством читал сделанные на них надписи. На одном прочёл: “Штаб отрядов по борьбе с белобандитами”. А рядом красовался плакат: “Мешочники – дезорганизаторы снабжения страны хлебом”.

Я знал, что лучшие люди России сейчас сражаются с врагами молодой Советской республики, отстаивая завоевания Октября. Душой я был с ними и в то же время оказался в числе “мешочников”».

Домой, в глухую деревеньку Калужской губернии он вернётся спустя годы в форме краскома РККА. И, конечно же, не с пустыми руками.

Тогда, на станции Лиски под Воронежем, он встретил солдат и командиров одного из корпусов, который выводился с территории Украины в Советскую Россию. Корпус расформировывался. Из него тут же записывали добровольцев в красногвардейские полки. Создавалась новая армия. Пухов, как он впоследствии признавался, в Лисках случайно познакомился с командиром полка. Слово за слово. Увидев на Николае армейскую шинель с тёмными следами от споротых погон и петлиц, тот спросил, в каком полку и где служил. И тут же предложил ему должность, да не какую-нибудь, а сразу адъютантом штаба красногвардейских отрядов Воронежской губернии. Грамотный, начитанный, да ещё с военным образованием и фронтовым опытом! Такие кадры на дороге не валяются…

В мае 1918 года действовавшие в этом районе отряды были сведены в полк, получивший название 2-го Воронежского. Теперь Николай Пухов стал полноправным красноармейцем, бойцом регулярной части Красной армии. В 1919 году полк воевал на юге России в составе 8-й армии Южного фронта. Николай Пухов руководил штабами 3-й бригады 1-й особой стрелковой дивизии, а затем 1-й бригады отдельной Рязанской пехотной дивизии. Воевал против донских войск атамана П. Н. Краснова, добровольческих частей Вооружённых сил Юга России генерала А. И. Деникина, участвовал в отражении рейда генерала К. К. Мамантова.

Осенью 1919 года бригаду перебросили на Карельский перешеек и влили в состав действовавшей в Междуозёрном районе 1-й стрелковой дивизии 7-й армии. После окончания так называемой Первой советско-финской войны бригада была введена в Прибалтику и придана 15-й армии. Николай Пухов принял участие в боях против войск Латвийской республики, затем сражался с поляками и партизанами атамана С. Н. Булак-Булаховича. По завершении операций на Западном фронте Пухов был отправлен на север: его 21-я дивизия, в которой в январе 1921 года он принял пост начальника штаба, была в феврале 1921-го переброшена в Архангельск, а затем – на Алтай. Перед красными частями была поставлена задача «ликвидации бандитизма», то есть уничтожение белых партизанских отрядов, наиболее крупными из которых были Сводный Русско-Инородческий партизанский отряд войск Горно-Алтайской области есаула А. П. Кайгородова и «корпус» генерал-лейтенанта А. С. Бакича. Возможно, именно это впоследствии будет сближать Пухова с его непосредственными начальниками командующими войсками фронтов К. К. Рокоссовским, Г. К. Жуковым, И. С. Коневым. Все они в Гражданскую и много позже с боями прошли по сопкам Маньчжурии, тропам Забайкалья и монгольским степям. И враг у них был, по сути дела, один.

После Гражданской войны Николай Пухов служил в Западно-Сибирском военном округе, где с апреля 1923 года он возглавлял штаб 35-й стрелковой дивизии. Только в январе 1924 года его, наконец, перевели со штабной работы на строевую должность: он получил в командование 34-й Омский стрелковый полк, дислоцированный в Омске и входивший в состав 12-й стрелковой дивизии (в июне того же года округ был переименован в Сибирский). О командной должности он давно мечтал. Полк, как отмечали многие военачальники, достигшие больших чинов и должностей, самая лучшая школа для полевого командира. В сентябре 1925-го Пухов был командирован на учёбу на Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА им. III Интернационала[5], а после их успешного (с отличием) окончания в октябре следующего года вернулся на прежнюю должность. Полком Николай Пухов командовал ещё немногим более трёх лет, а в марте 1930 года командование курсов, хорошо помнившее способного курсанта, добилось его перевода в свой штат. Прибыв в посёлок Солнечногорский Московской области, Пухов приступил к исполнению обязанностей руководителя (то есть преподавателя) тактики. Но в 1930 году его отозвали в распоряжение начальника курсов, а в декабре 1931-го назначили начальником курса тактики и затем главным руководителем тактики. Имея хорошее базовое образование, природный ум и правильное воспитание, любую науку Пухов постигал легко.

На курсах Пухов учился в одной группе с Александром Михайловичем Василевским. «Николая Павловича Пухова я знал давно, по совместной учёбе в 1926 году в Высшей стрелковой школе, – вспоминал А. М. Василевский. – Мы учились в одной группе на отделении командиров полков и даже жили в одной комнате. Пухов прибыл в школу с должности командира Омского стрелкового полка. В нём сразу чувствовался хорошо образованный, культурный человек. Он оказался прекрасной души человеком, и мы очень быстро подружились. Превосходный полковой командир, учитель до военной службы, Пухов и в армии очень серьёзно занимался проблемой воспитания, прекрасно знал методику педагогики. Не забывал он об этом искусстве и в суровые годы войны».

Стоит немного задержаться на этом эпизоде. Пухов и Василевский – одногодки. Пухов – сын дьякона, Василевский – сын приходского псаломщика. Есть и ещё одно совпадение: оба крещены в Никольских приходских сельских церквях – Пухов – в Калужской губернии, Василевский – в Костромской. Оба получили первоначальное образование в семинариях. Оба оказались в военных училищах, когда началась Первая мировая война. Затем, в звании прапорщиков, отбыли на фронт. Было ли это, общее, предметом их бесед, никто теперь ни подтвердить, ни опровергнуть не может. Но взаимная приязнь была, а такое на пустом месте не возникает. К тому же общих тем было действительно много.

Получил Пухов также и опыт административной работы в центральном аппарате Наркомата обороны СССР: с июля 1932 года он в течение двух лет служил помощником начальника отдела боевой подготовки Управления по механизации и моторизации РККА.

Армия пересаживалась на моторы. И снова надо было учиться. В марте 1934 года Пухов был направлен на Академические курсы технического усовершенствования комсостава при Военной академии механизации и моторизации РККА им. И. В. Сталина. Наверное, в эти годы это было самое престижное военно-учебное заведение: служить в танковых частях почти столь же почётно, как и в авиации… В январе 1935 года Николай Павлович успешно окончил курсы, но стены академии не покинул: ему была предложена должность старшего руководителя кафедры тактики. Это хорошо характеризует уровень подготовки Пухова – в какой бы вуз его ни отправляли на учёбу, везде его стремились оставить на работу. В 1935 году в РККА были введены персональные звания и сорокалетний преподаватель 4 декабря получил звание полковника. В июле 1936 года Пухов оставил Москву и отбыл в Горький на должность помощника начальника по учебно-строевой части бронетанковой школы. Ему довелось готовить и осуществлять достаточно сложный перевод училища с Волги на Украину, в город Харьков. Параллельно шла реорганизация школы, и в марте 1938 года, по прибытии на новое место дислокации, она получила название Харьковское бронетанковое училище им. И. В. Сталина, а Пухов был официально утверждён его первым начальником. Впрочем, здесь Пухов оставался немногим более года, и уже в апреле следующего года он был с большим понижением переведён в находившуюся в том же Харькове Военно-хозяйственную академию РККА им. В. М. Молотова на должность преподавателя. Этот зигзаг в жизни и службе военачальника пока остаётся белым пятном. Но как бы то ни было в ходе кампании массовых репрессий в РККА Пухов не пострадал, хотя и ход довольно успешной карьеры всё же был нарушен. Тем не менее 20 апреля 1940 года ему было присвоено очередное звание комбрига, а затем при введении в Красной армии генеральских званий он 4 июня того же года стал генерал-майором. По всей вероятности, какая-то туча, нависавшая над ним, рассеялась: присвоение комбригу звания генерал-майора в те годы рассматривалось как отличие (могли либо оставить комбригом, либо переквалифицировать в полковники). В январе 1941 года Николай Павлович возглавил учебный отдел академии, которая к этому времени была переименована в Интендантскую.

Все эти годы Пухов писал статьи, активно публиковался в военных журналах и периодике. До начала войны опубликовал более 35 работ, в основном по тематике, связанной с бронетанковыми войсками. Танки его захватили. В 1941 году, в самый канун начала войны, Николай Павлович успешно защитил диссертацию по теме «Противотанковая оборона войскового тыла». В своей научной работе Пухов изложил свои мысли по поводу применения танков, в том числе массированного, а также взаимодействия танков и других родов войск, и, конечно же, противодействия им. Опыт войны на европейском театре в диссертации был тоже учтён. Автор как будто предчувствовал, что в самой масштабной битве Великой Отечественной войны ему придётся управлять войсками именно в схватке с массами танков и бронетехники противника.

3

Началась война. Теория закончилась 22 июня 1941 года. Настала пора военной практики. Но практика Гражданской войны, та, которую имели он и его сослуживцы, не годилась. Победы немецких войск лета 1941 года были достигнуты моторами и быстрым манёвром.

Быстрый маневр, как вскоре стало очевидным, без моторов невозможен. Кавалерия на эту роль уже не годилась. От командиров на поле боя при решении конкретных задач война в первые же дни потребовала умелого взаимодействия различных родов войск. А ещё – чёткой работы связи. А ещё – хорошо поставленной службы тыла.

Противник всем этим владел в достаточной степени. Красная армия – нет. В итоге – глубокие прорывы с выходом на тылы, полная или частичная парализация действий войск в обороне, охваты, «котлы», разгром.

С августа 1941 года генерал-майор Н. П. Пухов на фронте. Командовал 304-й стрелковой дивизией, которая действовала в составе 38-й армии Юго-Западного фронта. Прошёл бои в районе Полтавы в сентябре 1941 года, затем, в октябре, Сумско-Харьковскую оборонительную операцию. После падения Киева и гибели в «котле» огромной группировки наших войск образовалась стокилометровая брешь – фронт оказался разорванным. Брешь нужно было закрывать. В прорыв была брошена дивизия генерала Н. П. Пухова. Свою задачу она выполнила.

В январе 1942 года Пухов был назначен на должность заместителя командующего 13-й армией. В этот момент генерала А. М. Городнянского[6], командовавшего 13-й армией, назначили на 6-ю армию, и, по существу, Николай Павлович принимал у него дела, потому что нового командующего так и не назначили. Должность заместителя командующего, хоть армии, хоть фронта, такова, что он постоянно находится в тени своего непосредственного начальника, даже если при этом возглавляет отдельную группу и эта группа отличается в бою. Н. П. Пухову повезло. С самого первого дня своего нового назначения он так прочно взял в свои руки дела армии и так их энергично поволок, что у командования вскоре уже и не возникало необходимости назначать на 13-ю армию командарма. К тому же именно в этот период погибли многие командующие: А. М. Городнянский, М. Г. Ефремов, Ф. Я. Костенко. Тяжело ранен был К. К. Рокоссовский.

Зимой—весной 1942 года армия входила в состав Брянского фронта и действовала на его левом фланге.

В мае 1942 года Пухов был официально утверждён в должности командующего армией. Под его руководством армия сражалась в Воронежско-Ворошиловградской оборонительной (1942), в Воронежско-Касторненской (1943) наступательной операциях. В марте 1942 года генерал получил свой первый боевой орден – Красного Знамени. Странная история: отвоевавший всю Гражданскую войну и почти год на фронте Великой Отечественной, он впервые появился в наградных списках. Большинство красных командиров имели ордена, добытые ещё в 20-е и 30-е годы. Но штабному работнику непросто было попасть в список отличившихся в той или иной операции. Хотя, надо заметить, наградные листы составляются именно в штабах. Скромность Николая Павловича не позволяла воспользоваться служебным положением. Поэтому-то надо иметь в виду: все награды генерала Пухова – боевые, заслуженные дважды и трижды.

Свой полководческий дар, знания, полученные в войсках, в учебных аудиториях и штабах, командарм впервые по-настоящему использовал в июне—июле 1942 года во время Касторненской оборонительной операции. Тогда соединения 13-й армии оказались в полосе главного удара немцев. Дивизии настолько прочно окопались, так искусно организовали оборону, что противник после нескольких попыток пробить брешь, потеряв большое количество боевой техники и живой силы, прекратил атаки и вынужден был перенести направление главного удара на другие участки.

В ходе Воронежско-Касторненской наступательной операции[7] в январе—феврале 1943 года генерал Н. П. Пухов со своим штабом так построил боевые порядки своей ударной группировки, что она с ходу взломала немецкую оборону и начала стремительно развивать наступление в охват Касторненской группировки противника. К концу февраля армия вышла на рубеж Малоархангельское – Рождественское и остановилась.

В середине февраля 1943 года был создан Центральный фронт второго формирования. Командовать новым объединением Ставка назначила К. К. Рокоссовского, только что блестяще завершившего операцию по ликвидации Сталинградского «котла». На новое место службы комфронта прибыл вместе со своим штабом. Вскоре Рокоссовский появился в штабе 13-й армии, которую только что передали в его подчинение из состава соседнего Воронежского фронта. Познакомился с командирами дивизий и корпусов, поговорил с командармом и начштаба, осмотрел оборону и остался доволен.

Правой рукой Пухова всегда был начальник штаба армии генерал-майор Александр Васильевич Петрушевский. Белорус. Сын железнодорожника. До революции окончил гимназию. В армии с 1915 года. Как большинство гимназистов, призванных на военную службу в годы Первой мировой, окончил курс 2-го Киевского Николаевского военного училища, был 1 декабря 1916-го произведён в прапорщики и отправлен на фронт. В 1918 году подпоручик Петрушевский добровольно поступил на службу в РККА, командовал ротой, батальоном, полком, был ранен. В 1922 году под Брянском служил в штабе частей особого назначения. Отсюда он был направлен в Высшую тактико-стрелковую школу комсостава им. III Интернационала, которую окончил в 1923 году. Ещё через пять лет он завершил учёбу в Военной академии им. М. В. Фрунзе, после чего был направлен на штабную и преподавательскую работу. В течение полугода (с декабря 1931-го по май 1932-го) руководил Стрелково-тактическими курсами усовершенствования комсостава РККА им. III Коминтерна, а затем серьёзно занялся тактическими вопросами механизированных войск, руководил профильной кафедрой в Военной академии им. М. В. Фрунзе. В 1938 году он окончил Военную академию Генерального штаба и 17 мая 1939 года был произведён в комбриги. Войну он встретил в штабе Западного Особого военного округа на посту заместителя начальника. 5 мая 1941 года назначен начальником штаба 13-й армии. После неудач в Белостокско-Минском сражении возглавил оборону Минска. Затем сражался под Могилёвом и на Кричевском направлении. В октябре 1941 года попал в окружение под Брянском. Зимой 1941/42 года армия успешно действовала в районе Ельца. Когда генерал Н. П. Пухов прибыл в 13-ю армию, начштаба быстро ввёл его в курс дел и занялся непосредственно штабной работой.

Они вместе будут верстать план оборонительной операции против ударной группировки Моделя, стоявшей против них на Орловском плацдарме. Вместе будут обдумывать тактические детали наступления. Вместе доведут 13-ю армию до Днепра. 25 сентября 1943 года Петрушевский получит воинское звание генерал-лейтенанта, а через несколько месяцев и новое назначение – на 104-й стрелковый корпус 40-й армии. Со своим корпусом Петрушевский пройдёт Украину, Румынию, Венгрию. В 1944 году он станет Героем Советского Союза, а в марте 1945 года возглавит 46-ю армию 2-го Украинского фронта, с которой проведёт Венскую, а потом Пражскую наступательные операции.

В освобождённой Праге, утопающей в цветущей сирени, они и встретятся, два командарма, которые жгли немецкие танки под Малоархангельском, Понырями и Ольховаткой летом 43-го.

4

Армия генерала Пухова стояла на тех же позициях, где противник остановил её полгода назад. «Мы занимали полосу, – вспоминал Николай Павлович, – в северном направлении по обе стороны железной дороги Орёл – Курск с центром у станции Поныри. Справа от нас оборонялись соединения 48-й армии, слева – соединения 70-й армии. В то время как Совинформбюро в течение трёх месяцев неизменно сообщало, что “на фронте ничего существенного не произошло”, у нас днём и ночью непрестанно велась работа по укреплению обороны и подготовке к наступлению.

Незадолго до наступления противника для проверки состояния обороны в 13-ю армию приезжал командующий войсками Центрального фронта К. К. Рокоссовский. Он побывал на двух передовых наблюдательных пунктах, с которых изучал расположение наших войск и противника.

Один из наблюдательных пунктов севернее станции Поныри был устроен возле железнодорожного полотна в виде замаскированной площадки на трёх растущих рядом высоких, но тонких деревьях. Когда по шаткой лестнице на эту площадку взошёл товарищ Рокоссовский, я крайне обеспокоился за её устойчивость и облегчённо вздохнул, увидев его благополучно спустившимся на землю.

Второй наблюдательный пункт располагался на небольшой высоте у истока Оки, которая севернее протекает по территории моей родной Калужской области. Помню, взглянув на журчавший неподалёку ручеёк, которым здесь начиналась эта могучая русская река, я мысленно перенёсся в знакомые мне с детства места, вспомнил умершую там в 1941 году во время немецкой оккупации мать и невпопад ответил на какой-то вопрос, заданный командующим фронтом».

В своих мемуарах Николай Павлович лаконичен до скупости. Рассказывая о том дне, когда они с комфронта рассматривали в бинокли и стереотрубу простор Соборовского поля, он не зацепился ни за одну подробность. Всё кратко, как в боевом донесении.

Центральный фронт окапывался. Окапывались и соседние Воронежский, Брянский, Западный. Окапывался и Степной округ, позиции которого были расположены в затылок Воронежскому и частично Центральному фронтам.

Пухов каждый день бывал в войсках. Наблюдал за ходом земляных работ. Осматривал очертания поля, лежащего перед окопами 203-го гвардейского стрелкового полка 70-й гвардейской стрелковой дивизии и понимал, что если немцы решатся на массированную танковую атаку, то свой «клин» пустят именно здесь. Простор для танкового маневра, хорошая видимость. Заслушивал доклады инженерных служб. Рассматривал схемы минных полей. Вносил поправки. Разговаривал с бойцами и командирами. Спрыгивал в пулемётные окопы, осматривал секторы обстрела. Просил продемонстрировать, как пулемётчики будут действовать во время боя или огневого налёта противника. Смотрел в лица бойцов.

– Что думаете, ребята?

– Выстоим, товарищ генерал, – отвечали пулемётчики, бронебойщики и стрелки.

– И я так думаю. Кормят как? Не обижает старшина? Каша горячая?

В глазах бойцов была уверенность. В действиях чувствовались вышколенность, надёжность.

Заметил, что зачастил к нему комфронта. Однажды К. К. Рокоссовский спросил:

– Как думаете, Николай Павлович, где Модель атакует? – И, не дожидаясь ответа, начал рассуждать: – На широком участке свои танки они не пустят. Будут массировать. Как делали это всегда. Выберут участок одной армии. Или, что наиболее вероятно, стык.

Они стояли на полковом НП одной из дивизий первого эшелона и смотрели через маскировочную сетку на нейтральную полосу.

– А на меня и пойдёт, – ответил Пухов. – У соседей лес, местность неудобная пересечённая. Балки да ручьи. А у меня всё же поровней. И, самое главное, дорога на Курск. Прямой путь.

Всем было понятно: предстояло сражение на ограниченном пространстве. Сравнительно небольшом.

Три месяца вкапывались в землю дивизии 13-й армии.

Рокоссовский и до разговора с генералом Пуховым был уверен, что его фронт будет атакован здесь – с высот, расположенных между Гнильцом и Подолянью, через Соборовское поле на Ольховатку и Тёплое. Теперь, глядя в сторону Тепловских и Поныровских высот, обсудили этот вариант и пришли к выводу, что он наиболее реален для прагматичной немецкой штабной мысли.

Во время одной из своих инспекций Рокоссовский сказал Пухову:

– Нужны свежие разведданные. Каждую ночь посылайте разведчиков. «Язык» нужен каждый день. Тишина, Николай Павлович, вот-вот разорвётся.

Начало немецкого наступления ждали в конце мая.

В середине мая на Центральный фронт прибыл представитель Ставки Г. К. Жуков. Побывал он и в хозяйстве своего земляка. «Я лично был на переднем крае 13-й армии, – докладывал он в Москву, – просматривал с разных точек оборону противника, наблюдал за его действиями, разговаривал с командирами дивизий 7-й армии и 13-й армии, с командующими Галаниным, Пуховым и Романенко и пришёл к выводу, что непосредственной готовности к наступлению на переднем крае у противника нет.

Может быть, я ошибаюсь; может быть, противник очень искусно маскирует свои приготовления к наступлению, но, анализируя расположение его танковых частей, недостаточную плотность пехотных соединений, отсутствие группировок тяжёлой артиллерии, а также разбросанность резервов, считаю, что противник до конца мая перейти в наступление не сможет».

В своих предположениях и выводах Г. К. Жуков не ошибся.

5

Маршал К. К. Рокоссовский в мемуарах «Солдатский долг» подробно описывает работу по подготовке к сражению: «Вначале предполагалось построить пять оборонительных полос общей глубиной 120—130 километров. Но затем глубина оборонительных полос на отдельных, наиболее важных, направлениях была увеличена до 150—190 километров[8].

За три месяца войска фронта оборудовали шесть основных оборонительных полос. Кроме того, были построены промежуточные рубежи и отсечные позиции, протянувшиеся на сотни километров. Ходы сообщения между траншеями строились с таким расчётом, чтобы при необходимости они могли служить отсечными позициями. Батальонные узлы сопротивления, как правило, были подготовлены к круговой обороне.

Особое внимание уделялось прикрытию стыков, обеспечению маневра артиллерии траекторией и колёсами, а также маневра войск по фронту и из глубины[9].

Всего войсками фронта за апрель – июнь было отрыто до 5 тысяч километров ходов сообщения, установлено до 400 тысяч мин и фугасов. Только на участке 13-й и 70-й армий было выставлено 112 километров проволочных заграждений, из которых 10,7 километра – электризованных, и свыше 170 тысяч мин.

Располагая данными о том, что немецкое командование, готовясь к летнему наступлению, особые надежды возлагает на массированные удары своих танковых войск, оборону Курского выступа мы строили прежде всего как противотанковую, в расчёте на отражение крупных танковых группировок противника. Приходилось учитывать и то, что противник собирается широко применять свои новые мощные танки “Тигр” и самоходные орудия “Фердинанд”. Мы подготовили сильные противотанковые рубежи с мощными опорными пунктами на наиболее опасных направлениях и максимально насытили их артиллерией.

К отражению вражеских танков решено было привлечь всю артиллерию фронта, в том числе и зенитную, сосредоточив её основные силы в полосах обороны 13-й, частично 48-й и 70-й армий на направлении ожидаемого главного удара противника.

Для лучшей организации взаимодействия и удобства управления опорные пункты объединились в противотанковые районы. К июлю на правом крыле фронта глубина противотанковой обороны достигла 30—35 километров. Только в полосе 13-й армии на главной полосе обороны насчитывалось тринадцать противотанковых районов, состоявших из сорока четырёх опорных пунктов; на второй полосе имелось девять таких районов с тридцатью четырьмя опорными пунктами, а на третьей полосе – пятнадцать районов с шестьюдесятью опорными пунктами.

Большое внимание было уделено созданию различного вида противотанковых заграждений. Перед передним краем и в глубине обороны на танкоопасных направлениях была подготовлена сплошная зона таких препятствий. Сюда входили минные поля, противотанковые рвы, надолбы, плотины для затопления местности[10], лесные завалы».

Даже если судить только по мемуарам, главной заботой штаба Центрального фронта и командующего К. К. Рокоссовского был участок фронта, занимаемый 13-й армией. Здесь линия обороны фронта в ходе зимних и весенних боёв оказалась глубоко вдавленной на восток.

Сюда, на Соборовское поле и приглашал Рокоссовский своего давнего соперника Вальтера Моделя с его новыми танками и пополненными дивизиями. А Моделю казалось, что достаточно покрепче ударить в этот прогиб, и…

Уже заканчивался июнь, а немцы не атаковали. В Москве тоже нервничали. Рокоссовский в разговоре с Верховным дал свой прогноз – конец мая. Но и майские сроки прошли. В Ставке снова забродили настроения – начать первыми, атаковать противника всеми накопленными силами и разгромить его на оборонительном рубеже. По всем данным разведки, советская сторона имела на Курском выступе абсолютное превосходство в живой силе, артиллерии, танках, самолётах. Но наступающая сторона, как известно, должна иметь трёх-, а то и четырёхкратное превосходство. А такого немцы не могли достигнуть уже по объективным причинам. Не выдерживала экономика Европы, которая, как известно, почти целиком работала на Третий рейх, на его планы и победы, такой нагрузки. Иссякал людской ресурс. Гитлер опасался доверять оружие представителям других народов, даже переодетым в форму вермахта – немецкий солдат из бельгийца, поляка и француза получался не всегда, а если и получался, то нескоро.

В ночь на 5 июля в полосе 13-й и 48-й армий, почти одновременно, наши разведчики захватили в плен немецких сапёров.

Пухов в ту ночь не спал. Телефонист позвал к аппарату.

– Товарищ командующий, из Сивашской звонят.

Сразу узнал грузинский акцент командира 15-й Сивашской стрелковой дивизии полковника В. Н. Джанджгавы[11]. Прошлой ночью на его боевое охранение вышли двое перебежчиков из 3-й роты 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии. Назвались словенами[12]. При допросе показали: их дивизия стоит в районе Верхнее Тагино в готовности в ближайшие дни перейти в наступление. Перебежчикова Пухов тут же направил в штаб фронта, а Джанджгаве приказал в ночь готовить несколько разведгрупп, включить в них лучших разведчиков, чтобы те прочесали весь участок перед своей дивизией и обязательно захватили «языка».

И вот полковник Джанджгава, сбиваясь и путая русские слова с грузинскими, докладывал, что пленного разведчики взяли в минных полях на нейтральной полосе, что это сапёр и что при стычке с разведгруппой остальных перебили и что те тоже были сапёрами.

– Сколько же их там было? Сапёров…

– Разведчики говорят – до взвода, человек двадцать. Проделывали проходы в минных полях. Вот он, стоит передо мной…

– Разговаривает?

– Разговаривает.

– Спросите, когда они начинают?

– Уже спрашивал. Говорит: 5 июля. Выходит, сегодня, товарищ командующий! В два часа тридцать минут. Пехота и танки уже на исходных позициях для атаки. В частях зачитан приказ фюрера: «Колоссальный удар, который будет нанесён утром советским армиям, должен потрясти их до основания…» Вот что он говорит. Танкисты танки заправили, полный боекомплект загрузили.

– Вот что, Владимир Николаевич, пленного – ко мне. Немедля. Дивизию поднимай в ружьё.

Дальнейшие события развивались так.

Пухов, не дожидаясь пленного, тут же позвонил в штаб фронта. В штабе Центрального фронта тем временем находился Г. К. Жуков. Рокоссовский выслушал Пухова, посмотрел на часы, потом на Жукова, который сидел рядом над разложенной картой. Часы показывали ровно 2.00. Жуков поднял глаза от карты и внимательно посмотрел на комфронта; маршал понял, что что-то произошло, очень важное, пожалуй, самое важное, чего они ожидали все эти дни и недели.

Из 48-й армии сообщали то же. И там разведка захватила на нейтральной полосе сапёров, делавших проходы в своих и наших минных полях.

– Верить пленным или не верить? Лично для меня всё очевидно. – И Рокоссовский снова посмотрел на Жукова.

– Надо доложить о пленных в Ставку, – предложил кто-то из офицеров штаба.

– Докладывать уже поздно, – сказал Рокоссовский. – Но контрподготовку провести успеем. Если отдать приказ немедленно.

– Времени терять не будем, Константин Константинович, – согласился Жуков. – Отдавайте приказ, как предусмотрено планом фронта и Ставки. А я сейчас позвоню товарищу Сталину и доложу о принятом решении.

Как потом вспоминал Жуков, его тут же соединили с Верховным. Сталин находился в Ставке и только что закончил разговаривать по телефону с Василевским. Жуков доложил о полученных данных и принятом решении провести контрподготовку.

– Что ж, начинайте, – согласился Сталин. – Буду в Ставке ждать развития событий.

Из воспоминаний генерала В. Н. Джанджгавы: «В 2 часа 20 минут, ровно за десять минут до начала артподготовки врага, все линии и средства связи передали войскам условный сигнал “Солнце” – приказ о начале контрподготовки. В полосе обороны всего Центрального фронта грянул гром сотен орудий. Только в полосе обороны 13-й армии открыли огонь по вражеским позициям, местам предполагаемого скопления живой силы и техники противника 600 орудий».

Немцы начали в 4.30.

В 4.35 артиллерия Центрального фронта произвела новый мощный огневой налёт.

В полосе 13-й армии огонь вели более тысячи орудий. По приказу командарма в дело вступили полковая артиллерия и батальонные миномёты. Отработав по переднему краю противника, они тут же вернулись на свои огневые.

6

Ударная группировка 9-й полевой армии, предназначенная для прорыва обороны Центрального фронта на участке 13-й армии и свёртывания флангов в сторону соседних 70-й и 48-й армий, состояла из восьми пехотных, шести танковых и одной моторизованной дивизии, а также частей усиления. 270 тысяч солдат и офицеров, около 3500 орудий и миномётов, 1200 танков и самоходных орудий. Бронированный клин возглавляли «Тигры», «Пантеры» и «Фердинанды». Свою главную ставку Гитлер сделал на сокрушающий удар. Перед фронтом 13-й армии, в предполагаемом секторе прорыва, Модель сконцентрировал силу, которая в 1,8 раза превышала обороняющуюся группировку. Против 2250 человек генерала Пухова и флангов соседних армий он выставил четыре тысячи человек на каждый километр фронта. Танковые силы были приблизительно равными. И только в артиллерии немцы существенно уступали. Для Рокоссовского это был главный аргумент, которым он, с учётом стойкости корпусов и дивизий 13-й армии, и воспользуется.

Пятого июля под удар попали дивизии первого эшелона. Перед позициями 15-й Сивашской и 81-й стрелковой дивизий в несколько эшелонов выстроились четыре пехотных и три танковых соединения при 500 танках и самоходных орудиях. Их поддерживали артиллерия и авиация.

Из журнала боевых действий Центрального фронта:

«5 июля 1943 года.

13 АРМИЯ – ведя в течение суток упорные оборонительные бои с противником, перешедшим в наступление силами до четырёх пехотных дивизий и трёх танковых дивизий после сильной артиллерийской и авиационной подготовки, в течение 3-х часов удерживала занимаемые рубежи обороны.

Только после повторной артиллерийской и авиаподготовки противник, введя в бой до 400 танков, потеснил части армии и полуокружил 667 стрелковый полк 15 стрелковой дивизии в районе южнее ОЗЕРКИ, ПОДЛЕСНАЯ, высота 243,9.

Главный удар противник наносил силами до 100 танков на фронте НЕСКУЧНАЯ, ГЛАЗУНОВКА.

8 стрелковая дивизия с 5.30 вела бой с противником силою до 100 танков и неустановленной численности пехоты.

Огнём подразделений пехота противника была отсечена от танков и залегла. Небольшой группе танков врага удалось прорваться в район рощи (2 км северо-западнее ВЕРХ. ГНИЛУША). Остальные танки противника отошли.

В 8.30 противник силою до двух пехотных полков с 100 танков возобновил атаку и успеха не добился.

В 9.00, повторив атаку силами до 2-х пехотных полков и 50 танками, был вынужден отойти в исходное положение.

148 стрелковая дивизия, отразив утром атаку до 100 танков противника с пехотной неустановленной численности, в течение дня вела ожесточённый бой с врагом, вклинившимся в оборонительную полосу в районе СОГЛАСНЫЙ. К 17.00 части дивизии вели бой на рубеже: (иск.) АЛЕКСАНДРОВКА 2-я, восточная часть ТРОСНА, нижняя окраина СОГЛАСНЫЙ, и отразили танки противника в направлении ПРОТАСОВО.

В результате боя части 8 и 148 стрелковых дивизий уничтожили 38 танков противника.

81 стрелковая дивизия с 129 Тбр, 27 Гв. тп и 1442 сапр. С 5.30 вела бой с пехотой противника неустановленной численности при поддержке 30 танков.

В результате боя противнику удалось вклиниться в первую линию окопов дивизии. В районе южнее АРХАНГЕЛЬСКОЕ части дивизии отразили две атаки врага силою свыше батальона каждая.

Отразив к 8.00 пять атак противника силою до двух пехотных и танковых дивизий, части дивизии к 10.30 вели бой на рубеже: ст. МАЛОАРХАНГЕЛЬСКОЕ, ОЧКИ, СОКОЛЬНИКИ.

К 17.00 части дивизии, непрерывно атакуемые противником силою до 2-х пехотных дивизий с 150—170 танками при поддержке 50—80 самолётов, без перерыва бомбивших боевые порядки, отошли на рубеж: (иск.) СЕМЁНОВКА, БУЗУЛУК, ШИРОКОЕ, БОЛОТО, 1-е ПОНЫРИ.

15 стр. дивизия, отразив к 5.30 атаку пехоты противника неустановленной численности на участке ОЗЕРКИ, НОВ. ХУТОР, к 7.00 вела бой с противником, предпринявшим атаку в этом же направлении.

В течение дня части дивизии вели ожесточённые бои с противником силою до двух пехотных дивизий и танковой дивизии на линии ОЗЕРКИ, НОВ. ХУТОР, ЯСНАЯ ПОЛЯНА. Пехота противника организованным огнём частей дивизии отсекалась от танков.

К исходу дня противник полуокружил 667 стрелковый полк в районе леса южнее ОЗЕРКИ».

О том, какой ад происходил в первые дни немецкой атаки на участке 15-й Сивашской и 81-й стрелковых дивизий, рассказал в своих мемуарах генерал В. Н. Джанджгава: «Главный удар гитлеровцы нанесли в 8 часов 30 минут. Из районов Верхнее и Нижнее Тагино двинулась громадная лавина танков. Впереди шли группами по 10—15 машин в ряд “Тигры”[13] и самоходки “Фердинанд”. За ними тоже группами по 50—100 машин двигались средние и лёгкие танки. В последнем ряду двигалась пехота на бронетранспортёрах. В воздухе появилось до сотни бомбардировщиков и истребителей. Бомбардировщики подвергли прицельному удару минные поля, а также овраги, в которых располагалась полковая артиллерия и миномёты. Отбомбившись, самолёты едва успевали лечь на обратный курс, как их тут же сменяла новая армада.

Часть полковой артиллерии оказалась разбитой. Проводная связь НП с полками нарушилась. Пришлось перейти к управлению боем по радио. В 47-м стрелковом полку случилась ещё большая беда. Вражеский снаряд угодил в блиндаж связистов и повредил рацию. Командир полка вынужден был прибегнуть к живой связи.

Бой продолжался. Стрелковые подразделения стояли насмерть. Сапёры и гранатомётчики под ураганным огнём подбирались на близкое расстояние к фашистским танкам, подкладывали под них мины, поражали их противотанковыми гранатами. Смертью героев погибали сами, но не давали врагу пробиться вперёд. В упор вели огонь “сорокапятки”. Когда фашистским танкам удавалось проходить через траншеи, наши стрелки, автоматчики, пулемётчики отсекали от них пехоту и истребляли её. То тут, то там завязывались рукопашные схватки. Прорвавшиеся вперёд танки подбивали полковые и дивизионные артиллеристы.

Труднее всего досталось 47-му стрелковому полку. На участке его обороны умолкло более половины огневых точек и противотанковых средств. Воспользовавшись этим, танки противника ворвались в расположение второго батальона полка и стали утюжить его траншеи. Когда вслед за танками появилась вражеская пехота, комбат капитан Н. А. Ракитский поднял батальон на ближний огневой и штыковой бой. И всё же задержать гитлеровцев батальон не смог. Противник вышел на второй рубеж обороны.

Подполковник Карташов решил контратаковать противника силами первого батальона. Однако контратака оказалась безуспешной. Роты обоих батальонов под натиском превосходящих сил врага стали отходить в южном направлении. Случилось то, чего я больше всего опасался. Левый фланг дивизии с каждой минутой всё больше обнажался. Локтевая связь с соседом нарушилась. Встык между дивизиями прорвалась пехота противника на бронетранспортёрах и часть танков».

Командарм наблюдал за атакой немцев и действиями своих войск первой линии. Когда понял, что противник вот-вот сомнёт дивизию Джанджгавы, бросил в прорыв свой оперативный резерв.

Сивашцы дрались самоотверженно, но удержать своих позиций всё же не смогли. Прорыв на участке 15-й стрелковой дивизии угрожал развалом всего фронта 13-й армии. Назревала опасность флангового удара по боевым порядкам левофланговой 70-й армии. Своим отходом 15-я стрелковая дивизия оголяла фланг соседей. Чтобы предупредить худший вариант развития событий, Пухов срочно направил в дивизию своего заместителя генерал-майора М. И. Глухова[14] с подкреплением: двумя дивизионами «Катюш», а также танковым и самоходно-артиллерийским полками. Когда связисты вновь наладили связь, позвонил полковнику Джанджгаве:

– Держись, Владимир Николаевич!

– Трудно, товарищ командующий, – ответил Джанджгава; в телефонной трубке слышался грохот боя.

– Держись! Из последних сил держись! У тебя другого выхода нет! Послал вам подкрепление. С воздуха вас тоже поддержит наша авиация. Вся воздушная армия сейчас будет работать по вашему участку. Держись!

Катастрофы удалось избежать. Но фронт первой линии обороны был прорван. Немцы углубились на 6—8 километров. В районе Ольховатки немецкие танки и мотопехота вышли ко второй полосе обороны 13-й армии.

Позже стало известно: левый фланг армии генерала Пухова был атакован тремя пехотными и четырьмя танковыми дивизиями противника. Четыре пехотные дивизии атаковали правый фланг и левый фланг 48-й армии. Три пехотные дивизии стремились сокрушить порядки правого фланга 70-й армии. Модель действовал напористо и осторожно одновременно: прорыв делал на участке 13-й армии, ближе к стыку с 70-й, но одновременно распирал фланги прорыва, чтобы Рокоссовский не имел возможности подсечь образовавшийся коридор под основание прорыва.

В составе XXXXVII танкового корпуса генерала артиллерии Иоахима Лемельзена в наступление шёл 505-й тяжёлый танковый батальон. Командовал этим уникальным и единственным на всей Курской дуге подразделением кавалер Рыцарского креста майор Бернгард Зауфант. Две роты «Тигров» (31 машина) и PzKw III (25 машин). Это был во многом экспериментальный батальон, укомплектованный опытными, хорошо обученными экипажами. Кроме боевых машин нового типа он имел противотанковые танкетки «Голиаф» – самоходные мины большой мощности для подрыва танков противника, разрушения дотов, бронеколпаков и других инженерных сооружений долговременного типа.

Батальон майора Зауфанта действовал вместе с 6-й пехотной дивизией и двумя дивизионами штурмовых орудий StuG III, усиленных частями 20-й танковой дивизии. Кроме того, в помощь ударной группе генерал Лемельзен, стремясь развить наметившийся успех, постоянно подбрасывал усиление. Немцы наращивали, разгоняли силу и скорость своего удара, пытаясь овладеть инициативой и тем самым сломить не только силу оружия солдат армии генерала Пухова, но и силу духа оборонявшихся. С воздуха Сивашскую дивизию и её соседей непрерывно обрабатывали плотные стаи пикирующих бомбардировщиков Ju. 87 и тяжёлых бомбардировщиков.

Из журнала боевых действий Центрального фронта:

«6 июля 1943 года.

Усилив Змиевскую группировку вновь введённой танковой дивизией и пехотой резерва, противник непрерывными атаками пытался развить удар в полосе 13 армии в общем направлении вдоль жел[езной] дороги ОРЁЛ—КУРСК. Продвинувшись ценой огромных потерь на отдельных участках на 2—3 клм., к исходу дня противник был остановлен.

Авиация врага группами до 70 самолётов непрерывно бомбардировала боевые порядки войск 13 и 70 армий. Всего в течение суток отмечено 1195 самолётовылетов врага.

Огнём зенитной артиллерии сбито 13 самолётов противника.

Проведя частичную перегруппировку, войска армии с утра 6.7. перешли в контрнаступление, тесня противника в северном направлении[15].

Противник, введя в бой свежие части пехоты и танков, приостановил наступление частей армии.

Нанеся противнику большие потери, войска армии остановили его продвижение и к исходу дня вели бой на рубеже: 2 клм. Восточнее ПОХВАЛЬНАЯ, восточной окраине ТРОСНА, (иск.) ПРОТАСОВО, ЮДИНКА, ВАЖЕНОВА, ПОНЫРИ, СНОВА, роща юго-восточнее ПОДСОБОРОВКА, (иск.) САМОДУРОВКА.

15 СК: 8 сд – обороняла прежний рубеж. В районе НЕСКУЧНАЯ взят в плен обер-лейтенант 216 пехотной дивизии[16].

148 стрелковая дивизия – правым флангом и центром удерживала прежние рубежи, левым флангом вела бой за восстановление положения в районе СОГЛАСНЫЙ и, контратаковав врага, незначительно потеснила его. Во второй половине дня противник атакой пехоты и танков из районов ГЛАЗУНОВА—СОГЛАСНЫЙ потеснил левый фланг дивизии на рубеж (иск.) ТРОСНА, (иск.) 1-е ПРОТАСОВО.

74 сд, выйдя на рубеж ГРИНЁВКА, САБОРОВКА, в 4.00 перейдя в атаку, к 4.30 овладела высотой 249,7, южной окраиной СОГЛАСНЫЙ и вышла на рубеж южной окраины СОГЛАСНЫЙ, высоты 251,9.

Сосредоточив в районе станции МАЛОАРХАНГЕЛЬСКАЯ до 150 танков и до двух полков пехоты, противник при поддержке артиллерийского огня и авиации атаковал части дивизии и овладел ПРОТАСОВО, ПАВЛОВКА, ПЕТРОВКА.

К 13.00 части дивизии, отойдя на рубеж: ГРИНЁВКА-ЮДИНКА-перекрёсток дорог (2 клм западнее ЮДИНКА), отражали неоднократные атаки врага с направления МАЛОАРХАНГЕЛЬСК.

К исходу дня части дивизии вели бой на рубеже: ГРИНЁВКА, СИДОРОВКА, ФЁДОРОВКА, БАЖЕНОВА.

Потери корпуса: убито и ранено 975 человек.

Вышло из строя орудий: полевых – 4, ПТО-8, миномётов – 1.

Истреблено свыше 7000 фашистов. Уничтожено: 10 мин. батарей, 70 танков, 104 пулемёта, 9 орудий (из них 7 самоходных).

81 стрелковая дивизия с 129 Тбр, 27 Гв[ардейским] танковым полком, 1442 САП отразила ряд атак пехоты противника с 30 танками. В 5.00 части дивизии перешли в контратаку и успеха не имели.

В 8.00 дивизия возобновила атаку и в направлении станции МАЛОАРХАНГЕЛЬСК потеснила противника».

Как видно из журнала боевых действий, первый день операции «Цитадель» на северном фасе Курской дуги не принёс немцам ощутимого успеха на главном направлении. Ни расширить, ни значительно пробить в глубину советскую оборону танковым генералам Моделя пока не удавалось. Генерал Пухов, внимательно следя за ходом сражения, заметил, что и Лемельзен, и Гарпе действуют в основном пехотой. Танки применяют сравнительно небольшими, до ста единиц, группами в качестве поддержки пехоты. Расчёты противотанковых полков и бригад добросовестно делали своё дело. Многие танки, в том числе тяжёлые «Тигры», остались на поле боя. Добрую службу сослужили и минные поля. Немецкие сапёры, двигавшиеся в составе ударных групп вместе с танками и мотопехотой, в условиях постоянного боя не успевали делать проходы, снимать мины. Порой наступающие понимали, что выехали на очередное минное поле, только тогда, когда головные боевые машины сотрясали мощные взрывы.

На второй день картина существенно не изменилась. Более того, дивизии 13-й армии начали контратаковать, возвращать утраченные позиции. Однако, надо признать, контратаки в этот день существенного успеха не принесли, потери же были большими. Противник, проведя перегруппировку, бросил в бой свежие силы. Противостояние продолжалось.

Тем временем на юге, где атакой руководил Манштейн, картина писалась другими красками. Манштейн пустил вперёд танковые клинья 4-й танковой армии Германа Гота и оперативной группы «Кемпф». Там, на юге, на лобном месте стояли 6-я гвардейская армия генерал-лейтенанта И. М. Чистякова и 7-я гвардейская армия генерал-лейтенанта М. С. Шумилова[17]. Их оборона была сокрушена в первые же часы битвы. Но к вечеру танковые клинья начали вязнуть в обороне первого эшелона. Дивизии армий Чистякова и Шумилова спешно провели перегруппировку и восстановили оборону на новых рубежах.

Генерал Пухов держался. Маневрировал вторыми эшелонами, противотанковыми бригадами и отдельными батареями. Дивизии и полки, быстро оправившись от первого удара, контратаковали на тех участках, где были потеснены. Когда из какой-либо дивизии приходили тревожные донесения, Пухов тут же посылал туда кого-то из своих заместителей или надёжных офицеров, разумеется, не с пустыми руками. Резервы расходовал скупо. Постоянно был на связи со штабом фронта. Рокоссовский в конце каждой связи напоминал: «Николай Павлович, главные ударные силы противник ещё не ввёл. Имейте это в виду». Он и сам понимал, что Модель играет, прощупывает их оборону, ищет слабый участок. Однако когда создалась угроза на участке 148-й стрелковой дивизии, которую противник вот-вот мог смять, Пухов расчётливо и предусмотрительно вывел в первый эшелон 74-ю стрелковую дивизию.

Потери наших войск за первый день боёв характеризовались как умеренные.

Судя по тому, что в ходе боёв из строя выбыло больше всего противотанковых орудий, схватка с танками оказалась смертельной. И для танков, и для противотанкистов.

В этот день в районе Самодуровки вступила в бой с немецкими танками 3-я истребительная противотанковая артиллерийская бригада полковника В. Н. Рукосуева, встретила немецкие танки на стыке 13-й и 70-й армий, подбила и сожгла 21 боевую машину танкового корпуса генерала Лемельзена. В последующие дни бригада Рукосуева переместится севернее, частично займёт позиции в секторе обороны 13-й армии, там она значительно увеличит свой боевой счёт. Но и основные потери понесёт именно там.

Второй день сражения на Соборовском поле был одним из самых драматичных. Во время короткого контрудара с целью восстановления позиций, утраченных в первый день немецкого наступления, вперёд была брошена 107-я отдельная танковая бригада полковника Н. М. Телякова[18] из состава 16-го танкового корпуса. Вместе со стрелковыми подразделениями танкисты атаковали Бутырки с рубежа Степь и Дружовецкий. Наши танки были встречены огнём стоящих на закрытых позициях PzKw VI 505-го тяжёлого танкового батальона. «Тигры» поражали танки бригады с дальней дистанции. «Тридцатьчетвёрки» со своими 76-мм пушками не могли быть соперниками в этой дуэли. К тому же немецкие сапёры накануне выставили минные поля. Танки 107-й бригады, попав под огонь 88-мм пушек, начали искать обходы и попали на свежие минные поля. И всё же полковник Теляков, умело маневрируя под огнём, сумел сблизиться с противником. Началась дуэль на ближних дистанциях. Итог поединка: из 51 танка бригада потеряла 45. Шесть машин вышли из боя на позиции своей пехоты. Ещё шесть во время боя отбуксировали в тыл наши ремонтники. По всей вероятности, с поля боя было эвакуировано и ещё какое-то количество боевых машин. Так как вскоре началось наступление, в котором 107-я бригада полковника Телякова приняла активное участие и отличилась в боях при штурме опорных пунктов на заранее подготовленной линии обороны немцев, можно предположить, что наши танкисты и ремонтники всё же смогли эвакуировать основную часть подбитых танков. 6 июля в бою у Бутырок бригада уничтожила 30 танков противника, в том числе четыре «Тигра». Командир 16-го танкового корпуса генерал-майора В. Е. Григорьев[19] впоследствии обнародовал другие сведения по трофеям 107-й бригады: танкисты полковника Телякова в бою 6 июля уничтожили 98 средних и 8 тяжёлых танков 2-й танковой дивизии, а также 20 пушек, 18 миномётов и 5 самолётов. Несмотря на то, что в той самоотверженной атаке бригада практически перестала существовать, размен, как выясняется, оказался в пользу наших танкистов. Судя по тому, как быстро бригада восстановилась, многие экипажи выжили.

Тем не менее после этого боя комфронта приказал впредь не применять танковые части и соединения в борьбе с немецкими танками. Главная роль по истреблению вражеской бронетехники была отдана артиллерии. Танки приберегали для второго акта сражения.

Всё внимание штаба фронта и лично К. К. Рокоссовского в эти дни и ночи было приковано к участку 13-й и атакованным флангам 70-й и 48-й армий. Рокоссовский и Пухов постоянно были на связи. Комфронта прекрасно понимал, что без фронтовых резервов 13-я вряд ли выдержит свирепое давление немецких войск. Командарм-13 умело и оперативно маневрировал теми силами и средствами, которые имел, но этого было явно недостаточно.

Из журнала боевых действий Центрального фронта:

«7 июля 1943 года.

Задача войск.

Согласно приказу Комфронта с 2.00 140 стрелковая дивизия сосредоточилась в районе ОЛЬХОВАТКА, ТЁПЛОЕ.

162 стрелковая дивизия выводилась из состава 19 танкового корпуса и к 4.00 сосредотачивалась в район: ПЕТРОСЕЛКИ, СЕРГЕЕВКА, СТАР. И НОВ. ГОЛОВИНКА.

Противник продолжал атаки вдоль железной дороги на КУРСК.

Все атаки врага успешно отражались войсками фронта и только к исходу дня противнику удалось потеснить части 17 стрелкового корпуса на отдельных участках и вклиниться в линию обороны.

Авиаразведкой было отмечено сплошное движение автомашин и танков от ЗМИЕВКА через ГЛАЗУНОВКА на ПОНЫРИ и от ЗМИЕВКА через ГЛАЗУНОВКА на НИЖ. ТАГИНО. От линии ГЛАЗУНОВКА, БОГОРОДИЦКОЕ по полевым дорогам к югу в течение дня следовали группы автомашин противника. По шоссе ОРЁЛ—КРОМЫ в течение дня отмечалось особо оживлённое движение.

Во второй половине дня обнаружено в движении от КРОМЫ на ТРОСНА и ХЛОПОВО до 200 автомашин.

13 АРМИЯ – отражая на всём фронте ожесточённые атаки крупных сил танков и пехоты, поддерживаемых большими группами авиации, войска армии сдерживали натиск врага.

Противник, сосредоточив основные усилия в направлении жел[езной] дороги ОРЁЛ—КУРСК, силами до 200 танков с пехотой на левом фланге непрерывно атаковал части армии.

До 16.00 все атаки противника были отражены с большими для него потерями. Особо упорные бои развернулись в направлении ст. ПОНЫРИ.

В 19.00 противнику силою до 60 танков удалось, потеснив части 17 стрелкового корпуса, прорваться через БИТЮГ на 2-е ПОНЫРИ и до 40 танков от ПОДСОБОРОВКА на выс. 257.0.

15 стрелковый корпус. К 4.00 продолжал огневой бой с противником.

8 стрелковая дивизия на прежнем рубеже. В 15.00 части дивизии отразили атаку противника силою до пехотного батальона.

148 стрелковая дивизия вела бой на рубеже (иск.) АЛЕКСАНДРОВКА, (иск.) ТРОСНА, ГРИНЁВКА и отразила в 12.00 атаку противника силою до двух пехотных батальонов с 5 танками. В 15.00 противник силою до пехотного полка с 30 танками из АЛЕКСАНДРОВКА и двумя батальона из западной части ПРОТАСОВО вновь атаковал части дивизии, отражавшие атаку и перешедшие в контратаку левым флангом. Ворвавшись на плечах врага на северную окраину ПРОТАСОВО, части дивизии вели бой за высоту 243,9. К исходу дня части дивизии занимали рубеж (иск.) АЛЕКСАНДРОВКА, (иск.) ТРОСНА, (иск.) ПРОТАСОВО.

74 стрелковая дивизия на рубеже ГРИНЁВКА, САМОДУРОВКА, ФЁДОРОВКА, БАЖЕНОВА, отразив с 6.00 до 7.00 атаку противника силою до батальона из западной части ПРОТАСОВО. В течение дня части дивизии обороняли прежние позиции.

29 стрелковый корпус. 307 стрелковая дивизия с 129 Тбр, 27 танковым полком закрепилась на рубеже: (иск.) БАЖЕНОВА, 1-е МАЯ, ПОНЫРИ и в течение дня отражала ожесточённые атаки пехоты и танков врага. Сосредоточив в районе свх. ПОНЫРОВСКИЙ, 1-е ПОНЫРИ до 150 танков и свыше пехотной дивизии, противник после мощной артиллерийской подготовки и бомбардировки войск дивизии авиацией предпринял в 8.00 в направлении ПОНЫРИ безуспешную атаку. В 9.30—10.00 до пехотной дивизии противника с 30 танками возобновили атаку и силою до двух пехотных батальонов и 30 танками атаковали части дивизии из свх. ПОНЫРОВСКИЙ в южном направлении. В результате противник, понеся большие потери, проник на северо-восточную, северную и северо-западную окраины ПОНЫРИ. Контратаками 307 сд во взаимодействии с 29 Тбр противник был отброшен из ПОНЫРИ. В 11.00 противник силою до 2-х пехотных батальонов с 12 танками овладел 1-е МАЯ.

В 5.00, перейдя в атаку на ПОНЫРИ силами до танковой дивизии с пехотой неустановленной численности, противник потеснил к исходу дня части левого фланга дивизии и к 21.00 овладел северо-западной частью ПОНЫРИ.

В течение ночи дивизия закреплялась на рубеже: (иск.) БАЖАНОВА, (иск.) 1-е МАЯ, южная половина ПОНЫРИ.

103 Тбр совместно с 307 стрелковой дивизией вела бой в районе ПОНЫРИ и к исходу дня сосредоточилась на южной окраине ПОНЫРИ.

81 стрелковая дивизия выведена из боя, сосредотачивалась в районе БЕРЁЗОВЕЦ, выс. 214.

15 стрелковая дивизия сосредоточилась в районе (иск.) ОЛЬХОВАТКА, (иск.) СТЕПЬ.

17 гвардейский стрелковый корпус. Удерживая прежние рубежи, правым флангом 6 гвардейской стрелковой дивизии, вёл бой с пехотой и танками врага. Содействовал огнём артиллерии бою 307 стрелковой дивизии в отражении атак противника на ПОНЫРИ, атакованной силою до пехотного полка с 50 танками. В 16.00 6 гвардейская стрелковая дивизия после упорного боя была потеснена, и противник овладел северной частью леса севернее БИТЮГ и достиг подступов к БЕРЁЗОВЫЙ ЛОГ.

В 15.30—16.00 противник силами до 2-х пехотных полков и 200 танков перешёл в наступление на всём фронте корпуса. Наступление было приостановлено огнём частей, но отдельным группам танков врага удалось прорваться на участке 75 гвардейской стрелковой дивизии и проникнуть в район высоты 257, КОШАРЫ.

Удерживая занимаемый рубеж, части корпуса уничтожили прорвавшиеся танки врага и отражали его атаки. К исходу дня противник овладел СНОВА, БИТЮГ, КОШАРА.

Части корпуса, ведя огневой бой с врагом, закрепились на рубеже:

6 гвардейская стрелковая дивизия (иск.) ПОНЫРИ, южная опушка леса (2 клм. Западнее БЕРЁЗОВЫЙ ЛОГ, (иск.) БИТЮГ, 2-е ПОНЫРИ;

75 гвардейская стрелковая дивизия (иск.) 2-е ПОНЫРИ, выс. 257;

70 гвардейская стрелковая дивизия (иск.) выс. 257, КУТЫРКИ, ПОГОРЕЛОВЦЫ[20].

18 гвардейский стрелковый корпус. 2 гвардейская воздушно-десантная дивизия в районе ВАВИЛОВКА, ГРИНЁВКА, САЛОВКА[21].

3 гвардейская воздушно-десантная дивизия свх. ТИЛЯКОВСКИЙ, ПРОГРЕСС (южн.), ПРОГРЕСС (сев.)

4 гвардейская воздушно-десантная дивизия (иск.) ЗЕЛЁНАЯ РОЩА, восточная часть МАЛОАРХАНГЕЛЬСК, КОСТЮРИНО.

Части армии истребили до 9000 фашистов.

Уничтожено: 27 орудий, 28 миномётов, 154 пулемёта, 183 танка, 6 самоходных орудий, 43 автомашины.

Потери: убито и ранено 5393 человека.

Подбито орудий: 76-мм – 53, 122-мм – 19, ПТО – 68, миномётов – 12, пулемётов – 32, танков – 16, автомашин – 7».

Это был один из самых тяжёлых дней обороны 13-й армии. Фронт везде трещал, содрогался под ударами немецких танков и пехоты, артиллерии и авиации, но генерал Пухов со своим штабом, офицерами и храбрыми бойцами из последних сил продолжал удерживать его. Рокоссовский постоянно подбрасывал резервы. Войска, целые объединения начали поступать и из резерва Ставки. В Москве уже поняли, что первая фаза битвы на северном участке, у Рокоссовского – оборонительное сражение – подходит к концу, что ещё одно усилие, и можно начинать более активные наступательные действия.

Для немцев это был день наибольшего успеха. Если незначительное продвижение вперёд на отдельных участках можно было назвать успехом. Ни одного ключевого участка или опорного пункта противнику занять не удалось. Станция Поныри и Тепловские высоты всё ещё оставались в руках 13-й армии генерала Н. П. Пухова.

Вечером 7 июля в штаб армии позвонил Рокоссовский.

– Как дела, Николай Павлович? Дéржитесь?

– Держусь. Из последних сил.

– Ничего, ничего, сил у вас достаточно. Понадёжней прикройте Поныри. Сейчас они будут бить туда.

– Третий день бьют.

– Четвёртый будет потрудней.

– Да уж куда трудней.

– Как видите, у Моделя ещё имеются резервы. И завтра он их бросит в бой. Но и вам резервы вот-вот подойдут. И немалые. А пока, Николай Павлович, для укрепления положения в районе Понырей передаю вам от Романенко хозяйство Осипова. В полном составе.

«Хозяйство Осипова» – это 8-й отдельный фронтовой штрафной батальон. Вот почему комфронта с особым нажимом произнёс: «хозяйство Осипова». Как будто передавал Пухову, по меньшей мере, стрелковый корпус с артиллерией и танками.

7

До того как попасть в 13-ю армию, 8-й штрафбат отдельными ротами дрался на разных участках Центрального фронта.

Народная память и молва необъяснимо, но прочно связывает штрафные батальоны с именем Рокоссовского. Это, конечно, не так, но народная молва вещь упрямая. Штрафные подразделения на фронте в РККА появились как следствие приказа наркома обороны № 227 от 27 июля 1942 года – «Ни шагу назад». Он предписывал «рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости» направлять в штрафные роты, а «средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск» – в штрафные батальоны, которые ставить «на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной». В немецкой армии тоже были штрафные подразделения. Но в отличие от наших, там «кровью искупить» и вернуться в свою часть было невозможно: немец-штрафник оставался штрафником, сколько ему было назначено.

Во время наступления Донского фронта Рокоссовского в январе 1943 года под Сталинградом в составе его ударной группировки действовали 60-я и 61-я отдельные штрафные роты. В самый ответственный момент, когда немцы намертво закрепились на рубеже северо-восточного склона балки Караватка и не давали нашим наступавшим частям продвинуться дальше, в дело бросили штрафников, и они штурмом, в несколько атак, взяли балку Караватка. Тогда же на Донском фронте был сформирован и 8-й штрафной батальон. Его, в отличие от штрафных рот, формировали исключительно из офицеров, от лейтенанта до полковника. Это было воистину лихое войско.

Как оказалось, Рокоссовский возил с собой по фронтам не только свой верный и надёжный штаб, сколоченный им ещё в 1941 году, летом, под Ярцевом, но и такой же надёжный 8-й штрафной батальон. Вначале на Центральный фронт, потом на 1-й Белорусский. И только на 2-й Белорусский, впрочем, так же как и штаб, Жуков забрать его не позволил. Тем не менее немцы и в 1944-м, и в 1945-м продолжали его называть «Бандой Рокоссовского».

Как отмечает исследователь штрафных подразделений РККА времён Великой Отечественной войны Т. Репин в своей статье «Банда Рокоссовского», «воевали бойцы 8-го штрафбата преимущественно новым стрелковым оружием: пистолеты-пулемёты Шпагина, противотанковые ружья Симонова, станковые пулемёты Горюнова».

Известен штат 8-го ОШБ: 800 человек личного состава; 435 винтовок, 139 автоматов, 27 ручных и станковых пулемётов, 16 противотанковых ружей. Довольствие и форма одежды у штрафников были такими же, как в обычных частях РККА. Только на гимнастёрках не офицерские погоны, а рядовых красноармейцев. Офицерские погоны нужно было вернуть кровью. Офицеры постоянного состава подбирались из числа лучших командиров. Но и они гибли часто. Известно, что в 8-м ОШБ из восемнадцати офицеров – командиров рот и взводов – до конца войны дошли только трое. Штрафным батальоном командовал подполковник А. А. Осипов.

Количественный состав 8-го ОШБ постоянно колебался. Как правило, перед крупными операциями роты равнялись общевойсковым батальонам. Именно в районе Понырей 8-й ОШБ занял окопы в своём полном, батальонном составе. До этого роты действовали порознь, на различных участках фронта, при этом могли даже находиться в разных армиях, корпусах, дивизиях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Ганс Цорн (Zorn; 1891—1943) – генерал пехоты (1942), с октября 1942 года – командир XXXXVI танкового корпуса. Погиб 2 августа 1943 года под Орлом во время налёта советской авиации, посмертно награждён дубовыми листьями к Рыцарскому кресту (3.9.1943).

Иоахим Лемельзен (Lemelsen; 1888—1954) – генерал танковых войск (1941), в 1940—1943 годах – XLVII танкового корпуса. За операцию «Цитадель» награждён дубовыми листьями к Рыцарскому кресту (7.9.1943). Закончил войну командующим 10-й армией в Италии. В 1948 году освобождён из британского плена.

Йозеф Гарпе (Harpe; 1887—1968) – генерал-полковник (1944), в 1942—1943 годах командовал XLI танковым корпусом. За операцию «Цитадель» награждён мечами к Рыцарскому кресту (15.9.1943). Закончил войну командующим 5-й танковой армией на Западном фронте. В 1948 году освобождён из американского плена.

Вернуться

2

Вальтер Модель (1891—1945) – генерал-фельдмаршал (1944). Ветеран Первой мировой войны, Польской и Французской кампаний. С июня 1941 года воевал на советско-германском фронте, командир 3-й танковой дивизии (1940—1941), XLI танкового корпуса (1941—1942). С января 1942 года – командующий 9-й армией. Имел прозвища: «пожарный Гитлера» и «гений обороны». После Курской битвы с января 1944 года командовал группами армий «Север», «Юг», «Северная Украина», «Центр». С августа 1944 года – командующий группой армий «Б» на Западе. Его войска были разгромлены, и 21 апреля 1945-го он застрелился.

Вернуться

3

Операция «Буйвол» (Büffel) – эвакуация немецких войск 9-й и части 4-й армии группы армий «Центр» на линию Духовщина—Дорогобуж—Спас-Деменск. В результате линия фронта была спрямлена и укорочена с 530 до 200 километров. РККА, преследуя отходящие немецкие войска, весной 1943 года освободила часть Смоленщины – города Ржев, Гжатск, Сычёвку, Белый, Вязьму и др. Линия фронта отодвинулась от Москвы ещё на 100—120 километров.

Вернуться

4

Ныне село Ульяново – районный центр Калужской области.

Вернуться

5

В 1924—1932 годах такое название носили те самые известные командные курсы «Выстрел» – главная кузница командных кадров РККА.

Вернуться

6

Авксентий Михайлович Городнянский (1896—1942) – генерал-лейтенант (1942); с 1940 года – командир 129-й стрелковой дивизии. С августа 1941 года – командующий 13-й, в январе 1942 года – 6-й армией. Его армия была окружена в районе Харькова и практически полностью уничтожена. Сам генерал погиб 27 мая 1942 года при попытке выйти из окружения. Награждён орденом Ленина.

Вернуться

7

Составная часть Воронежско-Харьковской стратегической наступательной операции Воронежского и Брянского фронтов (1943).

Вернуться

8

Глубина обороны увеличивалась именно в полосе ответственности 13-й и соседних 70-й и 48-й армий. Здесь Рокоссовский ожидал основной удар немецких танков.

Вернуться

9

См. очерк «Сибирская сова» о снайпере Иване Кульбертинове, который дрался в составе 2-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Дивизия, ещё не вступив в бой, находясь во втором эшелоне, постоянно маневрировала отдельными полками по фронту и в конце концов, когда немецкие танки прорвались к её позициям, оказалась в нужном месте. Вместе с ней передвигалась и противотанковая артиллерия.

Вернуться

10

Как не вспомнить здесь историю периода битвы за Москву, когда в зоне действия 16-й армии Западного фронта по приказу Рокоссовского были взорваны водоспуски Истринского водохранилища.

Вернуться

11

Владимир Николаевич Джанджгава (1907—1982) – Герой Советского Союза (29 мая 1945-го), генерал-лейтенант (1953). С марта 1942 года командовал 676-м стрелковым полком. С апреля 1943 года – заместитель командира, 28 июня – 12 июля 1943-го – и.о. командира 15-й стрелковой дивизии. С июня 1944 года и до конца войны – командир 354-й стрелковой дивизии. В 1954—1958 годах – министр внутренних дел Грузинской ССР. Награждён 2 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, 2 орденами Красной Звезды, орденами Октябрьской Революции, Кутузова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта».

Вернуться

12

В журнале боевых действий Центрального фронта так и записано – словены.

Вернуться

13

Ни в журнале боевых действий, ни в мемуарах участников сражения на северном фасе Курской дуги не упоминаются немецкие танки «Пантера». По всей вероятности, танки и PzKw V, и PzKw VI именовали без разбора «Тиграми».

Вернуться

14

Михаил Иванович Глухов (1893—1947) – генерал-лейтенант (1943). С 1937 года командовал корпусом, с марта 1938 года находился под следствием в органах НКВД, в декабре 1939 года реабилитирован и освобождён. С сентября 1941 года – начальник штаба 61-й армии. С апреля 1942 года – заместитель командующего 13-й армии; в июле 1943-го на Курской дуге был ранен и до октября находился в госпитале. С января 1944 года и до конца войны командовал 76-м стрелковым корпусом. Награждён 4 орденами Красного Знамени, орденами Ленина, Кутузова 1-й и 2-й степени, Суворова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды.

Вернуться

15

Ниже мы увидим, что это было не совсем так.

Вернуться

16

Судя по тому, что в журнал боевых действий Центрального фронта вошёл факт захвата обер-лейтенанта 216-й пехотной дивизии, пленных пока было мало.

Вернуться

17

Михаил Степанович Шумилов (1895—1975) – Герой Советского Союза (26 октября 1943-го), генерал-полковник (1943). С августа 1942 года – командующий 64-й (с мая 1943 года – 7-я гвардейская) армией. Награждён 3 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени и Красной Звезды.

Вернуться

18

Николай Матвеевич Теляков (1902—1950) – Герой Советского Союза (11 марта 1944-го), генерал-лейтенант танковых войск (1945). С апреля 1942 года командовал 107-й танковой бригадой. С октября 1943 года – заместитель командующего (и и.о. командующего) 3-м танковым корпусом. С августа 1944-го – командир 16-го (с ноября – 12-й гвардейский) танкового корпуса. Награждён 3 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени.

Вернуться

19

Василий Ефимович Григорьев (1903—1965) – генерал-майор танковых войск (1943). С начала войны командовал танковыми полками, бригадой, бронетанковыми войсками армии. С марта 1943 года – командир 16-го, с октября 1943-го по январь 1945 года – 31-го танковых корпусов. С апреля 1945 года – заместитель командующего 2-й гвардейской танковой армией. Награждён 2 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й степени.

Вернуться

20

В это время вместе с частями 70-й гвардейской стрелковой дивизии дралась 3-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада полковника В. Н. Рукосуева.

Вернуться

21

В рядах 2-й гвардейской воздушно-десантной дивизии в эти дни сражался отважный снайпер И. Н. Кульбертинов, пополняя свой личный счёт.

Вернуться