Елена Эшмун
Они среди нас

Пролог

Морозное утро,

Город в колыбели сна,

Идут пешеходы, на работу спеша,

И липы, красуясь, вдоль аллеи стоят,

Царский стан березок восхищенья таят.

Снежинки искрятся под светом луны,

И гроздья рябины под шалью зимы.

Аэропорт, несмотря на раннее утро, был оживлен. Длинные очереди к стойкам регистрации, всюду сумки, чемоданы, кто-то умудряется вздремнуть в ожидании рейса, кто-то слезно прощается с родными, обещая скоро вернуться. Две молодые женщины шли навстречу друг другу, высматривая в толпе близких и не обращая внимания на происходящее. Натали и Валентина – какие прекрасные имена! Их взгляды на мгновение пересеклись, но это не вызвало в них никаких эмоций. Каждая продолжила свой маршрут.

Два самолета, на борту которых находились Валентина и Натали, взлетели один за другим. Первый держал путь в Ливан, второй – в Индию.

Это утро было особенным. Стоял мороз, деревья покрылись инеем. Он сверкал и переливался, играясь со светом, мигал прохожим, призывая к улыбке. Снег хрустел под ногами. Природа, словно прощаясь, показывала себя во всей красе. Самолет набирал высоту, и города России становились все меньше и меньше, пока их не накрыло плотным одеялом из облаков.

Зима – лето, родина – чужбина, утро – вечер. Так в жизни людей происходят изменения.

Все мы уникальны и на одни и те же вещи или события смотрим по-разному. Есть те, кто как актеры, играют главные роли – яркие, блистательные личности, всегда в движении, им порой думать некогда. Другие же предпочитают быть зрителями, они анализируют происходящее, сравнивают, оценивают, будто бы наблюдают со стороны…

Натали

Викрам с улыбкой смотрит на жену, оглядывается на сына. Ему сложно сидеть спокойно, чувства переполняют его. Викрам не был на родине, кажется, целую вечность. В Санкт-Петербурге он жил с Натали в студенческом общежитии, а сейчас летит обратно, где у них огромный дом. Он увидел мир жены, и теперь готов показать свой.

– Викрам, дай я сяду у иллюминатора. Ты все равно будешь спать, – сказала Натали, аккуратно привставая, чтобы поменяться с мужем местами. – Интересно увидеть, как вы живете. И это случится так скоро… Не могу поверить!

– Говорил тебе: учи хинди, сейчас бы было легче, – с укором произнес Викрам. – Дома на тебя все хотят посмотреть. Русская жена! – смеялся он.

Натали усмехнулась. Дипломированный врач, красивая, интеллигентная. Да, она непременно произведет впечатление на родню мужа.

– Какая у вас погода сейчас?

– У нас всегда тепло, – с гордостью ответил Викрам.

Натали выпрямилась в кресле, взглянула в иллюминатор. Почти ничего не видно, одни облака, зато здесь, высоко в небе, ободряюще светит яркое солнце. Натали улыбнулась одними уголками губ, солнечные блики отражались в ее глазах. Переезд из России – серьезный шаг. Быть может, Индия станет для нее новой родиной, домом? В любом случае, Натали была уверенна в своих действиях.

Валентина

В голове Валентины роится столько мыслей, что ей сложно за ними уследить. Помнится, когда-то давно, в детстве, она вела дневник. Он был весь в сердечках и закрывался на ключик. Вале нравилось писать о событиях прошедшего дня, делиться переживаниями, первыми детскими влюбленностями… Быть может, вновь завести дневник? А что, когда, как не сейчас, в самый яркий период ее жизни! Валентина просит бумагу и ручку у стюардессы, ставит в уголке листа дату.

«Дорогой дневник…» – выводит Валентина аккуратным почерком и мягко улыбается. Надо же, словно она опять та девочка, которая кропотливо записывает самое сокровенное.

«Дорогой дневник, какое счастье, что у меня есть Омар! Мой любимый, мой мужчина, моя точка опоры! Сильный. Надежный. Родной.

Я счастлива! Ведь такое состояние называется счастьем? Когда рядом любимые люди. Неважно, где: в России, в Ливане или… в США! Чувствую, как начинается новая глава в моей судьбе.

Я еще не была за пределами России. Дома остаются мои мама, папа…

Именно папа показал мне пример того, каким должен быть настоящий мужчина. Я всегда была уверена в его поддержке. Но теперь я могу полагаться и на Омара. Да, я уже скучаю по родителям, но отныне моя жизнь связана с мужем и с нашим прекрасным сыном. Хотя, все же хорошо, что мы скоро вернемся. А уж потом нас ждет Новый Свет – Америка».

Глава 1. Натали

Самолет приземлился в международном аэропорту Нью-Дели. Это был большой аэропорт с национальными орнаментами, фресками на стенах.

Натали с интересом оглядывалась вокруг себя. Ее окружали люди, совсем не похожие на нее: другой национальности, веры, цвета кожи. Может, кто-то и почувствовал бы себя неуютно, но только не Натали. Молодая врач-гинеколог, полная уверенности, надежд и любви. Любви к мужу и сыну. Ее не страшило новое, неизведанное. Она хотела работать, помогать людям. Семь лет в университете Натали получала знания, а теперь пришла пора применить их на практике.

Население Индии с древности и по сей день делится на касты. Врачи в Индии – высокоуважаемые люди, они принадлежат к высшей касте. У них свои привилегии, традиции. Государственных больниц в Индии мало, поэтому частные клиники процветают. Натали выбрала путь и не собиралась с него сходить.

Автоматические двери аэропорта распахнулись, с улицы повеяло свежестью недавнего дождя. Натали улыбнулась. Еще сегодня утром она была в зимнем Санкт-Петербурге, а теперь попала в лето.

В аэропорту их встретил брат Викрама – Раджи. Это был высокий мужчина, с проглядывающейся сединой на висках, ухоженный, статный. Он посвятил всю жизнь семье и медицине. Сам, без чьей-либо помощи, построил и открыл семейную клинику. На работе Раджи – сама строгость, уравновешенность и ответственность. Про таких людей говорят, что они трудоголики. Не несчастные люди, а просто по-другому не умеют. Дома же он проявлял другие качества: доброту, нежность, спокойствие, мудрость. Безусловно, он знал, что во всех ситуациях последнее слово всегда за ним. Нотки юмора для этого человека характерны только в домашних условиях. Раджи семьянин.

– Викрам! – Раджи крепко обнял брата, с которым не виделся долгие годы. Увидев племянника, Раджи обнял и его, а затем сложил руки на груди и слегка поклонился невестке. Та ответила тем же. В Индии для женщин приготовлен особый уклад жизни, однако на жену Викрама у Раджи были особые планы.

По дороге домой решили проехать через разные города Индии, посетить достопримечательности. Первое впечатление у Натали сложилось очень хорошее. «Какая яркая, шумная, гостеприимная страна!» – думала она про себя.

Первой точкой знакомства стала столица – Дели.

– Раштрапати Бхаван – официальная резиденция президента и главное политическое здание Индии, – объяснял Натали Викрам, когда они прогуливались у Президентского дворца. – Здание было построено в 1929 году, такое поручение дал король Англии Георг V, решив перенести столицу из Калькутты в Дели. А вот там, – Викрам указал на купол оранжево-розового дворца, – проводятся все важные государственные и официальные церемонии.

Им повезло: как раз в то время, когда они подошли, началась смена караула. Под музыкальное сопровождение военного духового оркестра прошествовала конница элитного полка, а также батальон пехотного полка штатов Джамму и Кашмир. Все военные были облачены в яркую красную форму, в руках каждого – копья с вымпелами и кавалерийские сабли.

Даже маленький Виджи, которому недавно исполнилось два года, смотрел на все это открыв рот. Как не могла воодушевить Индия нашу русскую красавицу! Церемония длилась около сорока минут, но никому и в голову не приходило уйти.

После завершения всей дружной компанией посетили Ворота Индии и необычайной красоты Золотой храм Хармандир Сахиб.

Натали чувствовала себя прекрасно, она в совершенстве владела английским и уже говорила немного на хинди, так что речь индийцев не казалась ей чужой или незнакомой. Семь лет она училась в одной группе с выходцами из Индии, да и годы, проведенные с Викрамом, не прошли даром. Время от времени муж все равно ворчал, что Натали не стала брать углубленных уроков хинди, но Натали собиралась уже на месте освоить язык, познакомиться с культурой и традициями страны супруга.

Одним из важных различий в западной и восточной культуре является положение женщин в обществе. Русские женщины обладают широкой душой и крепкой силой воли, они способны выдержать многое, не потеряв себя. Достигают высот в карьере и следят за уютом в доме, независимы, интеллигентны. Порой все тяготы россиянки переносят на своих плечах, для них это почти норма.

Воспитание восточных женщин иное: для них главное – семья. Уют в доме, готовка, поддержка и ублажение мужа, уверенность в будущем дне на сто процентов, дети, религия – все это внушается с пеленок. Вымыть ноги супругу вечером для них не обязанность, а привычное дело. Их мир небольшой, но они приняли те условия, в которых родились и живут. Покорность – ключевое слово. Не насилие в домашних условиях, нет. Они счастливы в своем пространстве. Они любят получать подарки от второй половинки, умеют быть благодарными. Работать им не нужно, для этого есть супруг, только он может обеспечить и жену, и детей. В большинстве своем они не думают о путешествиях, об общественной работе. У них стремления другие.

Как в той, так и в другой культуре есть свои плюсы и минусы. Хотя, если вернуться во времена наших бабушек и дедушек, то мы увидим похожие взгляды на семью: девушки рано выходили замуж, занимались детьми и домом, добытчиком в семье был муж, и это считалось обычным делом. Однако развитие современного мира, экономики и политики внесли свои коррективы в уклад жизни.

Путь из Дели лежал через город Агра, где находилось одно из чудес света – Тадж-Махал, «Корона всех дворцов».

«Вот это да! Какое величественное место!» – думала про себя Натали, подходя к белоснежному сооружению.

– Тадж-Махал был построен по приказу великого могольского императора Шах Джахана. Все это, – Викрам обвел рукой вокруг, – усыпальница для его третьей и любимой жены – Мумтаз Махал. Она родила для императора тринадцать детей, но умерла, рожая четырнадцатого.

– Как тебе, Натали? – спросил Раджи, с любопытством глядя на невестку.

– Красиво. Интересно увидеть это место не с картинки в интернете, а вживую, – Натали сдержанно улыбнулась, хотя про себя не переставала восхищаться изумительной архитектурой, внимательно оглядывая каждую деталь из белого мрамора, изучая великолепную мозаику и дивясь широте жеста императора.

Зайдя в один из залов, все предусмотрительно сняли обувь. Внутри была поразительная чистота. Такое почтение к знаковым местам Индии приятно удивило Натали. Если раньше у нее в голове и возникали сомнения по поводу переезда сюда, то теперь она все больше убеждалась в правильности выбора.

Викрам тайком наблюдал за женой. Ему хотелось показать ей все самое лучшее, что есть в его стране. Он гордился Натали, своей русской женой. Ему льстило, что на них смотрят, любуются.

Сам Викрам был статным мужчиной, в меру упитанным, всегда элегантно одетым, ухоженным. Его белоснежная улыбка пленила всех. Когда он улыбался, то напоминал кота Леопольда из советского мультфильма.

Викрама не назовешь красавцем, но он был обаятельным, добрым, общительным, отзывчивым человеком, готовым прийти на помощь другу. Эти качества выделяли его среди других в университете. Он любил общество, мог пригласить целую группу студентов к себе в общежитие и накормить их курицей по-индийски. Викрам был старше остальных, на курсе его знали все. Он хотел через себя показать открытую душу Индии. Рассказывая о своей культуре и быте, Викрам вызывал в других желание посетить эту страну. С его слов, Индия – райское место, и Викрам готов встретить любого, кто пожелает наведаться к нему в гости. Именно таким Натали полюбила его.

Натали ловила на себе восхищенные взгляды прохожих индийцев, некоторые даже оборачивались, чтобы еще раз посмотреть на нее. Натали была брюнеткой с длинными густыми волосами, карими глазами, миловидной улыбкой и нежной светлой кожей. Она не стремилась во всем следовать моде, однако всегда выглядела стильно. Летом Натали не загорала, берегла кожу и считала ее своим достоинством.

У них обоих горели глаза от счастья. Ах, какое чудесное было время, потом будет вспоминать Натали. Ощущение сказки. Опасения и страхи, которые внушала мама по поводу этой страны, рассеялись. Никто ее не забрал в рабство, никто не унижал, ребенок и муж с ней, рядом. Их окружали доброжелательные и милые люди.

Из Тадж-Махала Натали вышла вдохновленной и одухотворенной. Такое уникальное в своем роде место внушило ей почти религиозный трепет. Хотя внешне Натали казалась, как всегда, спокойной, на самом деле усыпальница жены императора сильно впечатлила ее.

За пределами Тадж-Махала восхищение Натали Индией слегка омрачилось.

На улицах Агры, как и во многих городах Индии, было грязно, мусор был повсюду: вдоль дорог, на рынках, около домов. Глазу было непривычно. Никого это не напрягало. Натали увидела, как женщина на колонке моет своих маленьких дочерей и тут же стирает одежду. Коровы и другая живность тоже пьют из этого источника и рядом могут испражняться. Антисанитария. Девочки были очень худыми, и, видя такое, Натали захотела помочь.

– Может, дать им немного денег? – осторожно спросила Натали, взглянув на Раджи.

Раджи покачал головой.

– Нет, Натали, не стоит. Эти люди принадлежат к низшей касте, они знают свое место. Если эта женщина и ее дети родились в нищете, значит, такова карма. От них зависит, какой будет их следующая жизнь, изменить настоящее им не дано. Знаю, в России другое видение, но для нас финансы не так важны, куда важнее духовность. У нас в стране сильный контраст между богатством и бедностью. Каждый индиец с рождения относится к своему положению философски и не пытается его изменить. Всю жизнь они отрабатывают карму, надеясь после смерти возродиться в другом обличии.

По пути от исторического места им попадались и попрошайки, которые своим видом пугали проходящих туристов. Викрам поднял на руки сына, невозмутимо продолжая идти. Раджи шел рядом с Натали, грозно смотря по сторонам. Торговля около таких мест, как Тадж-Махал, шла оживленно. Ряды с сувенирами, одеждой, местными специями красовались по краям дороги. Здесь же в маленьких парикмахерских обслуживались местные жители. Небольшие заведения с едой издавали аромат пряностей. Сооружения из картонных коробок и были домами пробегающих попрошаек. И что удивило Натали в этой нации, так это то, что всюду были улыбающиеся люди. На лицах не было злости, раздражения, они все были довольны. Принимали с доверием от жизни все, что она им давала.

Натали и сопровождающие мужчины прошли к машине и спустя несколько минут обсуждали свой маршрут. Дороги в Индии оживленные и очень шумные. Водители не соблюдают правила дорожного движения, постоянно сигналят, тем самым говоря, куда едут. Скорости на дорогах небольшие, вероятнее всего, поэтому и дорожно-транспортных пришествий мало.

Через пять дней они наконец-то прибыли домой.

Фамильный дом Викрама находился на севере Индии в небольшом городке с населением около пятисот тысяч человек. Дом показался Натали огромным: двухэтажный, с открытой мансардой и одноэтажной пристройкой – клиникой. На мансарде располагалась зона отдыха, стояли качели, на них периодически забирались обезьянки. В живописном дворе росли роскошные папайи, а за домом красовались раскидистые деревья манго.

В Индии несколько поколений одной семьи жили вместе. У каждого была своя территория, но кухня-столовая общая. На ней за большим столом собирались все домочадцы. Полы в доме выкладывали светлой плиткой – так принято во всех восточных странах с жарким климатом, чтобы не так пекло. В доме Викрама в одной из комнат располагался небольшой бассейн, в теплую погоду в нем особенно приятно охладиться. Холл, где встречали гостей, был сквозным, из него можно попасть в четыре комнаты. Первый этаж отвели для семьи Викрама, а второй занял старший брат и его семья.

Семью Викрама встречали жена и дочери Раджи. Обе дочери давно выросли и уже подарили отцу внуков. Женой Раджи оказалась обаятельная пухляшка по имени Джухи. Она постоянно улыбалась, отчаянно пытаясь произвести впечатление хозяйки с большой буквы, которая все контролирует. Джухи не была красавицей: убранные назад длинные черные волосы, маленькие глаза, широкий нос и низкий лоб. Лишь одна деталь в ее внешности привлекала внимание: выразительные сочные губы, они придавали ей некоторый гламурный вид. Раджи всегда подчеркивал, что Джухи его околдовала своими соблазнительными губками.

– Добрый день! Как мы рады вашему приезду! Проходите и будьте как дома. Ой, – спохватилась она, – вы и так у себя дома! – Джухи наигранно засмеялась. Она оценивающе взглянула на Натали, не нашла в ней ничего особенного и спокойно отправилась на кухню. «Как это маленькое и худое создание может со мной конкурировать?» – самодовольно подумала жена Раджи.

– Мы с подарками из России, – сказала Натали. – Доставай, Викрам, из чемодана пакеты.

Еще будучи в Санкт-Петербурге они серьезно подошли к этому вопросу и нашли всем подарки по интересам. Упаковали индивидуально по пакетам, чтобы у каждого осталась память. Джухи купили пуховый платок, который пригодится ей зимой. Хотя снега в Индии нет, но из-за отсутствия центрального отопления в зимние месяцы дома прохладно. Пуховый платок смотрелся очень нарядно. Узоры, связанные из тонких нитей, погружали в сказку, убаюкивали своим теплом. Так как Джухи хорошо готовила, Натали также взяла ей набор фарфоровой посуды. Раджи вручили элитную водку и новый хирургический набор. Детям – футболки русских спортсменов с логотипами медвежонка Олимпиады и много шоколадных конфет.

– Спасибо за подарки, – поблагодарил Раджи. С его лица не сходила улыбка. – Я так рад наконец-то видеть вас дома!

Когда они прошли дальше, Натали и Викраму предложили воду. В России встречают с хлебом и солью, а в Индии – с водой, чтобы утолить жажду. Из-под крана воду не пьют, она грязная. Поэтому ее закупают. Вода из-под крана используется только для общих нужд: помыться, постираться и для полива.

К тому времени отец Викрама и Раджи уже умер, а мама после инсульта могла только лежать. Всю ее левую половину тела парализовало, речь была тихая, малопонятная. Викрам осторожно прошел к ней в комнату. Подошел к кровати, низко поклонился, касаясь руками своих ног, затем выпрямился, коснувшись головы.

– Намасте, мата, – тихо поздоровался Викрам. По материнскому взгляду он понял, что она узнала его, младшего любимчика.

Убедившись, что мама не спит, Викрам ненадолго вышел, позвал с собой Натали и сына.

– Мама, это моя жена Натали и мой сын Виджи. Натали, Виджи – моя мама Халима.

Натали поклонилась так же низко, как и Викрам. Халима внимательно оглядела невестку, с лаской взглянула на внука. Мальчик, стесняясь, спрятался за ногами Натали.

В детстве Викрама баловали и в шутку называли маменькиным сыночком. Халима была умной женщиной и не без оснований гордилась своими детьми. Она вырастила достойных мужчин.

Попрощавшись и выйдя из комнаты, Викрам справился у одной из служанок о здоровье матери, а затем с женой и сыном присоединился к брату в столовой.

Семья Викрама относилась к высшей касте брахманов или, как их еще называют, браминов. Им положено иметь дома наемных рабочих. Женщины, которых нанимали, занимались уборкой и приготовлением пищи, мужчины были водителями и носильщиками. Как представителям высшей касты семье Викрама не полагалось даже просто дойти от дома до магазина на противоположной стороне дороги. Нужно сесть в машину с водителем, переехать на другую сторону и таким же путем вернуться назад. Дети из высших каст тоже не могли ходить, например, до школы и обратно. В Индии детей часто крадут ради выкупа, по этой причине родители вынуждены либо возить их в школу лично, либо сажать в специальный школьный автобус. Школы после заезда учеников закрываются и открываются только после окончания уроков. Все это Натали узнала от Викрама еще в студенческие годы, потому теперь ее не удивляло количество прислуги в доме мужа, а к безопасности сына, попав в Индию, она относилась особенно внимательно.

Наконец, после знакомства и обмена любезностями, все сели обедать. Индийский рис бириани, цыплята тандури, хлебные лепешки чапати… Натали с удовольствием пробовала каждое блюдо. Больше всего ей понравился чай – ароматный напиток с кардамоном и нотками шафрана, заваренный в кипящем молоке с добавлением специй. Такой чай она пила впервые и сразу в него влюбилась. Его вкус был не сравним ни с чем.

– Чай восхитительный, – сказала она, с удовольствием делая очередной глоток.

– О, наш чай один из моих любимых напитков! – сказала Джухи. – В Индии выращивают свой чай и заваривают его только свежим, никаких ваших одноразовых пакетиков.

Натали допила чай. И как это она не попробовала его раньше, когда они останавливались поесть по пути к дому? Однако в местных кафе ей тоже было чему удивляться: где бы они ни ели, везде использовали не пластмассовые стаканчики, а глиняные, что гораздо экологичнее, чем пластик.

Когда все поели, Натали с сыном отправились в указанную ей комнату. Комната была просторная, большая и светлая. Ничего лишнего: кровать, столик и место для молитв со скульптурой Ганеша – богом мудрости и благополучия в индуизме. Вскоре к ним присоединился Викрам.

– Ну, как тебе наш дом? – спросил он, сев на кровать и выжидающе глядя на жену.

– Все замечательно. Уж точно не сравнится с комнатой в общежитии, – рассмеялась она. – Целый дворец. И жена у Раджи вполне милая. Суетливая немного, но, кажется, приятная. Не могу понять, понравилась я ей или нет.

– Джухи типичная индианка, ей чуждо все западное. Но вы найдете общий язык, я уверен.

– Да, я у тебя западная женщина, мне ко многому предстоит привыкнуть. Но ты же меня знаешь, я справлюсь.

Викрам подошел к жене, нежно обнял ее.

– Не сомневаюсь, – Викрам улыбнулся. – Натали, мы дома. Здесь вырастет наш сын. Я мечтал об этом.

Натали с любовью посмотрела на сына, сладко спящего на кровати.

– Дорогу он перенес на удивление хорошо. Только посмотри, как крепко спит.

– Еще бы, это же мой сын, он чувствует, что приехал к себе на родину, – подзадоривая Натали, шутливо сказал Викрам.

Натали усмехнулась и тоже прилегла на кровать.

– Любимый, ты бы не мог помассировать мне ноги, я так устала, – гладя щеку Викрама, попросила Натали.

– Конечно, my darling, – отвечал Викрам.

Пока Викрам массировал ноги, Натали взглянула на стакан воды рядом с кувшином.

– Ты будешь воду? Или я все выпью.

– Нет, я не хочу, пей. А позже мы будем есть папайю. Я видел в саду – уже созрела. Ты попробуешь настоящую папайю.

– Ты обещал, что угостишь кешью, – Натали, зевая, потянулась. – Я не пробовала никогда.

– Будет тебе кешью, но позже, – ответил Викрам, закончив массаж.

Натали одарила супруга поцелуем, и они тихо прилегли в объятиях друг друга.

«Какое хорошее начало», – подумала Натали, чувствуя, как ее глаза закрываются.

Глава 2. Валентина

Самолет приземлился в международном аэропорту Ливана имени Рафика Харири, также известном как Бейрутский. Валентина с мужем Омаром и сыном Брахимом спустились с трапа самолета. После зимнего Петербурга горячий воздух обжег, словно кипятком. Однако Валентина на это почти не обратила внимания, она нервничала перед знакомством с родителями мужа и его многочисленными родственниками. Сама Валя выросла в дружной любящей семье, она ценила родственные связи, поэтому сегодняшняя встреча вселяла ей трепет.

После изнуряюще долгой поездки по Бейруту, они наконец остановились напротив высокого дома, поражавшего несуразностью своей конструкции. Это объяснялось тем, что в Ливане семьи большие, дети остаются жить с родителями, а на прямой крыше достраивают для себя этаж. Если же повзрослевшие дети имели хороший доход, то уходили из дома и строили себе жилье, либо покупали квартиру.

Муж крепко взял Валентину за руку. Их с Омаром брак, как называют в России, был студенческим. Ах, молодость! Их любовь делала незначительными все неудобства. Пеленки остались позади, рядом с ними стоял шестилетний красавец-мальчик. Валентина ободряюще погладила сына по спине, и все вместе они подошли к входным дверям.

– Омар, дорогой, вернулся! Как же мы скучали! – воскликнула мать Омара, обнимая сына. Это была смуглая подтянутая женщина среднего роста, ее волосы скрывал пестрый хиджаб. Отец Омара, низенький седовласый мужчина, пожал сыну руку и трижды поцеловал. Потом нагнулся к внуку, тоже пожал ему руку и так же поцеловал три раза. Брахим вопросительно посмотрел на маму, Валентина широко улыбнулась ему и слегка подтолкнула к бабушке с дедушкой.

– Какой ангелочек! – всплеснула руками мать Омара, целуя внука.

Следом вышли поздороваться братья Омара – Саад и Усман, затем его дядя Хадир со своей супругой Заирой и друг отца Омара – высокий лысеющий мужчина по имени Сабит.

– Здравствуй, братец, – вперед вышла девушка в зеленых одеждах, даже строгое мусульманское платье и хиджаб не могли скрыть ее красоту. Валентина знала, что это сестра Омара, Сабика.

– Мама, папа, это моя жена – Валентина. Валя, это мои родители – Дахма и Амир.

– Здравствуйте, я очень ждала встречи с вами! – поздоровалась Валентина на английском. Арабский она почти не знала, однако слышала, что в Ливане все владеют английским языком.

К несчастью для Валентины, родители Омара не любили английский язык и даже если и понимали чужую речь, то говорить на английском отказывались, предпочитая арабский. Омар забыл предупредить об этом жену и теперь смотрел на родителей, слегка покраснев, будто бы прося у них прощения.

– Она даже нашего языка не знает. Да поможет нам Аллах, – сказал жене Амир, понизив голос.

– Мы тоже очень рады знакомству! Омар говорил, ты красавица, и ведь не соврал! – ответила на английском Сабика, прервав затянувшуюся паузу. В отличие от родителей, у нее не было предубеждений по поводу языка, она с той же легкостью говорила на английском и французском, как и на арабском. Сабика обняла Валентину, и та с благодарностью обняла ее в ответ.

Обменявшись приветствиями, Омар и Валентина оставили в прихожей чемоданы и прошли в столовую. Дом был высоким, но довольно узким, в небольшом помещении разместились с трудом. За столом главными героями стали Омар и Брахим. В основном говорили мужчины. Омар рассказывал о разных приключениях в России, с интересом слушал о старых знакомых из Бейрута. Валентина с наслаждением съела небольшую порцию фрикаделек из булгура и мяса, взяв на гарнир салат фаттуш из жареного лаваша с овощами. Увидев, что тарелка невестки опустела, Дахма тут же поспешила положить ей еще.

– Спасибо, но я не… – попыталась было отказаться Валентина на ломаном арабском, но вдруг осеклась. Под столом Омар сильно сжал ей пальцы и предупреждающе посмотрел на нее. – Спасибо, – выдохнула Валентина.

Дахма положила перед Валентиной тарелку и вновь села на свое место.

Валентина вопросительно посмотрела на Омара.

– Извини. Просто в Ливане не принято отказываться от еды, так ты обидишь хозяев. Лучше ешь медленно, хорошо?

– Хорошо, – Валентина кивнула.

– Спасибо, родная, – Омар тайком погладил пальцы жены, которые еще мгновение назад сжимал, словно в тисках. – Мне очень важно, чтобы все прошло хорошо.

– Омар, а ты слышал про Азизу? – спросила Дахма, пристально глядя на сына. Валентина заметила, как Сабика устало покачала головой. Валентина не понимала, о чем идет разговор. Сабика переводила ей большинство реплик, но тут сестра Омара решила сосредоточиться на еде.

– Нет, как она?

– До сих пор одна, – Дахма вздохнула. – Уж кавалеров вокруг нее хватает, такая умная, красивая, благочестивая девушка! Порой думаю: не тебя ли ждет все это время?

– Мама… – пыталась было встрять Сабика, но ее перебил отец.

– Вы довольно долго дружили, – отметил Амир, присоединяясь к жене. – Просто не разлей вода. Так ведь говорят на родине твоей жены?

Даже не зная арабский, Валентина видела, как на нее смотрят родители Омара. «Неужели я им не понравилась?» – со страхом думала она. Омар тем временем общался с мужчинами, а про жену будто бы забыл. Валентина силилась улыбаться, с интересом смотрела на родственников мужа и старалась наслаждаться вкусной едой, хотя давно наелась.

Ужин закончился, Омара, Валентину и Брахима отвели в маленькую гостевую комнату. Валентина с наслаждением вдохнула вечерний воздух у открытого окна. Казалось, только сейчас она наконец-то может дышать свободно. Омар ненадолго вышел, обещая скоро вернуться. Брахим достал игрушки и теперь выбирал, какую именно положит к себе в кровать. Ни одна из них не могла сравниться с плюшевым желтым зайчиком, которого они забыли в России. Мальчик долго вздыхал, но в итоге остановил свой выбор на небольшом разноцветном бегемоте. Пока сын готовился ко сну, Валентина достала из сумки дневник и ручку.

«Итак, знакомство свершилось, – начала она. – Родители Омара хорошие люди. Может, я перенервничала, пока ждала этой встречи? Да и перелет был долгим… Мне показалось, что Дахма и Амир не рады выбору Омара. Но их можно понять, я русская женщина, не мусульманка, даже не ливанка, абсолютно чужая для них. И все-таки я уверена, что смогу с ними наладить контакт, ведь я так люблю их сына!

Жаль, конечно, что не получилось раскрыть себя за ужином, но Омар был занят, разговаривая с другими, а с моей стороны было бы бестактно прерывать их беседу. Но ничего, мы здесь будем гостить целый месяц, время еще есть.

А вот сестре Омара я вроде понравилась. И она мне тоже. За ужином Сабика рассказывала мне о Ливане, о Бейруте, посоветовала, куда сходить, на что посмотреть. Сабика тоже мусульманка, но в ней есть дух свободы, доля непокорности, что ли. Родители хотят выдать ее замуж, но Сабика поделилась со мной, что замужество ее привлекает куда меньше филологии. Ей нравится читать, она бы хотела однажды стать учительницей. Потом мы обсудили медицину, Сабика с горящими глазами слушала о жизни в университете.

Бейрут – крупнейший морской порт страны, об этом мне рассказывал Омар, так что даже здесь, в пригороде, открывается чудесный вид на Средиземное море. Признаюсь, я немного боялась сюда приезжать, зная про конфликты Ливана с Израилем. Когда мы ехали на такси, то видели вокруг много военных, на улицах стоят патрули, на стенах отметины от снарядов, но меня успокаивает, что мы здесь не навсегда, да и в Бейруте есть много плюсов, просто надо их найти, ведь это родина моего любимого…»

В комнату зашел Омар, и Валентина прервалась.

Он подошел к жене, взглянул на дневник, который Валя успела закрыть.

– Ну, как тебе моя семья? – спросил он, присев на разложенный диван к сыну.

– Мне все понравилось! – Валентина улыбнулась, с любовью глядя на мужа. – Но, милый, знаешь… Может, я все напридумывала, конечно… Как думаешь, твои родители приняли меня?

Омар поднялся с дивана, встал позади жены и положил ладони ей на плечи.

– Валя, все в порядке. Все нормально. Ты для них новый человек, а я, ну… Я редко их слушался, ты же знаешь. Они беспокоятся за меня. Но мама с папой точно сумеют разглядеть в тебе то, что вижу я. Вам надо дать друг другу время.

– Да уж, надеюсь, мне удастся очаровать твоих родителей за месяц, – улыбнулась Валентина.

– Валя, я семь лет не был дома, – резко ответил Омар, убрав руки. – Насчет месяца… Нам некуда спешить. Тебе понравится здесь.

Валентина удивленно вскинула брови, но тут же вернула прежнее мягкое выражение лица. Сын на диване широко зевнул.

– Брахим, ты спать хочешь? – спросила Валя. – Сейчас папа тебе сказку расскажет.

– Нет, расскажи сама, я еще выйду к родным, а то как-то неудобно. С отцом поговорю.

– Конечно, иди, я сама его уложу, – с пониманием ответила Валентина.

Омар поспешил выйти. Валентина подошла к сыну, присела к нему, погладила по темным вьющимся волосам.

– Так, солнышко, давай ложиться спать. Папа завтра с тобой будет, покажет дом, в котором родился, а сегодня ему нужно побыть с твоим дедушкой. Тебе понравились бабушка и дедушка?

Брахим неуверенно кивнул.

– Да, мама, и они все меня целовали. Но я не понимаю, что они говорят.

– Это арабский язык, язык твоего папы. Помнишь, он учил тебя, как надо здороваться, говорить «спасибо»?

– Нет, не помню. А как?

– Я сама не знаю, – рассмеялась Валентина. – Завтра у папы спросишь, он тебя научит, а ты мне потом расскажешь.

Когда сын заснул, Валя, пытаясь скрасить время в ожидании мужа, вновь взялась за дневник.

«Возможно, наши планы слегка изменились. Омар хочет задержаться в Бейруте? Для меня это неожиданно, ведь мы договаривались, что поездка займет не больше месяца. Дома родители, друзья, да и нам нужно определиться, где жить дальше: в России или в Америке. Мне нужно устроиться на работу, без практики никак. Но, с другой стороны, я могу понять Омара. А если бы я столько лет не виделась с мамой и папой? Разумеется, мне бы захотелось побыть с ними подольше!

Но меня охватывает странное, новое, неприятное чувство. Мы здесь всего-то один день, но Омар как будто изменился. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Он всегда был тверд и упрям, но невероятно красив: высокий, с молочно-белой кожей, крупными миндалевидными глазами, ослепительной улыбкой. В нем есть такая восточная арабская изюминка… О чем это я? Ах, да. Омар не спрашивал согласия своих родителей, когда решил жениться на мне. Просто решил и все. Но, быть может, оказавшись здесь, он больше чувствует влияние родных? Надеюсь, все будет хорошо. А когда мы вернемся в Санкт-Петербург, наше семейное счастье возродится с новой силой».

Так и не дождавшись Омара, Валентина уснула, и всю ночь ей снились тревожные сны.

Валентина была привлекательной девушкой: жгучая брюнетка с чувственным взглядом больших серых глаз, классическими чертами лица и округлыми формами. Женщина-загадка, неприступная красавица. Однако стоит узнать ее чуть получше, и таинственность пропадает, проявляется открытая, романтичная, невероятно нежная натура Валентины. К ее достоинствам можно отнести ум, стремление к знаниям, воспитание, манеру держаться и говорить. Разговаривая, она всегда жестикулировала, будто бы одних слов недостаточно, чтобы выразить все, что она хочет сказать. Ее благородство, стать, но при этом очаровательная непосредственность пленяли многих.

Огонь между Омаром и Валентиной вспыхнул мгновенно, и оба понимали, что это безумие. Происхождение, религия, язык, нравы, даже характер – все разное, но непреодолимое влечение друг к другу не давало им покоя.

Омар плохо знал русский. Хотя в России он был уже второй год, но на подготовительном курсе отнесся к изучению языка несерьезно, привыкал к обстановке. Поэтому на первом курсе медицинского института приходилось сложновато. Все предметы преподавали на русском языке, группы были смежные. Часто Омару приходилось не спать ночами и сидеть за учебниками и словарем, чтобы понять тему.

Учиться на врача тяжело, много предметов идет сразу: и общие, и профильные. Выдохнуть получается только с курса четвертого. Многие не выдерживают такого напора и бросают, тогда как остальные, справившись с первыми трудностями, становятся заложниками медицины навсегда. Изучать новое очень интересно. Сначала идут нормы по анатомии, гистологии, физиологии, а дальше патологии. Все это не только по книгам смотрят, но и в реальности. Для анатомии есть специальные классы, где в больших емкостях в формалине лежат препарированные части тела, можно разглядеть каждую бороздку мозга, прикрепление каждого нерва и связки. Сейчас, конечно, все иначе. Есть симуляционные центры, где будущие медики отрабатывают навыки и учатся на манекенах.

На первом курсе лекции проводили во второй половине дня, после практических занятий. Студенты приходили с обеда и старались внимательно слушать и скрупулезно записывать слова лектора, превозмогая сон. Многие преподаватели любили принимать экзамены по своему начитанному материалу, поэтому ничего не оставалось, кроме как сидеть и писать.

На одной из таких лекций Омар оказался рядом с Валей. Она давно ему нравилась, а тут сама села на пустое место рядом с ним. Восприняв это как знак, Омар решился заговорить.

– Как тебя зовут? – спросил он тихо, почти шепотом. Ладони предательски вспотели, еще никогда ему не приходилось так сильно волноваться.

– Что? – Валентина слегка наклонилась к нему. Омар уловил приятный запах шампуня от ее волнистых темно-каштановых волос.

– Как тебя зовут? – спросил он уже гораздо громче.

В этот момент лектор закончил говорить и голос Омара гулким эхом отразился от стен аудитории. Весь курс засмеялся.

– Молодые люди, что за наглость? – лектор строго смотрел на них. – Если вам так хочется пообщаться, уходите в коридор. Да-да, вставайте и уходите!

Поднимаясь, Омар случайно толкнул Валентину, чем вновь вызвал смех у однокурсников. Покрасневшие нарушители дисциплины быстро направились к выходу.

Выйдя из аудитории, Валентина резко повернулась к Омару.

– Я ни одной лекции не пропустила, а теперь что мне делать? Да кто ты такой вообще?! Неужели так сложно дождаться перерыва, а потом уже вопросы задавать?

– Извини. Я… Я случайно, – старательно подбирая в голове слова на русском, сказал Омар.

– Ах, случайно! Ну, теперь мне гораздо легче, ведь ты же случайно!

Омар пытался успокоить девушку, но у него получалось так нескладно, что в итоге он только разозлился на себя.

Пока Валентина продолжала на него шипеть, Омар приоткрыл дверь в соседнюю аудиторию, убедился, что в ней никого нет, и поманил Валентину пальцем.

Она уставилась на него, не двигаясь с места.

Омар вздохнул.

– По-английски говоришь?

Валентина неуверенно кивнула.

– Просто иди со мной, я все объясню, – сказал он на английском. – Мне очень жаль, что так получилось, я не хотел причинять тебе вред.

Он грустно улыбнулся, и Валентина нехотя отметила, что у него красивая улыбка. Омар нежно подхватил ее под руку и провел в аудиторию.

Так и началось их общение. Омар был удивительным юношей, интересным, креативным. Они много времени проводили вместе. Омар покорял Валентину заботой и вниманием. Приходил раньше к институту, чтобы встретить ее, занимал для нее место в аудитории, провожал до кабинета, если у них были разные лекции, готовил дома ливанские блюда и приносил ей, хотя абсолютно не умел готовить, и Валентина зачастую через силу пробовала его кулинарные шедевры.

Валентина знакомила Омара с культурой, водила по музеям, показывала любимые места в Петербурге, а вечерами учила русскому языку. Уже через месяц их все воспринимали как пару, они казались неразлучны. Оба яркие, красивые и по уши влюбленные.

Глава 3. Натали

Получением образования в России Викрам был обязан брату Раджи. Все семь лет именно он высылал деньги Викраму и на учебу, и на жизнь. Раджи привык к достатку и хотел приумножить нажитое предками. Работал много, хорошо зарабатывал. Помогая брату в учебе, он вкладывал в будущее семьи, и это оказалось ценным вложением. Отправляя Викрама в другую страну, Раджи и подумать не мог, что тот вернется не один.

Свою жену Раджи любил искренне, она подарила ему замечательных детей, вместе они вырастили двоих сыновей и двух дочерей. Джухи была всегда покорна, мужа такое положение более чем устраивало. Натали во многом отличалась от Джухи, но семью она ценила. Вскоре же доброта и улыбка Джухи по отношению к Натали сменились затаенной обидой и ревностью.

Раджи был хирургом. С появлением Натали он не переставал ее нахваливать: невестка быстро включилась в работу и уже стала его первой ассистенткой в операционной, чем существенно облегчила ему трудовые будни. Он всегда все делал один. Сам открыл клинику и порой сутками не выходил из нее. Многие пациенты находились на стационарном лечении, оставить их без присмотра было нельзя. С появлением Натали жизнь наконец-то показалась Раджи справедливой. Он мог не ходить на обходы и быть уверенным, что с больными все хорошо. Натали принимала рожениц и успешно с ними справлялась. Ее начали узнавать, появилась своя клиентура. Мужчины с ней общались почти как с равной, иногда советовались, хотя в Индии так не положено.

Но и дома Натали проявляла себя. Она пекла пироги с капустой, как ее учила мама, готовила салаты, варила супы. Всем русская кухня нравилась, но только не Джухи. Ей казалось, что Натали занимает ее пространство.

Однажды она так сильно разозлилась на Натали лишь потому, что та без ее ведома заказала новый гарнитур на свою часть кухни.

Весь накопившийся негатив она выместила на наемных работницах. В тот день Джухи кричала на них с самого утра.

– Что, быстрее работать не можете?! Почему так поздно сегодня пришли на работу?!

– Но, госпожа, мы пришли как обычно… – не поднимая глаз, сказала одна из работниц.

Джухи взглянула на часы, убедилась, что девушка права, и рассвирепела еще больше.

– Перечить мне удумала?! – завизжала, не унимаясь, она. – Если не хочешь работать, я найду других! Я за тобой давно наблюдаю, и ты мне не нравишься, плохо полы моешь, медленно овощи чистишь!..

Натали с изумлением наблюдала сцену из гостиной. Вмешиваться она не решилась, между ней и Джухи и так повисло невесть откуда взявшееся напряжение. Натали понимала, что причиной дурного настроения Джухи, вероятно, является она. И убедилась в этом за ужином, когда жена Раджи, посмотрев на Натали, абстрактно сказала:

– Некоторые что хотят, то и творят, считают себя очень умными.

Никто за столом не обратил внимания на реплику Джухи, однако та продолжала сверлить Натали взглядом. Стараясь удержаться от ответного замечания, Натали закончила ужинать, не проронив ни слова. Нападки Джухи задели ее. Она старалась улучшить пространство вокруг, сделать его удобным, как дома, в России. Натали все делала с душой, хотела домашнего очага, тепла. Пыталась со всеми вести себя тактично и мило. Но, оказалось, не все хотят дружбы.

Перед сном Викрам поинтересовался у жены, почему она вдруг притихла.

– Милый, Джухи…

– Серьезно, опять? – Викрам усмехнулся. – Натали, теперь вы родня. Вам лучше наладить отношения.

Натали негодующе посмотрела на мужа.

– Так разве я не пытаюсь?

– Ладно-ладно, не хочу развивать эту тему.

Викрам поцеловал Натали и лег спать. А та с грустью вспоминала своих подруг, как они встречались в кафе, веселились, разговаривали обо всем. Здесь, в Индии, жизнь Натали крутилась вокруг дома и работы, заводить друзей негде и некогда. Разве что иногда появляются пациентки, с которыми можно хотя бы перекинуться парой слов.

В Индии не принято ходить к соседям в гости, к подругам, приглашать кого-то домой. Такую роскошь могли позволить себе только мужчины. Они уединялись в комнате, предназначенной для встреч, выпивали, общались. Гостей звали только на свадьбу, день рождения. Но были еще и многие другие, национальные и религиозные праздники. Натали с нетерпением ждала хотя бы одного праздника – они, как заверял Викрам, всегда проходят ярко и весело. Тогда приглашенными оказывались по сто и больше человек.

По правилам, все начинается с трапезы. Обилие индийской еды, алкоголь, но никаких попоек, как это, к сожалению, часто встречается в России. Индийцы если и выпивают, то мало, а довести себя до алкогольного опьянения считается неприемлемым. После трапезы – танцы. Индию можно назвать самой танцевальной страной. Как-то раз, смотря с Викрамом один из индийский фильмов, Натали спросила, почему в его стране все танцуют. Викрам улыбнулся и ответил, что танец для них – язык общения. Каждое танцевальное движение означает что-то: мысль, чувство или целую историю. Учитывая яркие цветные одежды, танцы проходят невероятно красочно. В Индии мужчины более активны в танцах, чем в России.

«Вот бы поучаствовать в одном из таких праздников! Я бы даже научилась танцевать. Может, Джухи станет ко мне терпимее, когда увидит, как нелепо я двигаюсь», – хихикнула про себя Натали. Грустные мысли покинули ее, и она представляла, как танцует в великолепном шелковом сари со своим мужем.

Еще одной обязанностью, которую Натали пришлось взвалить на свои плечи, стал уход за Халимой – больной мамой мужа. Джухи в комнате свекрови почти не появлялась. «Вы же все врачи, лучше меня знаете, что ей нужно», – любила приговаривать она. Когда-то Халима была пышущей здоровьем женщиной, умной, доброй и мудрой. Смерть любимого мужа подкосила ее, вскоре Халиму сразил инсульт. Халима страдала и большую часть времени предпочитала спать, но, открывая глаза и видя Натали, пыталась улыбаться, в ее глазах читалась любовь к иноземной невестке. Через год после приезда сына она умерла. Изматывающим делом стало меньше, однако Натали успела прикипеть к Халиме, пусть даже та не сказала ей ни единого связного слова.

Джухи с дочерями обмыли иссохшее тело Халимы священной водой, умастили благовониями, одели в новую белоснежную одежду из хлопка. После Викрам и Раджи перенесли тело на носилки, обложили цветами. В каждую ладонь Халимы вложили монеты, в рот положили рис. «Дабы душа напиталась», – пояснил Викрам со слезами на глазах. Вся семья и приглашенные родственники облачились в белые одежды. Затем тело возложили на метровый костер, прикрыли хворостом, после чего Раджи на правах старшего сына пять раз обошел вокруг костра и зажег его, произнося гимн. В огонь подбросили семь поленьев сандалового дерева, влили очищенное топленое масло и ароматические эссенции – жертвоприношение богу огня. Натали знала, что индийцы верят в перерождение души, и когда языки пламени обхватили тело Халимы, она изо всех сил старалась тоже в это поверить.

Время шло, Натали все острее ощущала недостаток общения с другими людьми. Дома, в Санкт-Петербурге, к ней могла соседка забежать, бывшие однокурсники, родственники, подруги. Здесь же все было по-другому.

Викрам оставался нежен и внимателен к своей жене, хотя родина и повлияла на него, сделав более собранным, менее пылким. Они много разговаривали дома, на работе, а когда Викраму приходилось уезжать в соседний город по делам, то созванивались, обсуждали разные темы, рассказывали друг другу, как проходит их день. Раджи, глядя на них, поражался, о чем можно так долго говорить, если виделись утром. Джухи только многозначительно хмыкала, явно не одобряя такое поведение.

Зимой Натали с нетерпением ждала Нового года. Поначалу она пыталась соблюдать все русские праздники. И пусть в Индии зима, как в России лето, но Новый год для Натали был очень важным событием. Дома всегда отмечали весело: приходили родственники, соседи, в шумной и веселой компании провожали старый год, праздновали наступление нового, затем обменивались подарками.

Натали купила елку в горшке, украсила ее вместе с сыном, развесила гирлянды. Маленький Виджи с восхищением смотрел на яркие елочные игрушки в виде зверушек и сосулек, вертел их в пальчиках, вдыхал хвойный запах, а после вместе с мамой написал письмо Деду Морозу.

31 декабря Натали приготовила салат оливье, запекла мясо. В полночь собрались в столовой, открыли шампанское и слушали запись поздравления президента России. Загадав желание под бой курантов, Натали подарила всем подарки и радовалась, как ребенок.

Следующей зимой семья Раджи не стала отмечать Новый год с Викрамом, Натали и Виджи, сославшись на усталость. В Индии Новый год не принято праздновать, потому они не придавали ему большого значения.

– Давай поедем в Россию и там встретим праздник. Представляешь, как будет весело? – уверяла супруга Натали. Викрам кивал, но уезжать из Индии не хотел.

В предновогоднюю ночь Натали вспоминала Новый год, когда ей было девять. Письмо Деду Морозу она отправила заранее и с нетерпением ждала подарок. Папа купил очень высокую елку, до потолка, ее даже пришлось слегка укорачивать. Наряжали целый вечер. Натали с любовью восстанавливала в памяти эти гирлянды, игрушки из разноцветного стекла, новогодний дождь и ярко-красную звезду на зеленой макушке. Места внизу под раскидистыми ветвями было много, так что Натали с братом решили в ту ночь не спать – ждать Деда Мороза. Конечно же они уснули, а когда проснулись 1 января, пулей побежали смотреть, что же приготовлено им под елкой. Подарок с именем Натали оказался больше остальных. Она в восторге разматывала обертку, вытаскивая на свет самую чудесную в мире куклу размером почти с нее саму. Девочка взяла ее за руку, немного потянула, и та шагнула вперед. На коробке большими буквами было написано имя: Лида. Натали закружила ее по залу. Она никак не могла нарадоваться. Такая кукла – большая редкость, и где родители сумели ее купить, Натали не знала даже по прошествии многих лет. Атмосфера волшебства, подкрепленная запахом мандаринов и вкусом оливье навсегда врезалась ей в память, превратив Новый год в самый лучший и долгожданный праздник.

– Мама, поехали в Россию, – голос Виджи вырвал Натали из воспоминаний. Сын чувствовал, что мама расстроена.

Натали обняла его за плечи, прижала к себе.

– Слишком поздно, сынок, Новый год уже наступает, – грустно ответила Натали, гладя Виджи по голове.

– Но праздник продолжается, мы все вместе, а это главное! – жизнерадостно воскликнул Викрам. Он подошел к жене и сыну, обнял их.

Натали улыбнулась.

– Я вас очень люблю, – сказала она.

– И мы тебя, – подхватили Викрам и Виджи.

Глава 4. Валентина

Валентина хорошо помнила первую встречу возлюбленного с ее родителями. Мама, Ольга Львовна, с самого утра была как на иголках. То вдруг принималась вытирать несуществующую пыль с телевизора, то бежала к холодильнику проверить, сварен ли суп, хотя приготовила его вчера, то отчитывала брата Валентины Макса за слишком громкую музыку. В перерывах между суетливой беготней Ольга Львовна причитала, обращаясь к мужу:

– Не понимаю, ну почему Валюше из наших мальчиков никто не приглянулся? Ну чем он лучше? Увезет ее от нас, помяни мое слово, увезет!

Владимир Иванович успокаивал жену, призывая вспомнить их молодость, когда совсем еще юная Ольга Львовна, его дорогая Олечка, прыгала с балкона первого этажа, чтобы родители не заметили, как она ходит с ним гулять.

– Оль, Валюша у нас девушка воспитанная, но любовь – она такая… Запретим – сама ведь сбежит. Ты успокойся, а то скоро кавалер придет.

Усмехнувшись, он наблюдал, как Ольга Львовна торопливо прошла на кухню вновь проверять суп. Папа Валентины был главой семьи, но еще и руководителем на работе. Он привык спокойно обдумывать ситуацию. Между ним и дочерью всегда существовала невидимая нить, особое взаимопонимание. В детстве Валюша любила прибежать перед сном к папе и, пока он пил чай, делиться с ним наблюдениями за прошедший день.

Чем старше становилась Валя, тем серьезнее и сложнее были ее переживания, вопросы. Порой Владимир Иванович терялся, не зная, как ответить. А иногда и сам делился с дочерью идеями и мыслями. Если с Максом он все больше что-то руками делал, конструкторы собирал, модели мастерил, чинил что-нибудь, то с Валей он любил именно разговаривать, слушать.

Владимир Иванович был мудрым человеком, он понимал, что дочь уже выросла, рано или поздно все равно придется ее отпустить. Но избранника Валентины все же собирался изучить как следует: он хотел, чтобы дочь его была счастлива, а не страдала из-за неправильного выбора.

Омар приехал к родителям Валентины вовремя, с букетом лилий – любимых цветов Ольги Львовны, в белоснежной, но слегка помятой рубашке, купленной на последние деньги.

От волнения Омар чуть было не подал букет брату Валентины, но Валя нежно тронула его за плечо, вовремя остановив.

– Не переживай, все будет хорошо, – шепнула она ему. Ее тронуло, что Омар так разволновался. Ольга Львовна, судя по всему, тоже растрогалась.

– Извините… – начал Омар. – Здравствуйте. Меня зовут Омар. Ваша дочь и сестра, – он кивнул Максу, – замечательная девушка. Я рад с вами познакомиться.

Макс, усмехнувшись, протянул ему руку, и Омар неуверенно ее пожал.

– Ну, здравствуйте, Омар, – поздоровался Владимир Иванович, тоже протягивая руку. Пальцы Омара неприятно хрустнули от крепкого рукопожатия. – Проходите, раздевайтесь.

Валентина предупредила родных, что Омар пока только учит русский язык и может не понимать некоторых слов, но Ольга Львовна прекрасно знала английский, так что спустя полчаса уже вовсю болтала с будущим зятем, громко хохоча над его рассказами о первом приезде в Россию.

Владимир Иванович внимательно наблюдал за Омаром, в особенности за тем, как он ведет себя с Валей. Молодые светились от счастья. Казалось, глядя на Валентину, Омар тут же забывал, что хотел сказать, и просто смотрел в ее глаза, не желая отрываться. Валя всегда была романтичной натурой, так что окрыленности дочери Владимир Иванович не удивлялся. А та порхала над Омаром, словно пчелка, стараясь показать себя прирожденной хранительницей очага.

В целом Владимир Иванович с одобрением отнесся к выбору Валентины, но все же что-то его сбивало. Омар показал себя интеллигентным молодым человеком, амбициозным, любознательным, приятным в общении, хоть и немного скованным.

– А какие у вас планы, Омар, на дальнейшую жизнь? – спросила, хитро улыбнувшись, Ольга Львовна.

Омар переглянулся с Валентиной и, смущаясь, сказал:

– Я хочу жениться на вашей дочери, она говорила вам, я знаю. – Валентина покраснела, безуспешно стараясь скрыть волнение. – Потом мы будем жить здесь, в Санкт-Петербурге. Нам надо получить образование, устроиться на работу. А когда получится, обязательно съездим в Ливан. Там моя семья, я собираюсь познакомить родителей со своей невестой.

Владимира Ивановича задело, что жених даже не спросил их согласия, однако и у него, и у Ольги Львовны отлегло от сердца, когда Омар сказал о намерении остаться в России.

Остаток вечера прошел хорошо. Омар до отвала наелся кулинарных творений Ольги Львовны, просмотрел все альбомы с Валиными детскими фотографиями, изучил внушительную коллекцию марок Макса, а когда за окном стало стремительно темнеть, встал из-за стола и начал торопливо собираться – следующим утром у него был важный зачет, про который Омар совершенно забыл.

После ухода гостя, Владимир Иванович подошел к дочери.

– Как тебе он? Правда замечательный? – Валентина вся светилась.

– Дочь… – Владимир Иванович сделал паузу, серьезно глядя на Валентину. – Ты взрослая девушка, умная и самостоятельная. Знаю, как бы мне ни хотелось, я не смогу тебя удержать. Об одном прошу: подойди к выбору мужа со всей ответственностью. Омар вырос в другой среде, где совершенно иной менталитет…

– Папа, Омар меня любит! И ты же сам слышал: мы останемся здесь! Он хороший, добрый, чуткий, я еще не встречала таких, другие мне неинтересны. Я уверена, папа.

Ольга Львовна вышла из кухни, услышав разговор.

– Мама, скажи папе! Тебе же Омар понравился? Да вы весь вечер разговаривали!

– Омар интересный молодой человек, – осторожно начала она, – но, солнышко, станет ли он хорошим мужем?..

Валя переводила взгляд с мамы на папу, в ее глазах заблестели слезы.

Ольга Львовна вздохнула и обняла дочь.

– Быстро ты выросла, Валюша, – сказал она, вдыхая такой родной запах дочкиных волос. – Если вы правда любите друг друга, то я за тебя спокойна. Но любить – значит видеть не только положительные стороны, но и недостатки, и все равно принимать их. Убедись, что вы оба на это способны.

К слову, своих родителей Омар тоже поставил перед фактом и не получил разрешение на брак. Но в скором времени Валентина забеременела, и они все равно поженились. Ребенок стал для Валентины и Омара хоть и неожиданным, но желанным. Новорожденного мальчика-метиса назвали Брахимом. Он рос добрым и непоседливым мальчиком с огромными серыми глазами и темными волнистыми волосами.

Совмещать ребенка и учебу в институте оказалось нелегко, но Омар и Валентина были к этому готовы. Они по очереди ходили на лекции, старались все вовремя сдавать, не желая брать академический отпуск. Первый год спали тоже по очереди. В общежитии им выделили большую комнату, Валентина сумела превратить явно страдающее по ремонту помещение в подобие уютного дома. Молодые родители быстро подружились с соседями по этажу, и те сами стали предлагать свою помощь, иногда сидели с Брахимом, когда у Валентины и Омара были экзамены в один день, делились домашней едой. После Валентина с нежностью вспоминала те студенческие времена, когда все казались одной большой семьей.

Однажды, придя домой после вечерних лекций, Валентина застала мужа спящим на диване в обнимку с сыном. Немного постояв над ними, она осторожно легла рядом. Омар приоткрыл глаза, обнял жену и Брахима.

– Валя?..

– Что? – шепотом спросила Валентина.

Омар озорно улыбнулся.

– Я так рад, что нас тогда выгнали из аудитории.

Валентина тихо рассмеялась. Омар осторожно приподнялся, чтобы не разбудить Брахима, и поцеловал любимую.

– Вот увидишь, наша жизнь будет замечательной. Как ты заслуживаешь.

– Наша жизнь уже замечательная, – ответила Валентина, любуясь сыном и гладя Омара по руке.

Валентина уснула, а Омар, еще немного подремав, поднялся, укрыл жену и сына пледом. Следующие несколько часов он сидел над учебником по анатомии, старался изучить пропущенный на той неделе материал и изредка поглядывал на спящую жену. Он чувствовал в себе столь сильную любовь, что не смог бы выразить ее ни на одном из знакомых ему языков.

Появление ребенка всегда становится испытанием для супругов, проверкой на прочность. Но Валентина и Омар справлялись с завидной легкостью. Они все делали вместе: играли и гуляли с малышом, стирали, убирали, готовили. Их отношения только крепли, они с тем же уважением и с той же заботой относились друг к другу.

Им было комфортно втроем. Брахим рос крепким здоровым мальчиком. Омар радовался любому достижению своего наследника. Когда сын начал говорить, то Омар пытался научить его нескольким словам на арабском языке и с восторгом обнимал сына, когда тот делал малейшие успехи. Омар был образцовым отцом. В его родной стране воспитанием детей на определенном этапе занимаются только женщины, но Омару было все равно. Он не в Ливане. И он всей душой любит сына. К чему эти отжившие традиции?

Для Валентины такое отношение мужа к сыну стало приятной неожиданностью. Хотя она любила Омара, но все же, будучи беременной, готовилась к тому, что заниматься ребенком ей по большей части придется самой. Омар родом из патриархальной страны, да и в России новоявленные отцы редко по собственной воле уделяют время ребенку.

Однако Омар с первых дней показал себя прирожденным родителем. Он научился пеленать Брахима лучше, чем медсестры в роддоме, знал, как определить нужную температуру молока, следил за этапами развития сына по табличке, срисованной из библиотечной книги, расспрашивал во всех деталях приходящего педиатра, чтобы точно знать, что у их малыша все в порядке.

«Какой же у меня замечательный муж», – не могла нарадоваться Валентина, глядя, как Омар безуспешно, но не теряя энтузиазма, обучает Брахима словам «мама» и «папа» на арабском.

При всей насыщенности их жизни Валя не забывала про родителей и частенько ездила к ним с Брахимом в соседний город. Новоиспеченные бабушка с дедушкой души не чаяли во внуке, баловали, помогали деньгами, одеждой, а тот им в каждый свой приезд дарил красочные рисунки. Ольга Львовна аккуратно складывала их в стопку, а вечерами разглядывала вместе с мужем. Макс тоже покинул родительский дом, уехав учиться на инженера в Москву. Его фотография рядом с портретами сестры и племянника стояла на трюмо в комнате Владимира Ивановича и Ольги Львовны. Иногда Владимир Иванович мог долго рассматривать фото с Брахимом. Чертами лица Брахим пошел в дедушку, и тот воспринял это с гордостью. При любой возможности он приезжал к дочери в Санкт-Петербург и навещал внука.

Омар больше не вызывал во Владимире Ивановиче смутных подозрений. В каждый свой приезд он убеждался, что его дочь в надежных руках. За годы в России Омар научился бегло говорить по-русски, Владимир Иванович вел с ним долгие беседы, сидя на лавочке, пока Брахим изучал каждый метр детской площадки, рассказывал истории из молодости, которые Омар с искренним интересом слушал. К тому же Омар показал себя мастером на все руки: он мог починить кран, собрать шкаф, разобраться со сломанным пылесосом, а если что-то не умел, то охотно учился. Мама, звонив дочери, обязательно спрашивала «как там твой Омарчик» и всегда старалась передать им с отцом домашние пирожки. О своих сомнениях при первой встрече родители Валентины позабыли, теперь им оставалось только радоваться за счастье их дочки.

Годы учебы пролетели незаметно, Омар и Валентина успешно сдали экзамены и получили дипломы. Брахим подрос, он ходил в детский сад в соседнем дворе, что давало молодым родителям хоть немного столь желанного свободного времени. Рубль был в уверенном минусе, однако Омар получал деньги в долларах из Ливана, так что жилось им вполне сносно. Омар устроился в государственную клинику, но время было смутное, зарплату могли выдать не деньгами, а продуктами. Решив, что с него хватит, он предпринял несколько попыток наладить бизнес, первые провалились еще в годы учебы, да и новые ждала та же участь. Валентина работала на полставки в женской консультации, где получала копейки. Бывший однокурсник звал их обоих в Америку, утверждая, что в клинике, где он работает, найдется место и для Валентины, и для Омара.

Но планы пришлось отложить из-за грядущей поездки заграницу.

Омар скучал по родине, они с Валентиной не раз обсуждали поездку в Ливан. За эти годы произошло так много событий, пора было отдохнуть, набраться сил перед очередным этапом. И наконец-то познакомить Валентину с родителями мужа.

– Тебе обязательно понравится в Бейруте, – говорил Омар жене. – Там тепло, море совсем рядом, и у меня много племянников, Брахиму будет с кем поиграть.

– Конечно, дорогой, я уверена, что мне понравится то место, откуда ты родом. Но твои родители… Они не против, что я приеду?

Омар женился без благословения отца и знал, что тот все еще злится на него, хотя и присылает деньги. Мама, как всегда, разделяла мнение мужа. Омар оправдывал себя тем, что он стал мужчиной и поэтому волен самостоятельно принимать решения, но в душе не хотел конфликта с родными. Он соскучился и теперь, когда учеба завершена, мог гордиться собой и смело возвращаться.

– Мать с отцом будут счастливы, увидев нас, – уверенно сказал Омар.

В России девяностых у многих зарождались мысли о лучшей жизни, прилавки пустовали, денег нет, политическая ситуация нестабильная. Возможность ненадолго отдохнуть от суровой реальности в далекой теплой стране, где в то время все было относительно стабильно, выглядела заманчиво.

Подруги завидовали Валентине. Многих из них подкосил кризис, они жили в коммунальных квартирах, где делили жилплощадь с еще одной-двумя семьями, а тут Валя и ее заморский принц, которые могут в любой момент уехать к нему в большой дом на берегу Средиземного моря и жить припеваючи.

– Девочки, но я же всего на месяц, – улыбаясь, сказала им Валентина, когда они встретились в небольшой столовой рядом с общежитием.

– А если тебе там очень понравится? – спросила одна из подруг, пухленькая светловолосая Катюша.

Валентина пожала плечами.

– Значит, будем ездить туда чаще. Но только в гости. Омар мне всегда говорил, что жизнь в Ливане не для него. Да и у нас вроде появились кое-какие перспективы по работе в Америке. С таким мужем мне любые кризисы не страшны. Мы справились, воспитывая Брахима и одновременно сдавая экзамены в университете, справимся и сейчас.

Девушки почти хором мечтательно вздохнули.

– Эх, Валечка, нам бы всем по такому Омару!

Они звонко рассмеялись.

Валентина отпила сок из невысокого граненого стакана и заговорщицки посмотрела на подруг.

– Вы еще найдете себе замечательных мужей, девочки, дайте время. А мой такой один.

Родители Валентины восприняли новость о намечающемся отъезде дочери и внука спокойно. Они понимали желание Омара увидеться с родными. Владимир Иванович был уверен в своем зяте, он не давал ни малейшего повода в себе усомниться. Да и дочь не раз демонстрировала правильность принятия того или иного решения.

Уехать планировали через месяц, в феврале. За это время Валентина оформила себе и Брахиму заграничный паспорт, подготовили нужные документы. На сэкономленные деньги купили билеты.

Перед поездкой приехали к Владимиру Ивановичу и Ольге Львовне.

– Валюша, Омарчик! – воскликнула Ольга Львовна, встречая припорошенных снегом гостей. – Давайте сюда пальто. Ой, а это кто у нас там прячется? Солнышко мое, иди к бабушке!

Брахим улыбнулся, вышел вперед и обнял Ольгу Львовну, затем подошел к дедушке, важно протянув ему руку.

Владимир Иванович рассмеялся, присел на корточки и ответил на рукопожатие.

Вечер прошел душевно. Ольга Львовна напекла пирогов с ягодами, приготовила рыбу, нарезала салатов. Из шкафчика достала банку солений, с торжественным видом протянула Омару.

– Передай, Омарчик, от нас своим родителям. Я огурчики на даче выращивала, хрустящие, вкуснющие, они за добавкой сами сюда приедут.

Омар рассмеялся.

– Спасибо, Ольга Львовна! За вашими огурчиками я и сам поскорее вернусь.

Пока взрослые в приподнятом настроении обсуждали поездку, Брахим незаметно вышел из-за стола. Владимир Иванович первым заметил отсутствие внука. Поискав, он нашел его в бывшей комнате Вали. Мальчик сидел на диване и плакал.

Владимир Иванович подошел к внуку, присел рядом.

– Ты чего это тут слезы льешь? – тихо спросил он, заглядывая Брахиму в глаза.

– У-уезжать не хочу, – ответил мальчик, всхлипывая. – Вы здесь с бабушкой останетесь, а я там буду! Я там ничего не знаю, там чужие.

Владимир Иванович обнял Брахима, улыбаясь.

– Внучок, ты же не навсегда уезжаешь. Мы увидимся совсем скоро, даже заметить не успеешь!

– Правда? – Брахим отодвинулся от деда и с надеждой на него посмотрел.

– Конечно, правда! А когда приедешь, я тебе дорогу железную подарю. С солдатиками!

Слезы застыли на длинных ресничках Брахима. Он сморгнул их и расцвел в улыбке.

– Тогда я поеду, – сказал он. – Но вы тут не сильно скучайте с бабушкой, хорошо?

– Хорошо, мы будем очень-очень стараться, – кивнул Владимир Иванович. – А ты там маму береги, договорились?

И Владимир Иванович пожал своей большой ладонью маленькую ладошку внука, скрепляя договор.

Уходя, Брахим больше и не думал плакать. Попрощавшись со всеми, Валентина и Омар поехали домой. Следующим утром они отправились в аэропорт, а оттуда полетели в Ливан знакомиться с родителями Омара.

За несколько дней, проведенных в Бейруте, Валентина уже освоилась. Ей было интересно находиться в окружении восточных женщин. Слушать их разговоры, смотреть на них, наблюдать, подмечать детали, отличия от того женского общества, к которому она привыкла.

Мама, сестры и жены братьев Омара ежедневно меняли наряды, от ярких платков с декоративной вышивкой и цветастых туник у Валентины рябило в глазах. Друг другу рассказывали о причудах своих детей. Мама Омара командовала на кухне и в тот период с ними находилась реже, чем все остальные. Детей тоже было много, Брахиму понравилось играть с двоюродными братьями и сестрами. Здесь дети пользовались полной свободой. Дом был большой, так что места для игр хватало.

Дахма не переставая угощала всех национальными блюдами, изо всех сил стараясь угодить блудному сыну. На столе в корзинке всегда лежали свежие фрукты – виноград, апельсины, яблоки, а также незнакомые Валентине папайя, хемблес и мушмула.

Дахма со временем стала мягче к Валентине. Она наблюдала за невесткой, видела, как та любит Омара, с какой лаской и заботой играет с Брахимом. Валентина была воспитанной и кроткой девушкой, и Дахме это нравилось. А вот Амир, наоборот, смотрел на Валентину с осуждением. Он думал, что справится с неприязнью, когда познакомится с женой сына, и поначалу старался быть предельно вежливым, но чувство отторжения к ней обострялось с каждым днем. Она не знала их традиций, не разделяла их религию, превратила сына в подобие женщины. Равноправие! Ну надо же. В Ливане тоже полно этого добра, но здесь это усугублялось еще и тем, что Валентина не ливанка.

За столом Дахма с немой просьбой глядела на мужа, чтобы тот не грубил Валентине и не ухудшил тем самым едва возродившиеся отношения с сыном. Но Амир предпочитал не обращать внимания на жену.

– Я рад, Омар, что ты решил остаться подольше с нами, – сказал как-то Амир во время обеда. – Мы не виделись семь лет и заслуживаем больше, чем какой-то месяц твоего присутствия. И присутствия нашего внука.

– Да, отец, ты прав.

Омар продолжил есть, избегая смотреть на Валентину.

– А я-то как рада, сын мой! – сказала Дахма. – Здесь же твой дом, столько воспоминаний. И погода замечательная. В России, я слышала, суровые зимы.

– Россия тебе не подходит, – отрезал Амир, обращаясь к сыну, но глядя на Валентину. – Ты не такой, как эти русские. И я не хочу, чтобы мой внук стал таким же, как они.

– Брахим наполовину русский, отец, – напомнил ему Омар.

Амир метнул на Омара гневный взгляд, угрожающе сжал кулаки, но затем выдохнул и медленно разжал их.

– Ну, у него есть и другая, лучшая половина, – сказал он. – Ливанская. И здесь, надо полагать, мальчик наконец-то прочувствует всю силу своих корней, – Амир улыбнулся внуку. Брахим робко улыбнулся ему в ответ, хотя ни слова не понял.

Омар промолчал. А Валентина тревожно поглядывала то на мужа, то на его родителей. Она досадовала на себя, что не удосужилась выучить арабский и теперь почти ничего не понимает. Но Валя точно уловила слово «Русия», а также заметила, с каким видом произносил отец Омара название ее родной страны.

После обеда Валентина помогла Дахме и Сабике на кухне, а затем поспешила скрыться в комнате с дневником.

«Прошел почти месяц, и теперь, похоже, я могу доверить свои мысли только тебе, дорогой дневник.

Когда мы только приехали, я была уверена, что больше всех меня невзлюбила мать Омара, но теперь я вижу, что Дахма стала мягче ко мне. Иногда она смотрит на меня с таким… сожалением, что ли. Меня это смущает, под ее взглядом я чувствую себя хуже, мне становится неловко. Как будто хочется заявить ей: «Меня не надо жалеть! Моя жизнь прекрасна! Я люблю и любима!». Но с каждой неделей, проведенной здесь, я начинаю сомневаться – а правда ли все так идеально, как мне казалось?..

За столом Дахма нарочно не смотрит в мою сторону. Я заметила, что она меняется, когда рядом Амир. Становится его частью, дополнением, перестает быть самостоятельной личностью.

Почти каждый раз, когда мы все собираемся вместе, Амир старается внушить Омару, что нам лучше остаться здесь, в Ливане. Не знаю, что именно он имеет в виду под «остаться». Еще месяц? Год? Навсегда? Думаю, если бы я знала язык, то смогла бы показать себя с лучшей стороны и убедить Амира и Дахму, что нам необходимо уехать, но мы не забудем про них и станем навещать так часто, как только сможем. Но реальность такова, что арабский дается мне с большим трудом, на английском родные Омара не разговаривают, хотя прекрасно понимают этот язык, а про русский уж вообще молчу. Кажется, Амир считает меня олицетворением всей России, так что он и Россию невзлюбил лишь потому, что я оттуда родом.

Омар изменился. Дома, в Санкт-Петербурге, он был совсем другим. Мы все делали вместе, относились друг к другу с теплотой, заботой. Все семь лет прошли, как медовый месяц. Но здесь, в Ливане, Омар пытается показать, что именно он лидер в нашей семье, хотя раньше мы никогда за лидерство не боролись».

Новые записи не появлялись в дневнике целых две недели. Происходило так много событий, что Валентине не хотелось даже трогать дневник, как будто если она не изложит все пережитое на бумаге, то сумеет сохранить то хрупкое счастье, что было у нее с мужем. Но переживания накапливались, и Валентина вновь обратилась к верному способу выплеснуть эмоции. Чернила в отдельных местах расплылись, идеальный почерк Валентины стал отрывистым.

«Дорогой дневник, не могу больше держать это в себе. Кажется, в моей голове так много мыслей, что я не поспеваю за ними, не могу проследить, когда и по чьей вине все изменилось.

Где-то две недели назад, когда мы уже ложились спать, Омар сказал, что его давний друг предложил ему место в частной клинике, зарплата высокая, в России столько не заработаешь. Сначала я восприняла новость в штыки. Я не хотела оставаться в Ливане и не думала, что поездка так затянется. Мы впервые серьезно поругались. И так же бурно помирились. Омар был нежным, страстным, любящим, как раньше.

Следующий день я встретила с улыбкой. Утром созвонилась с родителями и сказала им, что мы еще ненадолго задержимся. Мама с папой расстроились, но отнеслись с пониманием.

– Передай внучку, что обещанная железная дорога уже ждет его, – сказал папа на прощание.

Когда я сказала это Брахиму, тот запрыгал и захлопал в ладоши от счастья.

После завтрака Омар ушел к отцу, а затем пошел чем-то заниматься с другими мужчинами. Брахим играл у дома с двоюродными братьями и сестрами. Они показывали ему игрушки, называли их на арабском, а Брахим потом называл их на русском.

Я разговаривала в саду с Сабикой. Взяла у нее пару книг на английском языке. Будет чем себя развлечь. Сабика сказала, что на соседней улице есть библиотека, где много английской литературы. Я решила обязательно сходить туда на днях.

Вечером Омар подошел ко мне и сказал, что нас пригласили его друзья погулять по набережной. Прогулка у самого Средиземного моря! Я с радостью согласилась и начала собираться. Вещи Брахима сложила в одну сумку, свои – в другую. Увидев это, Омар вопросительно на меня посмотрел.

– Зачем ты складываешь вещи Брахима? – спросил он.

– Ну как, а вдруг он замерзнет? Вечер все-таки, а у моря будет прохладнее.

– Он с нами не пойдет, Валя. Мы идем вдвоем.

– А с кем Брахим останется? – настороженно спросила я.

Омар подошел к окну и указал мне на улицу.

– Вон, племянники бегают, пусть наш тоже побегает.

– Но он же не понимает язык, – запротестовала я. – Вдруг что-то случится?

Но Омар продолжал меня уговаривать. Ребенку нужна свобода, как он сказал. Я предложила, что, может, мне тогда стоит остаться дома, но Омар покачал головой.

– Надо ехать, я обещал познакомить тебя со всеми.

– Я переживаю за Брахима, мы же дома всегда брали его с собой! Ты же сам говорил – все делаем вместе. Тогда ты ему об этом и скажешь, – настаивала я.

– Поехали, он и не заметит, что нас дома нет. – Омар твердым шагом направился к выходу. – Папа нам говорил, что мужчины должны быть самостоятельными.

– Но ведь он еще ребенок, – тихо сказала я.

Омар обернулся и посмотрел на меня таким взглядом, которого я у него никогда не видела.

– Ты много мне противоречишь в последнее время, – без шуток сказал он.

От неожиданности я на секунду впала в ступор. Затем медленно двинулась за мужем, постоянно оглядываясь назад.

Выходя, мы встретили маму Омара и попросили ее присмотреть за Брахимом.

Вернулись мы через три часа. Наверное, самые долгие три часа в моей жизни. Я думала, друзья Омара придут со своими женами или подругами, но я оказалась единственной женщиной в их компании. Мужчины смотрели на меня искоса, одни с пренебрежением, другие так, что от их взгляда хотелось отмыться. Со мной поздоровались на английском, однако вскоре перешли на арабский. Омар хвастал мной, но мне было неприятно. Словно я не родственная душа, которую он искал и наконец-то нашел, а невероятно выгодная покупка.

Отбросив попытки влиться в разговор, я стала с интересом оглядываться вокруг. С одной стороны виднелись горы и Голубиные скалы, а с другой – удивительно синее море. Под пальмами на скамейках сидели туристы и местные жители, всюду сновали велосипедисты, бегали дети, и я с грустью вспомнила про Брахима. Также я заметила много рыбаков – вооружившись длинными удилищами, они ловили рыбу прямо с набережной. Вскоре поднялся ветер, людей поубавилось, а я плотнее закуталась в шерстяной кардиган. Когда мы отправились домой, я выдохнула с облегчением.

Брахим и правда не заметил нашего отсутствия. Бабушка развлекала его, как могла. Она привлекла к помощи сестер Омара, вытащила на стол побольше сладостей. Темноволосый Брахим в окружении всех этих женщин выглядел, будто сердцевина красочного цветка.

Я присела ближе к Брахиму и поцеловала его.

– Спасибо вам, – сказала я Дахме на арабском.

Та кивнула, а Сабика ободряюще мне улыбнулась.

Омар, зайдя в дом, даже не подошел к Брахиму. Когда пришли остальные члены семьи, он принялся вдохновенно рассказывать всем о встрече, то громко смеялся, то делал лицо более серьезным. Родственники активно включались в диалог.

С одной стороны, мне было радостно видеть мужа таким взволнованным и довольным, а с другой стороны, эта обстановка меня угнетала. Омар говорил на арабском, переводить для меня он не стал, наверное, посчитав, что я же все равно присутствовала при описываемых событиях. Поэтому я сидела со своими мыслями наедине.

Сабика, увидев, что я взгрустнула, спохватилась и начала мне переводить весь разговор на английский. Сабика приветливо всем улыбалась, говорила быстро, но разборчиво, я смогла хоть как-то включиться в разговор, и вечер преобразился.

Теперь, если нам надо было куда-то отправиться, Омар настаивал, чтобы Брахим оставался дома. При этом он не разрешает мне остаться с сыном, хотя, честно говоря, я бы предпочла побыть с Брахимом наедине, чем ездить по гостям, где на меня смотрят как на диковинную зверушку.

В России мы всюду брали сына с собой. Просто потому, что он не был нам в тягость. Брахим спокойный мальчик, не капризничает, не шалит при других, понимает, как себя вести. Если здесь я хотя бы могу изъясняться на английском, то у Брахима нет такой возможности. От того мне так тяжело всякий раз, когда он остается здесь без нас.

Пару раз Брахим спрашивал Омара, почему тот с ним больше не играет, не берет его с нами в гости и на прогулки. Омар пытался ему объяснить, что теперь Брахим большой мальчик, ему стоит больше времени проводить без мамы с папой, иначе он не сможет вырасти самостоятельным. Тем более, сказал Омар, именно здесь родной дом Брахима, здесь он никогда не останется один.

Я слушала это, пытаясь унять желание вступить в спор. В России Омар отказывался оставлять Брахима с моими родителями, хотя они такие же бабушка и дедушка для нашего ребенка, как Дахма и Амир. Но тогда он объяснял это тем, что не хочет расставаться с сыном. Что ж, похоже, внутренние установки Омара изменились.

Когда мы оставляли Брахима, в его глазах явно читался страх. Мое сердце разрывалось, но перечить Омару я не смела, понимая, что так мы опять поссоримся. Я ненавидела себя за слабоволие. Словно я превращалась в Дахму, которая во всем беспрекословно поддерживала мужа, даже если сама считала иначе. В первую встречу она казалась мне гораздо более волевой женщиной. Но и я сама себе когда-то такой казалась.

Возвращаясь домой из очередной скучной и выматывающей поездки, я пыталась хоть как-то компенсировать разлуку, проводя все свободное время с сыном. Вот только Омар вновь был недоволен. Каждый раз, увидев нас наедине, он пытался передать Брахима кому-то из родственников, но только не мне.

Вчерашний вечер начался на удивление мирно. Лежа в постели, мы долго разговаривали, Омар делился историями из детства. Мы смеялись. На мгновение мне показалось, будто мы снова в Санкт-Петербурге, валяемся, обессиленные, на нашем стареньком диване и болтаем обо всем. После Омар вновь заговорил про работу, которую ему предложили. На сей раз я всерьез задумалась. Может, и хорошо было бы остаться здесь? Тогда я спросила Омара, не мог бы его друг узнать, не нужен ли в его клинике гинеколог. Я готова задержаться в Ливане, но только если у меня будет возможность так же, как и он, зарабатывать деньги и, что главное, накапливать опыт.

Но Омар вдруг вспылил. Я с ужасом слушала его восклицания, что женщинам в их семье не пристало работать, его зарплаты хватит, чтобы покрыть все расходы и содержать меня и Брахима. Я заплакала. Я хотела стать врачом с девяти лет, делать жизнь людей лучше. Семь лет я училась в университете, не спала ночами, готовясь к экзаменам и занимаясь маленьким сыном. И теперь Омар предлагает мне сидеть дома? Да еще и в чужой стране?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.