Андриана Светланова
Мышка

Пролог

г. Дербент, частный сектор, 3 июня 2010г.

Руки предательски дрожат. Крепче сжимаю холодную рукоять пистолета, ставшего неожиданно тяжёлым. На плечи давит груз ответственности за выбор, который я сейчас сделаю. Нажать на курок или опять струсить.

Последние секунды на раздумье.

От нервного перенапряжения по щекам текут слёзы, капая с подбородка на грудь. Часто моргаю, чтобы не терять зрительный контакт с мишенью.

Мишень стоит напротив и даже не пытается защищаться. Смотрю в холодные, серые глаза. Чистые, практически прозрачные. Абсолютно безэмоциональные. В них снисходительность и толика любопытства, больше ничего. Если бы я увидела там страх за собственную жизнь, сожаление, раскаяние – хоть что-то человеческое! Это помогло бы мне принять решение, проявить милосердие, дать ему шанс. Но он не собирается облегчать мне задачу.

– Сними с предохранителя. – Выпрямил спину, став ещё выше и небрежно сунул руки в карманы широких спортивных брюк.

Даже сейчас смеётся надо мной, сукин сын! Думает, не смогу. Кишка тонка. Наверняка, всё это время он считал меня неразумным, ни на что не способным существом. Как бы ни так! Бросила короткий взгляд на оружие в руках, оттянула предохранительную скобу вниз, сняв с затворной задержки. Отец учил меня этому когда-то. Не думала, что пригодится.

– Умница. Теперь прицелься и мягко нажимай указательным пальчиком на курок. Не резко, иначе собьёшь прицел.

– Заткнись! – голос подвёл, получилась не угроза, а жалобная просьба.

Делает полшага ко мне: «Целься вот сюда, или сюда». Стучит пальцем себе по виску, затем по груди, в области сердца. При этом его губы изогнуты в усмешке, словно всё происходящее его забавляет.

– Стой на месте! – срываюсь на крик. Он что, не понимает, что его жалкая жизнь сейчас в моих руках?!

Неоднозначно хмыкнул, достав руки из карманов и разведя их в стороны: «Я всего лишь помогаю тебе, малая. Чтобы наверняка». При этом медленно сокращает дистанцию между нами.

Обескуражена его реакцией. Он блефует или реально не боится? Но это же невозможно! Мы все боимся умереть.

Чувствую, как паника накрывает, обволакивая сознание густым туманом, блокирующим способность здраво мыслить.

Оружие у меня, но преимущество и сила – у него. Даже сейчас, он всё тот же Рустам. Сильный, бесстрашный, несгибаемый. Которого я полюбила.

– Пожалуйста! Я выстрелю! – пячусь назад, оттягивая неизбежное. С каждой секундой сомневаюсь всё сильнее. Не смогу…

– Здорово. Наконец-то хорошая девочка Славочка выросла во взрослую, решительную Владу. – Глумится Рустам.

Продолжает медленно, но верно приближаться. Почему я так слаба перед ним? До мушек в глазах, до дрожи в конечностях! Ведь он всего лишь человек, из плоти и крови. Такой же, как и я. Только с гнилой душонкой. Учитывая то, что я узнала – без жалости, без чести. Он заслуживает смерти, как никто другой!

Давай, Слава, он совсем близко! – вопит внутренний голос. – Стреляй же! Сейчас!

Задержав дыхание, закрываю глаза и жму на тугой курок.

Уши закладывает от оглушительного звука выстрела, отдача бьёт по рукам – ладони самопроизвольно дёргаются вверх, едва не роняю пистолет. В ноздри ударяет горелый пластиковый запах, от которого к горлу подступает тошнота. Тело парализует от потрясения, не могу пошевелиться, только чувствую, как холодные струйки пота стекают по спине.

Оказывается, стрелять в живого человека чертовски трудно. Даже если он конченая мразь.

Секунда, вторая… Открываю глаза. Будто со стороны наблюдаю, как крепкий, бесстрашный Рустам падает навзничь, словно срубленное дерево. Из-под его чёрной футболки по полу ползёт багровое пятно. Вот оно – доказательство его уязвимости. Доказательство того, что он всего лишь человек.

Не вздумай его жалеть, он заслужил! – наставляет всё тот же голос внутри. Но сердце отчаянно заходится, отдавая в грудину громкой дробью. Оно кровоточит, ноет от невыносимой боли, кричит о том, что я совершила чудовищную ошибку…

Стою, не дыша, продолжая сжимать пистолет и смотреть на неподвижное тело. Жду, что он сейчас поднимет голову и рассмеётся, отпустив в своей обычной манере саркастическое: «Недурно! Молодец!».

Но ничего не происходит. В звенящей тишине слышны лишь глухие удары моего ошалевшего сердца о рёбра. Всё громче и громче… Понимаю, что это уже что-то иное. Это топот ног приближавшихся мужчин из охраны, среагировавших на звук выстрела.

По-прежнему не двигаюсь, встречая их тупым, отрешённым взглядом. Двое бросились к Рустаму, один подбежал ко мне, выхватил пистолет. Перед глазами мелькнул мощный кулак. Точным ударом в челюсть меня отшвырнуло назад, голова едва не оторвалась от тела! Волна обжигающей боли затопила сознание, бросая меня в тёмную яму небытия.

Глава 1

Тамбовская обл., ИК общего режима, март 2010г.

Рустам напрягся, увидев приближающегося к нему вертухая, шестёрку блатных. Не иначе, пришли вести с воли. Дежурный остановился в двух метрах от Рустама, кивком приглашая следовать за ним. В прошлый раз его сменщик умудрился похлопать Рустама по плечу, чтобы тот проснулся. Теперь лежит в больничке в гипсе.

Зеки притихли, молча наблюдая за движухой.

Рустам неспешно поднялся, скрипнули ржавые пружины шконки. Прошёл мимо дежурного, в сторону выхода, затем встал лицом к стене, привычным жестом сцепив руки за спиной. Дежурный запер дверь в камеру, щёлкнул браслетами на мощных запястьях осуждённого и только теперь облегчённо выдохнул. Алиев – псих, его побаивается даже начальник тюрьмы, лучше держать зверюгу в наручниках. Даги в принципе все бешеные, но этот совсем отморозок. Скольких зеков поломал в первый год отсидки!

Дежурный повёл его на этаж выше. Туда, где простым смертным путь заказан.

Спустя несколько минут Рустам сидел напротив Седого за накрытым столом в комфортной одиночной камере, сравнимой по обстановке с бюджетным номером в отеле. Он был не голоден, но отказывать Вору – западло. Да и баранина была приготовлена великолепно, таяла во рту и напоминала Рустаму о доме. Его мать почти также готовила это мясо.

– Мои парни с воли досье тебе насобирали. На жирную дичь охотишься, сынок. – Седой цокнул языком, выражая тем самым своё беспокойство. Рустам молчал. Он всё давно решил.

Когда старик доел, то поднялся из-за стола и прошёл к тумбочке. Извлёк из верхнего ящика папку и вернувшись, кинул её на стол. Кряхтя, сел обратно, восстанавливая дыхание. Рустам подумал, что деду немного осталось. Зона есть зона, кем бы ты ни был – год за годом она высасывает твои силы, энергию, здоровье. Старик перед ним был обычным пожилым человеком, несмотря на все свои регалии. И конец его воровской жизни был близок.

Знал Рустам и о войнах за место приемника Седого. Сам чуть не попал в замес, но вовремя обозначил, что он не претендует на привилегированное место в криминальном мире. У него другие цели. Все они – в этой папке.

С первого листа на Рустама смотрело самодовольное, до боли знакомое лицо мужчины, одетого в синюю прокурорскую форму. Глядя на это лицо, Рустам ощутил, как закипает некогда загнанная им глубоко внутрь, слепая ярость. Фото явно свежее – здесь он значительно старше, чем помнил его Рустам. На голове залысины, на висках появилась седина. Крупное лицо, жёсткая линия рта, прямой нос и слегка прищуренные глаза с острым, цепким взглядом.

Медленно выдохнул, усмиряя зверя внутри, почуявшего запах скорой крови. Пробежал глазами по тексту. Бойко Сергей Борисович, 56 лет, государственный советник юстиции… Далее формальные сведения, ниже – неформальные. Связи, каналы отмывания денег, все контакты по службе и не только. Вся их продажная ментовская шайка – как на ладони.

Следующая страница. Бойко Элина Геннадьевна, 43 года, доцент кафедры лингвистики в Институте культуры. Интеллигентная блондинка в очках с тонкой оправой, в кипенно-белой блузке, ухоженная, с мягкой, приятной внешностью, но уже изрядно «помятая». Биография чиста, как горный кристалл.

Рустам усмехнулся. Естественно, зачем при таком муже пыжиться. Деньги сыпятся, как из рога изобилия – можно расслабиться и заниматься наукой!

Ух, какая… Кто у нас тут?

Громова Елизавета Валерьевна, 30 лет, любовница.

Сладкая девочка. Ай да прокурор! Чёрные волосы по самую задницу, голубые глазки, пухлые губки. Сделанная вся, конечно, но очень сочная… Жаль, что блядь. Такой тюнинг нуждается в поддержке, папик Серёжа поможет не увядать красоте ещё лет пять. Потом спишет, когда «посыплется».

Бойко Владислава Сергеевна, 23 года, дочь.

На фото скорее подросток, нежели девушка, хотя возраст указан отнюдь не детский. Маленькая, худенькая вроде, на фото в каких-то дурацких джинсах и толстовке – фигуру не разобрать. Свежее личико, точёные скулы, аккуратный острый носик, большие глаза необычного бирюзового оттенка. Улыбка искренняя такая. На голове небрежный пучок из каштановых волос. Совсем не похожа на прокурорскую дочь, не хватает лоска и сволочности. Обычная серая мышка, в повседневной жизни прошёл бы мимо. Чем же наша мышка занимается? Хореографический факультет, последний курс. Ведёт кружок детского танца, студия «Солнышко»… Ты ж моя радость!

Милая девочка, совсем ещё наивняк. Жаль, что придётся окунуться во всё это дерьмище. «Но родителей не выбирают, малая!».

Рустам зловеще улыбался, предвкушая такую сладкую, терпкую, опьяняющую месть. Только она вытащила его, готового лезть в петлю от отчаяния, когда кишки выворачивало наружу от боли потери и от лютой несправедливости. Только месть придавала смысл его дальнейшему существованию.

– На волю завтра? – вывел его из раздумий скрипучий голос Седого.

– Да. – Рустам поднял на него холодный, безэмоциональный взгляд серых глаз. Сталь, закалённая годами – начиная от изнуряющих тренировок, когда он начинал свою спортивную карьеру, заканчивая выживанием на зоне, среди ментовского произвола и криминальных разборок.

– Будь осторожен, сынок. Свяжись с торпедой¹, Сивым, действуй через него. Твой прокурор сразу узнает, что ты вышел. Начнёт пасти. Не подставляйся. – С этими словами старик извлёк меж последних страниц папки конверт с деньгами и сунул Рустаму. – Здесь немного зелени из общака. Тебе на первое время, чтобы устроиться.

– Спасибо, Седой. В Дербенте у меня остался бизнес, не пропаду. Что касается прокурора – не волнуйся, у меня было достаточно времени всё продумать. Ему меня не достать.

– Шесть лет? – Хмыкнул старик.

– Шесть лет и полгода в СИЗО. – Уточнил Рустам.

Он выдержал. Ярость питала его все эти годы. Если бы он не открыл при зоне свой клуб по борьбе при поддержке Седого, то начал бы калечить всех подряд, поскольку в клетке нет иных способов выпустить пар. А его разрывало изнутри, особенно первый год.

Ему снилось, как он зверски убивает прокурора, как его ладони становятся липкими от крови врага. В плане разгрузки клуб просто спас его. Тренируя зеков и устраивая спарринги, он забывался, переключался. Начальник колонии был только рад, гордо рассказывая журналистам, как его «подопечные» любят спорт и как их тренирует мастер спорта России по ММА Рустам Алиев.

Завтра он будет свободен.

Просто убить прокурора – слишком лояльно для этой гниды. Хочется, чтобы он испытал всю ту боль, которую перенёс сам Рустам когда-то по его вине. В голове уже давно созрел куда более нетривиальный способ поквитаться, чем просто смерть.

1. Торпеда – человек, исполняющий воровской приговор или приказ.

Глава 2

Москва, май 2010г.

Мы всегда обедали в два и всегда дома. У папы всё было по расписанию, обед в том числе. Наша домработница Татьяна готовила божественно! Во время её отпуска готовила мама, и мы с отцом быстро худели, поскольку «это» есть было невозможно. Зато с возвращением Татьяны – возвращался и здоровый румянец от гастрономических изысков.

По будням мама забирала меня на своей красной ауди с последней пары с института, а папа приезжал на перерыв из прокуратуры. Мы жили в центре, всё было рядом – и папина работа, и наш с мамой институт. Обед проходил быстро, в тишине, под дружное позвякивание ложек. В выходные – также в два, но уже более степенно, с разговорами и обменом новостями.

Сегодня был как раз выходной.

Я торопилась поскорее закончить обед и бежать на тренировку к детям, от предвкушения внутри всё кипело! Суббота – мой любимый день, моя отдушина! День обмена энергией с самыми благодарными учениками, день торжества тела и духа!

– Владислава! – мама поправила изящные очки, бросив недовольный взгляд в мою сторону.

– Мам, я опоздаю. – Ответила я с набитым ртом в своё оправдание, пытаясь в рекордные сроки пережевать говядину с овощами.

– Лучше опоздать, чем заработать язву.

– Твоя мать права, Слава, торопиться некуда. – Властный голос отца острым лезвием скребанул по моим нервам.

Я послушно замолчала, в очередной раз проглотив рвущийся наружу протест. Мне 23 года, в этом году я заканчиваю институт! Я уже прошла защиту диплома и фактически являюсь специалистом! Осталось несколько посещений – для галочки! Но разве это имеет значение для родителей, которые до сих пор продолжают меня дрессировать, будто домашнюю зверушку??

У нас в семье всё решал отец. Иногда он позволял маме думать, что в каких-то вопросах решает она. Ну а мне он даже иллюзий не оставил на этот счёт.

В прилежном поведении есть и плюсы, конечно… Самый весомый из них – полное отсутствие ответственности. Можно заниматься любимым делом, а все серьёзные решения примет кто-то другой. Чем не плюс?

Но иногда моё свободолюбивое нутро пробивалось наружу. В виде резких реплик или хлопаний дверью. Однако, гонимая муками совести, всё равно на примирение всегда шла первой. Ведь всё, что у меня есть – дали мне родители. В частности, мой отец. Для меня он был неоспоримым авторитетом, олицетворением порядочности, силы и характера.

– Я вообще не понимаю смысла твоей работы в этой студии. – Произнёс отец пренебрежительным тоном, не отрываясь от трапезы. Он всегда говорил негромко, но так, что мы с мамой сразу вытягивались по струнке. – Скакать там за копейки.

– Я получаю от этого удовольствие. – Честно ответила я.

Только не сейчас, опять этот разговор… так я точно опоздаю! И настроение будет испорчено на весь оставшийся день.

– Я предлагал тебе купить студию. Твоё удовольствие можно монетизировать и превратить в хороший бизнес, а не работать на дядю.

– Тётю.

– Не понял?

– Начальница у нас женщина. Спасибо за заботу, папа. Я побежала. – Лаконично уходя от неприятной темы, встала из-за стола.

– Сядь, я не договорил.

Ну всё, приплыли. Назидательный тон и сдвинутые брови анонсируют мне о приближающемся психологическом насилии…

Медленно опускаюсь обратно на стул. Бросаю умоляющий взгляд на маму, но она молчит, с деловым видом ковыряя рагу в тарелке.

Удавка родительской опеки всё сильнее сдавливает мою шею, скоро я не смогу сделать вдох.

Неожиданно у отца завибрировал сотовый. Рабочий. Я спасена! Сейчас он уедет по важному делу, как бывает всегда, когда ему звонят на этот телефон. И я свободна! Закажу такси, может, даже не опоздаю…

– Бойко. – Представляется отец и внимательно слушает собеседника. Неожиданно бледнеет, взгляд меняется, словно он… испуган?? Невольно замираю и смотрю на него во все глаза. Таким я его ещё не видела. Обычно он сдержан и непоколебим, как скала. Годы работы в прокуратуре закалили его, даже в свои 56 он не растерял мужской силы и выдержки. Но сейчас был сам на себя не похож. Если бы я не знала его, подумала бы, что его замешательство – не что иное, как страх.

– Что значит, он в Москве? – произносит сквозь зубы отец, сжав свободную руку в кулак. Первая реакция отступила, теперь он злился. Рявкает в трубку так, что мама от испуга роняет вилку: – Как допустили?! Да мне насрать, кто его крышует! Я тебе что велел?? Сейчас приеду, сорву твои погоны и башку откручу!!

Мазнул взглядом по моему испуганному лицу и уже тише приказал: «Владиславе и жене охрану приставь. Через час чтобы были у дверей. Выезжаю».

Сбросил вызов и встал из-за стола.

Мы с мамой так и сидели, не шелохнувшись. Обернувшись в дверях, отец бросил: «Сегодня из дома никому не выходить. Скоро прибудет охрана. С завтрашнего дня ездить только с ними».

– А как же… тренировка, пап? – начала было я, но тут же осеклась, наткнувшись на жёсткий взгляд отца.

Глава 3

В ночном заведении ритм жизни ощущается иначе. Динамичнее, ярче. Клубы цветного дыма, мелькающие огни, громкий смех… Создаётся иллюзия отсутствия проблем.

Рустаму нравился этот храм обмана. Особенно голодные девушки, мечущиеся в поисках толстого кошелька. Дерзкие, спелые, азартные. В иное время зацепил бы парочку подруг, на ночку. Но он уже удовлетворил свой голод, ещё в первый день выхода на волю. Сегодня у него будет только одна, по имени Лиза. А вот он у неё будет не один…

Рустам допил кофе и нашёл её глазами в толпе танцующих. Ладная, стройная, на высоких шпильках, в коротком малиновом платье. Длинные чёрные волосы, попка просто орешек. Рустам плотоядно усмехнулся. Затем перевёл взгляд на мужчин, выпивающих за барной стойкой и кивком подал им знак.

Тагир и Аслан поднялись с мест и смешались с толпой танцующих. Незаметно зажали девушку, сперва играючи, затем всерьёз. Начали откровенно домогаться. Естественно, малышка встрепенулась, попыталась уйти. Мужчины не позволили, Тагир грубо сжал её, притягивая к себе за ягодицы, Аслан зажал с другой стороны. Тут по сценарию и появился Рустам…

Спустя полчаса «рыцарь-спаситель» мчал свою отвоёванную потом и кровью принцессу в пятизвёздочный отель. Арендованный на время спектакля Lexus LX летел по ночной Москве. Брюнетка воодушевлённо вертелась на переднем сидении кожаного салона внедорожника, повествуя Рустаму о своей нелёгкой жизни:

– … Почему все считают, что быть на содержании мужчины – плохо?! Это та же самая работа! Нужно хорошо выглядеть, следить за фигурой, удивлять, соблазнять! А для мужчины это статус! Вот такой мужчина, как ты… я не представляю рядом с тобой учительницу или библиотекаршу! – смеётся.

– Почему нет? Говорят, скромницы ещё те извращенки. – Улыбается Рустам.

– Это вряд ли. Хочешь узнать, страстная ли перед тобой особа – посмотри на её нижнее бельё! И всё станет ясно… – Замолкает, когда ладонь Рустама ложится ей на бедро и медленно ползёт вверх.

– Давай узнаем, насколько страстная ты? – Не отвлекаясь от дороги, держит руль одной рукой, второй уверенно проникает под платье.

– Рустам…

– Да, Лиза?

– По-моему, ты торопишься… – при этом не делает попыток остановить его ладонь.

Когда мужские пальцы гладят влажные нижние губы через трусики, Лиза бесстыдно выгибается на сидении и жалобно стонет. Рустам нажимает сильнее. Ласкает до тех пор, пока девушка не начинает задыхаться от острого удовольствия, ловя ртом воздух в перерывах между стонами. Он отнимает ладонь, смачивает два пальца слюной, затем отодвигает край трусиков и находит клитор…

– Рустам!

– Мм?

– Не останавливайся! Аааа… Да… вот так! – Девушка хватает его за запястье и направляет его пальцы в себя. Подаётся бёдрами вперёд, толкаясь навстречу его ладони. Сиденье под ней всё мокрое, ноги раскинуты в стороны, глаза закрыты. Завелась не на шутку. Рустам двигает пальцами всё быстрее, сам невольно возбуждается, но не сильно. Мешает голова. Мысли о том, что в газели она вряд ли так быстро воспламенилась бы. А ещё о том, так же она стонет от Сергея Борисовича, или громче?

Пока Лиза бурно кончает, Рустам аккуратно выруливает на охраняемую стоянку перед престижной гостиницей. Девушка не подаёт вида, что гостиница ей хорошо знакома.

В номер люкс приносят клубнику и шампанское. Когда Лиза уходит в ванную, Рустам подсыпает ей в бокал белый порошок и устанавливает микро-камеру прямо напротив постели.

После пары бокалов игристого с волшебным зельем и дюжины романтической лапши на её маленьких ушках, Лиза послушно берёт в рот. Камера фиксирует зачётный минет. Драть её уже не хочется. Брезгует. Потому Рустам одевается под предлогом, что хочет купить ей кое-что особенное на память о сегодняшней ночи, и загадочно исчезает.

Лиза почти засыпает, распластавшись на постели и купаясь на волнах наркотического блаженства. Однако через пятнадцать минут в комнату заходят Аслан и Тагир в масках на лице.

– Сюрприз для Сергея Борисовича, малышка…

Спустя сутки супруги Бойко получат два письма с вложенным видео на электронную почту. В одном – достопочтенный семьянин Сергей Борисович трахает свою молодую любовницу в гостинице Орион. Это письмо пришло на почту его жене.

Во втором – эту же любовницу, обдолбанную в хлам, в этой же гостинице дерут во все мыслимые и немыслимые отверстия двое волосатых мужиков в масках. Но перед этим Лиза добровольно отсасывает его злейшему врагу. Это послание получил Сергей Борисович.

Рустам был готов к последствиям и ждал их с нетерпением. Игра только началась.

Глава 4

Следователь ещё раз уточнил: «То есть вы поехали покупать девушке подарок, но в коридоре на вас напали те двое из клуба и избили?»

Рустам раздражённо вздохнул, демонстративно трогая свежий кровоподтёк на скуле:

– Да. Сколько раз вам надо рассказать одно и то же?

– И вы утверждаете, что камера в коридоре гостиницы зафиксировала момент нападения на вас?

– Конечно, вы же можете проверить!

– Уже проверяем. Скажите, вы не знали, что у Елизаветы Громовой была связь с Бойко Сергеем Борисовичем?

– Нет. Если бы знал, не стал бы спать с ней.

– Так вы и не спали… – Хмыкнул следователь скорее для себя, чем для Рустама.

– Послушайте. Мне жаль, что Лиза подверглась насилию, но я не хотел бы в дальнейшем поддерживать с ней какие-либо отношения. Я могу идти?

– Да, конечно, подпишите, пожалуйста, показания и вы свободны.

Рустам вышел на улицу, направляясь к своему чёрному Toyota Land Cruiser, поигрывая ключами в руках. Настроение было прекрасным. До того момента, пока не увидел служебную прокурорскую машину.

Рустам напряжённо застыл, наблюдая, как машина остановилась перед входом в отделение полиции, из которого недавно вышел он сам. Водитель открыл заднюю дверцу и из машины медленно вырос прокурор. Поправил синий китель и вальяжно двинулся к центральному входу в здание.

Даже когда он уже скрылся из виду, Рустам какое-то время продолжал стоять неподвижно. Боролся с собой. С диким желанием пойти за ним и покалечить, забить до смерти. Внутри кипела огненная лава ненависти, выплёскиваясь через край, жгла кожу. Сжав кулаки, поспешно сел в машину и рванул с места, пока не натворил глупостей. Не время…

К вечеру Москву накрыл ливневый майский дождь.

Я пришла домой вся мокрая. Вода стекала с кончика носа, подбородка, волос – прямо на дорогущий итальянский паркет элитной сталинки! Хорошо, что папы нет дома. Попало бы даже не мне, а моему охраннику, за то, что не убедил взять зонт на пути от машины до подъезда.

Татьяна, увидев меня, всплеснула руками: «Матерь Божья! Переодевайся скорее. Сейчас заварю тебе чай с имбирём!»

– Спасибо, не нужно, я лучше в горячий душ!

– Тоже правильно. Это же надо так вымокнуть!

– Мамы ещё нет?

– Эээ… тут такое дело, Славочка…

Я подтёрла мокрый нос рукавом толстовки, ставя кроссовки на место в гардеробную: «Что-то случилось?»

Татьяна теребила край передника, гадая, как лучше всего преподнести последние новости, в итоге намучавшись, просто выпалила: «Элина Геннадьевна ушла…совсем».

Я решила, что пожилая домработница преувеличивает. Видимо, они с папой в очередной раз поругались. У них это бывает. Редко, но метко. И каждый раз мама грозится, что когда-нибудь уйдёт. Однако, они 25 лет вместе.

– Понятно. – Только и ответила я, направляясь в свою комнату.

Но следующая фраза заставила меня остановиться:

– Она и вещи забрала все, Слава! И драгоценности.

Всё ещё не веря, я свернула к комнате родителей и уже у входа поняла, что Татьяна говорит правду.

В родительской спальне творился полный бардак. Ящики комода и створки шкафа открыты, полки пусты. На туалетном столике валяется только расчёска, нет ни косметики, ни шкатулок с драгоценностями. Такое ощущение, что мама была вне себя и собиралась впопыхах.

Что же такого произошло??

Достаю из кармана джинсов свой сотовый и набираю её номер. Гудки идут долго. Будто она думает, взять или нет. Наконец слышу её резкое: «Да?».

– Мам! Ты мне ничего не хочешь сказать?? Где ты вообще?

Молчит, слышу, как шумно выдыхает в трубку. Пытается не плакать, но голос дрожит:

– Я не раз прощала измены твоему отцу. Но это уже слишком. Та девушка – твоя ровесница! И то, что он с ней вытворял… – слышу, что всё-таки плачет.

– Тише, мам, успокойся, пожалуйста! Ты что, сама видела? – чувствую её боль, пропускаю через себя, тоже начиная плакать от жалости к ней.

– Да. Мне прислали видео на почту. Ты уже взрослая, дочь. Можно больше не играть в идеальную семью.

– Ну подожди, этого не может быть… дай ему хотя бы шанс объясниться… – Сама понимаю, что говорю чушь. Тут и объяснять нечего. Я бы не простила, и мама никогда не простит.

– Я поживу у мамы в Одинцово. Если захочешь, приезжай, бабушка всегда рада тебя видеть.

– Ладно, мам. Держись. – Не знаю, что ещё сказать.

Кладу трубку, сажусь на родительскую кровать и продолжаю реветь. Рушиться наша монументальная крепость. Мы все вместе строили её годами. И эта кирпичная кладь рухнула в одночасье из-за какой-то любовницы. Чувствую жгучую обиду и злость на отца. Внутри ещё теплится надежда, что всё это недоразумение или какая-то ошибка…

Вновь хватаю телефон, набираю его номер.

– Бойко.

– Папа, как ты мог?!

– Слава?

– Это правда? Про любовницу? Как ты мог так поступить с мамой?!

– Поговорим дома. – Сбрасывает вызов.

Растерянно смотрю на телефон. Значит, правда.

В сердцах швыряю его об стену, вскакиваю с постели и лечу в коридор. Мне так противно от всего этого! Мне надо на воздух, я задыхаюсь в этой роскошной квартире, стены которой уже никогда не увидят счастья! В ушах стоит фраза «я не раз прощала измены твоему отцу». Всё – ложь. Миф об идеальной семье. Папа вовсе не эталон мужчины, как я всё это время думала. Он – предатель.

Татьяна ловит меня у выхода, пытаясь задержать: «Куда?! С ума сошла, мокрая вся! И охранник уже уехал! Тебе же нельзя выходить одной, Сергей Борисович…»

– Да плевать мне на твоего Сергея Борисовича!! – ору, выворачиваясь из её рук, хватаю свой маленький рюкзак, в спешке натягиваю влажные кроссовки. Уже у лифта вижу, как она стоит в дверях и судорожно ищет в складках фартука телефон. Наверняка позвонит отцу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.