Гаяна Муради
Мерные рассказы

Предсвадебное смятение.

Я так и не поняла, по какому принципу люди женятся в этой Москве? Почему они так спешат, почему они так резко решаются на это, и, самый главный вопрос, почему это зачастую происходит без любви? На этот вопрос пусть отвечают великие социологи, психологи, я лишь временами задаю себе этот вопрос, когда гляжу на этих чудных суетливых людей, пытающихся повзрослеть за счет штампа в паспорте. Этот вопрос остается без ответа, но он как бы фоном временами звучит в моей голове. Он чаще всего всплывает, когда я встречаю отчаянных потенциальных семьянинов.

Однажды перед Масленицей мне позвонил какой-то молодой мужчина, и спрашивал, смогу ли я выступить в их городе со своими плясками. Мы побеседовали минут 10, но тот заказ так и не состоялся. Подобных звонков много поступает, все не упомнишь. Но этот я запомнила, так как этот же персонаж мне позвонил спустя 6 месяцев.

Когда он мне позвонил, я его сумела узнать только по упоминанию того самого города (Ярославль). На этот раз он заявил, что у него через 2 недели свадьба, и он хотел бы включить в программу вечера мои танцевальные номера. Голос у него был живой, энергичный, даже немного наивный, со сквозящими нотками ребячества, и усилием быть взрослым.

Так вышло, что наш разговор затянулся. Обсудив рабочие детали, он почему-то стал расспрашивать меня о моих увлечениях, о моем отношении к разным вещам. Наш разговор продлился примерно 40 минут. Мне был не очень понятен такой живой интерес, проявленный к моей персоне.

Спустя два дня он попросил о встрече, заявил, что хочет увидеться и обсудить рабочие моменты. Мы назначили встречу тем же вечером в кофейне, расположенной не далеко от моего дома.

Я явилась в заведение раньше Михаила. Я сидела и размышляла о чем-то. Тогда у меня был очередной период «последствий разбитого сердца», другими словами, я была не в лучшей форме. В большей степени я была грустна и пыталась восстановить душевный баланс, нарушенный очередной историей безответной любви.

Странно: смотрю на людей, у кого-то все так гладко в жизни складывается, начиная от профессиональной реализации, заканчивая любовным союзом; а у кого-то все происходит вулканично, хаотично, непредсказуемо, и совершенно не по плану – это у меня. Последние 5 лет я только и помню, что у меня ничего не получается: ни в любви, ни в карьере. По сути, таких людей можно назвать неудачниками. Первые 2 года из этих пяти были болезненными, то есть я очень переживала по поводу своих неудач. Я была в состоянии, граничащем с депрессией, а, может, это и была депрессия. Мои родные невольно «били» меня по больному месту. Они считали, что я выбрала неверный путь, что мне надо было вернуться в в офис, а я пустилась в свободное плавание…

Спустя 2 года внешняя ситуация мало чем изменилась, но я поменяла свою внутреннюю картину. Я продолжила свое дело, но уже не думала о неудачах, я отдалась процессу, с полной любовью. Я просто себе сказала, что я не обязана быть финансово успешной, но я должна стать счастливой в своей деятельности. Тогда произошло высвобождение. Я словно заново научилась дышать. А я ведь всего лишь перестала думать о деньгах. Представляете, сколько напряжения вселяет нам факт осознания нехватки денег, и сколько свободы нас ждет, когда мы отпускаем тему денег и переходим на тему труда, который искренне любим.

На мгновение в голове моей пронеслась странная мысль: «А интересно, смог бы мужчина на моем месте устоять и не сломаться…». Мне ведомы такие истории, когда в подобных ситуациях мужчины скатывались до алкоголя и наркотиков. Иными словами, они не выдерживали. А я выдержала, я не усомнилась в своем труде, я не перешла на табак, алкоголь и наркотики… Сидя в этом кафе, ожидая Михаила, я вдруг поняла, что я на верном пути. А мне весь мир в лице моего окружения говорил, что я не смогу, что это не моя тема, что у меня плохо получается. Да, мужчина бы сломался, да и женщина может. Я поняла, что многие ломаются из-за отсутствия внешней поддержки, а я же, постоянно преодолевая все, в итоге стала поддерживать саму себя. Внезапно на пороге кафе появляется он, и сразу направляется к моему столу.

Поскольку в кафе больше никого не было, не трудно было определить, кто есть кто. Это был невысокий мужчина кавказской наружности и слегка плотного телосложения. Глаза у него были темно-карие, большие, армянские, ресницы длинные и густые. В глазах светилось почти детское любопытство и любознательность. Глядя в эти задорные глаза, трудно было поверить, что человек готовиться окольцевать себя. Нос был не большой, но с характерной кавказской горбинкой, губы немного пухлые и словно зафиксированные в улыбке. Казалось, он очень улыбчивый. На голове была обычная стрижка. Казалось, такому задорному лицу больше сгодится более нестандартная прическа, подчеркивающая его игривый нрав, но, также казалось, что под давлением общественных общепринятых негласных норм он носит обычную прическу, – это своего рода попытка усредниться и стать частью массы, толпы. Спортивная одежда словно усиливала образ «мальчишки» в нем, но никак не мужчины, готовящегося создать семью. Его переваливающаяся походка вызвала во мне ощущение несформированности мировоззрения и, опять-таки, ребячества, он походил на маленького медвежонка, который еще не повидал взрослой жизни.

– Привет, как дела? – поприветствовал Михаил, садясь напротив меня.

В голосе тоже слышались нотки любознательности, игривости, желания приключений.

– Хочу сразу предупредить, что у меня два часа, потом мне бежать по другим делам, – спокойно информировала я.

Он задорно улыбнулся и кивнул. Беседу начал с того, что стал спрашивать подробности моих выступлений, но потом внезапно стал говорить о себе. Ему 27 лет, решил жениться.

В его голосе слышались нотки спешной тревожности. Казалось, что он пытается выполнить какой-то жизненный план. Вдобавок утверждал, что любит и хочет детей. Пока он продолжал свой монолог, наряду с этим внутри меня шел мой внутренний монолог. Мой голос внутри говорил: «Зачем ему так рано жениться? Он же еще сам толком не возмужал, не стал самодостаточным…». Я только подумала о том, что наверняка он женится не по глубокой любви, а просто по плану, как он сам это сказал вслух.

– Мы встречались всего 6 месяцев, и я сделал ей предложение. Она мне нравится. Не то, чтобы я до безумия влюблен, нет. Но я оценил ее как потенциальную жену и мать, и мне она нравится. Знаешь, год назад у меня случилась история любви, которая показала, что не всегда любовь годится для создания семьи.

– Это было не взаимно? – поинтересовалась я.

– Да. Я за ней целый год бегал, очень сильно был влюблен, а она все держала меня в запасе. Это я понял потом. Мне было не приятно.

– Знаешь, я пару месяцев назад была в похожей истории. Я тоже оказывала трепетное внимание к человеку, который был ко мне совершенно равнодушен. Думаю, что семью, наверное, важнее строить не с тем, в кого влюблен, а кто способен ответить взаимностью и кто надежный…

– Ну да. Поэтому я решил жениться. Мне уже пора. Хочется все в жизни успеть. А ты когда замуж?

– Я как-то не думала об этом. Я не умею жить по планам и срокам. Влюблялась я много раз, но, как видишь, все было не взаимно.

– Ясно. Ну, может, на моей свадьбе тебе кто-нибудь понравится. У меня, кстати, двоюродный брат, не женат.

В Михаиле ощущалось нечто родное для меня. Казалось, он мне родной. Из глаз его искрилась жизнь, любознательность, открытость новым приключениям, а уста говорили о стабильности и создании семьи. И, наряду со всем этим, в улыбчивых губах и больших светящихся глазах читалась едва заметная боль неразделенной любви, боль разочарования. Мне эта боль знакома: не раз приходилось через нее проходить. Я даже предположила, что он так спешно движется к Загсу, чтобы забыть об этой боли, чтобы самоутвердиться как мужчина в этом страшном, ничтожном мире.

Также я заметила, что вербальное выражение не всегда свидетельствует о правде. К примеру, человек говорит, что не любит вас, но его мимика, тело, дух выдают совершенно другое. Так и здесь, как-то не ладились его слова со взглядом щедро открытых миру глаз.

Он рассказывал о себе и потом, словно врезаясь в тупик какой-то мыслью, он вопросительно глядел на меня, словно ожидал от меня ответа на свои внутренние сомнения. Не слишком ли большую ответственность он возлагал на незнакомого собеседника? Чувствуя его внутреннюю тревогу, я невольно брала на себя роль психолога и пыталась его успокоить и убедить в правильности решения. Он напрямую не спрашивал, стоит ли ему жениться, но, казалось, что дело было в этом. Я же напрямую не отвечала на скрытые вопросы Михаила, но я неоднократно подчеркивала важность семьи и зыбкость любви и влюбленности. Жизнь жестоко показала, что в природе не бывает гармоничной взаимной любви двух глубоко и тонко чувствующих людей. В паре всегда один глубокий, а второй – просто пользуется случаем, что его любят, а сам не любит. И когда тот, кто горячо любит, вдруг понимает, что его чувства не взаимны, ему придется выйти из этих отношений, чтобы выжить духовно. Ведь именно так было со мной много раз, и с Михаилом. Тем более, он хочет детей, а не любви, он хочет семью, а не любви – это разные вещи. Пожалуй, для его текущих желаний стоит жениться на своей избраннице, хотя… Это сложный вопрос. Каждый действует так, как считает нужным. Наверное, если бы я тоже просто торопилась и хотела бы семью, то я бы тоже решилась на брак с удобным для этого случая человеком, но я так не могу. Мои идеалы не дают это сделать, моя совесть также гудит, и мое тело сопротивляется всему, что не несет любви.

В тот вечер, когда мы попрощались с Михаилом, меня охватила странная тоска. Я представила нашу с ним беседу сверху: люблю временами так смотреть на разные жизненные ситуации. Я удивилась наивной странности самой ситуации. Парень, который собирается через пару дней жениться, почему-то назначает встречу девушке и почему-то хочет, чтобы именно она выступала у него на свадьбе. Интересно, у многих происходит такое предсвадебное смятение?

Поздно ночью Михаил почему-то отправил мне сообщение, в котором восхвалял мою красоту, ум и искренность. Должна заметить, что его сообщение было искренним, что меня ввело в замешательство и смущение. Я не знала, как это воспринимать. Но я подумала, что это братская симпатия. Однако, почему-то на следующий день он опять предложил увидеться. Видать, симпатия ко мне имела совершенно иной характер, и мне ощущалось, что эта симпатия могла бы разгореться до огромного огня.

Вообще, когда я думала о Михаиле, я в очередной раз задала себе вопрос – а почему мужчины никогда не выбирают такую, как я, даже когда именно такие им нравятся? Это тоже сложный философский вопрос, который поначалу заставлял меня ощущать себя «дефектной». Я думала, что раз не выбирают, значит, что-то не так. Может, я слишком возвышенна, или слишком внешне холодна, или … миллион других предположений.

Вернемся к Михаилу. Да, между нами возник зачаточный огонь, иначе мы бы не делились такими тонкими откровениями, но такому огню нет смысла давать развиваться. Моя порядочность берет ситуацию в свои руки. Я не собиралась лишний раз внештатно видеться с Михаилом. Я ему сказала, что не смогу, что увидимся на свадьбе. Думаю, это было бы излишне. Хотя, если бы не его откровенное восхвалительное сообщение, может, я бы еще раз увиделась. Не знаю. Это уже не я решаю, а какая-то сила во мне, и слава Богу. Думаю, в мире есть более важные и глобальные моменты, более каркасо-образующие, скажем так, чем минутные симпатии, вспышки страсти и прочее. Я не хотела разрушать свадьбу. В свадьбе было завязано слишком много цепочек разных событий (банкетный зал, родители, гости, судьба будущей невесты, будущие дети и прочее), и вмешиваться в них, искусственно разрушать – это, на мой взгляд, грех. К тому же, несмотря на теплую симпатию к Михаилу, я не могу полностью его воспринимать как мужчину, как и всех других мужчин, у которых есть жены или женщины. Для меня это не мужчины, а просто бесполые создания, я не могу их воспринимать как мужчин. Это трудно объяснить, но такое восприятие сидит глубоко внутри, и мне это нравится, это нравственность. Полагаю, что это попало в мое сознание через моих родителей, которые тоже крайне порядочные люди. Лучше быть порядочным, но одиноким. Для меня есть вещи важнее создания семьи, создания карьеры. Это чувство собственного достоинства, это нравственность, это чистота души – это то, что делает дух свободным. Так что я Михаилу отказала во второй встрече.

Через пару дней я поехала на свадьбу Михаила, где меня встретили очень тепло и весело. Мне выделили отдельную гримерку. Когда я исполняла первый танец, мне показалось, что глаза Михаила заполнились почти влажной грустью. В моем танце был некий трагизм. Вероятно, сам танец вызвал такой эффект. Я танцевала под старую армянскую песню, в которой пелось о том, что певец потерял свою любимую в горах Турции. Публика очень живо аплодировала. Потом я исполнила пару грузинских танцев и один цыганский. Цыганский танец я исполняла под песню, в которой говорилось о свободе. Возможно, я выбираю песни для своих танцев не случайно. Я ушла в гримерку. Я отказалась садиться за стол в банкетном зале. Меня хотели накормить, и я предложила принести угощения мне в гримерку. На пороге моей гримерки появился мужчина лет тридцати с огромным подносом, на котором щедро и колоритно был уложен шашлык с картофелем фри и салатом. У него была классическая армянская наружность: колоритный нос с горбинкой, большие карие глаза с густыми ресницами, смуглая кожа, средний рост (армяне не так часто бывают выше 175 см). Аккуратная полнота придавала ему еще больше того самого армянского колорита, а широкие жестикуляции окончательно слагали из него образ классического армянина. К тому же, черная борода на его лице еще больше подчеркивала его темные глаза с густыми черными бровями. Он чем-то напоминал и Фрунзика Мкртчяна, и Гарика Мартиросяна. А речь его струилась бегло, сладко, как горные ручьи Армении.

Так получилось, что мы проболтали с ним больше часа. Звали его Артур. Пока я пыталась понять, откуда в нем такая харизма и превосходная дикция, он сообщил, что по выходным работает тамадой, а днем в будни работает в своем чайном салоне. Меня порадовала и вдохновила его разносторонняя энергичность. Я всегда своим братья советовала заниматься сразу несколькими делами. Например, днем в будни где-то работать, а по вечерам или выходным – подрабатывать барменами, моделями, актерами. Мне всегда такой образ жизни казался ярче, чем просто одна работа и больше ничего. Тут я вижу живое воплощение своих идей, это Артур. В нем столько жизнелюбия, доброты, энергичности, что невольно заражаешься этим духом и хочется, чтобы таких личностей было побольше. Но он, скорее, исключение, чем статистическая обыденность.

– Как-то звонит мне один мужчина и полчаса торгуется со мной из-за пяти тысяч. Он просит снизить ставку. Я всегда пытаюсь проявить гибкость, и подумал, ну раз ему эти пять тысяч так сильно мешают, то так и быть, спущу ему цену на пять тысяч. И что ты думаешь. Я, когда приехал в его особняк, увидел всю эту роскошь, увидел его с нагрудными золотыми украшениями и дорогими часами, и дорогим автомобилем, я обалдел.

– Обычно богатые и торгуются. Люди среднего достатка так редко себя ведут. А, вообще, я терпеть не могу, когда торгуются, – добавила я.

– Ну да, и я не люблю. Когда он ко мне подошел, я ему показал на его золото, на его машину и особняк и сказал – «И ты после этого торговался со мной из-за пяти тысяч?».

Я рассмеялась.

– Знаешь, я люблю ставить людей на место. Я не терплю несправедливость, – продолжал он.

– Как-то сижу я в компании мужчин, все женатые, кроме меня. Они начали обсуждать своих любовниц. Мне было противно это слушать. Они это так обсуждали, словно гордились этим, понимаешь. И я сказал, что раз у них любовницы, то у их жен, должно быть, есть любовники. Они резко возразили мне, сказав, что нет, женам так нельзя, и я задал вопрос – «а что, жена не имеет право на получение удовольствия?».

– О, как ты резко их поставил на место. Что они ответили?

– Они накинулись на меня, началась драка, и после этого я перестал с ними общаться. Не люблю лицемеров.

Я тоже делилась с Артуром случаями из своей жизни, и я не заметила, что прошло больше часа. Это была поистине прекрасная теплая беседа, а случай, описанный им в компании неверных мужчин, надолго запечатлился в моем сознании. Потом меня пригласили вновь выступать, а потом я уехала домой.

Помню, я с восхищением рассказывала об Артуре своему брату, маме, я говорила им, что есть человек, живущий примерно так, как я вижу жизнь. Я была вдохновлена. Я напрочь забыла про Михаила. Правда, он мне высылал благодарственные сообщения о том, что всем очень понравились мои танцы. Также Михаил хотел меня познакомить со своим братом, но меня это не интересовало. В моей голове на этот раз засел Артур. Я почему-то думала, что мы с ним продолжим общаться, что он меня позовет на свои выступления, что мы вместе где-нибудь поработаем и так далее. Похоже, что он мне понравился.

Сам Артур пару раз рекомендовал меня своим знакомым, и те обращались ко мне за моими услугами. Обычно в подобных случаях посредники просят проценты за то, что вас свели с клиентом. Как правило, это 20% от суммы вашей услуги. Но Артур все делал беспроцентно, он говорил, что просто делал это от сердца. Странно, но он так и не предложил мне встречу. Мы так и не виделись более с тех пор. Спустя пару месяцев я увидела, что и он женится. А когда мужчина женится, я уже не могу о нем думать, как я говорила ранее, он перестает быть для меня мужчиной, становится просто человеком. Поэтому я перестала думать об Артуре, но меня посетила некая мысль. Мне стало казаться, что мужчины, которые тем или иным образом оказываются в моей компании, и которые симпатизируют мне, в конечном счете никогда не выберут меня в спутницы. У меня сложилась какая-то системная статистика на этот счет. Когда я смотрела на избранниц этих мужчин, я видела в них общую черту – простоту. Речь о ментальной, духовной, интеллектуальной простоте. Это девушки, которых легко удовлетворить простыми материальными историями, у которых нет таких порывов души, как у меня, которым не нужно вечное саморазвитие и прочее. Они, наверное, видятся мужчинам неприхотливыми. А я…что я? Я натура страстная, увлекающаяся, любящая искусство, и жадно ищущая искусство. Я в движении, я люблю танец, я люблю нестандартные подходы ко всему, я люблю книги, глубину, я люблю уединненность и созидание. Я люблю так много, что мужчинам кажется, что мои потребности гораздо выше, чем потребности классических женщин в бриллиантах и шубах. Они, наверное, полагают, что я много трачу денег на всякие танцы, языки и прочие занятия. Да, так и есть, но зачем тогда деньги, если их боишься тратить? На то они и деньги, чтобы с любовью тратить на развитие и получать от этого удовольствие. Также мне часто говорят, что я слишком. Например, слишком хорошая, слишком умная, слишком разносторонняя, слишком творческая. Это так звучит, словно я дефектная, что так нельзя, что надо быть проще. Кстати, тот же принцип выбора действует и на рабочих местах: ярких личностей не хотят брать, всегда берут серых мышей. Но это отдельная тема.

Да уж, не хилая между мной и этими мужчинами пропасть. Но кто в этом виноват? Никто. Пусть каждый остается там, где ему действительно хорошо. Если в браке с обыкновенной женщиной он испытывает истинное счастье, то пусть так и будет. И если я, черт возьми, испытываю счастье от уроков вокала и музыки, то пусть так и будет.

Спустя пару месяцев со свадьбы Михаила я пошла на уроки вокала и обрела еще одно счастье для себя. Я поняла, что Бог меня особенно любит, раз дает возможность получать счастье от развития собственного голоса. Возможно, когда-нибудь мой голос встретит чудесный мужской баритон, и мы вместе будем расплываться в потертом шершавом блюзе, и это будет уже двойное счастье: от собственного голоса и унисона с мужским баритоном. Ох, уж мое воображение!

А все эти мирские заботы свадебных банкетов, ипотек, загсов, колечек, и прочие прекрасности, имеют место быть до тех пор, пока доставляют кому-то счастье, а если кто-то временами испытывает предсвадебные сомнения, то жизнь наградит этих людей встречами с людьми, похожими на меня. Мир нуждается в балансе.

Впереди еще много встреч с разными людьми, немало бесед и немало переплетений судеб.

До скорой встречи, дорогой читатель.

Иллюзия чувств.

Звучит банально, но я влюбилась, когда его увидела. Стоило ему сесть напротив меня и начать рассказывать о том, как можно собрать материал по индийской тематике, я влюбилась. На меня словно повеяло бризом, который дул с берегов Индийского океана, на меня словно щедро посыпались индийские специи, меня словно согрело солнце Индостана и …еще миллионы других ощущений. Это был высокий видный мужчина индийской наружности, лет тридцати пяти, наверное. Одет в безупречный классический костюм серого цвета, поверх которого красовалось элегантное пальто. Большие карие глаза, щедрая и яркая улыбка, приятная смуглая кожа, уверенный голос, который, как оказалось, еще и голос человека поющего, и харизма. Просто фантастическая харизма. Я не отслеживала, но знаю точно, что он приковывает к себе внимание окружающих. Я это чувствовала.

В общем, дело было так. Мы собирались организовать мероприятие по индийской тематике, и занимались сбором информации об Индии и ее ярких представителях. И вот, собственно, с Камалем (так его звали) была назначена деловая встреча, на которой присутствовала еще моя коллега. Я заметила, что и Алёна тоже была впечатлена им. А, может, и тоже влюблена, что вполне возможно.

Камаль много рассказывал, от него исходила нескончаемая энергетика. Это было так не типично для Москвы. Мы проболтали примерно 2 часа, а когда все разошлись по домам я все еще думала о нем. Признаюсь, я была восхищена им. Однако, я бы не сказала, что я позволила себе дальше в него влюбляться. Мне было ясно, что я ему не подхожу по одной весомой причине – по одежде. Я всегда разная: могу одеться в стиле бохо, и без проблем гулять в ковбойской шляпе, могу одеться во все длинное и свободное, как мусульманские женщины или спортивное. А вот в классические костюмы – редко. Не знаю, откуда я знаю, но знаю, что такому мужчине, как Камаль, понравится девушка, которая будет одеваться в дорогую классику или же в короткие секси-платья (ну, что-то наподобие роковых красавиц). К тому же, у его избранницы должна быть крутая укладка на волосах. Я могу быть и роковой красавицей, но не хочу. Я предпочитаю одеваться экстравагантно, но не так, чтобы глубокое декольте или глубокие разрезы. В общем, вы поняли. Если соответствовать этому Камалю, мне придется отказаться от всего и вкладывать все исключительно в одежду, а это скучно и для моей жизни бессмысленно. Так что с Камалем отбой. Но он, безусловно, хорош, внешне, снаружи и казалось, изнутри тоже.

Через три года судьба заставила нас поработать вместе. А за три года я успела повлюбляться в разных личностей, успела погрустить, походить к психологам, успокоиться, а тут намечалась работа с Камалем.

Итак, деловая встреча была назначена в одном центральном ресторане Москвы. На встрече были ресторатор с ассистентом (Амалия и Людмила), моя коллега Алёна и я, ну и должен был вот-вот приехать он. Мы готовили кулинарное мероприятие, для участия в котором Камаль должен был представить свою национальную еду. Он опоздал на 20 минут, дамы были уже на взводе, но все поменялось, как только на пороге появился мистер совершенство. На этот раз Камаль был одет еще богаче. Амалия и Людмила были покорены его харизмой (я в этом не сомневалась), и даже благодарили нас с Алёной за знакомство с ним. Камаль волшебным образом снял с их лиц напряжение, расслабил, развеселил. Все женщины светились счастьем. Я успела пронаблюдать за своими чувствами. Мне тоже было радостно от его присутствия, голоса. Я за эти три года, разумеется, успела остыть к нему. Три года – это целая жизнь. Напряжения внутри меня не было в этот раз. Обычно, когда я влюблена в кого-нибудь, внутри меня образуется напряжение, скованность, а тут нет, мне было весьма весело и радостно. Тем более, вокруг было много людей, и мое внимание было направлено на всех. Однако, спустя 50 минут моя коллега ушла (у нее были дела), и нас осталось трое. Дальше, ассистент Амалии тоже отошла, а сама Амалия направила меня и Камаля по просторам своего заведения смотреть площадки и выяснять расстановку. Когда мы, так сказать, приняли вертикальное положение, и стали идти, я все же ощутила смену своих чувств: теперь меня охватывал огонь, и стучалось волнение.

Пока мы шли, что-то обсуждали и решали с Амалией, Камаль внезапно коснулся моего плеча и сказал Амалие:

– Можно это обыграть как угодно, главное, чтоб Карине и ее коллеге было хорошо.

Его прикосновение было довольно братским, дружеским, оно вызвало во мне радость. Странно, это же просто жест…

Когда мы попрощались с Амалией, мы с Камалем вышли на улицу, и он почему-то решил меня сфотографировать у ресторана. Кстати, замечу, что, зная вкус Камаля, его любовь к роскоши, я оделась кардинально противоположно: я одела свободное платье (знаю, он такие не любит) в стиле 40-х и резиновые сапоги. Забавно, не так ли? Теперь представьте картину: мужчина в дорогом классическом костюме, дорогой обуви и девушка в резиновых сапогах, таких широких и грубых.

Я люблю классику на других людях, а на себе – только по настроению. Я очень свободолюбива, и поэтому одеваюсь в то, во что хочу в конкретный момент. Я легко могу перевоплощаться в разные стили, и по-разному себя подавать, но не вижу смысла идти против своего настроения. Поэтому на эту встречу я пошла в том, в чем пошла. И, как-то не охота из-за мужчины одеваться так, чтобы ему понравиться. Мне нравится одеваться свободно, и свободно выражать свои взгляды, и наблюдать, как можно быть харизматичной, будучи одетой просто и даже невнятно. Также я знаю, что Камалю нравятся девушки с прямыми волосами, а у меня кудрявые. Более того, на встречу я явилась с обычным хвостиком, и мои кудри смело падали мне на плечи. Иными словами, я не стала выпрямлять волосы. Ради какого-то красавчика выпрямить волосы…, зачем? Это так скучно, когда ты знаешь, что можешь покорить мужчину одеждой и прической, это очень легко же сделать. Любая девушка так может, думаю. Но это скучно. Если мужчина, как говорят мудрые женщины, выбирает себе женщину только по одежде, то как он сможет отфильтровать себе самую лучшую, если перед ним поставить 10 прекрасно одетых девушек? Какой-то абсурд. Это скучно. Поэтому я в этих играх по флирту и кокетству не участвую. Я люблю спонтанность. Да, и к тому же, это не девушка должна завоевывать, а мужчина. Но покажите мне пальцем на мужчину, который ведет себя как истинный завоеватель. Я лично таких не вижу.

Что касается Камаля, то мне известно, что ему нравятся стильные накрашенные девушки с прямыми волосами. Он об этом мне говорил сам. Пару лет назад я пыталась ему помочь найти себе девушку в Москве. Я выслала ему варианты красивых девушек (моих знакомых, которые были одиноки). Мне было интересно узнать, как он делает свой выбор. Из всех девушек он выбрал как раз ту, у которой были прямые волосы. Это была яркая девушка, танцовщица. На фотографиях было видно ее тело, поскольку она исполняла танец живота. Я договорилась с ней, и с ним, и как-то их свела по интернету. Через день Камаль сообщает, что ничего не сложилось, что она сложная и слишком гордая. Я так поняла, что он не будет добиваться и завоевывать девушку. Он как-то обмолвился, что он – король, а не герой, герои всегда погибают. Стало понятно, что он не завоеватель.

Вернемся к тому дню, когда мы вышли из ресторана. В этот раз он приехал на машине и предложил меня подвезти. Тогда, три года назад, он перемещался на метро. При встречах он часто делал акцент на том, что, когда он приехал в Москву, у него не было ни гроша. Он как бы подчеркивал этот факт не раз, показывая, что всего достиг сам, а именно материального: автомобиль, дорогие костюмы, квартира на Красных Воротах. Это вызывает восхищение, но конкретно меня в нем восхищало не это.

Итак, он предложил меня подвезти до моего следующего пункта работы. Мы ехали 40 минут. Он включил минус, под который стал петь песню на родном языке. Это было невероятно. Бог дал ему прекрасный голос. Оказывается, эту песню написал он сам и в институте в Индии выигрывал на вокальных конкурсах. Когда он пел, длилось это 4 минуты, я ощутила внутри себя вулкан, огонь, наводнение, водопад – в общем, именно в тот момент на эти 4 минуты на меня нахлынуло чувство влюбленности. Что ж я за человек такой: каждый год в кого-то влюбляюсь.

Весь день я вспоминала его голос. Все-таки музыка, песня творят чудеса. Бог дал ему очень красивый голос. Все эти его дорогие костюмчики, аксессуары – это все ерунда, это приманка для контрактов и работодателей. Важно, что у него внутри.

У нас было три недели до мероприятия в ресторане у Амалии. Это должен был быть кулинарный поединок между Амалией и ее командой и Камалем и его командой. Камаль пообещал нам, что найдет участников и все подготовит.

Я каждый день ему звонила и писала, чтобы убедиться, что все идет по плану, но он два дня не выходил на связь. За неделю до мероприятия он заболел. Это было ужасно. Я сильно переживала. На третий он мне написал:

– Не волнуйся, я не умру. И все будет сделано по плану.

Камаль обладал черным юмором, а иногда и пошлым. Не знаю, зачем это. Заметила, что многие прибегают к пошлым шуткам, считая это модным и считая это показателем, наверное, интеллекта. Я больше не докучала его звонками, решила дотерпеть непосредственно до мероприятия.

В день мероприятия я одела роскошное сари, и мне выпрямили волосы в салоне. Я старалась выглядеть соответствующе вечеру, ведь мы представляли Индию. Войдя в ресторан, я решила связаться все же с Камалем, и он подтвердил, что через 10 минут явится со своей командой. Он явился, как всегда лучезарно и позитивно озаряя все вокруг. Казалось, что от него исходил божественный свет. Его улыбка просто сияла, очаровывая сердца не самых приветливых москвичей. Ради Камаля приехали его друзья из Индии, которые собирались участвовать в мероприятии. Через пару минут Камаль переоделся в традиционную индийскую одежду, на нем теперь уже не красовался дорогостоящий костюм, на нем были, кажется, льняные брюки и льняная туника, светло кремового цвета. Камаль мне показался более привлекательным в такой простой и доброй одежде. Костюм все-таки мне не нравился, он словно обязывал к чему-то, вызывал пропасть и дистанцию, даже холод.

Я много переживала за мероприятие, много суетилась, бегала туда-сюда, все проверяла. Камаль и его команда готовили все на кухне в ресторане. За 30 минут до начала мероприятия я спустилась (контрольно) на кухню узнать, все ли нормально у Камаля.

– Ты прям как индианка. Тебе очень идет сари, – торжественно произнес он и обнял меня прямо перед своими друзьями, сказав им, что я прекрасна.

Когда он меня обнял, мне показалось, что это длилось очень долго, захотелось остаться в объятьях его теплых рук, которые, казалось, были такими естественными, что возникло ощущение приятной рутинности, будто мы с ним так обнимаемся часто, будто так и должно быть. Однако, я вытащила себя из этих недолгих иллюзий мыслью о том, что он так дружелюбен со всеми. Но все же странно, ранее я подобного тепла к себе от него не ощущала. Что-то начинало щемить в моем сердце. Только бы не влюбиться.

Возможно, я уже была в него влюблена, начиная с той первой встречи. Трудно определить. Просто, когда сдерживаешь свои порывы, чтобы не сойти с катушек, то и должного отчета себе не даешь касательно того, когда же ты влюбилась. Ну, это я о себе. К тому же, не хочется испытывать безответные чувства, которые я ранее испытала вдоволь. И поэтому осторожно подходишь ко всему. Это не потому, что я снежная гордая королева, а как раз, наоборот: я настолько эмоциональная, что не хочется потерять голову. Гораздо проще быть снежной королевой, быть с такой установкой и прошивкой, тогда ты не будешь страдать, но как быть, допустим, мне, человеку страстному, эмоциональному, тонкому…? Мне приходится держать под контролем почти каждую мысль и порыв о нем. Это удается, когда чувства безответны. Однако, почва начинает уходить из-под ног, если палач проявляет внимание. Например, обнимает.

Его безобидные объятия дали мне надежды, разбудили во мне вулкан. Теперь стало сложнее жить. Теперь в голову лезут предположения о том, что, быть может, я ему нравлюсь. Но что это меняет? Ничего. Мы не виделись пару лет, а тут я в сари, и вот взяла и понравилась ему. А, может, я ему и раньше нравилась. А, может, и не нравилась. Можно до бесконечности рассуждать.

Должна признаться, Камаль держался на высоте. Он очень хорошо работал на публику. Казалось, что он очень любит быть в центре внимания, он словно питается этим вниманием, дышит, живет. И публика получает невероятную подпитку от него. Я наблюдала за гостями, они все были очарованы Камалем. Команда Камаля соревновалась с командой Амалии. Кулинарное состязание перешло в музыкальное, герои вечера стали петь, танцевать. Было весьма зрелищно. В завершение поединка Камаль стал петь песню, а Амалию позвал танцевать, он так ее закрутил, что та была невероятно поражена. Камаль героически держался, ведь у него все еще была температура. Мне он виделся богом, спустившимся на Землю. Казалось, что он очень солнечный, он подходил к каждому гостю и заряжал его своей солнечной энергией. Как ему это удавалось… Но это было невероятно наблюдать. В нем было какое-то природное обаяние. Я в какой-то миг подумала, что у него, должно быть, несомненно много поклонниц, а я решила, что я ему нравлюсь. По-моему, это невозможно.

Мероприятие шло успешно. Мне как со-организатору приходилось часто проверять танцоров, музыкантов, встречать гостей. Один из артистов просил гримерку. Однако руководство ресторана сказало мне, что гримерки нет, и переодеваться можно только в туалете. Я заметила, что это огорчило артиста. Ему предстояло исполнять какой-то ритуальный традиционный танец, и перед выступлением необходимо было совершить какой-то обряд, который нельзя было делать в туалете. Мне пришлось в обход руководства просить одного официанта предоставить нам комнатку на 10 минут. Сперва он не соглашался, но потом все же дал добро. Я почему-то ощутила некоторую беспомощность и грусть. Мне не удавалось проявлять внимание и заботу к артистам тем образом, который я считала нужным. Мне приходилось подстраиваться под других, мириться с их условиями. Переговоры с артистами вела я, и виноватой в неудобствах ощущалась я. Я лишний раз поняла, что было бы намного лучше, если бы у меня было свое собственное пространство, если бы я не зависела от других. Но мне надо было вернуться в реальность и продолжать работать.

Я на какое-то мгновение остановилась в холле ресторана, задумалась. Полагаю, на моем лице читалась явная обеспокоенность, недовольство. Я из тех людей, кому с трудом дается скрывать какие-либо эмоции. То есть, я могу ничего не говорить, но мои глаза меня выдадут. Однако, в холле было темно, я думала, мое состояние никто не заметит. А представление все еще шло, и все шло хорошо. Слава Богу, что визуально и снаружи все шло хорошо. Но со сколькими неудобствами приходиться сталкиваться организаторам. Внезапно возле меня появляется Камаль, он нежно касается моего лица и спрашивает:

– Что с тобой? Что-то не так?

Я убедила, что все хорошо, все идет по плану. И он отошел, ему пора было переодеваться для следующего выхода. Я же осталась в полу-мрачном холле, озадаченная, и в то же время озаренная. Камаль обладал каким-то магическим даром. Его голос, его улыбка действовали на меня волшебным образом: сразу же наплывала радость, походящая на вдохновение, словно крылья появлялись. А тут, мне еще и посчастливилось ощутить тонкое, безобидное, нежное, сиюминутное прикосновение к моему лицу. Как будто, он прикоснулся волшебной палочкой и снял с меня грусть. Мое напряжение с лица ушло, я это почувствовала. Это было удивительно. Мои дурманящие ощущения прерывает голос одного мужчины:

– Лучше бы так, как посмотрела на него, посмотрела бы на меня. Хоть один раз одарила бы меня таким взглядом.

Это был мой знакомый, который тоже решил посетить данное мероприятие. Я ему нравилась, а я к нему была равнодушна. Но его вопрос, содержащий тонкое наблюдение (ведь это он разглядел почти в темноте), озадачил меня. Я стала думать о своих чувствах к Камалю. Кажется, я была в него по уши влюблена, просто не отдавала себе в этом отчета.

Я, словно, не имела права признавать это. Но это было до того, как он невольно подал мне надежду на подобные чувства. Странно, но после того прикосновения, я словно получила одобрение или позволение на такие чувства.

Мероприятие успешно завершилось, гости стали расходиться. Камаль сидел со своими друзьями и что-то обсуждал. Я проходила мимо их стола, направляясь на кухню, и Камаль остановил меня, сказав при всех, что я красавица. Я была поражена. Но расценила это как надежду. Правда, надежду на что, не понятно. На дальнейшее общение с ним… Я посидела с ребятами немного, они все стали расходиться. Камаль шёл по ресторану и тепло прощался с каждым, каждого обнимал. Это было очень трогательно. Удивительным образом у него хватало энергии дарить радость людям. Мне казалось, что и на остальных он действовал как-то магически. Они все расплывались в улыбке.

Я уехала из ресторана самой последней. Разбирала оставшиеся вопросы, рассаживала людей в такси, и так далее.

Начиная со следующего дня, я по 24 часа в сутки думала о нем, вспоминая темный холл ресторана и, вообще, вспоминая его. Я ему практически каждый день писала, даже временами звонила. У меня было ощущение, что мы вот-вот встретимся, и уже не по делу. Было предвкушение чего-то прекрасного. А на дворе было лето.

Меня внезапно потянуло на женственные платья, я стала меньше носить брюки. Меня переполняла радость, я стала инициировать встречи с подругами. Я с огромным восторгом читала сообщения Камаля. Но однажды он перестал отвечать на несколько дней. Потом, спустя 3 дня он сообщил, что в больнице. Помню, какое отчаяние меня охватило. Я готова была рвануть в больницу тотчас же. Я спрашивала его, как и когда можно приехать, но это, по его словам, было нельзя. Ему сделали операцию. У него были проблемы с почками. И после операции он сообщил мне, что можно его повидать.

Я купила кучу ягод, всяких полезных продуктов и двинулась в больницу. Она находилась довольно далеко, ехать пришлось на метро, потом на автобусе. Когда я дошла до его палаты, я заметила, что и там он дарил всем радость, всех веселил, всех обадривал. Он удивительно легко держался. Не показывал, что ему плохо и тяжело. Я угостила его ягодами, а также тортом, который сама приготовила. Признаюсь, я думала, что ему понравится, и он через какое-то время напишет мне о своих впечатлениях.

– Карина, знаешь, у меня же отец врач. У него своя клиника в Лондоне. Он предлагал свою помощь, но я специально пошел на операцию здесь, чтобы понять и почувствовать самому дух московской медицины.

Было удивительно такое слышать. В его словах я словно слышала некую состязательность с отцом, желание что-то ему доказать. Казалось, что теперь стало понятнее, откуда такой классический стиль одежды, вечная гонка за материей, и частые фразы «у меня ничего не было, когда я приехал в Москву». Возможно, это все делалось для того, чтобы утвердиться в глазах своего отца.

Он минут 40 мне рассказывал о своих клинических наблюдениях в больнице, о том, что его навещает очень много людей, что он получает много внимания. Внезапно его монолог прерывает доктор, который говорит, что пора обедать. Это означало, что мне пора уходить. Я на прощание Камалю дала очень ценный подарок. По крайней мере, для меня это представляло огромную ценность. Это был камень, привезенный из Армении много лет назад. На нем маслом был нарисован армянский пейзаж, очень красивая и тонкая работа. И мне почему-то захотелось это вручить ему на память обо мне. Вообще, мне хотелось для него сделать все возможное и не возможное. Хотелось, чтоб он был счастлив. Когда я с ним прощалась, я вся была взволнованна, натянута как струна, а он принял мой дар очень просто, как шоколадку (когда угощаешь шоколадкой). С непонятным не утвердившимся чувством тонкой горечи я попрощалась с ним.

Я искренне переживала за него, названивала ему каждый день, чтобы узнать, как он и, чтобы услышать его голос. Мне почему-то казалось, что он часть моей жизни. Звучит весьма банально, но я вставала по утрам и ложилась спать с мыслями о нем. Нет, я вовсе не представляла наш потенциальный с ним союз, я просто о нем думала, без ожиданий будущих отношений. Обычно я представляю будущие отношения, когда влюбляюсь в мужчину, но тут словно было не до этого. Я так за него переживала, что заразила своими волнениями маму, теперь и она переживала.

– Он тут один в Москве, без родственников, лежит в больнице. Бедный, – говорила маме.

Это все, что я ей говорила. О своих амурных ощущениях я молчала. Никому не рассказывала. Это трудно. Да, и зачем об этом рассказывать, ведь это же одностороннее чувство, без развития событий, без интриг. Признаюсь, мне даже стыдно об этом рассказывать. Когда чувства на пике, я никому не рассказываю, словно боюсь что-то спугнуть, словно берегу и лелею чувства. Ведь все так зыбко. До поры до времени я охраняла свои чувства.

Через пару дней я решила больше ему не писать и не звонить. Мне вдруг стало неловко. Странно, что ранее мне не было неловко. Ранее я почему-то думала, что могу легко вторгаться в его утро или день, или вечер. Но тут внезапно все поменялось – возникло чувство сдавливающей неловкости, граничащей со стыдом. Я внезапно поняла, что не имею право думать и мечтать о нем. Право, имею, конечно же, но как будто какая-то сила мне говорит, что не стоит погружаться в мечты о нем. Ощущение, что меня ударили по щеке, пытаясь разбудить. Я вдруг понимаю, что мои чувства не взаимны. Все это время я была под воздействием его волшебного прикосновения к моей щеке. И всё.

Через неделю я все же решаюсь написать ему, узнать о его состоянии и о том, нужна ли какая-то помощь. Спустя 7 часов с момента отправки моего сообщения он мне пишет следующее: «Привет. Все хорошо. Я уже работаю 3 дня». По мне пробежал дикий холод. Он даже мне не сообщил и не сообщил бы. Ему было все равно на меня. Хоть я и находила оправдания его внешнего холоду, но факты никто не отменял. Какое-то время я оправдывала его равнодушие миллионами предположений. Ах, мое богатое воображение… Например, я думала, что он дико меня стесняется, поэтому так себя ведет. Или, что он думает, что я из строгой кавказской семьи, и моя семья не позволит мне с ним встречаться или его мусульманская семья будет против или, может, у него есть серьезное заболевание и он думает, что я откажусь от него (ведь я не все знала о его лечении). Версии оправданий посещали меня пару дней, а потом мне стало тошно от них, и я, наконец, решила исходить из фактов.

За все время нашего знакомства он никогда не проявлял никакой инициативы по отношению ко мне. Да, мне казалось, что он светился рядом со мной, но это ни о чем не говорит. Сам он мне не звонил, и не писал. Подарки мои принял с большим равнодушием. Никаких джентльменских поступков не проявлял. За все время нашего общения и взаимодействия он ни разу не интересовался мной. В основном, он говорил о себе. Безусловно, впечатление произвести он мог самое великолепное. Однако, меня просто осенило – он и вправду никогда не интересовался мной. Это самое главное, на что я должна была обратить внимание. Но я настолько эмоциональная и страстная, что меня унесло в какие-то розовые облака после того случая с прикосновением.

Признаюсь, я пару раз пыталась проверить его отношение ко мне. Например, мне нужен был человек для съемок в клипе в роли моего ученика по танцам. Я обратилась к нему, но он отказался, сказав, что это не серьезно для него. Пару раз я обращалась к нему за помощью: просила привезти мне одежду из Индии. Если бы я ему была дорога, он бы мне подарил одежду, а он на мне еще и заработал. Я почувствовала это. То есть, он увеличил ценник одежды, еще и заработал на мне. У меня очень тонко развита интуиция, она хорошо работает, когда я в состоянии покоя. Так вот, я помню то ощущение, когда он вручил мне одежду – он точно сделал наценку. Подарил мне магнитики, которые он дарил всем своим российским подружкам (клиенткам). Я поняла по разговору, что он своим подругам периодически что-то продает. Потом наступил его день рождения, который он отметил без меня (а он отмечал). Возможно, мои доводы и этот анализ выглядят ничтожно и скучно, но мне нужно было за что-то зацепиться, чтобы вернуть себя на землю. Так продолжаться больше не могло. Что ж, было неприятно все это осознавать, но я ему не нравилась настолько, чтобы он что-то делал для меня.

Жаль, что так. Я никак не могла понять, почему же я ему не нравилась. Что во мне не так? Стиль? Только стиль? Это же глупо. А ведь мы могли бы быть чудесной парой: оба яркие, любим танцевать и петь, из разных культур, и было бы взаимо-обогащающе. А стиль, ну я бы его изменила, это самое простое. Внешне я вполне смахиваю на симпатичную индианку, я из хорошей семьи. Ну что не так во мне? А сколько интересного бизнеса мы бы могли открыть: и показ моды, и концерты, у нас перекликалось и совпадало все. Это все мое прекрасное воображение. Срабатывает очень быстро, а потом приходиться заземляться. Боже, как же было невыносимо о нем думать. Мне стало противно от всего этого.

Через месяц мне удалось выровнить свое состояние, успокоиться и жить дальше. Признаюсь, это не впервые, так что некий опыт и наработки имеются. Эй, дамочки, если у вас будут похожие проблемы, обращайтесь, помогу. Правда, порой кажется, что эти проблемы существуют только у меня. В общем, жизнь продолжалась, и однажды я решила об этом рассказать своей подруге. Замечу, что когда влюбленность (в моем случае) отступает, то пост-фактум становится проще этим делиться. Я из тех людей, кто не любит беспокоить друзей проблемами. Но, переработав проблему, я могу о ней рассказать, обсудить.

Я как-то встретилась с подругой, это были 20-е числа декабря. Мы беседовали о различных вещах и как-то так вышло, что я рассказала ей о своих переживаниях, вернее о прошлых переживаниях.

– Вижу по твоему лицу, что эта история тебе причина много боли, – сказала Катя.

– Да, я помучилась изрядно. Но теперь я чувствую, что это не нужно. Как-то наступает момент, некая точка, когда уже невозможно более думать о человеке. Как будто какая-то сила уже не позволяет. Потому что, если двигаться дальше, можно потонуть.

– Ты права. Слушая твои наблюдения обо всем, мне тоже кажется, что он тебя не достоин.

В этот самый момент звенит мой телефон, и к моему удивлению, вижу, что звонит Камаль. Он столько времени мне не звонил, пару месяцев точно. Странно, но меня охватило чувство неприязни, злости отчасти. Я точно знала, что звонит он не потому, что хочет узнать, как я, а просто ему что-то надо. Еще не ответив на звонок, я ощутила вибрации, волну – не знаю, как выразиться. Я неохотно подняла трубку и услышала следующее:

– Карина, привет. Слушай, мы тут организовываем новогоднюю вечеринку, и нужна будет твоя помощь. Ты сегодня сможешь приехать в ресторан, и мы все обсудим?

Голос, который я ранее боготворила, теперь мне был противен. Хотелось побыстрее положить трубку, выключить телефон, выбросить телефон. Уж тем более не хотелось его более видеть.

– Привет, Камаль. Я сейчас занята, позже тебе отвечу.

Я отключила телефон, хоть он и настаивал на том, чтобы я ответила прямо сейчас, что дело срочное. А я впервые решила человека отзеркалить, ответить так, как он отвечал мне. Не то, чтобы я желала отомстить так, но я не знала, как прервать беседу, и первое, что пришло в голову, это отзеркалить в его же манере, потому что мою искреннюю манеру общения он не ценил никогда.

– Что с тобой, Карина? На тебе лица нет? – спросила Катя.

– Угадай, кто только что звонил?

Катя меня привела в чувства, так сказать, и через 40 минут я отправила ему холодное сообщение о том, что помочь ему не смогу, что очень занята и что надо было мне сообщить обо всем заранее, а не за 5 дней до их мероприятия. После этого он мне больше ничего не писал, я благополучно удалила его номер.

С Катей мы еще сидели пару часов, потом попрощались.

Я еще долго не могла понять, как вообще посмела о нем думать высоко. У меня это получается автоматически, я не могу испытывать полу-чувства или низкие чувства, к примеру, хотеть только физической близости. Я, когда влюбляюсь, представляю самое высокое, благородное, ценное возле человека. И представляю не то, как он мне дарит шубы, бриллианты, цветы или снимает с меня чулки – нет, вовсе не это. Я представляю, как он счастлив возле меня, как он развивается, двигается вперед, и как я развиваюсь, как мы вместе делаем что-то полезное для мира, как мы учим языки, традиции друг у друга, как мы обогащаемся культурно, как мы подаем достойный пример окружающему миру… Кажется, что то, как я ощущаю жизнь, совершенно не совпадает с миллионами людей, населяющими нашу планету. Чувствую себя чересчур уникальной, и оттого одинокой. Однако Камаль куда более одинок, чем я. Он лишь внешне хорош, знает, как произвести впечатление (это же нужно для достижения успеха, а успех нужен для покупки автомобилей и прочих материальных игрушек, для покупки очередного дорого костюма и так далее). Он умеет произвести впечатление доброго, щедрого и глубокого человека. У людей такого склада вся жизненная энергия тратится на внешний фасад. Это ни хорошо, ни плохо, просто имеет место быть. Им важна внешняя атрибутика. Им проще выстроить отношения с внешне шикарными девушками, и проще как раз дарить шубы, чем проявлять истинный интерес к личности.

Безусловно, какое-то время я думала, что проблема во мне. В моем внешнем облике. Я же не одеваюсь в обтягивающие платья и не ношу каблуки по 20 см, и не крашусь. Я выгляжу по-разному каждый день. Я свободно ношу ковбойские шляпы, немного мусульманские платья, иногда бохо-стиль, иногда спортивный. Могу вырядиться как роковая красавица, но не каждый же день. А, может, и проблема во мне, в моем взгляде. Мне многие мужчины признавались, что им неловко рядом со мной, ибо я слишком насквозь их вижу, я слишком порядочная, слишком умная – список можно продолжать без конца.

Кстати, вспомнила забавный момент: месяц назад мне написал один из друзей Камаля:

– Ты удивительно красивая девушка. Ты самая красивая в Москве, да и во всем мире.

– Спасибо. Но в Москве и везде полно красивых девушек, – смутилась я.

– Дорогая, ты не поняла меня. Я индус, а индус говорит сердцем и видит сердцем. Я не имел в виду твою физическую красоту, я имел в виду всю тебя.

Даже его другу я понравилась, он словил что-то душевное во мне, мне это было приятно, и я надеялась, что и Камаль заметит меня. Но Камаль не заметит ничего.

Через два дня после того звонка, мне пишет другой друг Камаля (тоже с мероприятия) с просьбой выслать ему фотографии с вечеринки. Меня удивил тот факт, что его друг, Камаль, это не сделал. Получается, он вообще мало кому оказывает внимание, обычное человеческое внимание. Он вечно занят зарабатыванием денег. Даже друзьям, как выяснилось, он говорил, что занят и не располагает временем ни на что, даже на отправку фотографий.

Потом я случайно узнаю, что приезжал его отец из Лондона, и он выставил фотографии с демонстрацией роскоши: ужин на катере, походы по дорогим ресторанам и все в таком духе, и везде подпись – «с любимым папой». Потом он выставляет фото с каким-то новым крутым ауди (я не разбираюсь в этих игрушках) с подписью – «сделал себе подарок». Потом фотографии с какими-то политиками, публичными личностями шоу-бизнеса и прочее. И я окончательно понимаю, что у этого человека свой мир, свои ценности, и это все решает. Можно сюда еще добавить примеси закомплексованности, нарциссизма, низкой самооценки и вечного желания самоутвердиться, наверное, в глазах отца. Мне рядом с ним делать нечего. К тому же, я считаю, что выставлять материальные блага, хвалиться ими, и все в таком роде – это не по-мужски. Я удаляю его номер и мысленно благодарю Бога за все.

Чтобы общаться с Богом, мне не обязательно идти в храм. Я просто иду на улицу одна, сажусь на скамейку и прошу о чем-то. В тот раз я попросила дать мне знак, куда мне полететь в отпуск и попросила, чтобы Бог сделал так, чтобы я забыла Камаля.

Через 2 дня прогуливаясь по улице, я решила остановиться у журнального киоска. Мой взгляд упал на кулинарный журнал. Признаюсь, люблю готовить, потому что люблю вкусно поесть. Когда я открыла журнал, то увидела статью с рейтингом самых вкусных городов мира. Первое место в этом рейтинге занимал Бейрут. Угадайте, куда я полетела в путешествие?

Сумел ли Бейрут покорить мое сердце? И почему я полетела туда еще несколько раз? Об этом как-нибудь отдельно расскажу.

Мой вам совет: если ваше сердце разбито, покупайте билет в другую страну, и погружайтесь в нее. Это куда интереснее и приятнее, чем зацикливаться на личности, которая этого не стоит.

Осетинское вторжение.

Была весна. Банально, но солнце светило и пели птицы. Смешно, да? В городе стояла пыль.

Суета, беготня, магистрали, пробки – вот и вся Москва, о которой могут мечтать многие провинциалы. Мне впервые Москва показалась красивой и особенной. Возможно, потому что мне и мужчина, живущий в Москве, показался особенным. Я в тот момент была, можно так выразиться, влюблена. Не знаю, был ли он влюблен в меня, но я внутренне словно связала себя с ним. На других мужчин не обращала внимания. Как-то я не могла, ведь мое сердце занято. Я мысленно всегда была с ним. И как это зачастую бывает, я всегда находилась в ожидании его звонка. Хотя бы голос услышать. Тем не менее, мне не хотелось о нем думать так много, хотелось отвлечься, и я мысленно молила Бога хоть как-то меня отвлечь.

Внезапно мне сообщают, что вечером мы приглашены в ресторан на день рождения тёти Наиры. Ей исполнялось 50 лет. Я в тот день работала и совершенно не располагала временем одеться иначе, чем я была одета. А была я одета очень просто: темно-синие брюки, обычная кофточка с рукавами реглан, волосы собраны в пучок, обувь на низком каблуке. Признаюсь, мне так одеваться удобнее, даже на банкет. Я не люблю привлекать к себе много внимания, хотя часто оказываюсь в центре внимания, но не из-за одежды. И я люблю скромную одежду, так как в ней танцевать проще и приятнее, а танцевать я не скуплюсь.

В тот вечер я немного опоздала, поскольку мчалась на метро в час пик. Когда я дошла, то увидела примерно 15 человек, сидящих за столом. Ресторан был традиционным, кавказским, подавали блюда грузинской кухни, играла живая музыка, кавказские хиты, но люди пока не танцевали. Зал был полон людей. Мы сидели у окна, справа от нас еще 2 стола (там тоже отмечались юбилеи), а слева стоял весьма длинный стол, за которым сидели осетины. Ресторан, оказывается, был осетинским. И те самые гости имели какое-то отношение к хозяину заведения. Было видно, что они отмечали какое-то традиционное событие, но я так и не поняла, что за событие. Они периодически все вставали, произносили что-то, пили, потом опять садились. Веяло от них сдержанностью и серьезностью. Я подумала, что, может, у них похороны. Но всё же это были не похороны.

За нашим столом сидели грузинские армяне. В основном, выходцы из Ахалкалаки. Вот, сижу я с краю стола. Возле меня моя мама, очень яркая и женственная. Одета она в темно-синее платье, весьма скромное и классическое. Ярко вьющиеся кудри, смуглая кожа, колоритный нос с выразительной горбинкой, большие искрящиеся глаза, пухлые (замечу, от природы) губы, почти всегда оформленные в щедрую улыбку, придают ей очарование, я бы сказала, эфиопское очарование. Такой типаж внешности можно увидеть в ярких книгах с описаниями царских особ Эфиопии. Возле мамы тетя Наира. Она походит на персиянку, также ее можно принять за горскую еврейку, или даже ливанку. Её кожа смуглее, чем у моей мамы, глаза большие любопытные, и в то же время скромные, губы пухлые, нос с волнистой спинкой, брови тонкие, короткая стрижка (в стиле 60-х), ретро платье (в стиле 60-х), каблуки 5 см – тоже колоритная дама. Светится абсолютной радостью, по которой можно быстро догадаться, у кого тут день рождения. Возле нее сидит маленькая худенькая дама, на вид ей 55 лет. Короткое обтягивающее платье, сапоги до уровня колен, выпрямленные волосы (чувствуется, что волосы вьющиеся от природы), кокетливая походка – все говорит о том, что она хочет быть желанной для представителей противоположного пола. Обычно такие цепкие глаза встречаю среди молоденьких девушек, а тут такое не привычное (относительно) сочетание национальности (тоже армянка с наших краев), возраста, стиля и взгляда. Зовут ее Рита. Сидит она в компании молодой девушки и молодого мужчины. Сперва мне показалось, что девушка и мужчина – это семейная пара, но потом мне сказали, что мужчина – это «парень» Риты, а девушка – её дочь. Дочь я плохо помню, какая-то она была скованная и малозаметная. Зато помню мужчину: среднего роста, стройный, очень спокойный, приветливая скромная улыбка, маленькие глаза, коротко стриженные волосы (под машинку). Он так сидел и двигался, что не возникало сомнений, что он очень спокойный и добрый. Когда я впервые его заметила, я поняла это по его рукам. Обычно у наших мужиков руки бывают довольно напряжены, а у этого товарища были мягкие и спокойные. Кстати, потом выяснится, что он хирург. Я сразу поняла, что он не с наших краев. В нем ощущается благородное происхождение, а наши-то – это выходцы из деревень, в основном.

Далее, сидел супруг тети Наиры, дядя Арам. Мужчина весьма худой, маленького роста, неусидчив, суетлив, активен, но очень великодушен по отношению к гостям; черты лица маленькие и неприметные. Далее, сидела одна семейная пара, которая солидно разбогатела в те самые 90-е, но внешне они выглядели весьма скромно; манеры были так же простоваты и выдавали их происхождение. Далее сидел мужчина высокого роста, с большими выразительными армянскими глазами, аккуратной бородой, несколько вдумчивым взглядом. На вид ему лет 50-55. Это, оказывается, двоюродный брат тети Наиры. В его манере держаться есть что-то возвышенное (удивительно, что он тоже с Ахалкалаки), тягучее, неспешное. Потом, выяснится, что он пишет стихи и увлекается искусством. Также за столом сидели другие люди, в том числе мой скромный папа. Замечу, что в подобных случаях папа часто берет инициативу организатора или тамады на себя, и старается сделать вечер прекрасным. Я своего отца называю «латентный тамада», в нем есть этот дар, он превосходно справляется с организацией и ведением банкетов, однако он этим почти не занимается и не развивает.

Я была уверенна, что наше мероприятие пройдет камерно, и никто в этот раз не будет меня просить танцевать, выступать, развлекать (тем более, у меня нет с собой никаких реквизитов). Однако, я ошиблась.

– Карин, давай я сейчас все организую, и ты станцуешь, – говорит мой отец.

– Ну, пап, это не подходит здесь. Мне кажется, это будет лишним.

– Не будет. Будет очень к месту. Давай, пожалуйста.

Я часто танцевала на банкетах наших родных, и часто по просьбе отца – так уж завелось. Но я была уверенна, что тут не понадобится. Я стеснялась. Все же вокруг есть много других гостей, а я тут буду выступать со своей импровизацией.

– Дамы и господа, сейчас наша гостья Карина Акопян исполнит танцевальный подарок на день рождения своей тети, Наиры Акопян, – объявляет ведущий.

Я начинаю танцевать под грузинскую музыку. Пока танцую, мой отец кидает мне разные комментарии. Он мне говорит, чтоб я подошла к тому столу (не нашему) и уделила внимание им, потом он меня просит подплыть к осетинскому столу (они щедро аплодировали и перестали использовать приборы, когда я плясала). Я подплываю к столу, и отец говорит, чтоб я пригласила танцевать оттуда людей (думаю, это ему пришло в голову из-за того, что мужчины с осетинского стола весьма сильно аплодировали мне). Я приглашаю их на танец, они не соглашаются, и я в пляске отплываю и возвращаюсь к нашему столу и вытаскиваю именинницу. Обстановка приобрела домашний характер. Мне стало так приятно танцевать, было так тепло (в подобных случаях такое часто бывает). Мне вдруг показалось, что мы все – это одна семья, и что я танцую для своей большой семьи. Я встретила в глазах гостей непередаваемое чувство благодарности. Для меня это весьма важно. Я могу часами танцевать для благодарного (эмоционально) зрителя. Я сама заряжаюсь каким-то светом, и потом его передаю через танец зрителю. Возможно, в эти 5 минут я исполняла какой-то божественный замысел. Да, мой отец был прав, танец тут нужен. Когда я закончила свою импровизацию, и услышала звонкие аплодисменты всех сидящих, я поняла, что мой папа аудиторию прочувствовал лучше меня.

Я села на свое место, и на меня посыпались восторженные комплименты от окружающих. Я расслабилась, так как была уверенна в том, что больше не придется танцевать. Я люблю танцевать, но одновременно с этим, я застенчива. Возможно, поэтому я танцую тогда, когда меня просят или вытаскивают на танец. Или, возможно, я привыкла выступать в рабочем формате на разных мероприятиях, и как-то неудобно в рабочем амплуа появляться при родных. А, может, мне просто лень танцевать в такие моменты. Хочется и гостем побывать: сидеть, смотреть на других, вкушать вкусности. Но мне это редко удается. Часто просят хлеба и зрелищ. Как правило, домой я возвращаюсь несколько проголодавшейся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.