Даррен Симпсон
Стиратели памяти

© Куклей А. Л., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается всем, кому больно

ТО, О ЧЁМ ТЫ НЕ ПОМНИШЬ,

НЕ МОЖЕТ ПРИЧИНИТЬ ТЕБЕ БОЛЬ

Терапия, фаза А

Доза первая. Большие кости

Циан откинулся назад, привалившись спиной к огромному изогнутому ребру. Со всех сторон его окружали кости – желтоватый скелет кита, утонувший в песке. Искорёженный гигантский остов возвышался среди дюн, как бутылка на пустынном пляже.

Достав из сумки книгу, Циан нашёл нужное место и вынул закладку. Он успел прочитать несколько страниц, когда воздух завибрировал, и над головой послушалось гудение.

Смахнув белую чёлку с очков в черепаховой оправе, Циан поднялся и выглянул в щель между китовыми рёбрами. Не считая нескольких скальных выступов и пары ржавых лодок, весь пейзаж являл собой сплошь песчаные холмики, местами поросшие клочками травы.

Циан поднял взгляд и увидел источник звука. В небе маячило оранжевое пятно; оно двигалось с юга в сторону Убежища. Вскоре пятно превратилось в вертолёт, рассекающий воздух лопастями винтов. На брюхе машины мигали огоньки, свет которых раскрашивал облака.

Из кармана бирюзово-зелёных штанов Циана раздался приглушённый писк. Сунув руку в карман, он вытащил небольшой серебристый медальон, пристёгнутый к брюкам тонкой цепочкой. Парень открыл медальон и прочитал сообщение на экране:

Кабинет мисс Ферримен. СРОЧНО!

Циан вздохнул и сунул закладку обратно в книгу. Подбирая сумку, он смахнул кучку песка с китового ребра – и что-то привлекло его внимание. Чуть помедлив, Циан опустился на колени и стёр с ребра оставшийся песок. На нём было что-то нацарапано. Крошечные буквы – отчётливые и глубоко врезанные в кость.

Нужно обмануть Стирателей памяти

между красным и зелёным, борись и не забывай

С-7270

Циан нахмурился. Он не раз бывал здесь, в китовых костях, но никогда раньше не замечал этого. Слова и цифры казались странными. Половина из них не имела смысла, а остальные вызывали неприятную дрожь в животе.

Стиратели памяти…

Борись и не забывай…

Циан размышлял над словами, убирая книгу обратно в сумку.

Он вышел наружу через раскрытые китовые челюсти и уселся на квадроцикл, припаркованный на ближайшем травянистом участке, надвинул на глаза защитные очки и включил зажигание. Рёв мотора разбил тишину. Циан нажал на газ и помчался по дюнам. Блейзер и рубашка развевались на ветру, а песок так и летел из-под колёс квадроцикла.

Впереди Циан уже видел пункт назначения – зелёные холмы и заросшую травой бухту, они несколько разнообразили унылый пейзаж. Справа, возле скал, виднелось несколько кораблей, наполовину похороненных в песке. Некоторые лежали на боку, их высокие мачты почти касались земли.

Облака разошлись, и солнечный свет коснулся разбитых остовов; крупицы соли, спрятанные среди ржавчины, засияли как бриллианты.

Циан ухмыльнулся глядя на них. Он чувствовал, как на зубах скрепит солёный песок. Прибавив газу, он перепрыгнул через очередную дюну и захохотал во весь голос, когда квадроцикл с глухим стуком бухнулся на землю.

Впереди два каменных волнореза как клешни тянулись из гавани. В бухте притаилось Убежище в Нигде – огромный куб из белого бетона с длинными рядами окон-иллюминаторов. Циан миновал маяк на восточной оконечности пирса. Он был красиво раскрашен – чёрная спираль на белом фоне, но краска отшелушивалась и облезала, а окна были забиты досками.

Циан погнал квадроцикл по широкому мощёному пандусу. Кто-то поспешно отскочил в сторону, запрыгнув на самый верх пандуса. Циан нажал на тормоз, развернулся и остановился – а потом улыбнулся своему другу.

– Ахой, Сиз!

Сиз скорчил рожу и замахал на него руками.

– Ты что, не смотришь, куда едешь, Циан?

Циан рассмеялся.

– А ты сам не видел, куда я еду?

Сиз стянул очки в проволочной оправе и, протерев их полой зелёного блейзера, потеребил клейкую ленту, туго обмотанную вокруг мостика.

– Честное слово, ты худший водитель на острове! Твой квадроцикл вечно разбрасывает везде грязь! – Он снова нацепил очки и принялся отряхивать шею и жёсткие завитки волос. – Она повсюду! У меня на рубашке, и в волосах и… да чёрт возьми! Повсюду!

– Полегче, весельчак. Ты здесь уже… не знаю сколько, а так и не привык к песку?

– Ненавижу песок!

– Ты его любишь. Он даёт тебе повод поворчать.

– Подумаешь! Я всегда найду, о чём поворчать.

Циан щёлкнул пальцами.

– Ты видел, как прилетел вертолёт?

– Слышал, как он приземлился.

Сиз указал себе за плечо, в сторону ангара возле Убежища. Циан взглянул. Машина – неподвижная и сияющая – теперь стояла на вертолётной площадке. Сиз пожал плечами.

– Может, привезли медицинское оборудование или ещё какие припасы.

– Припасы возит корабль на воздушной подушке. Я думаю, приехал новенький.

Циан стряхнул грязь с отворотов блейзера, украшенных двойной полосой тесьмы, и вынул из кармана медальон.

– Я получил сообщение от мисс Ферримен. Может, мне поручат сопровождать новенького.

Сиз покачал головой.

– Это вряд ли. Ведь совсем недавно приехал Свинец. Новенькие так часто не появляются.

– Ну, не знаю. Всегда есть кто-то… кто хочет забыть.

Циан помедлил, снова вспомнив слова, которые он видел на китовых костях, – и нахмурился.

Сиз опять покачал головой:

– Нет. Не сегодня.

Циан ухмыльнулся.

– Ты так уверен в себе! Ладно, слушай сюда: держу пари, что это новенький.

– Ах, так? И на что спорим?

– Сегодня у нас пудинг.

Сиз обдумал это предложение, поглаживая живот.

– Договорились. Но не хнычь, когда я сожру твою порцию.

– Могу сказать тебе то же самое. Ладно, когда-нибудь-где-нибудь.

Циан приподнял воображаемую фуражку, а потом рванул через гавань и проскочил через двойные двери ангара. Рычание квадроцикла эхом разнеслось между стальных стен.

Припарковавшись рядом с другими машинами, Циан заглушил мотор, повесил защитные очки на руль и спрыгнул с сиденья. Два механика возились с оранжевым судном на воздушной подушке, занимавшим всё пространство ангара. Они глянули на Циана из-за массивных двойных пропеллеров. Циан отсалютовал им и вышел, направившись к Убежищу.

Перескакивая по мраморным ступенькам, которые вели ко входу, он приостановился и пробормотал себе под нос:

– Семьдесят два семьдесят. Между красным и зелёным, борись и… не забывай.

Эти слова тревожили его, но он не мог понять почему.

Неожиданно налетел порыв тёплого ветра, и Циан расстегнул воротник. Он качнул головой, словно прогоняя слова, и стряхнул пыль с кроссовок. Его шаг снова стал пружинистым, и, толкнув вращающуюся дверь, Циан оказался в Убежище.

Доза вторая. Дробильный ящик

В фойе Убежища болтались больше двадцати жителей, одетых в одинаковую зелёную униформу. Некоторые общались друг с другом. Некоторые направлялись в другие комнаты, ступая по мягкому голубому ковру. А некоторые просто сидели на изящных скамейках с разбросанными по ним яркими подушками.

Гладкие дубовые стены были украшены картинами, изображавшими корабли и моряков. Между двумя винтовыми лестницами стояли большие белые часы с латунными цифрами, обращённые в сторону входа – они словно пристально следили за Цианом. Как и у всех прочих часов, у них не было стрелок – лишь логотип Убежища в середине циферблата: перевёрнутый якорь в верёвочном кольце. То же лого украшало блейзер Циана, застёжку его сумки и корпус медальона.

Циан двинулся направо по коридору и остановился у двери с медной табличкой: «Мисс Ферримен, старшая медсестра».

Постучав, он заправил рубашку в брюки. Послышалось жужжание электронного замка, и Циан осторожно открыл дверь.

– Ахой, мисс Ферримен.

Мисс Ферримен поманила его из-за стола, сделанного в том же стиле, что бо́льшая часть мебели в Убежище – с неглубокими ящиками и заострёнными ножками.

Кто-то сидел на стуле напротив стола мисс Ферримен. Новенькая – но уже одетая в униформу. Девушка обернулась и глянула на Циана тёмно-карими глазами. У неё была смуглая кожа и тёмные волосы с пробором посередине – густые и очень длинные, доходившие до самых бёдер. Она выглядела чуть младше Циана, должно быть, лет тринадцати. Впрочем, Циан не знал наверняка, сколько сейчас ему самому.

Пока девушка рассматривала его, Циан уловил в её взгляде что-то, похожее на тревогу. Может быть, даже страх.

Мисс Ферримен поправила пучок чёрных волос на затылке, ожидая, когда заблокируется дверь.

– Присаживайся, Циан. – Она кивнула на скамейку у стены.

Он сел. Мисс Ферримен глянула на него с ледяной холодностью и одёрнула подол своей белой туники.

– Сегодня к нам прилетела новенькая.

Она обернулась к девушке, которая теперь уставилась на свои коленки.

– Ты не хотела бы представиться Циану?

Девушка снова перевела на него взгляд. Теперь она смотрела робко; высокие скулы приподнялись, когда она попробовала улыбнуться. Теребя пальцы, девушка сказала:

– Привет, Циан. Я – При…

– Нет! – перебила мисс Ферримен. Она приподняла безупречно выщипанные брови, и тёмная кожа на лбу пошла морщинами. – Запомни: теперь тебя зовут иначе. Для лечения крайне важно, чтобы ты никогда больше не использовала своё настоящее – прежнее – имя. Да, имя очень трудно забыть. И тебе нужно как следует постараться, чтобы ликвидировать его из памяти. Попробуй-ка ещё раз.

Девушка коротко кивнула с виноватым видом, откашлялась и сделала, как ей было велено:

– Привет, Циан. Я… Жонкиль.

– Ахой, Жонкиль. – Циан слегка махнул ей рукой и посмотрел на мисс Ферримен. – А жонкиль – это что за цвет? Какой-то оттенок фиолетового или типа того?

– Жёлтый, – отозвалась мисс Ферримен.

– Точно. – Циан кивнул, словно и сам это знал.

На лице девушки отразилось недоумение, и Циан пояснил:

– Наши имена обозначают цвета. Вот я Циан. Ну, это типа циановый – цвета морской волны.

Жонкиль по-прежнему выглядела озадаченной.

– Не переживай, – сказал он, – привыкнешь. Новенькие быстро осваиваются.

Улыбка Жонкиль была слабой, но благодарной. Она, казалось, не замечала, как беспокойно теребит собственные пальцы.

Мисс Ферримен откашлялась.

– Циан с нами уже давно, Жонкиль. Он покажет тебе, как развлекаются на нашем острове Нигде. Здесь есть чем заняться. Можно исследовать пещеры, старые корабли и так далее. Циан будет тебя сопровождать, пока ты не начнёшь лечение и не научишься ориентироваться в Убежище самостоятельно. Поначалу это может слегка… шокировать. Мы считаем, что новеньким лучше сперва побыть рядом с кем-нибудь более опытным. Чтобы быстрее адаптироваться.

Она перевела взгляд тёмных глаз на Циана.

– Ты ведь не возражаешь, правда?

– Нисколько, мисс Ферримен.

– Спасибо. Теперь о самом главном. Доктор Хейвен ожидает Жонкиль. Она должна записать клятву и пройти вводный курс терапии. Не мог бы ты проводить её в кабинет доктора? А потом побудь с ней, когда начнётся реконфигурация, и объясни, как себя вести, чтобы не пострадать.

– Будет сделано.

– Спасибо, Циан. Мы назначим время реконфигурации. И ещё: Жонкиль, я вижу, ты носишь часы.

Девушка поглядела на своё запястье.

– Да. Это подарок от…

Мисс Ферримен вскинула руку.

– Ещё раз: никаких разговоров о прошлом. Ни с кем. Это простое правило, но оно очень важно, если ты хочешь вылечиться. А ведь ты именно за этим сюда и приехала. Так что будь добра, отдай мне часы.

Поколебавшись мгновение, Жонкиль сняла часики и протянула их миссис Ферримен. Та взяла их, держа двумя пальцами, подальше от себя – так, словно часы были грязными или опасными.

– Мы здесь не следим за временем, – сказала мисс Ферримен и встала. Теперь стали видны её брюки, такие же белоснежные и накрахмаленные, как и туника.

Циан мельком взглянул на электронный пропуск, прикреплённый к её поясу, и едва сдержал улыбку, увидев фотографию. Ему всегда казалось, что на ней мисс Ферримен выглядит гораздо добрее, чем в реальности.

– Время – это якорь, – продолжала мисс Ферримен. – Оно мешает… дезориентации, как мы это здесь называем. А дезориентация имеет решающее значение для метода Леты.

С этими словами она прошествовала к одному из деревянных шкафов у дальней стены. Ребята обратили внимание на её ноги, которые были обуты в белоснежные туфельки на плоской подошве. Открыв нижний ящик, мисс Ферримен швырнула туда часы и резко задвинула его. Все трое услышали, как спрятанный внутри механизм уничтожает часы.

Снова посмотрев на Жонкиль, Циан замер. Девушка дрожала, а её глаза предательски блестели. Циан заёрзал на скамейке, ненавязчиво пытаясь придвинуться ближе. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел человека, готового разрыдаться.

Мисс Ферримен, должно быть, тоже это заметила. Она поджала губы и тихо вздохнула.

– Не огорчайся, Жонкиль. Всё будет хорошо. Ты приехала сюда, чтобы избавиться от прошлого. От того, что с тобой случилось. Унять боль и забыть. Разве не так?

Жонкиль утёрла нос и кивнула.

– И мы поможем тебе, я обещаю. Но ты должна нам позволить. Это значит отпустить. – Мисс Ферримен оглянулась на дробильный ящик. – Это значит отринуть время и забыть о том, кем ты была. Обо всём. Ты готова?

Глаза Жонкиль стали мокрыми. На мгновение показалось, что она вот-вот разревётся – даст волю слезам. Но она сморгнула их, выпятила грудь и кивнула.

– Хорошо, – сказала мисс Ферримен. – Очень скоро ты обретёшь покой. Мы позаботимся об этом.

Раздался глухой стук, часы – точнее, их остатки – упали в мусоросжигатель внизу. Мисс Ферримен открыла другой ящик, что-то достала и вернулась на своё место. Она держала в руке небольшую вещицу – металлический диск размером не больше монеты, с тонкой цепочкой и прикреплённым сбоку зажимом. Играя предметом на свету шарообразной настольной лампы, мисс Ферримен объяснила:

– Это твой медальон. Такой есть у каждого жителя.

Открыв медальон, она продемонстрировала круглый пустой экран.

– Он выполняет множество функций. Например, воспроизводит твою клятву – ту, что вы скоро запишете с доктором Хейвеном. Также в него встроена система оповещений. Медальон сообщает, когда вставать по утрам, когда обедать и когда ужинать. Такие вещи всегда происходят в разное время, но в перерывах между ними и сеансами терапии ты можешь делать всё, что заблагорассудится. Вдобавок медальон поможет ориентироваться в Убежище и найти обратный путь, когда ты будешь исследовать остров. Всегда носи его с собой и не забывай заряжать. В любой спальне, куда медальон приведёт тебя вечером, есть зарядное устройство. Вот, держи. Используй зажим, чтобы прикрепить медальон к карману.

Жонкиль осторожно взяла диск, подержала на раскрытой ладони, а потом сунула в карман юбки.

Мисс Ферримен ещё что-то сказала, но Циан не расслышал. Его внимание привлекла вспышка за большим круглым окном. Он увидел белое мерцание пламени и изо всех сил вцепился руками в скамейку, дрожа и царапая сиденье, – пока не сообразил, что это всего лишь игра света на стёклах квадроцикла…

– Циан?

Он перевёл взгляд на мисс Ферримен и глубоко вдохнул, чувствуя, как страшное напряжение отпускает его.

– Я сказала, – повторила она, – что теперь ты можешь отвести Жонкиль к доктору Хейвену.

– Хорошо.

Циан снова взглянул в окно, чуть не рассмеявшись от облегчения. Он лучезарно улыбнулся и почесал за ухом.

– Конечно. Доктор Хейвен.

Циан и Жонкиль поднялись на ноги. Он протянул девушке руку, и она застенчиво взяла её. Дойдя до двери, Циан нажал кнопку, отпиравшую электронный замок, и снял воображаемую фуражку.

– Когда-нибудь-где-нибудь, мисс Ферримен.

– И тебе того же, Циан.

Мисс Ферримен уже склонилась над какими-то бумагами, лежавшими на столе.

Циан провел Жонкиль через фойе и остановился у вращающихся дверей.

– Ладно. Сперва малость сориентируемся на местности. Сейчас мы находимся на общем этаже. Тут вестибюль – хотя, я думаю, это и так понятно. Вон там кабинет доктора Хейвена, по другую сторону от кабинета мисс Ферримен.

Жонкиль, хмурясь, оглядывала вестибюль – скамейки, торшеры и растения в кадках.

– Вся эта мебель и прочее… она как будто из прошлого. Или вроде того.

– Да? И насколько далёкого прошлого?

– Точно не знаю. Может, пятидесятые годы?..

– А сейчас какой год?

Жонкиль издала сдавленный смешок, а потом поняла, что Циан спрашивает всерьёз. Она начала было отвечать, но тут же спохватилась и зажала рот рукой.

– Мисс Ферримен же предупреждала, что… мне нельзя говорить о таких вещах.

Циан ухмыльнулся.

– Я знаю. Просто проверяю тебя. – Он пожал плечами. – Вообще-то я понятия не имею какое сейчас десятилетие. Но это неважно. Как сказала мисс Ферримен, мы тут не следим за временем.

Циан ткнул большим пальцем в сторону часов без стрелок.

– Дни, месяцы, даже времена года… Всё это сливается.

Он показал четыре коридора, расходящиеся в разные стороны от вестибюля.

– Итак, коридоры приведут тебя во все нужные места на этом этаже – гостиная, игровая комната, столовая, бассейн, библиотека. И видишь эти ступеньки? – Циан показал на винтовые лестницы по обе стороны от часов. – Они ведут через один этаж. Там комнаты.

Жонкиль оглядела обе лестницы.

– Через один?

– Да. Потому что на следующем – машинные помещения. Там всякие механизмы для верхних комнат.

– Механизмы?

Циан вскинул белые брови.

– Увидишь. Хотя вообще-то доступ туда запрещён. Как и на этаж под нами. Там комнаты персонала, прачечная и всё такое. Я покажу тебе кое-что ещё, но позже. Сейчас надо идти к доктору Хейвену, он тебя ждёт.

– А кто такой доктор Хейвен?

– Главный врач. Он будет тебя лечить.

– И каков он из себя?

– Одевается как владелец похоронного бюро и пахнет мылом, но в общем и целом очень приятный человек… Ты всегда так делаешь?

– Делаю что?

– Теребишь свои пальцы. Ты хуже, чем Руби. Она тоже ни секунды не может постоять неподвижно.

Жонкиль разъединила пальцы, но тут же принялась трогать пряди волос.

– Руби?

– Ещё… познакомишься. – Циан сделал неопределённый жест. – Очень скоро. Когда-нибудь. Где-нибудь.

Тут Циан увидел огромного мужчину, который выходил из кабинета Хейвена, и кинулся по коридору, увлекая Жонкиль за собой.

– Мистер Бантер! Вы не могли бы придержать дверь?

У мужчины были светлые волосы. Белая туника обтягивала крепкое мускулистое тело. На носу сидели очки. А на губах играла непонятная улыбка.

Увидев, как Циан машет рукой, он остановился и обернулся.

– Один из санитаров мисс Ферримен? – тихо спросила Жонкиль, едва шевеля губами.

– Не совсем. Это личный помощник доктора Хейвена.

Циан тоже понизил голос:

– Не обременён хорошими манерами и обладает харизмой картофелины.

Он улыбнулся и снова помахал рукой, шагая по коридору, но тут же нахмурился: мужчина и не подумал придержать дверь, и она закрылась за его спиной. Здоровяк остановился, преграждая путь в кабинет Хейвена.

Циан повёл плечами.

– Жонкиль, познакомься с мистером Бантером. Мистер Бантер, это Жонкиль – новая пациентка.

Жонкиль уставилась на санитара. У него были коротко остриженные волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза, сильно увеличенные линзами очков.

– Здравствуйте, мистер Бантер, – выдавила она.

Мужчина шумно вздохнул. Его улыбка превратилась в гримасу.

– Так вот, мистер Бантер. – Циан покосился на Жонкиль и усмехнулся. – Похоже, какой-то здоровенный детина загораживает нам дорогу. Не могли бы вы подвинуться? Доктор ждёт.

Дёрнув белёсой бровью, Бантер неторопливо повернулся и зашагал прочь.

– Благодарю! – крикнул Циан ему вслед. – Мистер Бантер даром слов не тратит, – пояснил он Жонкиль. – По правде сказать, никто никогда не слышал, чтобы он вообще разговаривал. Многие считают, что он немой. Но лично я думаю: ему просто это нравится.

Циан постучал в дверь кабинета.

– Кто там? – спросил мягкий голос.

– Циан. Я привёл к вам Жонкиль.

– Чудесно. Секундочку.

Циан почувствовал, как Жонкиль протянула руку, едва не коснувшись его спадавших на щёку волос. Он аккуратно отстранился.

– Они совсем белые. Почему? – спросила Жонкиль. – Я ни у кого раньше таких не видела. Уж точно не в твоём возрасте.

Циан пожал плечами.

– Понятия не имею. Почему песок цвета песка?

Из кабинета снова донёсся голос:

– Теперь можете войти.

Доза третья. Метод Леты

Замок зажужжал; Циан толкнул дверь. Она открылась, и изнутри пахнуло антисептиком. Доктор Хейвен стоял у стола. Он был одет, как обычно, в серые брюки в тонкую полоску, угольно-чёрный жилет, белоснежную рубашку и длинный чёрный пиджак. Ботинки блестели так же ярко, как и его лысина, окружённая седеющими волосами.

– Добрый день, Циан, – приветливо сказал доктор и тепло улыбнулся. Потом перевёл взгляд на Жонкиль.

– А ты, видимо…

– При…

– Нет! – хором перебили Циан и Хейвен.

Она исправилась:

– Я Жонкиль.

– Так-то лучше, – сказал доктор. – Добро пожаловать в Убежище в Нигде, Жонкиль. Я доктор Хейвен, здешний директор и лечащий врач для всех, кто страдает от недугов телесных или душевных. – Он потуже затянул узел серого галстука и указал на стул напротив. – Прошу, входи. Устраивайся поудобнее.

Девушка бросила взгляд на Циана, и тот ободряюще кивнул, входя следом за ней в комнату. Он присел на банкетку у стены. Дверь, щёлкнув, закрылась сама собой.

Жонкиль села, как ей было велено. Её глаза расширились, когда она обвела взглядом стены, увешанные цветными рамками. В них были бабочки, приколотые за стёклами аккуратными ровными рядами.

– Эти бабочки… – начала Жонкиль. – Они… прекрасны.

Свет, падавший из окна, отражался от тысячи тонких крылышек. Жонкиль вертела головой, и тени от крыльев пробегали по её коже.

Доктор Хейвен изучал шкафчик с лекарствами в дальнем конце кабинета.

– Да. Полагаю, так оно и есть.

– Но мне кажется, прикалывать их вот так – это немного… немного…

– Жестоко?

Она неловко кивнула. Доктор словно удивился.

– Вовсе нет. Они почти не чувствуют боли, когда умирают. Не больше, чем муха, когда ты прихлопнешь её газетой. Тебе жаль мух? Или муравьёв? Или тараканов?

– Наверное… нет.

– Ну вот видишь. Не надо судить по внешности – это порождает предубеждения. Знаешь, сколько живёт обычная бабочка? Самое большее – две недели. Не так уж много можно у неё отобрать. И, по крайней мере, здесь, – он обвёл комнату длинным красивым пальцем, – они сохранились в целости, чтобы мы могли ими полюбоваться. А теперь, Жонкиль, возьми это, пожалуйста.

Хейвен поставил на стол серебристый поднос и пододвинул его к Жонкиль. Перед ней стояла чашка с водой и маленький бумажный стаканчик, наполненный таблетками.

– Всё это – для твоей пользы, – заверил доктор. – Не так ли, Циан?

Жонкиль снова перевела на него взгляд. Циан ободряюще поднял большой палец. Тогда Жонкиль закрыла глаза, отправила таблетки в рот и сделала глоток воды.

Доктор Хейвен вернул чашку и стакан на поднос.

– Превосходно. А теперь сосчитай в уме до десяти.

Он подождал несколько секунд.

– Готово? Хорошо. Возьми ручку и подпиши вот эти два бланка – здесь и здесь. Потом мы запишем твою клятву.

Жонкиль посмотрела на бланки и моргнула, словно пытаясь сфокусировать взгляд. Слегка покачнувшись, она прищурила глаза и вялым движением взяла ручку.

Подписанные бумаги доктор убрал в ящик и начал возиться с маленькой камерой, прикреплённой к столу. Жонкиль уставилась в объектив.

– Что такое клятва?

Доктор Хейвен даже не поднял взгляд.

– Циан, будь любезен, объясни.

Циан присел на корточки рядом с Жонкиль и достал медальон.

– Вот смотри. Это моя клятва.

Он открыл крышку медальона, приложил палец к экрану и четко произнёс:

– Клятва.

Экран ожил. На нём возникло изображение Циана. На этом видео волосы у него были чёрными как смоль, не считая единственной белой пряди. Циан сидел в кабинете доктора, на том же стуле, где сейчас Жонкиль, а его глаза покраснели от слёз. Он шмыгал носом и вздрагивал. Глядя в камеру, Циан рыдал:

– Я хочу забыть! Я… хочу забыть, ладно? Я никогда не хочу вспоминать! Никогда!

Он опустил голову на руки.

Экран медальона медленно погас.

– О, боже! – выдохнула Жонкиль.

Циан рассмеялся и встал.

– Ничего страшного. Не знаю, что вызвало все эти чувства, но в любом случае, оно давно в прошлом. А если мне когда-нибудь станет любопытно, что привело меня сюда, я просто посмотрю этот ролик, и – пуфф! – любопытство исчезнет.

Доктор Хейвен вставил микрочип в камеру на столе и занял место напротив Жонкиль.

– Спасибо тебе за эту демонстрацию, Циан. А теперь, пожалуйста, встань позади меня, чтобы не попасть в кадр.

Поставив локти на стол, доктор наклонился вперёд, соединил кончики пальцев и посмотрел Жонкиль в глаза.

– Жонкиль, пожалуйста, вспомни события, которые заставили тебя искать утешения здесь, в нашем Убежище. Подумай о них.

Взгляд Жонкиль стал острым. Расслабленность исчезла. Девушка насупилась и посмотрела на свои дрожащие пальцы.

– Это нетрудно. Я постоянно о них думаю. Просто не могу не думать. О том, что случилось со мной. О том, что случилось с…

Она помедлила.

– Я всё время прокручиваю всё в голове. Снова и снова. И это… это больно.

Её голос стал хриплым, а глаза наполнились слезами – так же как в кабинете мисс Ферримен. Циан наблюдал затаив дыхание. Он сочувствовал Жонкиль и вместе с тем был зачарован видом её слёз.

– Все говорили, что это нормально, – прошипела она. – Все говорили, что боль пройдёт. Но они ошибались. Они понятия не имеют. Она никогда не пройдёт. Становится только хуже. Вот почему я здесь.

Доктор Хейвен кивнул. Его голос был добрым и успокаивающим.

– Тем не менее я бы хотел, чтобы ты действительно подумала о произошедшем. Вспомнила всё до мельчайших деталей. Какие звуки ты слышала? Какие запахи ощущала? Какая была температура? И что ты чувствовала? Что пронеслось у тебя в голове? Застыло ли время или… ускорилось? Подумай о том, каким образом ты была причастна к событиям. И о своей ответственности за всё, что случилось.

Теперь слёзы градом катились по щекам Жонкиль. Циан боролся с собой – ему хотелось смотреть на неё и хотелось отвести взгляд. Ему стало жарко, и он просунул палец под воротник, пытаясь ослабить его. Ноздри Жонкиль дрогнули и раздулись.

– Я никогда…

– Не надо, – тут же перебил доктор Хейвен. – Не говори ничего. Просто думай об этом. А теперь подумай о том, как сильно ты хочешь забыть.

Жонкиль утёрла слёзы рукавом. Её лицо посуровело, и она резко кивнула.

– Теперь скажи это в камеру.

Тяжело дыша, Жонкиль впилась взглядом в объектив.

– Я хочу забыть. Я. Хочу. Забыть. Я хочу, чтобы это исчезло. Навсегда.

Она посмотрела на доктора Хейвена, наконец встретившись с ним взглядом.

– Пожалуйста. – Теперь в голосе девушки слышалась мольба. – Прошу вас, сделайте так, чтобы это исчезло!

Доктор одобрительно кивнул. Протянув Жонкиль несколько салфеток из серебристой коробки, он встал и вынул из камеры микрочип. Продемонстрировал его Жонкиль.

– Клятва записана. Не могла бы ты дать мне свой медальон?

Пряча лицо в мокрых салфетках, Жонкиль порылась в кармане юбки и протянула медальон. Доктор снял крышку с задней панели и вставил чип.

– Эта запись для тебя, Жонкиль. – Он вернул ей медальон и отвёл взгляд. – А теперь мы начнём.

Доза четвёртая. Строботерапия

Циан увидел, как сжались пальцы Жонкиль, когда стиснула медальон.

– Начнём что? – спросила она.

Доктор Хейвен взмахнул рукой и вышел из-за стола.

– Сегодня у тебя будет короткий сеанс строботерапии.

– Строботерапии?

– Подойди сюда.

Он подвёл Жонкиль к серой пластиковой занавеске в углу и отодвинул её. За занавеской прятался агрегат, более всего похожий на кресло стоматолога – с чёрной кожаной обивкой и угловатым хромированным каркасом. Но вместо лампы, обычно закрывающей подлокотник, здесь был вогнутый стеклянный экран.

– Это стробоскопическое кресло, – сказал доктор Хейвен. – Присаживайся, пожалуйста.

Жонкиль, казалось, колебалась. Она стояла на прежнем месте, возле своего стула. Циан видел, что девушка дрожит. Когда она перевела на него взгляд заплаканных глаз, он улыбнулся и заставил себя бодро кивнуть. Ему не терпелось увидеть, как ей станет лучше – как она избавится от всего, что придавало её глазам это вот выражение.

Жонкиль забралась в кресло и откинулась на жёсткую кожаную спинку. Циан забрал у неё из рук промокшие салфетки и протянул свежие. Жонкиль выдавила улыбку и вытерла остатки слёз.

– Не нервничай. Ты ничего не почувствуешь. С этой минуты всё будет лучше и лучше. Мы здесь ничего не знаем не только о времени. О слезах тоже.

Он увидел, как Жонкиль ухватилась за край сиденья, зажав влажную салфетку между костяшками пальцев. Её дыхание участилось. Она посмотрела на доктора Хейвена.

– Что делает это кресло? Вы говорили что-то о стробоскопе?..

Доктор забарабанил пальцами по пульту за креслом.

– Не буду утомлять тебя техническими подробностями, постараюсь объяснить суть.

Он взял две круглые металлические пластины, соединенные проводами с пультом, и брызнул на них немного геля, а потом приложил к вискам Жонкиль. Она вздрогнула от их прикосновения.

Хейвен продолжал:

– Помимо метода Леты есть, конечно, и… другие способы удаления памяти. Существуют лекарства, которые могут стереть воспоминания о последних нескольких днях – или всю память вообще. Но всё это довольно топорно и не позволяет избирательно ликвидировать конкретные воспоминания и связанные с ними ассоциации. Однако у нас есть метод Леты, и это кресло – его основа. Попросту говоря: вот этот экран создаёт в поле твоего зрения быстрые световые импульсы. – Доктор отрегулировал подлокотник так, чтобы экран оказался в нескольких дюймах от носа Жонкиль. – Мы называем их «вспышками», но на самом деле это изображения, которые возникают на долю секунды. Я запрограммировал кресло сам, используя твоё досье – данные, которые мы собрали о тебе и твоей травме.

Он снова начал постукивать по пульту.

– Эти образы мелькают так быстро, что ты не отследишь их осознанно. Но они будут регистрироваться на подсознательном уровне. А пластины на висках испускают электрические токи, которые… разрушают части памяти, связанные с травмой.

Жонкиль напряглась и попыталась выпрямиться, но Хейвен лёгким движением руки заставил её снова откинуться на спинку кресла.

– Не волнуйся, Жонкиль. Больно не будет. Лекарство, которое ты приняла чуть раньше, позаботится и об этом… в числе прочего.

Взгляд Жонкиль метнулся к Циану. Девушка выглядела встревоженной и озадаченной, поэтому он улыбнулся, положил руку ей на предплечье и попытался объяснить:

– Доктор Хейвен хочет сказать, в этом кресле пробудятся твои страшные воспоминания и бесследно исчезнут, но ты ничего не почувствуешь.

Главный врач кивнул.

– У Циана любопытная манера подбирать слова, но идея верная. Кресло мало-помалу стирает воспоминания, разрушая их. Оно работает в комплексе с дезориентацией и лекарствами, которые мы тоже применяем здесь, в Убежище. Они блокируют воспоминания до тех пор, пока те не исчезнут окончательно. Всё вместе – это и есть метод Леты.

Доктор безмятежно разглядывал пульт.

– Не передать словами, насколько продвинут метод Леты. С его помощью мы можем нацелиться на те или иные воспоминания с точностью лазера. Именно это позволяет нам удалять те из них, которые больше не нужны. Но притом пациент сохраняет универсальные знания о мире и о собственной личности.

Грудь Жонкиль вздымалась и опадала всё медленнее. Дыхание стало спокойным и глубоким – таблетки начали действовать. Её губы приоткрылись, и она пробормотала:

– Но как насчёт…

Циан наклонился ближе.

– Насчёт чего?

– Правил, – выдохнула Жонкиль. – Сегодня… Все эти правила… – Она смотрела перед собой; потяжелевшие веки мало-помалу опускались. – Что, если… я забуду?

Циан похлопал её по руке.

– Не забудешь. Никто не трогает воспоминания, которые ты приобрела уже здесь. Это, вообще говоря, запрещено. Удаляется только память о событиях, случившихся до твоего приезда.

Доктор Хейвен кивнул.

– Всё верно. Здесь, в Убежище, мы строго соблюдаем этический кодекс. Воспоминания, возникшие на острове, трогать нельзя. Они не связаны с твоей травмой и никак не влияют на лечение, поэтому воздействовать на них бесполезно.

Жонкиль, казалось, уже ничего не слышала. Она бездумно смотрела на монитор, её грудь теперь почти не двигалась. Циан увидел, как салфетка выпала из её пальцев.

Хейвен наклонился, вглядываясь в зрачки девушки.

– Жонкиль? Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила. В уголке рта выступила маленькая капелька слюны.

– Хорошо…

Доктор хотел было снова коснуться пульта, но заколебался. Внезапно нахмурившись, он пару секунд потирал подбородок. Потом кивнул каким-то своим мыслям и несколько раз коснулся пульта. Затем, жестом велев Циану отойти, он задёрнул пластиковую занавеску и последовал за ним.

– А у тебя как дела, Циан?

– Всё в порядке, спасибо.

Кресло за занавеской жужжало и пощёлкивало. До Циана донёсся сухой треск электричества, и занавеска изнутри осветилась короткими быстрыми вспышками.

– О! – сказал Циан, кое-что вспомнив. – Я сегодня видел нечто интересное. В китовых костях, которые возле бухты.

– И что же?

– На одном из рёбер были нацарапаны слова. Что-то о… – Циан прикрыл глаза, вспоминая надпись. – О стирателях памяти. И о том, что надо бороться и не забывать. Очень странно. Зачем кому-то писать такое?

Он поднял взгляд на доктора. Тот хмурился и постукивал пальцами по губам. Наконец Хейвен ответил:

– Понятия не имею. – Он слегка фыркнул и пожал плечами. – Какая-то тарабарщина. Бессмысленное граффити скучающего жителя, возможно. Я бы не придавал этому значения.

Вспышки света теперь было видно над занавеской. Бабочки мерцали – словно порхали в своих рамках.

Доктор продолжал:

– Ты говорил об этом ещё кому-нибудь?

Циан покачал головой.

– Нет.

– И не советую говорить.

– Почему?

– Эти слова вызывают некие… неприятные чувства, которые совершенно не способствуют выздоровлению. А ведь именно это мы тут пытаемся обеспечить. Я имею в виду: почему же нельзя забывать? – Доктор насмешливо улыбнулся, не разжимая губ. – Ведь именно это и есть лечение. Именно так наши жители исцеляются после своих травм и жизненных трагедий. «Стиратели памяти» – какой абсурд! Полагаю, речь идёт о нашей работе в Убежище. Но как можно украсть воспоминания, которые никому не нужны? Как можно называть воровством удаление причины страданий?

Циан размышлял, покусывая нижнюю губу.

– Вот и я этого не понял. Но всё равно как-то странно…

– Странно – потому что нелогично и сбивает с толку. Как я уже сказал: бессмыслица. Тем не менее лучше никому не пересказывать эту чушь. Во избежание… последствий.

Циан удивлённо уставился на доктора.

– Последствий?

Хейвен смотрел на занавеску.

– Я хочу сказать, что не стоит доставлять проблемы ещё кому-то. Согласен?

Циан обдумал это. Он вспомнил собственные неприятные чувства, которые испытал, увидев нацарапанную надпись.

– Да, вы правы.

– Разумеется, я прав. – Доктор поправил серый галстук. – Но вернёмся к тебе, Циан. Что с твоей боязнью огня? Пирофобия проходит?

Циан с мрачным видом пожал плечами.

– Проходит и возвращается. Сегодня у меня был приступ страха – первый за долгое время. Мне показалось, что я увидел огонь в окне. В кабинете мисс Ферримен.

Доктор Хейвен понимающе кивнул.

– Это игра воображения.

– Как и всегда. – Циан мрачно посмотрел в лицо доктору. – И всё равно очень страшно, когда это происходит. Всякий раз, как мне кажется, что я вижу огонь… – Он глубоко вздохнул и кивнул на пластиковую занавеску. – Неужели нет способа стереть этот страх?

Доктор вздохнул.

– Боюсь, что нет. Строботерапия удаляет воспоминания о прошлом, но твоё состояние с прошлым никак не связано. Это иррациональный страх, такое часто бывает. Чаще, чем ты можешь себе представить. Фобия, вероятно, была у тебя с рождения. Мы это уже обсуждали, верно?

Циан засунул руки в карманы блейзера и уставился на свои кеды. Доктор продолжал:

– Но не падай духом. Есть множество методов лечения пирофобии, и здесь, в Убежище, мы применяем лучшие из них. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы раз и навсегда избавить тебя от страха. Мы продолжим беседы на эту тему, и я буду совершенствовать лекарство. В конце концов мы справимся, Циан. Просто и дальше следи за тем, чтобы никто не узнал. Стороннее вмешательство может…

– …Свести на нет весь прогресс. Да, я помню.

Циан вытащил руки из карманов и ухитрился выдавить улыбку. Он кивнул в сторону занавески и непринуждённо заговорил, перекрикивая стуки и пощёлкивания кресла:

– Жонкиль кажется очень милой, да? Скорее бы ей стало лучше.

Доктор Хейвен улыбнулся в ответ.

– Так и будет.

Он хрустнул суставами пальцев.

На потолке заплясали сполохи света.

Доза пятая. Книги и шоколад

Некоторое время спустя, в библиотеке, Циан протянул Жонкиль кружку и сел рядом в низкое изящное кресло неподалёку от деревянной библиотечной стойки.

Циан кивнул на кружку Жонкиль.

– Только что из бара. В Убежище лучший горячий шоколад на свете. Это тебя взбодрит.

Жонкиль остекленевшими глазами уставилась на кружку, стискивая её обеими руками.

– От строботерапии всегда одолевает слабость. Это нормально, – сказал Циан. – Скоро пройдёт. Я всегда прихожу сюда после сеансов. Здесь уютно и тихо. Помогает очухаться.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам библиотеки – приглушённым голосам персонала за стойкой, мягкому шуршанию туфель по ковру… Глаза распахнулись сами собой, когда Циан услышал треск пламени. Он резко обернулся на звук.

Никакого пламени не было. Всего лишь заскрипело плетёное кресло-шар. В нём, подобрав под себя ноги, кто-то сидел. Устроившись среди ярких подушек, он с увлечением читал книгу.

Циан сжал в руках кружку, ожидая, когда сердце перестанет бешено колотиться. Видя, как Жонкиль сделала глоток, он улыбнулся и ободряюще кивнул.

– Ты осмотрелась тут, пока я ходил за шоколадом? У нас прекрасная библиотека. Тебе нравится?

Веки Жонкиль вздрогнули. Она глянула мимо Циана – на изогнутые абажуры и подушки с яркими узорами, на удобные гамаки между колоннами из красного дерева, на кресла и шезлонги в тёмных, но уютных уголках. На её лицо мало-помалу возвращались краски. Жонкиль прищурилась.

– Если это библиотека, то где книжные полки?

– У тебя за спиной.

Циан кивнул на ряды высоких шкафов за стойкой. Длинные полки были закрыты дверцами в стальных рамах; за стёклами виднелись корешки книг. Жонкиль обернулась. Циан раздулся от гордости.

– Мисс Ферримен говорит, что книги – бальзам для души, и я думаю: она права. Здесь уйма времени для чтения. Это одна из лучших вещей в Убежище.

Жонкиль смотрела на него, слегка наклонив голову набок.

– Тогда почему книги заперты?

– Потому что не все их можно взять.

– В других библиотеках тоже нельзя взять всё сразу.

– Да нет, дело не в количестве, а в содержании. Каждому жителю какие-то книги читать можно, а какие-то нельзя. Они могут вызвать… нежелательные воспоминания. Вдруг какой-то поворот сюжета или поведение персонажа повредит лечению? Это последнее, что нам тут нужно.

Жонкиль начинала понимать.

– Ой.

– Вот почему они заперты. Если хочешь взять книгу, сперва нужно подойти к стойке и попросить сотрудника просканировать твой медальон. После этого тебе выдадут электронный каталог разрешённых книг.

– Ясно…

Жонкиль выглядела растерянной. Она наблюдала за другими посетителями библиотеки, уютно устроившимися с романами в креслах и гамаках.

– Итак, ребята, вы забыли о вашей прошлой жизни, так?

– Ага. Всё плохое, что с нами случилось.

Теперь Жонкиль впилась взглядом в Циана.

– И сколько из той жизни ты помнишь? Я хочу сказать… – Она прикусила верхнюю губу. – Имеют ли для тебя смысл эти книги, когда ты забыл о мире и… обо всём, что в нём есть? Всё то, чего нет здесь, на острове?

Вопрос заставил Циана крепко задуматься.

– Нет, кое-что мы помним. Как сказал доктор Хейвен, лечение избавляет от плохих воспоминаний, но сохраняется понимание мира и того, как он устроен. Поэтому то, что осталось за пределами острова – ну, знаешь, разные страны, спорт, животные и тому подобное, – оно до сих пор здесь.

Он прижал пальцы к вискам.

– Но не так, как если бы это было связано с личным опытом. Скорее своего рода абстракция. Отстранённое знание… – Циан наморщил лоб и побарабанил пальцами по губам. – В этом вообще есть смысл? Или я несу чушь?

Жонкиль сделала глоток шоколада и медленно кивнула.

– Я думаю, есть. Какой-то. – Она снова обвела взглядом библиотеку. – Так сколько жителей в Убежище?

– Должно быть, сотня или около того.

– И все они молодые?

– Хм?

– Я не видела ни одного взрослого в этой униформе. – Жонкиль похлопала по отвороту своего бутылочно-зелёного блейзера.

– Да, дети и подростки. Из взрослых – только персонал. Так было всегда, насколько я помню.

– И как давно ты здесь?

– Не имею ни малейшего представления. В этом-то и смысл. Тут…

Циан осёкся, когда раздались негромкие гудки. Все посетители библиотеки потянулись за медальонами. Циан открыл свой и щёлкнул языком.

– Перетасовка через полчаса. Мисс Ферримен о ней предупреждала. Пока могу показать, как действовать, чтобы не пострадать.

Жонкиль выпрямилась в кресле.

– Я думала, мы ждём какую-то… как её?.. реконфигурацию?

– Это она и есть. Просто мы чаще называем её перетасовкой. Знала бы ты, как это бесит профессора Вадаша! Ты скоро с ним познакомишься. – Циан обеими руками указал на выход из библиотеки. – Допивай шоколад. Нам пора бежать.

Вскоре они оказались в фойе, у подножия лестницы, справа от часов без стрелок. Циан похлопал ладонями по брюкам.

– Ладно, Жонкиль. Ты выбираешь путь.

– Я?

Он кивнул в сторону винтовой лестницы.

– Поднимайся наверх. А там выбирай любую комнату.

– Вообще любую?

– Вообще. Это не сильно влияет на то, где мы окажемся в итоге.

Жонкиль склонила голову набок.

– Я не понимаю.

Брови Циана изогнулись за толстыми стёклами очков.

– Поймёшь. Просто поднимайся и иди, куда захочешь. Быстро оглядись – и вперёд! Я следом.

– Быстро? – Карие глаза Жонкиль блеснули, и она ухмыльнулась. – А не отстанешь?

– Не отстану. Я…

Жонкиль уже взбежала на несколько ступенек. Циан ухватился за перила и ринулся за ней. Вестибюль остался далеко внизу. Проскочив мимо дубовых панелей, которые отделяли от лестницы технический этаж, Циан перепрыгнул последнюю ступеньку и приземлился на ковёр в коридоре первого из жилых этажей. Жонкиль ждала его в широком холле кубической формы, со стенами, обшитыми деревом. Она отвернулась, разглядывая пушистые ковры и яркие картины с рыбками. Затем посмотрела на двери комнат, расположенные друг против друга. В каждой было маленькое окошко-иллюминатор.

– Значит, можно просто идти куда угодно?

– Куда угодно. Это не…

Она снова кинулась бежать. Циан остался далеко позади. Жонкиль неслась по коридорам и винтовым лестницам, так что встречные волей-неволей отпрыгивали с её пути, налетая на растения в кадках и бронзовые торшеры.

– Притормози! – выдохнул Циан. – Ну ни фига себе! Ты и правда быстрая!

Жонкиль даже не подумала остановиться.

– Спасибо! Раньше я была…

– Об этом нельзя говорить.

– Прости!

– Но серьёзно… притормози! Я должен показать тебе… кое-что.

Жонкиль остановилась, и Циан налетел на неё. Он нагнулся, уперев руки в колени – так, что белая чёлка упала на лицо, – и несколько секунд переводил дух.

Наконец отдышавшись, он выпрямился и похлопал себя по груди.

– Ладно. Так. Пока ты бежала, слышала, как пищал твой медальон? Трижды.

– Да. Последний раз только что.

– Это обратный отсчёт. Осталось пять минут до начала перетасовки. Заметила что-нибудь в коридорах и на лестницах, по которым ты бегала? Видела комнаты?

Жонкиль обозрела коридор, в котором они стояли.

– Везде деревянные стены. И все они одинаковой формы. Как большие кубики.

– Точно. Все комнаты – это кубы. Вот как оно работает. Комнаты перемещаются.

– Что?

– Ну, ты, наверное видела такие головоломки… знаешь, плоские, где надо передвигать плитки, чтобы составить картинку.

Жонкиль насмешливо глянула на него.

– Да, видела.

Циан изобразил пальцами квадрат.

– Теперь представь такую головоломку, но в 3 D. Как будут выглядеть эти плитки в 3 D?

– …как кубики?

– В яблочко. Так эти комнаты и коридоры движутся. Будто кубики в гигантской головоломке.

Жонкиль окинула стены быстрым взглядом.

– Я тебе не верю!

Циан рассмеялся.

– И этим кубам нужна сетка для перемещения, верно? – продолжал он. – Вот тут она немного видна.

Он провёл пальцем по широкой чёрной арматуре, которая проходила вдоль всех углов комнаты и всех сочленений стен с потолком и полом.

– Это часть общего каркаса – огромной сетки, которая удерживает все кубы на месте. По ней стены скользят во всех направлениях, а потолки и полы – со всем, что находится в комнате, – едут своими маршрутами. Иначе говоря, во время перетасовки вещи перемещаются, а сама рама стоит как стояла. Вот почему это самое безопасное место. Таким образом, если медальон сообщает, что близится перетасовка, нужно побыстрее залезть вот сюда. Смотри.

Циан показал ниши в каждой из вертикальных частей каркаса.

– Это называется «гнездо», поняла? Они предназначены для жителей и персонала на время перетасовки.

Теперь оба их медальона пищали почти непрерывно.

– Быстро! Лезь туда!

Жонкиль покачала головой.

– Это просто смешно. Ты меня разыгрываешь.

Тем не менее она, не скрывая тревоги, осторожно уселась в одно из гнёзд. Циан устроился напротив и поднял большие пальцы.

– Не о чем беспокоиться, Жонкиль. Ты в безопасности, пока сидишь в своём гнёздышке. Заметила, что писк становится всё громче?

Жонкиль снова побледнела – как будто и не пила горячий шоколад. Она молча кивнула.

– А чувствуешь слабую дрожь? – Циану пришлось повысить голос, потому что шум всё нарастал.

Дрожь шла снизу, из машинного отделения, охватывая весь каркас. Скрежетали шестерёнки, визжали шкивы. Сердце Циана забилось быстрее. Смех уже клокотал в горле… но так и не вырвался наружу. Циан нахмурился. Что-то мешало ему наслаждаться этой перетасовкой. Что-то будто бы высасывало из него всю радость.

Циан надул губы, глубоко задумавшись. Послание на китовых костях! – понял он. Приходилось признать, что те слова по-прежнему его тревожат. Циан насупился пуще прежнего.

Сквозь нарастающий шум он услышал, как взвизгнула Жонкиль.

– Что это?! – Её взгляд нервно метался из стороны в сторону. – Что-то не так?

Циан отбросил несвоевременные мысли. Стены вокруг них гудели и вибрировали. Он выдавил непринуждённый смешок.

– Всё отлично! Просто сиди на месте, пока перетасовка не кончится. Ха-а! Вот она!

Доза шестая. Реконфигурация

Пол за краем рамы резко ушёл вниз, за ним последовал стремительно опускавшийся потолок. Циан увидел, как расширились глаза Жонкиль, а в следующий миг стена заскользила по пазам каркаса, закрывая ему обзор.

– Всё в порядке! – успел быстро крикнуть он, когда стена исчезла, – и тут же снизу взлетела ещё одна.

Деревянные стены – многие из них с дверями – проносились мимо со всё возрастающей скоростью. Сверху вниз и снизу вверх. Слева направо и справа налево. Циан видел лестницы, спальни и коридоры. Все они мчались внутри кубообразной сетки, едва не сталкиваясь со скользящими туда-сюда стенами. И всё это сопровождалось бесконечным грохотом, весёлым скрежетом и оглушительным визгом. С каждой проходящей комнатой перед глазами мелькали полы и потолки, шкафы и кровати, кресла, столы, зеркала, полки, дрожащие растения и раскачивающиеся лампы, пухлые пёстрые подушки и яркие пушистые ковры… Они неслись и неслись, пока движение не начало замедляться. Шум постепенно утих. И когда всё наконец встало на свои места, Циан и Жонкиль обнаружили, что смотрят на новый коридор с винтовой лестницей в центре.

Циан покинул своё убежище.

– Ты в порядке?

Он протянул Жонкиль руку. Девушка отчаянно вцепилась в неё и с помощью Циана выбралась из гнезда.

Он чувствовал, как дрожат руки Жонкиль. Она с тревогой оглядела комнату, по-прежнему крепко сжимая пальцы Циана.

– Мы… – Её голос был хриплым. – Мы передвинулись… переместились куда-то…

Циан почесал в затылке.

– Технически нет. Мы всё ещё находимся в той же части здания. Оно не двигается, помнишь? Но да, к нам приехали другие помещения. Теперь все комнаты и коридоры вокруг уже не те, что раньше. И нельзя вернуться назад прежним путём. Всё перестроилось.

Жонкиль придирчиво оглядела окружающие их стены и нахмурила брови.

– Тогда как же нам вернуться? Как найти дорогу в вестибюль?

– Открой медальон. Так, теперь прижми большой палец к экрану и скажи: «вестибюль».

Девушка послушалась. Циан указал на экран.

– Видишь зелёную стрелку? Это вроде как компас. Она приведёт тебя кратчайшей дорогой туда, куда ты хочешь попасть. Но если будешь бродить по этажам и услышишь, что медальон жужжит, проверь, нет ли на экране красного крестика.

– Что означает красный крестик?

– Запретную зону. Я тебе покажу.

Держа Жонкиль за руку и приветствуя других жителей, которые встречались по пути, Циан шёл по коридорам-кубикам и вверх-вниз по лестницам, пока оба медальона внезапно не загудели в унисон.

– Ну вот. – Циан указал на красный крестик на экране Жонкиль.

Он постучал пальцем по одной из четырёх палочек креста, которая была чуть длиннее остальных. Затем повернул Жонкиль – крест завращался как стрелка компаса и указал на дверь впереди.

– Итак, все места, где мы были до сих пор, доступны для посещения. Там безопасно. Но этот крестик предупреждает, что за той дверью запретная зона.

Жонкиль сделала шаг назад.

– И что же такое запретная зона? Там опасно?

– Только если ты идиот. Иди посмотри.

Он мягко подтолкнул её вперед.

– Ты уверен, что всё будет в порядке?

– Конечно. Просто держись за дверной косяк и не высовывайся из этой комнаты. Иди. – Циан улыбнулся и положил ладонь на спину девушки. – Ничего не случится, даю слово.

С каждым шагом Жонкиль её медальон жужжал всё более сердито. Держась за дверной косяк, она приоткрыла дверь. Циан заметил, как Жонкиль стиснула пальцы на косяке. Он пересёк комнату и заглянул ей через плечо – в пустое пространство за дверью. Высоко вверху, примерно в двух этажах над ними, виднелся полоток. А пол маячил несколькими этажами ниже. Циан увидел несколько открытых спален и коридоров, нависших над огромной шахтой. В пустом пространстве эхом разносились звуки – шаги из соседних комнат, приглушённые голоса, скрипы и стоны чёрного каркаса.

– Вот она – запретная зона, – сказал Циан.

– Какой ужас! Это же опасно! – Жонкиль указала в пустоту внизу. – Смотри, в тех комнатах даже нет стен. А если кто-нибудь упадёт?

– Ну, медальоны не подпускают людей близко к зоне. Так же как твой не хотел, чтобы ты подходила к этой двери.

Жонкиль помолчала.

– Но эта… запретная зона… Зачем вообще она здесь?

– Так надо. Вспомни головоломку, где ты переставляешь плитки. Там всегда одно место пустое. Зачем?

– Чтобы можно было двигать плитки.

– В точку! – Циан закрыл дверь. – Вот что такое запретные зоны. Пустые пространства, чтобы перемещать кубики.

– Кажется, меня сейчас стошнит.

Циан фыркнул, но его улыбка тут же увяла.

– Погоди. Ты серьёзно?

Жонкиль, согнувшись, схватилась за живот.

– Мне просто… нужно присесть.

– Боже ты мой! – Циан огляделся по сторонам, а потом сказал в медальон: – Уборная!

Он нахмурился, созерцая экран.

– Можно дойти до туалета. Они всегда с краю на этажах – не могут двигаться из-за водопроводной системы или чего-то такого. Но мы только что прошли мимо какой-то спальни с открытой дверью. Там можно присесть. И найти какую-нибудь ёмкость, на случай, если тебя вырвет. Дойдёшь?

Жонкиль кивнула, и Циан повёл её по коридору.

Они вошли в спальню, где двое мужчин в серых комбинезонах устанавливали комод. Усадив девушку на край кровати, Циан сунул ей мусорное ведро.

– На всякий случай.

Она прижала ведро к груди, словно пытаясь вцепиться в него изо всех сил. Мужчины в комбинезонах равнодушно наблюдали за происходящим.

– Новенькая? – спросил один из них, положив на комод коробку с шашками.

Циан прищёлкнул пальцами.

– В яблочко!

– Она привыкнет, – подал голос второй рабочий. – Со всеми тут так.

– Угу. – Циан сел на кровать рядом с Жонкиль. – Если будет тошнить, я подержу твои волосы. Только пообещай, что не обляпаешь мне пальцы. Идёт?

Жонкиль судорожно втянула воздух.

– Ладно.

– Просто запах – он не исчезает, хоть тысячу лет отмывай. Понимаешь, о чём я? – Он скорчил гримасу. – Когда я думаю об этом жутком запахе… беее. Кажется, меня тоже сейчас вырвет. И…

– Я сказала ладно.

Один из рабочих усмехнулся.

– К Циану тоже надо немного привыкнуть.

Жонкиль подняла взгляд от ведра, наблюдая, как мужчины занимаются своим делом. Они передвигались по комнате, убирая мебель и меняя её на другую, привезённую на тележках. Один повесил над кроватью картину с радугой, перекинувшейся через море. Другой поставил на пол коробку с замысловатыми деревянными головоломками.

– Что они делают? – спросила Жонкиль.

Циан тоже смотрел на рабочих.

– Ну, в Убежище перемещаются не только комнаты. Вещи тоже движутся. Даже на общем этаже – в фойе, библиотеке, тренажёрном зале и в других местах – обстановка всё время меняется. Как правило, каждый день. По ночам техники, вроде этих двоих, вносят… небольшие корректировки.

Жонкиль покачала головой и глубоко вдохнула. Циан рассмеялся.

– Это всё ради дезориентации. Она нужна, чтобы воспоминания не возвращались. К этому привыкаешь быстрее, чем можно подумать… А потом вдруг наступает день, когда все вещи остаются на своих местах.

– А теперь что они делают? – Жонкиль кивнула в сторону рабочего, который вынимал из ящика зелёную одежду и заменял её красной. – Дай-ка угадаю. Цвет униформы тоже меняется каждый день?

– Именно! Видишь, ты уже начинаешь сечь фишку. – Циан скривился, глядя на закрывающийся ящик. – Жалко, что завтра будет красная. Кажется, из всех цветов я меньше всего…

Из кармана донёсся писк. Циан достал медальон и открыл его. Жонкиль застонала.

– Ещё одна перетасовка?

– Нет. Время обеда. – Циан ухмыльнулся, глядя на её побледневшее лицо. – Ты успела проголодаться?

Доза седьмая. Слово на букву «С»

К тому времени, как они добрались до столовой, Жонкиль немного приободрилась. Она благополучно отлепилась от мусорного ведра и оставила его на тележке рабочего в одной из верхних комнат.

В столовой было шумно. Слышались гомон голосов, звон посуды, стук ложек и вилок. Жонкиль пришлось повысить голос:

– Прогулка пошла мне на пользу. Я всегда чувствую себя лучше после пробежки.

– Супер! – Циан встал на цыпочки, рассматривая очередь у стойки с едой. Потом он окинул взглядом ряды столов. – Ага! Нам повезло. Похоже, Сиз и Руби с нами в одной смене.

Жонкиль замедлила шаги, оглядывая столовую и рассматривая мозаики на стенах.

– Эти узоры – они изображают волны, да? – Её зрачки расширились. – И эти фонари на верёвках… И как будто старинные корабли…

– Не привыкай к ним. Завтра там будет что-нибудь другое. Нам лучше встать в очередь, пока всё вкусное не кончилось.

Вскоре на их подносах стояли тарелки с гратеном из макарон и ревеневым крамблом. Они уже отходили от стойки, когда Циан услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся и увидел доктора Хейвена за столом для персонала. По бокам от него сидели мисс Ферримен и профессор Вадаш. Хейвен дружеским жестом подозвал Циана. Направляясь к столу, он одними губами прошептал Жонкиль:

– Видишь того всклокоченного старикана в лабораторном халате? Это профессор Вадаш.

– Вадаш? – Жонкиль, прищурившись, глянула на профессора. – Не очень-то эта фамилия ему подходит. Она звучит… ну, по-европейски, а он вроде как азиат или типа того.

– Вряд ли персонал здесь использует настоящие имена.

– Почему нет?

– Трудно сказать. – Циан немного замедлил шаг. – Вообще-то я никогда об этом толком не задумывался.

Он нахмурился и снова пошёл быстрее.

– В любом случае, расскажи ему, как тебя впечатлила перетасовка. Он всегда бесится, когда жители так её называют.

– М-м, – задумчиво протянула Жонкиль. – Не уверена, что хочу его задирать.

– Ничего он тебе не сделает. Ты новенькая и ещё только осваиваешься.

Жонкиль это не воодушевило.

– Конечно, можешь ничего такого не говорить, – прошептал Циан, ухмыляясь, – но ты много потеряешь.

Они подошли к столу. Нож и вилка доктора Хейвена идеально симметрично лежали по сторонам от стейка, нарезанного аккуратными ровными кусочками. Хейвен промокнул губы салфеткой.

– Жонкиль, как прошёл твой первый день?

Серые глаза уставились на девушку. Доктор пристально наблюдал за выражением её лица.

Жонкиль коротко кивнула.

– Хорошо… наверное. Циан был отличным гидом.

– Неужели?

Приподняв седую бровь, доктор перевёл взгляд на Циана. Тот открыл рот в преувеличенном изумлении.

– Кажется, мне удалось удивить вас, доктор Хейвен?

Хейвен лукаво улыбнулся.

– Не дождёшься. Итак, Жонкиль, с мисс Ферримен ты уже знакома…

Мисс Ферримен оторвалась от еды и коротко кивнула.

– Да, – сказала Жонкиль. – Мы встречались.

– А как насчёт профессора?

Мужчина, сидевший рядом с доктором, вскочил и энергично пожал Жонкиль руку. Его движения были стремительными, а слова вылетали изо рта с невероятной скоростью.

– Рад познакомиться, Жонкиль Я профессор Вадаш. Присматриваю за технической стороной здешних дел – механизмами, инженерами, программистами и т. д.

Циан легонько пнул Жонкиль по лодыжке. Она на мгновение встретилась с ним взглядом, сглотнула и с улыбкой ответила:

– Я недавно видела… перетасовку. Это действительно нечто.

Профессор застыл. Пару секунд он стоял неподвижно как статуя – только веки подрагивали. Циан изо всех сил старался скрыть ухмылку, но невольно съёжился под взглядом мисс Ферримен. Она неодобрительно покачала головой.

Вадаш наконец обрёл дар речи.

– Перетасовка! – повторил он, словно выплюнув это слово.

Профессор выпрямился, выпятив хилую грудь.

– Жонкиль, здесь, в Убежище в Нигде, мы используем термин «реконфигурация». Ре-кон-фигу-ра-ция, – раздельно повторил он, тщательно выговаривая каждый слог. – То, что происходит, когда Убежище реконфигурируется, перетасовкой назвать нельзя никоим образом. Слово «перетасовка» предполагает элемент случайности, а в этом процессе – уверяю тебя – случайность не допускается ни в малейшей степени. Требуются невероятно точные расчёты, чтобы комнаты и стены перемещались подобным образом, не только избегая столкновений, но и позволяя зданию оставаться функциональным. Требуется очень продвинутый компьютерный алгоритм, который обеспечивает эквивалент управления дорожным движением в городе. Ты это понимаешь, Жонкиль?

Мгновение девушка смотрела на него, потом заморгала и кивнула.

– Да, профессор.

Вадаш снова заулыбался.

– Тогда больше никаких разговоров о перетасовках.

Мисс Ферримен прочистила горло. Её тёмные губы и лоб неодобрительно сморщились.

– Циан, думаю, тебе лучше отвести Жонкиль за столик. Должно быть, вы оба голодны.

Циан жизнерадостно улыбнулся и хлопнул себя по животу.

– Как волки, мисс Ферримен. Когда-нибудь где-нибудь!

Приподняв несуществующую фуражку, он развернулся и повёл Жонкиль через зал – к столику, где обедали Руби и Сиз.

– Ахой! Не возражаете, если мы присядем?

Веснушки Руби – почти чёрные на фоне её смуглой кожи – съехались к переносице, когда она сморщила нос.

– Сделайте милость.

Циан поставил поднос на стол и жестом предложил Жонкиль последовать его примеру.

– Жонкиль, познакомься с Сизом и Руби. Сиз и Руби, это Жонкиль.

– Ахой, Жонкиль, – хором отозвались они.

Циан открыл рот, охваченный желанием рассказать друзьям о находке в китовых костях – и спросить Руби и Сиза, что они об этом думают. «Между красным и зелёным. С-7072…». Однако он тут же спохватился и недовольно взглянул на стол доктора Хейвена. Ему невероятно хотелось снять камень с души. Почему-то кости по-прежнему беспокоили его. «Нужно обмануть Стирателей памяти… Не забывай…»

– Итак, Жонкиль… – Сиз поправил очки в проволочной оправе, а вилкой, зажатой в другой руке, указал на девушку. – Мы видели, как вы разговаривали с профессором Вадашем. Ты произнесла это слово, да?

– Перетасовка?

Сиз и Руби застыли и задёргали веками, пародируя профессора, а потом захихикали. Циан смеялся вместе с ними. Теперь он чувствовал себя намного лучше. Он увидел, что Жонкиль тоже улыбается, принявшись за еду.

Руби провела рукой по своим медно-каштановым кудрям.

– И как тебе Убежище, Жонкиль?

Жонкиль задумчиво жевала.

– Ну… ко многому нужно привыкнуть. Я хочу сказать: очень ко многому.

– Ты освоишься. Даже скучно станет.

Руби не глядя взяла со своего подноса стаканчик с таблетками, закинула содержимое в рот и запила глотком сока. Циан и Сиз последовали её примеру, выжидающе глядя на Жонкиль.

Девушка заглянула в бумажный стаканчик на своём подносе. Некоторое время она рассматривала таблетки – все пастельных тонов, но разнообразных форм. Потом, прикусив нижнюю губу, Жонкиль отправила их в рот и глотнула немного воды.

Руби подцепила на вилку немного макарон с сыром.

– Кстати, здесь довольно круто. Можно делать кучу интересных вещей. – Она отправила макароны в рот и заговорила, не отрываясь от еды: – Как тебе понравилась перетасовка?

Жонкиль неторопливо прожевала и проглотила.

– Это было… довольно напряжённо.

– Просто сиди в своём гнезде, что бы ни случилось. – Руби глянула на Циана и Сиза. – Помните, что произошло с Изумрудом?

Ребята синхронно кивнули.

– Бедный Изумруд, – прошептал Сиз, резко вздрогнув.

Жонкиль склонила голову набок.

– Изумруд?

Циан вытер рот тыльной стороной ладони.

– Он был одним из первых жителей Убежища. Предположительно выпал из своего гнезда во время перетасовки. Оказался между стеной и полом, и от него остался фарш.

Нож и вилка Жонкиль со звоном упали на тарелку. Руби выковыривала из зубов остатки макарон.

– Покойся с миром, Изумруд. Все твои части.

– Хотя я не уверен, что это правда, – заметил Циан. – Изумруд, возможно, просто страшилка для других жителей – чтобы не вылезали из гнёзд.

Сиз расстегнул воротник и энергично почесал шею.

– А я думаю, так оно и было. Эти комнаты движутся слишком быстро.

Циан заметил в тарелке комок чёрных подгоревших макарон. Он отодвинул их вилкой и спрятал под листом салата.

– Боже, Сиз! – сказала Руби, – Может, хватит так чесаться? Ты мне портишь аппетит.

– Это всё Циан виноват. Наш гонщик засыпал меня песком, когда катался на квадроцикле.

Циан заулыбался.

– И чуть не сбил с ног! – продолжал Сиз. – Ты вообще открываешь глаза, когда ездишь на этих штуках?

Циан расхохотался. Он чувствовал, как таблетки из бумажного стаканчика начинают действовать. Онемение и лёгкое покалывание распространялись от лба до тыльных сторон ладоней. Теперь Циан удивился: почему ещё недавно его так беспокоили китовые кости? Он улыбнулся и потёр шею, наслаждаясь этим ощущением покалывания. Доктор Хейвен был прав: то, что он видел, – просто чьи-то каракули. Бессмысленная чушь.

Сиз, меж тем, продолжал возмущаться:

– Даже Нефрит водит лучше тебя, а ему лет восемь или около того.

Циан закатил глаза и улыбнулся Жонкиль.

– Вот что тебе надо знать о Сизе: он обожает переживать буквально из-за всего.

Сиз всплеснул руками.

– Ничего подобного!

– Именно так. Ты всегда ищешь повод побеспокоиться. Я как-то спросил об этом доктора Хейвена.

Сиз скрестил руки на груди.

– Спорим, ничего ты не спрашивал?

– Спрашивал.

Теперь руки Сиза напряглись.

– Серьёзно? – Он наклонился к Циану. Его глаза за стёклами очков стали ещё больше. – И что он сказал?

– Это просто черта характера. Вряд ли об этом стоит беспокоиться.

– Вряд ли? Что он имел в виду?

– Ну, я не помню его слова в точности… – Циан увидел, как в глазах Сиза нарастает паника. – На самом деле я почти уверен, что он не считал это поводом для тревоги.

– Нет! Ты сказал «вряд ли»! То есть это всё-таки может быть поводом, так? Иными словами, есть шанс, что моя тревожность – это что-то, о чём… стоит тревожиться. А если…

Он осёкся и уставился в свою тарелку.

Руби расхохоталась и игриво хлопнула его по руке.

– Поверить не могу, Сиз! Ты беспокоишься о том, что ты беспокоишься? Это невероятно даже для тебя.

Сиз выпрямился на стуле.

– Да? Ну, если так уж невероятно, что я волнуюсь о разных вещах… в отличие от некоторых, – он многозначительно посмотрел на Циана, – тогда да, я невероятный.

Руби снова похлопала его по руке, а потом коснулась предплечья Жонкиль рукояткой своего ножа.

– Итак, Жонкиль, далеко ли отсюда море?

– Море?

Руби нетерпеливо подпрыгнула на стуле.

– Да. Ты не заметила, где оно, пока летела на вертолёте?

– Не могу сказать. Пилот завязал мне глаза перед вылетом. Но море должно быть рядом, верно? Я видела гавань. И маяк.

– Конечно, – отозвалась Руби. – Только вот маяк заколочен досками. И моря не видно даже с вертолётной площадки.

– Ой. – Жонкиль задумалась. – Похоже, ты права. Я думала, просто отлив…

– Далековато для отлива, тебе не кажется?

Циан гонял салат по своей тарелке.

– Прилива никогда не бывает, Жонкиль. Море ушло и больше не вернулось.

Жонкиль нахмурила брови и потёрла переносицу.

– Как такое может быть?

Циан пожал плечами.

– Не знаю. Однажды я слышал, как это обсуждали сотрудники. Возможно, промышленное орошение. Или химикаты и загрязнение окружающей среды. Но это не точно. Они сами ничего толком не знают, как и мы. Неизвестно, где находится остров и почему вода отступила, но да, приливов больше нет. Я даже не помню, когда последний раз видел море. Никто из нас не помнит. И со всех сторон только песок.

Нож и вилка Жонкиль по-прежнему лежали на тарелке. Она слегка приоткрыла рот.

– Получается, даже персонал не знает, где именно мы находимся? И в каком месте этот остров?

– Ну, думаю, пилот вертолёта должен иметь какое-то представление. И водители судов на воздушной подушке тоже. Но мисс Ферримен говорила мне, что новым сотрудникам завязывают глаза, когда везут их сюда. Доктор Хейвен очень тщательно следит, чтобы мы были отрезаны от всего остального мира. Для нашего же блага.

– Отрезаны… – пробормотала Жонкиль. – И весь остальной мир… наши прежние жизни… – Она опустила взгляд, уставившись на собственные руки.

– Но ведь для того ты сюда и приехала, верно? Сбежать и забыть. – Циан нахмурился. – Эй! Всё в порядке?

Он наклонился ближе к Жонкиль. Сиз и Руби последовали его примеру. И все трое с изумлением увидели, что на её глаза навернулись слёзы.

Жонкиль отодвинулась, морщась и утирая лицо.

– Хватит! Пялиться невежливо, неужто не знаете?

Все отвернулись. Сиз съёжился.

– Прости, Жонкиль. Просто… Я давно уже не видел, как кто-то плачет.

Карие глаза Руби широко распахнулись.

– Да! На что это похоже?

– На что похоже?.. – Ярость Жонкиль испарилась, сменившись недоумением. – Ты имеешь в виду плакать?

Все трое энергично кивнули. Девушка пошевелила губами, подбирая слова. Она приложила руку ко лбу.

– Я… не знаю. Это… – Жонкиль покачала головой. – Это вроде как больно, но не так, как обычно. Нечто вроде боли. Это как… выпустить что-то наружу.

Некоторое время трое друзей молча обдумывали ответ. Циан потёр подбородок. Улыбка тронула уголки его губ.

– То есть вроде как боль, версия два?

– Нет! – Жонкиль скривилась. – Какая гадость!

Циан перестал хихикать – Руби с такой силой толкнула его в плечо, что он едва не свалился со стула.

– Не обращай внимания на Циана, Жонкиль. Он идиот, который страдает маниакальным пристрастием к дурацким шуткам.

Циан потёр плечо.

– Эй! Это ты всё время надо мной смеёшься!

– Да. Над тобой. – Руби обернулась к Жонкиль. – В любом случае, ты тоже скоро забудешь, как плакать. А пока, я бы сказала, тебе нужно немного взбодриться. Завтра мы отвезём тебя на «Серенити».

– Что такое «Серенити»? – спросила Жонкиль.

– Большая развлекуха. Скоро увидишь.

Циан побарабанил ладонями по столу. Потом хлопнул Сиза по руке и указал на его поднос.

– Ты должен мне пудинг.

Сиз вскинул бровь.

– С чего бы?

– Не прикидывайся дурачком. Ты проиграл пари. – Циан ткнул большим пальцем в сторону Жонкиль. – Сегодняшний вертолёт привёз новую жительницу. Я был прав, а ты ошибался. Так что давай-ка сюда пудинг.

Сиз заёрзал на стуле.

– Но сегодня ревеневый крамбл! Неужели не можешь подождать до завтра? Ты же знаешь, что это моё любимое блюдо!

– Ещё бы! Ревеневый крамбл – король всех крамблов. Герцог десертов. Поэтому он и моё любимое блюдо. Давай его сюда.

Скорчив угрюмую мину, Сиз пододвинул тарелку к Циану, и тот немедленно принялся за еду.

– Если тебя это утешит, – сказал он, ухмыльнувшись, – ты получишь другой десерт.

– Да?

– Фигу с маслом.

Сиз со вздохом покачал головой.

– Шутишь ты так же хреново, как водишь.

Циан принялся за второй крамбл. Он ткнул в сторону Жонкиль ложкой, измазанной заварным кремом.

– С тобой всё в порядке? Ты опять делаешь эту фиготу со своими пальцами.

Жонкиль стиснула руки.

– Сегодня вечером мы покажем тебе игровую комнату и гостиную. Может, ты развеселишься. А если нет, завтра будет «Серенити». «Серенити» – это нечто!

Терапия, Фаза B

Доза восьмая. На старт!

На следующее утро Циан проглотил завтрак, бросил упакованный ланч в сумку и выбежал из столовой в фойе. Он уже шёл к выходу из Убежища, когда запищал медальон. Циан запустил руку в карман, вынул медальон и открыл его. «Кабинет доктора Хейвена. Срочно».

Циан вздохнул.

Вскоре он уже стучал в дверь доктора.

– Вы хотели меня видеть?

Доктор Хейвен оторвал взгляд от бумаг на столе, встал и жестом предложил Циану подойти.

– Я это сделал.

Прежде чем Циан успел сесть, доктор протянул ему несколько таблеток и стакан с водой. Затем отошёл и отодвинул занавеску в углу. Циан проглотил лекарство и кивнул в сторону кресла.

– Сегодня строботерапия?

Хейвен криво улыбнулся и постучал по пульту возле кресла.

– Ты как всегда проницателен.

Пожав плечами, Циан пересёк кабинет. Он уже устраивался в кресле, когда ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Доктор?..

– Хм-м?

– Это как-то связано с тем, что я видел вчера? – Он похлопал ладонями по кожаной обивке. – Ну, знаете… на китовых костях.

Хейвен хмыкнул.

– Странный вопрос, Циан. Ты же отлично знаешь, что мы работаем только с воспоминаниями, которые были у жителей до приезда на остров. У нас есть этический…

– …кодекс. Ну да. Точно. – Циан смущённо рассмеялся. – Простите, я не подумал. – Он пожал плечами. – Просто строботерапии у меня вроде как не было давным-давно. А тут – она сразу же после истории с китовыми костями. Вот я и решил, что это как-то связано.

Циан почувствовал лёгкий озноб, когда Хейвен приложил пластины к его вискам.

Доктор насмешливо фыркнул.

– Есть такая штука – совпадение. Уверен, ты о ней слышал. – Он хрустнул пальцами. – Но раз уж зашла речь, скажу ещё раз: забудь, что ты видел в китовых костях. Не надо это обсуждать.

– Даже с вами?

– Даже со мной. Ты кому-нибудь об этом рассказывал?

Циан уставился на вогнутый монитор возле кресла, который доктор Хейвен придвинул почти вплотную к его лицу.

– Нет, никому.

– Хорошо. Ты, разумеется, помнишь, что я говорил о последствиях.

Циан повернул голову к доктору.

– Да. Но что…

– Смотри на экран.

Кресло зажужжало. Его непрерывная вибрация была мягкой и успокаивающей. Неумолчное гудение эхом отдавалось у Циана в ушах. Голос доктора доносился словно откуда-то издалека.

– Итак, скажи мне, какие у тебя планы на сегодня?

Циану пришлось сосредоточиться, чтобы ответить.

– Мы едем на «Серенити». – Слова казались какими-то липкими, срывались с губ медленно и неохотно. – Хочу показать её Жонкиль…

– Превосходно, – сказал Хейвен. – Я уверен, она будет очень рада посмотреееееть наааааа…

Слова доктора слились в ровный монотонный гул. Дыхание Циана замедлилось, и весь мир стал сверкающим белым светом.

Некоторое время спустя Циан обнаружил, что моргает, глядя на облака. Он стоял на мраморной лестнице у входа в Убежище. Сиз и Жонкиль сидели на ступеньках, а Руби расхаживала взад-вперёд внизу лестницы.

Циан махнул им и крикнул:

– Ахой! Все готовы?

Спускаясь по ступенькам, он похлопал ладонями по полам своего блейзера и скорчил гримасу.

– Сегодня красная униформа. Мой самый нелюбимый цвет. Я выгляжу как малина-переросток.

Жонкиль накручивала на палец длинную чёрную прядь.

– А я думаю, тебе идёт…

Она внезапно залилась краской и уставилась на свои туфли.

– Нет, не идёт, – возразил Циан.

Руби кивнула с серьёзным видом.

– Согласна. Ты выглядишь отвратительно.

Сиз вздохнул.

– А на мне все цвета смотрятся одинаково плохо. И ещё эти рубашки… – Он почесал затылок. – Они ужасно колючие.

Циан ткнул большим пальцем в сторону ангара.

– Пошли уже! Хватаем квадроциклы, пока Сиз не начал снова надевать зудящие рубашки.

Сиз склонил голову набок, глядя на него.

– Только постарайся ни в кого не врезаться, ладно?

Вскоре они, надев защитные очки, выкатились из ангара на трёх квадроциклах. Жонкиль сидела за спиной у Циана.

– Ты уверена, что не хочешь собственную машину? – спросил он. – Последний шанс.

– Не сейчас.

– Как знаешь. Тогда держись крепче, эти штуки очень быстрые.

Циан и Руби пронеслись по мощёному пандусу и скатились на песок. Сиз мчался следом.

Они миновали группу совсем юных жителей, которые с энтузиазмом копались в песке. Используя ведёрки, совки и ракушки, малыши творили неуклюжие песчаные скульптуры. Дети помахали Циану и компании. После обмена радостными возгласами Циан опять завёл мотор, и квадроциклы набрали скорость.

Вдруг послышалось низкое гудение, и Циан огляделся по сторонам. Улыбнувшись, он снова заглушил двигатель. Руби тоже притормозила.

– Что ты замер, балда?

– Угадай, кто вышел поиграть!

Обернувшись, Циан увидел судно на воздушной подушке, спускающееся по пандусу гавани. Юные жители отвернулись от гигантской машины; их блейзеры развевались на ветру, поднятом гигантскими сдвоенными пропеллерами.

Судно хлопнулось на песок и стало набирать скорость. Руби и Сиз наблюдали, как оно приближается.

– У нас фора! – проорал Циан, перекрикивая нарастающий шум. – На старт! Внимание…

Руби рванула с места, её каштановые кудри разлетелись в стороны. Циан до упора вдавил педаль газа, и квадроцикл помчался по песку. Жонкиль взвизгнула, изо всех сил обхватив Циана руками за талию.

Руби неслась впереди; Сиз и Циан поспевали за ней, держась рядом. Три квадроцикла проскочили между волноломами. Подпрыгивая, они летели по дюнам; три мотора пели в унисон. И всё же исполинское судно не отставало. Циан слышал, как оно рокочет за спиной – словно их догоняла песчаная буря.

Циан почувствовал сильную щекочущую вибрацию, которая сотрясала воздух. Жонкиль ахнула, когда чёрная платформа воздушной подушки поравнялась с квадроциклами. В ушах Циана стоял рёв турбин и пропеллеров. Песчинки градом застучали по стёклам защитных очков, когда Циан повернул голову, пытаясь понять, насколько быстро движется судно. Он увидел несколько контейнеров, стоявших двумя рядами по обе стороны погрузочной площадки, и двух пилотов в оранжевой кабине. Они помахали ребятам из-за стекла, а потом судно ускорило бег, обогнав квадроциклы. Рокот стих.

Руби возмущённо завопила. Циан насмешливо улыбнулся ей. Жонкиль издала какой-то тихий звук, прижавшись лицом к спине Циана.

– Ты в порядке? – спросил он.

Жонкиль подняла голову, и Циан понял, что она смеётся.

– Да! Это было… было…

– О, да! Я знаю.

Циан тоже рассмеялся и махнул Руби и Сизу. По его сигналу все три квадроцикла повернули на восток. Бухта Убежища осталась позади, становясь всё меньше. Теперь они ехали по земле, которая некогда была морским дном.

Жонкиль немного помолчала, а потом наклонилась к уху Циана.

– Это просто невероятное место. Песок повсюду…

– Ага.

– И мы только что проехали мимо какого-то… Кажется, это был… скелет кита?

Скелет кита? Циан оглянулся через плечо, на торчащие из песка изогнутые рёбра, и почему-то подумал о цветах. Не просто о каких-то цветах, а конкретно о зелёном и красном. Эта мысль была столь же яркой, сколь и неожиданной. Зелёный и красный. Красный и зелёный… Ещё на ум пришла буква «С». И несколько цифр. Семь, два… семь, ноль?

Циан сощурил глаза под защитными очками. Откуда взялись эти мысли? И при чём тут китовые кости? Почему они вызвали такие странные воспоминания? Кости – это всего лишь кости. Тихое место для чтения, не более того. Может быть, так оно и есть?.. Может, он читал там какую-то книгу, где упоминались эти цвета и цифры? Хотя это казалось странным. Циан чувствовал, что тут нечто большее. Что-то нечёткое и расплывчатое шевелилось на задворках памяти. И это «что-то» тревожило его.

Циан на мгновение зажмурился, силясь понять, что именно он пытается вспомнить. Но всё, что пришло на ум, – пустая сияющая белизна.

Квадроцикл налетел на колдобину, и Циан открыл глаза.

– Так вот, значит, они какие… – проговорила Жонкиль. – Это настоящие кости кита?

Циан кивнул.

– Да. Тут есть несколько скелетов.

– И ещё вон то? – Жонкиль указала вперёд, на проржавевший корабль, уткнувшийся носом в дюну.

– Таких здесь много.

Жонкиль обозрела пустынный пейзаж.

– Значит, это правда. Море не вернётся.

– Похоже на то.

Девушка помолчала. Она вытерла очки, а потом снова заговорила:

– Здесь много соли. Я чувствую её в воздухе.

Циан поднял взгляд, посмотрев на курчавое облако.

– К этому привыкаешь. У соли есть свои достоинства.

– Да?

– Просто подожди немного.

Они продолжали путь, пробираясь по впадинам между дюнами и огибая участки жёсткой травы. Циан снова посмотрел вверх.

– Вот оно. Начинается.

Облака разошлись, дав дорогу солнечным лучам. Выбеленные кости и ржавые корпуса кораблей засверкали. До Циана донёсся тихий вздох. Руби оглянулась и, должно быть, заметила выражение лица Жонкиль. Она притормозила, подъехала ближе и крикнула:

– Мы называем это соляными искрами!

Жонкиль кивнула и указала на восток, где возвышался утёс.

– А почему здесь вроде как горы? Разве мы едем не по морскому дну?

Желтые камни утёса были испещрены горизонтальными канавками, в которых мерцали и переливались под ярким светом соляные кристаллы.

– Не горы! Раньше это были острова! Вон там отличные пещеры и потрясный вид сверху. Туда тоже съездим, но сегодня наша главная цель – «Серенити».

– Да что это за Серенити в конце концов?

Руби указала вперёд. Там над землёй вздымался гигантский белый остов – словно исполинская колонна, тянущаяся к солнцу. Циан оглянулся и расхохотался, увидев, как у Жонкиль отвисла челюсть. Теперь, вблизи, невероятные размеры «Серенити» воистину потрясали. Циан видел это много раз, но не удержался и уважительно присвистнул сквозь зубы.

Он наблюдал, как Жонкиль разглядывает огромный круизный лайнер. Его корма засела в глубокой расщелине в скале. Днище покраснело от ржавчины. Стальные листы обшивки были смяты и разорваны в тех местах, где борта соприкасались с краями глубокого разлома.

– Вот, – сказал Циан, – это и есть «Серенити».

Он указал в сторону борта, где выцветшими синими буквами было написано полное название лайнера – «Регал Серенити».

Три квадроцикла остановились у края провала. Сняв защитные очки и вытряхнув песок из волос, четверо ребят вгляделись в темноту разлома. Далеко внизу нос «Серенити» уткнулся в дно пропасти. Циан предвидел следующий вопрос Жонкиль, а потому махнул рукой в сторону провала.

– Раньше здесь был более глубокий участок моря.

Руби уже направлялась к краю.

– Пошли! Залезем внутрь!

Жонкиль уставилась на неё, разинув рот.

– Внутрь?

Сиз тронул её за локоть и указал на большую пробоину в киле. Жонкиль стиснула руки.

– О!

Доза девятая. «Серенити»

Вскоре все уже были на корабле и пробирались по трём палубам машинного отделения – мимо длинных рядов генераторов, поршней, труб и разнообразных полуразвалившихся механизмов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.