Александр Борун
Работы. Мемуар

Мне кажется, выстраивать мемуары в хронологическом порядке и записывать туда всё подряд, полагая, что всё имеет ценность, имеет смысл в двух случаях. Или сам автор очень интересует читателя, например, это воспоминания Чарли Чаплина. Или описанные автором люди очень интересны, например, воспоминания А.Я. Панаевой, общавшейся с Белинским, Чернышевским, Добролюбовым, Некрасовым, Тургеневым, Достоевским, Львом Толстым. Если же, как у меня, они пишутся из желания, чтобы не пропали всякие интересные случавшиеся со мной истории, лучше не сваливать их все в кучу под диктатом хронологии, а писать по темам. Так и вспоминать легче, и читатель может выбрать интересующую его тему.

Не знаю, что выйдет из тематической организации мемуаров. Пока что это вторая тема, а до неё написан только мемуар на тему «Колхозы», потому что довольно много по ним поездил, будучи послан туда и студентом, и инженером. И колхозные истории были, насколько я сам могу судить, разнообразные. В то же время общее тоже во всех них было. Ещё можно бы написать на тему занятий спортом, или, вернее будет сказать, спортивными видами отдыха (водные лыжи, виндсерфинг, байдарка, один горный поход), тему учёбы в школах и универе¹, тему творчества (рассказы, роман, фильмы), про домашних животных можно, про путешествия, про интересных встреченных людей (последние, впрочем, будут присутствовать во всех воспоминаниях так или иначе). А вот стоит ли писать автобиографию целиком²… Не думаю, что это будет кому-то интересно – за пределами интересных тем. Разве что избранные места? «Три самых невезучих дня в жизни». Или «Пять самых невезучих…». Или «Семь…»? :)

Впрочем, до этого ещё дожить надо. Тогда и подумаю предметнее. Здесь же я попытаюсь описать места, в которых работал, и кем. Не так уж много, но и не одно-два. Перечислю, пожалуй, основные в качестве предуведомления. 1). ОКБ завода приёмно-усилительных ламп в Саратове, инженер. 2). Институт проблем технологии микроэлектроники в Черноголовке, младший научный сотрудник. 3). Центр лечебной педагогики, Мск (и дальше всё в Москве), сторож. 4). Компьютерная фирма ИСТ, технический писатель. 5). Компьютерная фирма 1С, менеджер. 6). Институт стали и сплавов, научный сотрудник на контрактной основе. 7). После этого – пенсионер.

Завод приёмно-усилительных ламп (1978-1985)

В ОКБ Саратовского завода ПУЛ я попал даже не сразу после универа, а за год до его окончания. Там организовалась новая лаборатория, начальником которой стал Филипченко. В университете он был у нас с Аликом Хазановым на 4 курсе руководителем курсовой работы по жидким кристаллам, и теперь пригласил к себе. В этой лаборатории оказалось сразу четыре выпускника универа этого года (1978). Кроме нас двоих, ещё Олег Горбунов из нашей группы и оптик, с которым раньше я не был знаком, Сергей Курчаткин. Да там вообще был, помнится, только один относительно пожилой сотрудник, Финкельштейн. Ещё двое, Михаил Свердлов³ и мой непосредственный руководитель Сергей Николаевич Якорев были лишь немного старше нас. Свердлов, помнится, сетовал, что он, как молодой специалист, получал 110 рублей, кажется, год или два, в общем, он тоже недавно окончил, и только вот в этом году повысили до 130, а мы сразу стали получали 130. Не завидовал, а досадовал на то, что им это преподнесли как повышение, типа, молодцы, заработали, а оказалось, надули – повысили-то всем молодым специалистам.

Рязань (1978)

Впрочем, я забежал вперёд. На пятом курсе полагалась производственная практика и написание дипломной работы в связи с ней. В лаборатории Филипченко имелись электронный микроскоп, установки рентгеноструктурного анализа, ещё что-то, а в Рязани по заказу ОКБ должны были изготовить Оже-спектрометр⁴. Так что тому, кому осваивать эту новейшую исследовательскую технику, нужно было ехать в Рязань. Алик и Олег отказались по семейным обстоятельствам, а я поехал. Чтобы я мог получать деньги на проживание там, меня даже оформили на работу – и тут же послали в Рязань в командировку.

Жил я там в квартире с соседями, в т.ч. в одной комнате вдвоём – это был обычный жилой дом, отданный под общежитие. Купил себе очень маленькую сковородочку, жарить одноглазую яичницу, и необычно большую столовую ложку, длина хлебала которой превышала диаметр сковородки, ширина, впрочем, была меньше. Не для чего-то практического, а по приколу. И готовил себе потихоньку что попроще. Хотя с продуктами в Рязани было не лучше, чем в Саратове. Но Москва поближе, проще туда смотаться за ними. Был даже анекдот: «Как повысит благосостояние граждан Рязани? – Пустить ещё одну электричку в Москву».

Жить в общежитии, даже квартирного типа, было непривычно. Готовить – ладно, но к соседу по комнате на ночь пришла его девушка, и они мешали спать. Он, правда, молчал, а она всего лишь шептала «ах!» и «солнышко!», но очень выразительно. Потом, к счастью, они меня переселили в другую комнату той же квартиры, обитатель которой временно отсутствовал. Не знаю, почему не сообразили сразу. Я-то просто не подозревал о такой возможности.

Работа заключалась в освоении Оже-спектрометра. Не прямо того, что предназначался нам, тот был ещё не готов, но аналогичного. В качестве дипломной работы я делал на нём послойный анализ состава всего пары образцов GaAs со слоем окисла разной толщины⁵.

Кроме официального руководителя, которого я не запомнил, у меня образовался неофициальный. Мне была интересна проблема количественного анализа в Оже-спектроскопии, а там работал человек, занимавшийся именно этим, по фамилии Горелик. Он потом выпустил атлас Оже-спектров для количественного анализа. Как только я начинал задавать вопросы на эту тему, меня отправляли к нему, а потом я уже сам к нему приходил. Горелик разумно посоветовал мне в дипломной работе налегать на практику, потому что теории, при такой моей заинтересованности, там точно окажется достаточно.

Был такой эпизод, показывающий его правоту. Я время от времени ездил в Саратов, не торчал в Рязани непрерывно. В какой-то момент мне пришла в голову мысль о том, что нужно бы учесть уменьшение количества Оже-электронов при выходе из образца при его наклонном положении относительно анализатора⁶. К сожалению, мысль появилась как раз перед тем, как нужно было ехать обратно в Рязань. И вот я еду с этой идеей, и у меня нет, разумеется, никаких средств для облегчения расчётов. Потому что тогда вам не теперь. Я разложил функцию в ряд и стал интегрировать в таком виде, потому что не терпелось хоть приблизительно посмотреть зависимость. Всю дорогу в поезде этим и занимался. Потом, конечно, посчитал поточнее. Горелик, когда я ему показал результат, сперва сказал, что он это уже всё рассчитал. Но, приглядевшись, признал, что нет. Перепутал. По виду похожие интегралы, но он рассчитывал зависимость ослабления электронного пучка, которым возбуждают в образце Оже-электроны, тоже в зависимости от угла наклона образца, но по отношению к электронной пушке. У меня получилось и сложнее с этими конусами, и более нужно для практики, потому что от пушки мало что зависит – у неё глубина проникновения пучка сильно избыточная по сравнению с глубиной выхода Оже-электронов. Так что, по сути, то, что он рассчитал, не особо нужно.

В Рязани была конференция молодых специалистов, в которой я принял участие с каким-то докладом, не помню, об окислении GaAs или об этом самом учёте угла наклона. Очень забавно всех докладчиков разделили на две группы в зависимости от тем их докладов. Если в докладе присутствовало что-то технологическое, отправляли в более секретную группу, а если чисто теория или обзор – в менее секретную. Поделили на две группы и слушателей, со второй формой допуска в более секретную, с третьей – в менее. Хм. А может, я уже забыл, и речь шла о третьей и, соответственно, четвёртой форме допуска? Нусутх⁷. А забавно это было потому, что один докладчик не смог попасть на свой собственный доклад. Доклад отнесли к более секретной группе, а докладчика к менее секретной. Так он и не смог сделать доклада. Трудновато это сделать в своё отсутствие. Никакого онлайна не было.

Совсекретность

Секретность эта вообще несколько досаждала. Прежде чем что-то опубликовать, нужно было представить справку, что ничего нового и ценного в статье не содержится. Логика железная. К сожалению, точной формулировки не помню, а сейчас гуглом не нашёл. На общие запросы лезут банковские справки об отсутствии задолженности или полицейские об отсутствии судимости, а на добавление слов «ничего нового» – Экклезиаст. Глава 1, строки 9-11: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но [это] было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после». Для мемуаров очень подходящее высказывание. Мотивирующее.

Как-то мне понадобилось поработать дома с одной ксерокопией журнальной статьи. (Это уже не в Рязани, а на ПУЛе). А оформлять в тот день было уже поздно, секретная часть кончает работу рано. Я связал верёвочку в кольцо, повесил её на плечо под пиджак, и засунул туда папку со статьёй, оперев на нижнюю часть петли, а вбок она и так не могла никуда деться. В результате, думал я, мне не придётся подозрительно прижимать её к себе локтём. Ага, разбежался! На проходной охранник сказал мне: «Молодой человек, на вас донос. Пройдёмте в помещение охраны». То есть, похоже, он не имел формального права устраивать обыск без сигнала? Не знаю. Как и не знаю, был ли донос, или он сам что-то заподозрил, проверить я не мог. Или это был не донос, а в лаборатории скрытая камера наблюдения была. Папку он забрал и с особым удовольствием обозвал верёвочку «техническим приспособлением для выноса», намекая, что за это будет хуже. Однако ничего не было, кроме заключения секретной части, что статья секрета не представляет и к выносу не запрещена. Так и не знаю, это был опасный случай, и от последствий какому-то начальству пришлось меня за кулисами спасать, или и правда сам секретный отдел не стал проявлять служебного рвения на пустом месте. Переживание, однако, было довольно неприятное, так что больше я так не делал.

Спирт и другие растворители

Слухи о выносе того-сего-пятого-десятого ходили разнообразные. Например, был анекдот про одного мужика, выходившего через проходную с пустой тележкой, вроде как направляется что-то привезти. Для виду на тележке валялось какое-то тряпьё, которое охрана проверяла и ничего не находила. После многих таких раз он это дело бросил. Через большое время его начальник охраны просит рассказать откровенно, что он такое невидимое воровал, всё равно уже теперь. – Тележки, – сказал мужик.

В основном, конечно, истории были про вынос спирта. Была, например, история про человека, налившего спирт в резиновые сапоги. Что спирт будет пахнуть потóм пóтом, дескать, неважно. На проходной его задержали, так как был он пьяный. Не пил, но спирт и через кожу впитывается. А вот история, которую рассказывали не про наш завод, а как произошедшую где-то ещё на аналогичном заводе с доступным спиртом. Человек наливал спирт в презерватив, который при этом растягивался и вмещал большой объём. При этом он его предварительно заглатывал, а горловину завязывал верёвочкой, которую привязывал к зубу. Кончилось это для него трагически. То ли презерватив лопнул, то ли верёвочка отвязалась, в общем, весь спирт вылился в желудок, и он умер от отравления спиртом. Там было несколько литров.

А вот три истории точно про наш завод. Не про вынос спирта, а про его опасность. Двое рабочих набрали по разным подразделениям, для которых время от времени выполняли какие-то заказы, спирта. Но было жарко, спирт был технический, противный… Они изобретательно налили в него жидкого азота. Перестарались: спирт замёрз. Поставили колбу в муфельную печь с окошком и стали смотреть. Как только спирт растаял, достали. Один хлебнул, а другой, видя результат, воздержался. И правильно: первый попал в больницу с обморожением пищевода. Они не подумали, что спирт плавится не при температуре 0°С, как вода, а при гораздо более низкой⁸. Могли бы сообразить: его же в спиртовых термометрах применяют, и они на морозе работают. А так вышло, что техническая вооружённость у них была хорошая, жидкий азот, печь, а знаний физики не хватило.

В другой, ещё более печальной истории, начало такое же. Двое рабочих, собранный спирт. Вот только насобирали они мало. И им пришло в голову добавить в спирт трихлорэтилена⁹. А что? И тот и другой – растворители, применяемые, в основном, для очистки деталей электронной техники. Наверное, и свойства у них сходные, подумали они. И тут произошло разделение пары. Одному не понравилось, а второму показалось, что нормально. Он ещё и чистого трихлорэтилена хлебнул, когда смесь кончилась. На следующий день не пришёл на работу. И на следующий. На третий день стали его товарища спрашивать, не знает ли он, куда тот подевался. Тот, куда деваться, рассказал. Тут же на скорой помощи (заводской медпункт довольно большой, как-никак, на заводе 15 тысяч рабочих, у него есть своя машина скорой помощи) поехали к пострадавшему домой. Тот дома и был, думал отлежаться. Отвезли в больницу. Но не спасли. За три дня он себе печень окончательно испортил трихлорэтиленом. Так говорили, имея в виду хлор в его составе. А вот википедия пишет, что он «представляет опасность для сердечно-сосудистой и нервной систем, органов дыхания, зрения», а про печень не упоминает. Как бы то ни было, исход этого пьяного эксперимента был трагический.

На закуску историй о веществах – забавный случай с амилацетатом. Это тоже растворитель, применяемый на производстве, а ещё это то вещество, которым пахнет карамель. Я не знал о нём, а как-то, идя по коридору, ощутил запах карамели. По мере приближения к источнику запах усиливался, хотя в коридоре никого и ничего не было. Дело в том, что от производственных помещений коридор отделялся не стенкой до потолка, а перегородкой, состоящей из закрашенных белой краской стеклянных пластин, закреплённых между стальными вертикальными трубками. И сверху, между перегородкой и потолком, и снизу, между ней и полом, оставалось небольшое пространство. Почему так устроено, не знаю. Может, просто так дешевле всего оказалось. А может, легче проводить перепланировку. В общем, звуки и запахи свободно попадали в коридор, а видно ничего не было. Так что, скорее всего, кто-то за перегородкой разлил амилацетат. Интересно же тут оказалось вот что. Запах конфет всё усиливался, усиливался, и вдруг, в мгновение ока, стал из приятного отвратительным. Может, организм сообразил, что таких конфет не бывает, даже будь конфета у самого носа. Не знаю. Но больше такого эффекта никогда не встречал. Потом рассказал про этот случай, и мне объяснили, что это был амилацетат – то, чем пахло как конфетами. А вот Википедия про этот эффект не пишет, во всяком случае, в описании амилацетата¹⁰.

От большого количества на производстве технических жидкостей я и к спирту относился как к одной из них, может, не такой опасной, как ртуть, жидкий азот, четырёххлористый углерод или трихлорэтилен, но точно не как к чему-то пищевому, что можно тащить внутрь организма. (Кстати, Википедия приводит его ПДК – в 10 раз больше, чем у амилацетата. Тоже 4-й класс опасности). И до сих пор его запах вызывает сходную реакцию. Вино кажется порченым соком, пиво – чем-то вроде порченого кваса, а водка и прочие крепкие напитки – чем-то вроде бензина.

На заводе я вступил в общество трезвости, даже на какие-то лекции ходил о вреде пьянства¹¹. В общем и целом я с ними до сих пор согласен, хотя и перегибы замечал. Всё-таки, думаю, не стоит считать кефир алкогольным напитком. Тем более считать разрешение детям есть что-либо сладкое считать дорогой к их алкоголизму и наркомании, ибо приучает к стимуляции центра удовольствия в мозгу внешними воздействиями. Этак можно запретить и книги читать, и на природу выходить, и картинами любоваться, а также ходить в театр и кино. Собственно, уже есть такая точка зрения, что компьютерные игры тоже вид наркомании. Но тогда их не было.

Но когда заводское общество влилось во Всесоюзное, там в уставе не обнаружилось обещания «не пить и не наливать». Только расплывчатые фразы типа «по мере сил содействовать уменьшению распространения пьянства». Единственной целью общества, мне представляется, был сбор членских взносов для обеспечение потребности его начальства на устройство банкетов. Так я заподозрил, а поскольку смысла в таком обществе я не видел, то из него вышел. К счастью, членство в нём не было обязательным, как в других, типа комсомола или менее важных, типа ДОСААФ. Если я правильно помню, в такие тоже насильно «вступали», несмотря на первое слово «добровольное» в названии.

Компьютерный прогресс

Компьютеры появились буквально при мне. В физико-математической школе № 13 была машина «Урал-2». Она выглядела как стенка из электронных ламп¹². Программу в неё нужно было вводить с помощью перфоленты, которая представляла собой засвеченную фотоплёнку. Дырочки в ней нужно было пробивать с помощью перфоратора, который не умел сам переводить в комбинации дырочек обычные человеческие символы. Это нужно было сделать предварительно, и пробивать на нём именно дырочки в намеченных местах. Всё переводилось в числа, числа – в восьмеричную систему счисления, а уже из неё в расположение дырочек на перфоленте. Если машина рвала ленту, её нужно было клеить специальным очень вонючим клеем, предварительно шкуркой стесав на клин полоску на обеих склеиваемых концах ленты¹³. Рвалась она часто, устройство протяжки было грубое. Потому и не бумажная лента, а фотоплёнка, она гораздо прочнее.

В университете уже была машина «Минск», не помню номера, выглядящая как несколько металлических шкафов. Питалась она перфокартами, причём перфоратор уже выглядел как пишущая машинка с буквенными и цифровыми обозначениями клавиш. Где пробивать дырочки он уже определял сам. Но большой практики у нас там не было, всё же физический факультет, а не математический¹⁴. Там-то были и программисты.

В ОКБ завода ПУЛ была какая-то аналогичная машина. Помнится, вывод результатов она делала на бумажную ленту с перфорацией по краям шириной больше длины листа А4, причём символы прыгали в строке то выше, то ниже. Но на ней было трудно получить машинное время.

Зато там практически в полное моё распоряжение попала машина «Наири-К». Она выглядела как пульт управления космического корабля в фантастическом фильме. Или как пульт управления атомной электростанцией в нефантастическом, хотя, впрочем, сильно поменьше. Собственно, раза в два больше письменного стола. На самом деле множество маленьких лампочек, перемигивающихся на ней, когда она работала, мне были ни на что не нужны. Может, какие-нибудь наладчики могли их зачем-то рассматривать. Считывать с них что-либо я не умел. Работала она на своём собственном языке, но он был того же типа, что бейсик, фортран, фокал и пр.

Наконец, сильно не сразу, мне выдали машину «Электроника». Она была уже близка по концепции к персональному компьютеру. Сама машина занимала одну секцию в тумбе стола, высотой в обычный ящик в тумбе стола. Место остальных ящиков занимало квадратное устройство перфоввода и перфовывода. Причём с бумажными лентами. А к столу была принайтовлена электрическая пишущая машинка. Работала она так энергично, что весь стол (металлический, между прочим) трясся. На ней можно было набирать программу, а потом вывести на перфоленту, чтобы не набирать заново. И та же машинка печатала результат расчёта. При этой ЭВМ было несколько лент. Сперва нужно было заставить её считать небольшую по длине загрузочную ленту, которая позволяла ей читать всё остальное. Потом ленту с бейсиком. И потом свою ленту с программой, написанной на бейсике.

Ах, да, ещё до неё я успел некоторое время посчитать на продвинутом электрическом калькуляторе, который, кроме собственно расчётов, мог запоминать некую последовательность арифметических операций и даже имел какие-то команды типа «если… то», тем самым, это было что-то вроде ЭВМ, хотя очень медленной, с очень маленькой оперативной памятью и никакой постоянной.

Ещё больше был похож на персональный комп принесённый отцом домой «БК». Это была небольшая коробочка, к которой подключалась клавиатура. И можно было подключить и использовать как монитор телевизор.

Настоящим персональным компьютером был чехословацкий «Правец», а вот где я с ним познакомился, уже не помню. Кажется, уже в Москве. Он работал с магнитными дискетами ёмкостью 256 килобайт. А потом и с дискетами удвоенной плотности 512 килобайт. Постоянной памяти у него не было¹⁵, так что приходилось, как с «Электроникой», вставлять загрузочную дискету, потом дискету в бейсиком, потом со своей программой. Но уже был монитор¹⁶. Следующая модификация «Правца» имела постоянную память – жёсткий диск ёмкостью аж 10 мегабайт.

И, наконец, Аня с отцом съездили на конференцию в США в 1988 г., где коллеги организовали им возможность прочесть несколько лекций, а на полученную зарплату они вдвоём купили компьютер (за тыщу с небольшим долларов) класса IBM XT-286 и даже принтер к нему¹⁷. Матричный. Это который изображает символы с помощью иголочек и при печати громко жужжит. Монитор при нём был не чёрно-голубой, а чёрно-жёлтый, назывался «Геркулес» и имел нестандартную матрицу, несколько шире обычной¹⁸. Жёсткий диск был 20 Мб. Потом мы его заменили на 40. Когда сломался первый – в смысле, сломалась ФАТ, файл аллокэйшн тэйбл, в которой записаны координаты всех файлов, – мы его вручную починили за две недели, распутав, где какой файл начинается и кончается. Когда сломался диск в 40 Мб, починка заняла месяц. А потом появилась Виндоус, которая не разрешает лазить в ФАТ. Надо бы где-то рассказать, как именно они сломались тогда, но, наверное, нужно, наоборот, рассказ про компьютеры отсюда убрать. Не знаю.

Ситуация с колхозами

Возвращаясь к лаборатории в ОКБ завода ПУЛ, после окончания СГУ четверо выпускников появились на работе не одновременно. Полагалось приходить в течение какого-то срока, кажется, месяца, но за опоздание на всё лето санкций не применяли. Надо же отдохнуть перед работой. Однако всё оказалось не так просто. Я появился на работе первым, и мне сейчас же сказали: о! отлично, тут как раз скоро от лаборатории нужен человек в колхоз, ты и поедешь, на новенького. И тут пришёл мой друг Алик Хазанов. – Хм, – решил начальник, – нехорошо ведь наказывать за более раннюю явку на работу, а посылка в колхоз, как-никак, сходна с наказанием. Хоть и в некоей очерёдности, но это как наряды (на кухню, в армии, а не что надевать). Наряд в очередь – нормально, а вне очереди – наказание. Пускай едет тот, кто пришёл позже. Он и поехал.

Немного времени спустя в новой волне посылки в колхоз опять потребовали человека от лаборатории. И опять мне сказали готовиться морально и материально (в смысле, запастись соответствующей одеждой, если нету). И тут – хоп! – появляется Олег Горбунов. Так что поехал он. А в третий такой же раз поехал Сергей Курчаткин, появившийся позже всех.

А я в тот раз так и не поехал. Зато пришлось ехать зимой, когда вдруг тоже потребовался «доброволец». Но колхозы – другая история, лучше их описывать отдельно.

Омегатрон

Руководителем группы у меня был Сергей Николаевич Якорев. Он был из Сибири и иногда произносил не сразу понятные сибирские выражения, например, сказал мне как-то «рули шéметом», что означало «сбегай быстро». Ещё он любил выражение «что совой по пню, что пнём по сове», видимо, аналог выражения «что в лоб, что по лбу». Внешность он тоже имел соответствующую, сильно выше и шире меня (у меня рост чуть ниже среднего). Алик и Олег¹⁹ попали в группу рентгеноструктурного анализа. Наша группа из двух человек (включая руководителя) должна была заниматься Оже-спектроскопией, но пока спектрометра не было, анализировала разные образцы методом термического газоотделения. То есть какой-нибудь люминофор, предназначенный для работы в катодолюминесцентном индикаторе, помещался в пробирку и нагревался, а мы смотрели, какие газы выделяются и сколько, чтобы определить, хотя бы приблизительно, как он будет работать под электронным облучением – что из него может полететь неустойчиво прихимиченное, почему, скорее всего, он выйдет через некоторое время из строя. Для анализа мы собрали кустарную установку с омегатроном – кажется, омегатроны выпускались прямо тут же, на заводе, а может, и нет. Омегатрон – своего рода электронная лампа. В стеклянной колбе находится небольшой металлический кубик, не сплошной, а состоявший из шести отдельных сторон – электродов. На два из них подавалось напряжения для разгона электронов, и сквозь один из них стреляла электронная пушка. Она ионизировала газы, попавшиеся на пути пучка где-то в середине объёма куба. Два другие электрода увлекали ионы поперёк хода пучка, а через ещё два проникало магнитное поле, в третьем направлении, поперечном к тем двум. Под его действием траектории ионов искривлялись и они попадали или не попадали в приёмник. Это зависело от их соотношения массы и заряда, а также от приложенного напряжения. Напряжение постепенно менялось, и от полученной развёртки рисовался график – спектр, на котором можно было опознать пики разных газов. Некоторые сливались, но в целом, зная состав образца, можно было как-то разобраться. Не помню, пытались ли мы использовать эталонные образцы, или это при таком грубом методе было провальной затеей с самого начала. Но, помнится, какие-то пики мы пытались вычитать одни из других. Наверное, для опознания газов в случае, когда часть пиков сливались, а часть нет. Тогда можно было по индивидуальным пикам определить один из тех, что слились, и, вычитая, определить количество второго²⁰. Конечно, количество это было только в сравнении с другими газами в данный момент времени – нагревать образец всегда одинаковым образом трудно. Но можно как-то проинтегрировать и оценить общее газоотделение.

Для создания в омегатроне магнитного поля он помещался в зазор между полюсами здоровенного подковообразного магнита, кажется на шесть с чем-то тысяч гаусс. Это был опасный предмет – он мгновенно портил часы, которые тогда были исключительно механическими, электронные появились позже. Кстати, не знаю, что будет с электронными часами в сильном магнитном поле. Может, и ничего. Но в механических шестерёнки намагничивались и переставали крутиться. Или маятник переставал качаться, примагниченный к ближайшей детали, не знаю. Сергей Николаевич испортил об этот магнит двое часов и стал, приходя на работу, тут же снимать часы и класть на стол, чтобы не сунуться к магниту, забыв их снять. Я тоже. А ещё мы повесили на установку плакатик: «Не трогать левой рукой!». Всем знаком приём техники безопасности электрика, стараться делать всё одной рукой, по крайней мере, не прикасаться двумя руками к возможному источнику напряжения, лучше вообще одну руку за спину заложить – потому что самый опасный удар электрическим током через две руки, ток идёт через сердце. Но именно левой рукой не прикасаться – это была загадочная надпись для посетителей. Они спрашивали, и мы объясняли, в чём дело – так их часы оказывались в безопасности от магнита. Ведь такой здоровенный магнит всякому хочется потрогать! Тут у нас, конечно, по видимости не были предусмотрены левши, которые, предположительно, могли носить часы на правой руке²¹. Но и они, получив разъяснение, могли сделать вывод.

Что касается катодолюминесцентных индикаторов, то люминофоры для них недаром были самыми многочисленными образцами для исследования газоотделения – отдел ОКБ, в который входила наша лаборатория, ими и занимался. Наивысшим достижением отдела было оборудование этими индикаторами большого экрана на Новоарбатском проспекте в Москве. Экран должен был быть виден днём, для этого в лампах, представлявших собой «точки» экрана, ставилась электронная пушка, как в кинескопе, то есть на тысячи вольт, но, возможно, вдобавок ещё и мощнее. Впрочем, может, и обычной электронной пушки хватало – в конце концов, она заставляла светиться не сравнительно большой экран кинескопа, а пятно размером в несколько сантиметров. Люминофор выгорал очень быстро, а еще часто лопался от тепловых напряжений цоколь, так что обслуживающая экран бригада только и делала, что меняла индикаторы, а завод их поспешно изготавливал всё новые и новые. Это были одноцветные индикаторы, трёх разных цветов с разными люминофорами. Но это отдел отличился таким достижением. Мне всё это рассказывали, я туда не ездил, и вообще непосредственно выпуском и тем более сбытом ни индикаторов, ни какой-то другой продукции не занимался, и вообще наша лаборатория была ни при чём. Только обслуживание производства: поиск причин брака. И до Оже, и после его появления. А в свободное время – занимался самим методом Оже. Забегая вперёд.

Социалистическое производство глазами инженера

Завод ПУЛ производил электронные лампы давно, и попал в обычную социалистическую ценовую ловушку: по нормам полагалось с течением времени снижать себестоимость продукции и цены на изделия, даже если изделия производятся давно и по одной и той же технологии. Рано или поздно производство становится невыгодным. Заводы один за другим отказываются от такого производства и перепрофилируются. Кто остаётся последним, тому этого сделать не дадут – лампы-то нужны! Остаётся много оборудования, вполне действующего, в которых они применяются, и требующего ремонта, а может, какое-то ещё продолжает выпускаться. Помню, на военной кафедре нам объясняли, что наш локатор лучше американского, хотя наш ездит на грузовике, а их – перетаскивается двумя солдатами – потому что у них он полупроводниковый, а полупроводники гораздо более подвержены действию радиации в случае ядерной войны, чем лампы… Правда, весь этот грузовик с РЛС сделается бесполезным при попадании в него одной пули, а попасть в него куда легче, чем в их чемодан²², но он, де, и не должен выезжать впереди армии. Нусутх. ПУЛ, оказавшись в роли, возможно, последнего, или одного из последних выпускающих лампы заводов, спасался двумя способами. Он сам изготавливал стекло для ламп, на это работал стекольный цех. Кроме ламп, продавалось стекло, и давало 40% всей выручки завода. Также он осваивал новые производства – в частности, эти самые катодолюминесцентные индикаторы.

Но ОКБ при заводе осваивало и другую новую по тому времени продукцию. Например, индикаторы на жидких кристаллах, которыми мы занимались в универе на курсовой. Или полупроводники. На жидких кристаллах делались, например, цифровые индикаторы для настольных часов. По размерам и форме такие часы напоминали мыльницу. Наручных электронных часов ещё не делали. Между прочим, я, как-то ошибившись в очередной раз при наборе номера на телефоне, предложил начальнику добавить в телефон такой индикатор, чтобы было видно, какой номер набираешь. Набор номера был дисковый, и очень легко недокрутить диск немного до нужной цифры. Но он сказал, никто такие телефонные аппараты покупать не будет. Зачем это нужно? Набирай номер аккуратно, и всё. А определение номера, с которого звонят, телефон тоже, естественно, не делал. Да и в каком виде он бы его сообщал? А теперь без индикации номера, который набираешь, трудно себе представить телефон, хотя и набор кнопочный, в котором труднее ошибиться.

В точности как нам в универе рассказывал директор завода «Тантал» Умнов. Он читал лекции, вроде как по управлению производством, а на самом деле просто рассказывал всякие занимательные случаи (сам сообщил, что студенты прозвали эти лекции «Я и моя биография»). В том числе об СВЧ печках, которые тогда начинал выпускать, а все его отговаривали – никто, дескать, не купит, у всех есть плиты, духовки… И так же, он рассказывал, его отговаривали когда-то от выпуска холодильников. Кому он нужен? Зимой вывесил авоську с портящимися продуктами за окно, и всё! Действительно, это была повсеместная практика, с форточкой. Даже был анекдот про Чапаева и Петьку, что они подставили лестницу и тырят эти авоськи. А тут милиция: «Вы чего тут делаете?» Чапаев не растерялся: «Да вот, новогодние подарки развешиваем!» – «Какие новогодние подарки?! До Нового года ещё месяц!» – «Ого! Вот это мы лопухнулись! Петька, снимай авоськи обратно!» А я ещё помню, как вороны приспособились расклёвывать нашу авоську, а мы стали вешать её не совсем снаружи, а между стёклами… А летом просто надо много, скажем, мяса не покупать – сразу сварить и съесть. А масло можно в миску с водой положить. А картошку в погреб. Между прочим, у нас был холодильник «Саратов-2»²³. Маленький, вместо морозилки не отделённое от остального объёма микроскопическое решетчатое сооружение, но работал годами и десятилетиями. В отличие от современных.

Умнов был очень нервный, у него даже был бессмысленный автоматический жест, он кистью руки как бы рисовал в воздухе сложную кривую, проводя щепотью на уровне пояса, и перед лицом, всегда одну и ту же. Похоже, сам он этого не замечал, к его словам этот жест не имел никакого отношения. Об управлении производством он не рассказывал, скорее уж, о его планировании. Например, рассказал, что когда-то был в Финляндии и зашёл там в магазин электробритв. Просто там было пусто и можно было посмотреть, какие там электробритвы продаются. Покупать он не собирался, бритва у него была. К нему сразу подскочили два или три продавца и стали уговаривать опробовать их бритвы. Вы не покупайте, вы только попробуйте. Он попробовал – и купил. У нас тогда производились бритвы, в которых крутились ножи в форме пропеллера за толстой круглой решёткой, брили они не очень хорошо, да ещё иногда дёргали волоски. У меня тоже когда-то такая была. А у этих были так называемые плавающие ножи в форме тоже некоей решётки, скользящей за очень тонкой сеткой. Спустя некоторое время, рассказывал Умнов, он в министерстве встретил какого-то знакомого, который ему сказал, что они купили линию по производству таких бритв, «вот про которые ты всем уши прожужжал». И недорого, 10 тыс. $. Они, правда, пытались нам всучить ещё за 30 тыс. технологию производства сеток для этих бритв, но мы, конечно, не купили. Что мы, сетку сами не сделаем?.. Тут-то и начались проблемы. Если сетка тонкая, прорезается и выходит из строя. Если толстая, бритва бреет плохо и дёргает волоски. Оказалось, сетка довольно нетривиальная. У неё дырочки не круглые, а шестиугольные. Волосок зажимается в угол и срезается. А если дырка круглая, он, имея боковую свободу движения даже на краю дырки, вибрирует и сопротивляется. А шестиугольные дырочки не изготовишь штампом с иголочками, нужна фотолитография, как для электронных схем. В конце концов, сетки делать научились, но это потребовало научно-исследовательской работы и много времени. И уж наверное, обошлось дороже²⁴.

Ещё он рассказывал забавный эпизод в связи с производством видеомагнитофонов, которое организовал на своём заводе. Там в основе стабильности протяжки магнитной ленты был вращающийся цилиндр. Они купили в Японии десять видеомагнитофонов, разобрали их на детали и стали измерять диаметр цилиндра, чтобы установить, какой должен быть разброс размеров. Оказалось, нулевой. Измерительные инструменты, которыми пользовались измерявшие, имели худшую точность изготовления, чем эти цилиндры.

Между прочим, про японские магнитофоны… впрочем, кажется, не видео, а обычные, звуковые… я слышал анекдот. Двое приятелей, побывавших в Японии, привезли каждый по магнитофону. Один зачем-то полез смотреть, как он устроен, вынул какую-то детальку – и, хлоп, все остальные рассыпались. Оказалось, они не держались ни на чём, кроме друг друга. Получилась головоломка, которую он никак не мог собрать. Не знал, что куда. Попросил у приятеля его магнитофон, чтобы посмотреть и собрать, как там. Не мог что-то разглядеть, попробовал подвинуть и рассыпал и его. Это, де, хитрые японцы так защитились от копирования своей техники. Но не знаю, насколько история правдива. Всё-таки собирать такие магнитофоны было бы сложновато, чинить – тем более. Да ещё изобрести надо. Чтобы всё нормально работало, держать на честном слове. Стоит ли оно того?

Что касается управления производством в изложении Умнова, вспоминается только один эпизод, и то за цифры не ручаюсь. Понадобилось директору десять новых станков. Послал заявку. Получил пять. В следующий раз в таком же случае послал заявку на двадцать станков. Получил семь. Тогда он недовыполнил годовой план. Получил выговор и пятнадцать станков. Не знаю, можно ли это отнести к управлению производством, и зачем это студентам. Разве что в порядке общей информации о состоянии дел в промышленности²⁵.

На работе я услышал ещё больше таких занимательных историй из области промышленности. Например, про ФРГ. Заключили с ними договор о взаимных поставках техники, чтобы не тратить валюту. У них набрали в рамках договора какого-то оборудования, а они долго выбирали, листали каталоги, и, наконец, попросили на всю сумму отгрузить форвакуумные насосы. Производители насосов некоторое время очень гордились качеством своей продукции. Пока не оказалось, что немцы выливают из них машинное масло и используют, а сами насосы отправляют в металлолом²⁶. Выбрали как сырьё, а не как оборудование.

С теми же немцами был другой обескураживающий эпизод. Они водили нашу экскурсию по машиностроительному заводу. Экскурсия была не на один день. И вот на второй день экскурсанты увидели, что там появилась ещё японская экскурсия, и, что интересно, от японцев некоторые цеха, которые нашим показывали, закрыли и их туда не водят. Почему так? – спросили они, ожидая, наверное, ответа вроде «мы вам доверяем больше», но дело было не в том. – Японцы, – сказали немцы, – только покажи им что, они через две недели будут выпускать это у себя. А вы хорошо, если через несколько лет раскачаетесь, когда мы уже будем снимать это с производства.

Настолько же обескураживающий ответ дал японец на японской выставке электронной промышленности в Москве, когда его спросили, как он думает, на сколько лет мы от них отстали в этой области. – Навсегда, – сказал он. Спрашивающий-то имел в виду всего лишь узнать, на уровне какой их давности мы находимся, ну, или, сколько лет нам потребуется для достижения их современного уровня. А он понял вопрос так, когда мы их догоним. В принципе, в его понимании вопрос был более существенным.

Забавные истории не обязательно касались каких-то дальних стран. Например, один сотрудник нашего завода поехал не далее как в Волгоград, осваивать технологию вакуумного заполнения жидкокристаллических индикаторов. Оно делается так. Индикатор без жидкого кристалла, для которого оставлена тонкая щель, помещается под вакуумных стеклянный колпак совместно с блюдечком с жидким кристаллом. Воздух откачивается, и индикатор автомат опускает краем в блюдечко. Когда под колпак впускают воздух, атмосферное давление загоняет жидкий кристалл в индикатор на предназначенное ему место. Освоив технологию, сотрудник привёз с собой одну такую установку с вакуумным колпаком и насосом. И стал обучать всех на ней работать. Через некоторое время для растущего производства потребовалось изготовить ещё парочку таких установок. Тут обратили внимание на то, что стеклянный колпак имеет хитрую форму. Не просто колпак, а с тремя выступами сверху, вроде закруглённых рогов. Да ещё нижний край у него в форме не окружности, а прямоугольника со скруглёнными углами. Нельзя ли обойтись без всего этого, чтобы проще делать колпак? Проконсультировались с тем сотрудником, как единственным специалистом, и он категорически настаивал, что именно такая форма совершенно необходима, иначе работать не будет. Всё же спросили и волгоградцев. Они долго смеялись и объяснили, что они, вообще-то, выпускают кинескопы. И что один списанный кинескоп использовали как колпак. На вакууме форма колпака практически не сказывается²⁷.

Но была и про японцев аналогичная история. Они купили у американцев насос «на пробу», а на самом деле с целью скопировать и наладить производство. А там в цилиндре, во внутренней стенке, была небольшая каверна. Скорее всего, при отливке в металле был пузырёк. На производительность насоса маленькая каверна практически не влияла. Но осторожные японцы (помните историю Умнова про бритвы и сетки?) решили, что лучше каверну воспроизвести. Всё же, не будучи столь тупо суеверны, как тот наш педант, они не стали каким-то специальным инструментом выгрызать каверну на внутренней поверхности цилиндра, а сверлили снаружи отверстие и заглушали винтом, оставляя немного пустого места. Решили, что уж форма каверны не может играть роли. Американцы смеялись над этим решением рабски следовать оригиналу. А напрасно. Японцы, действительно, через две недели начали производство, а если бы стали испытывать пробный экземпляр насоса с каверной и сравнивать с насосом без каверны, потеряли бы ещё столько же времени. А время начала выпуска дороже лишней небольшой технологической операции. Потом можно всё выяснить по ходу дела, а сперва лучше так.

С этим копированием была история, подтверждающая невысокое мнение немцев о нашей способности к нему. Кажется, отец рассказал. Он был конструктор. У них купили металлообрабатывающий станок и пытались скопировать. Кажется, это был просто токарный станок, не с цифровым программным управлением, но с необычайно высокой точностью обработки изготавливаемых деталей. Скопировали его от и до, даже проанализировали материалы, из которых были изготовлены те или иные его узлы, и подобрали аналогичные советские сплавы. Изготовили. Работает, но нужной точности не даёт. Очень долго с ним возились. Ну всё в точности так, как у оригинала, и вот тебе. Через очень большое время выяснилось, что дело было «всего лишь» в технологии сборки. Его полагалось собирать с помощью динамометрических ключей, затягивая все резьбовые соединения до определённого усилия. А копию собирали обычными гаечными ключами, завинчивая всё до упора. Вероятно, от этого возникали какие-то напряжения, вибрации – и портили точность. Так что не так-то просто что-то скопировать, нужно уже быть на соответствующем уровне.

Например, попытались у нас на заводе скопировать японскую шахматную машинку, точнее, не саму её, а её индикатор. У неё он изображал шахматное поле с фигурами, но мог пригодиться для чего угодно. Предположительно, хоть для маленького телевизора, если быстродействия хватит. Машинка, между прочим, довольно хорошо играла в шахматы. Выиграть у неё смог только один человек. Случайно так совпало, на заводе ПУЛ работал чемпион СССР по переписке. Это, конечно, не то же самое, что чемпион, соревнующийся с соперниками в ограниченное часами время, но всё же. Он обнаружил, что у машинки большой, но всё же ограниченный запас запомненных вариантов игры, и нужно её сбить с толку каким-нибудь непредусмотренным ходом, например, взять и пожертвовать ферзя. Не для задуманной комбинации, а просто так. Тут у неё всё сбивалось, и она начинала играть довольно плохо. Впрочем, никто, кроме него, не мог и так у неё выиграть – всё-таки без ферзя тяжело. Но выигрышем у машинки все успехи и ограничились. Сделать такой же индикатор не удалось. Оказалось, по оригинальной технологии каждому элементу экрана (точке изображения) подходило с двух противоположных сторон два тонких проводочка из напылённого на поверхность экрана металла. Но технология на нашем заводе не позволяла изготовить столь тонкие и тесно расположенные проводочки. Меж тем для управления «точкой» на самом деле было достаточно одного провода на каждый пиксель экрана²⁸. Решили одним и обойтись. Тут начались проблемы. При фотолитографии, с помощью которой из слоя напылённого металла вытравливались отдельные дорожки – провода, существенна чистота атмосферы на производстве. У японцев, по слухам, организуя электронное производство на некоем небольшом острове, накрыли его водяным куполом, вроде зонтика. В середине стоит труба и этот самый зонтик водяной из неё льётся, расходясь во все стороны. И всё ради уменьшения количества пыли. У нас же, хотя какие-то меры против пыли принимались, видимо, они были не того уровня. Когда речь шла о микросхемах меньшей площади, севшие случайно в процессе фотолитографии пылинки приводили, возможно, к браку отдельных микросхем, но достаточно большая часть их оставалась годной. А при сравнительно большой площади этого экрана непременно хоть одна пылинка на него попадала. Проводок прерывался и сигнал до «точки» не мог добраться. А организация изображения на этом экране была такова, что выпадение одной-единственной точки создавало на экране чёрный крест, в котором не работающая точка была в перекрестье. Если таких точки было две, два пересекающихся креста рисовали мрачную тюремную решётку. Несмотря на длительные попытки, не удалось изготовить даже одного-единственного экземпляра такого экрана, похвастаться успехами перед начальством в министерстве. Только зря хорошую машинку разломали.

Раз уж я взялся вспоминать про японцев, расскажу, что помню, о покупке у них линии производства индикаторов. Не помню уже, каких, катодолюминесцентных, жидкокристаллических, или ещё каких-то. Делегация, ездившая в Японию, посмотреть на месте, как у них работает такая линия, рассказала потом про это на заводе, а дальше слухи передавались. Я ни с одним из тех, кто ездил, не был знаком. Но, думаю, большого искажения не произошло. Первое, что их поразило, были просторные помещения. Все же знают, в Японии везде теснота. Остров небольшой²⁹, много площади занимают горы, население огромное. Тогда, кажется, было 110 миллионов, в СССР – 250, а территория во сколько раз больше! Но оказалось, когда для производства нужно место, они не скупятся. В отличие от нас. Производство размещено в одноэтажном (!) здании, точнее, это квадрат, у которого одна сторона двухэтажная – там контора, а три одноэтажных. В середине квадрата зелёный двор для отдыха персонала. Единицы оборудования стоят на большом удалении одна от другой.

Это тут же сказалось. У них там была печка для отжига деталей индикаторов, с температурой внешней стенки 80°С. По нашим нормам полагается не выше 40°С. Японцы не поняли, какую она может представлять опасность. Вот же, на полу нарисована толстая красная линия, чтоб не подходили, табличка предупреждающая висит, что ещё надо? Наши не могли сказать откровенно, что у нас в цеху такая теснота, что никакая линия и табличка не поможет – там просто не протиснешься, не обжёгшись об печку. В результате отсутствия у делегации внятных аргументов японцы согласились добавить теплоизоляции на печку, но за наш счёт.

Второе, что удивляло, оказалось, японцы вовсе не всё подряд автоматизируют. Известно же, у них на сборке автомобилей роботы работают. Но они, видимо, делают это, только когда выгодно, а когда нет – и так сойдёт. И вот стоит рабочий и вручную обтачивает прямоугольные стёклышки³⁰ для индикаторов, делая на них по краю фаску на вращающемся абразивном круге. Делает он это так. Берёт сразу двумя руками два стёклышка, прикладывает к кругу и делает одно непрерывное вращательное движение, длящееся примерно одну секунду. Вжжих! Откладывает стёклышки и берёт следующие… Делегация постояла возле него, засекла время на изготовления фасок на каком-то количестве стёклышек, и, потрясённая производительностью труда, отошла от этого не автоматизированного рабочего.

Кстати, читал я как-то, что на контроле микросхем там сидят японки и смотрят в бинокулярный микроскоп, выискивая брак. Только он настроен своеобразно. В каждый окуляр видна своя половина предметного столика, а вовсе не его середина. Так контролёрша, опять же двумя руками сразу, берёт двумя пинцетами сразу две микросхемы и кладёт под микроскоп, каждым глазом рассматривает свою микросхему и ускоряет работу вдвое. Или почти вдвое. Не знаю, правда ли это. Это я в интернете когда-то прочёл. Может, просто дефекты искали, совместив две в идеале одинаковые микросхемы в бинокулярном поле зрения.

А вот что мне на заводе рассказывали про аналогичную ловкость. В может, уже на работе в Москве позже, теперь не помню. Но такое впечатление, что всё-таки ещё в Саратове. Японский наладчик какого-то оборудования вовсю пользовался своим умением есть палочками, требующим управляться независимо двумя палочками одной рукой. У него был осциллограф, стоящий на полу на ножках, а экран на верхней его стороне. Он взял одной рукой сразу два щупа этого осциллографа и тыкал ими сразу в две выбранных точки на схеме, а другой рукой крутил ручки настройки на осциллографе. Очень быстро.

Что касается той линии производства индикаторов, японцы рассказали, что у них на ней работает сто человек. Но, когда они такую продавали в ФРГ, немцы попросили их предусмотреть рабочие места для двухсот. Наши подумали, и попросили перерассчитать для пятисот³¹. Опять же, не могли они сказать, что у нас части этой линии будут располагаться на разных этажах, а детали будут в лотках, нагруженных стопками на тележки, перевозить между ними, пользуясь грузовыми лифтами, что займёт, наверное, половину рабочего времени. Лифта ведь ещё дождаться надо. Да детальки по лоткам рассовать, лотки нагрузить, разгрузить… А если две тележки столкнутся, и всё рассыплется, детальки придётся отмывать, и не водой с мылом, а каким-нибудь трихлорэтиленом или четырёххлористым углеродом, да в ультразвуковой ванне… А что делать? Строить новое здание?

Крыша и свалка

Кстати, про здание. ОКБ – довольно современное здание, из стекла и бетона, но крыша у него была покрыта рубероидом, как у отцовского гаража в Саратове. И протекала. Я это знаю, так меня на некоторое время послали помогать рабочим, которые её чинили. Покрывали новым рубероидом, приклеивая его смолой. Мне, в основном, доставалась низкоквалифицированная работа: привозить бидоны с расплавленной смолой. Не знаю, какая у неё температура плавления, но точно гораздо выше 100°С. Её грели в печке, на улице, на территории завода. За время, пока я довозил бидон и поднимался с ним на крышу на лифте, смола оставалась жидкой. Крыша здания ОКБ устроена непривычно для меня, со скатами не наружу, а внутрь. Отверстия водосточных труб расположены в середине крыши и ведут сквозь здание. По краю крыши бетонный бортик. Кто-то мне объяснил, что для полупроводникового производства требуется стабильная температура, для поддержания которой на крыше собирались устроить бассейн. И даже построили так, но, подсчитав его вес, раздумали так нагружать конструкцию. Сомневаюсь. Скорее, эта идея родилась у кого-то при виде оригинального дизайна крыши. В перекурах рабочие играли в карты в трилистник, ставя буквально копейки. Это нечто вроде упрощённого покера. То ли новичкам везёт, то ли я достаточно хорошо умею блефовать, но за неделю или две работы я выиграл что-то около рубля³². А потом я мог более квалифицированно помогать отцу при аналогичной работе на крыше гаража! Впрочем, не помню, может, последовательность событий была обратной, и это работа на гараже помогла мне понять, что и как делается на крыше ОКБ.

Кроме колхозов, описанных в отдельном мемуарном произведении, что ещё было? Работу саму по себе описать трудно и неинтересны теперь всякие технические подробности. Да я и не помню, в каком люминофоре какое газоотделение получалось.

На территории завода имелась большая свалка. Иногда мы с руководителем группы там рылись в поисках, в основном, деталей для вакуумных систем, всяких фланцев и сильфонов. Рассказывали, когда-то свалка была за территорией завода и там могли рыться окрестные жители. Как-то раз какой-то кладовщик, наткнувшись у себя на складе на платиновую сетку, порядочный рулон, выкинул её на свалку. Она была какая-то тусклая, серая, грязная, и он решил, что она стальная, но уже ни на что не годная. Наверное, она была для изготовления электродов внутри электронных ламп. Потом кто-то спохватился, и стали искать по окрестностям, потому что на свалке сетки уже не было. Что интересно, вскоре нашли. Тогда вокруг завода были деревенские домики, с соответствующим хозяйством. Кто-то этой сеткой огородил курятник. Тоже не признал в ней дорогую вещь, но, в отличие от того кладовщика, оказался более хозяйственным человеком и нашёл ей применение. После этого свалку огородили общей стеной с заводом.

Один раз мы нашли на свалке целый вакуумный пост и приволокли, чтобы разобрать на детали. Тут вышел конфуз. Там был, как оказалось, ртутный манометр, довольно толстая трубка в форме буквы U. А мы не знали. В процессе разборки манометр перевернули, и вся ртуть вылилась на пол. Как она не вылилась раньше, ещё в процессе выкидывания поста на свалку, непонятно, так что ничего подобного мы не ожидали. Не говоря уже о том, кому пришло в голову просто взять и выкинуть такую опасную вещь. К счастью, пол в лаборатории каменный, а то деревянный, считается, надо в таком случае перестилать. А так мы поползали по полу и собрали всю ртуть – получилось примерно полстакана. Самые маленькие шарики собирали спичкой с каплей солидола на конце. Потом, на случай. если что всё же осталось, залили весь пол медным купоросом – он переводит ртуть в какое-то нелетучее соединение. Когда медного купороса на весь пол не хватило, добавили какой-то соли железа, уже не помню, какой. Медный купорос оставил на полу не отмывающиеся синие пятна разной интенсивности, а железо – жёлто-зелёные. Перемешавшись, они дали новые цвета. Пол стал похож на абстрактную картину. Сейчас сказали бы, что это реклама ЛГБТ.

Ещё в связи со свалкой и кладовщиком-пофигистом вспомнилось такое. Якорева попросили определить какой-то брак, предположительно вследствие неправильного отжига. Отжиг происходил в длинной трубе, через которую детали протаскивала лента транспортёра. На трубу снаружи надеты нагревательные катушки. Производственники подозревали, что расстояние между секциями нагрева слишком большое, и детали успевают остыть, пока едут между ними. Якорев пошёл на склад и получил там два длинных провода, из которых сам спаял термопару. Кажется, типа хромель-алюмель. Её кончик он прицепил к транспортной кювете на ленте и запустил в трубную печь, чтобы измерить неравномерность температуры. И получил такие результаты, что производственники за голову схватились: там не только неравномерность, там вообще температура была на 200° ниже требуемой. Они сказали, что его самодельная термопара врёт, не может такого быть. Она слишком длинная, – сказали они, – у неё на такой длине происходит падение напряжения, вот она и недооценивает температуру. – Никакого падения напряжения тут быть не может, – спорил Якорев, – измерение осуществляется по компенсационной схеме. Прибор сам повышает напряжение, пока не получит нулевой ток, и меряет не ток, а это самое напряжение, которое потребовалось для уравновешивания напряжения, создаваемого термопарой под влиянием температуры печки. – Ну, как хотите, но термопара ваша врёт. – Он принёс термопару в лабораторию и мы стали её калибровать: мерить с её помощью известные нам температуры. Кажется, это были жидкий азот, вода со льдом, кипяток и расплавленный паяльником припой. Оказалось, правы производственники. Термопара показывала совсем не то, что должна была. Дело было в том, что кладовщик выдал Якореву не те провода. Или один из проводов. На вид почти все металлы и сплавы похожи, кроме золота и меди и их сплавов, те всё же жёлтые. А в бирках, привешенных к катушкам с проволокой разных металлов и сплавов на складе был беспорядок. Не знаю, тот же это был кладовщик, что выкинул платиновую сетку. Наверное, уже другой. Просто у них традиции такие. Можно предположить лень, а можно – затруднение проверок воровства.

Отдел

Что касается общественной жизни отдела, в которой мы участвовали, она состояла, в основном, из похорон. В отделе было человек сто, почти все – женщины, многие пожилые. А в лаборатории меньше двадцати человек, и почти все мужчины. В основном, молодые. Естественным образом, когда у кого-то в отделе кто-то умирал, а молодых родственников-мужчин не хватало, кого-то из нас звали помогать нести гроб. Так я познакомился с обычаем раздавать на похоронах носовые платочки. Видимо, слёзы утирать. В первый раз пытался отказаться, говоря, у меня свой есть, но оказалось, отказаться нельзя, т.к. – обычай! Только много времени спустя я, уже живя в Москве, понял, что это не слёзы утирать, а взять горсть земли и бросить в могилу на гроб. Не запачкав руку. Почему не увидел этого ещё в Саратове, не знаю. То ли обычай на самом деле различается. То ли в Саратове помощники с работы доносили гроб до кладбища и отпускались восвояси. Но чтоб каждый раз? И никто на поминки не пригласил? Странно. Скорее, поминки вытеснены, как неприятные воспоминания. В вообще, кажется, не принято ни звать на похороны, в частности, на поминки, ни здороваться, придя. А то кто-то привычно поздоровается словами «добрый день», а какой же он добрый³³.

Ещё был обычай обращаться за помощью при переездах, вещи таскать и грузить, но это уже в более узком кругу, не отдела, а лаборатории. Найти грузовик тоже была проблема. А потом в Москве я попал впросак, когда оказалось, что там такого обычая нет. Я позвал, коллеги пришли, помогли, но удивились. Поняли, что это у меня саратовский обычай, и на будущее намекнули, что можно нанять грузчиков.

Один раз намечалось было весёлое отдельское мероприятие, и то кончилось похоронно. По случаю юбилея отдела было организовано празднование в ресторане. А мы сочинили поздравительный текст (как мне вспоминается, в основном, собственно, я; да и не только вспоминается, где-то в бумажках даже текст попадался), который должен был произноситься примерно как актёры читают роли, ещё не разыгрывая сцен. В детском саду и в школе такая читка называлась почему-то «монтаж». При этом всё было в стихах, а по сюжету вместо поздравления предполагалось разыграть судебное заседание с обвинениями отдела, как бы как личности, только в обвинительных выражениях перечислялись всякие успехи и достижения. Такая шутка юмора. А адвокат под видом защиты, наоборот, наводил критику. Даже, помнится, судейские наряды были изготовлены, уже не помню, как они выглядели, но опасаюсь, что не слишком адекватно. Увы, читка не состоялась. Как раз умер какой-то из Генеральных секретарей СССР. Кажется, сам Брежнев. Это потом уж вошло в привычку, когда они стали помирать один за другим. Даже анекдот был, как диктор центрального телевидения говорит: «Дорогие товарищи! Вы будете смеяться, но советский народ опять постигла тяжёлая невосполнимая утрата». Да, ведь ещё была прелюдия, незадолго до Брежнева умер Суслов, и рассказывали, как на его похоронах Брежнев достаёт из кармана речь и зачитывает о дорогом покинувшем нас… Леониде Ильиче! Некоторое время так и продолжает зачитывать механически, потом всё-таки удивляется. Осматривает себя. – А, так это я по ошибке пиджак Суслова надел!

А в тот раз всё было предельно серьёзно. Празднование решили отменить в порядке всенародного траура. Однако вдруг оказалось, что ресторан не соглашается отменить заказ, утверждая, что что-то уже закуплено и чуть не приготовлено. В самом деле, отменять такое мероприятие очень невыгодно. В результате ресторан был, но не в порядке праздника, а как бы в порядке траура. Я туда не ходил, не знаю, как удалось сочетать юбилей отдела с трауром по вождю. Но почему бы и нет.

Лаборатория

В лаборатории было веселее. Правда, мы с Якоревым, по большей части, сидели у себя в комнате, которая была далеко от основного помещения лаборатории. Но мы иногда туда тоже приходили. А там молодые специалисты приобрели настольный хоккей и в обеденный перерыв азартно резались в него. Я, как я думал, играл неплохо – у нас такой дома был. Но против Курчаткина ничего не мог поделать. И никто не мог. Он играл в очень агрессивной манере, постоянно дёргая поле вбок при попытке забросить ему шайбу, а иногда таким рывком ухитрялся загнать шайбу в ворота противника. При этом громко восклицая что-нибудь вроде «я, я, голый король на хвост наступил» или, более понятно, «идите разомнитесь за сараями».

Сам он был из Аткарска, и один раз мы у него ночевали в Аткарске большой компанией по дороге в байдарочный поход. Но лучше я это опишу в отдельном воспоминании про спорт. Это я тут отметил, чтобы не забыть. Как у Новеллы Матвеевой:

Было тихо, очень тихо, —

Ночь на всей земле.

Лишь будильник робко тикал

На моём столе.

Было тихо, очень тихо, —

Тихий, тихий час…

Лишь будильник робко тикал,

Мышь в углу скреблась.

Было тихо, очень тихо, —

Дрёма без забот…

Лишь будильник робко тикал,

Мышь скреблась,

Сверчок пиликал

Да мурлыкал кот.

Было тихо, очень тихо, —

Тихий час теней…

Лишь будильник робко тикал,

Мышь скреблась,

Сверчок пиликал,

Козлик мекал,

Кот мяукал,

Поросёнок дерзко хрюкал,

Бык ревел

И две собаки

Дружно вторили во мраке

Ржанию коней.

Но громкость-то ладно, в большом городе, небось, не тише. Деревенские звуки меня угнетают своим характером безысходного протеста – потом это в экспедициях вспомнил.

А сейчас вспомнил вдруг, в лаборатории был ещё один молодой специалист, Сергей Вайнштейн. Недолго. Он приехал из Ленинграда. Интересна его оценка театрального Саратова. – Я, – говорил он, – в Питере привык хотя бы раз в две недели ходить в театр. Пытался было продолжать эту практику в Саратове, но тут желание посещать театры как-то умерло само собой³⁴. – Я и раньше слышал негативные отзывы такого рода, что, де, в Саратове только ТЮЗ хороший, или, наоборот, что только опера и балет хорошие, а драматический так себе. Но в какой-то момент – год совсем не помню – появился слух, что в драматическом театре новый режиссёр, который ставит неплохие спектакли. И надо сходить. Мы сходили на «Гекубу» и мне не понравилось. По-видимому, режиссёр претендовал на некое новаторство, символизм или что-то такое. При известии Гекубе о гибели очередного её отпрыска ряд девушек (одетых, возможно, по древнегречески, хотя я сомневаюсь, слишком тепло, в глухих платьях до пола и туго повязанных платках на голове, причём повязанных не просто так, узлом на шее, а концы перекрещены спереди и завязаны на шее сзади, чтоб видно было только лицо и ни краешка волос или шеи) приносили длинное чёрное полотно, вроде транспаранта на демонстрации, но без букв, прикладывали краем к несчастной матери и, ходя вокруг неё по кругу всей шеренгой, конец которой был рядом, а другой совершал большой круг, заматывали её в это полотно. Потом так же разматывали. Это было наглядное изображение понятия «её охватило горе». В том же духе разрубленный на куски труп её сына изобретательно изображался артистом, одетым в одни только плавки, лежащим на каталке, перевитым там и сям красными ленточками. То есть, надо так понимать, сложили труп из кусков обратно, предварительно помыв от крови. Каталка была больничная, никелированная, не замаскированная под деревянную древнегреческую. К ней были, правда, привязаны длинные постромки, как у детских санок, но украшенные искусственными цветами. Несчастная мать впрягалась в эти постромки и возила каталку кругами по сцене. Несчастный труп лежал, не шевелясь, в продолжении всего действия, и потом вместе со всеми вышел на аплодисменты. Действительно, роль довольно тяжёлая: со сцены дуло холодным сквозняком. Впрочем, главное, что меня раздражало, не вполне относилось к художественному замыслу режиссёра. Мы неудачно сидели, очень близко к сцене, ряду в третьем примерно, где-то между серединой и краем зала, и всю середину сцены нам заслоняло украшающая сцену здоровенная штука на её краю. А основное действие, как назло, именно в середине сцены и происходило. Украшений было два вида: «старинные» греческие амфоры и бычачьи головы с позолоченными рогами. Стояли они, кажется, строго через один, вдоль всего переднего края сцены. Сомнительно, чтобы на протяжении дней, когда происходят события, оставлены были тухнуть головы принесённых в жертву быков. Но головы ладно, а вот амфоры! Для создания древнегреческого колорита они были как в музее: имели вид склеенных из множества черепков. Все в сетке трещин. Странно было бы древним грекам использовать в хозяйстве такие амфоры. Небось, у них бы в святилище стояли новёхонькие. В общем, новый режиссёр мне тоже не понравился, так что я вполне понимал Вайнштейна³⁵. Жил он в общежитии. Я как-то заходил к нему туда, боюсь, что по работе что-то обсудить, впрочем, не помню. Он гостеприимно зажарил сковороду яичницы и разделил со мной, причём буквально: ножом разделил её пополам. Пояснив при этом, что у них-то в питерском общежитии был обычай не поступать так мелочно, а есть каждому со своего края, и кто более голодный, тот ест быстрее, так что справедливо, что ему достанется больше. Но он в результате так натренировался, что сейчас ему бы досталась гораздо большая порция, чем мне, независимо от нашего сравнительного аппетита, так что лучше уж так. Действительно, он свою половину съел гораздо быстрее. Я уже тоже пожил в общежитии, в Рязани, и особого голода не помню, но, наверное, обстоятельства были другие. Одно дело бедный студент, другое – оформленный на работу почти выпускник, да ещё материально поддерживаемый родителями. По поводу общежития он сетовал, что, выбирая распределение «в глушь, в Саратов», рассчитывал на быстрое получение ведомственного жилья, а тут смотрит: в общежитии живёт, в т.ч., мужик 35 лет. И стало ему грустно от бесперспективности. Ещё Вайнштейн был большой охальник, очень любил всякие неприличные намёки, например, занимаясь штенгелями электронных ламп (это такая трубочка для откачки воздуха, её потом отплавляют, отчего на электронной лампе остаётся видимый носик. А у лампочки накаливания его не видно, он спрятан в железный резьбовой цоколь), с удовольствием произносил термин «юбочка» (такая стеклянная маленькая воронка на штенгеле), так что даже получалось, скорее, «йюбочка», видимо, намекая на сходство с матерным глаголом. Ещё песни неприличные пел под гитару. Что-то со словами «давай с тобою ляжем», «и тогда поймёшь ты, какой я влюблённый», и был там в рифму какой-то совсем уж неприличный намёк, что он «сине-зелёный». При обсуждении слишком добродетельного, как ему казалось, поведения какой-то девушки, помнится, высказал мнение, что чем раньше она начнёт половую жизнь, тем больше удовольствия успеет получить «бедная девочка». Бедная – в смысле зашоренная. Для меня такая точка зрения была тогда новой³⁶. Да и теперь я с ней не склонен безоговорочно соглашаться. Конечно, хиппи, дети цветов, любовь, а не война, всякое такое, но в нашем всё ещё патриархальном обществе кататься любят оба, а саночки возить – ей. И с предохранением не очень легко, и аборт в случае чего ей делать, тем более, если всё же ребёнок, все хлопоты на ней³⁷. Так что ей, а никак не ему, определять, зашоренная она или разумно осторожная. Между прочим, со своими песнями он засмущал, помнится, Таню Камышинцеву, как-то они попали в одну кампанию. Может, я его на день рождения пригласил? Не помню. Он был очень обаятельный и располагающий к себе парень, и она мне потом рассказывает, что он пел, а она не сразу поняла всякие намёки там, и сперва смеялась, а потом вдруг поняла и спохватилась, что же это она смеётся над такой похабщиной? Она уже и тогда была очень православная³⁸, но по привычке или из осторожности всё ещё об этом не говорила. А потом Вайнштейн, разочаровавшись в перспективах получения жилья, предпринял какую-то комбинацию, чтобы перебраться обратно в Питер. Она включала, вроде бы, намерение пойти в армию, по какому поводу прекратить отбывание обязательной двухгодичной отработки в качестве молодого специалиста именно там, куда распределили после ВУЗа, а потом уворачивание от армии, не помню, рассказывал ли он, на каком основании. И он уехал в Питер, на этом о нём всё.

Оже-спектрометр

Наконец, рязанцы сделали нам Оже-спектрометр и мы с Якоревым за ним поехали. Хитрые изготовители, очевидно, аккуратно посмотрели расстояние по автомобильной дороге от Рязани до Саратова и написали в технических условиях, что прибор разрешается перевозить не далее, чем – и указали на 50 км меньше. Чтобы, если поломается по дороге, починка была за наш счёт, а не за их. Я спросил, нельзя ли перевезти по реке? Никаких ухабов, тряски, резкого торможения… Рязань стоит на Оке, та впадает в Волгу, на которой стоит Саратов… Оказалось, нерационально. Саратов и Рязань относятся к разным пароходствам, примерно, волжскому и окскому. В Горьком пришлось бы перегружать прибор на другой пароход. Т.е. везём на грузовике на пристань в Рязани, сгружаем, загружаем на пароход, плывём в Горький, разгружаем, может, грузим на что-то и перевозим на другой причал, загружаем на другой пароход, везём в Саратов, перегружаем опять на грузовик, сгружаем на заводе. При таком количество погрузочных работ непременно где-то уроним с фатальным эффектом. Лучше уж один раз загрузить в Рязани и один раз разгрузить на заводе в Саратове.

Забегая вперёд, один раз в Саратове не получилось. «Неожиданно» оказалось, что помещение, предназначенное для Оже-спектрометра, заинтересованные в нём (помещении) лица не освободили. И ещё долго не освобождали. Примерно год он стоял в ящиках. Так что пришлось его всё же с земли поднимать на тележку и везти, и потом с тележки, впрочем, это было бы в любом случае, а вот сразу с грузовика на тележку не вышло.

Спектрометр был в больших ящиках (или даже одном очень большом ящике) и одном относительно небольшом, в котором был анализатор. Чтобы его не растрясло, я всю дорогу держал его на коленях. Все колени он мне оттоптал, но что делать? Примерно половину пути ехали вместе с каким-то другим грузовиком, побольше, водитель которого был друг нашего. Когда заночевали, они оба поместились в кабине большого грузовика, там можно было как-то организовать два спальных места. А нам оставили кабину того, что поменьше. Мы поставили ведро перед сиденьем и на него положили спинку сиденья³⁹. Это было моё спальное место, а на сиденье разместился Сергей Николаевич. Якорев сибиряк и мужчина сильно больше меня. Так что мне досталось место поменьше, часть пространства над которым занимал руль. Я долго не мог к нему приноровиться, наконец, засунув в него одну ногу и одну руку, сумел заснуть. Потом второй грузовик ответвился по своему маршруту, а нам вблизи Саратова пришлось заночевать ещё раз. То есть успеть днём приехать мы могли, но уже под вечер, нас бы не пустили на завод, некогда было бы оформить это, охранные чиновники ушли. А ночевать на улице перед воротами завода хуже, чем за городом. В кабине теперь обосновался водитель, а мы на ящике в кузове. Ночью было холодновато, выпал иней. На нас, в том числе. Но, может, мы своими телами не допустили переохлаждения спектрометра :)

Через год нашлось место и спектрометр собрали. Рязанцы специально приезжали для этого. И уехали. А мы нашли здоровенную течь. Как назло, она была в маленьком сильфоне, размещённом ВНУТРИ основной камеры. Кто так строит? Нельзя было снаружи? Через него, собственно, не откачка производилась, а заливка жидкого азота в большую ловушку, установленную внизу основной камеры, чтоб там был хороший вакуум. Не вижу причин размещать его внутри, кроме небольшого укорачивания трубки для азота. Чтобы добраться до фланца, на котором он был привинчен и отвинтить, пришлось отвинчивать сперва верхнюю половину огромной основной камеры. Стык обеих половин был сделан в виде очень большого фланца с медной прокладкой, сдавленной толстыми шпильками с огромными гайками, причём этими гайками фланец был так тесно усеян, что между ними с трудом можно было вставить гаечный ключ, что причиняло дополнительные неудобства при отвинчивании и при последующем завинчивании. И то и другое производилось методом медленно, на одну гайку, сдвигающегося креста: гайка на одной стороне камеры на несколько оборотов, гайка на другой стороне, гайка на 90° от этих, гайка напротив, потом всё то же самое со сдвигом на одну гайку. Камера была такая большая, а гаек так много, что приходилось их помечать, чтобы не перепутать, а гайку напротив определять, пересчитывая, ведь прямой взгляд на другую сторону фланца блокировал корпус камеры. Чтобы не получалось несоответствия коэффициентов термического расширения, от чего могла возникнуть течь при обезгаживании (не от слова «гад», а от слова «газ»), гайки и шпильки были сделаны из нержавеющей стали, как и сама камера. Но если для сверхвысоковакуумного оборудования нержавеющая сталь – хороший материал, то для резьбового соединения – довольно плохой. Во-первых, у неё оказалось не очень хорошее скольжение самой по себе, даже несмотря на графитовую смазку. Во-вторых, и прочность у нержавейки оказалась недостаточная для такого применения. Резьба сминалась, и несколько гаек «закусились», их шпильки пришлось распилить – что тоже было очень неудобно там, среди всего оборудования. Ещё бы им не выйти из строя, когда их приходилось крутить, надев на гаечный ключ длинную трубу и наваливаясь на неё вдвоём!

Забегая вперёд, я потом увидел французский Оже-спектрометр (кажется, фирмы «Рибок»… пардон, «Рибер», конечно) и поразился, какие там на фланцах маленькие гаечки и как редко расположены. На небольших фланцах с окошками, например, всего по шесть штук. Я вспомнил, как мы крутили свои огромные гайки, позавидовал и спросил, почему такая разница. Оказалось, на нашем сверхвысоковакуумном оборудовании применяется на фланцах система уплотнения «зуб – канавка»⁴⁰. А за рубежом уже применяют систему из двух концентрических кольцевых зубов и канавок. Уплотнение лучше, и потому не требуется такого давления на прокладки. – А почему у нас не применяют, раз известно, что это лучше? – Не хватает точности. Два зуба и две канавки нужно делать точнее, чтобы они правильно попали друг на друга.

В конце концов, основную камеру мы развинтили. Сильфон отвинтили и отправили на починку в Рязань. Получили починенный, всё собрали обратно. Обмотали прибор нагревательными шнурами, закутали в стеклоткань, и трое суток обезгаживали, ночуя поочерёдно в лаборатории. Потому что нужно всё время следить за давлением, если уменьшается, можно прибавить нагрев, если слишком растёт, убавить.

Кстати, вспомнил забавный эпизод с обезгаживанием предыдущей, самодельной установки для исследования газоотделения. Мы тогда перестарались с нагревом, стеклянная трубка, на которой был приварен омегатрон, размягчилась и под действием вакуума внутри схлопнулась и превратилась в стеклянную палочку. Мало того, эта палочка до такой степени истончилась⁴¹, что согнулась под весом омегатрона, и он печально повис. Хотел было написать, что он вышел из зазора магнита, но это я забыл детали. Магнит, конечно, на время нагревания установки мы снимали с неё, чтобы он не размагнитился. Заметили мы прежде всего движение: омегатрон на гибком от малой толщины стекле слегка покачивался. И первое время, уставившись на него, не могли понять, что это мы такое странное видим…

Это была такая шутка природы, заодно напишу про обычную шутку. Я её, кажется, где-то прочитал и применил к руководителю (это штрих к нашим взаимоотношениям). – Хочешь, – говорю ему как-то, – покажу фокус на невключённом осциллографе? – Хочу, – говорит. Я похожу к осциллографу и молча тыкаю пальцем в надпись «Фокус» возле ручки регулировки фокусировки пучка… Я потом всем, кому мог, показал этот «фокус», а где-то через год случайно вспомнил, хорошая шутка была. И спрашиваю его осторожно: Слушай, я вот не помню, я показывал тебе фокус на невключённом осциллографе? – Вроде, показывал, – отвечает он. – Но я что-то забыл. Покажи ещё раз! – Я показал. – Вот болван! – сказал он скорее себе, чем мне, хлопнув себя по лбу. Не со злостью, впрочем, а с иронией.

Поиск течи делается с помощью специального прибора, течеискателя. Потому что мало обнаружить сам факт течи. Это-то легко – при течи не удаётся добиться требуемого вакуума. Сверхвысокий вакуум, нужный для Оже-спектрометра, это 10–8-10–10. Гораздо выше, чем, скажем, для электронного микроскопа. Дело в том, что Оже-электроны, с их относительно небольшой энергией, не вылетают с большой глубины образца. Анализируется самый верхний слой, практически несколько атомных слоёв. Это и преимущество – хорошая чувствительность к поверхностным загрязнениям, например, которые можно таким образом хорошо обнаруживать. И недостаток, точнее, сложность в работе, потому что малейшее присутствие остаточных газов, особенно углеродосодержащих, под действием электронного пучка вызывает образование загрязнений на том самом месте, которое анализируешь. Вот поэтому и нужен хороший вакуум. В электронном микроскопе пучок электронов с большой энергией проходит через тонкий образец насквозь, что ему какой-то лишний атомный слой углеродных загрязнений.

Да, так течеискатель. Он действует, по сравнению с наблюдением самой течи, наоборот. Там откачивался воздух и мы смотрели на показания манометра внутри прибора. А тут в прибор закачивается гелий, а течеискатель фиксирует наличие гелия снаружи. У него есть тонкий щуп, трубочка на гибком шланге, этим щупом нужно провести по всем местам соединений, а течеискатель, находясь, в отличие от манометра, снаружи от прибора, подаёт звуковой сигнал, если где гелий вытекает. А вытекает он гораздо лучше, чем остальные газы. Атомы маленькие и химически инертные, ни за что не цепляются. Однако, когда речь о сверхвысоковакуумном приборе, течь может быть такая маленькая, что течеискатель не помогает. Приходится подтягивать гайки на всех фланцах и следить за давлением при откачке. То есть ловить течь методом тыка. Иногда случается и перетянуть шпильки – медная прокладка прорезается и – начинай всё сначала. Правда, при кратковременном впуске атмосферы потом всё же обезгаживание не столь долгое, как после того, как прибор год простоял под атмосферой. Собственно, первоначально он был под вакуумом, но вакуум сам по себе, без постоянной откачки, не поддерживается.

Ещё были всякие неурядицы при работе чувствительного прибора на заводе. Например, как-то за стенкой взвыла дрель, и в спектрометре сам собой включился форвакуумный насос и стал перекачивать воздух из комнаты в неё же. Он был в тот момент отсоединён. Он и нужен только на начальном этапе откачки. Поддерживает вакуум диффузионный насос, который не может работать прямо на атмосферу. Совместно они откачивают маленькую загрузочную камеру, в которую загрузили образец на специальном держателе с хвостовиком, из которого торчат маленькие шпенёчки для зацепляния манипулятором. Когда в загрузочной камере достигается достаточно хороший вакуум (не такой, как в основной, но всё же чтобы при кратком контакте через трубу не сильно испортить вакуум), манипулятор, управляемый вручную с помощью надетого на его трубу магнита, захватывает этот хвостовик, надеваясь на шпенёчки своими прорезями, перетаскивает держатель с образцом в основную камеру и задвигает в тамошний карусельный держатель, имеющей несколько мест для держателей образцов. Потом манипулятор извлекается из основной камеры, закрывается шлюз между ними, и основная камера дополнительно откачивается до рабочего вакуума. Бывает и так, что при неловком движении держатель с образцом падает. В расположенный прямо под основной камерой магниторазрядный насос он не попадает, там специально закреплена внизу основной камеры сетка. Но прямо сразу извлекать образец было нерационально, слишком долго развинчивать и завинчивать основную камеру – см. описание выше – и снова отжиг проводить. Так что мы делали это, когда на сетке накапливалось несколько держателей с образцами и их начинало не хватать для новых образцов. Впрочем, в какой-то момент Якорев заказал изготовить такие же держатели, это было не очень сложно, такая точность, как, скажем, для фланцев вакуумных соединений или, тем более, для анализатора «цилиндрическое зеркало», была не нужна.

В общем, долго ли, коротко, спектрометр заработал, и мы стали усердно доказывать начальству, что на него не напрасно потрачена куча денег, что он очень полезен для производства. В основном, определяли причины брака, которыми чаще всего оказывались загрязнения. Какая-то работница на обед покушала селёдку и не помыла руки. Селёдочный жир на микросхеме, микросхема выходит из строя.

Иногда загрязнения были не углеродными, а более интересными. Раз мы нашли палладий на образцах, где его не должно было быть, и он был вреден. Это не такой уж распространённый элемент таблицы Менделеева, откуда он взялся? Оказалось, там рядом с теми образцами делали другие, где палладий как раз был нужен – их палладировали. После этого отмывали от соединения палладия, из которого его осаждали, в воде. Колбу с водой, естественно, мыли. И как-то, перепутав посуду, использовали для отмывки исследуемых образцов. От чего-то другого, не палладия, конечно. Тогда он к ним и прилип. То есть произошла не совсем тривиальная вещь. Палладий от тех, других, образцов, отмывался, потому что прилипал к ним слабее, чем растворялся в воде. Тем не менее, какая-то небольшая его часть оказалась более склонна прилипнуть на стекло колбы, чем оставаться в растворе, куда она так стремилась только что. Потом колбу мыли, но какая-то часть палладия прицепилась к стеклу так прочно, что не отмылась. Однако – при следующем наполнении водой и тут какая-то небольшая часть прилипчивого палладия оказалась в растворе. И из раствора предпочла переприлипнуть на наши образцы. Если каждый раз количество палладия снижалось порядка на два-три, его получилось в 10¹²-10¹⁸ раз меньше. И этого хватило, чтобы Оже-спектрометр его обнаружил! Велика сила науки на службе электронной промышленности. Правда, у палладия на редкость большой Оже-пик, но всё же и увидели мы его очень надёжно. И я убедился в справедливости утверждения Анаксагора «всё есть во всём». Потому он и сделал свои гомеомерии бесконечно делимыми (в отличие от атомов Демокрита), чтобы в любом веществе оказались следы всех других. Ну ладно. Это всё хорошо, но я подозреваю, что работники цеха просто не сознались в каком-то более крупном нарушении технологии, чем использование той же колбы. Например, они её между использованиями для отмывки разных образцов не мыли. А это уже уменьшение концентрации палладия не в 10¹², а всего лишь в 10¹⁰. Впрочем, и так неплохо.

Был случай брака, интересный сам по себе. Изготовленный полупроводниковый лазер AlxGa1–xAs-GaAs выходил из строя при работе из-за того, что под действием приложенного поперечного поля по его зеркалу ползла капля металла и замыкала электроды. Металл оказался эвтектикой галлия и, кажется, олова. Температура её плавления была ниже температуры плавления галлия и олова по отдельности, подобно тому, как припой, состоящий из олова и свинца, плавится при температуре ниже их обоих. В сущности, галлий сам по себе довольно легкоплавкий металл, а в сплаве с оловом – тем более, лазер же при работе довольно сильно греется. Удивительным тут было то, что олово в приборе не соприкасалось с галлием, ни содержащимся в арсениде галлия, ни содержащимся в арсениде галлия-алюминия. Как же они ухитряются смешиваться и образовывать эвтектику? А вот так. Эвтектика заранее, как легкоплавкое соединение, образуется ещё до физического смешивания металлов, то есть они плавятся и устремляются друг к другу навстречу. Можно сказать, между ними образуется некий химический потенциал, который их притягивает, объединяет ещё до непосредственного соединения и заставляет расплавиться. Как это ещё объяснить? Стали между ними помещать слой, кажется, хрома, помогало с переменным успехом. Толстый слой хрома тоже чем-то мешал, а тонкий не помогал. Дальнейших подробностей не знаю.

Кстати, о полупроводниковом лазере. Сейчас они всюду, например, в дальномере фотоаппарата, в сканере и т.д. Но тогда это была новая технология. Он был очень маленький, кажется, примерно полсантиметра или меньше. И инфракрасный. На него самого нужно было подавать какое-то не очень большое напряжение и ток. Но вот прибор ночного видения, который как-то принесли в лабораторию, чтобы посмотреть, есть от лазера какой-то свет или нету, выглядел тогда как здоровенный бинокль и питался от преобразователя напряжения, включаемого в сеть 220 В, т.е. ему требовался большой ток и/или большое напряжение. Батарейкой не обойтись. Так что замыслы некоторых рыболовов взять такую штуку на ночную рыбалку, чтобы рыба этого света не видела, а рыбак её видел, никто не попытался осуществить. Возможно, сеть можно было заменить автомобильным аккумулятором. Но требовался другой адаптер. Да и аккумулятор таскать некомфортно. Но в лаборатории в этот супербинокль, подключённый толстым кабелем к здоровенному ящику – адаптеру, излучение лазера было, действительно, видно. Там картинка была такая зелёненькая, не очень приятная для глаз. Что меня поразило, излучение было вовсе не в виде узкого луча, а примерно как у карманного фонарика, конусом. Может, оно и было когерентным, но с фокусировкой у такого маленького лазера было плоховато. Не как у гиперболоида инженера Гарина.

Кстати, о неприятном зелёном свете. Много позже мне один житель Израиля описывал, как на учениях их танк должен был куда-то целую ночь ехать по определённым координатам. И хотя инфракрасные фары и инфракрасные очки у водителя были, он настолько утомил глаза, что утром они обнаружили, что уцелели по чистой случайности. Прямо перед танком был довольно высокий обрыв, которого водитель ночью не заметил. А то бы не стал вплотную подъезжать. Хорошо, что ошибка определения координат не оказалась чуть больше.

Заодно слух из истории израильско-арабских войн. Арабам танки поставлял СССР. В какой-то момент обнаружилось, что часто израильтяне на своих танках обнаруживают советские танки гораздо раньше, чем наоборот. А ведь приборы ночного видения были примерно одинаковые! Оказалось, у них мощность фар вчетверо больше, если я правильно помню цифру.

Не хочу сказать, что только Оже-спектрометр помогал расследовать причины брака. Например, был такой случай. На тестировании после центрифуги часть изготовленных микросхем не проявили вообще никакой жизни. Как будто их в корпусе вообще нет. Ну, бывает, какая-то ножка оторвётся, для того их и испытывают центрифугой, чтобы определить плохо приваренные контакты. Но чтобы все? Вскрывали в таких случаях (их было несколько) корпуса – и впрямь, пусто. Вместо микросхемы какой-то порошок… Этот брак без нас выловили. Дело было в том, что микросхемы перед привариванием ножек приклеивают к корпусу клеем. Для ускорения работы пузырёк с клеем не закрывали, но он на воздухе загустевает из-за испарения растворителя. Его время от времени нужно подливать. Ну вот, работница подливала его, подливала, и не заметила, как стала клеить практически чистым растворителем. Которого, тем не менее, хватало, чтобы приклеить и даже не отклеиться при приваривании ножек контактной сваркой и загерметизировать корпус. Но там, уже внутри, микросхема всё же отклеивалась и свободно перемещалась внутри корпуса, держась только на ножках. Для тестирования перед центрифугой этого хватало, а на центрифуге её разносило в пыль…

Ну а какие-то случаи брака, особенно появлявшиеся однократно, вообще не расследовались. Потому что – какой смысл? И таких, боюсь, было большинство.

Микросхемы

В это же ОКБ поступил через четыре года работать мой брат Витя. Вообще-то он собирался в теоретический отдел другого института (единственный в Саратове), оттуда приезжали люди в универ и приглашали. Но на распределении оказалось, что нельзя так определённо выбрать место, даже нельзя в тот институт, а только в объединение института и завода на 8-й Дачной. И, конечно, попав в объединение, он обнаружил, что его отправляют мастером на тот завод. – Да что тебе не нравится? – удивлялись начальники. – Там спирта море разливанное, люди спиваются мгновенно, ты там через два года станешь начальником цеха. – Им не приходило в голову, что человек, стремившийся заниматься теорией полупроводниковой схемотехники, вовсе не хочет быть даже начальником цеха, и море разливанное спирта его тоже не привлекает. Он, кстати, ещё больший нелюбитель алкоголя, чем я. Оказалось, что задействовав всех знакомых среди начальства, нельзя изменить это распределение так, чтобы попасть в теоретический отдел. Оказалось возможным только изменить его более кардинально и перераспределиться в ОКБ завода ПУЛ…

Так вот, там Витя занимался именно микросхемами. И начальников характеризовал так. Они бывают типа «Акопян» и типа «Кулибин». Первый тип демонстрирует заказчику партию исправных микросхем, и потом с помощью ловкости рук подменяет её на партию бракованных, которые и вручает заказчику, с тем, чтобы теперь продемонстрировать исправные второй раз и отдать тоже. Начальник второго типа ухитрился понять, что именно Витя сделал с испытательным стендом, чтобы более тонко различать брак и выделить из него некую часть микросхем, ранее считавшихся браком, но на самом деле годных. Более того, он сумел объяснить рабочему, работавшему на стенде, что и как перенастроить, чтобы стенд выдавал ещё больший процент годных. Правда, теперь уже принимая за годные часть брака. А отвечать за это пришлось бы Вите, как человеку, придумавшему эту перенастройку стенда. В общем, в нравственном отношении научная работа – это одно, а производство – совсем другое. В конце концов он оттуда ушёл работать учителем физики и математики в школе. Правда, приходилось переходить из школы в школу, потому что его всё время брали на место учительницы, находящейся в декретном отпуске, а как только она рожала и немного выкармливала младенца, то возвращалась. Но, в конце концов, он нашёл школу, в которой работает уже много лет. Однако только после переезда в Москву.

У меня же нет никаких педагогических способностей. Впрочем, подробно это надо описать в воспоминаниях об универе, т.к. проявилось именно тогда.

Попытки работы на будущее

Кроме текущей работы, я не оставил мысль о количественном Оже-анализе. Раздобывал образцы чистых химических элементов, в основном, металлов, конечно (одну маленькую пластинку серебра мне выдали под расписку в московском Центре поверхности и вакуума, куда я чуть было не поступил в аспирантуру, и я очень боялся уронить держатель с ней при перегрузке из загрузочной камеры в основную) для калибровки как энергетической шкалы спектрометра, так и коэффициентов Оже-чувствительности различных элементов.

Одна задумка для калибровки энергетической шкалы спектрометра оказалась провальной. Мне пришло в голову, что хорошим образцом для этого была бы поваренная соль NaCl. Оба элемента имеют большие Оже-пики, расположенные притом на энергетической шкале далеко друг от друга. Вспомнив свой школьный опыт по выращиванию большого кристалла медного купороса, я вырастил дома кристалл соли. Не такой большой, как тот, тот был с ладонь, а этот примерно сантиметровой величины. Причём я ожидал, что он будет кубической формы, а получилась почему-то половинка кубика, где-то 1х1х0,5 см. Наверное, сыграло роль то, что он лежал на дне баночки с раствором, а не был подвешен на ниточке. Ниточку совать в вакуумную камеру мне не хотелось. Гордый достигнутым успехом, я принёс кристалл на работу и загрузил в камеру. И… не смог откачать. Хороший вакуум никак не достигался. Только тогда до меня дошло, и я посмотрел в справочнике и убедился, что та поваренная соль, которую мы знаем, это кристаллогидрат. У неё в составе полно воды. Как, кстати, и медный купорос, который именно потому такой красивый, синий, там ионы меди как в растворе. А в вакууме вода испаряется и не даст ничего мерить, хоть год откачивай. Которого мне никто не даст. Да и камеру жалко, все стенки будут в воде и она долго потом будет оттуда слетать и портить вакуум. И обезгаживание сделать нельзя, образец испортится… Соль пришлось срочно вынимать из спектрометра. Что касается кристалла безводной поваренной соли, его надо выращивать не из раствора, а из расплава. Что не такая простая задача⁴². Где и как это делать, я не знал. Хуже того, даже если найти, где его сделать, выращенный кристалл будет очень гигроскопичен. Трудно будет его в сохранности довезти и поместить в камеру, не дав контактировать с атмосферой, в которой всегда есть вода. А ведь если хоть сколько-то воды прилипнет, она окажется на поверхности, и, даже если не испортит вакуум, испортит Оже-пики, обеспечив им и химический сдвиг, и разное ослабление при прохождении мокрого слоя из-за различия в энергии Оже-пиков натрия и хлора. Спектрометр-то смотрит самую поверхность, где вода и будет.

Придумал приспособление для определения точного места в пространстве положения фокуса анализатора, чтобы совместить с ним точку анализа и пучки пушек, электронной и ионной. Оно определяется на ощупь, двигая манипулятор с образцом, по энергии получаемых пиков, а ведь эта энергия тоже известна не особо точно. Приспособление должно было состоять из примерно сантиметровой воронки с вложенным в неё конусом, оставляющим между ним и воронкой зазор, воспроизводящий в металле траектории электронов, прошедших через анализатор, только с другой стороны от анализатора, чем приёмник электронов, симметрично. В отличие от обычного плоского образца, сигнал у этого конуса должен был быть резко максимальным именно в правильной позиции по всем трём координатам. Но изготовить его так и не получилось, всё время находились более срочные дела.

Одной из характерных особенностей политического руководства производством были месячники. То экономии чего-нибудь, а то, скажем, месячник подачи рацпредложений. Их можно было подавать в любое время, но в этом месяце за этим следили, и от подразделений требовали соревноваться между собой. Не помню, первое место как-то слегка вознаграждалось или просто повышался престиж. Но участие было добровольно-обязательным. Мы с Якоревым, помнится, подали как-то вдвоём очень много рацпредложений, обеспечив первое место и лаборатории в отделе, и отделу в ОКБ. Одно было даже с экономическим эффектом. Кажется, это было применение дьюарной кружки для разливания жидкого азота в ловушки (для остаточных газов) высоковакуумной установки. Не помню, каким образом, но при этом, вроде бы, достигалась экономия жидкого азота, которую можно было посчитать в рублях. А большинство рацпредложений были без экономического эффекта. Хотя и за них должны были, по идее, выплачивать потом какие-то копейки. Одним из рацпредложений было то приспособление для поиска в пространстве фокуса анализатора. Но главное было их оформить, дальнейшая их судьба никого не интересовала. И даже за экономию жидкого азота, помнится, мы ничего не получали, хотя это рацпредложение было не только оформлено, но и осуществлено. Собственно, осуществлено ещё до оформления. Просто попало под месячник, а то бы мы просто так и пользовались дьюарной кружкой для жидкого азота, как раньше, без оформления. В общем, практика с рацпредложениями сильно отличалась от разработанных для них положений, которые я тогда прочёл.

В калибровке Оже-спектрометра я столкнулся с непреодолимыми трудностями. Для изучения линейности или нелинейности зависимости величины низкоэнергетического (92 эВ) Оже-пика кремния от интенсивности пучка электронной пушки, было необходимо в процессе измерений очищать образец от нарастающего на нём под действием электронного пучка слоя углеродных загрязнений. Потому что вакуум в спектрометре был всё-таки не совсем на нужном уровне. Для очистки образца применялась та же аргонная ионная пушка, что для элементного анализа по глубине, только для профиля по глубине нужны большая мощность и время работы. Небольшим количеством аргона, попадающим в камеру через диафрагму пушки вместе с ионным пучком, можно пренебречь – уж он-то на поверхность образца не должен прилипать, являясь инертным газом. Однако, не успел я включить собственно пушку, только напуск аргона в неё открыл, как Оже-пик кремния сильно изменился. Он увеличился и стал шире, то есть, похоже, состоял теперь из двух сходных отчасти перекрывающихся пиков с небольшим сдвигом друг относительно друга по энергетической шкале. Какое-то количество аргона, просачиваясь в вакуумную камеру, попадало и в электронную пушку, и та принялась выстреливать ионы аргона вместе с собственными электронами. Не знаю, как это возможно. Мало того, что ионы должны быть отрицательно заряжены, их пучок, вообще-то, не должен был фокусироваться так же, как электронный. Но другого объяснения лишнему пику я не придумал. Ионы аргона тоже возбуждали Оже-эмиссию. Но с пиком другой формы, во всяком случае, что касалось кремния. Если настоящую ионную пушку я мог включать только время от времени, чтобы почистить образец между измерениями, то этот эффект работы электронной пушки как самозваной ионной устранить было невозможно. Если бы я попытался измерения проводить без аргона в пушке, и после работы пушки ждал откачки аргона, измерения растянулись бы на такое время, что и без электронного пучка поверхность образцов загрязнялась бы. Не говоря о том, что никто не дал бы мне особо много приборного времени на непроизводственную надобность. Аргон, между прочим, довольно медленно откачивается именно вследствие того, что инертный⁴³. Кто же знал, что он будет такой помехой. Ну и – о какой калибровке может идти речь, если она необходимо включает очистку поверхности образца, а попытка сделать эту очистку приводит к сильному искажению результатов? Тот «ионный» Оже-пик кремния был гораздо больше основного, «электронного». Выделить из него «настоящий» пик кремния не представлялось возможным.

Меж тем параллельно постепенно обнаруживалось, что начальство вообще не заинтересовано в том, чтобы кто-то занимался наукой. Даже такой приземлённой, в интересах электронной промышленности.

Начальство (отступление)

Кстати, заодно напишу о некоторых своих впечатлениях о начальстве вообще. В теории власть развращает. Как я наблюдал на практике, действительно, чем меньше начальственный уровень человека, тем больше он похож на человека. С руководителем группы мы были на «ты» (он сам предложил), и хотя он мной руководил, это было, скорее, потому, что у него было гораздо больше опыта, чем потому, что его назначили руководить. В лаборатории мы делали всё вместе, при разборке-починке-сборке прибора при его руководстве, но ещё он вёз всякие внешние контакты. Скажем, ходил заказывать отжиг медных прокладок в водороде. Или изготовление держателей образцов по аналогии с имеющимися. Видимо, ему было проще это сделать, чем перекладывать на меня, что потребовало бы объяснений, где это, кто там работает, налаживать контакты… С начальником лаборатории мы были на «вы» и по имени-отчеству, да и вообще редко общались. В основном, он общался с Якоревым, этого ведь для определения задач группы достаточно. Начальника отдела я не видел вообще⁴⁴. Начальника ОКБ видел раза два, при приёме на работу и ещё как-то, не помню, по какому поводу. А! Как же, по поводу попытки армии меня призвать на действительную службу, вот. Директора завода не видел. Как-то мне его пытались показать на демонстрации, но вокруг него было несколько человек в аналогичных костюмах, шляпах и при галстуках, так что я не понял, кто из них он. Мне кажется, показывавший и сам был не очень уверен, что определил правильно… Как я понял, дистанция между начальниками увеличивалась. Не только я не мог быть на «ты» с Филипченко, но и Якорев тоже. А Филипченко не мог по-дружески пообщаться с начальником отдела. Дистанция между начальником ОКБ и директором завода была гигантской, первый вообще мог обратиться ко второму не по любому вопросу, а по какому-то определённому кругу вопросов. Например, по вопросу призыва в армию, возможно, мог. А может, нет. В связи с призывом я познакомился с парторгом завода – это был самый большой начальник, который соизволил со мной, так сказать, поговорить. Если не считать того, что он не слушал, что я говорил. Общение было практически односторонним.

Армия

С армией дело обстояло так. В СГУ была военная кафедра. При выпуске студенты становились лейтенантами запаса. Или младшими лейтенантами запаса, кто получал совсем уж плохие оценки. Единицы – старшими, и вот это уже, такое впечатление, не в зависимости от успехов в изучении военных дисциплин, а случайно или по блату⁴⁵. Солдатами никого в армию не забирали. Однако могли забрать офицерами. К счастью, большого дефицита офицеров, видимо, не было, их готовили военные училища, желающие находились, но… Перед распределением в аудиторию, где была наша группа, пришли военные и потребовали «добровольно» двух-трёх человек. «Добровольно», но пока кто-то не вызовется, не отпустят. Поскольку никто не вызывался, стали вызывать по фамилиям и спрашивать, на каком-таком основании имярек не хочет выполнять свой долг перед Родиной. Я, с своей фамилией на букву Б, был опрошен среди первых, и отвечал, что в результате недавнего аппендицита у меня, должно быть, образовались спайки кишечника, отчего иногда при довольно незначительной физической нагрузке я испытываю резкие боли в животе и опасаюсь, это может помешать при службе в армии. Это сошло. Теоретически мы были подготовлены как специалисты по радиолокаторам, конкретно по двум их моделям. Но парень (кажется, его фамилия Ивлиев, но не уверен), который таки вызвался, то ли от безнадёжности, то ли соблазнился на щедрые посулы вербовщиков, потом рассказывал, что никакого локатора в глаза не видел, а дежурил на китайской границе⁴⁶. И самым страшным там были не китайцы, которых он тоже в глаза не видел, а недосып. Практически не давали спать, постоянные дежурства, то в очередь, то внеочередные. Отбой в час, подъём в пять и всякое такое. Народу очень на хватало, или уж так обязанности распределялись между имеющимся. В общем-то, я давно убедился, что в армию не хочу. Было такое впечатление, что военные считают, что в армию должны идти все, независимо от воинственности натуры, между тем устроить её так, чтобы она не была чем-то вроде тюрьмы, они не в состоянии. В таком случае у меня нет никакого патриотизма в этом отношении. Трудно ожидать, что человек сам захочет в тюрьму, какими бы патриотическими речами это ни прикрывалось. Если армия так необходима, думал я, организуйте её получше, тут и армейский патриотизм появится, а может, окажется, что и поголовно всех принимать туда не надо. Известно ведь, что те, кто поступил в универ после армии, учатся с большим трудом, потому что всю школьную науку из них успешно выбили. А я не хочу терять знания, полученные в университете. Полученные при достаточно интенсивной работе, т.е. учёбе, но она тоже работа. В конце концов, это даже в интересах самой армии. Если она не получит, в частности, от электронной промышленности, которая работает больше на армию, чем на бытовую технику, новых разработок, с чем она останется? С каменными топорами? Ладно, не с топорами, с гаубицей образца 1937 года⁴⁷, которую мы проходили на военной кафедре. И пусть я сам не рвусь разрабатывать оружие, я понимаю, что моё стремление усовершенствовать возможности Оже-спектроскопии в области количественного анализа каким-то образом будет работать на это. Мне это удовольствия не доставляет, а вот армейским мыслителям, если бы у них были бы мозги, доставляло бы. А раз у них мозгов, очевидно, нет, приходится думать за них. Пусть энтузиасты армии, если такие найдутся среди читателей, меня ругают. Что, кстати, весьма вероятно. Поскольку я, в основном, помещаю на сайте фантастические рассказы, то и «мои» читатели, вероятно, любят фантастику. А среди писателей-фантастов есть, например, Вебер. Или ранний Хайнлайн, тот вообще считал (повесть 1959 года Starship Troopers, в русском переводе Звёздный десант, в жанре боевой фантастики), что человек, не прошедший армию, не должен иметь избирательных прав. Правда, всё же оставлял человеку выбор: хочешь участвовать в политике – пройди армию, чтобы суметь защищать свой политический выбор с оружием в руках. Плевать на политику – ну, можешь и армией пренебречь. Он, правда, имел в виду американскую армию, а она и так добровольная. После Вьетнама. На котором молодёжь обнаружила несовпадение своих интересов и интересов начальства, которые она должна защищать, рискуя жизнью.

Не то чтобы я считал, что армия вообще не требуется государству. Хотелось бы, чтобы так было, но увы. Если бы не Советская армия, меня бы и на свете не было, так как моих родителей сожгли бы в печи в концлагере⁴⁸. Я возражаю не против армии, и даже, в сущности, не против призыва в неё. Но это только в принципе, а при существующей в СССР организации армии да, возражаю, и против призыва в неё при такой её организации.

Когда я уже работал на ПУЛе, меня вызвали повесткой в военкомат и объявили, что призывают в армию. Но в тот, первый раз не дошло, кажется, даже до медкомиссии, они набрали больше законопослушного народу, чем требовалось. На следующий год вызвали опять, и на этот раз заставили проходить медкомиссию. Честно говоря, я не старался проходить её как можно быстрее. А очень быстро и не получилось бы. В поликлинике в любой кабинет очередь, и, хотя теоретически призывники проходят без очереди, практически это трудно сделать. Никакого сопровождающего ни от военкомата, ни от поликлиники не было, а отпихивать от двери врачебного кабинета старушек я не умею. В общем, время, отведённое повесткой (кажется, это была неделя), кончилось, а я ещё не прошёл всех врачей. Пришёл в военкомат и попросил продлить повестку или выдать новую. А то у меня не будет оправдания отсутствию на работе. – Какая тебе ещё работа?! – сказал военком. – Считай, что ты уже уволен с этой работы. Ты в армии. (Oh, oh. you're in the army now, ага). – Похоже, они как-то отчитываются за количество повесток или дней, пропущенных вызванными повестками работающих, в общем, экономят они их. Раз так, я не стал напрасно возражать и просто на следующий день вышел на работу. Сначала никаких санкций не последовало, а потом меня вызвал парторг или как там называется глава партийной организации (комитета?) завода. Если в партийной организации парторг, то в партийном комитете партком? Нет, партком – это сам партийный комитет⁴⁹. Нусутх. Главное, я уже по возрасту даже в комсомоле не состоял (так, дайте посчитать, выход из комсомола по возрасту происходит в 28 лет, значит, это уже после 1984 года, на заводе я работал уже больше шести лет), а в партию и не собирался вступать. С какой стати меня вызывает именно этот начальник, который теоретически ко мне не имеет никакого отношения?⁵⁰ Я как-то не подумал, что дело в военкомате. Думал, они, как в прошлый раз, махнули рукой, набрав достаточно много призывников. Прошло много времени, наверное, неделя, но, оказывается, это у них как раз такое время реакции, и военкомат настучал в партком. А как же? Ведь партия руководит всем, в том числе должна решать наметившееся противоречие между интересами завода и армии. В пользу армии, естественно. Хотя партком завода. Кабинет был впечатляющий. Не с футбольное поле размером, но таких больших я раньше не видал. И позже тоже. Ни у какого директора НИИ. Не знаю, что тогда у директора завода ПУЛ, ведь у него, само собой, должен быть больше? Похоже на аудиторию или зал заседаний, но без возможности организовать заседание, разве что не сидя заседать, а стоя. Не заседание, а застояние. Партийное собрание? Чтобы не очень долго? Что ж, рациональненько. Впрочем, может, на собрание приходят со своими стульями, откуда мне знать. Нусутх. У дальней стены стоял один стол, кажущийся на таком расстоянии небольшим, ну, нормального размера. Лица парторга, сидевшего за столом, я не запомнил. Плохая память на лица. Но, может, и не разглядел издалека. Однако акустика в пустом кабинете была замечательная, я его очень хорошо слышал. Хотя остановился у самой двери. Поздоровался, а он не ответил и не пригласил подходить поближе. – На тебя, – сказал секретпарт, – поступили нарекания. Уклоняешься от призыва. – Вовсе нет, – возразил я. – Повестка кончилась, а они не выписали новую. – Чтобы больше такого не было, – лаконично сказал партсекр, никак не отвечая на мой жалкий лепет и вообще никак не показав, что услышал. И отпустил меня мановением руки. Видимо, у него была стандартная схема поведения с вызванными, не включающая дискуссии. Я понимаю, начальственное время надо экономить⁵¹. А вникать во все вопросы напряжно.

Делать нечего, пошёл в военкомат. А там военкома нет, только какие-то канцеляристки, и они не понимают, кто и зачем меня вызвал. Тем более никакой повестки я им не показал, у меня ведь её нет. Военком, говорят, поехал на мандатную комиссию с призывниками. А вас, наверное, вызвали, чтобы вклеить мобилизационное предписание⁵². – Наверное! – обрадовался я. Не то чтобы захотел получить мобилизационное предписание, я вообще не знал, что это такое, но если они на мой счёт заблуждаются, то зачем возражать. Им явно было лень копаться в каких-то бумажках и определять, кто я и какое имею к ним отношение. А я, по большому счёту, не знал, зачем меня вызвали, и вызвали ли. По идее, должны бы дать всё же повестку на дальнейшее прохождение медкомиссии, но кто их знает? – Давайте военный билет, – сказали мне и вклеили перед самой задней корочкой ярко-красный листочек с текстом. Тут открылась дверь и стали входить призывники, с которыми я вместе проходил медкомиссию. А после половины призывников вошёл военком. Я обошёл первых вошедших так, чтобы они оказались между ним и мной и вышел за дверь, слыша, как сзади канцеляристки возмущаются, что он вызывает людей, а им не сообщает, зачем. А пока он на них отвлёкся, я и ушёл. Пусть ругаются. Мне его не жалко. Действительно, вызвал – через секрепата – и не сказал, зачем. В том числе, мне. Для канцелярских работниц же я «ушёл», то есть перестал существовать в поле внимания, с того момента, как они отдали мне военный билет. А у меня было готовое оправдание для следующего вызова в партком. В военкомат ходил, получил – как его? – мобилизационное предписание, ага. Могу предъявить. Претензий мне не высказывали. Вообще больше ничего не сказали.

В конце концов, мне просто повезло, что я пришёл как раз в этот момент. Специально я не подгадывал. Я и не знал, когда мандатная комиссия, и вообще не пытался строить хитрых планов по уклонению от призыва, что бы там военком ни думал. Шлангом немного прикидывался, это да. Но это же абсолютно правильное для армии поведение. Его предписывает ещё известный указ Петра I от 9 декабря 1709 года: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Дома я прочёл текст в мобилизационном предписании. Там были указаны основной и запасной пункты и время явки в случае мобилизации. Наверное, имелось в виду, если война. Основной – у главпочтамта в тот же день, кажется, в 8 утра, запасной (вдруг главпочтамт вместе с центром Саратова, да и им самим, чего уж там, уже не будет существовать?) – в лесу, на Кумысной поляне, на следующий день⁵³. Указано, что если будет повестка с иными сроками и координатами явки, то являться по повестке. Что делать, если будет повестка с теми же самыми местами и временами, не сказано. Предполагая, что составлявшие предписание слов на ветер не бросают, зачем они определили возможную повестку именно как с отличающимися координатами? Если имели в виду простое указание «если будет повестка, то являться по повестке»? Подумавши, можно сделать вывод, что при получении повестки с теми же координатами, что в предписании, нужно, видимо, действовать по-другому, чем с повесткой с иными координатами, а именно, являться всё-таки по предписанию. Что уже невозможно, ибо его координаты теперь заблокированы повесткой. Не то чтобы меня не расстреляли в военное время, если я так буду оправдывать неявку, это я понимаю, но мозги у военных бюрократов всё-таки странно устроены. Мне кажется, наиболее странным образом из всех бюрократов, но могу и ошибаться⁵⁴.

Был и третий раз, когда меня хотели всё-таки забрать в армию, и на этот раз я дошёл-таки до мандатной комиссии. Военком заранее объяснил, что там зададут вопрос, как я отношусь к службе в Советской армии. На этот вопрос допускается только один ответ: как к своему гражданскому долгу. Говорить ничего иного не следует, даже, например, что только и мечтаю, чтобы туда попасть. Потому что ясно же, что издеваюсь, отвечая так – кто мне мешал поступить в военное училище, если я хотел служить офицером в армии? Всем заранее ясно, что отношусь отрицательно, но не имею права так отвечать. Потому что, если отвечу, получу тот же результат, да ещё длинную лекцию о правах и обязанностях советского гражданина. Мне было обидно действовать как роботу в рамках заданной программы, и я на комиссии ответил вопросом: какое это имеет значение? И получил вполне разумный ответ, который показывал, что мандатная комиссия (как бы) вовсе не просто формальность. Оказывается, я мог в ответ привести какие-то препятствия, мешающие мне служить в армии, например, наличие тяжело больных родственников, о которых некому заботиться, и комиссия (может быть) вошла бы в моё положение. Может быть, ага. Насколько я понимаю, при наличии таких препятствий я не на мандатной комиссии должен был бы о них голословно заявлять, а запастись справками и предъявить их ещё в военкомате. И на комиссию не попадать. А если справок нет, то и комиссия бы не стала входить в положение. Так что на самом деле ответ был формальный, как и вся комиссия была формализмом. Единственное, чего я добился своим вопросом, была та самая лекция о правах и обязанностях советского гражданина. Но, надеюсь, в укороченном варианте по сравнению с ответом, что в армию не желаю. Но они навели меня на мысль о справках, и я запасся письмом за подписью начальника ОКБ, в котором утверждалось, что я очень ценный работник, и не стоит забирать меня в армию, то есть та самая моя мысль, что для самой же армии это невыгодно, там была в виде намёка. Не помню, куда я отнёс или послал это письмо, наверное, если отнёс, то в военкомат, а если послал, то уж совсем не знаю, теперь, в какую инстанцию. А может, не знаю потому, что никуда его не отнёс и не отправил, понимая, что это письмо роли не сыграет? Не помню. В армию меня всё равно не забрали, видимо, и в этот раз набрали народу с запасом, и мне повезло. Или заданный вопрос все-таки сыграл роль тоже? Но что-то не верится. Для этого там должны служить не куклы, а люди. Судя по слухам, если они и отличаются от кукол, то в худшую сторону: могут освободить от армии за очень большую взятку. В общем, нусутх. Повезло и повезло.

Зато пару раз с завода забирали на армейские курсы переподготовки. Курсы были менее формальные, чем потом аналогичные в Москве. Мы выезжали на полигон стрелять из автомата, с нами проводили тактические учения по карте. Карта была секретная – подразумевалось, что на всех обычных, общедоступных картах специально вносятся какие-то искажения, чтоб по ним нельзя было действовать военным, а эти карты правильные⁵⁵. В порядке учений предлагалось нарисовать план наступления на… Саратов. Предположительно, он был уже захвачен каким-то противником, и нужно было отбивать обратно. Ну ещё бы, ведь плана обороны Саратова даже составить не предлагалось, так что это дело заранее считалось провальным, а тогда оно и было бы провальным, раз никто не представляет, как его организовать. Шучу, конечно, по одному-единственному тактическому упражнению нельзя делать такие обобщения. Может, предыдущим призванным на курсы переподготовки как раз давали задачу оборонять Саратов, и они с ней не справились⁵⁶. Вот теперь нам, значит, это исправлять. Но эта задача проще. Не надо размещать войска среди городской инфраструктуры. Вообще плевать на эту инфраструктуру. Поломаем – гражданские починят, война всё спишет.

Перспективы

Вернусь теперь к начальникам, которые не заинтересованы в том, чтобы подчинённые вели научную деятельность. Если её разрешить, она подразумевает лишние расходы, по крайней мере, времени. А то и способствовать как-то придётся, каким-то оборудованием. Правда, если её не поощрять, человек может уйти куда-то, где поощряют, но это сложно сделать. Да и кто сказал, что он не уйдёт, если поощрять? Защитит диссер и найдёт место получше. Хотя бы на другом предприятии Саратова, где ему дадут свою лабораторию или что-то такое. Примером может являться мой отец, конструктор по специальности, причём очень хороший. В конце жизни он руководил отделом в своём институте, а когда умер, отдел немедленно развалился, потому что никто там не смог его заменить⁵⁷

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Буду называть как привычно сейчас. А тогда университет не называли универом.

Вернуться

2

Василий Челышев (далее В.Ч.) пишет мне: ты читал «Госпожу Бовари», про которую автор сказал: «Эмма – это я»? Биография заурядной мещаночки-истерички. Вопрос не о чем, а как описывать. К тому же по себе знаю: лет через 30 тебя не будет, тут внуки спохватятся, что не расспрашивали. И конечно, если удобнее без хронологической последовательности, вразнобой, в отрывках – ну и ладно. – Я: не читал. Образцовая автобиография? Надо прочесть, чтобы правильно писать мемуары? – Он: ну, вообще-то, это классический французский любовно-психологический роман, вроде нашей "Анны Карениной". Ты ознакомься с кратким содержанием, а то у тебя там вокруг одни гуманитарии, неловко признаваться, что не читал. – Я: прочёл из госпожи Бовари бесплатный отрывок. Это до слов "В марте, когда г-жа Бовари уезжала с мужем из Тоста, она была беременна." Пока кажется несколько длинновато. Зачем-то уроки в школе.. – Он: ну да, тогда торопиться было некуда, а роман и по размерам с "Анну Каренину", а то и больше… – Я: …очень подробные описания одежды, пейзажей, блюд… чувств даже – потому что одно и то же, в сущности, повторяется много раз разными словами. Но, наверное, это так надо для французской классики. Часто встречаются непонятные вещи, скажем, упоминаются известные мне Жанна д'Арк и Аньес Сорель – и тут же пара неизвестных исторических персонажей, или какие-то "зверства Людовика XI", а я про него читал только, как он засадил кардинала Балю в клетку, изобретённую самим же кардиналом – по-моему, поделом. Хотя и ни за что, в сущности – за "государственную измену", выразившуюся в переписке с кем-то не с тем, кем надо, кажется. А для зверств у него был специальный человек, по прозвищу Дьявол, какой-то бывший цирюльник Оливье ле Дэн, кажется, но в воспоминаниях де Коммина не описано, что такого ужасного он творил. На фоне герцога Бургундского, перед которым Коммин преклонялся, и который сжигал в военном походе сдавшиеся ему города и вешал всех жителей, Людовик XI, кажется был ещё получше. Теперь не знаю, читать ли про Бовари дальше? Если честно, я и Анну Каренину не читал. – Он: гм, гм… Ну тоже прочти краткое содержание. Главное – Анна Каренина была столичная штучка и бросилась под поезд, а Эмма Бовари – провинциалка и отравилась мышьяком. Я сам уже не помню, почему там вначале впечатления рассказчика от школьных уроков истории, кажется, муж Эммы был учителем. – Я: но писать автобиография таким стилем, как Флобер, я не смогу – все эти бесчисленные мелкие подробности я просто не помню.

Вернуться

3

Не родственник, тем более, кажется, у того Свердлова это был псевдоним… а, нет, не псевдоним, но этот Миша, во всяком случае, при знакомстве сразу, не дожидаясь вопросов, сообщал, что не родственник. К слову, Я.М. Свердлов, в Википедии написано, умер от испанки, это тогда был такой грипп, место которого теперь занимает ковид. Так что по-современному.

Вернуться

4

Вкратце про Оже-спектрометр (по замечанию В.Ч., что надо бы). Пьер Оже открыл эффект, на котором он основан, в 1925 году, в газах. Сильно позже, с развитием вакуумной техники, его использовали для элементного анализа поверхности твёрдых образцов. Эффект заключается в том, что если вышибить (электронным пучком или рентгеновским облучением) из атома один из внутренних электронов, на его место упадёт один из внешних. Выделяющаяся при этом разностная энергия может передаться третьему электрону, который покинет атом и может быть зарегистрирован. Оже-электрон интересен тем, что его энергия строго определяется энергиями всех трёх участвующих электронов, а от энергии первоначального воздействия на атом не зависит. Таким образом, определив энергию пойманного Оже-электрона, можно сравнить её с атласом Оже-спектров и сказать, например: ага, этот Оже-электрон имеет энергию 91 эВ. Значит, он вылетел из атома кремния. Притом у него есть небольшой химический сдвиг по шкале энергии (т.к. в атласе спектров указана энергия 92 эВ), показывающий, что он связан, вероятно, с атомом кислорода (для азота был бы сдвиг меньше)… Поскольку Оже-электроны, в случае соударения с одним из атомов вещества, теряют свою характерную энергию, те из них, что всё же отображаются на спектре в виде характерных пиков, а не размазались по спектру и потерялись среди прочих электронов, вылетели из самого верхнего слоя образца. Т.о., это метод элементного анализа очень тонкого слоя поверхности. В сочетании с распылением образца ионной пушкой он превращается в метод послойного элементного анализа. Сам спектрометр состоит из вакуумной камеры с кучей усеянных по окружности гайками фланцев, к которым присоединены датчики давления, электронные и ионные пушки, анализатор, насосы, ловушки для остаточных газов, окошки, манипуляторы и пр. Выглядит он как увеличенный в размерах железный морской ёж. Впрочем, примерно так выглядят многие высоковакуумные исследовательские приборы. Главный элемент – анализатор, у Оже-спектрометра он чаще всего типа «цилиндрическое зеркало». Состоит из двух цилиндров, вложенных один в другой, между которыми электрическое поле. Электроны влетают в пространство между цилиндрами через кольцевую щель на переднем конце внутреннего цилиндра, поворачивают в электрическом поле и вылетают через такую же щель в его конце – те, энергия которых соответствует приложенному в данный момент напряжению между цилиндрами. Испускаются электроны образцом, который помещается в фокусе анализатора, а попадают на приёмник, который в другом фокусе, с другого конца анализатора. От образца те электроны, что попадают в анализатор, летят в пространстве между двух конусов, упирающихся в края первой щели. Чтобы записать спектр, напряжение, подаваемое на цилиндры анализатора, меняется в заданном интервале. Чтобы усилить сигнал, оно ещё и модулируется высокочастотной синусоидой, а приёмная схема вылавливает именно эту частоту. Кроме большого металлического ежа, с которого свисает множество проводов, при спектрометре имеется несколько шкафов аппаратуры, разделённых на блоки для обслуживания определённых частей спектрометра: питание и управление насосами, датчиками, пушками, анализатором и пр. В какой-то момент я позавидовал космонавтам, у которых вакуум ещё получше, а насосов не надо, но тут же сообразил, что зато им пришлось бы всю аппаратуру помещать в свинцовые ящики – от космических лучей. А её по объёму не меньше. В старом варианте спектрометр имел самописец для записи спектров, например, в Кунцево я так и работал (см. дальше), параллельно с работой ионной пушки, потихоньку распылявшей образец, записывал кусочки спектров, соответствующих окошкам, где были пики нужных химических элементов, отмечая на спектре время записи, потом измерял получившиеся пики и надписывал величину в мм, и строил вручную график изменения величин пиков, считая, что они пропорциональны содержанию этих элементов, а время записи данного Оже-пика соответствует глубине образца, на которой фиксировался этот элемент. Сейчас спектрометры делают всё это сами, они с компьютером и монитором.

Вернуться

5

Довольно интересно получилось. Оказалось, слой окисла состоит, в основном, из Ga₂O₃, а оксида мышьяка в нём заметно меньше половины, зато между слоем окисла и поверхностью полупроводника сохранился мышьяк в чистом виде, и не в соединении с галлием, и не окисленный. То есть, получается, кислород ухитрился отобрать галлий у мышьяка, а сам мышьяк окислить не сумел почему-то. Не весь, большая-то часть его исправно окислилась. Это была не химия в чистом виде, а химия при хитрой конфигурации образца. – В.Ч.: С этого места заметно различие с воспоминаниями о колхозах. В колхозе (по крайней мере в нашем поколении) все бывали и представляют себе обстановку хорошо. Но с физикой твердого тела (так, кажется, называется твоя узкая специальность?) знакомы очень немногие, мало кто помнит даже, что As – это мышьяк. Допустим, про эффект Оже я в википедии посмотрел, но устройство самого спектрометра надеялся понять по твоему описанию, но отчетливого впечатления не получил. Могу, конечно картинки в google ещё поискать, но вообще я же отличник и сын инженеров, а понимаю далеко не всё. Тут надо решить: каков круг предполагаемых читателей: условный Алик Хазанов или гл обр Матвей. Для гуманитариев куски текста, где подряд идет много непонятых вещей, слишком велики, должно утомлять. С другой стороны, что же теперь: всё это выкидывать оставляя одни анекдоты про японцев? Кому непонятно, но хочется понять – пусть потрудятся, либо пропустят, но о разумном балансе общепонятного и вещей специальных, нельзя ли где что-то дополнительно разжевать – ты подумай. – Я: да, спасибо, можно попытаться в виде сносок сделать, чтобы кому не интересно по причине уже знает или наоборот, сто лет знать не хочет, мог пропускать… Был там и интересный методический момент. Оже-пик галлия на спектре сдвигался, в зависимости от его химического состояния, потому что в образовании его Оже-электронов участвовали внешние электронные оболочки атома, в результате между тем, как он выглядел в окисле, и тем, как в полупроводнике, была переходная область, в которой его пик был в обоих видах. Это приводило к тому, что там он увеличивался не в высоту от такого наложения, а в ширину. При оценке количества Ga по амплитуде пика возникала недооценка, он на послойном графике концентраций как бы проваливался чуть ли не вдвое. А на самом деле это кажущийся эффект. Это было очень полезно, я потом сталкивался с аналогичными случаями и к удивлению коллег предлагал объяснение неожиданного провала на графике послойного распределения какого-то элемента, меняющего своё химическое состояние – провал-то кажущийся. Надо бы оценивать по площади пика, но Оже-спектрометры ещё не умели интегрировать.

Вернуться

6

Поскольку анализатор в Оже-спектрометре чаще всего типа «цилиндрическое зеркало», он улавливает электроны, летящие в пространстве между двумя вложенными конусами. Для учёта уменьшения их количества (по экспоненциальному закону, при прохождении внутри образца) нужно проинтегрировать функцию по этому пространству. Для разных углов наклона образца.

Вернуться

7

Слово привязалось из фантастики: «Левая рука тьмы» Урсулы ле Гуин. Означает «неважно, несущественно» на языке аборигенов некоей фантастической планеты. У меня есть гипотеза, что Урсула произвела его из русского «не суть», которое является сокращением выражения «не суть важно».

Вернуться

8

– 114,3°С

Вернуться

9

С₂HCl₃. Википедия пишет: «бесцветная, прозрачная, подвижная, летучая жидкость со сладким запахом, напоминающим запах хлороформа, и сладким, жгучим вкусом… Под действием света и воздуха разлагается с образованием фосгена и галогенсодержащих кислот… Являясь хорошим растворителем, трихлорэтилен широко применяется в промышленности и быту… является токсичным наркотическим веществом». Впрочем, ПДК в воздухе (миллиграммы на кубометр) и в воде (сотые доли миллиграмма на литр) приводятся, а вот смертельная доза – почему-то нет.

Вернуться

10

«В пищевой промышленности известен под названием грушевой эссенции. В высокой концентрации оказывает вредное действие на центральную нервную систему… относится к малоопасным веществам (Класс опасности 4)… Обладает наркотическим, слабым общетоксичным действием на организм человека при пероральном применении. ЛД50 для мелких животных (крыс, мышей) – 7,5 г/кг… в больших концентрациях раздражает слизистые оболочки кожи и глаз… ПДК в воздухе 100 мг/м³».

Вернуться

11

В.Ч.: ужас! Я помню и общество трезвости, и их симпатичный особнячок, и слухи, что руководство, и люди приближенные к нему, за казенный счет ездили в недурные турпоездки под предлогом обмена опытом, но в СГУ как-то бог миловал: никого туда не загоняли: считалось что ли, что преподаватели – люди непьющие? (хотя алкоголики среди преподавателей мехмата бывали, причем из самых талантливых) Но студенты? Вообще, как-то и насчет колхозов у нас было помягче, не до такой степени абсурда, как ты описывал. Я-то воображал, что работников оборонных предприятий оберегали от избыточного партийно-советского идиотизма. Так ты вообще не пьешь? В смысле не смакуешь сухое вино или коньяк в гомеопатических дозах? Я взял себе за правило выпивать коньяку на ночь – считается что one drink, т. е. 40 г благотворно действует на сердце и продлевает жизнь, но мне хватает половины дозы, причем ещё то и дело забываю достать бутылку. В летнюю жару заменяю половиной стакана красного сухого – и тоже вечно оно у меня в холодильнике начинает прокисать, т. к. о нем забываю: спирт как таковой меня не влечет. Вот если бы так же выкуривать одну сигару на ночь вместо двух пачек самых дешевых сигарет в день! – Я: ну, теперь уж мне поздно раздумывать не эту тему. Всё равно по поводу печени запретили любой алкоголь, и, как в скобках замечено, включая пиво – видимо, подозревали, что кто-то истолкует так, что любой алкоголь, да, но пиво – разве же алкоголь? Это так, вроде кваса. Может, у меня на самом деле всегда была нездоровая печень, что никак не проявлялось, кроме нелюбви алкоголя? На ту же тему нелюбовь к помидорам, которые в какой-то момент запретили ввиду камней в почках, называемых, кажется, оксалаты. – Он: да есть такие оксалаты и не только в почках. У Саши Камышинцева в детстве находили. – Я: для их отложения хуже всего щавель, там их много, но и в помидорах есть. Но тут на чувствительность организма не спишешь – помидоры я не люблю со времени студенческих колхозов, когда их нужно было собирать, а жрать же хотелось, ну и переел. Плюс в студенческом буфете самым пригодным для питья был томатный сок, остальные прокисшие. Но это уже не в тему воспоминаний о работе. Хм, сомневаюсь, что будет интересно читать, если я напишу о всяких больницах, хотя это может быть достаточно пугающе. – Он: ну что ты, это как раз самый смак! Работы у людей разные, тут люди плохо понимают чужую специфику, а вот любовь и смерть (больница – как её репетиция) – это универсальные вечно актуальные темы. – Я: да темы-то актуальные, но интерес к ним бывает разный, и, такое впечатление, что интерес рассказчика часто превышает интерес слушателя… скажем, есть в МИСиС такой Палисан (я сперва в телефоне написал Палисандр, он ещё и Палисан Андрей), с той же онкологией, что у меня, он, как меня завидит (к счастью, это в прошлом), сразу ко мне устремляется, и, быстро формально спросив как дела у меня, начинает длинно жаловаться, причём подтекст такой, мне кажется, что мне все эти ужасы тоже предстоят, но мне-то лучше, так как только ещё предстоят… бр-р. А когда он узнал, что меня уволили и я хожу уже так, пообщаться, в основном, то сразу стал рассуждать на тему, что надо было заранее ему сказать, он бы помог. В чём я очень сомневаюсь. Скорее, это такой вариант самоутверждения. В общем, я ему сочувствовал, конечно, но, если видел его до того, как он – меня, старался обойти подальше, чтоб он так и не увидел. Так что я на собственном примере убедился: не всякое описание болезней интересно. Хотя, конечно, пример специфический. Но, казалось бы, именно в этом случае должен быть повышенный интерес. Ну, может, надо всё же попробовать… Скажем, на облучение нужно было идти по длинному очень узкому коридору без дверей, с наклоном вниз, вниз, вниз… Я даже как-то заснял на камеру этот проход по зловещему коридору. И я ни разу – так совпало – там никого не встретил. Просто время прохода не очень большое, а время ожидания сеанса и сам сеанс гораздо дольше. Никто не приходил ко времени чужого сеанса. И, в результате не очень определённой длительности сеанса – там у них всякие сбои бывали, то работает, то не работает – окончание в неопределённое время – пока уходишь, следующий давно пришёл. Но это неважно, почему, факт тот, что коридор всегда безлюдный. Притом что вход туда с достаточно посещаемой больничной лестницы, и там в конце комната ожидания, в которой всегда очередь. Получается временное выключение из обычной обстановки – кроме того, что и сам коридор необычен, я таких узких не встречал даже в малогабаритной хрущёбной квартире, да и таких длинных наклонных не помню. Ну ладно, если все прочие темы кончатся, можно попробовать описать больницы. Тоже элемент советской действительности. И постсоветской, впрочем. Они мало изменились, мне кажется.

Вернуться

12

Тут у нас различные воспоминания с В.Ч. Ему помнится, что не одна стенка, а занимала половину кабинета. На снимке в книге мемуаров нашей учительницы математики Веры Петровны Филиновой это различие непонятно. Притом она пишет (Филинова В.П. «85 лет – одно мгновение…», с. 272): «…сосредоточив классы с углублённым изучением математики и физики в 13-й школе, университет решил передать в дар школе из своего вычислительного центра советскую электронно-вычислительную машину «Урал-1», которая делала 100 операций в секунду. Для своего вычислительного центра университет приобрёл более современную машину «Урал-2», которая делала уже 5000 операций в секунду». С. 273: «Школа отвела для машины на нижнем этаже большую комнату. «Урал-1» состоял из нескольких блоков-шкафов, установленных вдоль задней стены кабинета» (!).«Появился новый учитель физики Николай Сергеевич Осовин, ставший инженером вычислительного центра. Ему удалось не только расставить все блоки машины экономным способом (?), но и заставить её работать». Но и В.Ч. помнит «Урал-2», наверное, Вера Петровна про это уже не стала писать, когда машина поменялась. Но насчёт половины класса хочу заметить, что перед машиной ещё стояли перфоратор и считыватель перфолент, и, наверное, вплотную к машине парты нельзя было ставить. Впрочем, нусутх. Не буду спорить, пускай не одна стенка с лампочками, а несколько.

Вернуться

13

Тут Василий помнит, как я как раз клеил при нём. И добавляет, что ещё у меня был пробит двоичный код с ошибками, и я часть недостающих дырочек дорезал бритвенным лезвием, а на лишние наклеивал миниатюрные заплатки. Именно тогда он решил, что в программисты ни за что не пойдёт. А я про дырочки и не помню, надо же. Непонятно как-то, я, значит, клеил и вручную исправлял ошибки в коде, а сам он что делал при этом? Мы же в одном классе тогда были.

Вернуться

14

Василий замечает: «а мне как раз «Минск» запомнился перфолентами, причем какими-то очень узкими, коды для отдельных символов шли не поперек восьмерками, а вдоль, но почему-то тремя строками. Перфокарты же были у машин «типа М-20», к которым относились всякие БЭСМ с номером». Ну, ему виднее, как математику.

Вернуться

15

В.Ч. советует добавить «…никакой!». Даже когда он рассказывал лет 10-13 назад студентам, что одна дискета на 512 Кб (не Мб!) содержала всю операционную систему, а вторая – единственную программу, которую запускали, причем вместе с входными и выходными данными, они не могли себе такого представить. Сейчас тем более.

Вернуться

16

Естественно, кинескоп с электронно-лучевой трубкой, в толщину больше, чем в высоту и ширину, 640 точек на всю ширину экрана, так что любая линия выглядела как ряд точек, и с частотой кадров такой, что мигание заметно и голова болит, если час-другой посмотреть в него.

Вернуться

17

В.Ч.: мой знакомый, очень талантливый и приятный Леша Жарков, которого родители после физфака (годом после нас) пристроили в аспирантуру в Дубну к Гердту, был в нашем отечестве пионером использования компьютеров для не числовых, а символьных вычислений (типа пишешь ax=b – машина выдаёт x=b/a, пишешь (sinx)'= получаешь cosx, только использовал не так тривиально: он давал, напр., мне почитать работу, где взятием скобок Пуассона получалось 44 следствия из первого интеграла какого-то нелинейного уравнения магнитодинамики. Дальше автор отбирает из этих 44 следствий нетривиальные и получает полную систему интегралов (каждый из них выделяет в фазовом пространстве гиперповерхность, а система их – фазовую кривую, т. е. эволюцию плазмы во времени, как пересечение этих гиперповерхностей. Трюк с получением новых интегралов через скобки Пуассона придумал сам Пуассон лет 200 назад, но вручную всё это получить нереально. И вот Лёша становится знаменитостью, ездит на всякие заграничные конференции, в частности в 1989 г. на полугодовую стажировку в Лейпциг (между прочим наблюдал ихнюю революцию и в первые же дни после падения Стены посещал Зап. Берлин). Курит там ради экономии «Приму» или даже «Астру», привозимую чемоданами из Саратова, питается соответственно и из сэкономленной скромной стипендии покупает себе компьютер. Привозит его сюда и продает за 40 тыс. (и очень жалел: годом раньше мог бы продать за 100 тыс). Покупает за 27 тыс. двухкомнатную квартиру на Рабочей, рядом со мной, и ещё на мебель остается. Какой именно компьютер не помню, но что-то класса IBM XT-286.

Вернуться

18

Кажется, не 640, а аж 720 точек в ширину. Кроме того, он требовал 110 В, а не 220, и спустя много времени, будучи извлечён из кладовки при срочной нехватке монитора, сгорел, включённый без трансформатора. Давно в кладовке стоял, все забыли…

Вернуться

19

В.Ч.: слушай, а фотографии не хочешь приложить? Или хотя бы описать внешность, манеры, причуды… – Я: хм. Сомневаюсь, что найду фотки того времени, как-то не было тогда современной манеры непрерывно фотографироваться, это было всегда по каким-то случаям, напр., поездка на Волгу, но Якорев и Олег Горбунов с нами никогда не ездили. А на работе если и фотографировал кто, то я не запомнил. Да и вряд ли – почтовый ящик же, поди пронеси туда фотоаппарат, за шпиона примут. Возможно, у них фотки есть, но у меня с Якоревым нет контакта с отъезда из Саратова, с Олегом как-то нашлись в Одноклассниках, но потом я тот аккаунт потерял и не смог найти – в Одноклассниках обнаружилось несколько групп «13 школа», видимо, кто-то начинал новую, не зная о старой, причём состав взаимно пересекался, кто был в одной группе, кто во всех, кто в нескольких, и я не нашёл свою среди всего этого. Что касается внешности, у меня плохая память на лица, и я не умею их описывать, никто из них не был одноглазым или с белой бородой до пояса, лысым, негром, татуированным и т.д. А написать просто «Якорев, как сибиряк, был мужик здоровенный» как-то мало и только подчеркнёт, что я не могу его описать. Но вообще ты прав, у меня с этим плохо, надо попробовать вспомнить какие-то детали, хоть по одной штуке на человека. – Он: я не пойму: Олег Горбунов – это который со мной на мехмате учился и которого Ленка Дунищева на себе женила (а через 20 лет мне жаловалась, что из тихого застенчивого паренька он стал домашним тираном) или просто однофамилец? – Я: хм, а я и не знал, что он на мехмате учился. Думал, на физфаке – он же попал на ПУЛ в одну со мной лабораторию и работал на электронном микроскопе. Продолжая там числиться, ушёл строить МЖК, там был плотником. Как-то на столе начлаба я увидел заявление от него, очень забавное: от плотника IV (кажется) разряда… «прошу разрешения работать по совместительству на электронном микроскопе». Но если он для них с Дунищевой хотел построить МЖК, как они потом оказались в её родном Омске? Они там были, когда мы контактировали в Одноклассниках, до того, как я тамошний аккаунт потерял. Ещё две детали помню про него: он на своих папках писал в шутку большими буквами БОГ (Борисович Олег Горбунов) и ещё, прочтя где-то, что длина жизни зависит от количества окислительных реакций и нужно стараться не дышать интенсивно, бывало, сидел, уставясь в пространство и дышал тихо-тихо, жизнь продлял. А, вот ещё, он большой фанат велосипеда, даже зимой ездил на велосипеде, на работу и с работы. Одно время мы с Витей пытались, но не вышло: ставить некуда (там целая эпопея была, но проблему решить не удалось, хотя мы даже купили складные велосипеды, чтобы их сдавать в камеру хранения, но сперва оказалось, что ездить на них тяжело, сами тяжёлые, колёса маленькие… Олег говорил «да, складной велосипед для настоящих мужчин» или что-то аналогичное, а потом их и в камеру хранения перестали принимать… кажется… или мы обленились совсем), приехав, нужно в душ, а нету, дорога только вдоль автомобильной артерии, соединяющей центр с Ленинским районом, загазованная, очень шумная и опасная… Но в Омске он ездит (ездил), снимок был, как он зимой по лесу на велосипеде… Но Дунищева тогда, в Одноклассниках, мне на него не жаловалась и не пыталась найти другую площадку для разговора без его присутствия. Так что про её жалобы на его тиранство впервые от тебя слышу. – Он: про МЖК помню: первые годы после университета военкомат регулярно призывал нас на сборы, сводящиеся к слушанию лекций по вечерам, там я с ним и виделся. У сестры в КБ тоже был случай с кем-то из моих однокурсников: сказали, что для МЖК надо поработать на стройке 3 месяца, а тот потом к ужасу начальника заявил, что ему нравится, зарплата выше и в лабораторию он не вернется. В лаборатории он был на побегушках, а на стройке как человек с высшим образованием, следовательно умом выше среднего, быстро выдвинулся в прорабы. – У меня на МЖК друг погиб, сын моих хороших знакомых, несчастный случай на стройке… Но это для другой части воспоминаний. – Он: про Омск ничего не знаю. Когда Саше Камышинцеву было лет 10-12 т.е. нам лет по 45, Дунищева стала периодически приходить в гости, а после вояжа Камышинцевых в Канаду (т.е. мне было лет 48 примерно) повадилась время от времени звонить мне поговорить "за жизнь". Тогда-то она и жаловалась, что Олег держит в страхе и её, и дочь (или двух дочерей?), придираясь ко всему особенно к денежным тратам. Я замечал и потом, что робкие мужья-подкаблучники в 40 лет резко меняются. Многие вообще "начинают новую жизнь" с супругой вдвое моложе, поскольку она-то способна его понять и оценить, не то, что прежняя. Кому помоложе найти не удалось – становятся мрачными. Ещё года через 3 Дунищева оставила меня в покое. Эпоху складных велосипедов помню хорошо. Сейчас в Саратове, как и в Москве действует прокат по образцу каршеринга. Но если тогда ездить по самым загруженным дорогам было просто уныло из-за шума и запаха (и с 14 до 20 я объездил весь город), то теперь немыслимо, т.к. просто опасно. А по тротуарам не проедешь из-за пешеходов и самокатчиков. Откуда в городе с сокращающимся 25 лет подряд населением взялось столько людей на улицах – ума не приложу. – Я: наверное, рабочие места сокращаются быстрее, чем население.

Вернуться

20

В.Ч.: если я правильно понял, что каждый газ имеет несколько пиков, причем известно соотношение их высот, на чем и основана идея вычитания – то желательно так прямо и сказать. – Я: хм, надо вспомнить… Если есть, скажем, СО₂, он должен давать ионы С, СО, О, СО₂, м.б. даже О₂ и О₃, но в каком соотношении? Вроде это должно зависеть от конкретных условий в данном омегатроне, какой там электронный ионизирующий пучок получается. Может, хватит и того, что они в сумме должны давать СО₂? В смысле, м.б. 10% СО₂, и 20% СО, но тогда уж ещё 20% даёт О, дополняющий СО до СО₂, а оставшиеся 70% надо делить между С и ещё одной частью О в соотношении 1:2, где-то 23% С и 47% О, итого О будет 67%. Но, в принципе, может оказаться 10% СО₂, и 30% СО, и тогда 20% С и 70% О (30+40). Хм. Не очень надёжно. А ведь могут быть двухзарядные ионы вдвое тяжелее других однозарядных и их пики сложатся. Магнитное поле завернёт их ионы одинаково. Хуже того, если я правильно представляю, ион совершает раскручивающуюся спираль, пока не попадёт на приёмник тока, а вдруг эта спираль, имея у разных ионов разную крутизну или как там это называется, приведёт разные ионы в приёмник, имея у них разное число витков? Вот забыл, оказывается. Нет, там же напряжение прикладывается с некоторой частотой, и определённые ионы раскручиваются по спирали потому, что попадают в резонанс. Сколько витков, неважно, остальные просто тормозятся, не попав в резонанс, и попадают на другие пластины. Так что соотношение массы и заряда определяет место на спектре. Но двухзарядные ионы? …Нашёл в сети подробное описание, вплоть до схемы измерительной части. Про регистрируемый сигнал там так: «Ионный ток, характеризующий количество газа, прямо, пропорционален парциальному давлению газа, току электронного луча и вероятности ионизации газа. Кроме того, ионный ток зависит от правильности ориентации омегатрона в магнитном поле, чистоты поверхности электродов, величин высокочастотного напряжения и улавливающего напряжения коллектора ионов. Поэтому при настройке омегатрона для измерения парциальных давлений всем указанным факторам должно быть уделено максимальное внимание». Как я и подозревал, для каждого омегатрона может оказаться своё соотношение ионов от одного и того же газа. Насчёт проблемы с наложением пиков на спектрограмме не упомянуто вообще. Т.е. если есть смесь газов, и там и СО₂, и О₂, и СО, как определить, какого сколько? Если соотношение ионов разных сортов от каждого неизвестно? Наверное, можно провести калибровку… По чистым газам определить это соотношение для данного прибора…

Вернуться

21

Это перекликается с повестью братьев Стругацких «Стажёры», где на марсианские пиявки нападают на людей всегда с правой стороны. И местный исследователь всяких глухих марсианских уголков, догадавшись о причине, начинает носить по двое часов на каждой руке, в результате на него они вообще не нападают. Похоже, на Марсе жили когда-то двуногие с опасным для пиявок оружием, которое тикало, как часы…

Вернуться

22

В.Ч.: а нам про пулю и чемодан не рассказывали, но сообщали, что мы будет «цель №2 после тактического ядерного оружия» и нас поразят ракетой, летящей по нашему же лучу. Я вспоминал мать, которая тщательно выбирала для меня факультет, где есть военная кафедра, потому что «тогда он пойдет в армию офицером». Мать не знала также боевого устава пехоты, где сказано, что если убить лейтенанта– командира взвода, то солдаты разбегутся сами. – Я: про РЛС как учили, надо в другом мемуаре, это же в универе было. А пойти в армию офицером – это не на случай войны, а против дедовщины, и на органы не продадут.

Вернуться

23

В.Ч.: и у нас тоже, проработал лет 30, мачеха загубила. А мне достался при отъезде Камышинцевых в Канаду такой же холодильник Таниной бабушки. Он проработал лет 60-70 и сломался только года 3 назад. Между тем СЭПО выпуск холодильников было прекратило. Понадобился специальный нагоняй от губернатора, чтобы выпуск вновь наладили себе в убыток (кажется, но не уверен). Все эти хитрости, как жить на манер Диогена, разбившего миску и начавшего просто лакать воду из общественного фонтана, могут вскоре очень пригодиться. Так что, если что ещё вспомнишь – развей тему: потомки тебе будут очень благодарны. – Я: не знал такой легенды про Диогена. Википедия пишет, он сперва делал фальшивые деньги, а потом вовремя сбежал в другой город, и там решил чем-то другим заняться. Намёк, наверное, что и философия у него жульническая, просто для эпатажа. Или чтобы не обижали убогого душевнобольного, те, кто приедет по его душу за фальшак. А потом доразрабатывался до того, что его философия стала походить на нормальную философскую систему. В тему выживания очень неохота погружаться. Это ж надо картоху садить. Мы пробовали когда-то, но в Подмосковье почва глинистая, а нужна песчаная. Получился урожай меньше того, что посадили. А может, мало пололи и поливали, а не почва виновата. Не, тяжело. Лучше опять для заработка попросить Аню что-то переводить, а я буду под диктовку набирать текст. В прошлый кризис мы так выживали.

Вернуться

24

В.Ч.: о подобных случаях я слышал не раз, но фишка там в том, что финнам пришлось бы платить, столько-то тыщ как тогда говорили «рублей золотом» (т. е. на с.д. долларами, считая по фантастическому курсу ЦБ 64 коп за доллар), а своим – «деревянными», которых можно было печатать сколько захочешь (избыток наличности «изымался у населения», как выражался мой отец, через повышение цен на водку, выпуск и продажа которой неуклонно росли). – Я: ага, я слышал про выплату зарплаты на целине, с количеством денег на один район. На время уборки урожая сухой закон. Вот там выплатят зарплату (после уборки) в одном районе, соберут деньги из водочного магазина, практически все, и поедут в следующий район… Только водки надо выставить побольше. Это рассказывалось противниками общества трезвости как аргумент, что без водки невозможно обойтись. А ещё сам наблюдал, когда ходил прописываться на Арбат, как милиция собирает деньги, притворяясь продавцами валюты. Так что не только водка. Но в основном да.

Вернуться

25

Как раз когда я пишу эти воспоминания, появились сообщения о банкротстве завода «Тантал» в Саратове. Жаль, это было, кажется, самое прогрессивное там предприятие. Умнов умер в 2008; не знаю, связано ли это.

Вернуться

26

В.Ч.: аналогичный анекдот был про поставки не помню чего сильно электронного в Японию. Продукция поставлялась в деревянных ящиках из грубого горбыля. Вот дерево японцам и было нужно. – Я: ну-у… немного рискованно с их стороны. А вдруг ящики заменят на пластиковые коробки. Как они объяснят, что требуют вернуться к прежней таре? Вот почему не купить просто дерево (а немцам просто масло), понятно. Для стимуляции своей промышленности и создания ей рынка сбыта так договаривались, не сырьё меняем на технику, а только технику на технику. А то превратимся в сырьевой придаток. Цель-то благородная. Но как будто приобретение ненужной им техники… а, нусутх.

Вернуться

27

Замечу в скобках, если бы речь шла о сверхвысоковакуумной установке, форма бы сказывалась, только наоборот, чем думал тот педант. В колпаке сложной формы было бы больше остаточных газов на стенках, и он бы дольше откачивался.

Вернуться

28

Тут мне брат возражает. Не могло быть столько проводов. Наверное, было по два провода к каждой строке, и их заменили на один. Но тогда не получается крест. Получается, если ещё и было по два провода к каждому столбцу, и вышли из строя одновременно строка и столбец. Но я уверен, что мне рассказывали именно так. Один битый элемент вызывал крест с центром в этом элементе. Возможно, сам рассказчик не понял, как было организовано изображение.

Вернуться

29

В.Ч.: ну всё-таки 4 острова главных плюс множество мелких. 110 млн тогда – похоже, Сейчас 120, причем население старое и не растет. – Я: Википедия пишет 6952 острова. Но 4 больших занимают 95% площади. 126 миллионов человек + чуть не 30 млн иностранцев. Практически 90% живут в городах. Горы занимают 75% территории. В таблице «Плотность населения» Япония на 26 месте, 336 жителей на км², но учитывая горы, иностранцев и скученность в городах, получится значительно больше. Россия на 180 месте, 8,56 чел/км², очевидно, из-за Сибири. А вот Украина больше похожа на Европу, место 100, 74 чел/км². Так что за чем уж РФ на неё напала, но не из-за нехватки жизненного пространства.

Вернуться

30

В.Ч.: совсем недавно видел в youtube, как какую-то примитивную спираль гнет вручную (на простейшем приспособлении) китайский рабочий, а вообще о таком явлении рассказано в широко рекламировавшемся в СССР романе 30х гг. Эптона Синклера «Джимми Хиггинс». Джимми тоже делает что-то невероятно примитивное много сотен раз за смену. А потому, объясняет автор, что себестоимость работы автомата – 8 долларов в неделю, Джимми же получает 7,5. Положим, это беллетристика. Но сестра моя младше на 7 лет попала под кампанию «профориентации на рабочие специальности» и в дополнение к нашей электронике учеников 13й школы водили на завод Саратовштамп, где женщина брала из ящика заготовку, ставила на столик, нажимала педаль, сверху падал штамп, затем отформованную деталь женщина сбрасывала в ящик с другой стороны. Никаких инфракрасных лучей и фотоэлементов, призванных заблокировать падение штампа, если женщина не убрала вовремя руку, не было. Сестра сказала. что получила замечательный внеплановый урок обществоведения и значительно усилила свою профориентацию (знак ведь не влияет на модуль величины). – Я: Вера Петровна пишет в своей автобиографической книге, что школа №13 стала физико-математической не сразу. Сперва была обычная, а потом при каком-то постановлении о профориентации там стали готовить, кажется, медиков и ткачих, с практикой на соответствующих предприятиях и в больницах или мединституте. Потом в число профориентации попали профессии электронщика и программиста. А потом ткачихи и медики как-то отстали и вообще про это все забыли за новыми программами реформы школы. А классы физиков математиков и химиков остались. Так сказать, профессиональная ориентация на научные кадры. Только не сразу на фабрику идти, а у универ. Нет, надо найти в её книге. Вот, 1961, школа становится одиннадцатилеткой в профориентационым уклоном. Всех учащихся девятых и десятых классов разбили по желанию (ага!) на классы чертёжников, телемехаников, медсестёр, швей-мотористок и т.д. Практической базой стали конструкторское бюро подшефного станкостроительного завода, телеателье по ремонту телевизоров, больница, ателье по пошиву верхней одежды и школьная мастерская… И ещё они кукурузу убирали… Потом… ага, в 63 году новая специализация – программист-вычислитель (хорошо, что не программист-арифмометр). Ещё в 63 году в день учителя её с группой учителей сфоткали для «Учительской газеты», после чего стали приходить письма от учителей с педагогическими проблемами, а также от заключённых с просьбами после отбывания срока приехать для дальнейшего перевоспитания, что её напугало. В 64-65 году ездили на экскурсии в Мск и Ленинград на деньги, заработанные на заводе ПУЛ и строительстве котельной клуба, на почте и т.д. – после уроков. И домашние задания делали. В 64 году все (кроме 19-й школы) математические классы Саратова, перевели в 13-ю и сделали её физико-математической. А универ подарил машину Урал-1 (100 операций в секунду), приобретя себе Урал-2 (5000 операций в секунду). Урал-1 состоял из нескольких блоков-шкафов, установленных вдоль задней стены кабинета. … Новый учитель физики расставил все блоки машины экономным способом (каким?) и заставил её работать. … В 65 году был создан палаточный лагерь труда и отдыха на Медведице… В 64-65 году вернули десятилетку, что привело в 66 к двойному выпуску и жуткому конкурсу в ВУЗы…

Вернуться

31

В.Ч. возражает: я слышал эту байку в другом варианте: наши засняли на кинопленку, как работают своими тонкими пальчиками (с обязательным маникюром за счет фирмы) японские девушки. Показали нашим, замедлив в 5 раз. Наши всё равно не разглядели: пальцы японок мелькали слишком быстро. Пришлось запустить медленнее в 10 раз. Все эти разговоры об отечественной криворукости («дети у вас красивые, а всё, что вы делаете руками, никуда не годится») разбиваются о следующий факт: поздно импортированная европейская музыка (консерватория в СПб открылась в 1862 г., в Москве в 1867) дала однако лучшую в мире исполнительскую школу (причем ведь вовсе не одни евреи, стремившиеся выбиться из черты оседлости, отличились). И именно с точки зрения безупречности техники игры на инструментах. И те самые японцы и китайцы, заполонившие все филармонии мира, ездят уже 70 лет учиться исключительно в Москву. И скрипичные мастера у нас есть не хуже Страдивари, просто их инструменты не такие древние. Легенды ещё не сложились. (Правда, что опять характерно, роялей, где один мастер не справится, а нужна целая фабрика, подобных стейнвею и даже ямахе, у нас не делают). С живописью ведь то же самое, считать ли высшим достижением Брюллова или Шагала. Так что разруха не просто в головах, а даже отнюдь не в каждой голове. – Я: может, дело в отборе. Как чтобы окончить лучшую в мире исполнительскую школу наверняка есть отсев не слишком талантливых, так японцы отобрали для работы, требующей ловкости рук, тех, у кого она была. А у нас на заводе ПУЛ работницы – это те, кто лениво учился в школе, не поступил в ВУЗ и – зарабатывать-то надо – нанялся на ПУЛ на простую работу. А при попытке заставить его делать сложную, надо учитывать его ленивую производительность труда. А с чего ей быть высокой? Какая зарплата, такая и производительность.

Вернуться

32

Попытался, по совету Васи, перевести в современные ценовые понятия. Но мы заспорили о стоимости мороженого в то время. Рубль – это 100 коробков спичек, но сейчас редко кто пользуется спичками, у всех курильщиков зажигалки. Он считает, это пять порций пломбира. Но я видел в продаже пломбир, рекламировавшийся как «тот самый пломбир за 48 копеек» (стоивший, понятно, не 48 копеек), удвоенную порцию. Т.е. получается на рубль 4 порции. А он вспомнил про пломбир за 28 копеек. Я поискал в интернете – бывает и такой, и такой. Похоже, лучше на мороженое не ориентироваться как на меру денег, слишком разное, даже с обозначением «пломбир». Википедия до отдельных сортов не доходит, ограничиваясь историей французского происхождения 1815 года и таблицей жирности по советскому ГОСТу (молочное 0,5-7,5% молочного жира, сливочное 8-11,5%, пломбир 12-20%) и прочими деталями ГОСТа. В общем, приблизительно понятно, а точно и не нужно.

Вернуться

33

В.Ч.: Обычай с платочками обязательный, как с венками. Но ради экономии в похоронном бюро продают из какой-то одноразовой ткани. Про истинное назначение их не знаю, просто клал в карман, потом выкидывал. Чтобы ребят, приглашаемых нести гроб, не звали потом на поминки – ну это тебе какие-то особые жмоты попадались. Иное дело, что я и сам часто отказывался время на них тратить, и за другими замечал. Когда у нас умер проф. Либер, похоронами занимался зав каф Ермаков, отец моей одноклассницы Люды. Он спросил у вдовы Либера Натальи Федоровны Ржехиной (легенды физфака, где она вела аналитич. геом.), каковы пожелания. Та неожиданно ответила: да у нас, евреев, поминки справлять не принято (вообще-то она была чистокровной русской из староверов). Юрий Иванович рад был что одной заботой меньше, но сын Либера – доцент каф. алгебры был в бешенстве: «тоже мне, Ермаков – главный раввин синагоги!». Мы помянули узкой компанией прямо в 312й аудитории. Когда же я хоронил мать… вот выскочило из головы! Самый талантливый преподаватель нашей каф., немедленно после этого, году в 1981 уехавший в Израиль и сделавший мировую карьеру как специалист по теории полугрупп – нас всех, малознакомых русских, игравших роль грузчиков (а там тяжело гроб по узкой дорожке далеко круто в гору нести) очень даже на поминки пригласили. Не помню также запрета здороваться на поминках. Разговаривают негромко – это естественно.

Вернуться

34

В.Ч.: да, он Тане хвастался, как раздобыв за большие деньги роскошный букет, лично вручал его после премьеры (билет тоже втридорога купил у спекулянтов) Алисе Фрейндлих и лобызал ей при этом ручку. Правда, там у него дело дальше не пошло. – Я: хм, а сколько лет ей было в тот момент? Она 34 г.р., на 3 года младше ВА. Если Вайнштейн, как я, 56 года, она его на 22 года старше. Т.е. при окончании им универа, примерно вдвое. Вряд ли она могла на него посмотреть иначе, чем как маленького мальчика.

Вернуться

35

В.Ч. возражает: режиссёр – Дзекун? Авангардист, усаживавших зрителей на сцену, а актеры играли в зале и т.п. Но тот, по-моему, был уже в 90е. Раскол среди зрителей был сильнейший. (Полина очень гордится знакомством: её в молодости попросили зайти к нему и что-то передать, когда он уже уехал в Киев). Далее твое описание спектакля сильно напоминает впечатления от театра Наташи Ростовой, причем подозреваю, что ты, не зная всех этих столичных подражаний Мейерхольду и Бруку, спектаклей Стуруа и Товстоногова, критиковал спектакль «справа», а Вайнштейн как раз «слева» (пользуясь терминологией Ильича). Вообще-то про наш плохой драмтеатр, противопоставляемый превосходному ТЮЗу, я слушал всю жизнь, но по-моему это был снобизм, идущий ещё от стариков, которые помнили Слонова (теперь театр его имени, а не «Карлуши») и Соболеву. На с.д. в наши школьные и студенческие годы был вполне крепкий соцреалистический театр, где периодически появлялись заметные таланты (и потом переманивались в Москву): Шутова. Янковский (лучшего кн. Мышкина я не знаю, чего там Яковлев! а московский его период считаю сплошной халтурой), Михайлов, Федотова… Вот оперный театр был так себе, хотя и там выдающиеся солисты появлялись примерно с той же частотой. – Я: ничего не знаю про слева и справа, Вайнштейн своих отрицательных впечатлений не стал конкретизировать, а у меня, по-моему, в основном вполне разумные претензии. Может, там что-то гораздо важнее было, чем неправдоподобие больничной никелированной каталки в Древней Греции или битых амфор из раскопок в современной им Греции, чего я не заметил, но и заслонять от меня всё действие здоровенной амфорой не надо было бы, может, я бы оценил.

Вернуться

36

Надо же, и тут возражение у В.Ч. Или дополнение: всё это целомудрие нашего времени (отнюдь не повсеместное!) объяснялось, как выяснилось позже, катастрофическим положением со средствами контрацепции, тем более, что отсутствовали тест-полоски и средства безболезненно избавиться о нежелательной беременности путем укола на 2й неделе. Как только всё это стало доступно после отмены монополии внешней торговли – вся высокая нравственность мгновенно рухнула, и теперешние 40-50-летние бьют тревогу в ЖЖ и социальных сетях: «что это наши дети не желают сексом заниматься с 15 лет, как мы? Куда катится мир!» Но дело в том, что в столицах достать необходимые средства было существенно легче, так что пресловутая «сексуальная революция» пришла туда раньше. – Я: и контакт с хиппи и Битлз и вообще всей западной молодёжной культурой у них был лучше, а мы покупали пластинки с ВИА «Мелодия»

Вернуться

37

В.Ч.: ну тут «всё не так однозначно». У Тани штук 5 женихов (она всё тянула, полагая, что ещё найдет получше) увели через «милый, я, КАЖЕТСЯ, беременна», включая Олега Горбунова, кстати. Причем случалось и, что именно показалось (или хищница так говорила). Твоему Матвею уже такой оборот не грозил. Ленка Дунищева, окрутившая Олега, потом, лет около 45, мне горько жаловалась на его деспотизм и раздражительность («ответка» с его стороны это теперь называется), а вот Лешу Жаркова довели до самоубийства. – Я: я имею в виду, хлопоты с ребёнком на ней, даже если им пожениться. Допустим, я при родах Матвея работал акушеркой, но это редкий случай. И потом мыл попу и кормил, но уже детским питанием из магазина, а вот вставать ночью и кормить грудью не приходилось как-то. – В.Ч.: "при стимуляции соска возникает окситоциновая дуга, вызывающая неразрывную эмоциональную связь ребенка с матерью",– как говорит Дубынин. Тут и мытьё попы вызовет умиление. Но в норме, разумеется, бывают а) сбои в программе, вплоть до приводящих к убийствам новорожденных матерями, б) извращения, навязанные обществом (а на с.д. работодателями, которые не хотят мужу платить достаточно, чтобы он мог содержать жену и 5 детей, они хотят, чтобы и жены на них работали за нищенскую плату), о чем ты сам пишешь ниже. – Я: и всё-таки, извини. но это сексистскя модель «женщина, охотящаяся за женихами» – поймала и нет хлопот. А если она не хочет пока семью заводить, а хочет сперва что-то сделать интересное и творческое, а тут ребёнок. то пусть не выделывается и будет как все женщины, церковь-дети-кухня? Это же предел мечтаний, ага. – Он: конечно, я махровый сексист, Полина меня на днях разоблачила. Насчет: "что-то сделать интересное и творческое СПЕРВА", – лет 11-12 назад как раз с ней у нас была переписка. Формально ей нечего предъявить миру в виде общепринятых маркеров достижений: ученой степени, картин, висящих в галереях, административных постов… По факту же, зная теперь уже неплохо её жизнь, я вижу, что она очень легко обучаема, талантлива, предприимчива, но всегда останавливается в шаге от явного успеха – отчасти из-за отсутствия честолюбия (что унаследовал её ребенок), отчасти, возможно, от русской модели воспитания (как и мне говорили: "да где тебе! да разве ты сможешь?") И вот, бросив изучение архитектуры в университете Вайоминга, где она была первой по рейтингу среди 40 студентов, она меня спрашивала на 30м году жизни: в чем её истинное призвание и что принесло бы вдохновение и избавило от депрессии? Я ответил, что природу не обманешь, и в её возрасте надо ребенка давно уже иметь, а лучше трех, а по-другому от депрессии не избавишься. Ребенок, конечно, требует неотлучного внимания первые 3 года, но зато, когда главная проблема решена, женщина может спокойно "реализовать себя" (как выражалась одна моя глуповатая знакомая) сколько захочет и наличие ребенка, без которого м.б. лишний раз в музей сходить поленишься, а задачу по геометрии уж точно решать не станешь – наличие ребенка только стимулирует развитие. Полина ответила: "Вы с мамой моей сговорились что ли?" – особенно рассердилась насчет троих детей, но одного всё-таки завела и первое, что написала мне сразу после родов: "Вы были правы, В.Т.: лучше ребенка ничего нет". И дальше в формальном смысле она карьеры так и не делала – ну есть люди, которым это неинтересно – но вся как-то расцвела, увлеклась живописью, айкидо, художественным и музыкальным воспитанием детей-дошкольников из всей их обширной русской общины – в общем, выражаясь опять-таки языком российской посредственности, "состоялась как личность". какие-то даже деньги на своих увлечениях зарабатывает. Мужчине. кстати, тоже, как мне довелось наблюдать, раннее отцовство (даже до достижения 18 лет) идет только на пользу. – Я: если доказательство какой-то точки зрения основывать на конкретных примерах, всё зависит от того, какой случай считать типичным. Я могу взять ближайший пример – Аню – пожалуйста, и член-корр., и три ребёнка. Кому-то ни научные достижения не нужны, ни деньги, ни известность, дети-кухня-церковь, кому-то для успешной карьеры нужно делать её сперва, а то потом «лучше ребёнка ничего нет» и приплыли, а кому-то лучше ребёнка сперва, а прочее потом. Биология устроена так, что ребёнок, в основном, на матери, как отец ни помогай, а многие и не считают нужным или даже теоретически согласны, но их хрупкая психика этого не выдерживает – опять же конкретный пример, предыдущий Анин муж сбежал от неё, когда первому ребёнку было два года, почему-то вот именно тут он не вынес, не период ночного ора и кормёжки-перепеленания, может, терпение кончилось к этому моменту. Но потом вернулся, и сбежал опять, когда второму ребёнку было два, на этом Аня увидела закономерность и с ним развелась, хотя он и во второй раз хотел вернуться. Сам он всему находил убедительные причины, разные в обоих случаях и разные в состоянии «ушёл» и «вернулся». Кажется, в состоянии «ушёл второй раз» он говорил, что в первый раз вернулся из-за «эффекта блесны» – если она не пытается его вернуть, а говорит «скатертью дорога», значит, он что-то упустил. А при уходе второй раз, типа, он этот эффект преодолел. Что он придумал для попытки возвращения второй раз, не знаю. Но я отвлёкся. Мне кажется несправедливым, что при биологической обусловленности несправедливого распределения обязанностей, лишающей женщин большой части выбора, общественное мнение нагибает их в ту же сторону. Вероятно, современная мораль (в т.ч. христианская) унаследовала много от первобытной, при которой кто мускулистее, тот и прав. Соответственно, Бог – конечно, Отец, а кто думает, что Мать, они ведьмы, на костёр их, чтобы не распространяли вредные и опасные для устоев общества заблуждения. Жена должна слушаться мужа. Женщины хуже мужчин играют в шахматы на высшем уровне, значит, они в целом глупее (этот аргумент может употреблять и человек, не знающий, как ходит «лошадь» и не выиграющий партию в шахматы не только у Ноны Гаприндашвили, но и у первоклассницы с детским 4-м разрядом – всё равно женщины, все до одной, абсолютно не умеют нормально думать, любой пьяница, пропивший последние мозги, умнее любой женщины, сколько она ни изучай всякие науки – если нормально разобраться, например, дать ей по башке, чтоб не выпендривалась). Ева послушала змея и соблазнила Адама, это из-за женщин мы не живём в раю на всём готовеньком, а вынуждены добывать хлеб в поте лица своего. Они вообще не люди, а объект реализации сексуального инстинкта. Ведь они, по сути, со своей «женской логикой», инопланетяне и не заслуживают отношения к себе, как к людям. Примерно как негры. И марсиане, если обнаружатся. Они не люди, а конкуренты людей, их надо давить. Гомиков нужно презирать, половина из них добровольно хочет быть женщинами, вторая им в этом подыгрывает. А в тюрьме к ним отношение вообще как к грязи под ногами. Уголовники правы. То же с лесбиянками. Они просто заблуждаются, потому что настоящего мужика не было, стоит какую изнасиловать, она тут же убедится, как была не права. Всё это были бы смешные аргументы, примерно как «жиды Христа распяли, потому их всех нужно уничтожить», но, увы, мы живём не в эпоху логики, развития науки и прогресса, а, наоборот, в эпоху отката, возвращения суеверий, астрологических прогнозов повсюду, гомеопатии, прописываемой врачами и/или рекомендуемой аптекарями на полном серьёзе (с доказательствами на единичных случаях её полезности, на себе испытал), освящения ракет и автомобилей, запихивания женщин в паранджу и запрета учиться даже в школе (к счастью, пока не у нас), разрешения охоты на краснокнижных животных, запуска Роскосмосом гравицапы, поиска МЧС-никами упавшего в тайгу вертолёта с помощью экстрасенсов, прежде чем обратиться к данным локаторов и так далее. Вплоть до нападения Путина на Украину по той же причине – думал, что он сильнее (что ещё неизвестно), а чо тогда думать и просчитывать последствия. Конечно, прогресс связан не с тем, что кто сильнее, тот и прав, но увы, сейчас у нас регресс. Но мне это не нравится.

Вернуться

38

А может, и нет. Тогда было нельзя, так что или скрывала, или не была, но потом говорила, что была всегда.

Вернуться

39

В.Ч.: вот-вот. Гнилая интеллигенция перетопчется. Собственно, вся история твоей основной трудовой деятельности – мало отличается от описания колхоза и чрезвычайно символична. «Желание иметь молоко без коровы», как лет 10 назад высказался какой-то знаменитый американский экономист, приглашенный Грефом на т. н. Валдайский форум. Желание сэкономить не только на условиях труда и быта и просто количестве квалифицированных работников, но даже на условиях функционирования оборудования (как ты там дальше пишешь про японскую печку) – чего же тогда удивляться, что мы ещё тогда «отстали навсегда». После 1992 г. всё многократно усугубилось и теперь очень интересно, как властители будут пытаться осуществлять «импортозамещение». Я чувствую себя находящимся внизу трюма тонущего корабля и мечтаю успеть в иллюминатор увидеть, как будут барахтаться в воде без шлюпок капитан, помощник и прочая команда. Сам умру – это ладно, но успеть увидеть их страх услышать панические вопли – вот мечта!.. Да, кстати, если ты случайно знал Игоря Соколова – в разные годы инженера на каком-то из заводов типа ПУЛа, а позже – преподавателя физфака и вертолетного училища, злостного антисоветчика и матершинника лет на 15 старше нас – он мне рассказывал тоже две прелестные байки. 1) некто поспорил с начальником охраны, то вынесет длинную штангу из какого-то ценного сплава. Начальник предупредил всех охранников. Этот Некто нанес на штангу метки, изображавшие дециметры, и стал перекладывать, словно измеряя ею размеры заводского двора. Так измеряя, и вышел за ворота, после чего сразу же позвонил из проходной и потребовал от начальника обещанный магарыч. 2) Уже сам Игорь Леонидович поехал в московский НИИ получать соединение галлия, индия – понятия не имею, чего-то редкоземельного – для своей лаборатории. И НИИ, и их лаборатория работали по государственному плану, но почему-то передача происходила так: «Зайдешь во вторую кабинку слева в туалете, в первую придет человек и перекинет тебе через перегородку. Вынести через вахту – твои проблемы. Мы тебя не знаем, ты нас тоже» Он полагал, что полкило (или меньше) материала – это небольшая гирька, которую он сунет в карман брюк. Оказался кусок размером с толстый энциклопедический словарь. А невидимый человек из соседней кабинки уже ушел, возвращать некому. Игорь Леонидович долго примеривался, потом засунул под брючный ремень, причем пиджак сходиться перестал, да и человек худой отличается от толстого не одним лишь объемом живота. Охранник долго на него смотрел, но вставать из будки явно поленился, и в конце концов нажал на педаль, освобождая вертушку прохода. Когда он мне всё это в лицах рассказывал(в 1985 г. на повышении квалификации в Казани), я в 30 дет был ещё достаточно патриотичен, знал, что «есть такое слово —надо», но всё же возмутился: становиться в положение преступника в собственном отечестве ради его же обороноспособности либо просто собственного научного азарта – это уж мне показалось слишком унизительным. – Я: как раз в данном случае не «гнилая интеллигенция перетопчется», всё ж ему машину вести, надо выспаться, это и в наших интересах было. Но в целом да, отношение к интеллигенции было так себе. Да оно и при капитализме не стало лучше. Как для коммунистической идеологии были лучше рабочие, так и для прибыли лучше продавцы в магазине и нефтяники на скважине. Извлечь прибыль с помощью науки – это задача на много лет, а тут же надо набивать карман, пока всё не рухнуло. И ведь правильно они чувствовали всё время. Сейчас многие убегают, а Путин обижается: он же им дал всё! А они предатели. Вот чего Чубайсу не хватало? Воруй – не хочу. А он уехал. Безопасности не хватило, видать. Что касается того, что вся история трудовой деятельности схожа с колхозами, то, наверное, это зависит от точки зрения, с которой я описывал, стараясь вспомнить интересные с моей точки зрения случаи. Кроме того, есть всё же и некоторое несходство – в том, что первая дала всё же какое-то моральное удовлетворение, в смысле, что-то удалось сделать в смысле добывания пусть небольшого количества новых данных в копилку знаний цивилизации, хотя это высокопарно звучит. Ну а что вряд ли они как-то скажутся в век утраты наукой своих позиций в развитии цивилизации, что поделать…

Вернуться

40

Т.е. на одном фланце кольцевая канавка, на другом кольцевой зуб, плоская кольцевая медная прокладка сдавливается между ними. Тоже, между прочим, не такое простое с ней обращение. Если запасная прокладка полежала какое-то время без употребления, медь окислилась, стала жёсткой. Перед тем, как ставить на место, нужно отжигать в водороде для удаления кислорода. Хорошо, у нас на заводе такая печка была… И обращаться с мягкой медью очень осторожно – не поцарапать. Любая царапина может стать местом течи.

Вернуться

41

стекло из неё уползало в стороны более массивных деталей по обе стороны, то ли под влиянием того же атмосферного давления, что сплющило трубку, то ли под влиянием поверхностного натяжения жидкого стекла

Вернуться

42

температура плавления NaCl довольно большая, 800,8°С

Вернуться

43

Магниторазрядный насос, основное средство достижения сверхвысокого вакуума, устраивает между своими электродами разряд, поддерживаемый в высоком вакууме за счёт закручивания электронов и ионов магнитным полем. Этот разряд ионизирует остаточные газы, ионы прилипают к электродам, и там их запыляет слой химически активного титана, распыляющегося с электродов тем же разрядом. Но аргон не так-то просто химически связать с титаном, несмотря на ионизацию.

Вернуться

44

Витя пишет: «Если это был тот же Решетаров, начальник отдела полупроводников, то он владелец кабинета, видеть подчиненных избегал. Я его видел два раза: при приеме на дипломную практику и еще раз в коридоре, где он остановил меня и смущенно попросил в долг 10 рублей. Потом мне рассказали, что ему как алкоголику денег на руки не дают, и что я плохо сделал, что дал». Но я думаю, это не он. Исследовательская лаборатория почему-то относилась не к отделу, где разрабатывались самые новые типы индикаторов, полупроводниковых, а к более старому, продолжавшему тему катодолюминесцентных.

Вернуться

45

Хотя смысла никакого не вижу – в запасе какая разница? Кстати, после переезда в Москву здешний военкомат упорно не присылал в Саратов извещения. что я встал на учёт, и оттуда слали – примерно раз в год – грозные повестки с требованием встать на воинский учёт по новому месту жительства. Сперва я пробовал отвечать, что я давно встал – собственно, меня бы не прописали по новому месту жительства без постановки на военный учёт. И спрашивать нужно не с меня, а с московского военкомата. Но раз на третий понял, что мои ответы или вообще не читают, или не обращают внимания. Присылаемые повестки абсолютно не менялись. Потом, впрочем, прекратились. То ли получили всё-таки извещение или как там оно у них называется, или махнули рукой. Так вот. Все эти повестки были почему-то надписаны со сдвигом на одну графу, отчего читались как направленные Боруну запаса Александру Феликсовичу. Я так понимаю, звание Борун запаса должно котироваться выше, чем, скажем, генералиссимус запаса, потому что тех в истории было два или три.

Вернуться

46

В.Ч.: мне стало даже интересно: а хоть кто-иибудь из попавших в армию служил по военной специальности? Видимо, пехотных командиров катастрофически не хватало, подозревая потому что те, кто окончил «общевойсковое командное училище» слишком быстро спивались. Однако, такого, что пока желающие не найдутся – никого из аудитории не выпустят, я никогда на мехмате не слышал. Уговаривали в военкомате – да («кто хочет: первые 5 лет в ГДР» – голос: «а последующие 20?»), потом на 1 курсе аспирантуры меня чуть было не призвали, я уже и медкомиссию прошел. В отделе аспирантуры любезная девушка посоветовала «не терять связь» (с аспирантурой, а не с ней), не то не восстановят, но не объяснила как связь поддерживать. Оставалось только сняться с военного учета. И тут сидевший там отставник (даже с медалями) неожиданно рассердился на военкоматовских и объяснил мне, что согласно чьему-то приказу (я с первого раза запомнил примерно 5 бессмысленных букв и 6-7 цифр, хотя обычно имен знакомых запомнить не мог, не то что 6-значных номеров телефонов) аспиранты-очники призыву не подлежат (как и преподаватели). Я бодро отбарабанил военкому шифр приказа, после чего он стер мою фамилию, написанную, как оказалось, карандашом и сообщил, что вообще-то призывать меня и не собирался, а записал просто в резерв: вдруг будет недобор, а я всё-таки пожелаю.

Вернуться

47

В.Ч. говорит, 1938. Наверное, он прав. В интернете есть обе. Только которая 1937, та 152-мм, а которая 1938 – 122-мм. Но я не помню, какой толщины был ствол. Дальность, по моим воспоминаниям, больше похожа у той, что помню я сам, 18 км. У другой 12. Но я и дальность мог забыть. За его пушку аргумент такой, что он запомнил год, как относительно менее примечательный. Впрочем, какая разница, 37 или 38, обе сделаны давно.

Вернуться

48

Обсуждение. В.Ч.: я бы сильно не верил в эту пропаганду, проводимую ольгинскими троллями на сайте почившего «Эха Мск» или куда-то подевавшейся Скобейдой… – Я: понятия не имею об «ольгинских троллях» и «куда-то подевавшейся Скобейде», про «Эхо Мск» знаю, что когда-то Витя его слушал, а потом объявил фашистским и перестал, но кто там за что аргументировал, не знаю. И с какими целями. Это аргумент примерно такого же порядка, что, если Гитлер носил усы, так мне нельзя? А если я, допустим, считаю Петра I тираном и деспотом, а он велел брить бороды, то я обязан бороду отпустить? :) – Он: …по моим сведениям никаких специальных целей по спасению евреев Советская армия не ставила… – Я: я этого и не утверждал. – Он: …равно как и партизаны, которые не торопились брать к себе в леса еврейских детей с матерями и стариков, т. е. ненужный балласт… – Я: правильно, самим жрать нечего, и мобильность теряется. Но какие-то евреи, убегая от немцев, в партизаны попадали и воевали, если были способны. – Он: …о партизанских налетах на колонны идущих на расстрел… – Я: неизвестно, имело ли смысл. Может, рельсы подкопать эффективнее для общей цели. А так – освободишь колонну, идущую на расстрел, большую часть из них снова переловят и расстреляют тут же, часть партизан погибнет в ходе налёта, а поезд с танками и боеприпасами придёт на фронт, немцы победят и уничтожат евреев во всём мире? – Он: …или армейских десантах ради спасения гетто хоть в одном городе я тоже не слышал. – Я: то же самое. Десант вообще операция с расходом ценного ресурса, лучше уж тогда захватить какой-нибудь немецкий штаб фронта – лучше, я имею в виду, для общей победы, которая не гарантирована, пока немцы наступают, и неизвестно когда будет, когда уже отступают. В общем, все эти аргументы не вполне убедительные, и все для оспаривания утверждения, которого я не делал, что Советская армия особо старалась спасти именно евреев. – Он: этак можно и Муссолини спасителем евреев объявить: он же не рвался их уничтожать. – Я: совсем странный аргумент. Разве Муссолини воевал с Гитлером, чтобы его сравнивать в этом смысле со Сталиным? Наоборот, был союзником. Как, правда, какое-то время и Сталин, когда делили Польшу. Но Сталину пришлось воевать с Гитлером, Гитлер сам позаботился о том, чтобы сделать из него (невольного) защитника евреев. Потом Сталин начал уже евреев уничтожать (с «дела кремлёвских врачей»), да не успел развернуться. – Он: вообще если бы Сталин выбрал французский вариант с правительством в Виши, а не записал бы, не спрашивая, в наемные ландскнехты США весь народ, то было бы только лучше. – Я: разве ему Гитлер предлагал? Я думал, для него это были разные вещи – воевать с французами, которых достаточно заставить сдаться, и которые не сверх-люди, но всё же люди, и со славянами, которые недочеловеки и занимают жизненное пространство, так что пригодны только как рабы, но не как граждане какого-то своего, хоть и подчинённого, государства. Скажем, украинским нацикам, хоть они и помогали, он не разрешил сформировать своего государства, а они ведь просили. – Он: США сбросили бы 6 авг. 1945 г. бомбу не на Хиросиму, а на Берлин и война закончилась бы на полгода позже. Причем такой победой мир был бы обязан в первую очередь еврейским физикам и математикам, которых дебил Гитлер выгнал (зато мотивировал сильнее любых других!), обескровив германскую науку. Дополнительные жертвы среди евреев на оккупированных территориях оказались бы уже не намного больше, т. к. к 1945 г. их там почти всех уже уничтожили.., – Я: ну вот, а ты только что предлагал выбрасывать десанты для их освобождения. И Рузвельт не предлагал Сталину сдаваться Гитлеру, чтоб он потом бомбу сбросил – да и не знал, что она получится. И, если уж «что было бы, если бы» – могли США и вообще оставить Европу вариться в собственном соку. У них были колебания, вмешиваться ли вообще. И Гитлер, кажется, на то и рассчитывал, что они не захотят. Тем более им с Японией воевать, а СССР уже не стал бы громить Квантунскую армию. Взамен сбросили бы на Японию не две бомбы, а четыре, а от Европы бы отказались – авось потомки Гитлера будут более адекватными. – Он: …а на оставшихся в реальности неоккупированными территориях СССР их много и не жило… – Я: но мои родители жили, о чём и шла речь. – Он: …если же считать погибших на фронте и от авианалетов – то вообще неизвестно, в каком случае еврейских жертв было бы больше… – Я: если бы немцы победили, думаю, уничтожили бы всех поголовно, раз уж начали. – Он: насчет целесообразности призыва занятых в военнополезной промышленности и науке или привлекательности порядков в армии, ты ожидаешь от простых майоров государственного мышление (оно, кстати, у государства, иногда случается: с 90х гг от призыва освобождались все, работающие в СГУ, прямо сейчас решили освободить айтишников т. д.) – Я: опять не понимаю аргумента. Разве майоры определяют государственную политику? Пусть даже и касающуюся армии. И не моё дело, чего-то ожидать от политиков или не ожидать. Они по должности обязаны государственно мыслить, а я могу их оценивать, как способных это делать или идиотов, напрасно занимающих свои должности. – Он: но майоры выбирали армию, где всё-таки и погибнуть можно, ради особого кайфа: знать, что «во всем городе масла не будет, а у нас в столовой 20 г в день —вынь да положь» или что можно сколь угодно занятого и нужного на своем месте человека вызвать в военкомат просто для уточнения анкеты, продержать сначала в ожидании полдня потом заставить повестки разносить – как говорится, «потому что можем». Или: «приказ начальника – закон для подчиненных», «в армии приказы не обсуждаются а выполняются. Крууугом! Шагом марш!» – возможность на законных основаниях куражиться. – Я: да, у меня тоже есть такое отношение к армии, что нравится людям там, ну и чёрт с ними, но зачем же к себе стараться вообще всех заполучить, кто не такой дебил, чтоб ему такое нравилось? Но это, увы, свойство любой идеологии, что её сторонники стараются её распространить на всех поголовно. Иначе, может, они себя чувствуют неуверенно. – Он: а серьезные войны всё равно выигрываются всеобщей мобилизацией, а не кадровыми военными (вариант: наемниками, т. е. денежными ресурсами государства). – Я: ну, тоже спорный аргумент. Возможно, всеобщая мобилизация ничего не даст, кроме многочисленных жертв, если во главе не будет кадровых военных. Какой-то был эпизод в бандитские девяностые, когда компании мафиози с автоматами на джипе что-то потребовалось на складе или типа того, охранявшемся старичком с древним ружьём, и он от них успешно отбился, потому что был на войне и знал, что после выстрела надо немедленно перекатиться. И умел это делать. Потом, правда, и в т.н. охранных фирмах появились люди, прошедшие боевые действия – в Афганистане, в Чечне, но тогда, видимо, среди тех бандитов их не было, и они думали, что у них большое преимущество в количестве и в вооружении. – Он: …или кто-нибудь из этих дармоедов вышел защищать от распада СССР, которому они присягали? – Я: как это – защищать? Представители государств, основавших в 1922 союзный договор, имеющие право выхода из него, собрались и прекратили договор. Правда, они это сделали вопреки референдуму. Т.е. пренебрегли волеизъявлением граждан. Но, мне кажется, нигде не сказано, что армия в таком случае должна поднять восстание против правительства. Вообще нужно учитывать, что я в мемуарах описываю, насколько могу, тогдашнее отношение к армии. Сейчас, как прямо к этой дискуссии, подоспели жертвы российской армии в Буче, и я, конечно, задумываюсь, нельзя ли уже тогда было сообразить, что дедовщина приведёт к озлоблению солдат, и как они себя поведут хоть с мирными гражданами чужого государства, хоть своего, если их привлекут разгонять особо массовые демонстрации. Впрочем, тогда и о дедовщине было меньше известно, или она позже так усилилась, и я о массовых демонстрациях против правительства не думал. СССР с КПСС казались мне вечными, хотя и было видно, что всё разваливается, но партию это, казалось, не беспокоило. Как объясняет Хобсбаум, тогда как раз арабы сговорились меж собой и подняли цену на нефть, СССР стал получать много денег, и партии стало казаться, что проблемы и решать не надо. Вот всё и развалилось. Отрицательные последствия положительного фактора. Правда, это какое-то не марксистское объяснение. Вроде даже экономическое, но как-то очень субъективно всё вышло. Арабы сговорились, партия отложила проблемы на потом… – Он: …военную пенсию они, однако, от нового государства потребовали. – Я: тут своя рубашка ближе к телу. РФ стала наследником СССР, пусть платит. А я даже ещё хуже, если бы переехал в Израиль, попросил бы обещанную пенсию, хоть все пенсионные отчисления шли в карман этого государства, а не того. Не потому что думаю, что имею на неё право, а так, по жизненным обстоятельствам. Государство берёт на себя обеспечение работающего на него человека, не доверяя его способности откладывать что-то на старость. Для этого отбирает часть зарплаты и вообще любого дохода. Так что вынь да положь отобранное, с помощью которого можно было что-то полезненькое сделать. Например, в наше время – понастроить помпезных дворцов пенсионного фонда. Пенсионера каждый обидеть может. Но не каждый сможет убежать.

Вернуться

49

В.Ч.: в ячейке (это даже ещё не первичная организация) парторг, выше – секретарь партбюро или ещё выше – парткома. – Я: ага, спасибо. Т.е. почти с самого низу доверху секретари, только самый главный сперва был Первым, потом стал Генеральным.

Вернуться

50

В.Ч.: в силу 6й статьи брежневской Конституции про «руководящую и направляющую силу». Не зря были такие митинги за её отмену в марте 1990 г., и сразу после партия начала на глазах рассыпаться. В Конституции 1936 г. то же было сказано довольно невнятно, но явно сформулировано в партийном уставе, это мне отец разъяснил, когда я задал ему тот же вопрос. Вот чего отец (и не он один) понять не мог и сильно пугался – это стоящий над всеми законами и властями КГБ. В партию тебя, кстати, никто бы и не принял: она считалась в первую очередь рабоче-крестьянская. Когда у сестры в КБПА при заводе Орджоникидзе понадобилось принять в партию кандидата на пост нач. лаборатории (а иначе как ему скажешь: «положишь партбилет на стол»?), то с большим трудом нашли трех девочек-лаборанток, зарабатывавших двухлетний рабочий стаж для поступления на подготовит ф-т института (т. е. в обход конкурса) и еле уговорили: «Так это мне ещё и 3% с зарплаты платить?» – «Мы тебе повысим зарплату». Полагалось четырех, но 4я отказалась наотрез: надо на собраниях ещё сидеть, а больше в отделе из 200 чел рабочего класса не было. – Я: хорошая история про СССР.

Вернуться

51

В.Ч.: я думаю, просто нормальный человек попался Возможно, неплохой инженер, знавший, что пост секретаря парткома – практически обязательный шаг на пути к посту директора завода (не обязательно вашего). Куражиться, как военкому, ему было неинтересно, а вызвать тебя полагалось. Он и исполнил обряд формально. – Я: наверное, так. Но этот нормальный человек вёл себя как помазанник божий, коему все поклоняться обязаны.

Вернуться

52

В.Ч.: мне тоже вклеивали, такое розовенькое. Вызвали повесткой, в которой не было написано зачем, продержали полдня, я был уверен, что опять забрать попробуют (а аспирантуру я уже закончил, но кандидатом наук не стал, так что тогда имели право). Но просто вклеили и отпустили. – Я: да, я так и понял, что у них это была как раз в это время стандартная процедура, с чем мне повезло

Вернуться

53

В.Ч.: да, смысл в том, что не дожидаясь повестки, сам, как особо сознательный. Но Кумысная поляна – это интересно! У меня гораздо скучнее: техникум за углом, где был и наш избирательный участок и лекции на сборах нам читали (Повезло: у отечества не было тогда денег, чтобы как полагается посылать на месяц в лагеря, поселять в палатках… помнишь «партизан» во время нашего пребывания в Бресте? Или – сильно идеализированная версия – фильм «Парад планет». А нам просто заменили лекциями по вечерам. – Я: да, позже в Мск я на сборы попадал тоже на лекции. А немного лет назад, уже во время всеобщего бардака, человек в МИСиС рассказывал, как был на сборах с выездом за город, и там была непрерывная пьянка, с ведома начальства, которое, увидев первый ящик водки, предупредило только, чтобы они «не очень». И, хотя ежедневно собирали с утра в сельский клуб на лекцию, но лектор ни разу не пришёл. А потом распустили по домам, раньше срока, понимая, что никто раньше на работу не побежит, используют как мини-отпуск.

Вернуться

54

Почему полковник за огурцом лезет в банку рукой? – У него туда голова не пролезает. – А почему она не пролезает? – Потому что на ней фуражка надета.

Вернуться

55

В.Ч.: это не подразумевалось, а факт, часто обнаруживаемый туристами или геологами напр.. Вторая проблема – отсутствие абсолютных координат. Только относительных причём неизвестно относительно чего. Я наблюдал, как в одной фирмочке в 90е гг, когда уже вроде всё рассекретили, пытались оцифровать и карты отдельных районов и создать кадастровую карту Саратовской обл. Выпускник физтеха никак не мог понять: почему у него, если приложить карты соседних районов по их границе – то выходит пробел внизу то сверху перехлест. Метров на 20-30, но если там твой дачный участок! Я ему долго втолковывал, что Земля круглая и поэтому имеет ненулевую гауссову кривизну, а потому даже частично «не изгибается» (без искажений размеров) на плоскость, что не далее, как с утра об этом лекцию студентам-механикам читал. Выпускник физтеха и его друг – хозяин фирмы, доктор тех. наук (у нас говорили: «тех, а не этих») мне не верили, но карты-то не сходились! Пришлось им открыть двухтомный учебник геодезии (формата А3). Нашли формулы пересчета координат (на картах а не на местности!). Но в формулы входили параметры: истинные широта и долгота контрольной точки (напр., горки с геодезической пирамидкой). И тут выяснилось, что в соответствующей госконторе никто не знает, где список этих координат – скорее всего потерян. Я принес школьный атлас мира (в половину А4 размером), нашел на нем параллель и меридиан, проходящие ближе всего к Саратову, учли что на север–юг до границ области примерно по 1,5 градуса, а на запад-восток примерно 3. Подставили – и о чудо! Все границы совместились с точностью до ширины линии на экране. (Кстати, ещё они мне хвастались первой базой данных на жителей Саратова, которую делали по заказу ФСБ. Я попросил найти Феликса Львовича (без фамилии) – и мне тут же выдали номера (заводской и гаишный) его машины, катера, должность и зарплату за последний квартал, наличие/отсутствие ружья, само собой адрес и самый короткий и незаметный из окна путь подхода группы захвата). У деда – железнодорожного строителя – про карты была своя байка. После финской войны 1939-40 гг. нужно было расшивать железнодорожную колею под Выборгом с европейской на русскую ширину. Дед как раз несколько месяцев тогда работал в Ленинграде. Приехали немецкие коллеги помогать. Ну, говорят, показывайте карты. Дед с коллегами жмутся: пакт о ненападении и договор о дружбе – хорошо, но всё-таки иностранцы. Немцы: «У вас нет что ли? Ну ничего, мы из Кенигсберга захватили. Берите, не стесняйтесь: мы на обратном пути там себе ещё купим в магазине». За 2 месяца до войны деда перевели в Смоленск, так что семья избежала гибели в блокаду, как семья брата бабушки. Но в Смоленске уже в октябре попали на 3 года в оккупацию. – Я: отличный исторический анекдот. Жаль, впервые слышу, теперь нечестно было бы включать в воспоминания. – Он: включи в примечания. Всё равно же все включенные в текст байки не про тебя лично, а характеристика эпохи.

Вернуться

56

В.Ч.: ну, знаешь, с этим даже кадровый военный Гаврила Державин не справился: пока он, наладив, как воображал, оборону Саратова, искал Пугачева где-то под будущим Марксом, тот пришел и город сжег, Державин, бессильно наблюдавший пожар из Энгельса, оправдывался потом что город был слишком велик для обороны: ворота были на Московской у выхода из сквера перед домом, где Камышинцевы жили, а Октябрьская была городским валом с частоколом. А теперь, после присоединения всего Саратовского р-на «для полноценного развития агломерации» Саратов стал вторым по площади городом России после Москвы, так что ныне его тем более не оборонить в случае наступления украинско-казахской коалиции, да ещё при такой огромной пятой колонне внутри. (Державин же попозже попытался пленить Е.Пугачева у будущего г. Пугачева на Б. Иргизе, но соратники выдали Емельяна Иваныча кому-то другому раньше. Впавший в немилость за бездарность Гаврила Романыч прятался от гнева начальства где-то в нашем левобережье и с горя впервые начал там писать стихи.) – Я: О! Роль Пугачёва в развитии литературы в России. А потом он Пушкина вдохновил постфактум. – Он: если ты про "Капитанскую дочку" – то вроде бы это общее место у литературоведов… – Я: …да и на творчество Пушкина, наверное, Державин как-то повлиял. Старик Державин нас заметил… и в гроб сойти благословил? или как-то так. – Он: ну так, про знаменательный эпизод мы из восторженного рассказа Пушкина и знаем. Державин был большой авторитет, да и стихи у него действительно недурны.

Вернуться

57

В.Ч.: я так понял, что отдел всё равно был обречен. Иначе с какой стати ему было сидеть на моем будущем стуле в Лапике на 1м этаже того же здания? Мне с первого дня хозяева-разбойники (один 10 годами старше меня, другой 10 годами младше) начали внушать, как мне далеко до Феликса Львовича (что было довольно странно: я же ещё не успел войти в курс дела, впрочем потом там сидел мой знакомый – город-то маленький! – и ему ставили в пример меня: такой способ дать понять, что своей зарплаты ты не заслуживаешь) При этом Паша, по-видимому один, кто мог оценить его квалификацию, говорил, что «платили ему сущие гроши». Вероятно, Ф.Л. там всё-таки только подрабатывал. В основном проектировал кулачковые механизмы (помимо прочего Лапик заменял вышедшие из строя детали на табачной фабрике) к восторгу малограмотных конструкторов: для знающего, что такое полярная система координат, кулачок не представляется сложным делом. Из чего я делаю вывод, что в его отделе уже не было ни работы, ни зарплаты. Я пришел года через 3-4 после его смерти, в здании НИИ были курсы макраме и подготовки в московскую ВШЭ, мой одноклассник торговал котлами для отопления частных домов, кусочек первого этажа – там где скошенный угол выходил на круглую площадь, занимал Лапик, а на последнем этаже кусочек занимало тоже какое-то малое предприятие, делавшее что-то электронное. В остальном коридоры, уходящие за горизонт, были пусты, в комнатах валялась какая-то брошенная рухлядь, было очень похоже на результат применения нейтронной бомбы: люди погибли, а здание целехонько. Однако, в последние недели работы я обнаружил, что на 3м этаже работает вполне приличный буфет. Во дворе был сарай из которого наш запасливый электронщик притащил не распакованные ГДРовские станки с ЧПУ. Прихватил что плохо лежало: крыша-то провалилась и станки оказались ржавыми. Как-то отчистили, но электронику кто-то уже прежде с мясом вырвал и наши всё колдовали, как приспособить имеющиеся в наличие микросхемы чтобы хоть один станок хоть как-то использовать (слова «импортозамещение» мы ещё не слышали). Покуривая у входа, я часто встречал очень хорошо одетого солидного господина моего возраста (т. е. тогда около 50), но совсем в иной физической форме, который ехидно спрашивал: «Всё курите?»– «По КЗоТу имею право 10 мин в конце каждого часа» – отвечал я. Мы почти подружились и уже здоровались за руку. В последний день работы я опять его встретил и спросил: «Простите, а какую должность Вы занимаете в этом здании?». – Он вздрогнул и сказал: «Генеральный директор!» – и замер в выжидании. Я сказал: «я собственно, уже удовлетворил свое праздное любопытство» и отвернулся. Кто я – он спросить не догадался. Одет он был обычно в ярко-оранжевый замшевый пиджак и вообще сильно напоминал модель из журнала мод. Часто одновременно с ним появлялся неброский, но явно солидный автомобиль неизвестной мне марки (кажется, как я позже узнал, майбах). Но без шофера и охраны. Спустя год дальняя половина здания была целиком отдана немецкому магазину стройматериалов. Фасад преобразился, поражая великолепием. Одновременно с этим майбах исчез и на его месте стал появляться автомобиль золотистого цвета, точь-в-точь такой же, как виденный мной однажды в иллюстрированном журнале с английской королевой внутри. В журнале писали, что это роллс-ройс. Да, а Паша, соседство с которым я унаследовал от Ф.Л., был учеником Веры Петровны, что можно было угадать по невероятно быстрому темпу в котором он работал. Учился он на ВМК в МГУ, но вернулся в Саратов. Ещё оказалось, что он сосед Алика Хазанова и часто пьет с ним пиво. После предварительных переговоров был назначен день, в который Алик мог меня принять. Я помнил Алика очень хорошеньким, даже чересчур, слегка самоуверенным юношей с внешностью поэта. Я завидовал его великолепию и хотел с ним дружить, но он мне всё время словно давал понять: нам и так с Сашей вдвоем дружить хорошо, ты нам не нужен. А между прочим: знаешь ли ты, что твой друг у тебя за спиной в Чардыме лез к Тане Камышинцевой целоваться? Но он не знал, что она ещё более коварна, чем он: она не стала предупреждать, что намазала лицо отчасти в гигиенических целях, отчасти против комаров лецитиновым спиртом, который запаха-то не имел, но имел невыносимую хинную горечь на вкус. Алик оказался не джентльмен: не смог сохранить вид, словно ему это нипочем и страсть всё превозмогает. А тут я увидел человека с потухшим взором, явно не слишком здорового и почему-то в совсем пустой квартире: словно из неё вывезли всю мебель: то ли переезд, то ли продали (возможно, конечно, просто по контрасту с моей, вернее, родительской, какая-то мебель конечно была) Ремонт не то, чтобы срочно требовался, но не помешал бы. Нет, на алкоголика и вообще опустившегося человека он совершенно не был похож, просто на человека очень нуждающегося и измученного. Я спросил о тебе – он пробормотал что-то непонятное, типа что ваши дороги давно разошлись, говорил, что сейчас в какой-то фирме – тоже осколке крупного предприятия, как Лапик, они пытаются сделать световое табло, наподобие того, которое ПУЛ делал на Новом Арбате согласно твоим воспоминаниям. Во всяком случае, я так понял. Но рассказывал он об этом без энтузиазма: пусть, дескать, попробуют, но он не верит в успех. Мама его, по-моему, незадолго до этого умерла. По-моему, мы выпили вместе жидкого чаю, если и было пиво, то максимум по пол-литра Никакой закуски вообще не помню. Несмотря на летнее время, когда в 6-7 часов вечера домой совершенно не торопишься, у меня осталось впечатление, что он, несмотря на всю вежливость, сам не рад, пригласив меня, но рад будет, если я оставлю его в покое. Ну я и ушел и больше его за последние 15-16 лет не видел. Возможно, я сильно сгущая краски по контрасту, потому что сам в то время чувствовал себя, несмотря на все проблемы, на подъеме. – Я: спасибо за все эти истории, я не знал. Отец, по инерции секретности, что ли, про работу не любил говорить. И Алик про себя. В постсоветское время мы общались раз, обнаружив друг друга в Одноклассниках, кажется, и я ему посылал совместный фильм со своими дополнениями, отклика не получил. А потом потерял аккаунт в Одноклассниках.

Вернуться