Ольга Никитина-Абрамова
Просто иду…

Ольга Геннадьевна Никитина-Абрамова родилась в 1967 году в городе Искитиме Новосибирской области, живет в родном городе. Окончила Новосибирский государственный педагогический институт по специальности учитель русского языка и литературы, больше четверти века посвятила выбранной профессии. Учитель высшей квалификационной категории.

Пишет стихи, художественную и публицистическую прозу. Работает в основном в жанре философской лирики, в своих произведениях предлагает читателю задуматься о смысле жизни, прислушаться к своим внутренним переживаниям. Исполняет песни на свои стихи. Много лет руководила детским литературным кружком «Поэтическое искусство». Организатор городского фестиваля юных поэтов «Легкое перо», ее воспитанники не раз становились призерами всероссийского литературного конкурса «Проба пера».

Стихи публиковались в «Литературной газете», сборниках «Золотая строфа. Стихи о любви», «Здравствуй, мой город!», «300 ступеней вверх», альманахах Российского союза писателей. Две песни в авторском исполнении вошли в коллективный музыкальный альбом «Дорогой мой Искитим».

Победитель городского краеведческого конкурса «Мой дом, мой город, моя судьба» в номинации «Литературное творчество», лауреат поэтического фестиваля «Тареевские чтения в номинации «За эксперимент в поэзии». Принимала участие в конкурсах национальной литературной премии «Поэт года» и литературной премии «Наследие». Член «Российского союза писателей». Имеет много наград: медали А. С. Пушкина, В.В. Маяковского, С.А. Есенина, И.А. Бунина.

1 страница
–– Просто иду… –

Просто иду, просто живу, просто дышу.

Воздух в меня входит журча, словно струя,

В лёгкие шар – жарит душа. Дар не отдам!

Вниз не гляжу, вдаль не смотрю, только лю-блю!

Мир и людей! Взрослых, детей! Мир без затей!

Просто поёшь в ритмах шагов – стук каблучков

Разных людей – мир веселей, сердце светлей!

Что мне стоять на виражах? Счастья не знать!

Просто иду, просто люблю, просто живу…

Дочка-цветок, радуга вдоль…Мне хо-ро-шо!

Дочка-цветок, радуга вдоль…Мне хо-ро-шо!

-– Любовь врывалась с болью –

«Ой, мамочка родная!» – кричу я в пустоту,

Сжимая зубы крепко, железо рву в дугу,

И боль вонзает в тело разряд под сотню Ватт,

Зверьём вгрызаясь в мясо, пульсирует на АД:

Короткий вдох и выдох свистят сквозь щель в замке.

«Ой, мамочка родная! – и слёзки по щеке

Бегут, не унимаясь, – в глазах лишь только ты…

Ой, мамочка, как больно! Неужто мне кранты?

Неужто ты, родная, меня так в мир ввела?

Неужто ты, страдая, дарила жизнь любя?»

…Любовь врывалась с болью навечно для меня,

Как первый крик родившегося на свет дитя…

-– Ангел с ликом Александра –

О, Ангел мой, расправив крылья,

Летишь над площадью дворца

На розовом столпе гранита

Уж «дольше века» в небеса.

О, Ангел с ликом Александра,

Один-один ты в пустоте,

Сияющей всегда, как благость,

Стоящему в златом огне.

О, Монферан, зачем его

Ты так возвысил над главами?

Ведь он один несет наш крест,

Держа изящными перстами…

…Хранящий тайну, Ангел нес

Над городом Петра повинность:

Беречь его от всяких бед

И защищать людей невинных.

-– Во сне –

Во сне мне пишется легко,

Во сне слагаю строчки быстро,

А мысли шёлковым платком

Волной текут и блещут искрой.

Летаю птицей я во сне

И рву сто раз плаценту неба,

И в новый мир открою дверь,

Услышав ритм биенья сердца.

Я в новый мир лечу скорей,

А тень от крыльев так беспечно

Бежит и скачет по земле,

Что страх уходит – радость вечна.

К лучам палящим унестись

Мне постоянно интересно,

И, как Икар, хочу любить

Мой мир, лежащий поднебесно.

-– От берега до берега –
Лирическая песня

От берега до берега

Плывет цветочек миленький,

Махровенький и синенький,

Качаясь на волне.

Цветочек-василёчек,

Плывет, слегка качаясь,

Плывет, слегка качаясь,

Качаясь на волне.

От берега до берега

Волной прибьётся к берегу

Цветок, в воронке скрученный,

Качаясь на волне.

Цветочек-василёчек,

Плывет, слегка качаясь,

Плывет, слегка качаясь,

Качаясь на волне.

От берега до берега

Мосты у нас не сходятся,

Мосты у нас колышутся,

Трепещут на ветру.

А сердце с василёчком

Плывёт чуть-чуть с надеждою,

Плывёт чуть-чуть с надеждою,

Надеясь на любовь.

От сердца к сердцу лентою

В дугу, с рассветом пленную,

Сплетаются эмоции,

В цветочную дугу.

А сердце с василёчком

Прибьётся струйкой к берегу,

Прибьётся струйкой к берегу,

Забьётся от любви.

-– Подкова –
(Мдальон на счастье)

В графе зрачка – зрачок;

Падёт в пространство время,

И в треугольниках зауженное бремя подков,

На счастье цокает галоп, не веря

В подмоченном молчанье никакому зверю.

А сила возрастёт того, кто был сильнее,

И пустота войдёт в матрёшку, став слабее.

-– Гордиев узел –

…притянуты нежнейшей пуповиной

объятые в спираль кольца те души,

и узел крепкий посреди меж ними,

и меч (им не с руки) узла не рубит…

притянуты зеркальные фигуры,

танцующие нитями навстречу;

словами узел завязался сдуру,

и тянется спираль от тела к телу,

и связь прочна, пока любовь танцует,

стараясь выбрать из узла петельку;

они навстречу семенят вслепую -

вдвоём от боли корчатся смертельно.

…сплетённые единой плотью в узел,

они сумеют стать узлом на иве,

а не размазанным по камню студнем,

и не утонут в жизненном заливе.

-– Борей – бог ветров крылатый… –

В бирюзовой дали на семи ветрах

Парусник качался на морских волнах.

Средь морской пучины лебедем летел,

И нырял в седины, и от счастья млел.

Он играл с Бореем, с Нордом слушал вальс,

Дул Зефир нежнее, чем Вальт`урн подчас.

Бог Ветров крылатый леденил сильней:

Рвал в лоскутья парус – сын Зари – Борей.

Чёрен и прекрасен старый плащ его,

И струились волны белой сединой…

Хладом сокрушая на своём пути,

Парус Бог спасает, чтоб смогли дойти…

-–Окарина–

Пред болотною тиной прилипчивых глаз

Окариной плыла, фокусируясь в землю,

Вызывая восторг и даря напоказ

Латеральное женских-то сил притяженье…

Интересная дама цепляла мужчин

Округленно чарующей грацией тела,

И вослед ей неслась похвала от щетин:

«Что за женщина мило плывёт, словно флейта!»

Проплывёт, улыбнётся в сиянии глаз,

И потянутся ручки к ней деток нежнейших,

И глазёнки заблещут мельканием страз,

Отражая зеркально душевную щедрость…

И голубкой была, и княгиней слыла,

Как Эрато красиво шептала на ушко…

А внутри королевская кровь в ней текла,

Водопадом взывая то натиск, то бурю…

-– Хрустальный звук –

Хрустальный звук гитарных струн

Плывёт от наших берегов из душ,

Плывёт по нашим берегам из чувств

Нежнейший звон гитары струн.

Мой друг – гитарная струна – зовёт

Вдыхать прозрачность синевы из снов,

Зовёт в походы по лесам, лугам,

Лугам, озёрам слушать птичий гам.

Хрустальный звук гитарных струн

Парит над нашим островком из душ,

Плывёт по нашим берегам из чувств

Нежнейший звон гитары струн.

Мы в нашем клубе песни пропоём

Про дружбу, ставшую навек судьбой,

Судьбою связанных горячих душ,

Рожденных звуком от гитарных струн.

Хрустальный звук гитарных струн

Плывёт от наших берегов из душ.

Несет нам радость от безумных чувств

Нежнейший звон гитары струн.

-– Пигмалион –

Ты мой Пигмалион,

садовник,

с неострыми ножами…

Ты мой божественный

художник,

рисующий словами…

И Галатеям

стуженым

ты искру-жизнь дарил,

и был для них ты

суженый,

когда богинь творил…

-– Зашоренность –

Зашоренность свою мне надо было славить,

Любя, боготворить, лелеять, нежно нянчить,

А не просить упрямо и мятежно знаний,

Крича при мёртвом штиле: «Где ветер мой гуляет?»

Но от судьбы не убежишь (и не пытайся),

Она сумеет притащить, как ни старайся,

К обрыву для того, чтоб смог ты прыгнуть в небо,

Расправить крылья счастья, летая безмятежно.

-– В глазах Амона –

В глазах Твоих

читаю мировую скорбь

и боли стон,

скопившиеся от

безмерности

людских оков.

Что в этой боли для Тебя

ценилось более, Амон?

Ценился мировой порядок

или мировое зло?

Молчишь, мой каменный Божок,

и тайну мне открыть не хочешь?

И стайкой хрупкой

в даль песков

летят мои вопросы…

-– Легким облачком бегу… –

Легким облачком бегу

Вслед за милым солнышком,

В косу русую вплету

Ленточку шелковую,

С ведьмой вместе в пляс пущусь

Чисто для забавы,

Вместе в танце покружусь

Для «моёва» лады.

Не признает он меня

В облаке пушистом,

Так и быть, смеясь, резвясь,

Растворюсь я в бликах…

-– Чувство –

Чувство моё, как воробушек, в сердце трепещет,

бьётся несмело, пытается вылететь к небу…

Чувство моё, как печурка горячая, греет

сердце и душу мятежной своей королеве…

-– Слов ветер –

Нет, нет, не говори, что любишь.

Пусть нашей тайной будет страсть.

Слов ветер вызывает бурю,

Мир снов и грёз круша.

Нет, нет, не надо слов на ветер:

Мы в лодке – некуда бежать…

-– Перемелется – мука будет… –
(или всё будет хорошо…)

"Всё перемелется – будет мукой!

Люди утешены этой наукой.

Станет мукою, что было тоской?

Нет, лучше мукой!»

(М. Цветаева.)

В опасность пасть,

упасть, пропасть,

и вынырнуть,

и снова в пропасть,

обиды пасть,

под жернова…

И мукой стать,

и чей-то болью…

зерну мукА -

от мук страданья…

-– Любви хмельное пойло –

Я пью твоей любви хмельное пойло

С полынью горькой на губах

И замерзаю в тёплую погоду

От холода ненужных фраз…

Я пью соленость губ и хмельный взор,

Захлёстывающий меня волной,

И дурь несу и всякий вздор,

Искусывая губы в кровь…

Ты сладким зельем лести не впервой

Пьяни доверчивость любви,

Заставь парить над жизнью, над судьбой,

Чтоб с нами было «се ля ви»…

-– Мне дарят свечи водопады слёз… –

Мне дарят свечи водопады слёз,

Ныряю в мглу туманов зазеркалья,

Живя в иллюзиях других миров и грёз,

Себя теряю средь чужого рая.

Мне дарят свечи радости забвенья,

Когда гляжу на их весёлый блеск

И разрастаюсь так в своих виденьях,

Что таю я в небесной синеве…

-– Чувства наши так закрыты… –

Чувства наши так закрыты,

Что, теряясь от обиды,

Забываем мы о счастье,

Веря в то, что мы несчастны.

Счастье быть всегда любимой,

Верить в то, что не однажды

Станешь милой и желанной

В знойный полдень этой жизни.

-– Песчинки… –

"Песчинки мы у мирозданья":

В пустыне ветер нас погонит,

У берегов волной накроет,

И нам оставят лишь страданья.

А кто-то мимо, не заметив,

Пройдет, подошвой утоптав,

А кто-то, склеив нас цементом,

Заставит небо удержать.

-– Змей воздушный плыл по небу –

Змей воздушный плыл по небу,

Крылья радуги расправив;

Ветер дергал хвост и гриву,

Высоко его отправив.

Дочка, счастье ощущая,

Бегает по кругу с ветром,

Тешится своим подарком,

Ног своих уже не чуя.

Радость душу согревает

Мне от этой вот картины.

-– Жизнь –

Я ступил в этот мир

Новый лист испестрить.

На листочек и звонко, и метко,

Чтобы было, чем старость встречать,

Я бросаю те буквы монетой,

Чтобы не было больно и жаль.

Я вступал в этот мир

Исписать снова лист.

Почему изменить не желаю

Ничего в своей жизни короткой?

Почему же бесцельно страдаю

Да и мучаю больно кого-то?

Я вошёл в этот мир,

Чтоб любовь здесь найти.

-– Голуби –

Летают голуби под небесами -

Свободный их полёт.

В небесной сини искупаюсь -

Сотру свинца налёт.

Мечтаю вместе с голубями

Счастливой стать вовек,

Летая вместе с голубями,

Увидеть дальний свет.

Летают голуби под небесами -

Высокий их удел.

Летаю, перьями сверкая,

Его ищу я след.

Мечтаю вместе с голубями

Любимой стать навек.

Мечтаю вместе с голубями

Лететь за милым вслед.

Летают голуби под небесами -

Гнезду они верны,

Недаром быль живет веками,

Что верностью больны.

Мечтаю долгими годами

Желанной быть в свой век,

Летая с ним под небесами,

Дарить ему рассвет.

-– Летают голуби под небесами… –

Летают голуби под небесами -

Свободный их полёт.

В небесной сини искупаясь,

Сотрут свинца налёт.

Летают голуби под небесами -

Высокий их удел.

Летают, перьями сверкая,

Как будто нет им дел.

Летают голуби под небесами -

Гнезду они верны,

Недаром быль живет веками,

Что верностью больны.

Летают голуби под небесами,

Горящий с ними трут,

А стая голубей, летая,

Родной сжигает сруб…

-– Мелодия для флейт –

В кострах сердец звенит

Мелодия для флейт.

Мелодия свечей

Под ритм любви горит.

Тропинки все подряд

В метелях спрятаны.

Пути неведомы,

А странника манят.

Дрова в печи гудят,

Ревут, вопят в трубу.

Несется ветра гул,

Поёт, страшит буян.

Ожили письмена

На рыжем полотне,

А зеркало в огне -

Другие времена.

Дитя кричит во сне,

Зовёт ему помочь

Прогнать живую боль

И спрятаться под плед…

-– Лишь отражение –

Я для тебя лишь отраженье

Той, чей во мне ты лик увидел.

Ты хочешь снова возрожденье

Любви и дружбы, негасимых.

Я для тебя сыграю страстно

Ту роль, в которой та блистала,

Но не смогла, не удержала

На сцене паузы страданья…

Я для тебя игрушкой буду,

Податливой и мягкой глиной,

Чтоб ты сменил, поверив в чудо,

Прощанье на прощенье милой…

-– Не может Солнце без Луны… –

Не может Солнце без Луны

Бежать по замкнутому кругу.

Не может сердце без любви

Идти по жизненному кругу.

Луна без Солнца – пустота,

Она как зеркальце светилу,

А солнечная красота

Увянет без любовной силы,

Что дарит для него Луна.

Её ведь это не смущает:

Она от Солнца завсегда

Так света мало получает!

-– Зависима –

Зависима тобой,

Тобой меня ломает,

И чувствами с мольбой,

Слезами, сокрушает.

Не видишь боль мою,

Тоской не умираешь,

Лишь милую свою

В записках вспоминаешь.

Не будешь ты готов

Ни завтра, ни сейчас же

Дарить букет цветов

Любимой ежечасно…

-– Заодно с лучом –

Мне хочется летать,

Быть заодно с лучом,

Проникнуть сквозь окно,

Но только не мечтать…

Коснусь слегка лучом,

Крылом поглажу Вас,

Бывать у Вас сейчас

Мне суждено пятном.

Но другом солнца слыть

Не так уж и легко:

Ведь с солнечным лучом

Недолго всё ж мне быть.

-– Лучик –

Лучик солнечный играет

Через стеклышко окна

И на вальс пылинку к нам

В быстром темпе приглашает

Плавный круг с ним закружить.

Пала на пол мерность тени,

Умер Лучик в сонной лени,

Завещая нам забыть

В полной радости мгновенья

Счастье солнечных лучей,

Так как жизненный ручей

Дарит силу лишь в забвенье.

-– Не смей… –

Я ночь.

Я омут.

Я скала.

Я путь, неведомый тобою.

Я два раскинутых крыла

Над Вечностью и над Любовью.

Я свет звезды, что озарит

Во мраке утренний прилив,

Морской водой тебя умою…

А Ты не сможешь угадать,

Придумывая за меня,

Мои слова, и заменять

Не смей

своими

ни-ког-да…

-– Песнь Песней… Суламифь –

"Положи меня, как печать, на сердце твоём, как перстень, на руке твоей, потому что крепка, как смерть, любовь и жестока, как ад, ревность: стрелы её – стрелы огненные".

В объятиях любви

Тону в твоих глазах;

Тону в своих мечтах -

Душа моя в крови.

Нет ничего у нас

Нежнее милых рук,

Ревнивой смерти губ

С тобой на этот раз.

Неповторима, друг,

Меж страстными любовь.

Но повторится вновь

История разлук.

Возлюбленный ты мой,

Печатью стану я

На сердце у тебя

И огненной стрелой.

Не будь жесток со мной:

Любовью одари,

Царицей нареки,

А стану я рабой.

-– Старик –

Посвящается старому солдату Великой войны, моему деду…

Проходят годы – горечь остается,

Осколком прошлого, виной ворвётся

В те судьбы, что подпалены войной,

В те души, что изранены бедой.

Проходят годы – память остаётся,

И хлынет прошлое, бедой прорвётся…

В осколках руки тянутся к кисету,

Дрожа, махорку сыплют на газету …

Проходят годы – горе остаётся.

Ухабы прошлого – душа очнётся

От снов, пронзённых памятью на ложе,

Осколок ржавый сердце потревожит.

Проходят годы – совесть остается,

От пуль, от вихрей смерти мозг взорвётся.

Старик закурит спешно самокрутку,

А горечь бурей хлынет на минутку,

Оставив старика страдать виною

За то, что жив остался он весною.

Проходят годы, болью отзовутся,

Следами слёз вдоль щёк и скул вернутся.

-– Мышонок за щёткой –

Мышонок за щёткой скребется тихонько,

Ребёнок в кроватке заснул, и не только…

Заснули в кроватке девчушкины сказки,

И в сон погрузились небесные глазки.

Мышонок затих постепенно за щёткой,

Ладошка просунута в ямку решётки,

Улыбка ребенка блуждала на губках:

Младенец доволен был ангельским шуткам.

Реснички у дочки частенько дрожали,

Во сне утопали туманные дали.

-– Ангел –

Солнечным лучиком Ангел коснется,

Ярким закружит меня веретенцем.

Радугой в сердце ворвется любовь –

Больше не нужно мне клятвенных слов.

Ангел, целуя, милует меня,

Ангел прощает и верит любя.

Он, пролетая, коснется мечтой:

Сердце наполнит он нежной тоской.

Ангел на крыльях ко мне прилетает -

В теплых ладошах его я оттаю.

Белые крылья со мною везде:

Будут беречь и не только в беде.

Трепетно Ангел коснется Души –

Вновь зазвенит колокольчик в тиши.

Радостью-счастьем отличен тот звон,

Песней любви наполняется дом.

-– Не везет –

Не везет, не везет –

Опускаются руки.

Опускаются руки -

Потому не везет.

Мне не спать напролет,

Обнимая подушку,

И в беседе с подружкой

Не остаться без слёз.

Я в истерике билась

Да от горя на стену,

Да с разодранной веной,

Да все лезла, сбесившись…

Беспросветное горе –

Мной потерян ребенок,

Пусть ещё не рожденный,

Почему мне быть в ссоре

Со всем тем, что любила?

Все придется испить!

По-пустому не выть!

Да забыть то, что было.

-– Закат сверкает позолотой –

Закат сверкает позолотой,

Лучами яркими блистая,

По нашим лицам пробегая,

Рисует тень в ресничке кроткой.

Заката взгляд упал на ели,

Что так любовно красят взоры

Людей, бегущих в клетки-норы

И забывающих про зелень.

Закат, мерцая на пригорке,

Покрыл травинку и листочек,

Мне подарил мечту-цветочек,

Когда заставил сесть у норки

-– Куда уносит деву май –

Куда уносит деву май,

Летевшие в ночи качели?

А ветер, принося ей рай,

Заставил вновь, чтобы жалела

Веков, истраченных судьбой,

О злобной летаргии сердца, -

А это было всё бедой

И к счастью не открытой дверцей.

Куда уносит деву май,

Летевшие в ночи качели?

Ведь ветер приносил ей рай,

Заставив верить в перемены.

-– Имя мне было отмерено –

Имя мне было отмерено свыше

Равноапостольной Ольги-княгини.

Русское имя, легенды древнее,

Стало пророчеством, силы вернее.

Ольга – княгиня Великой Державы –

Равной апостолам славу стяжала

Мудростью: княжеской сильной рукою

Правила дерзко, карала бедою.

Имя святой и прекрасной княгини

Стало судьбой, для меня берегиней.

Святость и грешность – всё в имени этом

Слито едино и стало заветом.

-– Я Ваша тайна –

Я Ваша тайна и загадка,

Я Ваша радость и печаль.

Хотите, буду милой сказкой

Иль Вам открою дверцу в рай.

А если все же ад по вкусу,

То страсть явлю я Вам как раз,

И будете стоять Вы в стужу,

Прося прощения сто раз.

-– Ночь нежности –

Мирный сон людской рассыпан

В рвани жёлтого наряда,

Как и лист один усыпан

Сном осеннего парада.

Падший ангел листопада,

Желтый лист, летел мне в руки,

В сердце теплилась лампада

Нежной ночи – боль разлуки.

Ворон в душу приземлился

(Чёрной птицей боль гнездилась),

Но с голубкой подружился –

Сердце в нежность превратилось.

Душу, выпустив на волю,

Буду с вороном носиться,

Лишь на час всего невольно

Мне голубкой можно скрыться.

Нежность ночи, боль разлуки,

Как любовники украдкой,

Слившись в знойном поцелуе,

Входят в сердце наше сладко.

-– Я в ночь в плаще златом ушла –

Я в ночь в плаще златом ушла,

От всех проблем скрывалась там.

Мне месяц другом стал навек…

Чего же хочет человек?

Свободы просит всё ж душа,

Она всё выше к небесам

Летит навстречу новостям

И предаётся так мечтам.

Я в белый саван наряжусь,

А нитью желтой обвяжусь.

Взмахну крылами, полечу,

А мир зажжет ещё свечу.

Душа, светлее всех светил,

Искрится в пламени свечи.

Любимый скажет: «Ты зачем

Меня оставила совсем

Без взгляда глаз светлей небес,

Без ласки губ, что рук нежней?»

Вернусь и стану, как была,

Душа забудет, что цвела…

-– Мне, степной кобылице, несладко –

Мне, степной кобылице, несладко

По ночному лететь небосводу:

Пролетать одиноко и гадко,

Обретая всё больше свободу.

Мне, орлице, в ночи одиноко

Без любимого звёзды баюкать.

Без любви я летаю высоко,

Становлюсь я метелью и злюкой.

Мне голубкой летать всё хотелось

По ночному и звёздному небу,

Но моя лишь судьба всё вертелась,

Как пластинка скрипучая, зеброй…

-– Солнце июньское нас не щадит –

Солнце июньское нас не щадит:

Сердце трепещет и снова болит.

Цикл временной рвет жизни виток,

Нас заставляя ворваться в поток

Новых людей, новых лиц и забот.

Вот быстроногой судьбы поворот!

Снова теряем мы близких людей…

Тонкую нить отношений скорей

Рвать не спешите, то будет верней

Знать откровение, что побыстрей

Вдаль от проблем и июньских затей

Нам не удастся никак убежать,

Чтобы могли мы себя уважать.

Топит жара человеческий воск -

Мошками мысли изъели весь мозг.

Соль на губах нестерпимо зудит,

Мысль в голове постоянно свербит:

Место под солнцем найдется ли мне,

Или счастливой быть только во сне?

2 страница
Кораблики весны
–– Плакал дождик –

А по доске шуршал и плакал дождик,

На белых буквах каплями играл,

Звенели капли хрусталём мелодий,

А мы искали красоту зеркал…

Промокли ноги, руки мёрзнут… Ветер.

Адажио минор – меж нами соль,

Я жду звонок – хрустальных капель света,

А тучи взяли солнышко в полон.

Саднит простуда горло – ноет сильно -

И хочется всё время мне молчать,

Но ты звонишь, шепчу губами стильно,

Как ливень, спорый, по ветвям шурша…

-– Колода веером –

Колода веером цветная ляжет

На шаль в руках цыганки молодой,

Задорный взгляд из-под ресниц коллажем

Проникнет в душу тёплою волной.

Играют жизнью пальцы тонких ручек

В ажурных петлях шёлковых кистей

И, повернув рубашки карт-игрушек,

Затем придумают сюжет страстей.

Волнами юбка у неё играет,

Густые волосы к себе манят,

Встряхнет плечом – цыган-глупец растает,

И мысли нервной дрожью загудят.

Стреноженные бродят кони в поле,

Ковыль степной ласкает их приют,

И ветер обдает цыган золою,

Собрав в кибитки волю и уют.

А ночью будут песни, пляски, танцы,

Цыгане в круг огня присядут там,

Они свободой будут упиваться

Под ритмы неба, ветра и костра.

-– Из хаоса золы… –

Из хаоса золы

родится пламя

моей любви в ночи,

Я убегаю по аллее

в данность -

по Млечному Пути…

Углом саднит тоска

моих печалей -

уставший блеск зениц…

Я так хочу к тебе

сейчас прижаться

и выплюнуть весь мир,

Порвать наброски, схемы,

жилы, страхи

и раствориться в крик!

-– Колючки… –

Горячая во мне играет кровь!

Испанка Я? Иль не испанка?

В корсаже грудь вздымается волной,

Горячая вскипает лава!

В корриду я войду, как жало в плоть,

Отстукивая ритмы страсти!

Мой красный плащ тебя зовёт, герой!

Сразимся мы на поле ласки!

Сегодня я кампеадор, дружок!

И не смотри завороженно!

Не сможешь справиться, поверь, со мной!

На милость сразу сдайся вольно!

Я пену юбок подниму волной!

Обдам тебя дыханьем зорьки

И закружу в свой омут с головой

Под плен моих горящих взоров!

Забудь, что невоспитанный мужлан

В тебе сейчас на волю рвётся.

Рука ложится на плечо одна,

Другой прожгу тебя, как солнце.

Горит лицо, прижмусь к спине твоей:

Мне хочется вдохнуть твой запах…

Постой, замри, не шевелись, злодей!

Ты всё сейчас испортишь, право!

Расслабься, ласково взгляни, пират!

И утони в моих ладонях…

Губам моим отдай горячий дар

Из поцелуя сладкой доли…

-– Белый танец –

Белые февральские метели

Саваном укрыли жизнь мою…

Ветры за окном в свирель гудели,

Закружили в вальсе поутру…

Закружились мы в спиральном вихре

Белого кипучего огня,

Я себя не узнавала в ритмах -

Увлекла и закружила в снах…

И задолго я наворожила

Умника, повесу и вруна -

И сама его я пригласила

В круге вальса пролететь сполна…

Растерялся… наступил на ногу -

Не привык, чтоб женщина вела.

Страх сковал, что резвого стреножит

Вдохновенного коня она.

Закружились мы в стихах и в песнях -

Сердце полюбила я его,

Часто улетали в поднебесье

Наяву, в стихах вдвоём строкой.

Майское бельё черёмух белых

Приодену для тебя, мой клад!

Закружу в признаниях несмелых,

Утоплю тебя в свой аромат…

-– cha cha cha –

Наш вечер стал слегка хмельной.

Одни… одни сейчас мы в мире,

И он наполнен тишиной.

Ты поцелуй – мы не чужие…

Мы убежим с тобою в страсть

На ритмах в танце под "латино".

Я растворяюсь в ча-ча-ча

Игривой кошечкой картинно.

Под шалью спрячу ножку я,

Но покажу свою коленку:

Движенья полные огня

По лунной кромке неприметной.

Конечно, шарм уже не тот…

И нет давно былой фигуры,

Но я смогу задеть ещё

Тончайшие эмоций струны.

Осанкой гордою паря

С любимым рядом очень близко,

Я шаг в движении бедра

Скручу красивейшим изыском…

И сердце в ритме ча-ча-ча

Сто двадцать отсчитает в танце…

Коснётся чувственная страсть

И прогорит в протуберанце.

-– Аутодафе –

В белом танго летят столетья:

И летают над нами плети…

Заморочу густым своим волосом,

Соблазню тебя сладким голосом…

Пусть боятся кошмара дети,

Пусть грозят экзорцисты смертью…

Хоть коварен и грешен демон -

Пока любит, уносит в небо…

Средь танцующих мы бесподобны -

Ароматом влечём сверхмодным,

Губы клубникой запахли свежей…

Припади поцелуем нежным…

Танго наше летит под небом,

Улетает и тает негой…

Грешный танец зовём любовью…

Ты моё грозовое раздолье!

-– Крылатая ночь… –

Поднялась крылатая ночь

Вороном чёрным над болью,

Отряхнула крылами нам вновь

Пепел, сереющий с солью…

Обними, чернильная дочь,

Наше с тобою раздолье…

Улетают, тают росой

Мысли, рождённые долью…

Воротись, крылатая ночь,

Утро моё без надежды…

Побегу в туманы босой -

Золотом станут одежды…

-– Играет лёгкий ветерочек блюз… –

Черёмухой белеет майский дождь,

Желтеет одуванчик – майский гвоздь,

Играет лёгкий ветерочек блюз,

Берёзкой нежно-белой становлюсь…

Раскину веток чёрную вуаль,

Серёжек вдену тысячную рать…

Мне ветер косы туго заплетёт -

Укутаю я в зелень белый торс.

Меня согреют тёплые лучи,

Земля водицей вдоволь напоит,

Немой красавицей заплачу век,

Чтоб созерцать голубизну небес.

-– Румба –

…Рука в руке… и шаг на раз

Пропустим мы сейчас… и выверт -

Я ухожу вперёд… Пока!

Ну, что? Теперь твой выход!

Танцзал пустой – с тобой одни!

И одинок, бывает, вечер!

Минор души: абзац, два, три…

Движенья плавны – ты мой ветер!

Как плавно лебеди плывут…

По кругу наши вместе плечи,

Пойдём с носка… сейчас влекут

Шаги – движения беспечны…

Ритмичен блюз твоей строки -

Стучат сердца под ритмы румбы,

Широкие бегут шаги,

Как водопадная Карумба....

Коснись бедром – уйду на три,

Акцент – удар носком – четыре…

Скользяще, плавно повернись,

И догоняй… Мы не в квартире!

Но, Боже мой! держи скорей!

Я загораюсь в этом танце!

Ну, кто сказал, что румба – свет

Страданий нежности без глянца!

Сегодня дома не уснешь!

Порву тебя, как Тузик, грелку!

Глаза горят? Ну, ты и зверь!

Скорее стань мне фейерверком!

-– В клубочке… –

Романтично зажгу в круге свечи,

Обниму неожиданно плечи,

Обогрею дыханием ночки,

Излечу от тоски одиночки…

Завьются нити клубочком,

Резвится котёнок комочком,

Случайно нити сплетает,

Как мячик, шустро катает…

Распустились вдруг петли на спицах:

Перепутались нити в ресницах.

Разливается тихо истома -

Попадают тела в невесомость…

Клубки цветные бежали

И нити судеб плутали

Среди далёких сосёнок

Под мягкой лапкой котёнка.

Нереальность закружит морозно,

Лишь слышны отдалённые грозы…

Прошепчу очень тихо на ухо:

"Ты моё долгожданное утро…"

Клубки цветные бежали,

Случайно нити сплетали,

Завьются нити в клубочек,

Котёнок свернётся в комочек.

-– На створке раковин обид –

На створке раковин обид

Взрастила россыпи жемчужин:

Одиннадцать – один в один

Откалиброван мною мусор…

Три потеряла в этот год…

Керамикой звучит натужно

В салфетке каменный гавот

Из ровненьких восьми жемчужин…

Накоплены обиды всуе

За створочку души моей…

Теперь мой драгоценный мусор

Лежит на полочке в стене…

Легко обида зародится,

Труднее выплюнуть её,

Легко увидеть можно лица,

Труднее выкинуть песок…

-– Кораблики весны –

Стой на мосту – внизу плывут

Кораблики весны.

Белеет небо – белый мел

Рисует мир мечты.

Тебя зовёт с собой на звук

Журчание вослед,

И тают льдинки на воде,

Кружась в воронках лет.

Лозняк в цвету – по речке путь

Серёжек жёлтых свет.

Краса реки – мечты души -

Плывет последний снег.

А воды отразят твой лик

Сквозь призму долгих лет,

Там зеркало в струе рябит -

В воде не твой портрет.

По капельке стекает век

В реке твоей души,

И убегают по тропе

К другим твои мечты.

-– Серенада –

О, милая! Ты выйди на балкон!

Сегодня вечер пьян искристо!

Я пропою тебе сто тысяч «О»!

О, милая огонь-девица!

О, девушка моей мечты златой

И львица синяя из песни!

Ты посмотри, как ты играешь мной!

Манкируешь, как будто бесишь!

О, милая, я так тебя люблю,

Что тут же всё, смотри, прощаю!

Стою под окнами и жду

Коварную свою красаву!

О, милая, ты выйди на балкон!

В тебе загадки без ответов!

Твой голос так меня завёл,

Что только выйди – захмелею!

И слов связать забуду, как шнурки,

Запнусь, упав и растерявшись,

Скажу: «Ты… это… не дури, смотри!

Иди скорей ко мне в объятья!

В тебе сошлись все графики любви,

Весь мир сошёлся в точке рая.

Тебе готов я песни петь свои

И ублажать тебя до края.

О, девушка моей мечты златой

И львица синяя из песни!

О, милая! ты выйди на балкон!

Тебя заждался… нет мне места…»

-– А сильная женщина плачет украдкой… –

Молочное утро вошло сквозь пластину

Окон в жалюзи василькового цвета,

Вспорхнула на кухне голубка в картине…

Мелодия тихо целует за плечи.

Как мало мгновений спокойного счастья,

Усталость последнего десятилетья

Ввалилось ко мне на кроватное царство,

Воскресный денек… посинелые веки…

Обманчива радость – я в лени застряла,

Хочу оживиться, но тело не слышит,

Как я не люблю состояние яда,

Отравленный слабостью день мой не дышит…

А завтра опять запрягусь на неделю,

И круг в круговерти по новому аду

Проскачет галопом… качает под ветром,

А сильная женщина плачет украдкой…

-– Этюд для зари –

Амор… энт… сигарета в зубы,

Когда-то было у окна.

Теперь по спазму бьётся грубо

Все смолы, горечи, пыльца…

И дури так своей хватает,

Что пить не надо мне с тоски.

Но покурить с тобой я рада

Экстаз строки – оргазм души!

И хлеб нам разломи на части,

И крошки в жадный рот строки

Насыпь-ка с солью, с пеплом в счастье -

Голодный зверь заржёт с тоски,

Губами каждую пылинку

Он смажет с пальцев двух кистей…

Лечу, как в мягкую перину,

Лицом в твоих ладонях крест…

-– Сафо –

Алкей! Дружок, сыграй Сафо!

Сегодня день так мало пьян!

Ну, что опять ты хмуришь лоб?

Любви стихийности изъян.

Сегодня в роще у Сафо

Как мало зрителей. Не стой!

Из лавра я сплела венок,

Он для тебя… Теперь-то спой!

Я покружусь – ты подыграй.

Пусть нашу тайну рвут века.

Ты что? Смеюсь, а мне пока

Не важно, что кому сказать!

Алкей! Любовь пьянит тобой!

Улыбку я дарю тебе,

Давай сейчас закончи строй.

А мне сыграй на гимн судьбе!

Алкей! Дружок, сыграй Сафо!

Сегодня день так мало пьян!

Ну, что опять ты хмуришь лоб?

Любви стихийности изъян.

-– Сальса –

Под пепельными кубами зари,

Под нежными лучами марта.

Танцуют сальсу воробьи,

А я смотрю в окно… Как славно!

Какой звучит весёлый стиль

Капелью по апрелю… в сальсе.

А я кружусь под этот ритм,

Сердечко бьётся в рёбрах сладко.

Пещера синяя манит

Пигментом тёмным на глаза.

Мне дух перевести нет сил!

Лечу, как в детстве, на кровать!

Экстаз спокойствием полнит,

Бегут по кругу звёзды… звёзды…

А за окном капель стучит,

Как ритм на четверть с чёртом!

А что станцуем сальсу, Миг,

Отстукивая каблучком

Чуть лёгкий теп* на два, на три,

Затем сойдясь на шаг узлом,

И мягко шага два пройдем

С тобою на меня, как кошки.

Ты что? Меня крутить не смей!

Я что ли круглый обруч дочки?!

Конечно, страсть на цепких ручках!

Один, два, три, четыре, пять.

Мы движемся с тобой по кругу,

Целую Миг… он нежно прян!

Кались, мошенник, нежный пряник,

Зачем одеколон купил?

Я так пьяна на нежность в танце,

Что всё прощу … за то, что мил.

О, голова идёт! Постой немного.

Прижми меня, мой милый Миг,

Дурманит счастье понемногу.

Губами я прижмусь к твоим.

Пусть мир наполнится капелью,

Пусть в лужах бьются воробьи,

Сейчас я плачу по апрелю.

По вкусу горькому любви.

*  Во многих странах танцоры сальсы используют так называемый теп (короткий и легкий удар носком или пяткой ноги по полу) на счет 4 и 8. Характерные особенности сальсы – размер 4/4, быстрый темп, сложный ритмический рисунок.

-– Назову его дурак… –

…Я леплю из пластилина -

Пластилин нежней, чем глина -

Я леплю из пластилина

Кукол, клоунов, собак…

Матвеева Новелла

Замираю на строке холодной грустью…

И колотит стужей души в захолустье.

Мрак утюжит эту боль – да, в преисподней!

Заметает путь мне грусть в белье исподнем.

Мрамор белый по деревьям виснет крошкой,

И летят кругом лоскутья снежных строчек…

Губы шепчут песню с болью про дурёху

И про плохо, про любовь двух скоморохов…

Я леплю из пластилина слов фигурки:

Куклу, клоуна, дурёху и придурка…

Знать, люблю их, бедных, в строчках маловато,

Знать, леплю из чёрных букв их грубовато…

И в окно мне луч смеётся тихим звоном,

И капель звенит нежнейшим перезвоном.

Грусть уже мне в рваном платье снежном машет,

А ручьи стекают по дорогам, лучик пляшет…

Знать, живу одна среди своих я кукол,

Знать, дурёхой я иду по жизни глупой,

Дурака себе слеплю из пластилина,

Назову его мой, так и быть: «Любимый».

У дурёхи по лицу бегут ручьём две слёзки,

Рядом на сиденье чей-то клоун в рожках,

За окном мелькают в крошках белых ветви,

Грусть несётся рядом в снежно-белой взвеси…

-– folie a deux –

В экстазе чувств – безумие двоих -

И цирк уехал – ветер снял афишу.

Опять в эмоцию свою войти

Попробую – но в спину кто-то дышит.

В экстазе чувств перчит folie a deux -

Чужой любви проекция излишеств -

Как в рубище, рублю слова и текст,

Душонку режу по лоскутьям лиха.

Текила льётся по губам из роз

Горячей струйкой голубой агавы,

И Фрида юбкой прошуршит всерьёз,

Скрывая криволапость, как изнанку…

Две бровки, стянутые вкось дугой…

По лбу в разлёт топорщатся у носа

Душа сквозит пробитая гвоздём,

Коса венчает голову короной.

Портрет висит, как данность многих лет,

А петли стягивают весь подрамник.

Смотрю со стороны на весь портрет,

Уже не рвусь я в эпицентр драмы…

Сначала пережив безумие в мечте,

Сегодня я пишу о Фриде дважды…

-– Чёрная веточка-ручка –

Чёрная веточка-ручка

Медный закрасила знак,

Стаял упавший в кружку,

Солнечный медный пятак.

Март разбежался капелью

Вдоль по песочным путям,

В сизом затянутом небе

Таял волнистый наш храм.

Краски достать мне придётся,

Кисти разложить на стол,

Жалко, что я не воровка:

Красть не привыкла без слов

Синь у небес, позолоту

Падавших солнца лучей,

Чёрные крапинки горя

Белого снега полей,

Золото дальнего храма…

Всё, что увижу,– красу

В рифму за ритмом слагаю,

Чтоб рассказать, что живу…

-– Девочка-кукла –

Девочка-кукла – красивая кукла,

В длинных размахах ресниц,

И для него из фарфора игрушка,

Милая нежность зарниц.

В личике детском, открытом, нелепость

Бывших блужданий сердец,

Он не увидит за ликом беспечным

Сердце из раны потерь.

Девочка-кукла – молчунья в наряде -

Слово смолчит – не дерзит…

Сядет в углу на подушке дивана -

Он не заметит слезы.

Девочка-кукла – красивая кукла,

В длинных размахах ресниц,

И для него из фарфора игрушка,

Милая нежность зарниц…

-– Кромешность… –

Кромешность жжётся на холсте:

Уста смыкает роза.

Лечу опять одна во сне,

Кругом одни лишь звёзды.

Закрыть картину на засов

И переставить планы -

Но бабочку сжимает брошь,

Блестит в ней соль каратом.

И сон один – всегда один:

Кругом летает пустошь.

И говорит мне в уши мир

Тем голосом, что душит.

И что мне падает на лоб?

Зажатый кнут иль пряник?

Скорей возьми меня на холст,

Февраль – Шагал-титаник!

-– Сад вишневый –

Красив весенний лес в цвету,

Но сад вишневый лучше.

Я к дому матери бегу -

А дом цветет, как кустик -

Вишневый кустик снежно бел,

А рядом дом кирпичный,

За домом сад белеет в мел,

В нём расцветает дичка,

Подросток дикий – яблонь цвет -

Растет назло морозам,

Хотя не белый там ранет,

Но запах, будто розы…

Черемуха кидает мне привет

На плечи из ресничек,

А запах вдруг меня зовет

Бежать на речку с книжкой…

Как мне до боли это жаль,

Когда была я юной,

С подругой шли по гальке вдаль,

Чтоб затеряться в чуде…

-– Немеют губы на ветру… –

Не знаю, много ли ушло в забвенье песен,

Которые тебе весной пропеты нежно,

В лоскутик память сердце рвёт – немеют плечи,

Немеет голос – ты молчок – дрожат колени.

Немеют губы на ветру – немеют губы,

Слеза стекает на ветру – слеза стекает,

Играют в небе облака – играют в небе,

Играет нами синева – играет нами.

Я не ждала тебя уже, и не мечтала

Увидеть снова по судьбе, и не желала

Войти в одну и ту же дверь – не ожидала,

Вошла – и вот меня ты ждешь, а я смолкаю.

Все всколыхнулось от потерь – над нами ветер

Летает будто по судьбе, и снова лето,

Вдыхаю аромат страстей – свеча и вечер,

Сливаюсь в счастье за предел объятий нежных.

Любимый станет стаей птиц, летая в мае,

Мне в небе улыбнется лик сквозь птичью стаю…

Увижу облик меж ресниц в небесном крае,

Слеза прольётся через крик – я замираю.

-– Глаз волчицы –

Когда-то видеть довелось

Мне "огоньки от папиросы"

Сквозь мглистый сумрак летом в ночь!

По кладбищу носились волки!

Путь из деревни пролегал

В обход по сельскому кладбищу,

И стая в три десятка глаз

Бежала следом за машиной.

Тогда, мне, девочке, с отцом,

Сидящим рядом, было страшно,

А вдруг машина не пройдёт

По колее лесного царства.

Их было много – гнал их голод,

Туман ложился над селом,

Глаза горели вдоль дороги,

И тишина рвалась за мной.

Теперь, глядя на небо ночью,

Когда там красная луна,

Я вижу глаз волчицы томной

И выть хочу: «Спасите нас!»

-– Посвящение поэту… –

Поэт ребристой светотени,

Читающий роман,

Стихи завернутой страницы

И пожелтелый адамант.

Любитель нежной-нежной кожи,

Пергамента страниц,

И букв на белом, чёрных линий,

Как абрис чёрненьких ресниц.

Всё это Ваше наслажденье -

Придуманный роман -

Всё это Ваше наважденье -

Всемирный опыт и обман.

Читатель мой, глухой и бедный,

Любитель высших сфер,

Читает в лицах многих песен

Небесной музыки квартет.

Художник, славный, кистью водит

По полотну любви,

И краски в тон его уводят

От горизонта до земли.

Я гимн ему слагаю звонко,

Поэт – любитель муз -

Себя не видит, что по кромке

Ползёт канатоходцем душ.

Первопроходец по нетленным

Дорогам вечных тем,

И барабанщик у Вселенной,

Передающий ритм небес.

-– Сюита для клавесина –

Вселенная что вечный клавесин для нас -

А мы как чёрно-белые квадраты в вечном споре.

Для нас пропишут музыку небес с утра,

А мы сыграем чётко и по нотам дирижера.

Что знают клавиши о музыке небес,

Раз не дано услышать им симфонию в мажоре?

Они торжественный танцуют полонез,

Не видя нот времен у композитора в просторе?

Вселенная – и клавесин, и дирижер.

А мы звучим, как ноты разной высоты в миноре,

И лишь сливаясь в многозвучиях сестёр,

В аккордах фатума, в октавах рока близнецовых…

Небесный вальс танцуют люди по судьбе,

А кто-то быстро пролетит, вращаясь на орбите,

А кто-то в детской карусели станет в центр

И пожалеет, что ступил на путь кривых в софите.

-– Сосновый бор стоит давно в неволе –

Сосновый бор стоит давно в неволе,

Нахохлившись под тяжестью проблем,

Снегами скатывают дети горки

То санками, то лыжами до вен

На черепе лысеющего старца,

Укутанного пухом до колен,

Игольчатый зелёный царский саван

Изрешечен от стрельбищ и потерь…

Когда-то старца украшали скалы,

Река с широким донцем там текла,

Его любила, синью брызг ласкала,

Как женка верная, в постель звала.

От скал осталась пропасть и забвенье,

Река согнулась старости вослед,

Старик седой стоит в оцепененье,

Судья немой делам людским сто лет.

-– Поток –

На скользком камне я стою -

Внизу холодная водица,

Поток несёт хрусталь на юг -

Вода прозрачная искрится.

Скользит стопа босая в воду -

Отдавшись воле волн на миг,

Горячий пропускаю холод -

Немею – пульс прогрыз мой крик.

Потоку отдаюсь с надеждой,

Бреду по острой гальке… дрожь,

Мне страшно: и поток безбрежный,

И зубы отбивают дробь.

Потоком увлекаюсь сильным

В движении бурливших волн,

Меня несет волна в стремнине -

Иду в течении на боль.

Себя прожаривая хладом,

Потоку отдаваясь вся,

Бреду сквозь толщу вод и камней

Навстречу дальним берегам…

Ещё чуть-чуть – и я на камне -

А там шажок – и я прошла,

Изрезав сердце в кровь и в память,

Свой путь к далёким берегам.

-– Игра ребристой светотени! –

Вся наша жизнь – игра ребристой светотени!

Полоска у судьбы притянет белый бант -

И ты готов парить над сетью "Интернета"!

А чёрная в судьбе – да чёрт с ней – будет фант!

И будет жизнь играть на лике у ребенка

Эмоций чувственных, прошедших у судьбы

Страстей-идей и многих-многих песен,

Рожденных из души, как детские мечты.

Душа поэта – чистая душа ребенка -

Вместит в себя цветной, безмерный, разный мир…

Играют нами ярко наши светотени -

Рельеф, возникнув, станет всеми зрим…

-– Стою на мосту –

Стою на мосту и кидаю монетку,

Сюда приведи ты, судьба-лиходейка,

Быстро ручей медь глотает со звоном,

Я растворяюсь прозрачным озоном.

Свежестью входят в меня холода,

Будто со звоном ныряю туда.

Опять на мосту я лечу снегопадом,

Слова замирают монеткой досадной.

Быстро промчатся в дороге картины -

Бег не закончен коней столь ретивых,

Белыми шубами спрятан дозор

Горных вершин и сосновый наш бор.

В тумане далёкого белого снега

Стою на мосту, растворяюсь я негой.

Ты же со мной в моём ранце сердечном -

Мост звездопадный проложен на вечность.

Здесь в миражах средь юдоли земной

Ты постоянно проходишь со мной…

-– Мир мой уменьшен… –

Мир мой уменьшен до вздоха в груди:

Выдох и взлет – улетаю – в пути…

Руки, как крылья, лечу на заре

Облачком белым несусь я во мгле!

Тело в хрусталь – а душа за мечтой

В белых одеждах летает порой.

Радуга в ось бубенцами звенит -

Я на мосту – ты меня подожди!

Вот прилетела, вошла в твою дверь -

Ветром холодным проникла – поверь!

Тихо спросонок начнешь ты ворчать -

Я же с мороза тебя целовать.

Вздрогнешь, проснувшись – меня уже нет -

Я улетела на белом коне…

Каждый сжимает подушкой свой сон -

В сердце мираж – он защиплет слезой…

-– Закатный луч –

Закатный луч слегка коснулся листьев,

И зелень стала золотой в лучах,

С тобой мы мчимся от слепого ливня

Туда, где тень от листьев так густа.

Песок промок, и ноги вязнут сильно,

Футболки прилипает к телу нить,

А пар густой от тела серебрится;

Над тучкой синей виснет солнца диск.

Друг другу прилипаем в ласке нежной,

Смеётся дождь – на водной глади зыбь,

Хрусталь от брызг взрывается небрежно,

Нам жарко от дыхания грозы.

Рисунок длинный падает на землю

Узлом сцепившихся в излом двух тел,

А музыка от Солнца светотенью

Меняет золото лучей на медь…

-– Цыганочка –

Играй, гармонь! Играй, Наяривай,

Играй, трехрядочка на свист!

Пройдусь я павой… Жарь! Нажаривай!

Алтайский шустрый гармонист…

Как жаль, что вместо юбки брюки!

Но я и в брюках класс задам!

Прыжок! Шажок! И руки-крюки

Раскину вверх я в небеса!

Подскок! И влево дрыгну ножкой!

Родная! Ритм любимый жги!

Затейливо пройду дорожку!

Ты только мне сейчас не лги!

Про то, что нет у нас минутки

На счастье, что искрилось вслед

МузЫке – синей незабудке,

Летящей мимо наших дней.

А дальше ноги, руки сами,

И голова, и грудь – душа

Под музыку несутся в танце…

И ритм сердец – моя мечта…

-– Статистика –

За окнами мрак, за окнами снег,

За вывеской крах, за лицами смерть.

За день не решить сто тысяч проблем,

За ночь не сменить свой взгляд средь дилемм…

И кровью горит с тоскою душа -

Рванет без молитв – утонут слова,

Замрут на устах – не услышит никто -

Застонут в веках в потерях назло.

Решает слабак уйти навсегда

Из жизни в кабак иль в смерть без суда.

И люди могил, встречая беду,

Ломаясь без сил, на плаху бредут.

Один на один с бедою дружа,

Прячут глаза и не видят себя.

Тираня семью, смеясь над собой,

Стоят на краю, ругаясь с бедой.

-– Ковыль-ковыль… –

Ковыль-ковыль – и боль, и быль!

Свободы дикой рикошет!

Трава что жизнь! Трава что смерть!

Трава – защита для степей!

Трава седых волос и слёз

Великих русских матерей,

Что лили слёзы за сынов,

Погибших за свободу снов!

Ковыль красив, живуч и сед!

И серебро пролито в степь:

С волнами море ковылей

Исходит далью без затей.

Ковыль – свобода, красота!

Ковыль – защита, чистота!

-– Cаsta diva, или ветка сирени… –

Луна ползла сквозь слёзную вуаль,

Отсвечивалось зеркало триптиха,

Врезалась в душу девичья печаль,

Скрываясь под молочным флёром бриза…

И билось сердце в унисон мечтам,

Дрожали нервы, силясь, слух капризный

Искрился бликом по стеклу зеркал,

Теряясь в отражениях триптиха…

В нём венчик пятикрылье раскрывал,

Треножник оплывал ручьями свечки…

А голос нежный молнией сверкал,

Врезаясь в сердце запахом сирени.

Волнами дрожи голос чувств звенел,

И сумрак ночи растворил восторгом,

И трепет радостный по телу млел,

Сгорая в рокоте незримой доли…

Хотелось плакать, плакать и смеяться,

Смущаться робко тихим, сладким счастьем…

*** Cаsta diva – романс, который исполнила Ольга Ильинская в романе И. А. Гончарова "Обломов"

-– Зазвенишь… –

Зазвенишь – оборвусь, буду снова звенеть.

Закружу в свой мираж – хрусталем отзовусь,

Пронесусь, отгремлю трепыханием дней.

Ты не бойся, немой, отыграю я боль,

Отыграю я роль, хоть за строчкой не рвусь

В поднебесную высь вслед летящему в ноль.

Твой сценарий давно был отобран на бис,

Здесь к тебе и тобой всё проникнуто в срок,

И когда-нибудь дым оживёт – не таись!

Отыграю за страх, отыграю за риск.

Зазвенишь – оборвусь нотной силой в висок,

Ятаганным огнём и ладошкой на визг.

-– Не кровь – а ураганный ветер… –

Не кровь – а ураганный ветер,

И смесь горючая кипит!

Снаружи я кремень – не кремний,

Внутри не маслице шипит,

А водопад слегка грохочет

И брызгами обнять всех хочет…

На четверть – гордая полячка,

На четверть – вольная казачка,

На четверть – я из татарвы,

На четверть – русская, как Вы!

И в Бога русского я верю!

А Бог един для всех – сверх мера!

Единый русский наш язык!

Ему служу душой, как штык!

-– Что в жизни важное, друзья? –

Что в жизни важное, друзья?

Родные люди – право – да!

Родители уходят рано!

А дети вырастают – жалко!

Те и другие любят нас

За то, что любят просто так.

-– За быстрым ритмом… –

За быстрым ритмом бьётся сердце…

Прибой шумит – горит звезда…

Вода солёная не песня,

И снова на скале одна…

Я птицей гордой пролетела,

Вздымая выше над судьбой,

И в голубых одеждах в небе

Оплавилась белёсою росой…

А "волны пенились" недолго -

И в дикой пляске ветер пел…

Я на скале – мне одиноко,

А в море парусник белел…

-– Мордемондия страха –

Меня уже ничем нельзя сразить:

Ты мысли все мои читаешь разом…

Я телеграфом отстучу мотив,

Ворвавшийся "мордемондией" страха…

И водку Оля будет пить одна,

Закусывая в хруст плодом зелёным,

Солёненьким огурчиком с утра…

Вот не задача… ночь как ёлка!

Бывает, и письмо моё сгорит.

Играют чувства, как протуберанцы.

И укротить пытаюсь – не блажит…

Милейший, часики купил для Вари*?

А Ялта также хороша в цветах!

Антоша*, обогрей приезжих с гаком…

…Ну что? от Эга будет наш отказ?

Измыслим чистоту под гром литавров!

* Варя – Варвара Харкеевич, ялтинская жительница, попросила А. П. Чехова взять часики в Москву, чтобы отнести мастеру в починку.

-– Ой, зорька! –

Ой, зорька! зорька ясная!

Взойди на небо яркое!

На небушко привольное!

В сердечко моё вольное!

Рассыпься тучкой алою,

Целуя деву славную!

Умой лицо ты беленьким

Снежком, чистейше меленьким!

Ой, Зорюшка – подруженька,

Кружи! Кружи! Где суженый?

Умчусь я в даль далёкую,

Найду я песнь залётную!

Рассыплюсь мелким бисером,

Снежинкой вместе с сиверкой!

Спою я песню милому,

Что жду его, любимого…

-– Калейдоскоп –

Узор цветной ложится странно

В калейдоскопе серых дней,

Смеясь, дерзая, горько плача,

Ты угол свой сверни живей!

Наш мир с тобою многогранен,

Ты сам его раскрась в цвета,

И заиграет счастье рано,

Как в бурю светлый океан.

Ты можешь стать лучом на воле,

Ты можешь, просто, "просто" жить,

Ты можешь просто взять и в слово

Простые мысли заложить.

Заложишь ты фундамент дома,

В котором ты сумеешь жить,

Ты сам творец своей юдоли…

Кого тогда тебе винить?

Построил сам свою ты долю,

А время – хитрый часовщик -

Объявит, что уже ты волен

Сбирать каменья у межи.

"А это мне такое надо!" -

Ты вдруг заявишь в круге тем,

Как будто сам в игре не автор.

Сценарий твой прописан кем?

Ловушек в мире многих выбор,

Но если нить тебя ведёт,

То, значит, точно, где-то выход,

А лестницу – перевернем!

-– Израненная речка ссохлась у межи –

стихотворение посвящается

Ивану Степановичу Янушину, моему деду…

Израненная речка у межи

В кольцо объята высохшим болотом.

Когда-то там водились и ужи,

Остались лишь пеньки у брода.

По улицам ребёнку не гулять:

Кругом нарыты лужи – в них утятки.

Но дед возьмет из стойла для меня

И под уздцы сведёт ко мне лошадку.

И гордо, всем на зависть, я на ней

По деревенской улице проеду…

А если дед забудет про коней,

Лошадке хвостик заплету, как детке…

А вечером парное молоко

Так пьётся сладко на приволье в детстве,

И, кажется, что это было сном,

Где навсегда осталась я младенцем.

-– Над морозным стылым домом –

Над морозным стылым домом

Зависает белый дым:

Там огни горят морковно -

Для меня стал дом седым.

Ждут за окнами дед с бабкой:

Мы торопимся – бежим…

Я и мама молодая,

Мне четыре…без обид!

Вся деревня серебрится:

Звёзды просом заискрились

Вот мосточек перешли…

Холод: руки в рукавицах

Стынут, стынут наши лица…

Мама, сказку расскажи!

-– Клен багровый лист роняет –

Клен багровый лист роняет

На желтевшую травинку,

Травы умерли когда-то,

Лист не сможет оживиться…

…Может, он сгорел когда-то,

Только нет причин для грусти!

Опыт – твой багаж для счастья!

Осень – вновь надежды лучик!

И в морозы щеки греет

В венах чувства нежных пульсы,

Кто любил когда-то, реет

Над великой медной сутью…

-– Сказка с лишком! –

А в лесу ежат с ежихой

Под пеньком с тобой увидим,

Костяникой подкрепимся,

Мятным воздухом подышим…

Вон, смотри, грибок закрылся

В прошлогодний серый листик,

В травке кто-то завозился…

Может, мышка, может, мишка?

Посмотри, как здесь красиво!

Травка, зелень! Сказка с лишком!

Спрячем в лишко мы зайчишек -

Будет нам светло с излишком!

-– Зубки Дракулы –

Саванна… львица на охоте

В прыжке дугой свернется в стойке

И диким рыком изовьётся,

Напав на чёрного соседа,

Прокусывая шерсть до крови,

Фатальная борьба до боли,

До самой сути – до победы -

До страсти и конвульсий света…

Он тоже хищник, как и ты,

Тогда ко всем чертям мечты!

Сильней, коварный интриган,

Прижми к земле – вопьюсь, тиран,

Клыками в шейку, в черных пятнах,

Узнаешь пыл любовной страсти

Царицы всех полей саванны…

Меня не смей смирить рубашкой!

Я подчиняюсь нежным ласкам -

И верю до сих пор я сказкам!

-– Ночь укрывает плечи тайною –

Ночь укрывает плечи тайною,

Звёзды манят свечкой хрустальною.

Крылья расправлю веером,

Полечу ветром северным.

Полечу ветром греться в нежности,

Небом кристальным в неизбежности.

Песню дарю мятежную,

Вьюгой скитальцу снежною.

Вьюгой ворвусь колюче-белою,

Пёрышком снежным стану – смелою,

Песней же колыбельною

Стану я беспредельною.

Эхом чуть слышным следом падаю

Рядом с любимым в негу сладкую…

3 страница
Граммулечка
–– Акробатка –
(небольшой цикл)

****

Под куполом цирка в руках акробата

Летает циркачка, покоя не зная.

Страшны пируэты – в полотнищах рая,

В душе у безумцев не может быть страха…

Легка у богини походка, и крылья

Из ярких полотнищ, что ввысь улетают,

Её над ареной, как птицу, взмывают,

Для зрителей номер всегда без усилья.

Захвачены души людские страховкой,

Под куполом цирка взлетают не люди,

А боги, что, с легкостью тысяч иллюзий

Взмывая, волнуют своею сноровкой.

И качка любая с петлёю на теле

Бывает частенько серьёзною меткой,

И жизнь у циркачки зависит от сетки.

Синяк и ушибы – обычное дело.

А если страховка исчезла с арены,

Надежда на крепкие руки партнёра,

На счастье актёрское без разговора,

А также на силу свою, что бесценна.

****

Ещё тулуп, подскок – и круг,

Качнулся вдруг под ветром трос,

Петля на шею – синий спрут,-

Запутана из двух полос.

Арена выбросила вздох,

Вода их залила восторг,

Удар пришёлся под откос

Листочкам капелькой в мороз.

И акробатка на руках

Его лежит – не может встать-

Украли радость на губах,

Но лечит вновь её янтарь.

***

Узкоколейной кривды из ножен

Мягкая поступь через луга,

Стонет душица мятно ничтожно:

"Где же у правды были глаза?"

Там, где глаголица якорями

Врежет из ножен в сердце с угла,

Или туда, где трижды в печали

Крали мятежно душу с крыла.

Нет, на оси мне быстро вертеться -

Пас – вот и снова я у кольца,

Кто-то надеется на партнерство,

Я лишь на силу рук не бойца.

Нужно подняться, круг – приземленье,

Снова, вздымая, рвать паруса,

Что из полотен вверх параллельно,

Цирку нужны мои чудеса!

-– Как хорошо, что ты приехал рано –

Как хорошо, что ты приехал рано,

Гляди: а вишне скоро зацвести,

Черёмуха белёным покрывалом

Накрылась, точно спрятала свой лик.

Трава иголками тропинки шила,

Сухой репейник с осени стоит

И охраняет вход наш у калитки,

И мимо нелегко его пройти.

Как хорошо, что ты приехал рано,

Садись за стол – устал же ты в пути!

В окно берёза потрясла украдкой

Серёжками, чтобы тебя смутить.

Я не ревную к девице белёной,

Её мы вместе для себя нашли,

Как лавочку, что у подъезда помнит

Весёлый смех у молодой любви.

Как хорошо, что ты приехал рано…

Как хорошо, что ты приехал рано…

Ведь мог и опоздать…

-– Тыл… всё для фронта, для победы! –

Вагоны, вагоны, вагоны, бегут…

Мальчишки глазёнками их провожают

И пятый разъезд, что почтовое жало

Изъело их душу, когда повезут

Отцов на войну: повезут, повезут.

А годы бегут, наполняясь бедой:

Мальчишки, девчонки лихих сорок пятых.

Лихая година – взрослели ребята,

Мужчин заменяли, взрослели душой:

Кому похоронка, кому письмецо.

В тылу надрывались, учились зимой,

Для младших своих становились опорой,

Отцами, которых не стало так скоро,

И мамам они подставляли плечо,

Когда не хватало ни сил и ни слёз.

А младшие сами копались в земле,

Чтоб голод не смог их сгубить потихоньку,

Стояли по суткам за хлебом с котомкой,

Делили втроём карандашик и мел

И сами учились – умели взрослеть.

Вагоны, вагоны, вагоны, бегут…

Мальчишки глазёнками их провожают

И пятый разъезд, что почтовое жало

Изъело их душу, когда привезут

Отцов к ним назад: привезут, привезут.

-– Синий край –

Легкость за спиной – а ты на крыльях -

Пусть целый мир смешон,

Нежность к любимым – и смех красивых -

Пусть день твой не прошёл.

Каждый живет, не тужит:

Калейдоскоп простой.

Синий край простужен

Под золотой каймой.

Свет от улыбки – а ты летаешь -

Друг за тобой горой.

Верность к любимым – и слёзы тают -

Пусть день твой зацветёт.

Каждый живет, не тужит:

Калейдоскоп простой.

Синий край простужен

Под золотой каймой.

Если ты один – то не летаешь,

И тяжесть за спиной.

Смелость за мысли – и ты бросаешь

Груз – и твой день поёт.

Каждый живет, не тужит:

Калейдоскоп простой.

Синий край простужен

Под золотой каймой.

-– Я задую свечу –

Я задую свечу, помолюсь на восток,

И иссякну слезой, как забытый исток,

Где рябина горит, как рябая беда,

В захолустную ночь, принося хладный дар.

Я задую свечу, обниму свою боль

Я задую свечу – и сменю свою роль.

Отпуская любя, позабуду мечтать,

И закончу роман… Где же силы мне взять?

У дороги почтарь не найдёт ко мне путь,

Я устала кричать и слезами тонуть.

Я задую свечу, заглотну свою соль

И на сердце своём я поставлю пароль.

Я задую свечу, помолюсь на восток,

Я иссякну слезой, как забытый исток.

Ты прости меня, боль, не хочу больше снов,

Ты лети моя, боль, не касаясь даров.

Я задую свечу, обниму свою боль

Я задую свечу – и сменю свою роль.

-– Антуан –

Ты мой храбрый авиатор,

Антуан Мари Роже!

Поднимаешь в небо трактор,

Что заглохнул в вираже.

Консуэло виновата,

Что застрял пилот в песках,

Новый год в песках из злата,

Жажда, жар, – и в облаках.

Меньше слов, конечно, меньше,

Роза – пытка от воды,

И у тени с ядом внешним

Растопырены шипы.

Он ушёл навстречу звёздам,

Вечный птичий капитан,

Утонул в морском полёте,

Как в пустыне караван.

-– Сокол сапсан –

Умный взгляд стремительной птицы

Воздух в дымке резал и бил,

В поле ходит всё колесница

С осью ярких солнечных спиц.

Перья с медью скрыли убийцу,

В небе сокол плавно парит,

Не растёт давно там пшеница,

А полынь с крапивой дурит.

Лишь листочки клейкие нежно

Взяли в плен пернатых друзей,

Скоро пыль осядет небрежно

Вдоль пути на ряд тополей.

Прячет грязь высокую травку,

Мусор вдоль дороги лежит,

Зарастает память в канавке,

Время-тень за птицей бежит.

-– Сон-трава –

Сон-трава по оврагам растёт,

И любовь от натуги поёт.

Где же тайна лесная живёт?

Где же миром владеет полёт?

Там у лесного ручья,

Там у зелёного мха,

Там у меня, у тебя

В небе растут облака.

Стук по рельсам и стук-перестук,

Шёлк на теле горит за версту,

Сердце ритм потеряло и звук,

Взгляд мой пал на траву и листву.

Там у лесного ручья,

Там у зелёного мха,

Там у меня, у тебя

В небе растут облака.

Там мне милые песни поют,

Там у дома берёзы растут,

Там цветы у сирени цветут,

Там любимые ждут, меня ждут.

Там у лесного ручья,

Там у зелёного мха,

Там у меня, у тебя

В небе растут облака.

-– Глаза –

До сих пор у этой девушки глаза,

Грустные, и с улыбкой очень грустной

По земле она проходит не спеша,

Принимая всё, что ей не нужно.

От чего она грустит частенько?

От того, что девочка ещё в душе?

Верит, что красивы человечки,

Что над миром солнышко весь день.

От того, что люди не умеют

Слышать и услышать без потерь,

Что немного есть на свете белом,

Маленького счастья без проблем!

От того, что где-то на портрете

Грустная душа живёт в глазах,

Что художник ото всех на свете

Прячет под холстом её глаза.

-– Ария не Кармен… –

Оборки в крепдешиновой возне

Взлетают в небо и ложатся строчкой.

Уймись, река, из берегов затей

Цыганского бессрочного покроя.

Где взлёт идёт волна моих кудрей,

Песочного завитого не богом слова,

Где в страхе обмирают на струне

Мои натянутые связки сольно.

Хрусталь небес горит в моих очах

И прожигает чьи-то в дёрне слоги,

Колючие, как истовый монах,

Зажатый келью, злобно-одинокий.

Огонь играет ритм в бою меча

И сыплет ятаганным в слове кроем,

Зажги, моя душа, огонь в речах!

"Из искры пламя" возрастёт не втрое!

Остатки солнца юбкою небес

Сметает долгожданная Юнона,

И истина горька, и горек хлеб,

Как опыт разрушений Парфенона,

Где храм воздвигнут был – потом мечеть

Сменила пост зеркального канона.

На квинту вверх и резкий звук мечей

Разложенного в нотах слов закона.

--– В лужах небо пузырится –

В лужах небо пузырится, а за тучкой свет…

Это радуга смеётся над моей землёй,

Сколько здесь дорог зелёных я прошла и лет!

Милый край в туманной яме – милый город мой!

По стеклу пробили капли нежность и восторг,

А потом улыбка солнца надо мной плывёт!

Я тебя, моя глубинка, (не уместен торг)

Никому, ни за коврижки, не отдам в зачёт.

Помню: были мы младые и играла кровь,

Денег вовсе не платили, выручал зачёт,

Ты кому-то что-то сделал, а тебе другой

Масло, сливки, хлеб и сахар даром принесёт…

Пусть земля моя магнитом воду тянет вниз,

И болото вдоль дороги, с чайками камыш,

И сосновые заборы над рекою вкривь,

Для меня моя глубинка – стая белых крыш…

-–

-Вкусно

-–

Обалденно! Очень вкусно!

А комарики жу-жу…

То на нос ко мне присядут,

То ужалят! Хо-хо-чу!

Пирожки грибами пахнут,

Закипает котелок,

Мы туда лесные травы,

Лист смородины нарвём…

Где ж пакет? А там огурчик

Средь зелёнки с чесноком

Утонул в рассол пахучий…

И с укропом – закусон!

Вот картошечка поспела!

Выгоняй с углей! Не стой!

А не то сгорит – не дело…

Угли есть – не комильфо!

Как колбаски загорели

На решётке над костром!

Вот испить б в бутылке херес!

Но и с пивом – хорошо!

-– Незабудки–

Остров счастья – остов дальних кораблей…

Ты меня качай в волне – я во сне вполне…

Мессу в пост огнём дышу, как стрелка в пульс

Прыгни на колени тигром, кот пушистый!

На колготки прыг когтисто… стрелка низко

припев: пламя… память… мята… клята Я тобой…

залпы счастья за окном в чуде – в чуде чужом порой…

буквы к буковке нанизываю чувства…

мера истин проще губок – сшитых трубок – незабудок…

Сердце, как колготки, в петлях все в подряд,

В узелках, в затяжках мелких кос. Я под прессом мессы в пост

Мессы в пост… огнём дышу… Дрожь по венам, пульс на руль, (суть)

Скорость сердца – сорок дубль… Рвусь на грусть… пусть… (2)

припев: пламя… память… мята… клята, (свята) я тобой…

залпы счастья за окном в чуде – в чуде чужом порой…

буквы к буковке нанизываю чувства…

мера истин проще губок – сшитых трубок – незабудок…

(музыкальность на созвучии) и переходы в тональности…

-– Молитвой –

Молитвой яростной взреву:

"Спаси и сохрани любимых!"

И свечку матери святой зажгу:

"Закрой любимых светлой силой!

Я редко для себя прошу

И к небесам несусь с молитвой…

Не видишь что ли? Я молю:

Закрой любовью материнской

Любимых птенчиков моих,

Уберегая их от плена

Чужой судьбы, чужой молвы,

Чужого судорожного дела.

И пусть чужой язык как твердь,

Что обещал мне много тлена,

Золой затаптываю смерть

И возвращаюсь вновь Алкменой*!

И млеко на губах моих детей,

Рожденных матерью блаженной,

Пусть счастливы среди людей

Они в пути своих свершений!"

* Алкме́на. 1. мифол. дочь микенского царя Электриона, жена Амфитриона, мать Геракла (от Зевса) и Ификла, отличавшаяся необыкновенной красотой.

-– Факельный танец в Иванову ночь –

Взрываясь, факельная медь

Огромным язычковым светом

Рукой вздымает пламя-плеть

И озаряет тьму с рассветом.

Стрела моих лучей горит,

Луне танцуя жертву страсти;

Я разгораюсь в ритмах лих

И заклинаю небо счастьем.

Круги огромные летят

Вокруг меня восьмёркой яркой,

Я убыстряю ритмом мрак,

А ритм глотает капли красок.

Разбрызганы вокруг огни,

Я не одна в том быстром танце,

На землю падают дожди

Из капель огненного глянца.

Мой факел был зажжен в любви,

А он горит и мрак сжигает,

Но зритель пусть стоит вдали

И не заходит близко с краю.

Могу обжечь своим лучом,

Кругами нарезая счастье,

Протуберанец колесом

Очистит в ритуальном танце.

-– Моя золотая небыль –

Ты, моя золотая небыль,

Что умыта росистой зарёй,

Степью ласковой приодета

И укрыта сосновой мечтой…

Половодьями бесконечно

По российским весенним полям,

Словно девица, разодета,

И с резной бахромой берега.

Как красивы в ушах берёзок

Средь пушистых зелёных кудрей

Водопады златых серёжек

И изящность точёных ветвей!

Как мне хочется падать в реки,

Разбегаясь, как в детстве нырять,

То турбиной кружась, то резво

За подругами следом бежать,

Обгоняя невольно ветер

На излучине русла судьбы,

Загонять не рыбёшек в сети,

Раздувая подол у мечты,

А летать, словно птицей зоркой,

Мирным соколом в выси паря,

Разрывая крылом потоки,

На сибирские реки взирать.

Но потоки у меня высоки,

И не каждый так будет летать…

-– На l amour.. –

Словами раздеваешь без усилий…

Твоим рукам подвластна тайна мира,

Ты думаешь, что кнут иль пряник – сила,

Что держит у крыльца словесной ЛИРЫ…

Пусть музыка – неистовства дурман,

Пусть музыка горячих губ – обман,

И блюз твой, как сценарий, так же стар,

И слог в строке по-прежнему – нектар…

Для женщины "превыше всяких правил"

Любовь, играющая сердцем "клавиш",

И знать, что кто-то в строчках не лукавил,

Когда любимой душу страстью плавил…

-– Копилка –

Боишься этот день и исчезаешь бойко,

Когда на круглом циферблате цифра два,

Стремишься связывать две единицы в двойку…

И растворяешь в облаке речей слова…

И льётся кипяток на дно кофейной гущей…

И пенится легко белёный "кофиё"…

Сверкает ложка в кружке в позе проститутки…

И думаешь который раз всё об одном…

И в кофемолке кружат зерна недомолвок,

И терпкий запах варева волнует кровь…

На клетках снова беспорядок рокировок…

И сердце истончилось под чужой сумой…

В копилке ждут брильянты чувств и гроши слёзок,

Сума пуста сейчас… подайте новый грош…

И сердце что копилка – глиняный горшочек -

Расколешь – для кого-то вновь прольётся дождь…

-–Как все они похожи…–

Как все дороги схожи… Вязнут ноги,

Оттекшие от боли долгой роли -

По Колыбелькиной пути-дороге,

Где юзом колею сносила Оля…

Где комары летали пребольшие,

Где облака свисали на машину,

Где тормоз, рядом газ – и Ангел свыше,

Где грань тончайшая от гроба с крышкой…

Где я десятый раз прошла по краю,

Десятый раз увел меня от рая

Мой Ангел древний с длинною косою

От той, что любит погулять с косою…

-– Молюсь–

Я на тебя молюсь ночной порою…

Я о тебе слагаю песни с горя…

Я отдаюсь всецело строчек рою -

Своим стихам, штурмующим вал моря…

Грохочущий огромный шторм бушует,

Твоя любовь меня в волне врачует…

Глагол ползёт мой в строчке ульем,

Чтоб я в тебе увязла снова всуе…

Медоточивость губ и пряность кожи,

И руки сцеплены тремором дрожи,

Коленки подкосились – день мой прожит

Ещё один… Как все они похожи!

-– Игристое –

Игристое играет пузырьками,

А губы прижимались к ободку

Хрустального прозрачного бокала,

Хмелела голова – и жадно я ко рту

Всё подносила капли сладкого изъяна

Из тоненькой лозы тяжёлый груз -

Стекала кровь по коже ягод рьяно,

Дурманя ум и портя нежный вкус…

-– В руки возьму акварельные краски –

В руки возьму акварельные краски

И разрисую в альбоме все сказки…

Как хорошо мне ребёнком вдруг стать!

Небо в рисунок свой милый позвать!

Чёрную точку поставить на фланге,

Станет лететь эта точка, как АНГЕЛ,

И нарисует на белом листе

Тысячу искр среди ярких комет…

Беличьи кисти стоят, как солдаты,

И карандаш мой лежит, как бродяга,

Что ж дорисую сейчас полотно,

Пусть только скажут, что это не то…

-– Ты разреши черкнуть два слова… –

Как в детстве, улыбнёшься мило,

И, извиняясь за себя:

– Ты разреши черкнуть два слова, -

Мне скажешь, будто невзначай…

Потом добавишь: «Вот подарок,

Что ты пропела для меня,

Так ценен в двух последних рифмах…»

Я раскраснеюсь со стыда…

Как я глупа и так беспечна

В том, что, не зная, завлекла

В игру – а для тебя серьёзна

Любовь, мальчишечья твоя…

И за столом нам все напомнят,

Что несвободна я пока…

Что годы школьные шальные

Состарились давно в мечтах…

…Как в детстве, улыбнёшься мило,

И, извиняясь за себя:

– Ты разреши черкнуть два слова, -

Мне скажешь, будто невзначай…

-– Небо у ног –

Стели, любимый, небо нам под ноги…

Молю, что бы трава – у головы…

Но ветер улетает в дымке одиноких -

Сама стелю постель из синевы.

Боится стаять в смыслах поперечных

Герой мой, одинокий и больной.

И каша Девы не лечила в речи…

И зёрнышки растаяли слюной…

Стели, любимый, небо нам под ноги,

Луга цветочные, как облака.

И трелью заливайтесь, мои строки, -

Чириканье – не каждому судьба!

Молю, любимый, небо нам под ноги.

Колышутся под ветром камыши…

И тают бесконечные дороги,

Когда грызу в пылу карандаши.

-– Гимн молодёжи –

Учиться жить – учиться мыслить!

К победе силы приложить!

Мечтать допрыгнуть к звёздным высям!

Активным человеком быть!

И видеть жизнь вокруг счастливой!

И к саду руки приложить!

Пусть город наш цветёт красивый!

И люди станут жизнь любить!

И молодёжь, в ряды вставайте,

Чтоб чище в доме нашем жить,

В себе сначала мир меняйте,

А после социум лечить!

Открыто жить в открытом мире!

Пусть лидер нами дорожит!

Пусть вырастает вера в силы,

Что мы умеем мир любить!

И цели видеть! К ним стремиться!

Границы расширять свои!

В своих возможностях раскрыться!

И жизнью спеть Свободе гимн!

-– Я грустный комик Де Фюнес –

Я улиткой тянется состав, а я по шпалам…

Дорога, скатертью восстав, меня забрала…

Какие песенки, друзья, в начале марта…

Я пропою вам тру-ля-ля, я на Монмартре…

Гуляют вместе на холме со мной бродяги…

Богема сердца du Tertre, рисуйте флаги…

Какие песенки, друзья, в начале марта…

Я пропою вам тру-ля-ля, я на Монмартре…

Я старый верный шансонье, со мною праздник…

И Ла Гулю в канкане лет со мною пляшет…

Какие песенки, друзья, в начале марта…

Я пропою вам тру-ля-ля, я на Монмартре…

Я грустный комик Де Фюнес… Какие страсти!

Со мною джаз и в розах сквер, кино в напастях…

Какие песенки, друзья, в начале марта…

Я пропою вам тру-ля-ля, я на Монмартре…

-– Смешная песенка… –

Попинаем облака… А-А-А?

Улетаем в небеса – а-а-а!

Станем солнцем и луной -ой!

Не догонишь, золотой – ой!

Травка зореньку поит – ит!

Дева с небом говорит – ит!

Милый – злюка и босой – ой!

Улетел в перину в зной – ой!

Вот светило в облаках – ах!

Возвращайся на устах – ах!

Губы милого горьки – и!

Задержись-ка у строки – и!

Щёчки в ямочках горят – ят!

Глазки радостью слепят – ят!

Что же ты, моя душа – А?

Растрезвонилась с утра – А?

Как же мне с тобой горой – ой!

Прирастать пушинкой в зной – ой!

Ты меня, любимый мой – ой!

Не спали дотла зимой – ой!

-– Медный романс –

Медь сходит лучами на землю под каплями белых полос.

Ты смотришь на небо сквозь петли моих кучерявых волос…

И тёплые руки сжимают в оковах меня со спины,

И шепчут мне губы о мае, который на бусинках плыл.

Волна на волну натекает, а берег на берег плывёт,

А медь на лучах затекает на белый, на белый песок…

Я греюсь с тобою под ветром, что тянет на берег волной.

Нас медь обвенчала под вечер далёкой белёной мечтой.

Я слышу ритмичное сердце, что тихо стучит за спиной.

Ты, милый, меня не излечишь разлукой, гремучей тоской.

Тень нежит наш взор и купает под лаской мужских пары рук.

А вдаль улетают забавой тревоги и мысли разлук.

Ты нежно дыханием греешь послушный кольцом завиток

А я улетаю, как песня, по воздуху вверх лепестком.

-– Не надышаться! –

Не надышаться! – сладкий возглас. -

Дыхание твоё испить,

Вмещать в сердечко твой мне образ

И воду с глаз любимых пить!

Касаться с нежностью запреты,

Покусывая кожу губ,

И обнимать кольцом всё тело,

Чтоб не был ты со мною груб…

Любить тебя всей кожей – счастье,

И, размягчаясь, негой плыть,

На кожу нежную запястья

Дыханьем лёгким холодить.

До арки стоп добраться пальцем,

Проверить, станешь ль ревновать,

Постанывать тебе страдальцем,

Когда начну их разминать…

И лопоухие игрушки

Тебе не спрятать от меня,

Достану звонкой их хлопушкой

Горячего в дыхании огня…

Дойду до спиночки горбатой,

Помну твой мышечный корсет,

Распухнешь тестом дрожжеватым,

Затем нажим, щелчок – и свет…

И станешь выше снова ростом,

Теперь мне точно не уйти

От нежного кольца излома,

Ты только нежно торопись…

-– Мальчики, юноши, старцы, мужчины! –

Мальчики, юноши, старцы, мужчины,

Роль, отведенная, свята для вас!

Мир защитить от войны и пучины -

Главная цель предназначена вам!

То, что построено, то, что привито,

Свято вам надо беречь, охранять,

То, что посажено, то, что нажито,

Надо с любовью вам всё прибавлять.

Мальчики, юноши, старцы, мужчины,

Женщинам вашим негоже без вас!

Будьте для них беспредельной защитой,

Также любимы, ценимы всегда!

Счастья, здоровья и нежного взгляда

Женщина милая, им подари!

Будет любовью им полной наградой,

Чтобы смогли они нас защитить.

-– Масленица –

Ярко солнышко играет по лесочкам и в саду,

По дорогам снежным, звонким славит скорую весну,

Целовальница и блинница, сахарны уста

Прикатила сладким блином, чтоб душа была чиста…

На тарелочке тартинка – на тартиночке икра!

Славная закуска с блином! Эх-ма! водочка с утра!

На костре сгорает куча сена – чучело Зимы!

Самый смелый с голым торсом скоро лезет на столбы.

Где на первом – всякой снеди, на втором, гляди, – тряпьё…

Стянет шубу или шапку, а потом, дурак, пропьёт.

На тарелке круглый блинчик… Господи, меня прости!

Опрокинешь стопку водки – скувырнёшься от тоски!

Ты, народ, гуляй и радуй – быть счастливым не забудь!

Поминай заботу – старость, новый день пусти и дурь…

Бог простит тебя, но радость только ты клади на грудь

По стопарику с устатку, отправляясь в новый путь!

На тарелочке огурчик! Эх! Зелёным закусить!

Крепкий чай и блин с икрою, по усам чтоб слюни шли!

-– Лава –

Лава веселого солнца мило стучит в окно,

Губы в усмешке тают – как хорошо с тобой…

День завершает подвиг – я упаду на грудь

Милого – милого сердцу, чтобы слезу сглотнуть…

Робость и тайна неги, небо светло,

Звук попадает в теги – облако слов…

Как золотистое небо, дождик спустил курок…

Пальцы сплелись лозою – ноги сошлись в замок…

Нам отмечать зарею каждый рождённый день,

Чтобы собою измерить радость зовущих нег…

Радость и тайна неги, небо светло,

Звук попадает в теги – пёрышко снов…

Искры щенячьего смеха в краткости СМС,

Собраны в узел двое в сонмах лучей надежд -

Гранью алмазной ранят сотни бурлящих рек,

Долгое ночью прощанье – жаркий вблизи рассвет.

Робость и тайна неги входят в стекло,

Звук попадает в теги – облако слов…

-– Снова Мальвина о Пьеро –

Мальвина украдкой слезу утирает,

Пьеро – болтунишка её позабыл…

Быть может, любовь её сильно качает

И вера сжимает на гребне мечты.

Далёкие звёзды промчались полого,

А небо простыло от вечной зари,

Снежинки капелью легли у порога,

В стеклянном туннеле крича ей: "Умри!"

"Умри иль родись, только снова, как песня…"

Но слёзы прожгли разлинованный стан.

У куклы сердечко фарфором пропело

О том, что страдает от тысячи ран…

О том, что когда-то он ей не поверил,

Что сказку ему ей хотелось дарить,

Чтоб снова летать балериной по сцене

И петь под шарманку о вечной любви.

Фарфоровый блеск нарисованных глазок

И грустные речи фарфоровых губ,

Две куклы стоят на страницах из сказок,

Но вместе никак не касаются рук.

-– Copper Dragon –

Медным драконом взлетаю, как струйка,

Голосом грозным пою свои песни,

Лучики солнца блистают в чешуйках,

Горы мне вторят крылатые вести…

Вверх, словно небо, пронзённое светом,

Быстрым зигзагом горящий мой выстрел,

Сфинксу крылом посылаю приветы,

Ветром моря я вздымаю повыше …

Тело – летящая быстрая сила,

Когти скребутся – панцирь в чешуйках,

Легкость из света входит красиво

В тело, рождённое в утренних звуках…

Только звучит моя песня с порывом

Там, где летала душа моя ночью…

Милому я оставляла мотивы

Песни небесные в горних чертогах.

-– Немного нам и надобно для счастья…–

Немного нам и надобно для счастья…

Уют, тепло да разговор без слов,

Чтоб понимать друг друга в одночасье

Улыбкой, тайной, что таит наш взор…

Иль жестом усмирять то штиль, то бурю,

Покой вдвоём, что дышит в унисон,

Ценить минуту, что в ладонях сдуру

Стекает тёплой струйкой на газон…

Чтоб взгляд пересекался в общей точке,

Чтоб нежность потерялась в волосах,

Чтоб пальцы целовали нежно ночкой,

Коль день закончен, сон глядит в глаза…

-– Астры на клумбах –

Астры и астры на клумбах растут…

Красные, белые, синие дети…

Я утопаю в цветочном бреду -

Под объективом твоих фото сессий…

Милый, целуй под радугой губ

Мир наш с тобою прелестный,

И хохочи от того, что я лгу,

Что я устала быть фотомоделью…

кап-кап-каплет дождь,

капает устало…

топ-топ, топает модель

по тротуарам…

если милый будет смотреть

на мою улыбку,

я устану – но пройду

под дождём с улыбкой…

Солнышко светит: скамейка и парк…

Фото тобою засвечен поспешно,

Как мне хотелось вернуться туда,

Снова смеясь объективу беспечно…

Красные астры мне мило кричат:

– В памяти юности ты безупречна…

Только тогда я была хороша,

Но для тебя и сегодня прелестна.

кап-кап-каплет дождь,

капает устало…

топ-топ, топает модель

по тротуарам…

если милый будет смотреть

на мою улыбку,

я устану – но пройду

под дождём с улыбкой…

Сердце, изношенный старый магнит,

Также всё манит меня порезвиться

В лужах весны на дорожках ланит,

Из шевелюры сплетая косички…

И целоваться с любимым, парить

В танцах, в словах, в междометиях слившись

В целость единства по имени ЖИЗНЬ,

Сколько судьбой нам отпущено в милость…

кап-кап-каплет дождь,

капает устало…

топ-топ, топает модель

по тротуарам…

если милый будет смотреть

на мою улыбку,

я устану – но пройду

под дождём с улыбкой…

-– Берегиня –

Ты зеркалу, любимый, улыбнись,

И он в ответ тебе улыбкой светит,

Ты мир свой снова нежно полюби,

Тогда и радуга в окно засветит.

На пол ложатся тени от стены,

В открытое окно влетает ветер,

И дома тихо отбивает шаг часы,

И дети убежали вновь под вечер.

Минуты медленно ползут к ночи,

Усталость сладко смеживает веки,

Диван, плечо, и падают лучи

От солнца, заходящего под вечер.

Ты больше улыбайся мне, себе,

И не волнуйся понапрасну вечно,

Наш мир – он хрупок в зрелом сентябре,

И потеряться можно скоротечно.

-– Ненастье за окном –

Ненастье за окном, и ветер долго воет,

Врывается в окно и тюль с собой в проёме

Утягивает вновь, и вновь под грудью ноет.

А двери у домов от скрипа в боль исходят.

Там вся в слезах душа моя беспечно плачет,

Там девушка-мечта по подворотням скачет,

Там в "дурочкА" игра проходит столь удачно,

Что два туза в руках – и два в кармане прячут.

По улицам больным со мною дождь холодный

Бродил и моросил по клейким почкам жёлтым,

И, ноги промочив, ныряю в пасть голодной

Волчицы из тоски, шурша травою мёртвой.

Крапива по кустам темнеет в каплях рослых,

Лопух, зелёный маг, с крапивой вместе томно

Под ветром, стыд храня, целуется невольно,

Я прячу боль в глазах – ненастье для бездомных.

А ветер всё гудит – с морокой небо стонет,

Моя душа молчит – ей труден выдох словно,

И застывает ритм сердечный в клетке сонно,

И замирает миг – его глушу, возможно.

4 страница
Капля
–– Сто нитей –

Рекой текут по белому листу

Сто нитей тонких абрисных открытий.

Я захватила тёплый плед, несу

Его, чтоб на ветру не простудиться.

И жар по коже, словно тысяч лет,

И холод мелочных зигзагов зимних,

И руки – обносившийся плетень -

Хватают точки в небе хмуро-синем.

И путь мой – одинокий путь звезды

На пепельно-холодном небе сути,

И в тишине, затянутой во льды,

Молчание что золото прелюдий.

Звенящая струна готова вмиг

Излиться в мир тугой волною звука,

Но сдержаны легчайшие персты,

В молчании сомкнуты вместе руки.

-– Разве может Гален быть на паперти? –

Разве может Гален быть на паперти,

В Колизее бродить среди псов?

Неважна, знать, судьба гладиаторов,

Если посох Асклепия прочь!

Что ж стоишь ты с тоскою, как каменный,

Выход в бой – на арене с косой

Смерть-подружка, нагая окалина,

Раскраснела арену собой…

Иль Гален не ножом препарирует,

Или Клавдий риторикой сыт,

Или люди врачами манкируют?

То тогда лекарей всех забыть…

На арене со смертью венчанию

Предадутся бойцы пред толпой…

–Кто спасёт их? – в ответ лишь молчание…

Жрец Асклепия ранен стрелой…

-– От тебя мне бежать? –

От тебя мне бежать? Где мне скрыться?

От себя не уйдёшь никуда…

Ты моя невозможная птица…

Что надсадно хрипит сгоряча:

И по клетке размахивать крыльем,

Не взлетая, а только крича:

"Дай мне хлеба… хоть крошку, дурында!

Что не видишь: зачах попугай!"

И зелёные перья летают

По блестящей поверхности дна…

Пианино стоит, умирая,

В уголке от большого окна…

-– Я умираю в тысячах словах –

Я умираю в тысячах словах и воскресаю в тысячном изъяне…

Меня словами доведёшь за край и разгрызёшь, как в паутинной яме…

И осень неба в холоде небес играет стразами на тонкой ели,

И голубая в тон игла чудес пронзает небо кисленьким щавелем…

Там в круге от двенадцати потерь игристое играет пузырьками,

Бокалы пенятся в пожаре лет, а солнышко блистает над главами

Разлапистых и остреньких ветвей, украшенных гирляндами открыток,

И запах мандаринов и конфет уводит в мир всех страждущих открытий…

-– Vita dulcis –(лат. сладкая жизнь)

Красиво лунная парча блистает,

Прекрасны нити в стае легких слов,

И время в колбочке стекает тайной

Песочком жёлтым под следами ног.

Рождаются прекрасные мгновенья

Из-под пера и топора любви.

Под вихрем образы в словесной лени

Целуют буквами парчовый лист.

Пергамент дышит тайной тонкой неги,

А плотный мир за стёклами орбит

Течёт, как струйка в водопадном лете

Неся дорогу на молочный бриз.

Туман лиловый стелется упрямо

По тонким впадинкам высоких скал,

Внизу в песочном замке двое рядом,

Друг к другу жмутся в золотой обвал.

И каплей бег холодными ручьями

Стекают меж улыбок, глаз и губ,

Печатают по коже губы ямы

Синюшные, как в небе тысяч лун.

-– Танец умирающего лебедя… (посвящается Анне Павлов)

Безумие высокого полёта

И тайна всей небесной тьмы

На кончиках лебяжьего излома

Моей кисти парящей ввысь.

Плыву легко по сцене на пуантах,

Атласные шажки мельчат.

И дрожь кистей, как сцепленные банты,

Несу, откинувшись назад.

Мой лебедь не умрёт – он будет вечен.

Быстрей несите мой костюм!

Сегодня ночь желанного концерта…

Взлелею в танце каждый дюйм…

***

17 января 1931 года знаменитая балерина прибыла на гастроли Нидерланды, где ее хорошо знали и любили… В гостиницу был срочно вызван врач, который обнаружил у балерины острый плеврит. «Мадам, у вас плеврит. Необходима операция. Я посоветовал бы удалить одно ребро, чтобы было легче отсосать жидкость». В ответ на это Дандре воскликнул: «Как же так! Ведь она же не сможет завтра танцевать!».

Видимо, тогда и родилась легенда об «умирающем лебеде», которую приводит в своих мемуарах Виктор Дандре. Анна Павлова, уверяет мемуарист, любой ценой хотела еще раз выйти на сцену. «Принесите мне мой костюм лебедя», – сказала она.

-– День и ночь меняют лица… –

Тень на поле длинной плетью

Отразилась круговертью…

Яблок струйные рассветы

Расцветили небо лета…

Пальцы солнечные – веер -

Опустились на конверты,

Что лежали желтой лентой

На столе, как след вселенной…

Дух из двух и небыль с верой -

Серость кафельная неба -

Струи яблок льются в сито -

День и ночь меняют лица…

Лето – зимы, осень – весны,

Круг гончарный – мел извёстки…

Кружки, блюдца – обжиг горна…

Пали с неба истин зёрна…

Зёрна в поле – ленты стёкол,

Глаз у горна – пламя топок…

Струи яблок льются в сито -

День и ночь меняют лица…

-– Поцелуй Кибелы –

У сковородок длинны руки -

Попробуй только укусить!

В тебя вопьюсь зубами суки,

И вырву клок… Моё! Мессир!

Ты клеточка моя и жало!

Ты грешный мир всех босяков!

Ну, что готов поднять забрало

Иль будешь жалить губы в кровь!

Язык пророка на два хода!

Лизни меня – и ты герой!

Забьётся хохотом колода,

Да пень – змеиный парадокс!

Божественность моя как грешность,

А грешность словно бога трон!

В руках моих любовь и вечность,

И сетью стянутый мой стон!

Я жажду сеть порвать, как кожу,

Но ты, герой, лишь говорлив!

Так, слабака я уничтожу -

Таков удел Кибелы жриц!

-– Нежность у края –

Хлопья снежинок с берёзки слетают,

Красные ягоды далече рябят…

Медные косы над домом сверкают,

Я по тебе загрустила опять…

Что же меня растревожил напрасно,

Вместе с лучами надежду даря?

Сердцем лечу – над собою не властна,

Звёздочкой синей веду за моря…

Кажется, песней взлетаю над всеми,

Кажется, сердце мое так частит…

Крылья уставшие я на колени

Вместе кладу со словами любви…

В мягких ладонях, что нежность у края…

Вот задержались и снова парим…

Слышишь: за окнами песня простая?

Песенку эту поют воробьи…

Вот и жуланчик*, грудастый, рябину

Сладко терзает под танго синиц,

Видишь: во власти нежнейшего сплина

Я оказалась без наших зарниц…

*Обыкновенный снегирь, или жуланчик (устар.)

-– Под минаретом тьмы –

Под минаретом тьмы сгущаются мечты,

Под дальний долгий гул гремит, гремит звонок,

Уж третий – не пройди… тебя зовёт… прочти.

Прочти корявый звук, прочти звенящий слог.

Мне хочется опять гореть под драйвы струн,

Включая вновь и вновь одну и ту же боль,

Пусть музыка дерёт кровавый в дёснах звук,

Меня не увести отсюда будет прочь.

Горит в грудине ось – взглянул с усмешкой сноб:

"Иди, гуляй, иди и плачь по миру, голь!

Сумеешь, может быть, тогда ты сжать свой сноп!

Попробуй же собрать в словах такую соль!"

Вот хлеб и соль лежат за пазухой, как боль,

И я бреду опять послушать драйвы струн.

Пусть музыка дерёт кровавый в дёснах звук,

Меня не увести отсюда будет прочь.

пояснение для читателя…

***Топологически минарет – это зримый Космический столб – ось, соединяющая Небо и Землю. Принципиальный элемент минарета как сакральной башни – лестница, «ведущая в небо» и связанная с образом вознесения. Путем вознесения прошли Иисус (Иса), Мухаммед. Спиралевидная лестница является также образом духовного восхождения, идеи которого развивались центрально-азиатскими школами суфизма. Для «языческой», а по сути народной традиции восприятия мира как вместилища противоборствующих добрых и злых духов минарет имеет значение оберега. Окрестности, в пределах которых был виден минарет (ночью на вершине минарета обычно зажигался фонарь), оказывались под его защитой.

****Вторичные драйвы – это драйвы, которые приобретаются благодаря ассоциациям с удовлетворением первичных потребностей. Важным приобретенным драйвом является тревога, или страх. Основанный на первичном драйве боли, вторичный драйв тревоги имеет (огромное) большое значение, потому что может очень быстро усваиваться и обладать большой силой. Тревога может толкать индивида на самые разные действия, она играет особенно важную роль в патологическом поведении.

-– Для любимого –

Хрустящим яблоком размазать губы

И впиться сладко в мякоть фрукта, как таран.

И сок кислящий каплет на сосуды,

Стекая по набухшим от того соскам.

Ты яблоко в моём Эдемском рае,

Как плод познания в одном добра и зла,

Соединил понятия, без права

Вошёл в меня под мягкий шум дождя.

Туман исчезнет скоро, я-то знаю,

Когда сгорит в бокале синем новый день,

На солнце пятна вновь мои раскрасишь,

Одев меня в огромную скалу, призрев.

Сиротство поэтесс возьми, как данность,

Призрев, подаришь хлеба крошку, сон и кров.

Ты яблоко моё в Эдемском рае

И сок кислящий, под названием любовь.

-– Светлый лик–

Я в зеркале увижу бледный светлый лик…

Светла моя душа, хоть за окном ненастье,

Поземка покрывает путь мой из светил,

Огнём зудит всё правое моё запястье.

Давно с душой не говорила я,

Давно я не глядела в брызги личной сини,

Играет медью трубная заря,

Хоть я прошла огонь и много водных линий.

Бледнеет пятнами стекло зеркал,

На зеркале туман от тёплого дыханья,

– Как ты устала, девочка моя,

Как долго не было достойного вниманья!

Улыбка грустная, глаза горят,

Душа теплеет: "Милая, не надо плакать!

Не знаешь что ли: ты же нежный клад!

Любовь моя! Надежда! И судьбы расплата!"

Я в зеркале увижу бледный светлый лик…

Светла моя душа, хоть за окном ненастье,

Поземка покрывает путь мой из светил,

Огнём зудит всё правое моё запястье.

-– Диалог… –

– Сегодня вечер наш с тобою,

Скрипач играет песнь с тоскою…

– Мерцает в зале лик звездою,

Я украду тебя у боли…

– Горят лишь свечи над столами,

Пути разорваны годами…

– Прости, любимая, что нами

Прожиты годы, как в печали…

Кружится июльский вечер,

Кружится тревога смерчем,

За дверью растаяли беды,

Найдем, наконец-то, ответы.

– Прости, любимый, то, что было…

Давным-давно мной боль забыта.

– Не знаю я, как жил уныло

Без глаз твоих, улыбки милой.

– Любовь превыше всяких правил…

– Сыграй, любимая, как раньше,

Мелодию души восславишь,

Когда коснутся пальцы клавиш.

Кружится июльский вечер,

Кружится тревога смерчем,

За дверью растаяли беды,

Найдем мы сегодня ответы.

– Горели свечи между нами -

Сновали люди меж столами…

Скрипач играл, душа слезами

Умылась с нежными словами…

– Прости меня, забудем слабость,

Ушедшего давно нет, право…

Ты подари свою мне старость…

Немного ли нам в жизни надо…

Кружится июльский вечер

С молитвой нежной, свечкой…

Тоска растворилась… и беды,

Нашлись, наконец-то, ответы.

-– Между нами года и года –

Между нами года и года…

Между нами столбы расстояний…

Между нами с тобою века…

Между нами любовь из мечтаний…

Километры бегут и бегут,

Тысяч метров подземного царства,

Провода не гудят – стерегут

Наше счастье с тобою без рабства…

Мой белёный снежок простоват,

Он укутал периной пространство

От Курил до высоких Карпат,

А теперь согревает мне стансы…

-– Думы –

По каплям век стекает в снег…

Как множит думы человек…

Рябина красная горчит…

Ранетка сладкая кислит,

Как можно красоту понять?

И где её теперь искать?

Идёт прожжённый человек

И ест протухлый трупный век…

Жить как играть, играть как жить…

И тонкая вуаль – изыск!

Естественность и красота…

И лицемерие как танк!

Уже нельзя ложь в уши лить,

Уже нельзя себя губить…

-– Я снова в песню превратилась –

В наушниках протертый писк,

И голос тонкий, словно волос.

Рождаю я себя на риск:

"Где затерялись мои зори?"

Стервозный драйв – локтей упор -

Такая нежность в робком взоре…

И микрофон у рта – топор

Словам, повисшим на заборе…

Вы, люди, знаете, что хор

Во мне гремит, но я не рупор.

Пытаюсь тихий разговор

Переложить на ноты…

ступор…

Задвижка щёлкнула – полёт,

И тут же я ломаю крылья…

Осип мой голос – горло рвёт

Натужный кашель – песне крышка!

Ну, что опять, опять, опять,

Как жертва, к палачу стремишься?

Вопрос простой – ответ не внять.

Я снова в песню превратилась…

-– Романс для любимого –

Я умолкаю – сердце тает.

Глаза уставшие горят.

Я умолкаю… Небо славит

В надежде имя бунтаря.

Далёкие мои минуты

Не растворились в тишине,

Быть может, я была не глупой,

А только дерзкой в полусне…

Далека от меня та дорога.

Далека от меня та звезда,

Потерявшая стыд недотрога,

Что дарила любовь в холода.

Я умолкаю – миг порхает

Цветастой бабочкой свечи.

Твой образ рядом зависает -

Меня, любимый, не смутишь.

Плывет фитиль – и бьётся птица,

Что поселилась на свече.

В ночи несётся кобылица -

Моей души прекрасный свет.

Далека от меня та дорога.

Далека от меня та звезда,

Пролегавшая вверх недотрогой,

Что дарила любовь в холода.

Я улетаю снова в небо

Колдуньей звёздной в темноту.

Мой профиль сохранишь ты слепо

Потерей нежной в пустоту.

Проснешься ты один в квартире,

Посмотришь в небо сквозь окно,

Увидишь – мчится кобылица -

И вспомнишь милое лицо.

Далека от меня та дорога.

Далека от меня та звезда,

Потерявшая стыд недотрога,

Что дарила любовь в холода.

-– В кромке теней… –

Горло небесное глаз наших стёкла -

Звёздами крупными с солью проест…

Кажется, руки впиваются в рёбра

Круга руля под затёртый протест…

Замша протёртая – небо глубокое…

Скорость предельная в ямах турбин;

Гложет до косточки то темноводное

В круге дремучего хода сардин…

Снег освещает подъездную сущность,

Тает такси под фонарный поток,

Свет оседает на окнах беззвучных,

Люди за шторами спят, как бы впрок…

Колкий морозец растаял изнеженный -

Скорость предельная в омуте дней,

Гложет до корочки месяц заснеженный

Мир мой, отмеченный в кромке теней…

-– Неразличимость ушедшего –

Маленький сквер – играют дети…

Как фотография желта!

Как были мы с тобой беспечны…

Как улетела стрекоза!

Снова стрекочет кузнечик в коробке,

Снова мы держим его на окне,

Снова сачок покупают мне, робкой,

Чтоб не боялась небесных химер.

Маленький сквер – играют дети…

Как фотография желта!

Беленький купол – тихий вечер,

Вниз парашют летит с окна…

Белый снежок укрывает нам горку,

Что ж полетели мы вниз на коньках…

Иль в догонялки – теряем сноровку,

Или на санках – такие дела!

Маленький сквер – играют дети…

Как фотография желта!

Память как фотка, истёртая в сердце, -

Неразличимость, ушедшая так…

-– Идти, нести – такое счастье… –

Идти, нести – такое счастье…

Придумано не мной во снах,

Мы в колее… в десятом царстве

Увидим в тысяче сердцах

Любовь, надежду, страсть, измену…

Посмотрим пристально в глаза

Друг другу – там звезду узрели,

А может, колкость роз в устах…

Когда ты нем и сердце дышит,

Когда далёкий крепкий май

Играет нежностью по крыше,

То ты уверен: это рай…

Потом посмотришь через песню,

И май прошёл – цветёт сирень,

Душистый день пройдёт, и сердце

Растает облачком аллей…

Аллеи золотые манят,

И краски яркие кричат,

Что осень дарит нашу тайну,

Съедая в зернышках гранат…

Земля невестой приоделась,

Накинув снежную вуаль,

Позёмка в вальсе поредела,

Рассыпав бисерный крахмал…

*****

Конечно, ты меня не знаешь

И судишь только по глазам,

Среди других в красивой рамке

Портрет висит мой напоказ…

В кольце хрустальной вазы роза

Стоит с опавшей головой,

Слетают лепестки под ноты

Моей души в чужой песок…

Сегодня выспалась немного,

Сегодня стало мне легко,

Я отпустила в небо с болью

Любимый белый лепесток…

Лети, крылатый, стань мне песней!

Порадуй сердце ты моё!

Я поднимаюсь в поднебесье,

Чтоб остановился бег времён!

-– Серебристый звездолёт –

Мой серебристый звездолёт

Парит над небом светлой точкой,

Вонзая в пустоту свой лёд,

Качаясь на руках пилота.

Далёкие миры в ответ

Цветут небесными морями,

И тянет вниз спиральный свет

Цветок, ярчайший, амальгамы.

Горят рубинами цветы,

Алмазно прорастая в древе,

Кружитесь, звёздные костры,

Пленяя повсеместно серость.

Играет трио под каприз

Последовательно сонаты

Луны, и Солнца, и Земли,

Чтоб руки стали вновь крылаты.

Летит мой звёздный аппарат,

А я его бессменный лидер,

Пронзай огнём ты серость масс

И становись лучом для мира.

-– По аллеям убитого сада –

От чего онемели уста?

От чего задрожали колени?

От чего по аллее одна

Я бреду, не чувствуя лени?

Оттого, что в моих небесах

Цвет сменился, где синий стал серый…

Оттого, что мои берега

Превратили застройщики в серость…

Там коттеджей не меряна рать,

Среди них и церквушка поспела,

Здесь когда-то играли мы в БАМ,

Пролагая дороги сквозь ветви…

Как подрос на песчанике парк,

Как сейчас зеленеют здесь ели!

Изменился с годами наш рай,

Что манил нас и сказкой, и тенью…

Изуродован парк – постарел,

Полегли вдоль дорожек запасы

Вторсырья из бутылок, и снег,

Что скрывает фекальную массу…

Задыхаюсь от копоти лет:

Экскременты людские повсюду.

Отдыхают детишки, поверь,

Средь отходов ненадежного люда…

Мне не хочется больше гулять

По аллеям убитого сада,

Вот ответьте, пожалуйста, вспять:

"До чего мы природу изгадим?"

-– На перекрёстке… –

На перекрёстке.… На перекрёстке

Красный «фингалит» глазом потоку,

Под светофором жмётся под боком,

С лужей скандаля, зебра-такси…

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски.

На перекрёстке… на перекрёстке

Воет с тоски мотор под капотом.

Жадный таксист тариф отчего-то

Вдвое завысил – медь за грудки,

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски.

На перекрёстке… На перекрёстке

Люди спешат – поток под зонтами -

Люди бегут, не видя годами

Солнце и небо, сжатых в тиски.

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски.

На перекрёстке.… На перекрёстке

Странное эхо шепчет в динамик

Мне о любви – но вечный прагматик

Крутит рыле по радио лжи.

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски.

На перекрёстке… На перекрёстке

Странное эхо шепчет в динамик мне о любви.

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски.

Я замерзаю утром в салоне зебры-такси.

Нет тебя рядом – динамик молчит.

На перекрёстке… На перекрёстке

Шум за стеклом – а мысли летают,

Я понимаю: сильно скучаю,

Снова кружат мои миражи…

Грязное небо… Странное эхо воет с тоски…

-– Ночь – госпожа играет вальс –

В ресницах взмах – плывёт туман,

Седые слёзы льёт луна.

А белый снег летит в лицо

И обнимает нас в кольцо.

Мы по аллее вместе шли,

Нас снег кристаллами крестил.

Я замерзаю – обогрей,

И обними меня нежней.

Ночь – госпожа играет вальс,

Ты пригласи меня сейчас,

Я закружусь снежинкой в такт,

Пусть звёзды нам играют джаз.

Я вижу это сквозь стекло,

А может быть, в немом кино,

Меня любимый провожал

И крепко за руку держал,

Искрился в нежности туман,

Холодных щёк кружил дурман,

Я замерзаю – отогрей

Дыханием меня быстрей.

Ночь – госпожа играет вальс,

Ты пригласи меня сейчас,

Я закружусь снежинкой в такт,

Пусть звёзды нам играют джаз.

Мы потерялись в снегопад,

Теперь снежинки нас кружат.

Снежинка – ты, снежинка – я,

Снежинок целая семья.

Лишь губы шепчут: "Обними

И поцелуй мне подари…"

Я замерзаю – обогрей

Дыханием меня скорей.

Ночь – госпожа играет вальс,

Ты пригласи меня сейчас,

Я закружусь снежинкой в такт,

Пусть звёзды нам играют джаз.

-– Где ж ты, счастье? Моё счастье, ни летало? –

Ах! Бабье лето! Не успела оглянуться!

Ах! В бабье счастье не успела окунуться!

Запорошило огоньком осенним

По тротуарам золотых сомнений.

Где ж ты, счастье? Моё счастье, ни летало?

Где ж синели твои крылья запоздало?

Осень крыльями взмахнуть не смела,

Я душою за тобой летела.

А бабье лето за окном моим кружится

И крылья к небу поднимает белой птицей,

Я за листочком улетаю в небо,

И в листопаде я теряюсь следом.

Где ж ты, счастье? Моё счастье, ни летало?

Где ж синели твои крылья запоздало?

Осень крыльями взмахнуть не смела,

Я душою, как заря алела.

Ах! Бабье лето! Дай успеть, мне насладиться

Тем бабьим счастьем, что могло не повториться!

Я распрямляю золотые крылья,

Чтобы с любимым мне теряться в листьях.

Где ж ты, счастье? Моё счастье, ни летало?

Где ж синели твои крылья запоздало?

Осень крыльями взмахнуть не смела,

Я душою по тебе болела.

Ах! Бабье лето! Не успела оглянуться!

Ах! В бабье счастье не успела окунуться!

Запорошило огоньком осенним

По тротуарам золотых сомнений.

-– Упала стерня с поднебесья на землю… –

Упала стерня с поднебесья на землю,

Ушли по дорогам в красивую даль

Слова, что итожат богатую честность

И скупость, рождённую в старых мехах.

Нигде из чудес не проносятся рысью

Летящие в небе потухшие мысли.

Лишь только какой-то старинный издатель

Найдет подытоженный небом навек

Пергамент, затёртый от множества пятен

От пальцев, читающих старую вещь,

То вновь обретут эти мысли надежду,

Что снова они полетят безмятежно.

И вера моя, как усталая птица,

Взмахнула крылом и упала в пике.

Зачем я пишу? Для кого мои мысли

Останутся вечно в последней строке?

И буду теряться в сомнениях ясных,

Когда изгрызу карандаш я напрасно.

И шаг мой растянутый болью, как жизнью,

В последней попытке ступает на мель,

И берег манит долгожданною мыслью,

Что мной ненапрасно достигнута цель.

Рывок – и в траве искупаюсь, как в счастье,

В глазах, голубых, небеса отразятся…

-– В осенний листопад влюбиться… –

Проходят годы стороной мои,

И серебрится волос и виски,

Любимого я не ищу в толпе -

Одна иду я по тропе.

Любимый! Мне надобно лететь, как птица.

Любимый! Свободой жаркою упиться.

Любимый! В осенний листопад влюбиться…

Проходят дни и ночи, как туман,

Я больше не пишу о нас роман,

Роман, длинною в нашу жизнь с тобой,

В дневник, затёртый тишиной.

Любимый! Мне надобно осенней птицей

Любимый! Летя, свободою упиться.

Любимый! Осенним листиком кружится…

Бегут секунды на часах любви,

Играет музыка тоскливый ритм,

Тень от ресниц, слегка дрожит слеза,

Мой взор погас – дрожит рука.

Любимый! Мне надобно лететь, как птица.

Любимый! Свободой жаркою упиться.

Любимый! В осенний листопад влюбиться…

-– Городской романс –

Беседка среди парка в городке -

Кружащий невпопад

Фонтан в моём далёком городке -

И небо без преград…

Рябиновые кисти у мечты -

Рубиновый закат,

Малиновое небо среди крыш -

Красивый листопад…

Краснеющие листья на асфальт,

И капли по зонту

Стаккатят с сердцем нежный вальс,

Рисуя по холсту…

Рябиновые кисти у стены -

Рубиновый парад,

Малиновое небо среди крыл -

Красивый листопад…

Беседка среди парка – я одна

Кормлю с рук голубей,

И далека от нас моя весна,

И день – мой чародей…

Рябиновые кисти у стены -

Рубиновый закат,

Малиновое небо среди крыл -

А в каплях звездопад…

Мне дотянуться до тебя нельзя -

Ты далеко ушёл,

В беседке рвётся за тобой слеза

Моей души в полёт…

Рябиновые кисти у мечты -

Рубиновый закат,

Малиновое небо среди крыш -

Красивый листопад…

Горит под пальцем жёлтая панель -

Лишь частые гудки…

Я жду… я жду за тридевять земель

Твой голос среди них…

Рябиновые кисти у стены -

Рубиновый закат,

Малиновое небо среди крыл -

А в каплях звездопад…

-– Ловец попутной крутой волны… –

Песок на пляже размыт волной,

Стаккатит пену морской прибой.

Прижму коленку к своей доске,

Упрусь я правой ногой в петле.

Ловец попутной крутой волны,

Искатель дерзкий, я глубины.

Ветра кудрявят морской прибой,

А я взлетаю всё ж над волной.

Какие песни звучат в ушах!

Какие мысли поют экстаз!

Несёт попутной крутой волной

Меня на берег с белизной.

По коже капли стекают вниз,

Лицо ласкают они на всхлип,

Под лаской неба горит мой лик,

И обдувает меня мой бриз…

-– Оседлать волну –

У `оло вОлны пенят скулы…

–Король, седлай свою волну!

ГлиссИровать с полОгой дуры,

Скользя по гребню томных губ…

Лишь королю покорны оло,

И королю – волной стихи…

Обряд языческий недолог

Для покорения стихий…

Стаккатит блюз в миноре сольном,

Навстречу золотом манит

Песок морской и ветер вольный,

А сёрфер на волне летит…

Резьбой накручивает тубу,

Бежит от бочки по волне.

– Танцуй на доске в пене румбу,

Герой, с волной наедине.

Толпится люд в воде на пляже

Словить покорную волну,

Бросаю борт, лечу, как в пряже,

Курсивной лентой на кону.

-– Ветер-ветер –

Ветер-ветер, что колышешь?

Ты колышешь камыши.

То ли небо, то ли небо

Всё звездится и дрожит.

Небо-небо, ты же слышишь?

Ты же слышишь стук копыт…

То ли коник слаб казался,

То ли дева не летит.

Дева-дева, косы русы,

Косы русы, что до пят.

То ли ветер, то ли ветер

Забоялся с ней летать.

Коник-коник быстро мчится.

Быстро мчится по полям.

По дорогам, по дорогам

Путь извилист по лесам.

Ой, дорога, ой, дорога,

Конь несётся сквозь века,

Ворон-ворон небу служит,

Деве служит в тайнах снах.

Косы-косы растрепались,

Растрепались по спине,

То ли ветер, то ли ветер

Потерялся средь кудрей.

-– Бутончик милый, нежный, или легенда Алтая… –

Ключ бьётся несмело, чистейший родник,

Сверкают монетки на камне в ледник.

Отколот по краю кусочек у льда,

Сбегает из раны святая вода…

На стенке из камня иконы святых,

Напейся на память из светлой молвы,

Любовь там пробилась девичья в слезах,

Как вечная сила, что топит в глазах.

Там струйкой холодной сбегает любовь,

Там Дунькин колодец что вечная кровь…

Легенда гласила, что верно ждала

И мужа любила молодка одна.

Охотник скитался по лесу, как волк,

Шаман восхищался соседской женой…

Однажды охотник вернулся домой -

По Дуниным локтям покапала кровь…

Жену погубила шаманова страсть…

Охотник сбесился, но Дуне пропасть…

Колдун растворился, в тайге не поймать.

Где Дева погибла, прокопалась длань.

-– Облака… облака… вы мои облака… –

Облака… облака… вы мои облака…

И в иллюзиях сна, и в иллюзиях дня

Прокричу я в стихах, что тобою полна.

Я полна навсегда, как рекою волна.

Облака… облака… вы мои облака,

Как красива земля, голубые моря,

Я в иллюзиях дня не увижу тебя,

Но в иллюзиях сна обнимаю любя.

Облака… облака… вы мои облака…

И сверкает звезда – перелётная мгла

Пролегла невзначай, убыстряя меня

Пролететь на шарах, на воздушных шарах…

Облака… облака… вы мои облака…

Я взлетаю на взмах – на белёных крылах…

И лечу я во снах на крылатых лучах

В разноцветье из трав целовать облака…

-– На дрова! –

Жил-был на свете старинный сундук,

Так он прожил безразмерный свой круг,

Верой и правдой служил он свой век,

Умер хозяин… другой человек

Стал для него не хозяином – враг

Вытащил из дому прямо в овраг.

Ветры его обдували под снег,

Солнце сушило, оставило след,

Ржавчина смело проела замки,

Как же так стало, что где-то ключи

Были потеряны в прошлом на грех,

Что ж отслужил? Так не нужен теперь…

Тема стара и банальна всегда:

Век отслужил – так пошёл на дрова!

Синильга, или bodhran* (что означает «песнь коровы»)

Ветер в лесу завывает в мороз:

Вихрь метельный кружит меж берёз,

Дева лесная по снегу кружит,

Путника ждёт и снежком ворожит…

Чум у Синильги просторней избы,

Там у Тунгуски её позови,

Лик осветит из тумана зари

Облако снежное ляжет в крови.

Девушка-снег и шаманова дочь,

Зависть для многих и белая ночь,

Ждёт у дороги несмело шаги

Милого ночью спасти от пурги.

Вдруг по остову быстрая дробь,

Сердце стучит и по телу озноб…

Шуба и шапка – весь в инее ворс,

Путник, уставший, и согнутый торс.

Губы синюшные шепчут: "Спаси!

Дева, скорее костёр запали!"

Дальше немеют черты на лице,

Юная путника держит в кольце…

Жарко сгорает в том чуме костёр,

Путник на шкурах с Синильгой вдвоём,

Зубы отчаянно бьются под ритм,

Косы танцуют под бубен любви…

Куст можжевеловый пряно дымит,

Было, иль не было… в тайне сгорит.

Путнику слышен в ударах мотив

Быстрой реки и молитвенный стих.

-– Светит солнышко в окошко… –

Светит солнышко в окошко,

По трубе промчалась кошка.

Как же так всё получилось:

Небо яркое светилось.

И светились облака,

Рисовались свысока…

Я сегодня рано встала,

О тебе всё я гадала:

Может, быль, а может, небыль,

Может, мы летали в небе.

Задевали облака

И кружили свысока.

И летали с нами вместе

Галки, вороны в фиесте,

Карнавалы и парады,

Фейерверки и шарады.

Танцевали облака

И кружились свысока.

Вот цветочки на лужайке.

Ушки свесил милый зайка,

Пусть цветочки на подушке,

Серый зайка лишь игрушка,

А подушка – облака,

Мы ныряем свысока.

Может, в сказку я не верю,

Сочинять я не умею,

Неужели, в самом деле,

Счастьем стало это лето?

Закружились облака

И глядели свысока.

Что ж такое получилось?

Неужели я влюбилась?

Неужели, в самом деле,

Счастьем стало это лето?

Я влюбилась в облака,

Что глядели свысока.

Светит солнышко в окошко,

По трубе промчалась кошка.

Как же так всё получилось:

Небо яркое светилось.

И светились облака,

Рисовались свысока.

-– Мелодией –

Мелодией сладчайшей упиваясь,

Струна являла миру трепет свой,

Смычок проигрывал на струнке вальсы,

Отчитывая сольно в ритме дрожь…

Он нежно прикасался к плоти струнной,

Блаженно трепетала в кольцах суть.

Неслась гармония из звуков буйных

В смычковых жестких перегибах струн.

Пружинился до хрипоты под оком

Натянутого древка волос… винт,

Струна расслабленно неслась под волны

Сцепления сильнейшей плоти… миг…

-– Я в храм войду… –

Я в храм войду: как плат на брови,

Внесу свою девичью боль,

Любовь, бурлящая на крови,

Фонтаном зарыдает вновь.

Заботливые руки тянут

Ажурную с кистями шаль:

«Возьми, дитя, пусть юбкой станут

В узорах нити, как печаль».

Я взгляд мольбы в слезах бросаю

На золотой иконостас,

Меня седьмой стрелой венчает

Взор Богородицы на Спас…

Медовый Спас и крест на вынос,

На коем сын её распят,

В святой Софии, как на выброс

Из царства Света, что не свят!

Слеза водою обернётся,

Чтоб мёдом в жизни на крови,

Чтоб избежать вдовы сиротства,

Когда есть муж, но нет любви.

Свеча стоит от горя в кольцах,

Трещит в рыданиях фитиль,

И шепчут губы-богомольцы:

"Когда восстанешь из руин?"

-– Остановись! –

Время просачивается в голый песок откровений,

Словесная мишура сползает серпантином в мир,

Каждая деталь наполняется горизонтом сомнений,

Где же прорезанный мир, не видящий ни зги…

Каждая больная душа жаждет счастья,

Но каждого из ста тысяч не напоишь тремя кувшинами вина,

Не накормишь тремя ершами с тремя хлебами,

Как в троичной формуле тела: эмоций – разума – сна…

Возвращение к себе – болезненное изменение

сознания и эмоций,

А плоская тюрьма высасывает все их соки,

Но может, это даст свет для многих

Или откроет путь в не знаемое раннее…

-– Полевой букет –

Мне полевой букет подарит милый утром,

И я увижу в нём ромашек три,

Любовь кружит от нЕчета и чёта в сутре,

А василёк синеет в нём внутри.

Там с василёчком колокольчик нежный дружен,

Еловый запах ветки хвои в дар,

Белеют лепестки вокруг пушистых ручек…

Я прижимаю лепестки к губам.

Лелею каждый лепесток и пью их сладость,

Юбчонок, ярких, полевых цветов,

Беру губами мёд, как хоботками, радость…

Я наполняюсь трепетной мечтой.

-– Наполнилось небо дождинкой-слезой –

Наполнилось небо дождинкой-слезой,

Я так сожалею, что ты далеко…

Летят поминутно за мной на краю

Тоска и печаль, как птицы на юг.

Летает над домом моим пара птиц,

Под крышей воркует тихонько каприз,

Ты так далеко – я боюсь потерять

Тончайшую в мире прозрачную связь.

Я в каждой минуте прощаюсь с тобой,

Застыв на мгновение в мире своём,

Твой голос спасает меня от потерь,

А я убегаю от бездны, поверь.

-– Беспечны люди –

Беспечны люди, совершая глупость,

Живут, как будто рамка для картин,

И ценят внешний лоск и сытость пуза,

Не думая, что ценна наша жизнь…

Она бежит, проскальзывает в колбе

Песчинкой малой по стеклу потерь,

Вот юность только ликовала в школе,

Теперь коленки сковывает спесь…

Замрешь на миг – и станет вдруг противно,

Что мог прожить, как тысяча чертей,

А что вокруг? Вокруг одни излишки,

Издержки комильфо, комфорт червей…

Навозный жук летать умеет то же,

Как чайки, галки, воробьи, стрижи…

Но низко над своей грядой навозной,

Не видя дальше носа от межи…

-– Amata –

У пустоты нет имени и места,

У красоты сто тысяч лиц и рук,

Когда кружится покрывало Весты

На небе в миллиардах звёздных губ,

Amata входит в жизнь твою иголкой,

Втыкаясь в пух игольницы златой,

Как босиком хождение по тропке

В древнейший храм огня простой мечтой…

Приапа маска не пристала в страсти,

Бог сладострастия, земной герой,

Был побеждён ослом – осла в несчастье

Убил, закинув в небеса звездой…

Под маску прячут лица лицемеры,

И убегают тихою волной,

Когда скрывать приходится измены,

Тогда под маской спрячется любой…

Под маской малодушие таится,

Хотя удобно, но темно душе,

Конечно, если совесть измельчилась,

Тогда и маска на судьбе клише…

Быть в наше время честным малым вредно,

Быть искренним – тем более грешно,

Самим собой быть что геройство, в целом,

Не нужно подставляться грязи ног…

Но если ты не хочешь быть двуликим,

Тогда готовься получать толчки,

Взашей погонят по издёвкам диким,

А после наплюют в колодец зги…

*зги – кроха, капля, искра, малость чего… (этимологический словарь… использование авторское…в данном контексте – чистоты, света, души.)

-– Весталка –

Я тысяча имен и тысяча страданий,

Я бог любви и нежного закланья,

Невеста, заточенная в любовь и знанья,

Служить должна любви без ожиданий.

Алтарь – зажженный светоч жертв и содроганий,

Служу ему по мере сил желаний,

Пройдёт мой срок – отдамся вся я страстной тайне,

Матроной стану, сняв покров гаданий.

Алтарь горит, съедает пламя дровни воли,

И лики жриц огня танцуют роли,

Безмолвной девой, восходя на Капитолий,

Просыплю горсть жемчужин из магнолий…

Весталку в жёны взять герой не каждый сможет,

Карать и миловать привыкла кожей,

Мне тысяча имён у тысячи прохожих,

Чем дар туники белой, всё ж дороже.

Глаза любимого повсюду реют в боли,

Не избежать в разлуках слёзной соли,

Алтарь для жертвы сжёг в молитвах чувства Оли:

Мне счастье в дверь вошло окольно в доли…

-– Альба –

Граф Пуатье, прекрасный трубадур,

Слагает альбу в провансальской саге,

Бессонный друг поёт, как балагур,

И будит рыцаря в опочивальне.

Он распевает альбу на заре,

Чтоб оградить любовников от слежки,

В тумане слов, на яростном костре,

Спасает ночь и нежность двух от спешки.

Он в песне заклинал чужой рассвет

Им даровать минуту счастья вместе,

Чтоб не бежала по секундам смерть

Разлук из рук прощаний в старой песне.

Печальна песня трубадура нег,

Серьёзен рыцарь, дама плачет горько,

Рассвет спешит забрать у них ночлег

В минуте нежной без прощаний долгих…

*Альба (прованс., "заря") – традиционный жанр в поэзии провансальских трубадуров XI-XII вв. Повествует о тайном ночном свидании, прерываемом утренней зарей или часовым, предупреждающим о рассвете.

-– Джокер к каре –

Мне не надо другого пути,

Я играю по-крупному всуе,

Мне б подальше от боли уйти,

Но тасую колоду по кругу,

Вновь я ставку равняю вслепую,

Оставляю как есть – что ж рискую…

Мне бы сердце своё уберечь,

И не надо по-старому холить

Одинокую в бусинках речь,

Но по-прежнему карты мозолю,

Что бегут между пальцев в извивах,

Отражая крап карт в перегибах…

Хоть и старый мой шулерский вид,

И потрепан пиджак и обшарпан,

На столе флеш рояль – нечем бить…

Дыры свищут в обоих карманах.

Как стара в этом мире изнанка –

Растянись, моя жизнь! Ты шарманка…

Меня зелень стола все манит:

Что ж тяну за рубашку другую,

Выбираю я пять из семи,

Вот и джокер к каре я целую…

Извернусь – не горчат мои беды!

Мой соперник пришёл без победы!

Сбросить карты уже не успеть…

Мы победу поделим: как есть!

-– Личный суицидальный бред –

Барабанят по крыше тяжёлые капли,

Не дают убежать через клетку нам в дамки,

Жизнь течёт, как песчинка по струйке сквозь рамки,

Понимаю, что небо рыдает, как цапля…

Не могу продышать все обиды я грудью,

Как дышать? Если схемы и стереотипы

Не работают больше в горящей грудине,

Разрывающейся в хрипоте от простуды.

Я хочу одного утопить свой взор в спинку

От дивана, протёртого телом до блеска,

И не думать – пришла, навалилась депрессия,

Как когда-то никчёмная, словно могилка…

-– Женское начало… –

И женское всегда непрочно,

Сегодня солнышко горит,

И травка прорастает сочно,

А к ночи тучка набежит…

Природа – женское начало,

Непостоянна и смешна,

Сегодня грозы вас качали,

А завтра Лето и Весна.

Изыск природы в том находим,

Что слепо доверяем ей,

Она любовью верховодит

И носит множество ключей.

-– В минорную ласку –

Как в минорную ласку, укутано сердце…

Вот ты слышишь, оно нежно екнуло и расплылось,

Как родимое пятнышко, скрытое слева…

Приближающие волны, пронзённые наискосок,

Ощущаются кожей укусами змеек,

Холодивших всё тело и д`ыбивших волос кругом…

Ты же любишь глядеть в неподвижность рассвета

И в туманность статичной воды, освещённой лучом…

Повисаю дугой семицветною часто,

Я же счастлива: утром летаю в серебряных снах,

Не разбудят меня студенистые ласки

Пробегающих зёрен по синей палатке в туман.

Поцелуи волны затекают на небо,

Меня будят её долгожданные всплески о дно,

Потянусь к недочитанной книге известной,

Проглочу, как на завтраке, парочку строк…

Пусть поёт полноводная Обь пред рассветом

И волною стирает подошвы людей от следов,

Мне тепло от того, что сейчас непременно

Обо мне ты слагаешь легенду из ласковых слов.

Я задумаюсь вдруг на минутку несмело,

Как сегодня прожил без меня ты ещё один день,

Оттолкну от себя эти горькие думки из сердца,

Ты же сильный, но мысли бегут за тобою, как тень.

-– Играет виртуозно вальс скрипач –

Играет виртуозно вальс скрипач,

Неслышно пробегают по паркету ножки,

Струятся юбки с кринолином вскачь,

Сверкают в такт им камешки в серёжках.

Улыбки-свечи освещают зал,

И в паутину пальцев сжаты пальцы,

Нежнейшая ладонь легла в овал

Прямой спины, как взмах крыла страдальца.

Другая, крепкая, бежит каймой,

Как круг, по гибкой талии девичьей,

Смеётся ротик бантиком – клеймом,

Горящей розой, как призывным кличем.

Под пальцами седого старика

Поёт и млеет скрипка в нежном соло,

Смычок терзает струны свысока,

А фраза падает тройною нотой…

Мелодия скрипичная горит,

И взоры скрещены в рапирах звонких,

Там по паркету бабочка парит

Из двух фигур, замкнутых в обруч тонкий.

-– Сиреневый сон… –

Хорошо, что мне напомнил о весне,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.