Ольга Вешнева
Мой мур-ррр-чащий господин

Глава 1. Приют

Дверь моего кабинета тихо скрипнула. Я чуть не подпрыгнула в широком удобном кресле, предвкушая скорую победу над очень настырной и пакостной вражиной. Почти год наглая тетка, хозяйка приюта для бездомного зверья, трепала мне нервы. И, что самое противное, кого бы я ни пыталась настроить против нее, все эти люди резко меняли свое мнение, стоило им потискать пушистый пищащий комочек. А уж таких комочков у Лилии Розочкиной было хоть отбавляй.

После развода с мужем, ведущим акционером строительного гиганта, мне досталась управляющая компания микрорайона Тараканово. Жилищный комплекс был уже почти полностью заселен, но вдоль дорог еще встречались билборды со слоганами: “Ваши тараканы будут довольны”, “Достойное жилье для ваших тараканов”… На плакатах были нарисованы, конечно, рыжие усатые насекомые. Они стояли у входной двери с ключами от квартиры в лапках или сидели за кухонным столом, или выглядывали в окно, за которым шел снег.

Непросто руководить управляющей компанией, которую в народе, мягко говоря, недолюбливают за сам факт ее существования и кличут по старой привычке “Жэк – потрошитель”. После каждого нового повышения тарифов по коммунальным платежам разгоралась маленькая война с жителями. Меня такие сражения быстро закалили, я к ним даже привыкла и перестала вздрагивать в ожидании визита недовольной толпы.

Признаюсь, в чем-то жильцы были правы. Но, согласитесь, кто захочет вести бизнес без возможности положить себе в карман лишнюю щепотку дохода? В том и смысл законов рынка, чтобы урвать побольше прибыли при наименьших затратах.

– Мирослава Степановна, пришли документы из администрации.

Секретарша не спешила положить приятно толстенькую папку на мой рабочий стол. У меня прямо-таки руки чесались вскочить и выхватить документы из рук девушки. Но я сдерживала буйный порыв. Старалась не выходить за рамки делового этикета.

– И каков результат? Не молчи, Света! – я поторопила секретаршу, мечтательно перебирающую листы бумаги.

– У вас все получилась, – девушка обиженно надула губки. Не сказала “у нас”. Ясное дело, сочувствовала “несчастным зверятам”. – Вот держите постановление на снос всех строений. Вот разрешение на расчистку земельного участка. А это приказ об освобождении территории от животных и рекомендация по их отправке на усыпление.

Света не положила, а побросала вынутые из папки документы мне на стол и, обиженно шмыгнув носом, удалилась.

– Наша Круэлла все-таки добилась своего, – дверь как нарочно сама собой приоткрылась, и я услышала, как Света шепчется с подружкой. – Это ж надо уродиться такой злобной стервой. Ненавидеть всех животных.

– Можно подумать, она людей жалует, – прошептала в ответ ее подружка. – Как бы нам снова без квартальной премии не остаться.

“Не то что без премии – без работы останетесь, если не прекратите шушукаться и не возьметесь за дело”, – мне так и хотелось крикнуть им из кабинета, но чудесное радужное настроение погасило пламя мести.

Да и найти новых ответственных сотрудников – большая проблема. Так что пусть продолжают мыть мои косточки, может, помогут избежать остеохондроза на старости лет.

Скажут тоже… Какая я им Круэлла? Можно подумать, мне нужны чьи-то линяющие шкурки. У меня вообще-то с детства аллергия на шерсть и пух. Я лучше куплю пуховик с искусственным наполнителем известного престижного бренда, чем напялю на себя шубу из норки или песца, которая через полгода облезать начнет, если не раньше.

Нелюбовь к животным? А с чего, спрашивается, должна я их любить и обожать? Я – современный человек из мегаполиса, а не какая-нибудь средневековая крестьянка. Это в незапамятные времена человечество не могло обойтись без прирученных животных. Собаки охраняли дворы, кошки ловили мышей и крыс. В наше время технического прогресса нет никакого смысла держать при себе глупое, вонючее, грязное зверье, которому место в дикой природе, а не в квартире. Ничего кроме антисанитарии и аллергии от “милых пушистиков” нет и быть не может.

Когда мне было пять лет, меня так сильно искусала выскочившая из подворотни завода большая дворняга, что врачам пришлось накладывать мне швы на глубокие раны и делать болезненные уколы от бешенства. А учась в первом классе, я зашла в гости к подруге. По детской глупости протянула руку погладить кота, так он мне ее расцарапал в кровь от локтя до запястья. На том и закончилось мое общение с “милыми животными”. Будь моя воля, я бы во всем мире уничтожила домашнее зверье, кроме сельскохозяйственного, которое нужно для еды. Тогда жизнь человечества точно стала бы лучше и чище.

Но у темных людишек, как обычно, свое мнение. Давно нам с бывшим супругом хотелось прибрать к рукам земельный участок в лесу за пределами микрорайона. Уж очень он подходил для размещения спортивной площадки, так не хватающей жителям. Да и не терпелось избавиться от соседства с рассадником грязи и шума.

Лилии Розочкиной участок достался по наследству, и она, недолго думая, устроила там приют. Жители стали приносить ей найденных на улице зверенышей. Мало того, она собрала вокруг себя банду сторонников и стала вмешиваться в дела управляющей компании. Когда мои работники замуровали подвалы вместе с кошками, она вызвала телебригады и публично выставила меня бессердечной живодеркой. Пришлось мне приказать слесарям отодрать приваренное железо, чтобы позволить милосердным дамочкам забрать кошек.

По дороге в лесопарк мимо приюта было не пройти. Голова через пару секунд начинала раскалываться от лая и воя.

Поначалу я честно пыталась уговорить хозяйку приюта убраться вместе с ее зверьем со спорной по документальному оформлению территории. Розочкина в ответ говорила, что ей с питомцами некуда идти и потому они останутся на законных основаниях.

Мало того, она попросила меня немного подождать у крыльца и вынесла из дома белую одноглазую кошку.

– Эх, жалко мне тебя, дочка, – вздохнула настырная тетка. – Имя у тебя мирное, а характер тяжелый. С таким жить несладко. Вот возьми нашу Беляночку. Она выросла в подвале и потому немножко пугливая, да и глазик у нее инфекция отняла. Но киса добрая, ласковая. Забота о ней поможет тебе стать добрее, а там, глядишь, и жизнь наладится.

Сами понимаете, послала я ее далече вместе с той кошкой и перешла к радикальным мерам борьбы с приютом.

Жизнь у меня не та? А что в ней плохого? Шикарная квартира, две дорогущие машины. Любовник на восемь лет меня моложе. Сантехник Иван. Почти непьющий и работящий. Я знала, что не разведется и не бросит жену с маленькими сыновьями – тройняшками. Ну так опыта замужества с меня хватило. В детях я как-то не особо нуждалась. Без них больше свободного времени и целее силы, не говоря уже о деньгах. Можно хоть через неделю летать на жаркие острова.

Неугомонная родня пыталась меня сватать за глупых маменькиных сынков, никчемных разведенцев и отвратительных страшил. Главное, что знакомых, и… ну да, конечно, лучших мужиков во всем мире. Вот и дождались… Долго напрашивались… За очередным семейным застольем одна из тетушек мне предложила своего крестника Филечку, лентяя, которому давно за сорок стукнуло, а он так и не нашел “достойной” работы. Зато этот увалень добрый, отзывчивый, пишет стихи, а еще верующий и состоящий не то в партии, не то в творческом кружке. Пребывая в легком шоке от перспективы личного знакомства с горе-женишком, я, недолго думая, пригрозила всем ближним и дальним родичам – если они дружно по-хорошему от меня не отстанут, я выйду замуж за восьмидесятилетнего японца господина Такаширо, в его компании наша УК Тараканово закупила снегоуборочную технику. Напомнила, что я космополитка и атеистка, поэтому мне плевать на морально устаревшие традиции. С того дня отношения с близкими совсем разладились.

В итоге меня теперь со всех сторон окружали обиженные люди. Любовник – и тот стал требовать повышения зарплаты и злиться на отказ. Вот еще, буду я содержать чужих детей. Сам наклепал тройню, так пусть берет подработку или где халтурит по частному найму. Не мои проблемы.

Я собрала документы в папку и, гордо вскинув голову, направилась к выходу из кабинета.

Ну все, мадам Розочкина! Победа будет за мной. Скоро придет конец вашему ненаглядному зверью!

Глава 2. Авария

Мой новенький внедорожник Мерседес премиум-класса мчался сквозь пургу по ведущему через лес заснеженному шоссе, которое дорожные работники, как обычно, не спешили расчистить. Конечно, в нашем тропическом климате метель в декабре – настоящее стихийное бедствие. Как всегда, нагрянувшее абсолютно неожиданно и без предупреждения. Хотя нет… Синоптики еще неделю назад обещали морозы и снегопад. Наверное, тот прогноз был составлен для какой-то другой Москвы, находящейся в параллельном мире.

Пребывая в замечательном настроении, я тихонько напевала любимую песню. “Дворники” за лобовым стеклом пока успешно справлялись с атаками метели. Но обзор все равно был отвратительный, путь впереди виднелся как в белом тумане.

Преодолев крутой поворот, я увидела, как из гигантских клубов метели выскакивает нечто розовато-оранжевое, отдаленно напоминающее огромную сардельку. Долю секунды спустя сообразила, что прямо на меня летит бензовоз. Да, именно летит, а не едет. Стремительно приближается в неуправляемом заносе.

Я выкрутила руль до упора, стараясь уйти направо, в поросший молодыми тонкими деревцами спасительный кювет. Не успела. Перед глазами мелькнул кузов-цистерна бензовоза. Я мысленно простилась с жизнью, но вместо удара почувствовала легкий толчок под попу и полет. Дверца распахнулась, и я вылетела из машины. Угодила в мягкий сугроб.

Не понимая, что произошло, стала выкарабкиваться из огромного сугроба. Прогремел взрыв, и я увидела, как горят искореженные останки Мерседеса, впечатанные грузовиком в ствол вековой сосны на другой стороне шоссе. Водитель бензовоза удирал в лес.

Как расстегнулся ремень безопасности? Почему не сработала подушка? Что вообще произошло? Как я оказалась в овражке? Новые модели элитных внедорожников оснащены системой катапультирования водителя в случае опасности? Менеджер автосалона мне долго рассказывал про умные системы, бортовой компьютер, а я пропускала его слова мимо ушей. Кроме навигатора и музыкального плеера меня в навороченной электронной системе мало что интересовало.

Как бы то ни было, три с половиной миллиона спасли мне жизнь. Эти деньги, которые жители микрорайона считают украденными из их честных семейных заначек, превратились в выгодное вложение. Как хорошо, что менеджер мне впарил именно эту модель.

Теперь надо выяснить условия договора КАСКО и приготовиться бодаться со страховой компанией. Хоть тресни, не могла их вспомнить. Угон, ущерб – это понятно. А если речь идет о полном уничтожении застрахованного имущества… Вернут ли мне деньги в полном объеме? Ту сумму, за которую я купила Мерседес…

Документы! Они сгорели. Ну и не повод расстраиваться. Нервы всего дороже. Главное, все согласовано, решено, заметано, а значит, их легко будет восстановить. Но жаль, вновь придется терять время. Да еще эти визиты в офис страховой компании… Нет, не надо паниковать. Со всеми проблемами разберусь постепенно, и до зоопарка мадам Розочкиной дело дойдет.

Надо же! Легка на помине. Только я собралась выползти на обочину дороги, тормознуть машину и попросить у водителя телефон для звонка в ГИБДД и страховую, как увидела знакомый силуэт среди деревьев. Розочкина в цветастом платке, зеленом бесформенном пальто и войлочных сапогах шла прямо ко мне. Интересно, что она тут делает в лесу, вдали от своего приюта и, что самое странное, без собачьей своры. Не похоже на обычную прогулку. Грибы и ягоды под снегом тоже никто не ищет.

А может, эта чокнутая тетка все подстроила? Авария произошла по ее вине? Меня только что пытались убить? Очень на то похоже. Водитель бензовоза вполне мог быть ее сообщником или даже любовником. Конечно, только алкаш с пропитыми мозгами мог польститься на провонявшую псиной старую замухрышку. А от такой “сладкой” парочки всего можно ждать.

Медленно из-за снега, доходящего почти до краев моих высоких сапог, я попятилась к дороге. Шанс на то, что кто-то из проезжающих водителей заметит, как меня убивают, и бросится на защиту, был невелик. Люди по природе своей эгоистичны, им нет дела до чужого бедственного положения. Позиция большинства: ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не знаю. Готова была поспорить, что все проедут мимо, пока мне тут двое придурков будут шею сворачивать. Может, кто ради хайпа снимет происходящее на телефон для соцсетей. О большем и мечтать не стоит. Зачем себя тешить напрасными надеждами?

Мне приходилось оглядываться, чтобы не пропустить, когда в дело решит вступить сообщник Розочкиной, который скрылся в лесу по ту сторону дороги. Хозяйка приюта молча двигалась ко мне, и от ее холодного пронзительного взгляда у меня мурашки бежали по коже. Не иначе как приготовилась со мной разделаться. Кто знает, может у нее под синтепоновым пальто спрятан большой острый нож или даже обрез.

Я сжала кулаки, приняла угрожающую позу, как в кино. Но слабо верилось, что это напугает сумасшедшую вражину. А до обочины дороги оставалось, как назло, еще далеко. Ноги совсем увязли в сугробе, я не могла сделать очередной шаг назад и боялась повернуться к чокнутой тетке спиной.

– Не бойся, Мира. Твоя судьба уже решена, – недобро усмехнулась Розочкина, подойдя совсем близко.

– Убить меня собралась, чокнутая гадина? – я прошипела сквозь зубы как можно страшнее и зловеще. – Не обольщайся, без боя я не сдамся, папочка меня на карате отдал, я в школе лучшей была! Одним ударом вышибу твои куриные мозги.

Соврала, никакими приемами восточных единоборств я не владела. А ведь зря, в самом деле, не ходила в ту секцию, когда училась в школе.

– Я тебя от смерти спасла, глупая. Место нашла для тебя подходящее, – Розочкина продолжала с насмешкой смотреть мне в глаза. – Тебе там жизнь все объяснит. Так что не поминай ты меня лихом. Судьба даст, свидимся еще.

– Ты что удумала? – мне стало еще страшнее, и я попятилась от нее, спиной вперед. – Не подходи, сумасшедшая!

Неужели чокнутая тетка решила меня скормить своим ненаглядным кошечкам и собачкам?

– Скоро узнаешь. Мы вместе отправимся в маленькое путешествие, – Розочкина сделала странный жест руками, будто бы очерчивая вокруг себя невидимый круг.

Вытащив ноги из сугроба, я рискнула развернуться и побежала к дороге, что было сил. Но вдруг на мои ноги будто ковбой накинул прочное лассо, что-то связало их, стянуло до боли, и я упала лицом в снег. Попыталась закричать, но слова будто застыли в горле. Хватка, сдавливающая ноги, ослабла. Я смогла выкарабкаться из сугроба и увидела лежащие на снегу плети зеленых лиан. У нас, в средней полосе, такие не растут, это фауна тропиков. Что происходит? Я мучаюсь в кошмарном сне и вижу все пугающие чудеса не наяву? Скорее бы проснуться! Чтобы пробудить сознание, нужно посмотреть в глаза своему страху. Я повернулась и широко распахнутыми глазами уставилась на Розочкину.

Теперь вместо стеганого пальто, шерстяного платка и сапог, похожих на валенки, на хозяйке приюта было пышное светло-зеленое платье с корсетом, украшенное желтыми цветами из тонкой ткани. Волосы из темных с проседью превратились в золотистые кудри. На ногах были остроносые зеленые туфли на низком каблуке. И стояла она на темной проталине, на месте которой еще несколько секунд назад возвышался сугроб.

– Я – фея природы, – сказала Розочкина, и я поняла, что ее голос тоже изменился, стал необыкновенно звонким и мелодичным. За спиной хозяйки приюта распустились полупрозрачные мерцающие крылья. – Работаю на Земле по совместительству на полставки, помогаю братьям нашим меньшим. Мне пришлось рискнуть, чтобы изменить твою судьбу, Мира… Дело это непростое, запретное. Не каждому волшебному созданию позволено просить о столь великом дерзновении. Но тебе повезло, и ко мне прислушались. Ты должна была умереть сегодня ровно в два часа дня по московскому времени. Получить наказание за все свои уже совершенные злые дела и задуманные ужасные намерения. Тебе дали шанс исправить свою жизнь. Справишься со всеми уготованными тебе испытаниями – получишь возможность вернуться домой через год. Не сможешь измениться к лучшему – обречешь себя на мучительную погибель, и ничье ходатайство за тебя, даже самых светлых ангелов небесных, тогда не будет принято. Будешь ты сожжена драконьим пламенем и навеки сгинешь в бездне огненной.

Просыпайся! Пора выбираться из бредового кошмара!

Я дергала себя за мочки ушей, пока не почувствовала дикую боль. Чуть не выдернула с мясом золотую сережку из лимитированной коллекции, сверкающую настоящими бриллиантами. Мой подарок самой себе. Потому что бывший муж был тот еще жмот, а у любовника никогда таких денег не водилось.

– Пора нам отправляться в путь, – Розочкина схватила меня за руку.

Снег под нашими ногами растаял, образовав темный круг, а потом и земля ушла из-под ног, начала исчезать, куда-то проваливаться, вращаясь все быстрее. Фея крепко держала меня, быстро маша сильными крыльями. Повиснув над углубляющимся в земные недры воронкой, я чувствовала, как ветерок от их взмахов приподнимает мои волосы. А потом мы с вцепившейся в меня Розочкиной рухнули вниз и стремительно понеслись по темному туннелю.

Глава 3. Поместье

Я закрыла глаза, думая о том, что когда открою их снова, окажусь в своей любимой уютной кроватке на дорогущем ортопедическом матрасе под теплым одеялком. Увижу, как солнечные лучи из панорамного окна оживляют яркие маки сатинового спального комплекта из коллекции элитного бренда.

Почувствовав гладкую твердость пола под ногами, я открыла глаза. Но, увы… Вместо своего родного милого гнездышка, в обустройство и дизайн которого вбухала не один миллион, узрела какую-то совершенно незнакомую мрачную и старомодную убогость. Местами выцветшие от солнечных лучей грязно-серые обои в тусклых серебристых вензелях, потемневших от времени. Гарнитур из красного дерева с потрескавшимся лаком. Этим книжному шкафу, комоду, дивану и креслам было уже, наверное, лет сто, причем за все прошедшие со дня их выпуска годы они, как видится, ни разу не встречались с умелой рукой реставратора. Закопченный камин, оформленный фигурными каменными вставками, выглядел не лучше мебели и потрепанного жизнью красного ковра, расстеленного посередине этой, с позволения сказать, гостиной. Паркет был просто ужасным. Мелкая уродливая “елочка”, такую у нас в городе уже давно сняли и заменили даже в самых захолустных казенных учреждениях. Однотонные темно-синие шторы и белый тюль в цветочек сразу хотелось сдернуть вместе с карнизом и выбросить на ближайшую помойку. Я подумала, что хуже увиденного мной интерьера может быть разве что вконец убитая хрущоба, где ремонт, даже самый простой косметический, не делали тридцать лет.

И вообще, странное помещение, в которое меня зачем-то притащила Розочкина, не выглядело жилым. Казалось, это дом-музей известного писателя или поэта, жившего пару веков назад, в котором ничего не менялось после кончины гения, а лишь поддерживалась чистота. Кто-то периодически приходил в гостиную, чтобы вытереть пыль с громоздких канделябров, статуэток лошадей и мифических животных, стоящих на комоде. В том, что тюль и шторы часто стирали, я усомнилась. Скорее, к ним просто никто не прикасался, чтобы, чего доброго, и впрямь не грохнулись вместе с тяжелым на вид карнизом. Помню, мои работники ремонтной бригады, не брезговавшие халтурить по выходным в порядке частного найма, говорили, что порой такие вот карнизы и настенные полки со шкафчиками отваливались от стен вместе с дюбелями и кусками штукатурки в старых домах.

– Ну что скажешь, Мира? Нравится ли тебе здесь? – насмешливо сказала из-за моей спины наглая Розочкина, о существовании которой я почти забыла, засмотревшись на мрачную гостиную.

Когда же этот дурацкий сон закончится, наконец?

– Честно скажу, если это твой дом, выкини тут все на помойку подчистую. Здесь нужно провести капитальный ремонт с нуля, а потом заново обустраивать интерьер. Могу дать телефон отличного дизайнера. Ее зовут Алина. Берет за индивидуальный проект по максимальному прайсу, но ее труд того стоит… Так и быть, я сама ей позвоню и попрошу сделать скидку, только верни меня обратно, – я уже была готова пойти на вынужденные уступки, лишь бы поскорее закончился кошмар, в котором с каждой секундой все больше размывались границы между сном и явью. – Мне нужно срочно выяснять, какие там наметились дела с дорожной инспекцией и страховщиками.

– Нет, это не мой дом, – Розочкина подошла к темному камину, и я чуть не вздрогнула, снова увидев, как за ее спиной подрагивают в напряжении расправленные полупрозрачные крылья. – Ты теперь будешь в нем жить. Но только тебе не придется здесь хозяйничать. Герцог не позволит простой служанке устанавливать свои порядки в его собственном поместье. Тебе придется заменить горничную, которая не так давно умерла в преклонном возрасте. Да и кухарке Неридле тяжело бывает одной управляться здесь по хозяйству. Ты молодая, здоровая, будешь и ей помогать по мере сил.

– Ну уж, нетушки. Я в домработницы не нанималась и даже никогда не рассматривала для себя такую вакансию. Не для того я получила два высших образования: одно гуманитарное, а второе техническое, чтобы мыть полы и стирать пыльные занавески. Вон возьми лучше из нашей управляющей компании уборщицу Зульфию. Она, к слову сказать, недавно была отмечена как лучший работник месяца за идеальную чистоту подъездов. Ее выбрали в чате двора на основании благодарных отзывов жителей.

– Зульфия честно живет и трудится, никому не вредит, – развела руками Розочкина. – А ты, Мира, считай, прибыла сюда на исправительные работы. И тебе, я скажу, еще очень повезло. Не всякий благородный господин согласится принять в свой дом злодейку.

– Злодейку?!! – я вся просто вскипела от ее беспредельной наглости. – А не круто ли ты загнула? Я тебе, что, террористка или маньячка? Нет! Я законопослушная гражданка. Да за мной страшнее штрафов за превышение скорости ничего не числится. Не судима, не привлекалась и так далее. Так что даже не смей мне тут…

– Тогда объясни мне, почему о тебе никто, кроме родителей и сестры, не будет плакать, – до противного тихо и спокойно мне ответила Розочкина. – Ты никому не нужна на всей своей родной планете. Никто не захочет соболезновать и устраивать по тебе траур, узнав, что ты сгорела в автомобиле. Для многих знакомых тебе людей это станет радостной вестью. Лишь родители и сестра…

– Вот только не надо мне про Соньку заливать! – я вновь перебила ее, желая осадить и прекратить бесполезный спор.

Кошмарный сон все никак не прекращался, и некая часть моего разума уже начала верить в то, что все происходит на самом деле. От этого еще страшнее становилось.

– Знаю я, – постаралась взять себя в руки и не истерить. Где моя стрессоустойчивость, которой еще недавно гордилась? – Эта дрянь первая примчится за моим наследством. Думаешь, ей нравится сидеть в родительской двушке с мужем, который у нее нищеброд и бездельник, и двумя маленькими детьми? Да Сонька будет прыгать от счастья, когда узнает, сколько всего ей обломилось. У меня же три квартиры, одна из них в центре Москвы! А родители… Да им всегда было на меня плевать. Для них Сонька – свет в окошке. А я – так, гнилой сук на их прекрасном фамильном древе. Не чту семейные традиции. Отказываюсь превращаться в тупую наседку с выводком. Мама с папой никогда меня не любили. Только Соньку обожали и всегда мне ставили в пример. Так что пошли они все… Пусть подавятся моими квартирами и машинами. А тебе я не верю. Ни одному слову.

– И очень зря ты не веришь мне, – Розочкина укоризненно покачала головой. – Добрые феи никогда не лгут. А ты судишь по себе. Как сама всех ненавидишь, так и о людях вокруг тебя думаешь. Не нужна Софье твоя квартира. Да, им с мужем удобно так жить, когда они уходят на работу, бабушка и дедушка присматривают за детьми. А ее муж не такой уж бездельник, как ты говоришь. Он хорошую работу нашел. Они с Софьей собираются через год ипотеку взять на собственную квартиру. Насчет родителей ты тоже неправа. Они тебя очень любят. Но ты им слишком часто причиняла боль своей постоянной грубостью, обижала бестолковыми скандалами и претензиями, потому они и отстранились. Перестали давать советы и пытаться вмешиваться в твою жизнь.

– Скажешь, и бывший муж с моим любовником будут обо мне горевать? – я издевательски скривила губы, дернув плечами.

– Нет. Они не будут о тебе тосковать. Муж до сих пор говорит своим друзьям и коллегам по работе, мол, как хорошо, что вовремя развелся с чокнутой истеричной стервой. А любовнику от тебя ничего не нужно, кроме твоих денег, и он даже ради них не хочет уходить от жены и детей. Тебя никто не любит по-настоящему, кроме самых близких людей. Никто не помянет добрым словом. Как думаешь, почему так? В чем причина?

– Люди меня ненавидят потому что завидуют. Я привыкла всегда и во всем быть лучшей. Добиваться успеха и ни при каких обстоятельствах не сворачивать с пути к достижению намеченной цели. Вот и весь мой ответ на кучу ваших дурацких вопросов.

– Достойна ли цель невинных жертв и хорош ли путь по чужим головам через реки пролитых горьких слез?

– А это уже не мои проблемы. Нравится им – пусть рыдают до посинения. Лично я никогда не была жалким нытиком, – гордо сложила руки на груди и отвернулась демонстративно. – И никому не плакалась в жилетку!

Глава 4. Злодейка и белый кот

– Говоришь, ты не злодейка. Так попробуй вспомнить, кому ты помогла в трудную минуту, кого утешила хотя бы одним добрым словом, – хитрая Розочкина громко топнула по уродливому облупившемуся паркету и выдержала паузу, заставляя на нее смотреть. – Молчишь… Все правильно. Потому что ты и не делала за всю свою жизнь, с самого детства, ничего хорошего. В школе вместе с компашкой отпетой шпаны развлекалась травлей тех, кто слабее и скромнее. Девочку из одного с тобой класса ты так сильно избила, что она попала в больницу. Твоим родителям пришлось все это улаживать с ее семьей, чтобы тебя не поставили на учет. У институтской подруги ты увела жениха из зависти. Обманула парня, разлучила влюбленных, а потом его бросила. И теперь эти двое так и маются в одиночестве, не могут найти свою вторую половинку. А напомнить, как ты любила издеваться над сотрудниками, которым приходилось поневоле все терпеть, чтобы не лишиться работы? Лиза Миршина потеряла ребенка по твоей вине. А ты ведь прекрасно знала, что ей нельзя нервничать. Они с мужем долго мечтали завести детей, обращались к врачам. А ты уничтожила их единственный шанс. Устроила Лизе такой скандал, когда она собралась уйти в декрет, что бедняжке стало плохо прямо в твоем кабинете. Совсем молоденькую девочку – студентку, которая пришла к тебе работать кассиром, ты как подставила? Помнишь?.. Сама украла из сейфа большую сумму, а ее обвинила в недостаче и воровстве как материально ответственное лицо. Угрожала ей тюрьмой. Уволила, да еще заставила выплачивать неподъемные для ее семьи деньги. И все за что? За то, что твой тогда еще муж засмотрелся на ее красивые ножки. Так у девушки был жених-однокурсник, на твоего старого потаскуна она и не претендовала. А сантехник Степаныч… Вспомни, как он просил дать ему последний шанс. Говорил, что пойдет закодируется и бросит пить. И в самом деле бросил бы ради работы. Но ты его уволила. Он с горя пошел, напился, да и помер. Водка паленая попалась. И сколько таких людей пострадало незаслуженно? Если перечислять все их печальные истории, мы тут с тобой до полуночи будем беседовать. И говоришь, ты ни в чем не виновата? Не злодейка? Да ты даже своим родным никогда и ничем не помогала. Помнишь, тетушке твоей нужны были деньги на сложную операцию. Вопрос жизни и смерти. И что ты ей сказала? Что выплачиваешь огромный валютный кредит, потому денег у тебя нет. А на самом деле не было никакого кредита. Были только твои жадность и вранье.

– Ну и что с того? Тетка все равно не умерла и без моих пожертвований. Нашлись сердобольные… – я опустила слово “дураки”.

– Попробуй заглянуть в самую глубину своей черствой души и, быть может, сумеешь увидеть там нечто важное. То, что поможет понять, сколько еще зла ты могла бы совершить, если бы судьба не остановила тебя на самом краю бездны.

От стресса и усталости я едва могла воспринимать слова Розочкиной. Голова начала кружиться, убеждая меня в том, что все происходящее – отнюдь не страшный сон.

– Где я? – задала вполне логичный вопрос и замерла в ожидании ответа, который мог быть пугающим или того хуже – повергающим в панический ужас.

Морально приготовившись к худшему, задала себе установку твердо стоять на ногах. Что бы я ни услышала, нельзя ни в коем случае падать в унизительный обморок.

– Ты в королевстве Энтор, в пропитанном магией мире. По климатическим условиям и основному населению наша планета похожа на твою родную Землю, – медленно, с угрожающей интонацией объяснила фея. – Однако здесь тебе придется помнить о том, что ты больше не властная леди, а безропотная рабыня. Иномирянка, не обладающая свободой слова и правом голоса. Никто и ничто тебя не защитит. Если вздумаешь пойти против господина, то будешь публично казнена на главной площади столицы. Тебя сожгут драконьим пламенем по приговору верховной судебной ведьмы.

– Да что у вас за мир дурацкий? – я возмутилась, между прочим, очень даже справедливо. – Все тут с ног на голову перевернуто… Все вопреки здравому смыслу! У нас, на Земле, в прошлые века на кострах сжигали ведьм. А тут что получается? Ведьмы жгут честных людей?

– Не честных, а преступников.

– Как бы ты ни называла меня и каким бы исчадием тьмы ни считала, но я тебе не уголовница какая-нибудь, сбежавшая из колонии строгого режима. Потому категорически протестую против местного произвола!

– Протестовать я не советую, – предупредила Розочкина. – В нашем королевстве не в почете разные митинги, пикеты и тому подобные привычные тебе мероприятия. Они могут быть восприняты как личная угроза королю, которая карается немедленной казнью. Разрешены лишь мирные народные гуляния в дни праздников и военные парады.

– Послушай меня, фея природы, или кто ты там есть, – впервые в жизни я готова была хлопнуться на колени, да еще перед какой-то странной теткой, только бы не остаться рабыней в этом ужасно стремном ненормальном мире. – Клянусь… Даю честное слово… Я извинюсь перед всеми…, гм…, пострадавшими. Выплачу денежные компенсации. Так и быть, отдам своей бывшей кассирше ювелирный комплект от Бугатти, который купила на украденные у нее деньги. Лизке оплачу лечение в зарубежной клинике репродукции. Только умоляю, верни меня обратно. Ты не понимаешь… Для тебя во всей вселенной кроме любимых зверей ничего не существует. А у меня машина за три ляма, считай, пропала, если я сейчас не стрясу возмещение ущерба со страховой компании.

– Что же… – Розочкина отступила на два шага, не позволяя мне прикоснуться к ней. – Будешь отвыкать от машин и учиться ездить на лошадках без превышения скорости. Нет у меня ни малейшего доверия бессовестной лгунье. Пока не пройдешь все испытания, не научишься кротости, послушанию, доброте и вежливому поведению, не ступишь на родную землю. Оставляю тебя на попечение моего хорошего друга, герцога Маурисио Фортунелли, хозяина этого поместья. Считай, герцог спас тебе жизнь. Дайте боги ему здоровья и терпения. А я поспешу под видом знакомой вашей семьи утешить твоих близких. Мне их жаль. Тяжело им будет пережить потерю. Но все теперь зависит от тебя, Мира. Сможешь ли ты вернуться домой через год или даже раньше, чтобы порадовать семью.

– Погоди! Скажи, хотя бы, что за человек этот герцог. Он молодой или совсем старик? Когда он приедет сюда?

Маурисио Фортунелли… Моя фантазия сразу же нарисовала красивого страстного итальянца. Будет не так уж плохо для меня остаться под одной крышей с таким мужчиной. Ну а вдруг владелец дома окажется гнусным старикашкой, который начнет отпускать сальные шуточки в мой адрес и тянуть ко мне трясущиеся сморщенные ручонки. Нет, мне нужен молодой красавец. И точка.

– Оглянись и посмотри за порог, – сказала Розочкина. – Господин Маурисио уже здесь.

Я развернулась, посмотрела за открытую дверь гостиной и чуть не ахнула. Никакого итальянского аристократа я не увидела. Ступив передними лапами на деревянный порожек, в коридоре стоял белый кот умеренной пушистости. Он пристально смотрел на меня своими голубыми глазами, и от этого взгляда, а еще от будто бы недовольного выражения морды мне стало не по себе. Единственное желание, которое у меня возникло – дать меховой твари хорошего пинка, но я боялась, что кот может вцепиться своими когтями мне в ногу, процарапать плотные зимние колготки. Еще и ярая защитница всякого зверья маячила поблизости, уже воспарив над полом, но пока не собираясь окончательно улетать.

– Ты издеваешься? – я встала боком, чтобы иметь возможность смотреть то на фею, то на кота. – Тут нет никакого герцога! А раз мне приказано следить за порядком в доме, то я требую немедленно убрать из него грязное животное! Это ужасный кот может испачкать ковер, разбить вазы со статуэтками и ободрать шторы. Нужно вышвырнуть его за дверь!

– Простите вашу новую служанку за ее невежество, господин герцог, – обратилась Розочкина к… тому самому коту. Говорила она на совершенно неизвестном мне языке, но я понимала ее речь не хуже, чем родную. – Мирославе нужно время, чтобы привыкнуть к здешним обычаям. Все же бедняжка оказалась в неизвестном ей ранее мире. Прошу, будьте к ней снисходительны. Думаю, Неридла сможет ей объяснить все порядки. А мне пора спешить обратно на Землю. До новых встреч, ваше сиятельство!

Кот еще раз смерил меня пренебрежительным взглядом, махнул пушистым хвостом и ушел. А я просто рухнула на жесткий диван, обитый выкрашенной в бордовой цвет кожей. Ноги меня не держали. Сердце панически колотилось в груди. Не знаю, как только я смогла выжить после всего, что мне довелось испытать за какие-то час-полтора. Наверное, меня спасла собственная хваленая стрессоустойчивость. Иначе бы на диване в доме кота-аристократа уже лежал бездыханный труп.

Глава 5. Коварные замыслы

– А ну, живо вставай! Ишь, развалилась, как барыня! – оглушительно завопила склонившаяся надо мной огромная бабища.

Нос картошкой, мутно-серые глаза навыкате и уродливая бородавка на щеке. Я аж вздрогнула, когда открыла глаза и увидела кухарку.

Только собралась хорошенько подумать, как выпутаться из ненормальной и очень удручающей ситуации, найти обратный путь домой, как случилось новое не самое приятное знакомство.

Кухарка больно схватила меня за руку и потянула, заставляя встать с дивана. Я не рискнула сопротивляться. Да у этого чудовища один кулак, пожалуй, будет шире моего лица.

– Идем! – гаркнула прямо над моим нежным ухом эта жуткая баба неопределенного возраста. Она брезгливо вытерла после соприкосновения со мной пухлые мозолистые ручищи об засаленный фартук, надетый поверх бесформенного темно-коричневого платья. – Пора привести тебя в порядок. Это страшное тряпье, – она указала на меня пальцем и мерзко шмыгнула носом, – я отдам перехожим нищим калекам, когда снова будут проходить по деревням.

Я понимала, что пока лучше держать язык за зубами. Что толку скандалить с дурой набитой? Готова поспорить сама с собой, она ни одной книги за всю жизнь не прочитала. Если вообще умеет читать.

Сначала нужно произвести тут тщательную разведку, точно узнать, как обстоят дела в правовой среде безумного магического мира. К примеру, есть ли здесь равноправие женщин, каков полный перечень привилегий аристократов, можно ли титул купить нелегальным путем за хорошую взятку вместе с гражданством. Прежде чем гордо задирать нос, нужно иметь для того достаточно веские основания, чтобы этот самый нос быстренько не расквасили в лепешку. Потому мне нужно набраться терпения и постараться успокоиться, насколько это возможно в такой нервной обстановке.

Приведя меня в крыло дома, где находились комнаты для прислуги, Неридла вытащила из старого облупившегося шкафа страшненькое крестьянское платье в мелкий цветочек и стоптанные в пятках башмаки.

– Чего замерла, рот разинула?! – она снова рявкнула на меня. – Быстрей одевайся и пошли на кухню.

– Не могли бы вы удалиться за дверь? – я постаралась говорить как можно вежливее, осваивая местный язык.

– Какие мы нежные. Тьфу ты! – кухарка чуть не плюнула мне в лицо. – Немощь костлявая, жизнью потрепанная, а строит из себя принцессу.

Но все же она, скрипнув зубами, вышла за дверь, оставив меня переодеваться в почти спокойном одиночестве. Почти – потому что в душе у меня все пылало и бушевало, протестуя против чудовищной несправедливости. Мало того, что из меня сделали бесправную рабыню, так еще и заставляют прислуживать глупому коту – мерзкому животному, от одного вида которого у меня бегут мурашки по коже. Разве это все не полный идиотизм? Как вообще кота могли провозгласить герцогом, подарить ему аристократический титул? В моей умной голове такое никак не укладывалось. Я не могла найти разумного объяснения несуразице, которая, что самое паршивое, теперь будет оказывать непосредственное влияние на мое дальнейшее существование. А ведь стоит заметить, что моя жизнь и до сего момента была полна ежедневной нервотрепки. Теперь же она просто превращалась в один сплошной бесконечный кошмар наяву.

Не блещущая умом и не знакомая с изысканными манерами кухарка решила не дожидаться, пока я сама открою дверь. Она ее распахнула и придирчиво уставилась на меня, растерянно замершую в нелепом одеянии посреди гардеробной для слуг. Хорошо, я к тому времени успела переодеться. Радовалась, что есть возможность оставить себе дорогое белье. Честно говоря, сильно сомневалась, что из нижнего белья местного производства мне может хоть что-то понравиться. Судя по всему, в этом странном мире развитие научно-технического прогресса, как и течение моды, навечно замерло примерно на уровне земного девятнадцатого века.

– Топай живее! – ворчала кухарка, пока мы поднимались по витой широкой лестнице, а потом шли по длинному коридору. – Чего ты еле ногами перебираешь? Ползешь, как поднятая некромантом нежить с кладбища.

Несмотря на постоянное хамство Неридлы, благодаря ей мне удалось понять примерное устройство мира. Кухарка провела для меня короткую экскурсию по большому герцогскому дому, показала, в каких из комнат нужно часто проводить уборку, а в какие достаточно заглядывать раз в месяц. Некоторые двери вообще были заперты. Так я поняла, что прежде в этом доме жила большая семья с детьми, иначе зачем были бы нужны две детские: отдельно для мальчиков и для девочек. Западное крыло, отведенное для прислуги, тоже указывало на то, что и домашний персонал в прежние годы здесь был гораздо многочисленнее. Теперь же мне предстояло стать единственной постоянно находящейся в доме прислугой.

Неридла жила в одной из деревень, расположенных на землях герцогства, и приходила только чтобы приготовить завтрак, обед и ужин для того самого белого пушистого кота. Приведя меня на кухню, грубиянка показала огромную печь, служившую вместо плиты для готовки. Стены и потолок здесь поросли жирной копотью. На прочном кухонном столе находилось квадратное подобие самовара. Еще на кухне была целая гора посуды, разнокалиберных скалок, ложек и ножей.

Я подумала, как плохо, что жители этого мира не изобрели корма для животных. А еще удивилась тому, какие блюда и в каком количестве Неридла готовила для четвероногого “гурмана”. Нет, я, конечно, и раньше слышала о том, что коты ужасно прожорливы. Но чтобы один кот съедал три раза в день по две-три полные тарелки – такого я даже представить не могла. Возможно, потому что у меня никогда не было домашних животных. Обед, который мы вместе с Неридлой должны были приготовить для Герцога Мяу, так я назвала в уме своего пушистого мучителя, состоял, как для настоящего аристократа, из трех блюд. На первое – сытный мясной борщ, на второе – жареная куриная грудка с картофельным пюре, а на третье – сливочный бисквит. Еще, как выяснилось, кот любил крепкий чай с легкой молочной пенкой и по настроению перед сном выпивал бокал вина.

Интересно мне было узнать, кто так избаловал наглое животное? Прежние хозяева, которым раньше и принадлежал дом… Кто же еще… Но что могло с ними случиться? Куда они в одночасье исчезли вместе с маленькими детьми и жившей в западном крыле прислугой? Герцог и все остальные домочадцы могли умереть от некоей страшной эпидемии. В таком случае возможно, что по завещанию главы семейства все имущество, включая коттедж и земли, перешло по наследству к его любимому питомцу. Я вспомнила, как читала в интернете о чудаковатой американке, завещавшей коту свой дом и многомиллионное состояние. Но для пожизненного содержания любого домашнего животного необходим человек, который будет о нем заботиться. И для решения всех юридических вопросов, связанных с отписанным зверю наследством, тоже нужен дееспособный человек. Ведь кот или пес даже не в состоянии подписать документ, не говоря о том, что ни один зверь, птица или рыба, как впрочем, и всякие букашки с лягушками и змеями, не имеют законного права для заключения сделок, имеющих юридическую силу.

Сделанный мной важный вывод помог преодолеть последствия стресса, замедлявшие мыслительные процессы в усталом мозгу. Я начала думать быстрее, вдохновленная весьма неплохой перспективой. Тупая неграмотная кухарка плохо подходила на роль опекуна Герцога Мяу. А вдруг еще официально не назначен поверенный из числа местных адвокатов или нотариусов, или же ему кот вместе с чужим наследством вообще не сдался, например, из-за условия невозможности продажи поместья. При таком раскладе у меня есть реальный шанс, как у высокообразованного человека, умеющего заключать выгодные сделки, стать официальным опекуном этого пушистого исчадия ада. Если мне удастся получить власть над котом, то спустя некоторое время, чтобы обезопасить себя от подозрений, я смогу полностью прибрать к рукам герцогские владения. А это уж точно не один и не два гектара земли. Кухарка говорила о засеянных полях, лугах для пастбищ, лесах и деревнях.

Мысленно потерев руки в радостном удовлетворении, я представила себя полноправной герцогиней. В заманчивой фантазии я оказалась на балу в королевском дворце. На мне было роскошное пышное платье, темно-красное, с большими шелковыми розами на верхней юбке. Меня уверенно и смело вел в медленном танце стройный молодой красавец, на нем был офицерский мундир с золотыми нашивками.

Но, понимая, что рано делить шкуру неубитого медведя, то есть наследство вполне себе живого и здорового кота, я вернулась с прекрасного бала из мечты о будущем в пока не самое радужное настоящее. Начала прикидывать в уме, каким способом будет проще и безопаснее для меня избавиться от мелкой меховой твари. Что делают обычно с котами? Их топят. Можно утопить Герцога Мяу в колодце. Или лучше выбрать способ с отравлением, который заодно поможет избавиться и от кухарки. Ее легко будет обвинить в убийстве кота, упрятать в тюрьму или отправить на костер. Тут все зависит от строгости местного правосудия. Нет… Не вариант… У них же суд вершат колдуны с ведьмами. А ну как прочухают своим шестым чувствам, кто на самом деле виновен в безвременной кончине пушистого герцога. Проще и безопаснее выбрать колодец лучшим путем избавления от мехового наследника. Сказать, что Герцог Мяу, как обычно, ушел по своим кошачьим делам и не вернулся домой. Может, он к деревенской кошке где приблудился? Кто тут будет искать чужого кота, тем более на нем нет ошейника или чипа со спутниковым отслеживанием перемещений, да и спутников на орбите этой технически отсталой планеты нет и в помине. О полетах в космос тут даже никто не слышал. А распространять жалостливые объявления и назначать вознаграждение тому, кто найдет кота, я, разумеется, не стану. В противном случае местные бедняки притащат мне со всей округи сотню таких “герцогов”.

Раз уж я злодейка, буду холить, лелеять и претворять в жизнь свой коварный план. Интересно, в королевстве действует крепостное право? Смогу ли я, став герцогиней, назначать крестьянам за каждую малейшую провинность этак по пятьдесят ударов плетьми? Если да, то думаю начать с кухарки. Она с первой минуты нашего знакомства нарывается. Нет, ее надо привязать к хвосту коня и протащить по полю. Показательной порки маловато будет.

Я ничуть не сомневалась в том, что крестьяне под кошачьим управлением совсем распустились, обленились. Ничего, недолго им осталось радоваться и бездельничать. Вот скоро стану герцогиней, тогда они у меня попляшут. Будут как шелковые по струнке ходить и вкалывать от рассвета до заката.

Что там говорила фея природы? Вернется за мной через год? Да при хороших деньгах, которые я умею зарабатывать, к тому времени найму самого могущественного мага королевства и попрошу его навсегда закрыть Розочкиной проход в этот мир. Пусть на Земле кукует, сидя в обнимке со своим приютским зверьем.

Глава 6. Непокорная швабра

Я дважды обожгла пальцы, сломала еще один ноготь, пока душная и изнурительная пытка под названием “приготовление обеда для Герцога Мяу” наконец не закончилась. Хотя основную трудовую нагрузку взяла на себя могучая и, кажется, неутомимая кухарка, я и побывав в роли поваренка чувствовала себя загнанной лошадью, на которой весь день возили огромные бочки с водой. Не передать словами, как скучала по мультиварке и кухонному комбайну. О том, что в моем новом мире нет ничего подобного стиральной и посудомоечной машинам, даже думать было страшно.

Мне стоило радоваться хотя бы тому, что в герцогский дом были проведены примитивные системы водоснабжения и канализации. Не придется плескаться в деревянной кадке и бегать с ночным горшком.

Ну просто не передать словами, как же я всего-то за считанные часы успела соскучиться по электричеству и так или иначе связанным с ним радостям жизни. Взять тот же интернет. Как мне тут без него с тоски не сдохнуть, трудно представить. Он был моим единственным утешением одинокими вечерами в пустой квартире, показывал мне яркие краски родного мира. А этот скучный мир, куда меня занесло по глупой прихоти одной чокнутой зоозащитницы, был похож на старинную картину маслом, которая с годами потемнела, на ней появились трещинки и она утратила изначальную сочность оттенков.

Подать коту обед решила сама кухарка. Но прежде, чем понести большой поднос в столовую, она меня напрягла самой что ни на есть грязной работой. Выдала мне швабру, и ладно бы нормальную, современную, самоотжимающуюся. Так нет, обычную деревянную щетку с намотанной на нее тряпкой и в придачу тяжелое железное ведро, почти по края наполненное мутной водой. Я еле притащила все это в гостиную, куда Неридла меня гнала чуть ли не пинками, понукая, как рабочую лошадь.

Мышцы сразу начало тянуть и ломить. Казалось, моя держащая ведро рука вот-вот отвалится. Я вздохнула с облегчением, когда наконец представилась возможность поставить тяжеленное ведро на пол в коридоре за порогом.

– Смотри, сколько грязи ты тут натоптала своими сапожищами! – грубиянка Неридла толкнула меня под лопатку, показывая пальцем на серые пятна, размазанные по паркету.

Я чуть не потеряла равновесие. Похоже, она того и добивалась, чтобы я ткнулась носом в грязь, как котенок в сделанную им лужу. Когда же закончится этот ужасный кошмар? Целый год немыслимых мучений я просто не выдержу. Надо как можно скорее избавиться от пушистого аллергена и стать полноправной хозяйкой поместья.

– Сейчас я наведу тут порядок. Только не надо стоять у меня над душой, – процедила я сквозь зубы, очень усердно стараясь не сорваться на грубость.

– Ага, жди и надейся, – прогудела кухарка, гордо упершись красными кулаками в жирные бока. – Так я и оставила тебя без присмотра. Да ты с непривычки тут все ценное можешь испортить и раздолбать. Ишь, белоручка. Лентяйка. Метлу и щетку в руках не умеешь держать.

– Правильно, я же не ведьма и не летаю на метле, – огрызнулась, покрутив в пальцах гладкий черенок швабры. – Зачем мне с метлами дружить?

– Ничего, денек-другой и подружишься не только с метлой, но и со скалкой, и со стиральной доской. Только придется тебе свои страшные когти отпарить и остричь. Ишь, отрастила когтищи как у кикиморы болотной, Ни одна приличная баба с таким ужасом не ходит.

– Послушай, Неридла. Раз ты так и будешь торчать тут надзирателем, расскажи мне что-нибудь интересное. Например, есть ли опекун у нашего хозяина господина Маурисио, – я решила не тянуть с получением ответа на самый важный для меня в данный момент вопрос.

– А зачем он ему? – противно хрюкнула кухарка. – Опекуны бывают у душевнобольных и детей-сирот. А наш славный герцог, дайте боги ему здоровья и долгих лет, вполне себе в здравом уме и давно не ребенок.

В таком случае интересно, как он документы подписывает? Росчерком когтей? Как вообще глупое животное может быть признано дееспособным лицом, то есть мордой?

Я застыла от недоумения, крепко сжав швабру обеими руками и опираясь на нее. Мир тут и вправду совершенно ненормальный. Но, подозреваю, дальше расспрашивать тупорылую крестьянку нет никакого смысла. Что еще она мне может сказать на вопросы об оформлении документации? “А я почем знаю?” – вот каким будет ее ответ. Опять же, не факт, что эта дубинушка вообще умеет читать.

– А ты, случайно, не знаешь, куда подевались прежние хозяевами поместья? – мое желание докопаться до правды невозможно было укротить и остановить. Я снова рискнула задать непростой вопрос и поспешила подкрепить его должным обоснованием, заметив задумчивое смущение на широком лице кухарки. – До того, как оно стало принадлежать одному нашему герцогу Маурисио, в этом доме жила большая семья… Я видела детские вещи, игрушки.

– Я о том не ведаю, и тебе выпытывать не советую. Все, что ты должна знать, тебе рассказали. Так что прекрати попусту тратить время, без толку чесать языком. Приступай к работе, лежебока!

Неридла заметно нервничала, ковырялась в своих грязных, расслоившихся ногтях. Она точно знала правду, но не хотела мне говорить. Или нельзя исключать, что ей было строго-настрого запрещено распространяться о том, что случилось с герцогской семьей.

Должен быть кто-то грамотный, управляющий поместьем. Не кот платит жалованье всем здешним работникам, от кухарки до конюха. Надо будет найти способ узнать, кто он такой, чтобы потом выйти на этого человека. Может, удастся с ним заключить взаимовыгодную сделку и вместе избавиться от кота, а затем переоформить поместье в мою собственность. Я даже согласна пожертвовать частью земель ради свободы и титула герцогини.

Но пока мне, увы, ничего не оставалось, кроме как покорно слушаться Неридлу и пытаться навести чистоту в гостиной.

– Абракадабра! Сим-салабим! Шалтай-болтай! А ну, тупой домашний инвентарь, слушайся и повинуйся! Угождай своей новой госпоже! Приказываю тебе немедленно приступить к уборке помещения. И работать так, чтобы ни одной крупинки грязи тут больше не было!

Сколько бы я ни кричала на швабру, как бы сильно ее ни трясла, она даже не думала двинуться с места, не говоря уже о том, чтобы начать мыть паркет.

– Мира, что ты делаешь? И, самое интересное, зачем?

Кухарка долго молча за мной наблюдала и наконец не выдержала. Еще и впервые назвала меня по имени. Какая великая честь мне оказана, подумать только.

– Пытаюсь заставить эту штуку работать, – ответила я, снова хорошенько встряхнув швабру – на сей раз так сильно, что капли с мокрой тряпки долетели до ковра.

– А я уж было подумала, ты так странно молишься по своему народному обычаю, перед тем как приступить к труду, – рассмеялась кухарка.

– Чем стоять и хохотать, лучше подскажи, как ее включить, – попросила я, перестав трясти швабру. – Какое заклинание нужно произнести, чтобы она стала самостоятельно убирать гостиную?

– Заклинания тут не помогут, – продолжая трястись от смеха, выдала Неридла. – Понимаю, как ты привыкла отлынивать от работы. Но ничего не поделать. Придется помаленьку шевелить своими ленивыми ручонками и учиться мыть полы. После гостиной вымоешь также коридоры и лестницу. И чтобы за час управилась. Я, так и быть, не стану больше стоять у тебя над душой.

– Нет, погоди, – я окликом остановила собравшуюся уходить кухарку. – Объясни мне, пожалуйста. Что-то я ничего не понимаю. Если мы находимся в волшебном мире, где правит магия, то разве метлы не должны сами мести, а тряпки сами мыть полы по одному лишь слову или щелчку пальцев?

– Магия – великий дар богов нашего мира, – ответила со всей серьезностью переставшая смеяться Неридла. – Грех использовать ее по всяким пустякам, которые можно сделать своими руками. Потому здесь нет заколдованных метелок и скатертей-самобранок. Привыкай трудиться, Мира. Ты сюда для того и послана, чтобы работать, а не диваны пролеживать да когти страшнющие отращивать.

– Все поняла, – я покорно кивнула, скрывая злую ухмылку.

Хотелось плакать от горя и досады. Но деваться было некуда. Если откажусь работать, меня отправят на костер или на плаху.

Обливаясь потом и скрипя зубами, я кое-как возила мокрую швабру по полу. Перейдя в коридор, сделала неприятное открытие, что тряпку нужно время от времени ополаскивать в ведре, иначе она будет лишь развозить грязь. И ведь никаких резиновых перчаток для домашних работ в магическом мире не существовало. Пришлось пачкать руки. Еще один нарощенный ноготь был безвозвратно потерян, утонул в ведре. А мои бедные пальцы покраснели и сморщились в подушечках. Мысленно негодуя по поводу невыносимого издевательства над моей достойной самой лучшей участи личностью, я пыталась вспомнить, когда в последний раз наводила чистоту в своей комнате.

В мои школьные годы уборкой, в том числе мытьем полов занималась мама. В комнате студенческой общаги у нас с девчонками для этих целей была затравленная “рабочая лошадка”, тихая и безропотная. Когда я переехала в квартиру мужа, там почти каждый день приходила домработница. А после развода и переезда в собственную квартиру, я припахала для личных нужд ту самую Зульфию, лучшую в своем деле во всей нашей УК Тараканово.

Вконец измучившись, я хоть и не за час, но примерно за два часа управилась с тяжелым заданием. О ручной стирке пока и думать было страшно, хотя подсознательно я понимала ее неизбежность. Ладно, все проблемы надо решать по мере их поступления, а в том, что они явятся очень скоро, сомневаться не приходилось.

Глава 7. Таинственный портрет

Время в этом странном мире текло точно так же, как и на моей родной Земле. В столовой громко били огромные напольные часы, их грохот разносился эхом по всему дому, построенному из темно-серого камня. Об утеплителе для стен, полов и потолков тут и мечтать не стоило. Если бы не теплый климат на континенте, в середине которого находилось королевство Эндор, жутко представить, какая бы тут могла стоять холодища, с учетом того, что из средств отопления в большом доме имелись только кухонная печь и камин в гостиной. Еще небольшие закрытые очаги в ванных комнатах – господской и служней, для подогрева воды.

После незамысловатого, но сытного обеда – мясной похлебки вприкуску с хлебом и кусочками жареной курицы, пожалованными с барского стола, я решила привести себя в порядок. Помыться, найти чистую одежду и обувь, избавиться насовсем от оставшихся накладных ногтей.

Если для загадочным образом исчезнувшей герцогской семьи было обустроено поистине огромное помещение, отделанное светло-розовым мрамором с вместительной ванной из темно-зеленого с золотистыми прожилками драгоценного камня и удобным душем, то в моем распоряжении оказался тесный совмещенный санузел для прислуги. Облупленная узкая и короткая чугунная ванна с некрасивыми черными выбоинами, отваливающийся при каждом прикосновении кран и никакого намека на смеситель, да хоть какую возможность отрегулировать температуру воды. Пока маленький очаг толком не разогрелся, вода шла просто ледяная, а уж когда мне удалось его раскочегарить, пошел почти кипяток. Так что намного раньше поставленного в мечтах времени я вытряхнулась из пыточной ванной, только успев намылиться с ног до головы и кое-как, урывками, смыть мыльную пену. Но волосы остались липкими от местного травяного зелья, заменяющего гель для душа и шампунь. Пришлось их концы домывать над раковиной. Зато накладные ногти прекрасно отпарились, свои естественные я коротко подстригла. Хоть я и не могла принять сравнение с кикиморой болотной, в одном грубая кухарка была права: маникюр и стирка с мытьем полов – это несовместимые понятия.

В единственном снятом с железного крючка банном полотенце обнаружился большой откормленный паук, свивший там гнездо и успевший до момента нашей встречи перекусить десятком не то жуков, не то серых тараканов и еще какой-то мошкарой, представленной в виде сухих останков. Взвизгнув от дикого ужаса, я закинула полотенце вместе с пауком в угол и, надев через голову платье на мокрое тело, чтобы в чем мать родила не бегать по дому, выскочила в коридор. Чужие стоптанные башмаки, которые снова пришлось обуть, тут же промокли.

Ничего подходящего в гардеробной для прислуги я не смогла найти. Порадовалась лишь чистому полотенцу, которым обтерла мокрые волосы. О фене и мечтать не приходилось.

Поскольку никто пока не запретил мне ходить по всему дому и заглядывать в те комнаты, которые не были закрыты на замок, я решила воспользоваться этим, быть может, выгодным для меня упущением со стороны феи и кухарки, чтобы разжиться нормальной одеждой и обувью. Пошла искать господскую гардеробную.

Проходя через просторный неотапливаемый холл, я обратила внимание на очень странную большую картину в позолоченной рамке. Как человек, обладающий чувством стиля не только в выборе одежды, обуви и аксессуаров, но также в оформлении интерьера, я сразу же обратила внимание на вопиющее несоответствие стилей. Рамка с вырезанными по дереву листочками и ягодами навевала мысли об ампире и барокко, а сама картина, если можно ее так назвать, представляла собой почти черный квадрат, за той небольшой оговоркой, что это был черный прямоугольник. Под это, с позволения сказать, произведение искусства, так и просилась рамка в стиле модерн, самая незатейливая по внешнему виду, без всех увиденных мной изысков.

Место, где была расположена картина, находилось аккурат напротив двери, ведущей из прихожей. То есть, получается, на самом выгодном месте, там, где ее увидит каждый пришедший гость. Вспоминая интерьеры старинных земных дворцов и замков, я уточнила для себя, что видела в подобных залах портреты знаменитых предков главы семейства или его самого. В редких случаях – красивые пейзажи, но точно не подобное черное недоразумение в шикарной золотой раме.

Стремительно растущее и набирающее силу любопытство вынудило меня подойти ближе к необычной картине и внимательно всмотреться в ее текстуру. К удивлению, там оказались не простые мазки, сделанные смоченной в масляной краске небольшой кисточкой по холсту, а нечто напоминающее изморозь на окне старенькой избушки. Будь представшие моему взору причудливые узоры, напоминающие по форме ажурную листву тропических растений, голубовато-белого цвета, я бы решила, что их нарисовал мороз из водяного пара на стекле. Но во-первых, в холле точно стояла плюсовая температура, а во-вторых, необычная картина была чернее чугуна, того самого, из которого когда-то давно сделали ванну для прислуги. Я подумала, что эти мрачные узоры, должно быть, выполнены в популярной местной методике. Решила потрогать их, но только прикоснулась кончиками пальцев, как почувствовала легкое болезненное покалывание и в инстинктивном испуге отдернула руку.

Продолжая неотрывно смотреть на загадочную картину, я заметила, что черные “веточки” слегка зашевелились, будто бы раздвинулись в месте моего прикосновения, приоткрывая что-то более светлое, чем основной тон, а потом снова плотно сомкнулись. Я сделала глубокий вдох, набираясь смелости, после чего, морально приготовившись терпеть сильную боль, снова прикоснулась к черной картине. Да, мои пальцы и ладонь словно загорелись. Казалось, на них пляшет отделившееся от заколдованной картины темное пламя.

Преодолевая боль, я чуть слышно застонала. Старалась сдерживаться, чтобы не привлекать к себе внимания. Говорила себе в мыслях: “Давай! Держись, еще немного. Ты же сильная. Ты добилась стольких успехов в своем родном мире. И этот чужой магический мир скоро падет к твоим ногам, как только ты разгадаешь его главные тайны”.

Волшебные черные веточки снова раздвинулись, в этот раз шире, чем в первый. Я успела рассмотреть чьи-то светлые пальцы в драгоценных перстнях, прежде чем прибежавшая кухарка, схватив меня за плечи, отдернула от заколдованной картины.

– Совсем сдурела? С жизнью надумала проститься?! – орала она мне над ухом так громко, что у меня, кажется, перепонки в ушах завибрировали. – Хочешь, чтобы магия защитного сокрытия из тебя все соки энергии выпила?

– Я просто увидела на рамке пыль и решила, что надо ее вытереть, – прикинулась дурочкой, слабенько пытаясь вырваться из стальной хватки.

– Ах, прости. Чего-то я стала забывчивая в последнее время, – кухарка меня отпустила и со вздохом утерла проступивший на ее широком лбу пот. – Надо было сразу тебе рассказать, что нельзя трогать заговоренный портрет. А он у меня как вылетел из памяти.

– Кто изображен на том портрете? Почему картина покрыта магией? – скромно полюбопытствовала я.

– Не твое дело. Прислуге это знать не положено. Да и всяким заезжим посторонним господам – тоже. Неспроста портрет надежно защищен от любопытных глаз. Кто нарушит запрет и будет пытаться разглядеть, кого там художник намалевал, тот быстрехонько простится с жизнью. Хочешь помереть – трогай дальше. Не хочешь – обходи заговоренный портрет сторонкой. И не заливай мне тут… Никакой пыли на нем быть не может. Магия ее всю поглощает без остатка.

Погрозив мне пальцем для острастки, кухарка ушла.

Я попробовала самостоятельно понять, хотя бы мужские или женские пальцы в перстнях видела на картине, но так и не пришла к однозначному выводу. Светлокожая рука могла принадлежать как женщине, так и молодому аристократу, привыкшему за собой ухаживать и не занимающемся тяжелой работой, от которой кожа грубеет и на ней появляются мозоли.

Мне стало страшно, как только представила, во что превратятся мои бедные ручки после месяца стирок и мытья полов. А за год что со мной станет? Наверное, превращусь в сутулую уродину с потрескавшейся шелушащейся кожей, на которую будет страшно смотреть.

Нет… Надо искать способ исправить ситуацию. Не для того я столько лет работала умственно, тренировала мозги, чтобы теперь в чужом мире гнуть спину, батрача на глупого кота. Если даже мне суждено остаться навсегда в этом технически отсталом мире, то я хочу быть здесь герцогиней, а не рабыней. И я непременно своего добьюсь. Нужна лишь горстка терпения, приправленная щепоткой хитрости и крупинками коварства. Я смогу тут выжить и достигну грандиозного успеха. Даже если для достижения заманчивой цели придется пройти по чьим-то дурным головам и пушистым хвостам. Никакая магия меня не остановит. Победа будет за мной!

Глава 8. Пробуждение совести

Сумев разжиться в господской гардеробной выкопанными из вороха скудных остатков ношеного шмотья более-менее нормальными вещами, пусть и неизвестно кому принадлежавшими, я пришла в отведенную мне тесную и темную каморку. Яркие солнечные лучи почти никогда не попадали в маленькое окошко, расположенное с северной стороны. Выглянув в него, я увидела тесное сплетение ветвей старой яблони, спускавшихся почти до земли. Вдали виднелась опорная стенка для винограда, увитая зеленой лозой.

День пролетел очень быстро. Невидимое из моего маленького наблюдательного пункта солнце уже клонилось к закату. Переодевшись в белую с розовыми цветочками длинную ночную рубашку и примерив чуть великоватые тряпичные тапки, я встряхнула подушку, проверила, нет ли под одеялом и простыней клопов или еще какой ползучей и кусачей гадости. Раз в этом мире вся флора и фауна как на Земле, то и комаров стоит ждать в гости. Дырявая марля, приколотая кнопками к деревянной раме, не внушала мне такого же доверия, как антимоскитная сетка для пластикового стеклопакета. Но чтобы разогнать спертый воздух в комнате, пришлось открыть ненадолго узенькую форточку.

Я чувствовала себя ужасно уставшей, замученной тяжелой неволей. Хлопая слипающимися глазами и почти клюя носом, как сонная курица, я потихоньку забралась под одеяло. Хлопковый постельный комплект был местами пожелтевший, но хотя бы чистый. Он приятно пах стиральным порошком с цветочным ароматом.

Оказавшись в уютном тепле, я потянулась, чуть не застонав от вяжущей ломоты в усталых мышцах. Утешала себя мыслями о том, что, наверное, это как в фитнес тренировках, которыми я, впрочем, особо не увлекалась, тяжело только в первые дни. Потом организм привыкает, молочная кислота в мышцах так сильно не скапливается. Но если к фитнесу приятно привыкать, то к жалкому существованию в качестве бесплатной рабочей силы остается только приспособиться, чтобы выжить. И то я надеялась, что мучение продлится недолго.

Пришедший сон стал отражением самых ближайших моих планов на будущее в мире магии. Я старалась утопить Герцога Мяу в колодце. Держала его под водой, перегнувшись через каменный ободок, чтобы кот не мог выкарабкаться, цепляясь когтями за неровности кладки. Мой пушистый господин, уже почти бывший, сильно вырывался и царапался. На мне были прочные кожаные рукавицы, но мерзкий зверь их разодрал когтями и добрался до моих несчастных нежных ручек. Я едва не выла от боли, но в яростном отчаянии старалась довести начатое дело до победного конца. Освободиться от власти пушистого эксплуататора и завладеть поместьем.

Цель уже была близка. Кот в моих руках трепыхался все слабее. Но я чувствовала себя все паршивее, вместо радостного предвкушения на сердце залегла невыносимая тяжесть. Все же я впервые в жизни убивала кого-то собственными руками, пусть это и была неразумная бессловесная тварь. Но я никак не могла избавиться от мерзопакостного ощущения, будто выжигающего меня изнутри и неподъемным грузом тянущего вниз, в темную бездну колодца вслед за пока еще барахтающимся в ней котом.

Казалось, я все делаю неправильно. Я не должна так поступать, совершать настоящее преступление, не только против местных законов о жестоком обращении с животными, если таковые имеются, но в первую очередь, против собственной совести. А она вообще у меня есть, эта самая совесть? Не удалось мне припомнить хоть малейших ее угрызений. Откуда она, в таком случае, внезапно завелась? Как таракан на кухне, иначе не скажешь. А со всеми вредителями, и насекомыми, и зверьками, что делают нормальные люди? Их уничтожают без всякого сожаления. Значит, и этой гадкой меховой твари туда же дорога.

Стоило мне всего на секунду замешкаться, путаясь в набежавших неприятных мыслях, как противный кот вырвался у меня из рук, пулей вылетел из колодца. Я разогнулась, по случайности слегка ударившись головой о висевшее на прочном канате железное ведро. Метнулась ловить пушистого мучителя, но только развернулась и собралась бежать за юркнувшим в заросли живой изгороди белым хвостом, как из тех самых кустов словно вырос высокий стройный брюнет в черном костюме с галстуком – бабочкой. Я же, наоборот, внезапно стала быстро уменьшаться в размере, пока мое поле зрения не опустилось ниже подстриженных кустов.

Взглянув себе под ноги, я вместо них увидела серые полосатые лапы и поняла, что стою на четвереньках. Сзади нервно дернулся хвост. Уши, оказавшиеся на макушке, тоже пришли в движение. Даже усы зашевелились. Погоди, Мира, у тебя усы?

Да, еще раз осмотревшись, я окончательно поняла, что стала кошкой. Ну прямо как в той старенькой занудной песне, которая мне никогда не нравилась. Не успела я толком осознать произошедшую метаморфозу и сделать подсчет всех минусов своего нового состояния, как мужчина всего за пару шагов преодолел казавшееся огромным расстояние между нами. Своей сильной рукой он крепко схватил меня за шкирку, резко вздернул от земли и потащил к колодцу. Затянув на моей шее петлю из обрезка прочного каната, к другому его концу привязал большой тяжелый камень. Зловеще усмехнувшись, мужчина бросил меня в колодец, и я стремительно полетела вниз, а потом, погрузившись в воду вслед за камнем, начала тонуть. Отчаянно барахталась, пытаясь всплыть, потом попыталась лапами снять веревку со своей шеи, но все мои усилия были тщетны. Сквозь толщу воды я видела искаженную рябью ухмылку брюнета. Понятия не имела, кто бы это мог быть и за что он так отвратительно и жестоко решил со мной обойтись. Надежда на его милосердие ускользала с каждым несовершенным вздохом. Дикий мучительный страх тисками сдавил сердце. Я поняла, что нет спасения. Мужчина перестал смотреть в колодец, он ушел. Задыхаясь, я наглоталась воды. В глазах потемнело.

Проснувшись, я зашлась тяжелым сухим кашлем. Долго не могла прийти в себя, осознать, что я наяву и нахожусь в относительной безопасности. Если, конечно, не брать во внимание возможность разных неприятных сюрпризов магического мира. Судорожно хватала воздух ртом. Холодный пот стекал со лба и щек, волосы на затылке были мокрыми и слипшимися. Чувствовала себя так, словно меня на самом деле только что вытащили из колодца с ледяной водой.

Пощупала влажную в середине подушку и передумала снова ложиться. Хотелось чего-нибудь выпить, хотя бы чая или молока, лучше, конечно, было бы чего-нибудь покрепче тяпнуть, но я сильно сомневалась, что мне настолько повезет. Сунув ноги в тапки, я встала с постели и вышла из своей каморки.

Словно привидение, побрела в длинной светлой ночнушке по темным коридорам старинного коттеджа. Тревожила назойливая мысль, а вдруг в этом доме действительно водятся настоящие привидения. Ведь неизвестно, кто изображен на заколдованном портрете, почему на тот портрет нельзя никому смотреть. Что случилось с этой женщиной или этим мужчиной? Не он ли явился мне в настолько реалистичном и ужасающем кошмаре, что стоило лишь подумать, вспомнить, как беспомощно барахталась, утопая в холодной бездне колодца, как по коже снова побежали мурашки.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие узкие коридорные окна, отбрасывал на пол подвижные тени. На улице дул сильный ветер. Его гул отдавался пугающим завыванием. Я пожалела о том, что не потрудилась найти в своей комнатушке хоть огарок свечи и спички. По небольшой лестнице спускалась, крепко держась за перила, как будто кто-то большой и сильный мог невидимо подкрасться и толкнуть меня.

Чуть не начала дрожать от панического ужаса, когда открыла кухонную дверь, и через все большое помещение пролетела черная крылатая тень. Поборов сковавший все мое тело страх, догадалась, что в саду охотилась сова. Искала мышей или крыс, которых привлекал запах съестного на кухне. Похоже, избалованный Герцог Мяу не выполняет свою кошачью работу и не занимается уничтожением вредных грызунов.

Нашла спички и зажгла большую свечу в медном канделябре. При свете стало немного спокойнее. По привычке ночного дожора собралась открыть холодильник и вспомнила, что здесь вместо него ледяная кладовка в глубоком подвале. Туда полезешь, особенно темной ночью, там и сгинешь. Кухарка давно ушла к себе в деревню. Больше в доме никого нет, кроме одной меня. Разве что белый кот где-то шляется. Но его можно не брать в расчет.

Налила чуть теплого молока из ковша в простенькую фарфоровую чашку, не такую тонкую и изысканную, какие стояли за стеклом в шкафах для господской посуды. Начав отпивать мелкими глотками, я чуть не подавилась. Показалось, что у меня снова петля на шее и я тону.

Под влиянием чего-то похожего на совесть, которая изволила меня посетить только на третьем десятке лет, я начала долго и внимательно думать о том, на что в реальности способна. Как далеко я могу зайти в погоне за своими переменчивыми мечтами? Что имела в виду фея Розочкина, когда сказала, что судьба меня остановила от ужасного и опрометчивого шага, от некоего большого зла? Могла ли я на самом деле убить человека? Допустим, кто-то систематически мне портил бы нервы, где-то перешел бы мне дорожку в неположенном месте. Или же я просто бы хотела убрать со своего пути конкурента, врага, соперницу, да кого угодно из той категории лиц, соприкосновение с которыми наносит моральный или даже материальный вред.

Вряд ли я рискнула бы так подставляться, лично пойти убивать кого-то, пристрелить или дать по башке тяжелым предметом. Скорее всего, занялась бы поиском подходящего киллера. Ну а тот мог меня сдать, захапав себе аванс, и отправилась бы я по этапу в женскую колонию, которая почему-то совсем недавно лезла мне в голову. Не думаю, что где-то на Колыме среди прожженных уголовниц мне жилось бы легче, чем в магическом мире на службе у кота.

Глава 9. Герцог Мяу

Злодейка? Как Круэлла и Малефисента? Это про меня? До отвращения неприятно мне было примерять на себя карикатурный мультяшный образ, отпечатавшийся на подкорках мозга.

Неужели фея хоть в чем-то права? Я была способна перейти любую черту закона? Поэтому меня пришлось останавливать принудительно и отправлять в исправительную ссылку? Чтобы я кого-то не грохнула на родной Земле? Дело не только в собачках и кошечках, но в людях тоже?

Голова начала раскалываться от всех этих вопросов без стопроцентно точного и ясного ответа. Молоко, которое я пыталась домучить, показалось прокисшим, и я отставила чашку в сторону, не выходя из-за стола. Так и сидела, уныло подперев щеку рукой.

– Добр-рый вечер-р, Мир-р-ра, – в звенящей тишине раздался негромкий мурлыкающий голос.

Я оглянулась и увидела, как на соседний стул прыгнул белый кот. Огонек свечи отражался в его ярких голубых глазах.

– Можно к тебе пр-рисоединиться? Поделишься молоком? – да, это был не глюк, Герцог Мяу оказался не простым котом, а волшебным, разумным и говорящим.

В этот момент мне, замершей в шоковом оцепенении, стало понятно, почему хозяина поместья считали полностью дееспособным.

Своим умом, чудом сохранившим способность правильно работать, несмотря на жуткие потрясения, я понимала: с волшебной тварью лучше не связываться. Неизвестно, на что способен маленький пушистый монстр. Значит, не быть мне герцогиней. Какое горькое разочарование!

Через силу я заставила себя встать со стула. Вылила оставшееся в ковше молоко в блюдце и поставила на стол как можно дальше от себя. Но как только я вновь присела, не надеясь на подкашивающиеся от стресса ноги, вредный кот запрыгнул на стол. Он подвинул блюдце ко мне и сел совсем рядом, подвернув хвост к передним лапам.

– Господин Маурисио, не могли бы вы увеличить дистанцию между нами, – я пролепетала дрожащим голосом и помахала рукой над столом. – У меня аллергия на животных.

– Нет у тебя аллер-ргии, – промурлыкал кот, пристально глядя в мои округлившиеся испуганные глаза. – Все это нервное самовнушение.

– Возможно, – как назло, я икнула. Смущенно прикрыла рот рукой, не отводя взгляда от своего пушистого мучителя. – Но мне пора спать. Первый рабочий день был утомительным. Прошу меня извинить, я пойду к себе в северное крыло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.