Наталья Кошаева
Портрет неизвестной. Часть 2

Часть 2

Глава 1.

Ночью Лиза извертелась в постели, сон никак не шел. События последних дней сами собой прокручивались в голове. Будто бы на огромном экране показывали кинофильм о ее первом дне пребывания в этом мире. Вот она будит Ивана и спотыкается об пустую бутыль, которая, гремя, покатилась под кровать. Она подняла ее, понюхала, бутылка пахла скипидаром.

– Стоп, скипидар. – в мозгу замигала тревожная красная лампочка. Сотни вопросов один за другим выстроились в длинный ряд.

– Ярослав прав?

– Иван – жестокий убийца?

– Зачем ему расправляться с натурщицей?

– Журналист говорил – соседка убитой опознала князя, значит они общались не только в мастерской, и между ними произошло что-то, что заставило князя совершить убийство. – На ум не приходило ничего, кроме нежелательной беременности убитой.

– Неужели я так ошибалась в Иване? – к тревожной лампочке в мозгах добавился резкий, прерывистый звуковой сигнал.

Ордынский и эта Ульяна никак не монтировались рядом, как не старалась Лиза представить их вместе. Она, правда, лично не знала натурщицу, поэтому видела ее такой, какой ту изобразил на картине Иван.

– Нет, ну не смотрятся они вместе!

Отношения между художником и моделью – частое явление. Дали и Гала, Боттичелли и Симонетта, Иван и Ульяна. Звучит как начало сказки: «В некотором царстве, в некотором государстве жили-были Иван-царевич и красавица Ульяна.» Окончание этой сказочки обернулось трагедией.

В верхней спальне было тепло, но девушка мерзла и как могла заворачивалась в колючее одеяло, пытаясь согреться. Ее бил ледяной внутренний озноб. – Нервы. – констатировала она после упорной борьбы с собственным организмом, который отказывался засыпать. Она с удовольствием провалилась бы в спасительные объятия Морфея, но в голову лезли мысли, образы и воспоминания. Лиза задремала только под утро, и резко проснулась – внизу стучали в дверь. Не сразу девушка поняла, что голова раскалывается от боли, к мигающим лампочкам и тревожным звуковым сигналам добавился перфоратор, усердно долбивший мозг.

Приподнялась на локте, внимательно прислушалась, стук прекратился, и Лиза со стоном повалилась обратно на подушку. – Приснилось. – успокоила совесть она и успела только прикрыть глаза, как снова раздался, стук в дверь. Каждый удар отзывался болью в черепной коробке. К ней бесшумно поднялся Ярослав. Она почувствовала его присутствие, не открывая глаз.

– Перышкина, ты, что не слышишь? Кого-то нелегкая принесла. Может спустишься? – раздался шепот у ее уха.

– Как он в темноте разобрал, где голова, а где ноги? – попыталась улыбнуться она. – У него, что встроенная опция «ночное зрение» имеется?

– Марфа, умываться принесла. – ответила девушка Ярославу безэмоциональным голосом андроида, стараясь при этом как можно меньше задействовать лицевые мышцы, движение которых приносили дополнительные страдания.

– Ничего себе! Тебя еще и обслуживают. А завтрак в постель не подают? – продолжал шептать детектив. С каждым последующим словом его голос становился громче и возмущеннее. – Ну давай уже, вставай!

Лиза с трудом села, закуталась в одеяло и встала. – Сиди тут, я с ней разберусь. – девушка медленно спустилась, осторожно неся больную голову, и предохраняя ее от излишней тряски. Открыв дверь, впустила фаянсовый тазик с кувшином в комплекте с Марфой.

– Будь любезна, поставь все на стол и иди! Я сегодня сам справлюсь. Потом зайдешь заберешь. – попросила Лиза.

– Как скажешь, батюшка. Тута утирку повехаю. И подходи потом к Иван Ляксеичу. Я им самовар уже снесла. – с этими словами женщина вышла, оставив на спинке стула чистое льняное полотенце.

Ярослав, который понял, что опасность миновала, выглянул сверху.

– Что с тобой? – раздался обеспокоенный голос детектива, который увидел, как Лиза массирует пальцами виски и криво морщится.

– Голова болит. – она попросила Ярослава найти таблетку обезболивающего в ее косметичке, которая лежала на прикроватной тумбе. Скоро он вернулся и кинул ей коробочку. – Лови!

Поймать-то поймала, но не открыла, потому как в дверь снова забарабанили. Эти звуки отозвались в голове болезненной пульсацией, и Лиза замерла, пережидая, когда приступ утихнет.

– Кто там опять?! Ярослав, открой ради всего святого! – Дверь скрипнула, и она сразу услышала взволнованный голос Ивана.

– Алекс, что случилось? – в его интонациях, даже сквозь вату мигрени, девушка различила неподдельную тревогу.

– Да вот она твоя Алекс, сидит на диване. Голова у нее болит. – ответил вместо нее Ярослав.

Торопливые шаги и кто-то присел около нее. Она с трудом приоткрыла один глаз и обнаружила князя, заглядывающего ей в лицо.

– Елизавета Михайловна, голубушка, с вами все хорошо?

– Не совсем, но скоро будет лучше. – при этом Лиза все-таки выдавила из ячейки большую рубиновую капсулу и закинула ее в рот.

–Княжь, ваш не жатруднит подать мне воды жапить лекарштво? – попросила она.

Иван оглянулся вокруг, и не найдя ничего подходящего, пошел к себе за водой. Вернулся он с большим хрустальным бокалом на тонкой ножке. Лиза уже давно проглотила таблетку, но фужер все-таки приняла. – Вас только… сами знаете за чем посылать! – проворчала она.

– А я хотел вас звать на лекцию по анатомии…– расстроился Иван.

Лиза, отрицательно мотнула головой, говоря этим, что сейчас из нее получится, только учебное пособие для этой самой анатомии. – Мне нужно полежать в тишине и все пройдет.

– Ну что ж, поправляйтесь! Я к вам еще зайду. – голос Ивана звучал уже от двери.

Лиза кивнула в знак того, что она его услышала и помахала ему рукой. После ухода Ивана она уже могла открывать глаза, не щурясь.

– Ну все предпосылки для выращивания маньяка, – рассуждал между тем вслух, прохаживаясь туда-сюда, Ярослав, – и анатомию-то они изучают! Знают, значит, как тушу разделывать.

– Ярик, ты не прав, – подала слабый голос Лиза, – у нас тоже была анатомия. Слово «анатомия» она закавычила, согнув пальцы обоих рук над головой. Курс пластической анатомии, который им читали, шел с возрастными ограничениями «6+».

– И что, я автоматически попадаю в твой черный список, как молодой серийный убийца?

– И ты, Брут? – Ярослав в отчаянии прижал руки к груди. – Тебя-то как угораздило?

Лиза выразительно пожала плечами.

– Я понял, – Ярослав хлопнул себя по лбу, – вы все из одной банды!

– Ха-ха! Смешно! – съязвила Лиза, оживая на глазах. – Ты лучше мне объясни, зачем вчера нужна была эта клоунада с водкой и закуской на газетке?

– Чистой воды импровизация! Что, не натурально было? Буду работать над образом. На самом деле нужно было поговорить без свидетелей. А тут вы плывете. Да с главным подозреваемым под ручку! Ну и понесло меня.

– Хороша импровизация! Меня чуть Кондратий не хватил, когда ты решил внезапно протрезветь. И все равно я не верю, что наш князь – убийца. Ну не верю!

– И пожалуйста, сядь! Одно мельтешение от тебя в голове. – Лиза прикрыла ладонью глаза.

– Верю, не верю, – передразнил ее Ярослав, приближаясь.

– Я, может, тоже не верю! Но все равно будь осторожна. Я побежал, дел полно. А ты, Перышкина, лежи, лечись. – Ярослав строго нахмурил брови, затем накинул шубу и ушел, помахав в дверях мохнатой шапкой.

Лежать было хорошо. Боль постепенно утихала, и в мозгах наконец наступила блаженная легкость. Она заложила руки за голову и принялась рассматривать деревянные балки потолка, попутно обдумывая слова Ярослава.

И тут она вспомнила, что Редькин приглашал Алекса к профессору Гуммелю. – Уж Редькин то, точно не при делах, пойду отсижусь у него! – подумала она, вставая и потягиваясь. Широко раскинула руки и чуть не смахнула что-то со стола. Оказалось, Иван оставил ей стакан чаю и половинку калача.

– Позаботился, знал же, его сиятельство, что я голодная. Как же тебя после этого подозревать-то, князь? – жуя булку и запивая остывшим чаем, проворчала довольная Лиза.

– В чем подозревать? – вдруг раздалось за спиной.

Обернулась и увидела в дверях князя Ивана, который стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

Лиза от неожиданности подавилась булкой и закашлялась. Колотя себя кулаком в грудь и придерживая другой рукой задумавшее съезжать с плеч одеяло, она схватила стакан и хлебнула чаю. Севшим голосом просипела, – Подкрадываетесь так беззвучно! Пугаете до чертиков! Не хорошо князь.

– Вы меня в чем-то подозреваете, Елизавета Михайловна, – спросил он, не отводя взгляда от Лизиной руки, которая придерживала складки ткани у горла.

– Боже упаси! – Лиза плотнее завернулась в одеяло, видя, что ее голое плечо излишне нервирует князя. – Я говорила: «И как вас после этого понимать!» – а не подозревать!

– А вы уже закончили, с анатомией? – поспешила Лиза сменить тему.

– Нет, у нас перерыв. Как ваша голова, мадемуазель? – Иван отвел глаза в сторону, стараясь вовсе на нее не смотреть.

– Спасибо, прошла. Но пока еще ощущаю некоторую звенящую пустоту в черепушке. Скоро все наладится.

– Отрадно слышать. Я запретил сегодня вас тревожить и Мирону, и Николя, хотя они и рвались. Но если вам лучше, может присоединитесь к трем несчастным студентам?

– Я очень тронута вашей заботой. Ой! – она неосторожно натянула одеяло на плечо, оголяя при этом ногу, от лодыжки до бедра. Глаза князя округлились, а брови подскочили вверх.

– Я лучше прилягу, и тогда к вечеру буду точно, как новенькая. – Лиза попятилась, руками прикрывая все случайные прорехи.

– Да… Отдыхайте, Алекс! – спешно откланялся Иван.

– Ну и попала… – возмутилась Лиза, когда посетитель ушел. – Проходной двор или дурдом?

– Дурдом! – утвердилась она во мнении и пошла наверх переодеваться, одеяло же окончательно съехало со спины, и волочилось теперь за нею на подобие шлейфа. Но на это Лизе уже было наплевать.

Глава 2

Роман Редькин обретался в своем закутке и творил. Только рыжая вихрастая макушка торчала над столом. Студент не замечал Алекса, который переминался с ноги на ногу возле него.

Кхе-кхе! – кашлянула она, чтобы маэстро поднял голову. На веснушчатом лице студента читалось недоумение, когда он наконец обратил внимание на гостя.

Пришлось Алексу напомнить, о чем они договорились вчера.

– Точно! – Роман взлохматил волосы на затылке, расплываясь в улыбке. – Молодец, что пришел.

– А я тут портал доделываю. Как тебе, кстати? – Он отставил планшет к дальней стенке. Портал готического собора, тот самый, что Лиза видела вечером, стал еще объемнее – Роман углублял проложенные тени.

– Отмывку делаете? – спросила Лиза. Как не узнать этот прозрачный, слегка тепловатый оттенок? Оттенок китайской туши, которой, девушка тоже делала первую академическую работу. Эту тушь нужно было усердно растирать на специальном камне, разводить водой и фильтровать, чтобы не было осадка. В эпоху глобального интернета было не трудно, заказать, хоть из самого Китая, и тушь, и все необходимые аксессуары. Интересно, как нынче эту тушь добывают?

– М-да, – подумала Лиза, – традиция – страшная сила.

Вслух же сказала, – Мне нравиться, здорово!

Редькин засиял от удовольствия. Покраснел, от чего яркие веснушки, украшавшие его лицо, почти пропали на фоне румянца.

– Скажешь тоже! – удовлетворенно фыркнул он, потягиваясь как довольный кот.

Пока Роман созерцал свою работу Лиза оглядывала его закуток. Творческая атмосфера Редькинского закутка напомнила Лизе о веселых студенческих годах, которые она провела в этом же самом помещении, только двести лет спустя. Так же развешаны по стенам начатые штудии, на гвоздике болтались длинные линейки, а подоконник был завален ворохом изрисованных бумажек. Нечаянно, ее взгляд упал на планшеты под натянутой рейсшиной, лежащие на чертежном столе. Это был, видимо, начатый курсовой проект. Уже был вычерчен фасад домика, под ним располагался план, а справа намечался разрез. Лиза сдвинула в сторону деревянный угольник, закрывавший большую часть чертежа. Под треугольником пряталось пояснение, написанное четким каллиграфическим почерком: «Каменное строение. В нем: а.20 стойл, b. отделение, где стоит чан с водою и лари с овсом, с. галерея за колоннами Тосканского ордена; на верху оной конюшни жилые покои для людей». Лизе конюшню проектировать еще не доводилось, а вот автостоянки довольно часто.

– Все то же самое, – удивилась она. Парковочные боксы да помещения техобслуживания. Вот входная дверка Лизе не понравилась, – Узкая какая-то, я бы пошире сделала, – прикусила губу, задумалась.

– Интересно, какова стандартная ширина лошадиной задницы? Пройдет ли здесь лошадь? – девушка оглянулась на автора. Можно было и не оглядываться, Редькин растворился в своей отмывке, спрашивать его о чем-либо бесполезно.

– Ну что ж, проверим догадки опытным путем. – Лиза развела руки в стороны, и попыталась наглядно представить примерную толщину лошадиных боков.

– Столько? – с сомнением подумала Лиза и еще прибавила десяток сантиметров.

– Где-то так – решила она, определяя на глаз, что получилось около метра. – Еще прибавить полметра с каждой стороны, для того чтобы даже самая толстая лошадка свободно прошла вместе с самым толстым конюхом. Получилась ширина два метра, а не то, что нарисовано у Редькина.

Размеров на чертеже не стояло, но судя по пропорциям, двух метров там точно не было. Ей до чесотки в ладошках захотелось перерисовать этот кусок. Руки сами собой потянулись к чертежу.

– Можно я дверку переделаю? – скромно хлопая глазами, спросила Лиза у автора.

– А? – обернулся он, не вдаваясь в смысл услышанного, – Да пожалуйста… Угольники там. – и неопределенно махнул рукой. Лиза посмотрела в том направлении и обнаружила коробку с чертежными инструментами: линейками и карандашами.

– Роман, у тебя хоть одна приличная линейка есть? – спросила она, роясь в коробке – все были либо «лысые», либо с дюймовыми делениями.

– Тебя чем-то эти не устраивают? – очнулся наконец Редькин.

– Так это ж в дюймах. В сантиметрах… – пока она задавала свой вопрос, поняла, что говорит опять что-то не то.

– Нет? – все же закончила она фразу.

Глаза Романа начали округляться. Лиза еще раз посмотрела на эту линейку. – Ну да в дюймах. Не может же быть что они все в этих самых «инчах» измеряют! Это же засада полная!

– Нет, в сантиметрах – нет. – медленно ответил Роман. – Метрическая – французская система – в Российской Империи не применяется.

– Кошмар!

– Я же только в метрах-миллиметрах понимаю!

– И что тогда делать? – но из безвыходных ситуаций всегда можно постараться и найти лазейку.

– Нужно как-то научиться переводить дюймы в понятные единицы. Только бы теперь вспомнить, сколько этот самый дюйм? Понадеемся опять на свой глазомер.

Она отложила на листочке по линейке один дюйм, затем на глаз разбила, получившийся отрезок, на сантиметры. Оказалось, что в одном дюйме помещается где-то два с половиной сантиметра.

– У меня всегда плохо было с дюймами да футами. Вот Василий всегда точно называл, труба дюймовка столько-то миллиметров. Клянусь, когда вернусь домой – обязательно выучу сколько миллиметров в этом проклятом дюйме! – она скрестила пальцы, подтверждая клятву.

– А раз дюймы, – продолжала она рассуждать, – то, что там дальше? Футы и мили?

– Роман, сколько сантиметров-то в дюйме? – как бы между делом поинтересовалась Лиза.

– Как и всегда, две целых пятьдесят четыре сотых. – ответил Роман. – Только я не понимаю тебе-то это зачем?

– Не бери в голову. – ответила девушка и, оторвав маленький уголок бумажки, написала: «1д.=2,54 см.» Затем перевела в дюймы размеры стандартной ступеньки – получилось, что высотой ступень 6 дюймов, а шириной 12.

– Роман, поправь меня если я не прав. Ступенька для лестницы 6 на 12 дюймов?

– Нет, граф, все не так. – проговорил Роман, сокрушенно качая головой, – Ступенька будет, для черной лестницы, высотою четыре вершка, а шириною шесть. А для чистых лестниц три вершка высоты на восемь ширины.

– Ёк макарёк! – выругалась про себя Лиза. – Вершки еще какие-то! С дюймом разобрались, так теперь и вершки до кучи. – сколько этот вершок, она даже примерно не представляла. – Вроде бы этот размер привязан как-то к размеру пальца, только вот какого? Озадаченно посмотрела она на свою ладонь, гадая к какому пальцу привязывался этот вершок, но ладонь сама собой складывалась фигуры одна неприличнее другой.

– Ну а вершок-то сколько? – перестав уже скрывать свою серость, продолжила она терроризировать Романа.

– Так одна шестнадцатая часть аршина! А по-твоему сколько?

Лиза, пока Роман не видит, молча поднесла два пальца к виску, имитируя ствол пистолета, и нажала курок. Голова ее при этом дернулась как от выстрела, и девушка беззвучно повалилась на стол.

Пообещала себе сегодня же разузнать у кого-нибудь из местных, у Ивана или еще кого, все про меры длины.

– Вот проблема на ровном месте! – гладкая поверхность стола холодила Лизину щеку. Она полежала так какое-то время, а затем медленно поднялась.

– Понимаешь, Роман, – начала Лиза из далека, на ходу придумывая правдоподобную версию, объясняющую ее неграмотность, – у меня учитель был, в матушкином имении – месье Жерар. Так вот этот господин меня обучал по французской системе. Метры, сантиметры, миллиметры, километры, килограммы и так далее. Он считал, что это наиболее прогрессивная система мер, и за ней будущее. И поэтому я плаваю в саженях-аршинах. Помоги! А? Разобраться! Очень прошу!

– Ну ты даешь, мил-человек! Это же… – Редькин даже не мог подобрать слова от возмущения.

– Безобразие, – согласилась Лиза, подсказывая.

И тут же виновато улыбнулась, хлопая опахалами ресниц. – Так получилось.

Роман некоторое время молчал. Затем пошел к стене, у которой так и стоял, его незаконченный портал. Вернулся с ним к столу, любовно положил планшет, взял кисть и только тогда, обернувшись к Лизе, снисходительно сказал, – Ладно, записывай, неуч!

Не отрываясь от работы, Роман надиктовал Лизе всю систему измерения длин и расстояний, принятую в Российской Империи на этот день. Получился достаточно длинный список взаимоотношений вершков, саженей, аршинов, пядей и верст. Лиза попросила по возможности привязаться к уже известной величине к дюйму, чтобы иметь возможность переводить все размеры в уже привычную метрическую систему.

Некоторое время она производила кое-какие вычисления, шевеля губами и загибая пальцы. Когда новые знания более-менее улеглись в голове, ей захотелось закрепить свои расчеты практикой.

– В каком масштабе у тебя начерчен фасад? – спросила она, потому что, как ни старалась не могла определить этот самый масштаб.

– Как обычно, две сажени в дюйме. – простонал Роман, закатывая глаза. Как выяснилось этот молоденький граф не знает элементарных вещей! Да вообще ничего не знает!

– Понятно, лимит лояльности исчерпан. – опасливо покосилась Лиза на студента, и прикрепила поверх чертежа кусок кальки.

– Надо ж, калька уже имеется… – отметила про себя она, и начала переделывать конюшню по своему вкусу. Не стесняясь, расширила вход, нарисовала нормальные двустворчатые ворота, слегка поправила пропорции фасада, приближая их к «золотому сечению», пошевелила крышу. Ну и детали порисовала, кренделя-кронштейны, сандрики, русты и дентикулы. Когда еще придется попроектировать в стиле ампир.

Тяжело, конечно, было переводить размеры в непривычные единицы, это немного тормозило, но потихоньку она привыкала.

– Роман! Смотри! Так? – позвала Лиза юношу. Тот нехотя, не отрывая взгляда от своей работы, сделал несколько шагов к ней и склонился над чертежом.

– Удивительно, – он недоуменно поглядел на Лизу. – Я-то уж, грешным делом, подумал: «Ну и олух же этот граф!» – а оказалось – наоборот. Только все это нужно поднять. Сможешь?

Лиза облегченно выдохнула, наконец-то ее труды оценили, – Спрашиваешь! Давай перо, или чем вы тут работаете?

Редькин протянул ей потертый кожаный пенал с перьями.

Среди чертежных инструментов она выбрала вычурной формы рейсфедер с деталями из желтого металла, покрутила его в пальцах. Он был приятно тяжеленький и удобно ложился в руку. – Давненько я не брал в руки шашек, – проговорила она под нос, проверяя как колесико регулирует ширину раскрытия металлических лепестков рейсфедера. Затем оглянулась в поисках пузырька с тушью. Редькин понял без слов и молча пододвинул к ней микроскопический бутылек. На замызганной этикетке, приклеенной к бутыльку, было выведено «чернила ИНКЪ».

– Ну инк так инк, – подумала Лиза и решительно обмакнула рейсфедер в чернильницу. Затем на клочке попробовала провести пару линий и подвинтила колесико. Когда толщина линии ее устроила принялась «поднимать чертеж». Ходило такое выражение у аксакалов от архитектуры – это означало обвести бледные карандашные линии чертежа черной тушью, от этого яркие линии как бы выходили на передний план.

Проклиная про себя «пещерные методы проектирования», Лиза наконец справилась с поставленной задачей. И посадила-то она всего одну кляксу, и ту совсем крошечную. А так все ровненько. Даже масштабную линейку пририсовала внизу, памятуя о том, что в этом веке еще не ставили ни размеров, ни высотных отметок, ни даже элементарных осей.

Редькин же, закончивший мусолить свой портал, который становился все рельефнее и рельефнее, заявил, что Лизин чертеж вполне тянет на курсовую работу по «теории строительного искусства». Покровительственно похлопал Алекса по плечу и велел собираться.

Глава 3.

Мастерская профессора Гуммеля располагалась в его собственном особняке на Большой Миллионной улице. Самый что ни на есть центр города. Скромный фасад трехэтажного особняка, к которому Роман и Лиза подошли, украшали только два медальона с нимфами. Лиза помнила этот особняк – в нем находился известный на весь город ресторан. Вспомнился крытый стеклянным куполом двор, интерьеры в купеческом стиле, и то, что нигде не готовили речную рыбу вкуснее, чем здесь.

Пока Лиза предавалась воспоминаниям, Редькин коротко переговорил со швейцаром, который открыл дверь. Лиза не сразу услышала, приглашение войти, потому что, задрав голову, рассматривала верхние этажи. Очнулась только когда Редькин легонько толкнул ее в плечо, и тут же последовала за ним.

Они миновали большую прихожую и поднялись по лестнице на последний третий этаж, затем по коридору дошли до мастерской.

– Здесь – чертежная, – Редькин толкнул дверь в темную комнату, – дальше канцелярия и кабинет Вильгельма Карловича. Обычно все работают днем, я же прихожу позже, потому как – сам понимаешь. Располагайся, а я пойду посмотрю на месте ли профессор? – с этими словами Редькин удалился. Девушка нерешительно остановилась у порога, и оглядела комнату, заставленную чертежными столами. Затем все же подошла к окну, из которого открывался вид на заснеженный внутренний двор. Около больших деревянных ворот стояла лошадь, запряженная в сани. Возле нее суетились люди, которые выделялись темными силуэтами на фоне белого снега. Вот на этом самом дворе, она сидела за столиком в красивом платье, а под аркой каретного сарая располагался бар. От дыхания холодное стекло запотело, и девушка дорисовала на нем стеклянный купол, столики и даже саму себя за одним из них. В коридоре раздались шаги двух человек. Лиза рукавом торопливо стерла свой рисунок.

Дверь раскрылась и в комнату вошли двое. Редькин, нес подсвечник с горящей свечой. От этой свечи Роман быстро зажег фитилек, висящей над головами, лампы и тусклый свет залил центральную часть помещения. В скудном свете лампы Лиза сумела рассмотреть высокого господина, который пришел вместе с Романом. Мужчина лет сорока – сорока пяти, с вытянутым лицом и выдающимся носом, в отличии от Лизиных друзей-художников, был гладко выбрит. Свои длинные руки господин держал за спиной. Роман представил Лизу профессору. В ответ на Лизин поклон профессор только слегка изменил наклон головы и просканировал молодого коллегу взглядом с головы до ног и обратно.

– Месье Роман рекомендует вас, как юношу, который интересуется архитектурой и изрядно владеет пером. Это так? – профессор вопросительно выгнул бровь.

Лиза не ожидала такой характеристикой от Романа, и удивленно кивнула.

– Давайте проверим, расскажите что-нибудь об этом? – профессор указал на чертеж, лежащий на ближнем столе.

Это был план какого-то дома. Очертания показалась девушке подозрительно знакомыми.

– Не может этого быть! – она узнала дом на улице Радищева, где и начались все ее злоключения. Вот и квартира Амалии, правда планировку Лиза всю переделала, но толстые капитальные стены-то остались.

– Ну что я могу вам сказать, – начала она, – перед нами план жилого многоквартирного здания, – она кратенько пересказала все что помнила из исторической справки по этому дому.

Вильгельм Карлович и Редькин слушали ее внимательно, и не перебивали.

– Господин профессор, а можно еще на разрез взглянуть? – спросила Лиза, волнуясь от того, что сейчас возможно разрешиться тайна невесть откуда взявшегося чердака.

– Да, извольте, на соседнем столе. – ответил профессор.

Лиза быстро подошла к столу и посмотрела на лист – обидно, сечение квартиру Амалии не затрагивало. Она дополнила свой рассказ еще парой фраз и замолчала.

– Я же говорил, господин профессор, – Редькин выглядел довольным, еще бы он первым разглядел эту искру таланта, – Алекс вас удивит!

– Хммм… – протянул профессор, – весьма изрядно! Если вы еще и чертить изволите так же, как рассказываете, то подумаем, что с вами делать. Ступайте за тот дальний стол, там начатый чертеж фасада. Посмотрите, юноша, может что-нибудь придумаете? Карандаш и линейки найдете там же.

С этими словами они ушли, оставив Лизу один на один с чертежом. В этом углу было темно, света от единственной лампы явно не хватало. Приспособив для освещения телефонный фонарик, она рассмотрела чертеж. Фасад был, действительно, только намечен, девушка решительно принялась вычерчивать недостающие окошки.

Лиза потратила на эту работу гораздо больше времени, чем рассчитывала – аршины, сажени и дюймы еще не до конца улеглись в ее сознании. Она так увлеклась, что слишком поздно услышала шаги в коридоре. Руки тряслись от волнения в поисках кармана, куда в последний момент сумела-таки затолкать телефон.

Профессор, на этот раз пришел один, без Редькина.

– Ну-тес! Показывайте, что у вас получилось? – проговорил он, с плотоядной улыбкой, потирая свои большие ладони. Нацепил на нос пенсне и поморщился, оглядываясь по сторонам.

– Милостивый государь, а вам в темноте удобно, лампу зажечь не пробовали?

Девушка подняла глаза – над нею в самом деле висела лампа. Поэтому в ответ она просто пожала плечами, отговорившись тем, что у нее хорошее зрение.

Профессор же приблизил к чертежу горящую свечу, которую принес с собою, и стал внимательно рассматривать Лизину работу.

– Ну что ж, милостивый государь, и чертите вы сносно. Вы где-то учились этому? Только не говорите, что вы самоучка! – профессор Гуммель сложил руки на груди.

Ответ на этот вопрос Лиза уже обдумала, пока мучилась с окошками.

Алекс рассказал, что учился около месье Жерара, который наблюдал за постройкой мельницы в имении, а потом перестраивал флигель. Почтенный пожилой француз научил его азам и указал книги, которые необходимо прочесть.

– Допустим, я вам поверил. Ну что же, приходите завтра часам к десяти, попробую взять вас на испытательный срок, мне как раз нужен помощник. – профессор задумчиво потер подбородок.

– Я вам положу, – он пожевал губы, что-то подсчитывая, – по четыре рубля в неделю. Но работать с десяти до трех по полудни.

От этого предложения у Лизы сразу потеплело на душе. – Меня взяли на работу! А по четыре рубля это как? Много или мало? У кого бы спросить?

Она пообещала подумать, попрощалась с профессором и отправилась домой, одна, впервые без какого-либо сопровождения.

Глава 4.

Медленно бредя по Дворцовой набережной, Лиза наслаждалась свободой. В последнее время ее одну оставляли только на ночь. Днем за ней постоянно ходили то друзья-художники, то Ярослав, то все вместе. Ежеминутно нужно было кому-то что-то объяснять и доказывать. Наконец можно бездумно шагать, разглядывать прохожих, которые, почему-то не попадались и радоваться тому, что у нее скоро появятся собственные деньги. – Нужно будет у профессора аванс попросить. – подумала она. – Балахон потеплее куплю, а то хожу как пугало! Интересно по чем нынче балахоны?

Поравнялась с Зимним дворцом и поглазела на его огромные окна. Затем перевела взгляд на панораму Стрелки. Силуэт Ростральных колонн и Биржи был узнаваем. Вот разве что Кунсткамера потеряла свою макушечку с глобусом наверху, да перед Биржей не высажены липы. Между Зимним и Адмиралтейством тоже было голо. Вековые деревья с гирляндами, мимо которых она недавно проезжала были еще в стадии «желудя». Вдоль Адмиралтейского бульвара, правда, торчали жиденькие прутики, видимо могучие клены, привычные Лизе, были только недавно высажены. То, что творилось у Адмиралтейства со стороны Невы – вообще не поддавалось пониманию. Не было нарядных высоких зданий, вместо них – одноэтажные амбары, склады, кучи бревен и никакого променада вдоль реки! Дворцового моста нет, но львы оказались на своем законном месте. Лиза уже почти миновала Зимний дворец, когда почувствовала, что замерзает. Холод пробирался под ее одежку. Она согревалась, похлопывая себя по рукавам и пританцовывая на ходу. Около каменных львов, катающих мячики, Лиза остановилась, оперлась локтями о гранитный парапет. На льду между Стрелкой и Петропавловской крепостью виднелись какие-то строения – трибуны или павильоны. Попытка рассмотреть в темноте, что же это такое, провалилась, и она совсем уже собралась спуститься на лед, чтобы перейти на противоположный берег, когда услышала строгий голос, – Юноша, остановитесь!

Лиза аж присела от неожиданности и сразу обернулась. В нескольких шагах от нее стоял… Она узнала этот властный тон, гордую осанку и взгляд! Это был Великий князь Владимир Александрович. В отдалении виднелись темные силуэты сопровождающих.

– Кто вы и почему ходите по морозу без должной одежды?

– Хотя, – он прищурился, – я узнал вас, граф!

Лиза поклонилась насколько могла учтиво, – Добрый вечер Ваше…Ваше…Мой повелитель! – Как нужно обращаться к столь высокопоставленным особам она не знала. Да даже если бы и знала, то точно бы не вспомнила. Поэтому она сказанула первое, что пришло в голову.

Великий князь приподнял бровь, уголки его губ слегка дрогнули, он еле заметно кивнул головой, и продолжил молча ждать ответа на свой вопрос.

– Мой повелитель, теплой одежды у меня нет – начала Лиза, уже смелее. И денег тоже нет. Но я обязательно заработаю! Поверьте, мне совершенно не холодно! – Действительно из-за адреналиновой бури, бушующей в крови, Лизу бросило в жар.

– А что же ваш кузен, князь Иван? Не помогает вам? – удивился Великий князь.

– Мне крайне неловко просить об этом Ивана. Я хотел бы решить этот вопрос самостоятельно. – ответила девушка, разматывая шарф. Ей стало реально жарко!

– Понятно, – отрезал Владимир Александрович и поднял руку. От группы сопровождающих отделился и быстро приблизился к ним один человек. Великий князь что-то ему негромко сказал, указывая на Лизу. Охранник все выслушал, взял под козырек и отошел в сторону. После этого Владимир Александрович попрощался с Лизой и пошел дальше. А девушка склонилась в поклоне, не зная, что еще нужно сделать или сказать. Она проводила глазами фигуру Великого князя пока та не растворилась в темноте декабрьского вечера.

Не успела она перевести дух от этой неожиданной встречи, и поднести горсть снегу к пылающим щекам, как услышала за спиной многозначительное покашливание.

– Граф, пройдемте! приказ Великого князя!

– А? – Лиза, вздрогнув выронила снег, подняла глаза и увидела того самого охранника, – Ку-Ку-Куда? – от страха она даже стала заикаться. Из жара ее теперь бросило в другую крайность и по спине пробежался неприятный холодок.

– На Гауптвахту! – ответил охранник.

– За что?! – возмущения Лизы не было предела, – Я же ничего не сделал! Вы не имеете права!

– Приказ Великого князя! Это не обсуждается. Пройдемте. – отчеканил охранник.

Лизина душа ушла в пятки. Что же делать-то? Ну не драться же с ним, и сбежать не получится. А если не пойду? Он, что, волоком меня туда потащит?

– Я никуда не пойду, пока мне не объяснят в чем я провинился! – Лиза гордо выпрямилась, как король в изгнании.

Охранник устало выдохнул, и повторил уже теряя терпение, но пока все еще вежливо, – Пойдемте, граф! Ну что вы, право, ломаетесь как девица! Не заставляйте меня применять силу! – Он отступил в сторону и вытянул руку, приглашая Лизу пройти вперед.

Ей ничего не оставалось делать, как подчиниться? Дорогу до гауптвахты, которая, к слову сказать, располагалась в первом этаже здания Малого Эрмитажа, Лиза помнила, смутно. Пульс бухал в висках. Она то вдруг начинала дрожать так, что зубы отбивали чечетку, то вдруг ее окатывала волна жара и тогда она распускала шарф, чтобы глотнуть морозного воздуха. Сопровождающий провел ее мимо полосатой будки во внутренний двор, по которому туда-сюда сновали одетые в мундиры мужчины.

– Прошу вас, граф, – сопровождающий пригласил Лизу войти в караульное помещение. При виде вошедших, дежурный офицер, сидевший за столом, вскочил, вытянулся и четко отрапортовал, – Ваше сиятельство, разрешите доложить…

Лизин сопровождающий махнул рукой, прерывая рапорт подчиненного, – Вольно, поручик!

– Попридержите графа Бельского, до иных распоряжений, приказ Его Императорского Высочества, – произнес он, указывая головой на девушку.

Поручик тоже, перевел взгляд на Лизу, – Будет исполнено! – рявкнул он.

– Как попридержите? До каких таких распоряжений? – подала голос Лиза.

– До иных, граф! Честь имею! – ответили ей Его сиятельство, слегка притронулся пальцами к круглой меховой шапке с пышным султаном.

Офицер щелкнул каблуками и склонил голову, Лиза, глядя на него, тоже уронила голову на грудь.

Когда дверь за его сиятельством закрылась, дежурный офицер уже нормальным голосом сказал, – Присаживайтесь, граф! – После чего сам сел на место и погрузился в бумаги.

Лиза оглянулась и увидела небольшой диванчик, отделенный от комнаты невысокой деревянной балюстрадой. Пришлось пройти туда и сесть. – Как подсудимый в зале суда – за загородкой, честное слово! Во что же я вляпалась? – оставалось только ждать.

Прокручивая в голове свой диалог с Владимиром Александровичем, девушка все больше и больше склонялась к тому, что Великий князь обиделся на то, что она назвала его «Мой повелитель», а не «Его Императорское Высочество». Вот как надо было! Дурья башка! Сиди теперь.

От нечего делать она стала рассматривать дежурного офицера. На нем был красивый белый мундир с витыми золотыми шнурами на груди, великолепные золотые эполеты на плечах и пышные аксельбанты. Мужчина не поднимал головы, погруженный в работу. Со своей точки зрения Лиза рассмотрела только то, что природа наградила офицера шикарной шевелюрой цвета пшеницы.

– Блондин, – подумала Лиза и кашлянула, пытаясь привлечь его внимание к своей скромной персоне. Мужчина поднял голову и коротко глянул на нее, а затем вновь принялся что-то писать. Но этого краткого времени Лизе хватило, чтобы рассмотреть молодого мужчину, с пышными усами, волевым подбородком и голубыми глазами. В обычной ситуации, Лиза бы даже сочла его очень привлекательным. Хотя сейчас ей было не до этого.

Она еще раз кашлянула, и когда офицер вновь недовольно поднял голову сказала, – Извините, не знаю как к вам обращаться, а можно попросить воды?

Офицер мгновенье молча смотрел на нее, скорее всего, мысленно сверялся со статьями устава о задержанных. Но видимо ничего такого в уставе, относительно Лизы, не обнаружилось, и он представился. – Поручик Гагарин! Затем, откинулся на спинку кресла и крикнул в коридор, – Вестовой, чаю для графа!

Не прошло и пяти минут, как на столе перед поручиком появился стакан с крепкого чаю, большой ломоть белого хлеба и еще что-то. Вестовой – пожилой солдат, с ловкостью опытного официанта сервировал стол. Гагарин жестом пригласил Лизу. Пока она шла, офицер убрал все свои записи в ящик стола, после чего, обращаясь к вестовому, сказал, – А знаешь, братец, принеси, пожалуй, и мне чаю!

– Будет исполнено, вашбродь!

Лиза подошла, присела на краешек стула для посетителей и пододвинула к себе горячий стакан. – Спасибо, – пролепетала она.

– Не стесняйтесь, граф Алексей Львович. Я же прав? Ваша матушка – сестра княгини Ордынской? – не то спросил, не то констатировал он, расстегивая верхнюю пуговицу кителя. Он не заметил, как граф Алексей Львович побледнел и съежился при этом.

– Я не имел чести знать вашу матушку лично, но с батюшкой вашим, покойным, встречаться доводилось.

Лизе ничего не оставалось делать, как кивнуть, соглашаясь со всем, и молча хлебать чай. Алекс как никогда был близок к провалу.

– Так что же вы натворили такое, юноша? – участливо спросил знакомый покойного батюшки.

– Поручик, я и сам толком не понял! Я прогуливался по набережной и неожиданно встретил Великого князя! Поздоровались, поговорили о том о сем. А дальше он почему-то велел меня сюда привести! Вы, часом, не знаете зачем?

Поручик пожал плечами. – А что вы с Владимиром Александровичем, Великим князем, знакомы?

– Да, виделись вчера, на катке. Он мне еще перстень подарил: «За успехи в фигурном катании на коньках!» – ответила Лиза.

– Ах вот оно что! Великий князь большой любитель кататься на коньках! Да вы пейте чай, пейте. – сказал Гагарин, засовывая одну руку в карман брюк, а пальцами второй выстукивая замысловатый марш. Глаза поручика внимательно изучали девушку.

– Господин поручик, – начала Лиза и взглянул прямо ему в лицо, – как вы думаете, мне тут долго еще сидеть? Я что, арестован?

Поручик снова пожал плечами, говоря тем самым, что он совершенно не в курсе, и не представляет какой статус у задержанного.

Лиза уже совершенно потеряла счет времени, ей казалось, что она тут сидит целую вечность. Отсутствие определенности ее просто убивало.

– Меня, наверное, мои художники потеряли. Может записку написать Ивану! Пусть приходит выручает кузена. – раздумывала она. И только уже совсем было собралась просить у Гагарина разрешения отправить записку, как дверь караулки открылась, впуская еще одного военного, который тащил большой тюк.

– Здравия желаю, Вашбродь! – отрапортовал вошедший и протянул поручику пакет.

Гагарин подскочил с места, застегивая верхнюю пуговицу кителя и одновременно принимая пакет. Прочитал, улыбнулся и сказал Лизе, – Ну наконец ваше дело разрешилось, граф! Его Императорское Высочество приказали выдать вам эту теплую шинель, а также велит вам беречь здоровье и больше не мерзнуть.

После этих слов, нижний чин, принесший сверток, развернул его. И это оказалась суконная длинная шинель военного образца с пелериной.

– Шах и мат. Белые начинают и проигрывают! – подумала про себя Лиза, пока она продевала руки в рукава новой шинели, которую услужливо придерживал, принесший ее, солдат.

– Извиняйте, Вашбродь, что так долго! Все пакгаузы обошел – искал шинельку нужного размера. Вот только эту и нашел – самого Владимира Александровича, ту, что он в кадетах носил. Старенькая, да зато теплая. Так что ты, батюшка не серчай – шинелька с великокняжеского плеча! – он заботливо разгладил сукно на Лизиной спине и снял невидимую пушинку.

– Je suis content que tout soit réglé pour le plaisir de tous ! A vrai dire, je vous ai aimé, comte¹ ! – сказал Гагарин наклонившись к самому Лизиному уху.

– Вот гад! Еще и по-французски, ну что ему ответить-то, чтобы себя не выдать? – И она ответила единственное что знала, – Oui monsieur²!

Поручик затем проводил Лизу до ворот гауптвахты, козырнул напоследок, и девушка, не теряя больше ни секунды, отправилась домой.

Глава 5

Что и говорить, замерзла Лиза знатно, даже в новой шинели. Зуб на зуб у нее не попадал, и не столько от холода, сколько от нервов. С печкой она все еще не дружила, но согреться хотелось. Поэтому дувушка открыла тяжелую дверцу и попыталась, подобно пещерному человеку, добыть огонь. За этим занятием ее и застал Иван.

– Алекс, черт вас побери! Где вы сегодня целый день пропадали? – воскликнул он, влетая в комнату.

– Иван, будьте любезны, помогите растопить эту печь. – попросила Лиза, которая все еще сидела на полу напротив печурки. Силой мысли зажечь огонь у нее все никак не получалось.

– Идемте, у меня тепло. А здесь я велю Троньке натопить. – Иван протянул ей руку, помогая встать.

Лиза приняла предложенную руку и поднялась. Но затем, вспомнив, советы Ярослава, замерла раздумывая.

– Мадемуазель, у вас рука ледяная и дрожит к тому же, – Иван накрыл ее холодные пальце своей теплой ладонью.

– Не будет же он меня убивать прямо здесь? Да если даже и убивать – хоть согреюсь напоследок. – И девушка решительно направилась вслед за князем.

– И все же, Елизавета Михайловна, голубушка, где же вас носила нелегкая целый день? – вновь пристал Иван с расспросами, когда Лиза распласталась по белому кафелю печки и впитывала кванты тепла. Это было настоящее блаженство, она даже глаза прикрыла, чтобы ничто ее не отвлекало от этого процесса.

Она действительно пробродила весь день, и только теперь поняла, как устала, проголодалась, перенервничала и замерзла. Но, несмотря на все это, Лиза все-таки была довольна, тем как прошел день.

– Я с Редькиным к профессору ходила. – ответила она лениво, прислоняясь к гладкой поверхности то одной то другой щекой.

– К профессору? К какому профессору? – не унимался Иван.

– К Вильгельму Карловичу. К какому еще? Он меня на работу пригласил. помощником. Четыре рубля в неделю обещал платить. Это как по местным меркам много или мало?

– Как на работу? На какую работу? – недоумевал Иван. – А как же ваши занятия?

– Иван, миленький, ну не могу же я бесконечно сидеть у вас на шее. И вы мне не ответили, князь – четыре рубля в неделю – совсем мало? Что на эти деньги можно купить? – Она открыла, глаза и посмотрела на Ивана в упор.

А он был возмущен и обижен. Ходил как растревоженный хищник из угла в угол. Периодически Иван останавливался и нервно постукивал носком ботинка.

Лиза следила за его перемещениями по комнате, как за мячиком во время теннисного матча. У нее даже голова закружилась. И когда он в очередной раз остановился она спросила, – Из еды у вас ничего не найдется, а то я голодная с самого утра?

– Да, сейчас пойдем к Тиханову.

– И все же! Почему вы, Елизавета Михайловна, со мной не посоветовались? Не предупредили меня в конце концов? Я же не знал где вас искать. Очень неосмотрительно с вашей стороны. Вы что, одна, без сопровождения гуляли по городу?

– Ну почему же одна? Туда мы вместе с месье Романом добрались. Он оказался очень приятным молодым человеком.

Лиза заметила, что князь начинает излишне горячиться, когда она упоминает Редькина. Ноздри его породистого носа раздуваются, а глаза превращаются в две злые щелочки. Не желая его больше дразнить, она быстро продолжила. – А обратно уж я сама добиралась. Не маленькая чай.

– Не делайте так больше! – попросил Иван. Но его просьба была почему-то больше похожа на приказ.

Реакция князя на это происшествие показалась Лизе слишком бурной. Было это просто волнение за глупую девочку, которой взбрело в голову погулять в одиночестве, или что-то иное? Во всяком случае, она не чувствовала в его поведении ничего болезненного, что вероятнее всего должно быть у серийного убийцы.

– Просто мужчина переживал за девушку, к которой неравнодушен! – Вывод, который она сделала, удивил и испугал одновременно. Девушка живо вспомнила поцелуй посреди круглого двора между штабелей дров, и то, как князь ее обнимал, когда они ехали с катка. Ей было очень уютно в руках Ивана и не хотелось просыпаться. А теперь этот разговор. Это что, ревность? Mamma mia! От него точно нужно держаться подальше! Даже если он не маньяк, то может в состоянии аффекта просто надавать по шее.

Опасливо поглядывая на все еще недовольного Ивана, Лиза снова попросила, – Пойдемте, съедим что-нибудь. Право, кушать очень хочется.

– Да, идем.

Лиза отправилась к себе и надела новую теплую одежку, шапку, а на шею намотала свой пестрый шарф.

– Вы гото…– начал было Иван, входя, и осекся. Он увидел на Лизе новую шинель.

– Алекс, что это?

– Иван, пойдемте, я по дороге все расскажу. И почему вы мне не сказали, что Алекс – это Алексей, а не Александр?

– О да! Нашлись люди, просветили, – тут же ответила она на немой вопрос князя.

Пока они спускались и шли по улице Лиза кратко поведала о своих злоключениях. Иван все время останавливался, так что девушка, идущая следом, врезалась в его спину. Переспрашивал. А когда он узнавал новые подробности, злился все больше и больше. К тому моменту как они подошли к трактиру, князь уже был на грани взрыва.

Последней каплей стал рассказ о знакомстве с поручиком Гагариным. Князь с рычанием схватил Лизу за плечи и начал трясти ее как грушу.

– Что за шум, а драки нет? – услышала Лиза голос Ярослава, вырвалась из рук Ивана и метнулась к нему. Журналист приобнял ее за талию.

– Нет, правда, что здесь происходит? О! Мадам! Вы приоделись? Мои поздравления! – воскликнул Ярослав, слегка отстраняя от себя девушку и оглядывая ее.

Лиза оттолкнула ухмыляющегося Ярослава, – Придурок!

– Лиза, простите, я признаю, что мое поведение было недостойно мужчины и дворянина. – покаянно произнес князь. – Давайте все-таки зайдем в трактир и не будем устраивать сцен на улице.

– Ярослав, молчите, прошу вас! – резко воскликнул князь, когда заметил, что журналист уже раскрыл рот и собирается возражать, – Нам всем нужно успокоиться.

– Прошу вас, Алекс. – Иван распахнул дверь. Лиза молча прошла во внутрь, молодые люди последовали за нею.

Они уселись за столик, подозвали сонного Прошку и сделали заказ. После этого взгляды обоих мужчин обратились на Лизу, которая скромно сидела, рассматривая собственные руки, лежащие на столе.

– Давай, Лизок, поведай, что ты там успела уже натворить? – Яролсав, подпер щеку кулаком и приготовился слушать.

Пришлось Лизе снова поведать им свою историю в деталях и красках.

– Я знал, что нельзя вас одну отпускать! – в сердцах воскликнул князь, ударив при этом ладонью о стол так, что стоящие на нем тарелки подпрыгнули и звеня приземлились.

– Вань, спокойно, спокойно! – Ярослав погладил Ордынского по плечу. – Я тебя понимаю. Сам бы эту дамочку придушил.

– Перышкина, у тебя совсем мозгов нет?

– А что такого? – попыталась оправдаться Лиза. – Я же не знала, что он по ночам гуляет вдоль дворца! Думала, что пробегусь быстренько мимо Эрмитажа…

– Перышкина! Это там, у нас – Эрмитаж! А здесь это не музей, а режимный объект! Соображать надо! Да что уж теперь! Хорошо, что все так закончилось.

Слова Ярослава были обидными, потому что Лиза совершенно не понимала в чем ее вина. – Все же вышло совершенно случайно!

– Ты виновата в том, что так и притягиваешь неприятности на свою задницу!

Иван с усилием потер лоб рукой. – Вы говорите там был поручик Гагарин? – спросил он, отнимая руку от лица.

– Так он представился. Статный мужчина с пышными усами и густой шевелюрой. Он был в белом кителе с золотым шитьем на груди. – Пока Лиза описывала поручика, Иван кривился все больше и больше. – Вы его знаете?

– Конечно знаю, – ответил Иван, – князь Петр Гагарин – кавалергард, бретёр, игрок и волокита. Скопище всех известных пороков.

– Да?! – Лиза удивленно приподняла брови. Если бы она знала заранее послужной список этого поручика, то пригляделась бы к нему повнимательней.

– А тот, что меня привел, кто это мог быть? Его называли «Ваше сиятельство» – высокий дядька с усами и бакенбардами?

– Ну знаете, Алекс, под ваше описание подходит огромное количество персон. И все с усами и с бакенбардами. – улыбнулся князь. – Во что он был одет?

– Шапка у него была меховая круглая с пышным султаном сбоку. А во что одет, увы не припоминаю – во что-то серое…

– Если «Его сиятельство» – то, как минимум, генерал, – размышлял Иван вслух, – и головной убор, как вы описываете, генеральский. Только который из них? В свите Великого князя состоит несколько генералов: генерал-майор Епанчин, генерал-поручик Протасов, и еще… Какого, вы говорите, цвета донце на шапке было?

– Донце это что? – уточнила Лиза.

– Верх шапки? – Иван похлопал себя по макушке.

– Так бы и говорил. Не помню, красный, как будто.

– Тогда точно не Протасов. Ну да бог с ними! – выдохнул Иван и поднял рюмку, – Чтобы вам с ними всеми больше никогда не встречаться!

– Аминь! – заключил Ярослав и опрокинул в себя стопку водки. Менее содержательная жидкость не могла успокоить мужские нервы, растревоженные Лизиным рассказом. Да что Ярослав, и князь Иван тоже перешел на водку.

– Да, и завтра я еще на работу выхожу! – заявила Лиза.

– Не понял. Куда ты выходишь? – переспросил Ярослав. – Тебе мало приключений?

– Вы не понимаете? – Лиза обвела взглядом своих кавалеров, – Я узнала чертеж! Профессор Гуммель сейчас проектирует тот самый дом, на Радищева, где у меня люстра упала. Я должна выяснить, откуда появился этот чертов чердак!

Глава 6.

Они так и не пришили ни к какому решению. Лиза стояла на своем. Мужчины, проявляя неожиданное единодушие, наоборот, требовали, чтобы она бросила заниматься ерундой и сидела дома, то бишь в Академии. Смысл в этом был, особенно в свете последних событий. Иван и Ярослав убеждали девушку не лезть на рожон. Пока шли от трактира до калитки, Лиза сорвала голос, споря с ними. Она обижалась на молодых людей и не понимала, что плохого в том, что она полдня проведет под крылом профессора Гуммеля? В конце концов решили, что утром на работу Алекса будет сопровождать Ярослав, а вечером уже Иван, или кто-нибудь из друзей-художников. Мужчины сходились в одном – Лизу категорически не следует отпускать бродить по городу в одиночестве. На том и порешили. Ярослав обещал ровно в девять часов утра зайти за «упертой ослицей», попрощался и убежал «к себе». Куда «к себе» он не уточнил. Лиза же с Иваном тоже отправились восвояси.

Конечно, Лиза обиделась на прозвище, которое ей дал журналист, и возмущенно вышагивала между штабелями дров позади Ивана. Неожиданно она налетела на кого-то старика, который нес большую стопку свежеструганных досок. От удара все доски рассыпались по снегу.

– Алар бөтенләй күзләрен югалттылар. Шулай итеп, кешеләргә мөрәҗәгать итү. Киттек! Борчылм агыз³! – проворчал старик.

– Что, простите? – переспросила Лиза, хотя по недовольному тону. И так было все понятно.

Она присела на корточки и принялась собирать рассыпавшиеся доски, но старик грубо отобрал у нее подобранные деревяшки.

– Иди, давай! Ахмет сам соберет. – старик раздраженно толкнул ее в плечо.

Лиза поднялась, отряхнула колени, извинилась и пошла дальше. – Отчего меня сегодня все ненавидят? – недоумевала она.

У входа на лестницу ее уже ждал Иван. – Что там еще случилось?

– Я слышал шум, – пояснил он встревоженно.

– Да на меня какой-то Ахмет налетел.

– Не иначе, тот самый о котором как-то Ярослав Сергеевич спрашивал? Пойдемте уже.

Лиза нахмурилась. Она не слышала, чтобы Ярослав расспрашивал о ком-то. Зачем интересно? Оглянулась, но старика уже не было.

Утро началось, как и все предыдущие дни, с визита Марфы. Правда на этот раз у Лизы был стимул расправиться с водными процедурами побыстрее – предстоял первый день на новой работе. Естественно, Лиза ощущала легкий мандраж. В сложившийся коллектив вливаться всегда проблематично, волнительно и интересно одновременно. Сидя за столом у князя, она мысленно была уже там, поэтому Ивана почти не слушала и отвечала невпопад.

Иван же беспокоился за своего «кузена» и не хотел, чтобы его обижали. Правда, Алекс доказал, своими приключениями намедни, что вполне может справиться с трудностями и сам. Но что-то ему подсказывало, что за броней решительной и самостоятельной женщины скрывается тонкая и ранимая душа. Эту тонкую и ранимую хотелось сгрести в охапку, спрятать за спину, никого не подпуская близко.

– Уж очень много вокруг нее развелось всяких разных, – с раздражением думал он. – ну ладно Мирон с Николаем. Ну ладно Ярослав, с которым у них много общего. И Редькин еще добавился – коллега по цеху… Так теперь нарисовался и князь Гагарин, а уж он-то по части женского пола – эксперт! Удивительно, что он ее еще вчера не разоблачил. И Великий князь Владимир Александрович в финале списка!

Stupide mademoiselle, она что, не понимает, как рискует? Нет ее во что бы то ни стало нужно отговорить от этой глупости! Но как? Вбила себе в голову, что должна разгадать тайну клада. А что там разгадывать? Он ведь сразу же узнал эти вещи, которые она показывала на фотографических снимках. Тем более, что на крышке табакерки стоял фамильный вензель Ордынских. Незнакомым ему был только перстень. И то третьего дня сия загадка разрешилась. Интересно, как она не узнала тот самый перстень, что подарил ей Его высочество? Stupide mademoiselle!

Совсем не замечает какой интерес к ней проявляют все означенные персоны! Или не хочет замечать? А может быть замечает, только не показывает виду? Равнодушно выбирает. Сколько он повидал этих великосветских хищниц, ведущих охоту под личиной благопристойности и целомудрия. Хотя, Лиза на такую не похожа, но кто ж их знает этих femme émancipée⁴!

Он пытался с ней разговаривать, бесполезно, она его не слушала! Механически болтала ложечкой в стакане с отсутствующим взглядом. Слегка бледная, но внутренне собранная. Он снова окликнул ее.

– А! – Лиза подняла глаза.

– Ну наконец-то вы обратили на меня свое драгоценное внимание, – желчно заметил князь.

– Простите, я задумалась о своем! – ответила она, слегка улыбаясь.

– И о чем, если не секрет?

– О! О том как я однажды вот так начинала работу в новом коллективе. Это было забавно. Я была единственной девушкой в мужском коллективе. Причем все мужчины были намного старше меня.

– Так вот эти дядьки сразу взяли надо мною шефство. Они по очереди водили меня на обед, все объясняли и как могли помогали. Подтрунивали друг над другом, соперничали, шутейно боролись за мое внимание. А руководил той шарагой барон – с совершенно русской фамилией не то Сидоров, не то Петров, но по происхождению, почему-то – шведский барон. У него в кабинете над столом висел герб. Он очень им гордился.

– Лиза! Может вы все-таки не пойдете… – начал Иван. Но увидев, как гневно сверкнули глаза девушки, замолчал.

– Не обсуждается! – отрезала она. – Я все равно пойду! Ну Иван, миленький, ну что со мной может случиться? В на губе, я уже побывала! И потом снаряд в одну воронку два раза не падает! А значит и с вашим №1 я больше не встречусь!

– С кем? – не понял Иван.

– Ну Гагарин – он же космонавт №1 был. То есть будет.

Иван уже не стал уточнять что означает «космонавт», чтобы больше не раздражать девушку. Он понял одно, что придется, скрепя сердце, ее отпустить. Вот уж никогда не думал, что будет так переживать из-за женщины.

Лиза же, закончила чаевничать и стала собираться.

– Удивительно! – говорила она, надевая свою новую шинель. – У вас рабочий день очень короткий. Всего пять часов! А обед в это время входит или нет? Или обедают после трех? А может…

– Алекс! – остановил ее Иван, – Успокойтесь. Когда волнуетесь, вы задаете излишне много вопросов. Я не успеваю вам на них отвечать.

– Нервы, извините! – отмахнулась Лиза, – не обращайте внимание.

– Где же Ярослав? «Упертая ослица» уже готова.

Ордынский с укоризной посмотрел на девушку и покачал головой. Ему все больше и больше хотелось привязать упрямую девицу к стулу, потому что вся эта затея с «работой» сулила огромные осложнения в будущем. Он был совершенно в этом уверен. Если в течении десяти минут месье Ярослав не появится, он ее точно никуда не отпустит!

Но двери распахнулись и в комнату вошел Ярослав в расстегнутой шубе и лохматой шапкой в руке. Пожал руку Ивану, который и сам не знал радоваться тому, что журналист не опоздал или огорчаться.

Ярослав увидел, что Лиза готова, махнул шапкой и направился без лишних слов к выходу, застегиваясь на ходу. Девушка поспешила за ним.

На пороге она обернулась, – Князь, пожелайте мне «ни пуха ни пера»!

– Я вам желаю, Алекс! – устало выдохнул Иван, – Идите уже.

Лиза отправила князя к врагу рода человеческого и скрылась за дверью.

Пока они шли через Неву по льду, Ярослав рассказывал ей о том, как он адаптировал для местного употребления тексты некоторых поэтов начала XXI века. Получалось невероятно смешно. Лиза от смеха все время вытирала выступающие слезы.

Напротив здания Кунсткамеры компания мужиков выпиливала огромные ледяные блоки, которые грузили на повозки. Лиза дернула за рукав Ярослава, – Смотри!

Ярослав остановился и посмотрел в туда, куда показывала девушка.

– Что они делают? Ты понимаешь? – Лиза приложила ладонь козырьком.

– Ах это! – журналист снисходительно посмотрел на девушку. – Они лед заготавливают.

– Я вижу, а для чего? Зачем им лед?

– Ну ты, мать, даешь! Ты правда не понимаешь? – Лиза отрицательно мотнула головой.

– Холодильник. – коротко пояснил детектив развернулся и пошел дальше.

Лиза хлопнула себя по лбу, конечно, как она сама-то не додумалась? Еще немного понаблюдала за работой льдозаготовительной артели и двинулась за журналистом.

Когда дошли до каменных львов, она снова с беспокойством ухватилась за рукав шубы Ярослава, чтобы унять подступившее волнение, от нахлынувших воспоминаний.

– Представляешь, я уже совсем было собралась кричать «Долой самодержавие!», «Нет царскому произволу!», «Вся власть учредительному собранию!» А он оказался таким милым… Шинельку мне вот подарил!

– Ну как можно было его и бомбой? – Лиза поежилась.

– Так это же не его бомбой! А папу его! – поправил Ярослав.

– Все равно! Может мы что-то неправильно поняли? – не унималась Лиза.

– Детка, я бы тебе посоветовал в слух такое, особенно вот тут у дворца, вообще не произносить, а лучше и не думать! Иначе встреча с твоим другом Гагариным тебе обеспечена!

Лиза надулась – обиделась в очередной раз на «детку» и молчала до тех пор, пока они не остановились у особняка архитектора Гуммеля.

– Ну вот мы пришли, – сказала Лиза, указывая на дверь. – Мне сюда.

– Постой, – Ярослав наморщил лоб, – тут же ресторан этот как его… «Зодчий Росси»? Я тут бывал! И знатно траванулся здесь устрицами. Три дня потом не отходил далеко от фарфорового друга. И что весь этот особняк твоему, профессору принадлежит?

– Ага! – подтвердила девушка. – И в ресторане в этом, в «Зодчем», я тоже бывала. Хороший ресторан.

– Ну тебе видней… Пойдем, я с тобой. Разведаю ситуацию. Должен же я Ивану потом отчитаться, что сдал его ненаглядную в надежные руки, а не абы кому. – осклабился Ярослав.

– Постой, ты же его вчера бог знает в каких зверствах подозревал! – Лиза уперла руки в боки. – И что сейчас переменилось?

– Ничего не переменилось! Как подозревал, так и подозреваю. Но разрабатываю и другие версии. – ответил детектив, ухмыляясь.

– Да! – уже совсем в дверях сказала Лиза. – Совсем забыла! Мы же вчера вечером с каким-то Ахметом столкнулись, во дворе Академии. Иван говорил, что ты им интересовался.

Пока девушка говорила это, она стояла к нему спиной и не видела, как лицо Ярослава мгновенно стало серьезным и вся веселость улетучилась.

– С татарином?!

– Когда это было? – отрывисто спросил он.

– Как с тобой расстались. Я с ним в круглом дворе столкнулась. Дед какой-то с охапкой досок. А что, это важно?

– Да! Чрезвычайно! – Журналист сжал девушку в дружеских объятиях и чмокнул в лоб. – Давай, детка, шевели ножками!

Наконец швейцар открыл дверь, и Лиза объяснила ему что ей нужно. Они вместе с Ярославом поднялись на последний этаж, туда, где располагалась чертежная. Там Ярослав быстренько оценил на глаз контингент присутствующих. Затем прошел вместе с Лизой в кабинет Вильгельма Карловича Гуммеля, представился ему и наконец ушел, сдав таким образом девушку с рук на руки.

Глава 7.

Поведение Ярослава показалось Лизе странным. Она пообещала себе разобраться с этим, как только появится подходящий момент, и выяснить как связан журналист с этим татарином. Девушка как могла выкинула из головы все лишнее, полностью переключаясь на Вильгельма Карловича.

– Проходите, юноша. – профессор восседал за большущим столом, заваленным бумагами, чертежами и сметами. – Присаживайтесь. Подождите пару минут, я заканчиваю.

Лиза прошла и опустилась на стул. Пока профессор вел подсчеты, лихо щелкая костяшками деревянных счетов, она могла свободно рассмотреть кабинет. Это была просторная комната со светлыми стенами на которых красовались многочисленные чертежи и портреты в резных рамах. У окна примостился небольшой чертежный столик, с приколотым чистым листом. Вдоль стен расположились стеллажи, заполненные книгами. Мраморная Афродита, изящно опирающаяся на ствол мраморного же дерева, выглядывала из-за спины профессора. Наклон головы скульптуры был таким, что казалось будто богиня действительно изучает документы, лежащие на столе хозяина кабинета. Полюбовавшись игрой света на мраморном лице статуи взгляд девушки скользнул выше и остановился на портрете мужчины в длинной лохматой шубе с кучей орденов на шее. – Ну ни дать ни взять многократный олимпийский чемпион по санному спорту.

Лиза так засмотрелась на этот портрет, гадая кто на нем изображен, что не заметила того момента, когда профессор отложил перо. Он сложил руки перед собой на стол, и некоторое время молча наблюдал за нею.

– Это мой учитель, Август Антонович. – с легкой улыбкой произнес профессор, – Величайшего таланта был зодчий.

Лиза смутилась, и от того, что ее подловили, и от того, что никак не могла сообразить, кто такой этот Август Антонович.

– А вы моложе, чем мне показалось вчера. – продолжил Гуммель задумчиво.

Лиза подняла глаза, – Вильгельм Карлович, разве это проблема?

– Если хотите, то да. – ответил он. – Я не думал, что беру на службу дитя!

– Я уже давно не ребенок, господин профессор. Хотя, часто слышу, что выгляжу излишне молодо. Вы же ничем не рискуете – всегда сможете отказаться от моих услуг, если я вам не подойду. – Лиза постаралась максимально включить все свое обаяние и убедительность.

Профессор угрюмо смотрел на нее сквозь стекла пенсне. Червь сомнения, видимо, продолжал его терзать. – Сколько лет вы уже в профессии?

– Лет семь. – ответил Алекс.

– Вы что же… с восьми лет на стройке? – на лице мужчины читалось искреннее удивление.

– Почему же с восьми!? – спокойно парировал Алекс. – Я же говорю, что не столь юн, как кажется.

Вильгельм Карлович побарабанил пальцами по столешнице, мыча какой-то мотив, нахмурился, почесал подбородок и наконец решился – Пойдемте, я вас представлю своим помощникам. Поглядим потом, что из этого получится.

Гуммель вышел из-за стола и направился к двери. Лиза посеменила за ним.

В чертежной сразу четыре пары глаз с интересом уставилось на Лизу, вошедшую вслед за профессором. Вильгельм Карлович представил Алекса, как нового помощника по архитектурной части, а затем познакомил с коллегами. Их было четверо: два инженера и двое зодчих. С инженерами она обменялась рукопожатиями. Цыганистой наружности смуглый собрат-архитектор просиял обезоруживающей белозубой улыбкой и учтиво поклонился. А последний – блекло-серый мужчина с прозрачными глазам на выкате вообще никак на нее не отреагировал. Профессор указал Лизе на стол, который она может занять, велел цыганистому выдать работу новому сотруднику, после чего удалился.

Как только дверь за профессором закрылась этот смуглолицый, имя у него, кстати, было итальянское – Микеле Манци, подошел и присел перед Лизой на краешек стола, сложив руки в замок перед собой.

– Ну и как прикажите это понимать, милостивый государь? Что мне с вами делать? Мне не доводилось еще возиться с младенцами! – он смотрел на нее сверху вниз, не

спуская с губ снисходительной улыбочки. А затем закатив свои темные глаза, потряс перед собой руки, сложенные лодочкой.

– Вот и освоите нечто новое. – вежливо ответила Лиза, глядя на него чистыми честными глазами.

– Поглядите-ка, а у птенчика есть зубы! – кинул Манци через плечо, обращаясь к своим коллегам.

– Конечно же есть – три ряда, как у акулы. – Лизе уже начинал надоедать этот диалог. – Давайте уже делом займемся.

– И то, Михайло, – раздалось из угла, где сидели инженеры. – отстань от мальца! Подбери ему что попроще.

Манци хмыкнул, выпятил нижнюю челюсть, легонько проведя по ней пару раз пальцами. Затем отошел, пружинисто оттолкнувшись от стола. Девушка перевела дух. Куда ни приди – везде одно и то же! Сразу кто-то пытается тебя прощупать на стрессоустойчивость. Если дашь слабину, то затюкают и вздохнуть не дадут. Нужно с порога заявить права на свое место под солнцем – примерно, как у бабуинов в стае.

Через мгновенье Манци вернулся, неся чертеж, – Скопируйте этот лист.

Это был проект маленькой беседки-ротонды. Ничего сложного – план с шестью колоннами, расположенными по кругу на круглом же основании, фасад и разрез. Манци небрежно уронил лист на Лизин стол.

– Вопрос! – Лиза не дала Манци далеко отойти. – Копировать один к одному? Где взять чистый лист и чертежные инструменты? Какой срок выполнения этой работы?

Итальянцу пришлось снова возвращаться, – От вас слишком много суеты, сударь! – скривился он, но все же ответил на все вопросы, даже личную готовальню выдал, бурча, о том, что карандаши нужно иметь свои. После этого излишне театрально повернулся к ней и спросил, – Все? Я могу заняться своими делами?!

– Да, сударь, можете быть свободны. – ответила ему в тон Лиза, слегка склонив голову. Работу ей, конечно, придумали самую, что ни на есть наипростейшую. Тупо передрать! Поэтому занимаясь черчением, она успевала в пол глаза наблюдала за тем, что происходил вокруг. Ее же непосредственный начальник, этот противный Манци, совсем не утруждал себя заботами. Покрутившись в чертежной некоторое время, он вышел и пропал. Господа инженеры тоже, хоть и находились за своими столами, но больше разговаривали между собой, чем трудились. Один только серый человек молча шуршал, не поднимая головы. Так прошло полдня, Лиза уже выполнила все, что от нее требовалось, а Манци все не появлялся. Некоторое время она сидела, прислушиваясь к трепу инженеров, но скоро ей это наскучило. Тогда Лиза вылезла из своего угла и пошла гулять по мастерской. Разговоры тут-же затихли. Лиза постояла у одного стола – посмотрела чертежи, перешла к другому.

– Молодой челофек, ви почему не работайт? – спросил толстый с сильным немецким акцентом.

– Я уже все сделал, – отмахнулся Алекс, – А вы случайно не знаете где месье Манци?

– А кто ж его знает! Может где с барышнями, а может просто по дому болтается. Ты на него, мил человек, не гляди, он Вильгельму Карловичу родня, – пробасил второй инженер.

– Ах вот оно что! – подумала Лиза. – Развели тут кумовство!

В этот момент дверь раскрылась и в комнату впорхнуло милое кудрявое создание в светлом платье. – Доброе утро, господа! Вы не видели месье Мишеля?

Мужчины, кроме серой личности, тут же вскочили и склонили головы. Лиза же наоборот пригнулась и затаилась за столом в надежде на то, что ее не заметят. Толстый немец ответил барышне, что Манци где-то здесь. Перышкина подивилась тому, что в этом времени те же отмазки, как и в будущем. Она вспомнила, одного коллегу, который всегда оставлял на спинке стула свой пиджак, в то время как сам шлялся по этажам без дела. И все, включая руководство, понимали, что раз пиджак здесь, то и его хозяин где-то рядом – просто вышел. Лиза вздохнула. – Совсем как этот Манци, одна разница – ему даже не нужно пиджак оставлять.

Барышня уже почти вышла, но услышала излишне громкий вздох и остановилась. А затем узнала месье Алекса, кузена князя Ордынского, с которым ее познакомил месье Мирон. Лизе пришлось выбираться из своего темного угла, где она пряталась, на авансцену, шаркать ножкой и кланяться. Мадемуазель Мари, а это была именно она, щебетала без остановки, о том, что она так рада встрече, и что Алекс непременно должен быть завтра у них на празднике. Лиза не знала куда себя деть, хотелось поскорее уползти в свой любимый темный угол, поэтому она соглашалась на все. Желая закончить разговор поскорее, попросила мадемуазель Мари передать месье Манци, после того, разумеется, как она его найдет, просьбу вернуться на место службы.

– О! Идемте, месье Алекс! Поищем вместе!

– А может вы сами? – без особой надежды попыталась сопротивляться Лиза.

– Нет, нет, нет! – воскликнула Мари, хватая Лизу под ручку. – Только вместе!

Они обошли пол дома. Мари любезно показала, где что находится и нашли-таки господина Манци. Он сидел с хозяйкой, госпожой Гуммель – помогал ей… распутывать нитки. Манци скривился, когда увидел Алекса. Затем, досадливо морщась, снял моток со своих рук и повесил его на спинку стула.

– Mi scusi signora! Affari, affari⁵! Идемте, Алекс! – Манци быстро увел Лизу. Мари увязалась за ними, уверяя, что ей совершенно необходимо переговорить с Мишелем.

– Месье Алекс! Что вы себе позволяете! Почему вы не на своем месте? – не скрывая раздражения прошипел Манци, пока они петляли по коридорам.

– Мишель! Не злитесь на Алекса! Это я его привела! – заступилась за Лизу Мари.

– Как? Разве вы знакомы? – Манци даже остановился.

– Конечно! Нас намедни представил господин Ксенакис. Месье Алекс – кузен князя Ордынского и мы с Аннет пригласили его на рождественский вечер.

– Porca vacca⁶! – воскликнул Манци, взмахнув руками, – Почему я последним узнаю, что вы, черт вас побери, граф Бельский?!

Мари погладила Манци по рукаву, успокаивая по-родственному.

– А разве это что-то меняет? – удивилась Лиза. – Вы бы отнеслись ко мне с большим уважением, узнав сразу про мой титул?

Черные глаза итальянца недобро сверкнули! И он пошагал так быстро, что Лиза за ним еле-еле поспевала.

В чертежной Лиза показала итальянцу свою работу. Он некоторое время рассматривал чертеж, а затем с кислой физиономией покрутил в воздухе рукой с отогнутыми большим и указательным пальцем, что очевидно в переводе с итальянского означало: «Ну так, не очень!»

Но за Лизу неожиданно вступился худой инженер, – Да ладно тебе, Михайло! Отлично получилось! Мы уже рассмотрели, пока вас не было! – толстый немец при этом кивал и поддакивал, вернее он говорил, – Ja, ja!

– Так что не брани мальца! Он с виду малахольный, а на деле вон шустрый какой! – закончил свое выступление Худой.

На это Манци недовольно фыркнул. Демонстративно отвернулся, порывшись в жилетном кармане, извлек часы. Он открыл крышечку, поглядел на них и заявил, что уже два по полудни. Затем, указав на некоторые детали чертежа, велел поправить. – Сроку вам, милостивый государь, час. – После чего гордо удалился в свой угол.

– Каков фрукт! – подумала девушка. – Сам целый день вообще ничего не делал, а я тут пашу и ему, видите ли, еще и не нравится!!

Лиза быстро исправила то, на что указал палец Манци, и уставилась в окно, не хотела она нарываться под конец рабочего дня на еще большее недовольство начальства.

Минут за пятнадцать до конца в чертежную явился сам профессор. Он обошел всех своих работников посмотрел, что они делают. В конце, на закуску, подошел к Лизе.

– Ну-с, молодой человек, показывайте, чем вы нас порадуете? – он снял пенсне, достал из кармана платок и протер линзы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Je suis content que tout soit réglé pour le plaisir de tous ! A vrai dire, je vous ai aimé, comte! (фр.) – Я рад, что все разрешилось к общему удовольствию! Скажу, по правде, вы мне понравились, граф!

Вернуться

2

Oui monsieur (фр.) – Да господин

Вернуться

3

Алар бөтенләй күзләрен югалттылар. Шулай итеп, кешеләргә мөрәҗәгать итү. Киттек! Борчылмагыз (тат.) – Совсем глаза потеряли. Так на людей налетать. Иди давай! Не мешай!

Вернуться

4

femme émancipée (фр.) – эмансипированная женщина

Вернуться

5

Mi scusi signora! Affari, affari (ит.) – Простите, госпожа! Дела, дела!

Вернуться

6

Porca vacca (ит.) -Черт побери!

Вернуться