Наедине с тобой и Петербургом
Стихи о любви
Александр Бутенин

Памяти Софии Полянской

© Александр Бутенин, 2025

ISBN 978-5-0056-8455-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Петербурга суть и душу
автор точно уловил,
на читателей обрушив
водопад своей любви

К славной Северной столице,
что гостей к себе зовет,
разомкнув мостов ресницы,
белой ночью каждый год.

Здесь героев Клио тени
оживают под пером.
Невский Стикс беря, Бутенин
их собрал всех на паром.

А еще признанье в чувствах
к милой девушке одной,
утонченной, как искусство,
и любимой нежно мной.

Вплыли в сборник невеликий,
словно из небытия:
исторические лики,
город, девушка и я.

Любовь к нездешней поэтессе

Предчувствие любви

К горизонту солнце кло́нится,
день прошел и ночь близка.
Где же ты, моя поклонница?
та, которую искал:
терпеливо, долго, тщательно,
безуспешно, глупо, зря.
Жил с другими по касательной,
убегая чуть заря.
Для одной тебя стихи писал,
и к тебе во снах летал.
Яркой молнией ушла в леса
неизбывная мечта.
Все равно не ми́нуть встречи нам,
я заранее рад дню,
когда утром или вечером,
но тебя я догоню.

Ты восхищения достойна

Смакуя жизнь в расцвете самом
созревшей женской красоты,
взрастившая ребенка мама,
любви и счастья жаждешь ты.

Судьба порой несправедлива,
ее вниманья долго ждать.
Но веткой гибкою оливы
стремится к солнцу твоя стать.

Ты восхищения достойна,
верна, корректна как часы,
такой изысканной и стройной
я не встречал еще красы.

Свежа лицом, роскошна телом,
щедра душой, умом ясна.
Плодом пленительным и спелым
мне в руки падаешь во снах.

Ты провоцируешь невинно,
и соблазняешь без труда,
пьянишь собой, подобно винам,
и оживляешь, как вода.

Легко меня взяла ты в плен

Полюбишь ты меня когда?
Когда тебе я стану нужен?
Уже пошел счет на года,
как я тобой обезоружен.

Легко меня взяла ты в плен,
чего, пожалуй, не хотела.
Исход был мною вожделен,
как вожделенно твое тело.

Любой пленительный изгиб
его знаком мне, как наощупь.
С тобой, я чувствую, погиб,
пропал, как кур, попавший в ощип.

Ты ускользаешь, словно тень,
как горсть песка течешь сквозь пальцы.
Но без тебя несносен день —
растянутый, как ткань на пяльцах.

При всем терпении моем,
итог усилий – курам на смех.
А нам остаться бы вдвоем,
и пообщаться бы не наспех.

За красивые глаза

Страсть мою верни сторицей,
и не исчезай хоть раз.
Дай мне вволю насладиться
красотою дивных глаз.

В них мерцает и сверкает
хризолит и изумруд.
Ты невинная такая,
и глаза твои не врут.

Солнца блеск, палитра моря,
глубь небес и цвет дубрав,
даже меж собою споря,
в том сойдутся, что я прав.

Драгоценное сиянье
озаряет все вокруг.
Ты – само очарованье,
я – тобой плененный друг.

Взгляд слепит людские лица,
лишь украдкой его кинь.
Станешь в Северной столице
ты – богиней из богинь.

Кошка, гуляющая сама по себе

Ты в жизнь мою вошла кошачьим мягким шагом
с осанкою тигриц и грацией пантер.
И сразу же стихи пролились на бумагу,
столь поразил меня твой дивный экстерьер.

Копна густых волос притягивает руки,
блестят кораллы губ и изумруды глаз.
И голоса стремглав чарующие звуки,
естественность речей и задушевность фраз.

Возвышенная стать породистого тела,
в нем сила и напор, желание любви.
И я готов на все, чего б ты ни хотела,
но лишь за тет-а-тет с тобою визави.

Независимая

А ты, девушка, – независимая,
и, хоть я уже «завис», – не моя.
Как вершина горы – далекая,
неприступная, одинокая.
Миражом исчезаешь, зыбкая,
с недоверчивою улыбкою.
Словно солнечный луч за тучами
укрываешься, меня мучая.
Стало пропастью расстояние,
ощущаю себя, будто я не я.
Коль на нос посадил мне черт очки,
изучаю твои все черточки.
Тонет томный взгляд в ресниц тени,
но в глазах, опущенных ниц – огни.
Ты душой, как Сибирь, щедрая,
а на вкус, как имбирь с цедрою.
Благородна и веришь в лучшее,
полагаясь на волю случая.
Экзотичным цветешь растением,
восхищая меня, Бутенина,
элегантной своею грацией.
Thank you! Danke! Merci et Grazie!

Встречи в сети

Смотрю в окошко монитора
до слез в глазах и красноты,
чуть-чуть скучать осталось, скоро
ко мне на встречу выйдешь ты.

Для переписки тем есть много,
их все нам и не перебрать.
С мной до девяти ты строго,
а я с тобою до утра.

Разъединяют нас границы
и часовые пояса,
дела, проблемы, версты, лица,
звонки, чужие голоса.

Хоть и не близко мы знакомы,
общенье легкое, как сон.
Пусть друг от друга далеко мы,
сердца и мысли – в унисон.

Перебираю я, как четки,
наш откровенный разговор.
Размытым кажется, нечетким,
что было в жизни до сих пор.

Закат, краснея от смущенья,
в конце концов совсем лилов.
Я жду счастливого мгновенья,
когда все ясно и без слов.

Приглашение в Петербург

Мадам, распахнута столица
и брошена к твоим ногам.
Не хочешь вновь тут появиться,
произведя фурор и гам?

Ко мне нагрянуть можешь ночью,
с утра, под вечер или днем.
Увидеть бы тебя воочию
и погулять с тобой вдвоем!

Забуду сразу о работе,
свободен я и от семьи,
так поручи себя заботе
моей, Бутенинской, qui!

Пройдешься городом восстаний,
на руку опершись мою,
а если холодно нам станет
тебя глинтвейном напою.

Согрею руки поцелуем,
тем самым обнаружив страсть.
Наговоримся, пофлиртуем
и посмеемся вместе всласть.

Коль твой визит случится в будни,
в рабочий день, не в выходной,
расстраиваться мы не будем
и выпьем в баре по одной.

Пешком по Мойке и Фонтанке
мы выйдем на развод мостов.
Наш славный город наизнанку
тебе я вывернуть готов.

Я проведу тебя, мой ангел,
и по довлатовским местам,
и, чувствую подобно Ванге:
ты не вернёшься в Казахстан.

Образ твой мне давно по сердцу

Мы живем с тобой в странном мире,
отражаясь в игре зеркал.
Познакомились на Стихире,
я так долго тебя искал.

Начинали с любезных реплик,
улыбаясь в потоке встреч.
Интерес и влеченье крепли,
оставалось огонь зажечь.

Образ твой мне давно по сердцу,
– воплощенье моей мечты.
Словно обруч на шпагу в серсо
мою душу поймала ты.

Белизна и прозрачность кожи,
хрупкость пальцев и стройность ног
с каждым днем мне в тебе дороже
и желаннее, видит Бог.

Чувства наши для всех загадка,
на миру мы всегда на вы.
Так томительно мне и сладко
ждать тебя на брегах Невы.

Скромная барышня

Скромная барышня, милая леди.
Пленник твоей красоты, без сомнений,
горько жалею, что мы не соседи, —
гостья приятных моих сновидений.

Я тебя, знаешь, хочу до дрожи —
пальцами гладить, черпать горстями.
Мягкий атлас твоей белой кожи
будто магнит мои руки тянет.

Чую тебя, словно добычу,
имя твое черчу на бумаге.
Ты позовешь, я замурлычу
и языком слижу капли влаги.

И так по капле выпью однажды,
я всю тебя, наслаждаясь пороком,
и утолю приступы жажды
бисером пота, бусинкой сока.

Дико сплетемся, было чтоб тесно,
жарко и сладко от душ, от тел ли.
Ну-ка, признайся, но только честно,
кто-то еще так тебя хотел ли?!

Может, сойдутся наши пасьянсы,
если друг к другу не будем строги?
Глупо фортуны жертвовать шансом,
вдумайся, вчувствуйся в эти строки.

Если ты любишь нежность и ласку,
если захочешь взмыть над судьбою,
я бы охотно взял тебя в сказку,
чтоб испытать счастье с тобою.

Мы люди творчества, словом, богема,
знаем эмоций степень накала.
И вдохновенная эта поэма
в душу твою, верю, попала.

Скромная барышня, милая леди —
легкий бриз ветра в томной сиесте.
Жаль, что с тобою мы не соседи, —
были б сегодня мы уже вместе.

Средство от простуды

Я работаю сижу,
над башкой клубится пар,
я собой не дорожу:
сопли – пара Ниагар.

И салфеток Эверест
громоздится на столе.
На себе поставил крест,
настроенье на нуле.

Я чихаю как мотор,
мне горючую бы смесь!
Трезв и стоек до сих пор,
хоть вискарь в запасе есть.

Я, наверное, простыл
без заботы и тепла.
Не создал себе я тыл,
жизнь напрасно протекла.

Я уже едва дышу,
и, нахохлившись, как еж,
я письмо тебе пишу,
ты всегда меня поймешь.

Даже где-то далеко,
в уголке страны иной,
знаешь – Саше нелегко,
и душою всей со мной.

Ты, подобно журавлю, —
спустишься ко мне с небес.
Так уж милую люблю —
миг один и я воскрес.

Мне с тобой любая хворь,
не опасна никогда.
Скарлатину, грипп и корь
чувства лечат, господа.

Ты и я

Ты меня неплохо знаешь,
ты меня немного любишь.
И меня из всех одна лишь
ты спасаешь, а не губишь.

На других ты смотришь строже,
как на кобр глядят мангусты.
С каждым днем тебе дороже:
наши мысли, наши чувства.

Ты в себя заглянешь робко,
в одиночестве и втайне,
и прочтешь, что взято в скобки
(наша встреча – не случайна).

Пусть тогда, хоть счастье зыбко,
как песок на дне колодца,
снова милая улыбка
на губах твоих зажжется.

Этот свет слепящ и ярок,
он несет тепло и счастье.
Мне вручен судьбой подарок —
стал твоим я в одночасье.

И не может быть иначе.
После жизненной разлуки
ткнуться лбом хочу горячим
в твои трепетные руки.

Девушка моей мечты

Девушка моей мечты
в сложном жизненном лото —
из мятежной Алматы,
где теперь черт знает что.

Там, где выстрелы, пожар,
беспорядки и разбой,
хаос, ужас и кошмар —
вместе быть хочу с тобой!

Мне б обнять тебя сейчас,
и к своей прижать груди.
То, что связывает нас —
счастьем брезжит впереди.

Я всю жизнь тебя искал,
и во снах к тебе летал.
Образ твой сошел со скал,
с перевалов Алатау.

Девушка моей мечты
дорога мне, как никто,
из далекой Алматы,
там, где горные плато.

Любовная пропасть

Не нуждаясь ни в каком наряде,
ты – прекрасна, как любви слова.
Я твоих волос сдуваю пряди,
чтобы в шею нежно целовать.

Тонких рук изящные запястья
осторожно пальцами держу.
Умудрился на тебя запасть я,
уступая сердца мятежу.

Погулял над пропастью немного,
ощутил души императив,
и занес над краем бездны ногу,
роковой рубеж переступив.

И с тобой – пленительной и гибкой,
хрупкой, невесомой, как Иисус,
я теперь с бессмысленной улыбкой
в никуда стремительно несусь.

Все былое кажется ничтожным,
порвана связующая нить.
Ты еще не знаешь, что возможно
так ошеломительно любить.

Долгожданная

Тебя я люблю за мудрость,
за душу и красоту,
за свежесть и брахмапутрость,
принесшую в явь мечту.

Приятен твой взгляд тягучий,
пленителен обруч рук.
Ты солнечный яркий лучик,
мне сердце согревший вдруг.

Подставь поцелуям спину,
блеск дивной копны волос.
Твой привкус хмельной рябины
пьянит, чтобы мне спалось.

Закрою глаза и вижу
тебя в освежающем сне.
Желаннее все и ближе
ты с каждой секундой мне.

Пусть мир полон лжи и тлена,
какая мне в том нужда?
Ты стала моей вселенной,
как долго тебя я ждал!

Любимая

Ты остра, как имбирь на спирте,
и чиста, как алмаз росы,
хороша, как красотка в вирте,
горяча, как укол осы.

Безупречна и осторожна,
обходительна и добра,
о тебя и обжечься можно —
пробегает когда искра.

Горделива под стать принцессе,
независима, словно барс.
Как и следует поэтессе, —
внеземна, как планета Марс.

Ты талантлива и логична,
в чувствах сдержанна и строга,
аккуратна в вопросах личных —
репутация дорога.

Как восходы ты неизбежна,
и загадочна, как Восток.
Я тебя поцелую нежно,
ты раскроешься, как цветок.

Любовь эпохи возрождения

Пусть это только мои мечты,
грезы, фантом, так что ж?
важно лишь то, что отныне ты
в сердце моем цветешь.

Вдруг оказалась частью меня,
душу мою прочтя,
весь окружающий мир тесня,
походя и шутя.

Стала хозяйкой и госпожой
мыслей, поступков, слов,
будущность мне отделив межой,
связку порвав узлов.

В необычайно короткий срок
мне заменила всё.
Словно стремительной птицей Крок
был тобой унесен.

Переменился и стал другой,
ожил и в жизнь включён,
вновь заведен изящной рукой,
тайным твоим ключом.

Ты моя карма, судьба и шанс,
радость, восторг, покой.
Ты – обновленье и ренессанс
счастья – одной строкой.

В День влюбленных

Нам ни к чему смешные даты,
и календарь и гороскоп,
когда нам дарят губ охваты
любовный жар или озноб.

Когда фантазии безбрежны,
а ворох мыслей бестолков,
когда неистовы и нежны
дуэли наших языков.

Любовь и страсть – неподконтрольны,
они не ведают границ,
от них бывает сладко, больно,
бросает ввысь, швыряет ниц.

Рабами быть гламурной моды,
любить стадами в некий час —
не предусмотрено природой,
и вряд ли ограничит нас.

Любовь – каскад, а не рутина,
вскипает, лишь ее задень.
Зачем нам праздник Валентина,
когда наш праздник каждый день?

Наедине с тобой и Петербургом

В серой хмурой февральской полуденной мгле
я мечтаю о летних безоблачных днях —
безупречно счастливых для всех на земле,
благодатных в своих невесомых тенях.
Нам с тобой Петербурга громоздкий сканворд
предстоит разгадать и понять его суть,
изучить геометрию уличных хорд,
в лабиринт потаенных дворов заглянуть.
Побывать в дальних парках, зайти во дворцы,
побродить по аллеям под арками крон,
и на джинсы собрать пудру легкой пыльцы,
причиняя кроссовкам фатальный урон.
Романтичными будут у нас вечера,
гальванически-вечным ток виски в крови,
покрасневшее солнце шепнет нам: пора,
до утра оставляя вдвоем визави.
Петербургские ночи нас сладостно ждут,
где в пятнашки с рассветом играет закат,
и в часах, как назло, не хватает минут,
и пружины тахты экспансивно скрипят.
Фото наших прогулок постя в инстаграм*,
не вникая в вопросы: to be? / not to be?,
возродившись, как фениксы, мы по утрам
будем снова гулять и болтать, и любить.

* Организация, запрещенная на территории Российской Федерации.

Моя маленькая леди

Моя маленькая леди,
дама сердца и фантазий,
остроумна ты в беседе,
упоительна в экстазе.

Моя нежная блондинка,
моя трепетная крошка,
благодатна, как росинка,
независима, как кошка.

Моя милая кокетка,
мой источник дивной силы,
ведь с тобой, – шепчу нередко, —
нас судьба благословила.

Моя стройная красотка
с грацией в телосложеньи,
невесомою походкой,
и изяществом в движеньях.

Я хочу тебя до дрожи
и люблю тебя вне граней,
только ты со мной так можешь,
мы в мечтах встречались ранее.

Ты пьянишь, подобно чаче,
моя маленькая леди.
Равен день с тобой удаче,
ночь с тобой – равна победе.

Во всем являешь высший стиль

Образчик вкуса и манер —
горда, красива, феерична,
стройна, как статуи Венер,
и в грации своей антична.

Легка, как ангел, на подъем,
остра, смешлива, деликатна.
С тобой отлично нам вдвоем,
наедине с тобой – приятно.

Всегда уместно и умно
тобою сказанное слово.
Ты – раритетное вино —
смакуешь, ценишь, хочешь снова.

Во всем являешь высший стиль —
в одежде, в творчестве, и в речи.
Как ароматная ваниль —
твои запястья, шея, плечи.

Любить тебя – большая честь,
удача, счастье и заслуга.
Не расцени это, как лесть,
поверь, как преданному другу.

Апофеоз любви

Моя жемчужная принцесса,
мой драгоценный милый друг,
моя коллега-поэтесса,
впустившая меня в свой круг.

Моя поклонница и критик,
моя надежда и мольба,
мой чуткий психоаналитик,
моя удача и судьба.

Мое доверие и ласка,
мое сокровище и дар,
любимая зеленоглазка,
мой нежный бенефициар.

Тебя поздравить с днем рожденья
сегодня я душевно рад.
Прими же с удовлетвореньем
сердечных стройных рифм парад.

Ты выше всех моих желаний,
всех гор на свете и крутизн.
Подобно быстроногой лани
внеслась в мою пустую жизнь,

Ее собою озарила,
и изменила навсегда.
Как ароматная текила —
хмелишь без соли, лайма, льда.

Изящна словно статуэтка,
верна, невинна, будто мирт,
заманчива, как кругосветка,
и увлекательна, как флирт.

Источник головокруженья,
кристально чистый кислород.
В твоем приятном окруженьи
мечтал бы я продлить свой род.

Идея воплощенья стоит,
на сердце руку положа.
Цвети волшебной красотою!
Будь вдохновенна и свежа!

Эксидент

Тебе претила с детства суета,
ты гордо выступала королевой,
и в этот вечер тоже было так:
направо поглядела и налево.

Опасности не видя никакой,
сошла на мостовую с тротуара.
Не угадала скорость легковой,
не ощутив последствия кошмара.

Ты шла домой, доделав все дела,
без спешки, не неслась и не бежала.
Зачем минутой раньше не прошла?!
Ну почему хоть раз не опоздала?!

Что это: неизбежность? Рок? Судьба?
Прови́денье? Планида? Или фатум?
Так жизнь порой бессмысленно груба,
что дать оценку можно только матом.

Стекает одинокая слеза,
я выплакал запас воды соленой.
В машине отказали тормоза,
когда ты шла спокойно на зеленый.

В последний миг подумала о чём?
Удар внезапный был смертельно жёсток.
Остаток дней теперь я обречён
пересекать проклятый перекрёсток…

Памяти Софии Полянской

Теперь уже скрываться смысла нет,
таить от всех твое, мой ангел, имя.
С тобой случилась худшая из бед.
Как люди беззащитны перед ними.

Ты самый идеальный человек.
Я до тебя не знал, что есть такие.
Подобную не встретить мне вовек.
С тобою жил в счастливой летаргии.

Нам было хорошо вдвоем, скажи —
друг другом наслаждались ежечасно.
Не выпало нам вместе жизнь прожить,
но месяцы прожили мы прекрасно.

Не в состояньи думать ни о чем,
в тоске и горе жить невыносимо.
Я словно оглушенный кирпичом:
к несчастью, смерть, увы, непоправима.

Эх, если бы тебя мог заменить
на этом пешеходном переходе!
Твоей, чтоб не порвалась жизни нить,
а я уже довольно пожил вроде.

Обидно, страшно, жутко, глупо, зря,
нелепо, тяжко – уходить в расцвете.
Теперь уже мне все до фонаря,
и с фонарем такой тебя не встретить.

Осталось доживать, судьбу кляня,
а ей плевать, конечно же, на это.
С тобой украли счастье у меня,
к чему в несчастье жизнь влачить поэту?

Ты заменила мне собою всё,
я чувствовал, что и тебе я нужен.
Мне ныне смертоносное лассо
сжимает шею с каждым днем все туже.

Ослепительная комета

Как жить теперь? – скажи мне, дорогая,
хоть в мыслях говорить с тобою рад.
Меня внезапно из земного рая
столкнули в беспросветный жуткий ад.

Таким недолгим был период счастья,
но ни на что его б не променял.
Я на полгода стал твоею частью,
а ты себя делила на меня.

Мрак жизни разогнав чудесным блеском,
ты канула в космическую тьму,
моя миниатюрная принцесска,
мне не найти ответа: почему?!

Пронесшись, словно яркая комета,
исчезла на опасном вираже.
Уже домой не явишься ко мне ты,
не свидеться нам в Пулково уже.

Блаженство встречи так казалось близко,
я в облаках витал, как братья Райт.
Остались километры переписки,
цветных воспоминаний терабайт.

Твой голос, фотографии, работы,
мои стихи, что так любила ты,
несбывшихся надежд водовороты,
и неосуществленные мечты…

Несостоявшаяся встреча

Мне кажется, совсем не лечит время,
и с каждым новым днём острее боль,
всё тяжелей моей утраты бремя,
и всё трагичней в жизни моя роль.

Мы оба так хотели нашей встречи,
считали каждый месяц до неё,
не ожидая каверз и осечек,
впав в сладкое надежды забытьё.

Планировали вместе, предвкушали,
мечтали испытать объятий плен,
об этике забыв и о морали,
счастливых ожидая перемен.

Продумано всё было не однажды,
и много раз всё обговорено.
Мы наслаждались этой жгучей жаждой,
но утолить её не суждено.

На август сделав ставку, проиграли.
Навеки разлученные судьбой,
мы друг от друга дальше, чем вначале.
Когда теперь увидимся с тобой?

Наш август

А могли бы сейчас виски пить на балконе
и вдыхать ароматный, причудливый дым,
наблюдая как солнце за крышами тонет,
дожидась мерцания первой звезды.

Утомившись невольно от долгих экскурсий,
переходов, прогулок, поездок и встреч,
куда двинуться завтра не будучи в курсе,
но ничуть не желая себя поберечь.

А могли бы валяться с тобою в обнимку,
отдыхая в истоме от пыла страстей.
Я б охотно размял тебе плечи и спинку
и массировал пальцы ступней и кистей.

Легкий сон, беззастенчиво нагло тревожа,
остужая шампанским полуночный зной,
Я б ласкал твою тонкую, нежную кожу,
бесконечно любуясь ее белизной.

А могли бы хохмить и, дурачась, смеяться,
наконец, обладая друг другом вполне,
все свободное время, как два тунеядца,
проводя бурно, праздно и наедине.

Каждый августа день тесно связан с тобою,
все в подробностях вижу, как было б у нас.
Но оторваны мы друг от друга судьбою,
ты теперь лишь ночами приходишь, мне снясь.

Подарок

Из парадных, да из под арок,
обращаясь к тебе – межзвездной,
я хочу поднести подарок,
извини, если слишком поздно.
Я дарю тебе невские волны,
и гранита серого плиты,
и сияние шпилей-молний,
бронзу памятников отлитых,
и соборов немых изыски,
безупречных дворцов громады,
бриллиантов фонтанных брызги,
и дворов проходных шарады,
безнадежность метеосводок,
куполов златоглавых гидры,
и садовых литье решеток,
и тяжелых колонн цилиндры,
гору Пулкова для обзора,
и мостов бесконечных дуги,
я дарю тебе целый город,
и горсть пригородов в округе,
закоулки, где был и не был,
и прозрачные белые ночи,
только счастлива будь на небе,
я прошу тебя очень-очень!

Город судьбы

Петербурженка

Ты идешь проспектом Невским
так, что глаз не отвести,
ослепляя своим блеском
всех прохожих по пути.

Вдаль порхаешь легкой птицей,
в мыслях чем-то занята.
Шлейфом за тобой струится
неземная красота.

Вслед глядят на тротуаре
грациозной сей ходьбе.
Горожане щедро дарят
все внимание – тебе.

Город рад тебя увидеть
и побыть чуть-чуть вдвоем,
забывая о COVIDe,
о Беглове, обо всем.

Продавцам цветов награда —
поднести тебе цветы,
любоваться тобой рады
даже встречные коты.

Горделивою осанкой
украшаешь неба синь,
как античная гречанка
из сообщества богинь.

Что для вас Петербург?

Что для вас Петербург? Для меня – васильковое небо

и холодная сталь непокорной, ершистой Невы.

От заветной мечты, не исполненной в жизни, плацебо,

под наркозом которого словно находитесь вы.

Петербург для меня – это резкий, пронзительный ветер,

гнущий с треском и стоном тщедушных деревьев стволы.

Безмятежен в своем летаргическом сне на рассвете,

и таинственно мрачен под сенью полуночной мглы.

Это самый загадочный в мире, мистический город.

Он каналами речек и рек мое сердце обвил.

Острием стройных шпилей насквозь я проткнут и распорот,

признаюсь Петербургу в извечной и чистой любви.

В кабинете Петербурга

Адмиралтейское перо
макнув в чернильницу Исаакия,
на эрмитажном я бюро
набрасываю рифмы всякие.

Призна́юсь Питеру в любви,
его осанка – королевская.
С рожденья с ним одной крови,
и эта кровь, конечно, невская.

Чтоб зарядиться, выхожу
я на прогулку ежедневную,
и Петропавловкой ввожу
под сердце дозу внутриНевную.

А Петербург мне тоже рад —
к поэтам он питает слабости.
Аплодисментов дарит град
нередко мне, когда он славит стих.

Стихов слова произнесу
я со столпа Дворцовой площади,
меня над городом несут
штабные взмыленные лошади.

От Литейного до Пряжки

От Литейного до Пряжки
бодрым шагом строевым
прогуляться любо Сашке
по течению Невы.

В густошерстной синей ряби
от морского сквозняка
вьется в города масштабе
благородная река.

Широка, как Брахмапутра,
и коварна, как змея,
жадно радуется утру,
с нею радуюсь и я.

Кое-где Нева свободна,
кое-где еще во льду.
Вдоль дороги этой водной
я стремительно иду.

Проверяю друг за другом,
как военные посты,
грандиозных арок дуги
– Петербургские мосты.

Правый берег в отдаленьи,
вон «Авроры» силуэт,
и в гранитном обрамленьи
Петропавловки хребет.

Слева Сад, его ограда —
стройный острый частокол —
мне во время променада
легкий делает укол.

Обижается, что не был
на свидании зимой,
я краснею, а вот небо
холодеет синевой.

Плиты набережных гулки,
звонко слышен каждый шаг.
Допущу в своей прогулке
на Дворцовую зигзаг.

Безмятежный, необъятный,
колоссальный, словно кит,
здесь, всегда невероятный,
Эрмитаж-красавец спит.

На Васильевском роскошен
разноцветных зданий ряд.
Левый сфинкс чуть-чуть взъерошен
ветерку благодаря.

Хорошо знакомый с детства,
ослепительно торчит
тонкий шпиль Адмиралтейства,
отражающий лучи.

Медный всадник бодро скачет
на измученном коне,
не представить их иначе.
Автор – скульптор Фальконе.

Ну и дальше по ранжиру
возвышаются дома,
осмотрю я их пунктиром,
ведь устал уже весьма.

Заверну в квартиру Блока,
там тепло и хорошо.
Интересно, все же: сколько
километров я прошел?

Белой ночью

В час вечернего заката, когда город, остывая,

за фасад неровных кровель опускает солнца диск,

тени зданий, вырастая, удлиняются как сваи,

Петербурга острый профиль вам являя как изыск.

Будто в шахматах фигуры, что в цейтноте жаждут действа,

и расставлены повсюду, и вблизи и вдалеке:

Зимнего дворца скульптуры, острый шпиль Адмиралтейства,

знаменитая колонна – ждут на каменной доске.

Сам Исаакий, возвышаясь в центре Северной столицы,

вас приветствует поклоном, как учтивый джентльмен.

А Нева июньской ночью хочет смирной притвориться,

и мосты разводят руки, словно вам сдаваясь в плен.

В перспективе, разрывая облаков багрянец в клочья

золотой своею осью, Петропавловка видна.

Хорошо по Петербургу прогуляться белой ночью,

и под занавес прогулки выпить белого вина.

Дети Петропавловки

Образец надежной скрепы,
той, что с городом роднит —
Петропавловская крепость,
вековой ее гранит.

В этом каменном пространстве,
жить ничуть не тяжело.
Нас с завидным постоянством
с малых лет сюда влекло.

Лапы-стрелы бастионов,
кронверка полукаре —
до́роги традиционно
петербургской детворе.

Маленький Енисаари,
ограненный как алмаз,
в тополином пеньюаре
привлекателен для глаз.

В Триумфальные ворота
мостовая нас вела,
там сияет позолотой
шпиля стройная игла,

Благородною осанкой,
забирая сразу в плен,
где кровавая изнанка
из кирпично-красных стен.

Звонкой детскою игрушкой
всякий полдень слышен он —
выстрел из сигнальной пушки,
и курантов перезвон.

Не страшило нас нимало
то, что тут была тюрьма,
что стихия бушевала,
унося в залив дома.

Что убит был здесь наследник
повелителя страны,
что ни в первых, ни в последних —
декабристы казнены.

Все впитали наши гены
вместе с невскою волной.
Мы, друзья, аборигены —
Петропавловки родной.

На вершине шпиля ангел,
крест сжимает он рукой,
как огромный яркий факел,
берегущий наш покой.

Владимирский проспект

Владимирский проспект длиной в полкилометра —
прекрасная собой прямая магистраль.
И летом и зимой, под шум дождя и ветра
ты с севера на юг летишь стрелою вдаль.

Красивые дома и каждый уникален,
хоть, голову задрав, гуляй и созерцай.
Владимирский проспект широк и вертикален,
ходили раньше здесь и конка и трамвай.

Приятно покидать тебя по Колокольной,
а по Стремя́нной вдоль к тебе вернуться вновь.
Сто раз пересекать в прогулке алкогольной,
и помнить каждый шаг, не это ли любовь?

Фонтанку достигать дворовым лабиринтом,
Довлатову послав изысканный привет,
отведать по пути Хугардена две пинты,
тем самым пошатнув в себе менталитет.

Навеки позабыть машину и троллейбус,
автобус и метро, и двигаться пешком,
проспектов и дворов разгадывая ребус,
а в Графском честь отдать одной из старых школ.

Владимирский проспект весьма гостеприимен,
роскошен и хорош в любое время дня.
Немножечко сутул, чуть-чуть старорежимен
и очень много лет приятен для меня.

Тут прежде был «Сайгон» с отменным черным кофе,
и бил пивной родник в родимых «Жигулях».
Закрытье этих мест подобно катастрофе,
их помнят до сих пор во всех твоих щелях.

С тобою тезки мы (по отчеству хотя бы),
и я весьма польщен твоею добротой.
Ты в щедрости своей, как сам старик Хоттабыч,
сумеешь наградить исполненной мечтой.

Владимирский проспект окидываю оком,
колоколов звучит вечерний менуэт.
В одном из тех домов, а в нем в одном из окон,
нет-нет, да и мелькнет знакомый силуэт.

Доктор Питер

Коль вокруг тебя все плохо,
если в жизни жесть и медь,
ты не будь последним лохом —
в Петербург немедля едь.

Не бери с собою ноши
и не верь людской молве,
будто зонтик и галоши
пригодятся на Неве.

Фрак не нужен, лучше свитер
упакуй в рюкзак тайком,
тебя встретит добрый Питер
чашкой кофе с коньяком.

Снимет всех проблем симптомы
доктор Питер, он таков.
чувствуешь себя как дома
меж атлантов, сфинксов, львов.

В одиночестве не ной-ка!
Смоют горе на раз-два
Грибонал, Фонтанка, Мойка,
и, конечно же, Нева.

Мир увидишь в новом свете
от шального куража.
Но, вдохнувши невский ветер,
не захочешь уезжать.

Пожелаешь вновь вернуться.
Правда, есть одна беда:
невезучим петербуржцам
не уехать никуда.

Ленинградское детство

Нам, рожденным в Ленинграде,
эти виды – не внове.
С детства моциона ради,
мы гуляли по Неве.

Шпиль возвышенный и острый,
разводных мостов шпагат,
и колонн громадных ростры —
узнавали наугад.

Сада Летнего ограда,
серый в крапинку гранит,
даже больше, чем нам надо,
возбуждали аппетит.

Стог Исаакия массивный,
и дворцов помпезных ряд —
в городе декоративном
наш приковывали взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.