Валерия Сказочная
Смирись, девочка

Глава 1. Кирилл

– Ты совсем долбанулся? – не сдерживая эмоций, наступаю на братца. – Ты реально сейчас пытаешься сказать, что похитил дочку Спицына?

Антон слегка тушуется, хотя ещё некоторое время назад очень довольным собой был. Надеюсь, хоть сейчас начинает сознавать, в какое необратимое дерьмо нас втянул.

Наш бизнес, конечно, требовал самых разных мер, но до такой грязи ещё не приходилось скатываться.

– Отец сказал, что для того, чтобы устранить империю Спицына на нашем пути, надо быть особенно наглым и рискованным, – Антон всё ещё пытается оправдаться, но уже не так уверенно. – Я понял его слова буквально. Ради своей дочурки папаша пойдёт на всё.

Офигеть. Братец, кажется, вообще не собирается одуплять, что это, как минимум, незаконно. И это ладно – с нашими связями такое поправимо, но нахрена вот так недвусмысленно из конкурента врага делать? Да и низко как-то девчонку во всё это вплетать. Наверняка натерпелась страху.

– Отец уже в курсе, как ты облажался? – с нажимом спрашиваю, не давая брату ни одного повода решить, что мне хоть немного нравится его идея.

Антон прячет взгляд. Оно и понятно – этот безумный ход сам за себя говорит, что брат уже отчаялся сделать так, чтобы папа перестал воспринимать его невсерьёз.

Братец у меня младший, вылетел из универа, школу окончил с тройкой и пару раз его ошибки в бизнесе стоили нам хлопот. Но всё равно я не считаю отношение отца к нему справедливым. Ведь Антон правда старается, да и немало моментов сгладил. И свой он, в конце концов. Хотя бы вне работы можно было не выказывать к нему пренебрежения.

В общем, вспомнив всё это, я уже был готов смягчиться, и просто договориться с дочерью Спицына о том, чтобы замять неприятную ситуацию, вернуть девушку назад и сделать вид, что ничего не было. Но Антону, видимо, сегодня так и хочется меня пообламывать.

– Отец – ещё нет, но Спицын весточку уже получил, – виновато ухмыляется он, всё ещё стараясь держаться невозмутимо. – Я решил сыграть на опережение…

Вздыхаю. Офигительно. Война уже объявлена, а зная жёсткость этого Спицына – возвращение дочери с извинениями вряд ли сгладит ситуацию. Придётся ещё и компенсацию такую обеспечить, что все наши предыдущие старания коту под хвост. В общем, империя конкурентов одержит оглушительную победу, за что моего братца в лучшем случае уволят.

Похоже, выбора тут особо не остаётся. Я слишком хорошо знаю отца – после такого у Антона не будет ни единого шанса доказать, что он чего-то стоит. Не говоря уж, что в таких условиях наша компания не только не выйдет на новый уровень, а вообще едва останется на плаву.

Идея с похищением, конечно, – просто полная херня. Если мягко сказать. Но благополучие Антона и родных мне важнее участи несчастной девчонки. И судя по тому, как умоляюще на меня смотрит брат – без моей поддержки тут никак.

Что ж, теперь я беру ситуацию только в свои руки. Сам буду со всем разбираться, возьму девчонку под свой контроль, никого лишнего к ней не подпущу.

– Скажем ему, что это была моя идея, – решительно сообщаю. – А теперь расскажи мне всё в деталях. И где сейчас девушка?

Глава 2. Марина

Голова ходит кругом. Вроде бы очнулась, но слишком разбита, никак не могу пробраться сквозь сумбур мыслей и сообразить, что вообще происходит.

Последнее, что помню – как чуть отошла в сторону от назначенного места встречи с подругой, а потом чья-то сильная рука резко зажала мне рот. И всё… После – темнота.

К горлу подступает комок. Да меня же похитили! Неизвестно кто, посреди дня. Меня вырубило почти сразу, поэтому я даже не знаю, куда меня везли и как долго. Или, может, несли?

И без того сильно бьющееся сердце начинает колотиться вдвое быстрее, когда я осматриваю обстановку. Небольшая комната, в которой есть кровать, шкаф, стол, стул и что-то вроде гладильной доски, прислонённой к стене. В общем, лишь самое необходимое, никаких излишеств. И всё это я вижу в полумраке – свет тут выключен, жалюзи опущены, а на улице уже, видимо, вечер.

Хочу встать, хотя бы чтобы включить свет. Но меня резко отшвыривает назад, а рука начинает сильно ныть. Надо же, только сейчас замечаю, что, оказывается, прикована к ножке кровати наручником.

Свободной рукой зажимаю рот, чтобы не всхлипнуть вслух. Отчаяние переполняет, дрожь охватывает всё тело. Я даже представить себе не могла, что однажды могу оказаться в такой ситуации! Подобное словно в другом мире существовало. У меня есть свой водитель, он же телохранитель, да и в целом папа всегда спрашивает, куда я иду и что делаю. Помню, как меня это возмущало, а теперь понимаю, что зря. Единственный лишь раз, когда решила проявить своеволие и пошла на встречу с подругой одна – и вот результат.

Если только получится выбраться, я больше никогда не буду сопротивляться попыткам папы меня обезопасить! Я буду делать всё, что он посчитает нужным, я…

Звук открывшейся двери прерывает мои попытки торговаться то ли с собственной совестью, то ли с чем-то высшим.

Я машинально жмурю глаза – вспыхнувший свет слишком яркий.

А потом замираю, не в силах пошевелиться. Не вижу своего похитителя, но слышу его шаги. Неторопливые, уверенные – шаги крадущегося хищника, который, к тому же, не сводит с меня взгляда. Чувствую это каждой клеточкой тела, хотя мои глаза ещё закрыты.

– Как тебя зовут? – неожиданно спрашивает он.

Странно, но я думала, что у него будет какой-то страшный голос. Жуткий, скрипучий или злой. Но нет – вопрос звучит требовательно, но в то же время тон не пугает, скорее интригует. Голос низкий, глубокий и даже, наверное, красивый. Насколько я могла услышать в этих нескольких словах.

Открываю глаза. Перед моим взглядом сразу предстаёт мужчина, который закрывает собой свет. Высокий, хорошо сложенный брюнет с пронзительными глазами. Даже не могу понять, какого они цвета – зелёного или синего. Что-то вроде морской волны, которая чуть темнеет, когда пауза затягивается.

– Это настолько сложный вопрос? – на этот раз незнакомец спрашивает так сурово, что меня разрывает от двух противоречивых желаний.

Первым становится трусливый порыв ответить ему на всё, что хочет. Ведь этот человек явно непрост и вряд ли стоит его злить, когда я даже не знаю, зачем меня похитили. Но второе – злость – преобладает. Я бы посмотрела, как он себя вёл на моём месте! Разве сидел бы тут и спокойно разговаривал?

Подавляю внутреннюю дрожь, когда автоматически представляю незнакомца на месте пленника. Почему-то заканчивается это представление тем, как он с лёгкостью разрывает наручник и голыми руками придушивает своих похитителей, кем бы те ни были.

– В таких обстоятельствах любой вопрос кажется сложным, – выдавливаю я.

Похититель усмехается, неожиданно присев передо мной. Сердце от неожиданности делает кульбит – лицо незнакомца сейчас ещё ближе, а мой взгляд невольно падает на красиво очерченные губы.

– Поэтому ты так легко ответила на второй? – недоверчиво спрашивает, глядя на меня испытующе. – Советую соображать быстрее, потому что церемониться тут с тобой никто не будет.

Сглатываю ком. Не хочу подчиняться похитителю, всё внутри бунтует, несмотря даже на то, что разум подсказывает – глупо сопротивляться, так ничего не узнав. А ведь лицо незнакомца кажется смутно знакомым.

– Даша, – на всякий случай называю первое имя, которое приходит мне в голову.

Он окидывает меня задумчивым взглядом, чуть задержавшись на уровне груди. Машинально смотрю туда – м-да, я потеряла сразу несколько пуговиц на рубашке, что почти обнажило мой лифчик. А ведь не помню, чтобы сопротивлялась, вырубилась почти сразу, когда только успела?..

Подтягиваю колени к груди, пытаясь закрыть как можно больше. И наплевать, что он это видит. Если вздумает хоть прикоснуться – буду драться до последнего, добровольно не сдамся.

– Ладно, Даша, – как-то неопределённо проговаривает моё вымышленное имя незнакомец. – Если будешь сговорчивой, тебя никто не тронет. Ни в одном из смыслов, – добавляет он, многозначительно посмотрев на мои прижатые к груди колени.

Я лишь киваю. Конечно, не собираюсь быть удобной для такого подонка на самом деле, но вот усыпить его бдительность лишним не будет. Чтобы хотя бы разобраться, что происходит.

– Вот и умница, – звучит, как сомнительная похвала, но не реагирую даже на это. – Для начала предлагаю разговаривать напрямую. Нет смысла в конспирации, ведь твой отец уже получил нужное сообщение. Он знает, что ты здесь.

Я перевожу дыхание, лихорадочно соображая. Если незнакомец знает, кто мой папа, значит, и моё имя тоже? Намекал на мою ложь, когда предложил говорить напрямую?..

Хотя какая разница, это уж точно не то, на чём стоит сосредоточиться. Намного важнее – что ему надо от моего отца? Обычно всем от него нужны деньги, но этот не похож на нуждающегося. Одежда явно не из простых магазинов, наручные часы дорогие, да и вообще, он выглядит представительно. Не говоря уж о том, что я явно где-то его видела… Возможно, на обложке какого-то журнала. Незнакомец вполне вписывается в такой формат.

Сердце глухо барабанит в испуге, когда он медленно и будто осторожно протягивает ко мне руку. Чуть ли не затаиваю дыхание, внимая, как его пальцы, едва коснувшись, приподнимают мой подбородок, вынуждая смотреть в лицо похитителя.

Изо всех сил держусь смиренно, чтобы не увидел враждебность.

– Я – Кирилл Ковалевский. Это имя тебе о чём-то говорит? – вглядываясь в мои глаза, спрашивает незнакомец.

Я сглатываю ком в горле, услышав в его голосе непривычные хрипловатые нотки.

– Слышала от папы про ваш бизнес, – заставляю себя ответить, благо, он уже убрал пальцы. Хотя до сих пор чувствую их прикосновение, будто обожгло. – Вот только отец говорил о вас уважительно. Не думаю, что он ожидал, что вы пойдёте на такие грязные методы.

Слова льются сами, я их толком не обдумываю. Воспоминания от произнесённой им фамилии одновременно и сбивают с толку, и вытесняют страхи. Я помню, когда впервые увидела Кирилла. Помню, как его и его брата охарактеризовал папа. А ещё помню, что империей Ковалевских управляет в первую очередь их отец – некий Руслан Сергеевич. Он, кстати, тоже был на том благотворительном вечере.

С одной стороны, всё это утешает – по крайней мере, вряд ли меня убьют, изнасилуют или ещё что подобное. Всё-таки не какие-то случайные бандиты, а очень даже уважаемые в обществе люди. Но с другой – тот факт, что Ковалевские, оказывается, не пренебрегают грязными методами, не особо утешает. На что ещё они способны? Как именно достигли своих высот?..

– Вот именно поэтому мы застанем его врасплох, – невозмутимо сообщает Кирилл, этим ответом красноречиво расписавшись в полном отсутствии совести. – Твоя задача – просто переждать время, сидеть тихо и ничего не предпринимать.

А ведь мне ещё тогда, на том самом вечере, показалось, что этот человек сулит мне какую-то опасность. Уж не знаю, что это было – предчувствие, или просто его почти неотрывный взгляд в сочетании с выделяющейся внешностью сыграл свою роль, но сейчас я почти не сомневаюсь, что передо мной – абсолютно беспринципный и безжалостный человек. Тот, кто ради своей цели пойдёт на что угодно.

– Ваш отец одобрил ваш подход? – не сдерживаюсь от вопроса.

Отчасти назло зарождающемуся страху – силюсь перебить его яростью, напоминающей моему похитителю суть. Хотя, конечно, он совсем не похож на бунтующего сына, боящегося собственного отца. Хотелось бы, чтобы это было так – тогда осталась бы хоть какая-то лазейка. Но по лицу Кирилла никак не могу понять реакцию на мой выпад.

– Переждать время, сидеть тихо и ничего не предпринимать, – зловеще повторяет свои требования похититель. – А не задавать неуместные вопросы.

Я с силой закусываю губу, подавляя порыв ответить. Сначала надо хотя бы от наручника избавиться…

Но, похоже, Кирилл не собирается в ближайшее время высвободить мою многострадальную руку – он просто выходит из комнаты. Хорошо хоть свет не выключает.

Глава 3. Кирилл

Удар. Ещё один. Ещё бесконечное множество сильных, чуть ли не до крови в костяшках, ударов боксёрской груши в нашем спортзале. Луплю без перчаток – мне не до них.

Ведь если я сейчас не выплесну всё бушующее внутри негодование, я точно не выдержу и врежу Антону. Какого хрена он натворил!

Забавно, конечно, что я никогда особо не задумывался о семье нашего главного конкурента по бизнесу, Андрея Спицына. Но ещё более забавно, что его дочерью оказалась та самая незнакомка из благотворительного вечера.

Я откровенно скучал, ведь все эти сборища быстро утомляли. Редко когда на таких вечерах можно было действительно хорошо провести время. В основном, тут собирались чужие друг другу люди, преследующие каждый свои интересы. Я не был исключением, и уже провёл тут все самые нужные переговоры. А потому теперь колебался, сразу ли уйти, или сначала подойти к родственникам.

Медленно обвёл взглядом зал, ища их. Вот только нашёл кое-кого поинтереснее. Девушка приковывала к себе взгляд, очаровывала даже издали. Совсем молоденькая, смотрела вокруг с любопытством, светилась искренностью, что на фоне натянутых улыбок и переигранной дружелюбности казалось чем-то невероятным.

Не говоря уж, что и внешне она была очень хороша собой. Стройная брюнетка в синем платье, наполовину оголявшем длинные изящные ноги. На аксессуары и прочие детали не обратил внимания – есть женщины, которые не нуждались в них, чтобы блистать. Эта уже была одной из них, хотя на вид не дал бы ей больше восемнадцати. Да и то только потому, что сюда не пускали тех, кто младше.

Я решительно зашагал к прелестной незнакомке – пожалуй, здесь пока стоило остаться. Почти не сводя с неё взгляда, пытался этим добиться ответного, и увлёкся настолько, что даже не заметил, как передо мной материализовался Антон. А девушка, кстати, на меня так и не посмотрела.

И это раззадорило настолько, что я уже собирался отмахнуться от брата, но увы. Он подошёл не просто так, а с новыми предложениями по переговорам с одними из возможных будущих партнёров. Причём общался с ними именно я, потому и было важно, чтобы я выслушал и одобрил идеи Антона. И, в случае чего, обговорил их с нужными людьми.

Пришлось окунуться именно в это. И, как назло, даже быстрого решения дел хватило, чтобы я потерял незнакомку из виду. Оглядывал зал, ходил кругами несколько раз – нигде не было её смеющихся глаз.

Казалось бы, ладно. Не первая и не последняя. Но слишком уж зацепила, что никак не мог уйти, уже всерьёз раздумывая над тем, чтобы поспрашивать о ней. Так и сделал бы, если бы не наличие у меня невесты. Выгодный для семьи брак. Со стороны обоих не было чувств, но было уважение. И я не стану вот так унижать Лизу, родители которой тоже присутствовали на вечере.

– А дочка Спицына хороша, – как в тумане слышал я рассуждения Антона, который шёл за мной и щедро делился впечатлениями о вечере. – Понимаю, почему папаша её скрывал. Я бы трахнул. Собственно, а что мне мешает…

Не особо вслушивался, о чём или ком вообще речь. Понимал одно – упустил. Во всех возможных смыслах.

Боксёрская груша слегка кривится в одну сторону. Ну вот, перестарался. Чуть не сломал.

Зато хоть это возвращает в реальность. Сажусь на скамейку возле одного их тренажёров, и зачем-то ухмыляюсь, рассматривая сбитые костяшки пальцев.

А судьба любит прикалываться. Как раз в тот момент, когда семья Лизы решила экстренно переехать в Майами, из-за чего мы разорвали соглашение о браке, приглянувшаяся мне незнакомка сама появляется в моей жизни. Вот только чёрта с два я теперь имею какие-то шансы, ведь в её глазах я – беспринципный похититель.

И лучше бы мне таким оставаться, потому что дороги назад уже нет. Теперь любое проявление слабости может поставить под удар мою семью. Я не имею право на ошибку, не в этой ситуации, когда война уже объявлена.

Причём враждебен теперь не только Спицын, но и его дочь. Марина (а именно так её зовут на самом деле, теперь я это знаю) совсем не умеет притворяться. Конечно, я ни на секунду не поверил в её смирение. Девчонка только изображает его, а значит, что-то задумала.

И меня это совсем не злит, я её, чёрт возьми, прекрасно понимаю. Даже в какой-то степени восхищён её выдержкой и тем, как Марина быстро перестроилась на борьбу в таких условиях. А ведь всю жизнь была богатой домашней девчонкой, с которой пылинки сдували. Это я понял, исходя из тех деталей её биографии, что раздобыл брат. Спицын вообще опекал дочь, почти везде её сопровождала охрана, да и на мероприятиях отца девчонка почти не появлялась.

И несмотря на это, она не ударилась в панику. Сначала, конечно, посмотрела на меня глазами раненной лани, но я не заметил там слёз. И истерики не было. Всё это выдавало силу духа, которая в сочетании с завораживающей внешностью действовала просто обезоруживающе.

Но, какую бы симпатию Марина во мне не вызывала, нельзя поддаваться слабости. Скорее, наоборот – не стоит недооценивать девчонку, да и разговаривать с ней мягко или по-дружески уж точно не стоит. Наши роли распределены, я – похититель, а она – пленница. И придётся это обозначать и поведением, чтобы не наглела.

Да, сегодня я почти провалил задание. Увидев её, узнав сразу, с трудом вообще сдержался, чтобы не выйти. Невыносимо было оказаться с ней наедине именно в таких обстоятельствах. Да и её настороженный, пугливый, а затем и презрительный взгляд ударял по мне сильнее, чем я мог себе представить. Поэтому я был грубее, чем собирался – хотя это, может, только к лучшему.

Но с этого момента мне придётся взять себя в руки. Как бы ни было сложно, она должна быть именно под моим контролем. Всё, что касается Марины, буду делать я. Антона туда ни на шаг не пущу. Если я тогда, на благотворительном вечере, не особо вслушивался в его слова о некой дочке Спицына, то теперь они обухом мне по голове вернулись. Ярко так, неприятно, что губы кривлю. Ведь воспоминания о сказанном им сопровождаются более свежими – как девчонка боязливо колени к груди прижала, чтобы скрыть разодранную за каким-то хреном рубашку.

Возможно, просто долбанное совпадение. Марина могла сопротивляться при похищении, а в борьбе всякое бывает. Но я не собираюсь предполагать.

Антон – не насильник, но к девушкам относится слишком легко и пренебрежительно. Ещё не хватало, чтобы вынудил Марину. Ну или просто распускал руки, пользуясь положением и думая, что терять всё равно нечего, ведь она уже пленница и на нас уже взъелись за это.

Нахрен. Больше он её вообще не увидит.

Но и защищая девчонку, насколько это возможно в данной ситуации, не стоит забывать о главном – на кону моя семья. Вряд ли Спицын решит вызволить дочь насильственно, ведь тогда может пострадать не только она, но и другие. Причём их количество может быть чуть не ли не бесконечным, в зависимости от того, насколько затянется эта борьба. Не думаю, что это ему надо.

Но в любом случае, это его дочка. Судя по всему, она для него чуть ли не сокровище. А значит, отчаянный отец может пойти на что угодно, даже на то, что не в его стиле. На этот случай надо будет усилить наши связи и всесторонне обложить ситуацию так, чтобы на нас было нельзя рыпнуться ни хитростью, ни силой.

Спицын будет вынужден пойти у нас на поводу. И когда мы добьёмся всех нужных в бизнесе целей, наша задача – сделать так, чтобы после возвращения ему Марины у него не было способов отомстить нам. Да и желания, по-хорошему, тоже.

Морщусь. Как же бесят эти мысли. Мы играем грязно, настолько, что вряд ли когда-то отмоемся. Надеюсь, отец, узнав о «моём» плане, придумает что-то, чтобы можно было его без особых последствий свернуть. У меня самого башка уже не соображает. Со всех сторон херня получается.

Может, он хотя бы сможет договориться со Спицыным, объяснив ему, что это его нерадивый сын провернул такую подлянку за его спиной. Если понадобится, я готов даже наказание понести.

**********

Не знаю, сколько проходит времени с тех пор, как я в спортзале завис. Кстати, это и не наш дом. Антон где-то там раздобыл, на левого человека записал, когда похищение планировал. Как-то он старательно всё спланировал, такой ли это прям порыв был? И только ли ради одобрения отца?..

Выбрасываю лишние мысли – не время беситься. Пора бы Марину проверить, как там она. Может, проголодалась уже, ну или в порядок себя привести хочет.

Открываю дверь каморки, в которую её Антон определил. И первые секунды замираю – девчонка совсем беспомощной кажется, маленькой, уязвимой. Сидит напряжённая, колени всё ещё к груди прижимает, а самой наручник наверняка кожу руки трёт.

Точно! Чёртовы наручники. Я настолько потерялся от этой встречи и всего навалившегося, что вышел, забыв о них.

Не привык жалеть. Наш бизнес требует жёсткости, хоть, конечно, и не такой, какую Антон организовал. Но иметь дело с изнеженными девушками мне ещё не приходилось. По крайней мере, в таких обстоятельствах.

Некоторое время смотрю на неё, размышляя, насколько рационально будет дать Марине больше свободы действий, чем положено пленнице. Неужели не уследим? Конечно, тут не до риска. Но хотя бы послабления можно дать. В общем, не знаю, с чего Антон вообще решил, что есть необходимость в наручниках, но я так не думаю.

В конце концов, это просто девушка. Восемнадцатилетняя, к тому же. Сомневаюсь, что обладает достаточными навыками, чтобы в случае даже попытки побега добиться успеха.

Сажусь на корточки и вдруг замечаю, что она ещё и спит. В таких вот условиях, и всё равно умудрилась уснуть. Кажется, совсем ослабла.

Укол незнакомого прежде болезненного сожаления на какой-то момент сбивает дыхание. Но быстро беру себя в руки и перестраиваюсь. Эмоции мне только помешают.

Сажусь рядом с Мариной и легко отстёгиваю наручник. Да, как и думал, запястье уже красное, полоса глубокая получается, наверняка болеть будет. Надеюсь, рука хотя бы не затекла настолько, чтобы к серьёзным последствиям привезти. Осторожно прощупываю, проверяю.

Девчонка испуганно дёргается во сне, и я сжимаю челюсть. Ощущение, будто собираюсь топить раненного котёнка. К счастью, во мне ещё живо воспоминание, с какой враждебностью она смотрела на меня совсем недавно. Дух в ней есть, ещё какой. Это спящей Марина кажется трогательной и невинной, а по факту мы по разные стороны баррикад. И контроль должен быть в моих руках и мыслях. Да, она мне нравится, но, похоже, это придётся окончательно отбросить.

Укладываю её на кровать, раздумывая, стоит ли разбудить и накормить, или пусть поспит, а потом поест. Решаю, что лучше второе. Надо будет ей что-нибудь принести.

Выхожу почти сразу, резко даже, только и успеваю, что бегло осмотреться. В комнате нет никаких лазеек для бегства, включая даже окна. Во-первых, братец и вправду подсуетился, и они ведут на скалистую местность, почти что овраг. Во-вторых, заколочены снаружи.

Так что пусть Марина спит спокойно и максимально комфортно, насколько это возможно в таких условиях. Отсюда всё равно не выберется.

Глава 4. Марина

Пожалуйста, пусть всё это окажется только страшным сном… Пусть я открою глаза, и передо мной будет моя спальня. Ну запомнились мне глаза того человека, сына главного папиного конкурента, вот и приснилось такое. Бывает. Ведь это гораздо более реально, чем если бы меня и вправду похитили!..

Перестаю дышать, осторожно открывая глаза.

Увы. Передо мной всё та же маленькая комнатка. Свет выключен, но, кажется, уже утро. Ведь совсем не темно. Настолько, что я вижу всю обстановку, которая не менее скудная, чем казалась мне как только я очнулась тут. Разница только в том, что теперь я не прикована наручником, а лежу на кровати. Хорошо хоть одета.

На мгновение жмурюсь, испускаю болезненный вздох, чувствуя, как напряжение чуть-чуть ослабевает. Не стоит жалеть себя и предаваться эмоциям. Мне надо цепляться совсем за другие мысли – о том, как совершить побег и вернуться к папе.

Судя по тому, что мою руку любезно освободили от наручника, а меня заботливо уложили на кровать – всерьёз меня не воспринимают. И хорошо. Значит, у меня есть шансы продумать всё так, чтобы наверняка достичь успеха. Сначала, наверное, стоит осмотреться, понять, где я, есть ли тут ещё люди, кроме моего похитителя, где моя сумка, что со связью…

Сажусь и тут же морщусь от головокружения и слабости. Ощущение, что вот-вот, и опять вырублюсь. Надо всё-таки поесть.

И стоит только подумать об этом, как я замечаю поставленную на тумбочке тарелку со стейком лосося, овощами и даже пюрешкой. Там даже соус имеется. Какая прелесть. Ещё вилка с ножом почти в ресторанной подаче лежат.

С ножом…

Я хмурюсь, обдумывая, насколько разумно будет его себе припрятать. По виду не особо острый, да и вряд ли Кирилл стал бы мне его любезно подсовывать, если бы не был готов к любым последствиям.

Да к чёрту. Не хватало ещё голову ломать. Сейчас главное – хорошенько поесть. И, кстати, очень даже вкусно. Хотя мне, наверное, сейчас всё показалось бы таким.

Так увлечённо опустошаю тарелку, что не сразу даже замечаю, как открывается дверь, являя мне похитителя.

На Кирилле простая чёрная футболка и джинсы. Такая обыденная одежда, что даже непривычно. Вчера он как из бизнес встречи вернулся, а теперь статус выдают, разве что, взгляд, манера держаться и в чём-то даже сама внешность. Всё же сложно представить, чтобы такой мужчина был каким-нибудь офисным сотрудником.

Я презрительно кривлюсь.

– Хочешь десерт? – вдруг спрашивает похититель то, что вот ну совсем не вписывается ни в обстановку, ни в мою на него реакцию.

Я бросаю на него взгляд, но тут же отвожу. Чем дольше смотрю на Кирилла, тем меньше уверенности, что смогу с ним справиться. А сдаваться мне никак нельзя. Лучше даже абсурдные способы борьбы, чем смирение.

– У меня болит рука, – хмуро сообщаю я, решив прощупать почву. – Она настолько затекла и покраснела, что могут быть серьёзные последствия. Если вы всё-таки собираетесь возвращать меня папе, не думаю, что он оставит без внимания моё состояние.

Чувствую пристальный взгляд, но не смотрю в ответ. Не знаю, насколько именно он сошёл с ума, но, как бы ни были сильны Ковалевские, вряд ли не опасаются проблем со стороны моего отца. Да, война уже начата, но вряд ли им нужны масштабные потери. А если я в итоге вернусь к папе как-либо раненной, этого не избежать.

– Ты свободно держала этой рукой вилку, а сейчас зажимаешь нож, – спокойно сообщает Кирилл. – Да, кожа пострадала, но это решаемый вопрос. Пока ты спала, врач осмотрел твою руку и общее состояние. Сказал, что достаточно хорошо кушать и мазать рану этим, – похититель показывает мне какой-то тюбик, который держит одними пальцами левой руки. – И ты быстро придёшь в норму.

«Хорошо кушать»… Звучит даже мило и чуть ли не добродушно, вот только от того ещё более жутко и издевательски. Ведь это Кирилл. Человек, который ходит по головам. Он вот и то, что у меня нож в руке, сказал так же холодно и отстранённо, как всё последующее. Просто отметил факт.

Кстати, я и не заметила, когда вдруг зажала нож. Но как вцепилась, так и отпустить вдруг не могу. Хоть какая-то видимость защиты.

– Раз уж ты уже поела и не ответила про десерт, предлагаю сходить в ванную, привести себя в порядок, а потом займёмся твоей рукой, – похоже, Кириллу вообще нет дела до того, что я никак не отпущу оружие.

Видимо, он уже к чему только не привык в своей жизни и даже не сомневается, что в случае чего справится со мной за секунды. Наверняка Ковалевские неоднократно использовали силовые методы, причём не брезговали делать это и сами. Ведь когда похититель показывал мне тюбик мази, я уловила, что костяшки пальцев у него сбитые. Как от ударов.

С этой мыслью я невольно разжимаю руку, сжимавшую нож. Тот опускается на тумбочку с довольно громким звуком. Тем самым, который не может не привлечь внимания.

Кирилл лишь бросает короткий взгляд на нож, никак не комментируя мою безмолвную капитуляцию. И пусть на самом деле это не совсем она, но тот звук наверняка воспринялся именно ею.

По крайней мере, я словно физически ощущаю облегчение, которое испытывает похититель, поняв, что я не буду сражаться. Видимо, какие-то хлопоты я бы ему всё равно доставила борьбой. Похоже, ранить меня он и в самом деле не собирается. Значит, хочет вернуть папе, но, разумеется, после того, как тот выполнит ряд требований, сильно ударяющих по его бизнесу. И это в лучшем случае, если только по бизнесу. Ведь Ковалевские – не идиоты, и должны понимать, что такие вещи, как похищение детей, не прощаются. Значит, пойдя на этот шаг, сознавали риски.

А ещё это значит, что нельзя сдаваться и мне. Иначе папа рискует потерять всё. Мы не должны играть по правилам этих беспринципных Ковалевских.

– Ну так что? – прерывает чуть затянувшееся молчание Кирилл. – Ванная? Или нож всё ещё манит?

Я чуть вздрагиваю от неожиданности последнего вопроса, брошенного как бы между прочим. Никак не могу понять, похититель издевается или прощупывает почву?

Хотя с чего бы ему. Вряд ли он вообще воспринимает меня всерьёз. Не думаю, что это похищение вызывает у него хоть малейшие трудности.

– Ванная, – сдержанно отвечаю, подавив порыв спросить, а пустят ли меня туда одну.

Ещё чего не хватало – пресмыкаться перед похитителем или нуждаться в его разрешении. Умом понимаю, что особых вариантов у меня нет, и стоит хотя бы изобразить видимость покорности, но вот не могу. Может, освежусь там, в ванной, расслаблюсь, и сумею взять себя в руки. Но сейчас, когда этот Кирилл сидит тут передо мной, такой уверено невозмутимый, эта задача из разряда невыполнимых.

– Тогда пойдём, – он поднимается, откладывает в сторону тюбик с мазью и, чуть помедлив, протягивает мне ладонь.

Я вздрагиваю и машинально отодвигаюсь. Мельком смотрю на него, и, когда наши взгляды пересекаются, возмущённо поднимаю брови:

– Неужели в этом доме нет хотя бы женщин? Я, может, и нужду теперь справлять должна при тебе?

Голос звучит с такой непоколебимой яростью, будто это не меня сейчас внутри просто разрывает от страха, ощущения собственной беспомощности и обиды за папу и себя. Не понимаю, как ещё держусь, вроде как даже права качаю, когда с каждой секундой всё сильнее тянет просто разрыдаться, свернувшись в клубочек.

Кирилл мрачнеет. На его лице мелькает плохо скрытое недовольство – кажется, мой тон его злит, больше нечему, остальное же прямо как по нотам у него складывается.

– Вообще-то я собирался проводить тебя до ванной и оставить там. Руку протянул, потому что ты пока что слаба.

Неожиданный ответ.

Я недоверчиво хмурюсь. Становится даже слегка неловко от своей реакции – видимо, я только выдала этим страх, хотя, если подумать, объективных причин решить, что Кирилл отправится со мной, не было. Раз уж меня освободили от наручника, оставив спать тут одну, логично, что и в ванную пускать будут. И, скорее всего, там и без того нет возможностей к бегству.

Я поднимаюсь, игнорируя протянутую руку. Да, это оказывается не так уж просто – слабость по телу действительно даёт о себе знать, ноги чуть не подкашиваются, голова слегка кружится. Но спасённая гордость того стоила. Ну и пусть я во власти непредсказуемого похитителя, главное, что всё равно не собираюсь ему поддаваться, что бы ни делал.

Вот только Кирилл слишком легко относится к моему небольшому мятежу. Спокойно опускает руку, задумчиво усмехается. Не похоже, что его хоть немного задевает мой жест.

А вот у меня всё внутри кипит уже. Эмоции бурлят, требуют выхода. Приходится до боли сжать кулаки, впиваясь ногтями в кожу пальцев, чтобы хоть как-то сдерживаться.

Иду за Кириллом, стараясь попутно подмечать, что и как в этом доме располагается. К счастью, похититель идёт неторопливо – видимо, уловил, что мне пока не так просто шаги даются. Какой заботливый, чтоб его.

Но сейчас это очень кстати. Я не так много замечаю вокруг, но домик, видимо, небольшой. Скорее всего, где-то на отшибе, выглядит простым, староватым, деревянным. Совсем не подходит Ковалевским. Явно не их. Приобрели, чтобы меня тут держать. Выбирали, видимо, по местоположению, а значит, даже если выберусь отсюда, далеко не смогу убежать. Ну, они так рассчитывают.

Вот только я всё равно не собираюсь сдаваться. Что-нибудь придумаю.

Несмотря на простенькое убранство, тут хотя бы чисто. В целом, домик выглядит прилично. Замечаю в коридоре к санузелу две двери в комнаты и одну на кухню. Второго этажа, кажется, тут нет. Ну или это он – мы слегка поднялись наверх, прежде чем сюда пройти. Видимо, я где-то в каморке, служащей чем-то вроде подвальчика, теперь обитаю. Это ещё повезло, что дом достаточно благопристойный, чтобы со мной какая живность не поселилась типа мышей.

Мы останавливаемся возле двух дверей. Похоже, ванная и туалет тут всё-таки отдельно размещены. Кирилл кивает на нужную.

– У тебя пятнадцать минут. Этого хватит, чтобы привести себя в порядок и не учудить лишнего.

**************

Как ни странно, пятнадцать минут идут совсем не так стремительно, как я ожидала. По крайней мере, я мылась настолько быстро, что успела привести себя в порядок, наверное, спустя каких-то пять.

Но, конечно, оставляю воду включенной – пусть Кирилл думает, что я продолжаю принимать душ. Кстати, он тут очень даже презентабельный, да и ванная чистая, почти белоснежная. Но меня сейчас волнует не это – я осматриваюсь вокруг в поисках какой-либо зацепки.

И да, возможно, я была бы осторожнее, но что-то мне подсказывает, что у папы и без того любая минута сейчас на счету, который далеко не в его пользу. Ко всему прочему, осматривая дом по пути, я заметила, что здесь не было никого. Только я и похититель. А это в какой-то степени увеличивает мои шансы. Не знаю, надолго ли такая ситуация – но пока она есть, стоит хотя бы попробовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.