Вадим Андреев
Деревня. Повести и рассказы о любви

Современная деревня

Таких деревень по всем странам раскидано очень много. Различные названия и принадлежность, но объединяет их одно: удаленность от цивилизации, плохая связь с внешним миром, негде отдохнуть и развлечься круглый год. Комбайнеры и учителя, врачи и престарелые дяденьки, молодежь и зрелые продавщицы…

Для развлечений придумывали порой немыслимое для городского человека. Чаще просто скучно повторяли увиденное по телевизору или давно придуманное ими же самими. Ну и развлекались тут часто под водочку и весьма порой опасно!…

Поездил я по разным деревням. Во всех приблизительно одинаковый уклад, похожий образ жизни, как и мысли, желания, стремления, развлечения, – в разной степени связанные с нашей анатомией и физиологией. В одни деревни ехал к родственникам, в другие по делам, был в ССО – студенческий строительный отряд – еще в студенческие годы. (см. в книге «Институт») Просто приглашали знакомые отдохнуть некоторое время с ними или у них. Были поездки целенаправленные к каким-то женщинам по разным причинам. Да какая разница, как я туда попадал?

Вот решил вспомнить определенные моменты моего пребывания там, и вот что получилось:

Веселые девчонки

День первый

Эта поездка в деревню была не первой в жизни. Я и ранее бывал у родственников, нередко в течении даже целого лета. Но тогда меня интересовали лес, ягоды, котята и прочая живность, игры в казаки-разбойники, самодельные луки и стрелы, и различная детская и подростковая дребедень.

Сексуальность проснулась неожиданно. Я только перешагнул дату совершеннолетия, как мне вдруг стало интересно, что у женщин под юбкой, что в трусах, в лифчиках, в головах. Мне стало интересно и стеснительно с ними говорить. Хотелось ущипнуть, погладить по попке, дернуть за косичку и… поцеловать в губы. Я впервые почувствовал, что при различных ранее спокойных ситуациях у меня стал вставать и смотреть в их сторону мой половой орган. Я стал искать и читать разные книги: от учебника гинекологии до романа «Милый друг».

Словом, студенчество пошло на пользу.

Меня около станции окликнула какая-то дамочка.

– Эй! Как тебя зовут-то?

– Меня не зовут, я сам приехал.

– Ну, а если серьезно?

Я назвался. Дама, как дама. Мне в студенческой группе все девчонки кажутся старухами, кто старше меня. Я-то после школы, а они почти все после училища, а то и с приличным трудовым стажем после училища. Мне кажется, что я только мамками их и должен называть. Или бабушками.

Вот и эта. Выглядит, как студентка старших курсов. И почему-то стоит с тремя велосипедами.

– Ну а меня родители назвали Иоланта. Друзья зовут просто Ан. Тетя Катя сказала, что ты умеешь на велосипеде ездить. Она не ошиблась? Или разучился уже?

– Не-а, не разучился. А зачем еще один велик?

– Щас еще Лиза из магазина вернется, вот втроем и поедем. А то вдруг разучился, – придется вдвоем с двух сторон тебя волочить.

Я расхохотался, – и она тоже, глядя на меня. Я представил себе, как я с рюкзаком еду на велосипеде, который с двух сторон буксируют две девчонки.

Лиза принесла три стаканчика мороженого, раздала всем по одному, и мы сначала съели его, за одно и познакомились. Девушки-«старушки» на самом деле были студентками старших курсов разных институтов, приехавшими на каникулы домой. Местные. Потому велосипедами они явно владели лучше меня, городского. Я даже поверил теперь, что они на самом деле могли бы меня волочить вдвоем, если бы в этом возникла необходимость. Я разузнал, что около деревни неплохая речка. На ней можно организовать любые диковинные для горожан развлечения. Типа: костер, рыбалка, шалаш, ночевка, пляски при луне, – словом, что придумают и что душа пожелает.

У дома тетки Кати мы расстались, договорились встретиться – когда-нибудь. Велосипед оставили мне и показали направление к реке.

Тетка встретила меня с рукоплесканиями, причитаниями, обнимашками. Она была старше моих родителей и потому казалась мне старухой, – почти баба-яга. Я закинул рюкзак на чердак, – строго сказал тетке, что спать буду там на сене, и сел за уже накрытый стол. Да, это вам не самопальные кафешки: я обожрался до такой степени, что еле дополз до чердака и заснул там мгновенно.

Когда проснулся, день и жара уже пошли на спад. Облепленный мошкарой организм просился окунуться в какой-нибудь водоем. Я сел на велосипед и поехал по направлению к реке, указанном девушками. После небольшого спуска от деревни я услышал девчачьи голоса и поехал в том направлении. На небольшом песчаном участке возле воды сверху увидел три женские фигуры. Они что-то громко обсуждали. Пока я раздумывал, что делать, они вдруг подняли головы и стали махать мне призывно руками. Две из них были мне уже знакомы с утра. Я спустился с откоса, с трудом удерживая велосипед.

– Привет, – приветствовали меня Ан и Лиза. – Ты голову не боишься сломать, спуская велосипед по такому склону?

– Но я не видел другой возможности это сделать.

– Ладно, покажем тебе велосипедную дорожку. Слушай, вот мы тут пробовали придумать тебе кличку, но ничего придумать не смогли. Слишком мало тебя знаем. Что подскажешь?

– Ну, меня в Альма-Матер зовут Гусаром. Или Поющим Гусаром.

А́льма-ма́тер (лат. alma mater, дословно – «кормящая мать» или «мать-кормилица») – старинное название учебных заведений, обычно университетов, которые изначально давали в основном теологическое и философское образование, как организаций, питающих духовно.

В современной лексике образно означает учебное заведение, в котором человек получал или получает образование; для профессиональных учёных – место их наибольшей занятости. Употребляется то в ласкательном, то в шутливом смысле.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

– И это хорошо. Будем тебя так и звать, если не придет на ум что-то поинтереснее. А теперь знакомься с нашей подругой. Это Марья. И чего ты стоишь? Раздевайся, купаться будем.

Я разделся до трусов и сделал несколько шагов к воде. Хотя они этого не стеснялись и не комплексовали.

Когда я вошел в реку, и вода достигла мне колен, девушки шумно толпой вбежали в воду, и, разбрызгивая воду ногами, подхватили меня под руки и потащили дальше от берега. Пока я просто не упал в воду, и они тоже следом не попадали. Получилась куча-мала, но только в воде. Мы толкались, падали, снова толкались. Мои руки впервые в жизни касались голого женского тела, от чего член стал возбуждаться. Я постарался от них выбежать на берег, но они догоняли и опять валили в воду, касаясь мен не только руками, но и собственными телами.

Когда мы выскочили из воды, я бросился за полотенцем, чтобы прикрыть свой восставший член. Кажется, пронесло, и они никто ничего не заметили. Когда мы поехали домой, то они разрешили поводить каждую из них, и я теперь знал, где они живут.

Вечером на чердаке я долго не мог заснуть, постоянно вспоминая и их фигуры в купальнике, их и мои прикосновения, хохот и улыбки в брызгах. Как капельки застывали над верхней кромкой их купальников и потом скатывались медленно в лифчики. Как солнце проглядывало между их стройных ножек у самого основания тех ножек.

Распалив себя просто до невозможности, я спустился с чердака и пошел по улице. Ноги сами привели меня к дому Ан, – она жила ближе других. Я пробрался в сад и подкрался к окнам. В одном из окон увидел Ан, которая делала какие-то упражнения, что-то типа Ушу. Вечерний свет в комнате дал увидеть, что она была совершенно голенькая. Она поупражнялась немного, а потом просто подошла к окну, оперлась руками о подоконник и стала смотреть во двор. Если бы она знала, что всего в метре от окна застыл я в густом кустарнике, что я затаил дыхание, разглядывая ее объемные груди, свисающие с грудной клетки… Невыносимо хотелось заняться онанизмом прямо здесь, но тогда я мог выдать себя движениями, шуршанием листвы и потому замер, как статуя, впитывая ее в себя зрением.

В конечно итоге я чихнул. Ан мгновенно подскочила и задернула штору, а я воспользовался этим и дал дёру через забор домой. Уже на чердаке я схватился рукой за практически опухший от возбуждения член и довольно быстро добился его облегчения. Отвалился на спину и мечтательно смотрел вверх, вспоминая видение сегодня вечером. И не заметил, как заснул.

День второй

– Да, понятно кто был у меня вечером под окном, – раздался голос над моей головой.

Я подскочил с кровати и понял, что так и спал с членом в руке. А надо мной склонилась Ан. Склонилась и улыбалась во всю ширину, – от уха до уха.

Я мгновенно постарался прятать член и руку под простыней, которой накрывался, но запутался в ней. Ан хохотала, глядя на меня.

– Да ты не бойся. Я тете Кате ничего не скажу. А чтобы ты мне поверил, хочешь, покажу тебе свои груди? Ну, если ты вчера не всё разглядел в окно.

Я закивал с бешеной энергии под новый хохот Ан. Она встала перед кроватью и стала грациозно снимать, но одному плечику сарафана, придерживая его другой рукой, чтобы он просто не упал раньше срока на пол, потом медленно спускать его ниже и ниже, пока не обнажились обе груди, потом спустила сарафан до пояса и замерла в таком положении. Я уже давно сидел на кровати, и обе груди были прямо на уровне моего лица.

– У тебя так горят глаза, – усмехнулась она. – Хочешь потрогать?

Я опять бешено закивал головой и придвинулся к ним еще больше. В каждой руке оказалось по большому округлому мягкому счастью! Я просто захлебывался от возбуждения, что стало видно сквозь простыню и Ан. Она покачала грудями из стороны в сторону, толкнула меня спиной на кровать и присела на край кровати положила одну руку на член.

– Ого, готов! – и откинула простынь. – Молодец, правильная реакция на женщину. Надеюсь, ты не мальчиками интересуешься?

– М-ммм, нее-е-ет, я-я-я-яяя… – промычал я что-то невразумительное.

Помассировав немного член сжатой ладошкой вверх-вниз, Ан нагнулась и захватила головку губами. Я вообще замер на спине, боясь, что это какой-то предутренний сон. Она стала делать головой «кивательные» движения, то вводя член поглубже, то почти выпуская его на свободу. После нескольких таких движений я не выдержал, выгнулся тазом навстречу ее ротику и, схватив ее за затылок, буквально насадил ее голову га член. И начал бурно кончать-кончать-кончать… Потом рухнул на постель и обмяк.

Ан снова села вертикально, сглотнула, вытерла губы и улыбнулась.

– Первый раз? – спросила она, кивнув на мой пах.

– Так – да, – сообразил я сказать правду.

– А как было ранее? Только онанизм?

– Да, – опять кивнул я.

– Я так и подумала сразу, как увидела тебя. – Презервативы есть?

– Да, да, да, – я стал рыться в рюкзаке и вытянул целую ленту.

– Ну, столько сразу не понадобится, – улыбнулась она и опять взяла в руку член. Тот мгновенно отозвался и приготовился к новому достижению. – Одевай резиночку. Может быть, я буду сегодня твоей первой учительницей… – и снова улыбнулась. – Хотя бы умеешь?

Я быстро одел презерватив и вопросительно посмотрел на Ан. Она медленно сняла трусики, перемахнула одной ногой через кровать и села на меня верхом. Я застыл в ожидании новых для меня ощущений и не закрывал глаза только потому, чтобы наблюдать колыхания ее грудей в свете лучей восходящего солнца, которые осветили их через дверцу чердака. Медленно оседая своей писькой на член, Ан ввела его внутрь себя и стала погружать всё глубже. Сделал несколько движений навстречу и… я почувствовал, что снова кончаю. Мне стало так стыдно! Я наслушался от однокурсниц о «скорострелах», и как им это не нравится. Я чувствовал неземное блаженство внизу живота, но я также понимал, что Ан не могла кончить за такое короткое время.

– Не волнуйся, с новичками так бывает, – улыбнулась она. – Это нормально. Ты еще научишься управлять своим членом и самим процессом. Хочешь, я тебя этому научу?

Я бешено закивал головой.

– Ан, племянничек. Где вы? – услышали мы со двора. – Завтракать будете?

– Да, тетя, я сейчас спускаюсь, – крикнул я в ответ.

Ан соскочила с меня и стала приводить в порядок свою одежду. Я тоже привел себя в порядок.

За столом я вновь накинулся на домашнюю еду. Тетя Катя и Ан с улыбкой наблюдали мои «подвиги за столом». Когда я отвалился от тарелки и с изнеможением попытался поглубже вздохнуть, они обе расхохотались.

– Ан, ты покажи ему остров. Там сейчас так много ягод, – сказала тетя.

– Хорошая идея, тетя Катя, – воскликнула Ан. – Поедем на остров? – спросила она уже меня.

– Это на велосипеде? – слабо дыша от обжорства спросил я слабым голосом.

– Да нет же, на лодке, – с хохотом ответила Ан. Приходи на причал через час. Я пока у соседей лодку попрошу. Ты хоть сам плавал на веслах?

И не дождавшись моего ответа, она помчалась по улице.

Я полежал полчаса в кресле-качалке и вспоминал начало дня. У меня за утро произошло сразу ДВА (!!!) половых акта, о чем я даже и мечтать не мог. И в рот, и в женскую киску. Я теперь могу с гордостью говорить и не врать, что я не девственник. А то как-то неловко себя всегда чувствовал в компании парней от такого вопроса, хотя ни разу не признался. Что был девственником по сегодняшний день. И так легко признался в этом Ан, что даже сам теперь удивился самому себе.

Спустя почти час я направился в направлении причала. Тетка объяснила мне, как туда пройти. Около причала стояла весельная лодка, и в ней сидели всё те же три подружки.

– Долго же ты собираешься! – крикнула Лиза. – Давай скорее, а то до может дождь пойти.

Я спустился в лодку и сел на корме. Лиза и Марья дружно начали грести, сидя рядом, а Ан сидела на носу. Когда лодка врезалась в берег острова, Ан спрыгнула на берег и длинной веревкой привязала ложку к дереву. За это время мы все выскочили тоже и с удовольствием скинули с себя верхнюю одежду.

– В лодке не оставляйте, – крикнула Ан. – А то на самом деле если пойдет дождь, то сухой нитки не оставит.

Мы пошли за ней вглубь острова, где за плотными зарослями оказалась небольшая хижина. Пока дошли по листьям на самом деле застучали капли дождя. Внутри были стол, стулья, печка, кровати, какая-то посуда в шкафчике.

– Это наш тайный пункт. Мы тут играем. Если захочешь, то можешь присоединиться к нашей игре.

– А какая игра?

– Мы в разные игры играем. В такую погоду лучше играть в какие-то настольные игры. Ты в карты играешь?

– Смотря какие ставки.

– Ну, например, на раздевание. Полностью проигравшийся выполняет желание каждого выигравшего.

– Хорошо, – опрометчиво согласился я. А сам подумал, что не так уж у них много одежды, – лифчики и плавки. Вот и все.

Начали играть. Первой проиграла Ан. Сняла лифчик и продолжила играть. Потом проиграла Диза, – тоже долой лифчик. Следующая – Марья, с тем же последствием. Я прозевал, что следующий должен был быть я, и что у меня лифчика не было. Потому я оказался окончательно проигравшим и обязанный выполнить по одному желанию каждой из них. Они потребовали, чтобы я голый лег на кровать на спину. Первая на меня села Ан, как первая проигравшая, и начала массировать член внутри себя покачиваниями корпусом и пожиманиями мышцами влагалища. Я завелся весьма сильно и от ее телодвижений, и от того, что этот процесс созерцали, не отрывая глаз, еще две девушки.

– Только в меня нельзя, – вдруг категорически произнесла Ан. – Если не планируешь потом встречать меня из роддома.

Я опешил от ее слов и даже сбился с ритма.

– А куда? В рот?

– Нет, не хочу сегодня в рот. И в Лизу тоже нельзя. В нее и входить нельзя. У нее сегодня «красная армия». Могу предложить только в Марью. «Красная армия» у нее закончилась только вчера, потому в нее можно. Согласен?

Конечно же я был согласен. Когда Ан кончила на мне, на меня точно так же села Марья. И я, заведенный до предела и предыдущей «гонкой», и пикантностью ситуации, кончил в нее бурно и приятно.

– Девчонки! Дождь закончился, – сказала Лиза, пока я еще не вышел из Марьи. – Надо успеть вычерпать воду из лодки и вернуться до того, как начнется снова.

Девушки рванулись к лодке. Немного замешалась Марья, т.к. из нее при вставании начались выделения ее и мои, но потом она махнула на это рукой, и мы с ней тоже помчались к лодке.

В дом я вернулся весь мокрый под возобновившимся дождем, в одних только плавках, но заснул на своем чердаке просто счастливым. Ну как же? Я сегодня не только сношался с двумя девушками, но и без презерватива кончил в одну из них. Долго мечтал, как побываю в Лизе, и с этой мыслью и заснул.

День третий, но не следующий

Несколько дней шли проливные дожди. Я только ел, спал на чердаке, читал старые книги из теткиной библиотеки и онанировал при каждом воспоминании первых дней в деревне.

На третий день ко мне на чердак залезла какая-то малявка, – ну, по возрасту, школьница. Она не скинула с себя мокрый плащ, а просто зашептала, что Лиза ждет меня сегодня у себя дома вечером, т.к. ее родители уехали в город с ночевкой, назвала адрес хаты. Сказала, что у Лизки ко мне есть разговор. И потом спустилась с чердака и исчезла в пелене дождя.

Я предупредил тетку, что сегодня не ночую дома, чтобы она не поднимала тревогу, и чтобы не волновалась.

Уже в темноте я проскользнул по улице к дому Лизы. Как я еще не свернул себе голову, спускаясь по лестнице с чердака по мокрой отполированной лестнице, – то особая история и проблема. Но не свернул.

Стучаться в дом Лизки не пришлось. Дверь не была заперта. Я прошел в сени, а потом и в прихожую. Света не было, и я тоже не стал искать выключатель на стене. Шел на ощупь, хотя даже не представлял себе окружающую обстановку. В какой-то момент зацепил что-то (по звуку напоминало пустую кастрюлю), и услышал над самым ухом громкий шепот:

– Да тише же ты! Аккуратнее. Теперь иди прямо.

Вокруг не было видно ничего. Это не город, где в окна подсвечивают придорожные фонари. А если еще в этой хате и занавески плотные задёрнуты, – подумал я, – то тогда даже фотоработами можно заниматься.

Кто-то взял меня за руку и повел дальше. Давно бы так.

– Повернись. Садись, – снова команды шепотом. – Раздевайся.

Я разделся. Лег на спину. Чьи-то руки аккуратно привязали мои руки к быльцам кровати в головах, а разведенные ноги к быльцам в ногах. Я оказался лежащий на спине, привязанный, с торчащим в потолок членом. Очень хотелось продолжения. Нестерпимо хотелось.

За член взялись чьи-то ладошки, – сразу обе. Они начали аккуратно массировать сначала головку, потом проводить сжатым кулачком по всему члену, потом я почувствовал, как головку взяли в рот. Некоторое время я пытался сравнить получаемые ощущения с теми, что остались в памяти от знакомства с Ан. Но сравнивать было сложно, т.к. прошло уже несколько дней, что в тот раз движения проводились с поспешностью, а не так медленно, как сегодня. Моя массажистка массировала то одним кулачком, то сложив ладошки вместе и вставив член между ними.

Потом руки пропали, но я почувствовал, как надо мной кто-то переступил и аккуратно сел мне на живот. Вот только мне оказалось, что села верхом ягодицами на мой живот и стала придвигаться к члену своей писькой, одновременно поглаживая его ладошками. Головка коснулась ее половых губ, после чего стала проваливаться в мокрую скользкую щель. Да, возбудила она себя массажем ну очень сильно.

Медленные покачивания вперед-назад тазом всё глубже вводили член во влагалище, и еще сильнее распаляли во мне огонь желания кончить. И это при полном молчании с обоих сторон. Когда огонь между ног стал просто нестерпимым, я рванулся ей навстречу тазом, вгоняя член по «самое не могу» и начал кончать. В ответ расшалившаяся писька поощрительно вдавливала меня в кровать, помогая кончать доящими пожиманиями мышц.

Я не закричал только потому, что не хотел привлекать внимание соседей. А так бы кричал и кричал, пока не упал на кровать совершенно обессиленный.

Дамочка слезла с меня, а потом сразу пересела таким образом, что ее половые губы оказались прямо на моих губах, и я почувствовал, как на меня стекает всё то содержимое ее киски, над которым мы совместно так активно поработали. Пришлось облизывать и глотать. А партнерша начала извиваться на мне, от чего я только боялся, чтобы она не задушила меня своей киской. Ну, чтобы не перекрыла доступ воздуха. Оттолкнуть ее, привязанный, я всё равно не смогу.

Когда партнерша затихла, – как я понимаю, она повторно кончила, – слезла с моего лица, обтерла его мягкой влажной тканью, пошуршала тканью. Я почувствовала, что мне в руку были вложены какие-то ткани. Веревки, которыми я был привязан к кровати, кто-то разрезал, после чего спустя некоторое время в сенях загорелась свеча.

– Иди домой, пока дождь не пошел опять, – шепотом сказала дама.

При свете свечи в сенях я увидел, что в руке зажаты мои вещи. Я оделся и оглянулся. Но из-за огня свечи мне в проем двери комнаты ничего не было видно. Я даже засомневался, то сегодня верхом на мне была именно Лиза. Хотя кто их, сельских, поймет.

Я вернулся на чердак и подумал, что не сдержал данное тетке обещание, что вернусь утром. Хотя можно и не говорить ей, что ночевал всё-таки дома. Да и какое ей до этого дело…

День последний

Вот смотрю на плещущихся в реке девчонок и думаю, кто же всё-таки это был той ночью. Не знаю. Не выяснил. Не угадал. Ни одним взглядом, ни одним словом никто из них не дал знать, что это была она.

Я уже больше полутора месяцев упражняюсь в любовных утехах с этой троицей, нам хорошо вместе, мы не собираемся расспрашивать друг друга ни о прошлом, ни о будущем. Словно живем одним днем и получаем от этого дня и друг от друга взаимное удовольствие.

– Гусар, иди к нам! – зовут они меня в воду, но мне сегодня что-то не хочется купаться.

Они примчались, бросились рядом со мной на траву, – мокрые, возбужденные, веселые. Лиза потягивается, лежа на спине. Ан обтирается большим полотенцем, которое по привычке потом постелет ни траву и ляжет на него. Марья… А Марья делает какие-то упражнения для позвоночника: стоит в коленно-локтевой позе и то тянется всем телом вперед, то назад. Я посмотрел-посмотрел на нее и попробовал пристроиться сзади с уже стоящим членом.

Марья была явно не против. Вообще-то мы уже на второе-третье посещение пляжа на острове решили, что нам не нужны здесь купальные костюмы, и наше собственное разумение позволяет голыми ходить, купаться, лежать и двигаться в любой позе. А после того, как однажды попробовали делать это целый день, то больше одеваться не было ни желания, ни потребности. Вот и сегодня торчащий вверх член видели все. Оставалось только решить, с кем сегодня начинать. Но упражнения Марьи решили сами за нас всех.

Я встал на коленях сзади нее и притянул ее таз к себе. Ее попытки продолжить упражнение для позвоночника были интересны уже чисто академически. Хотя, можно к ним просто присоединиться. Введение члена в нее не представляло никаких трудностей. Ее киску за прошедший месяц я хорошо разработал под свой половой орган. И теперь при минимальной смазке входил, как к себе домой. Сразу почувствовал игру ее мускулатуры влагалища, – привычную и приятную. Марья продолжала имитировать упражнения для позвоночника, но это были уже совсем другие упражнения: вперед-назад с акцентом внимания не на поверхность тела, а внутри себя. Она стала делать это размашисто, насаживаясь на полученную возможность повертеться на члене, за одно поводя или покручивая тазом в разные стороны и немного по кругу или спирали. Как шашлык на шомполе.

Остальные девушки сначала смотрели на наши упражнения с улыбкой, но подобное наблюдение никогда не оставляло никого из нас в покое. Потому они обе приблизились к нам и начали немного обнимать нас, немного тереться. Кто-то из них засунул руку мне между ног и начал аккуратно массировать мне яички. Другая партнерша стала целовать мен в губы, а потом переместилась к губам моего «шашлыка» и начала обрабатывать губы своими губами и языком. Попутно массируя ей груди и теребя соски.

Время от времени Ан и Лиза начинали массировать и целовать друг друга. Что лично мне добавляло огня в паху и на кончике члена.

Когда я почувствовал, что Марья присела к самому ложу, прижалась животом к коврику, что-то забормотала и начала конвульсивно сжимать и разжимать влагалище, я понял, что она кончает. И потому сам усилил удары членом внутри нее. Участил движения и буквально впился глазами в сладкую парочку. Ан к тому времени села промежностью на лицо лежащей Лизы и качалась вперед-назад, как если бы сидела верхом на мне с членом внутри. Я кончил в Марью, – сегодня она сказала, что можно. И теперь смотрел, как кончали остальные девушки. Первобытный табор… Ни стеснения, ни вульгарщины, ни предрассудков не было ни внешне, ни внутри нас. Как стакан воды, – захотел пить – выпил, не захотел – спокойно отказываешься от предложенного сосуда. Это столь же не стыдно, не мерзко, не…

Любили мы друг друга? Не знаю. Мы просто получали удовольствие друг от друга.

Сегодня был последний день этого лета. Вечером уезжают Ан и Марья, завтра очень рано утром Лиза… Я поеду в город в обед. Сегодняшний день был словно прощальным. Мы давно обменялись городскими координатами и каналами связи. Но понимали, что ничего подобного в городе быть не может. Потому что это не уединенный остров в лесу далеко от деревни, а всё же город.

Могу сказать, что мы потом встречались время от времени. По двое, по трое, всей компанией, или вместе с городскими друзьями. Но это были уже не детские и не подростковые встречи, как они воспринимались всё это лето. Да и мы выросли за эти недели. Повзрослели, что ли… Потому о наших встречах в городе и вообще потом, – это уже отдельная история, не деревенская.

Арбузы

На солнце греют пузики

Арбузы-карапузики.

В пижамах полосатых

Они рядком лежат.

На солнце загорает,

На солнце загорает,

На солнце загорает

Арбузный детский сад.

Слова песни «Арбузики»

Кажется, что это поле от горизонта до горизонта. Кондиционер в машине не работает, жара донимает, хотя уже приблизился вечер. Около дороги стоит небольшой шалаш, рядом навес от солнца и огороженная соломенным заборчиком ограда. Ограда словно отделяет эти незначительные строения от окружающей степи. И стоящие под навесом столики с весами дают знать, что это не просто ограда, а МАГАЗИН.

Я приблизился и обнаружил крутой съезд к этой ограде, преодолимый для моего джипа. Подъехал. Около ограды были навалены в небольшом количестве полосатые арбузы и желтобокие дыни-крестьянки. Пока я ходил вокруг этой кучи у меня за спиной появилась фигура.

– Хотите что-то купить? – женщина с низким голосом, в широкополой шляпе, легкой юбке ниже колен и белой майке имела дочерна загорелую коже всех остальных частей тела.

– Я бы сначала воды холодной попил, если честно. А то у меня во всех баклажках скоро закипит.

– Могу предложить бесплатно чай. С арбузом или дыней вместо сахара. Хочешь?

– Не откажусь.

Мы устроились на импровизированно дастархане под навесом, пили чай, заедали арбузом. Вкус и аромат того и другого был буквально дурманящий.

– Чего семья с тобой не едет? – спросила Оксана, – продавец и охранник в одном лице.

– Нет у меня семьи. Сам мотаюсь по полям, командировкам, дома скучно одному сидеть. А твой муж почему не с тобой? – кивнул я на «обручалку» на ее руке.

– А лентяй он. Он дома под кондиционером и телевизорам жару и ночи коротает.

– Как это?

– Вот и я всегда задаю себе вопрос: Как это?

– А дети с ним?

– Нет у нас детей. Столько лет старались, но после обследования выяснила, что я могу забеременеть, а он не может сделать мне ребенка. Я ему не сказала правды, чтобы не добивать. Вчера приезжал, – раз в несколько недель такое бывает, – и уехал. Что я ему скажу?

Во время чаепития быстро – почти мгновенно – стемнело. Усилилась духота.

– Далеко до ближайшей гостиницы? – спросил я.

– До ближайшего мотеля по пути твоего движения более четырех часов. В обратную сторону – чуть меньше.

– Не, не поеду по темноте ни вперед, ни назад. В машине заночую.

– Комары сожрут. И мошкара. Садись в мою машину, съездим вместе на ставок, помоемся.

В ставке была тепловатая вода, но в сочетании с куском хозяйственного мыла после солнцепека это было то, что надо. Вернулись быстро, – я побоялся оставить на долго свой джип без присмотра в степи.

– Надумаешь от летающих тварей спрятаться – приходи в мой шалаш. Места хватит.

Я долго вертелся на разложенных сиденьях в джипе. Мошкара заела реально, и дело не в том, что я привык спать в трусах. А из головы не выходили ее небольшие «арбузики» под майкой без лифчика. Белые на фоне загорелых коричневых плеч и рук. И спокойный голос, звучавший прелестной музыкой за чаем, в машине, на ставке.

– Оксана, я всё же воспользуюсь Вашим предложением перейти в шалаш. Еще можно?

– Можно, – распахнулся сетчатый полог. – Я постелила Вам тоже. Располагайтесь.

В шалаше был запах каких-то благовоний.

– Не обращайте внимание на запах дыма. Это некоторые травы тлеют. Они не дают насекомым влететь в помещение. Мне еще дед-кочевник секрет их сочетаний передал. Царствие ему небесное.

Теперь ясно, что за запах. Я с благодарными словами расположился на «своей» половине шалаша и раскидал по привычке руки и ноги. В принципе, места вполне хватало для такой позы обоим. За стеной шуршит ветер, иногда потрескивает тлеющий жгут из благовоний, сверчки играли на своих скрипках сумасшедшую симфонию…

На моей руке вдруг я почувствовал голову хозяйки шалаша. Оксана провела рукой по моей груди и придвинулась еще ближе, пока не прижалась к моему боку.

– Не возражаешь? – шепнула в ухо и уже плотно обхватила меня за грудную клетку. Я промолчал, а ее рука продолжила гладить меня по груди, животу, начала спускаться ниже. Я приподнял спереди резинку трусов, и ее рука незаметно оказалась под ними и коснулась члена. Тот уже принял нужное вертикальное положение. А обхваченный ладошкой просто окаменел.

– Значит, не возражаешь, – сама себе ответила на вопрос и вздохнула, словно с облегчением. Я присел и снял трусы с себя совсем, за одно и ей помог избавиться от юбки. Под юбкой ничего не оказалось. Майки на ней тоже уже не было.

Я встал между ее раздвинутых ног на колени, погладил сразу двумя руками по ее талии и положил руки на ее промежность. Оксана даже не вздрогнула, но согнула ноги в коленях. И еще больше их развела в стороны. Я рукой «дослал» член в преддверие влагалища, и, убедившись, что попал в нужное место, лег на нее всем своим весом.

– Ребенка хочешь сделать? – тоже шепотом спросил я.

– Да, очень хочу, – ответила Оксана, покачивая тазом из стороны в сторону. – Муж вчера был. Смогу сказать, что это наш С НИМ последний шанс, если получится. Сегодня как раз дни такие… – и глубоко вздохнула от того, что я особенно глубоко ввел член в этот момент. Словом так, как я и подумал сразу, как только почувствовал ее прикосновение.

– Тогда давай немного сменим положение.

Я нащупал уже ранее какой-то сверток и подложил ей под таз. Мне стало удобнее, а она как-бы выставила свои органы спаривания высоко вверх. Не потеряет ни капли моего нектара.

Взял ее за таз и сильно-сильно натянул на себя. Оксана опять глубоко вдохнула и выдохнула. Я снова насадил ее на себя и опять глубоко вдохнула и выдохнула. Когда я застрочил, как пулемет, она задрожала крупной дрожью, протянула руки ко мне и уперла их в мою грудную клетку. Поза была удобной, и я продолжил с большой скоростью и с большим вдохновением. Когда приблизился решающий момент, я подтянул ее за таз выше и буквально держал ее на весу, когда начал кончать в нее. Раз, еще раз сразу же, езе раз послабее чуть спустя, еще несколько совсем небольших вплесков внутрь нее.

Я стоял на коленях, продолжая держать ее навесу, словно шашлык, насаженный на член-шомпол. Постепенно руки расслабились, и я положил ее снова тазом на тот валик.

– Зачем валик? – шепотом спросила она.

– Чтобы из тебя меньше вытекало, и больше внутрь просочилось. Может быть что-то и «зацепится» у тебя внутри.

– Хорошая идея. Спасибо за заботу.

– Пожалуйста. Чуть передохну – продолжим?

– Конечно, продолжим, – чуть ли не подскочила она.

Прошла вечерняя облачность, и стало чуть светлее вокруг. Я разглядел, как ее груди-арбузики свешивались с двух сторон грудной клетки. Аппетитные, колыхающиеся. Выделились своим незагорелым цветом белые ноги на темной подстилке. Я почувствовал, как от увиденного, а еще больше от ожидаемого, не вынутый из партнерши член снова стал набухать. Она почувствовала это и зашевелилась из стороны в сторону. Затвердевший орган я стал втыкать в ее нутро, пока тот не затвердел до полной возможности. Мне казалось, что я терся о ее лобковую кость, да только изнутри. Теперь ее смазка смешалась в ней с моими выделениями, и я словно плавал в бассейне, чавкая членом при каждом движении.

Покачивая ее таз над валиком, я даже почувствовал усталость в руках. К счастью, начал кончать раньше, чем руки устали окончательно.

Лежа потом рядом с ней, я протянул руку и сжал в руке ее грудь. Так, похоже, и заснул.

Утром проснулся от запаха чудесного цветочного чая. Оксана сидел на дастархане и подмигнула мне.

– Присоединяйся, пока чай не остыл. И быстренько сгоняем на ставок, обмыться.

Так и сделали. Уже по колена в воде, когда она аккуратно вышагивала впереди меня, я подошел, обнял ее сзади и согнул в поясе. Оксана не сопротивлялась. Она пошире расставила ноги и пустила меня внутрь. Стоя по колена в воде, мы слились в единое целое и задвигались навстречу друг другу, стараясь получить напоследок дополнительное удовольствие. Получилось, и осталось еще немного сил обмыться в прохладной воде.

После завтрака партнерша махнула рукой.

– Езжай, не надо слов и прощаний. Я так и не услышала твоего имени, и это хорошо.

Да, – вспомнил я про себя, – я узнал ее имя вечером, но как-то прозевал сразу назвать свое, а потом просто забыл это сделать.

– Хоть арбузик или дыньку мне на дорогу продай, хозяйка.

– Бери вот эти арбуз и дыню. Они наверняка сладкие, какой была сладкой моя сегодняшняя ночь. Не обижай меня оплатой за них. Просто молча заведи мотор и поезжай.

Дома уже в гараже я обнаружил полный багажник арбузов и дынь. Таких же сладких, как греховная ночь в степи.

Школа

– А мы каждый день кто-то из учителей тут дежурим, – сидящая в тени на скамеечке дама в широкополой соломенной шляпе обмахивалась тетрадкой. – А вдруг кто-то из родителей или проверяющих придет, что-то надо будет уточнить. На многие вопросы сторож не сможет ответить, а приезжать каждый раз директор тоже не может. А под это дело и сторожа на день убрали на каникулах, – зачем платить сразу двоим? Вот и сижу сиднем целый день. Свои «хвосты» мы еще в начале лета подчистили, планы написали вперед на осень и зиму…

– А можете показать мне школу? Я с детских лет никогда в школе не был. Аж какая-то тоска взяла, когда увидел надпись «Школа». Словно ноги сами понесли к ней, – вот и Вас увидел, подошел.

– Могу, конечно могу, – дама встала, пропустила меня вперед в холл, оставила там шляпу и заперла входную дверь. И пояснила: – От мальчишек шкодливых, алкоголиков и просто посторонних запираем. Как их потом выгнать? Я ж одна тут.

Мы шли по коридорам, заходили во все классные комнаты, разглядывали по сторонам. Даже в лаборантские комнатушки заглядывали.

– Я тоже раньше интересовалась каждым уголком, каждым помещением. Но потом как-то остыла. Или приелось, или знаю уже всё наизусть. Да и не девочка уже юная.

– Не наговаривайте на себя, Вы очень даже свежа и привлекательная. Очень привлекательная.

– А кого тут, в глуши, привлекать? Дурней и алкашей? Они уже в печенках сидят. И вообще, народ как-то мельчает из года в год.

– С этим полностью согласен с Вами. Мне тоже кажется, что происходит деградация нации.

– Не только нации, – всего мира. Кто-то механизмы создает, электронику, науку подвигает, а основная масса словно дурнеет и регрессирует. И даже не хочется ни с кем рта раскрывать для разговоров.

– Понимаю, только быдло вокруг. А так хочется общаться на равных, – так?

– Точно. Как в детстве. Салочки, прятки, угадайки, классики, «резиночки»… А то вокруг всё-всё-всё известно и на сто лет вперед просчитано.

– Хм, прятки, угадайки, просчитано?… А давайте попробуем на немного вернуться в детство, – я протянул ей чей-то головной платок, висевший на спинке парты. – Завяжите глаза. Я проведу Вас по коридорам, и Вы попробуйте угадать, куда я Вас приведу. Спорим, что не отгадаете?

– На что спорим?

– Как в детстве, на желание.

– Как в детстве? Проигравший везет? (она имела в виду игру в «лошадку».)

– Согласен, проигравший снизу.

Оксана (так ее звали) завязала глаза и протянула руки вперед. Я вывел ее из класса, крепко и плотно придерживая за талию одной рукой и держа ее руку в другой своей руке. Провел до середины коридора, быстро и неожиданно развернул несколько раз вокруг вертикальной оси, снова повел по коридору. Завел в класс начальной военной подготовки. Остановился с ней посреди класса и предложил с завязанными глазами определиться, где она находится.

Она ходила по классу, в принципе ничем не отличающемуся от других. Те же учебные столы, стулья, учительский стул. Нет ни муляжей, ни каких-то других ориентирующих предметов. Если не видеть плакаты и стенды с автоматами, правилами оказания мед помощи на поле боя и планов убежищ, то и я бы не определился. Оксана щупала столы вокруг себя, стулья, даже стену рядом с собой.

– Сдаюсь.

– Мы играли на желание и «проигравший снизу». Когда будем рассчитываться? Сразу или после того, как снимем платок?

– Так ведь я же замучаюсь от любопытства, что за правильный ответ?

– Так в этом и будет самое пикантное.

– Хорошо. Что мне делать? Какое желание?

Я подвел ее к кушетке посреди класса, на которой ученики тренировались накладывать повязки и шины. Уложил ее лицом вниз и сел верхом на ее бедра. А она положила голову щекой на скрещенные руки и замерла. Мои руки сначала медленно прошлись по ее талии, которую я так сильно сжимал в коридоре, иногда словно случайно поглаживая по ягодицам. Теперь я сознательно проводил ладонями сверху вниз: лопатки, талия, ягодицы и бедра. Оксана молчала. Я осмелел и стал гладить уже не только сверху вниз, но и снизу вверх. При движении снизу вверх я невольно попадал под ее платье и немного притормаживал движение рук на ягодицах, прикрытых тоненькими трусиками. Потом осмелел на столько, что при очередном движении вверх просто проскользнул пальцами под нижний край трусиков. Ну а потом я просто потянул трусы вниз, и она приподняла таз, чтобы облегчить мне их снимание до колен.

Я пересел несколько выше – почти вплотную к ее ягодицам. Освободил член от брюк и трусов, – пока партнерша не передумала, – одел презерватив, нащупал ее мокрую половую щель и направил в нее своего скакуна. Давняя традиция всегда иметь при себе с запасом презервативы всегда работает вовремя. Губы раздвинулись мягко, вход во влагалище прошел быстро и погрузился в горячую-горячую пещеру, где было тесно и влажно. Оксана так и продолжала лежать, словно стараясь выполнить условия игры: «проигравший снизу». В принципе, меня это устраивало пока, особенно тот факт, что не требовались длительные уговоры, ласки и «разжигание пожара».

Мне было интересно, на какой глубине у нее самая активная эрогенная зона, потому я медленно продвинулся на некоторую глубину, и «подолбался» там некоторое время. Потом погрузился на ма-а-аленький шажок вперед, и снова некоторое время и «подолбался» там. И так постепенно до самого дна. Но она как лежала на своих руках лицом, так и продолжала спокойно лежать. «Бревно», что ли?

Прилег на нее всем телом, прижался своим лобком к ее ягодицам. Как раз аккурат над половой щелью. Стал входить и выходить на всю глубину. Меняю скорость фрикций, глубину, направление, – ноль ответа как внутри нее, так и по ее поведению. Просто гладкая поверхность презерватива скользит по поверхности влагалища, – и всё. Дама даже не дышит активнее прежнего. Просто лежит. Даже не уверен, спит она или не спит.

Ну и ладно! И бог с ней! Я тоже не железный и сделал всё, что мог.

Я резко нарастил скорость и глубину проникновений, довел частоту ну чуть ли не до отбойного молотка. Внизу живота горевший пожар вылился в сильную струю, повторившуюся несколько раз с ослабеванием.

Я лежал на мягкой женщине и не двигался больше. Член постепенно терял свою твердость. Я поднялся, вынул его, придерживая рукой презерватив, чтобы тот не остался внутри партнерши. Она продолжала лежать.

Когда я зашел с головного конца кушетки, то обнаружил, что повязку с глаз она так и не спустила. Но поняв, что я подошел к ее голове, спросила:

– Так в каком же мы сейчас классе?

Сказать, что я смеялся, – было бы ничего не сказать. Я хохотал в голос. Благо, что нас никто не мог слышать на третьем этаже запертой школы вдали от других строений.

– А Вы так и не догадались?

– Нет. А игра будет продолжаться? Какой следующий этап?

Я сначала задумался, но от того, о чем я задумался, член снова стал твердеть. Ну, ладно, продолжим начатую игру.

Я подошел опять к кушетке и воткнул ей в рот еще не затвердевший до конца орган. Она не противилась? Снять повязку и посмотреть ей в глаза я предпочел думать, что она или слепая или плененная. Потому быстрыми движениями довел себя до сильного возбуждения, потом вынул и стал онанировать около ее рта. Когда член был готов выстрелить, то снова засунул ей в рот – и выстрелил. Благо, что презерватив тут не надо.

Я уже некоторое время сидел на стуле напротив Оксаны, когда она сняла повязку и посмотрела вокруг.

– А я всё это время думала, где же это можно так удобно лежать на этом этаже? Как-то не помнила эту кушетку. Но ты молодец, что ее нашел. Давай встречаться хотя бы иногда. Например, – и она назвала дату через неделю. – Я буду опять дежурить в этот день. Только приходи после 12-00, обычно случайных посетителей уже после этого не бывает, и мы сможем и побеседовать, и поговорить.

– Принято, – ответил я. Я еще не решил для себя, буду ли продолжать знакомство с «бревном» и потому спросил. – Предлагаю в другой раз поменяться местами. Получится?

– Конечно получится. Приходи.

Продавщица

– Выпьешь со мной, Спаситель? – грустная женщина стояла напротив меня.

Сегодня на нее попытались напасть местная шпана. Она их хорошо знала, а я нет. Оказавшись вовремя в помещении магазина, я треснул одного по макушке бутылкой пива. Второго вырубил ударом по шее ребром ладони. Третий просто струсил и пробовал убежать, но я «догнал» его брошенной вслед пачкой соли, – завалился, ударился головой и завыл от боли в спине.

Когда приехал участковый, он их всех погрузил в «воронок» и увез в отделение.

– Ты меня со всей деревней поссорить хочешь? – снова спросила она, не дождавшись от меня ответа на первый вопрос. – Я же с их родителями «вась-вась», как ты не понимаешь?

– Так чего они ворвались грабить?

– А денег не было на водку. Их родители вернули бы мне деньги сполна, да еще отступные дали бы, чтобы не жаловалась властям. А ты их просто, как Рембо, положил всех…

– Ну, извини. Не знал ваших высоких отношений. Хочешь, в участок пойду и перед ними тоже извинюсь.

– Не надо. Ничего не надо. Так будешь пить?

– А что у тебя есть на вынос?

– А что ты хочешь? Есть водка, коньяк, ликер, пиво, вино…

– Дай мне бутылку холодного сухого вина. Хорошо бы из холодильника. А сама что пить будешь?

– Водку пить буду. Может быть, отпустит напряжение.

– К водке не привычная?

– Не очень. Я больше квас, в крайнем случае пиво.

Клава принесла мне из холодильника такой холоднющий «Рислинг», что аж в затылке заломило после нескольких глотков. Собутыльница глотнула водку прямо из горла и поморщилась.

Мы сидели с бутылками на ступеньках на заднем дворе местного магазина. Входную дверь в магазин она заперла и повесила на стекле табличку «Санитарный день».

– Не хочу, да и не смогу сегодня работать. Веришь? – сказала она после отъезда полицейской машины.

– Верю, а что делать будешь?

– Посижу во дворе, просто чтобы не видели меня в селе. Не хочу расспросов, сочувствия и осуждающих взглядов. Соседей, видишь ли сдала в полицию!… Идешь со мной?

Теперь мы сидели и смотрели на закат. Двор магазина был огорожен складскими помещениями, забором и воротами, куда привозил и сгружал товары грузовик.

– Есть хочешь?

– А что у тебя есть? – Клава в ответ расхохоталась.

– Пошли внутрь, – и мы, забрав каждый свою бутылку, зашли в помещение магазина и заперли все двери изнутри. Она шла вдоль стеллажей за прилавком и показывала зажатой в руке бутылкой. – А что хочешь? Есть много разных рыбных и мясных консервов, консервированные фрукты и овощи, икра красная и черная, пирожные, мороженое, куча всяких сладостей. Выбирай.

Я подошел к стеллажу, – давно не ходил вот так у прилавка со стороны продавца. С тех пор, как умерла мамина подруга, которая тоже разрешала мне, еще ребенку, точно так же выбирать себе покупку. Правда я чаще всего выбирал мороженое и конфеты под смех матери и ее подруги. Теперь я взял со стеллажа консервированную молотую свинину, черную икру, батон хлеба, консервированные сливы и ананасы. Выложил на прилавок и попросил посчитать.

– Давай так, – ответила она. – Мы сначала приятно посидим, скорее всего еще что-то захотим открыть, а потом и посчитаю. И на двоих поделим. Годится?

Я не стал сопротивляться, раз даме такой сервис угоден. Клава собрала все мной выбранное в покупательскую корзинку, добавила туда огурцы, помидоры, зеленый лук, бутылки томатного сока и минеральной воды и пошла вглубь помещения. Я пошел за ней.

За стеллажами оказалось не большое и не маленькое пространство, где стояли стол, стулья, широкий диван, застеленный старым покрывалом, одежный шкаф.

– Рекомендую снять с себя всё, что может помяться или испачкаться в процессе ужина. Или это у нас обед? Я запуталась, – с этими ментами не закрывалась на обед. Сколько щас времени?

Стол, стоящий торцом к дивану, был большой, длинный, на хорошую компанию. Раньше в магазине работало много людей: директор, бухгалтерия, продавцы, грузчики, уборщицы, дворники. А теперь осталась она одна за всех, да разовые алкоголики-грузчики из селян, работающие один-два раза в неделю за бутылку водки. Машина у магазина была, но водила ее она сама, не могла доверить никому.

Клава быстро помыла и немного настрогала свежие овощи, батон, открыла привычными движениями банки, бутылки и консервы.

– Чего ты на стуле ютишься? Иди на диван. Тут места хватит на всех, на много людей. Может водки со мной всё же выпьешь? Нет? Ну как знаешь, а я выпью немного под закусь.

Сидя рядом на диване, мы пили каждый свой напиток уже не из горла, а из пластиковых стаканчиков. Когда с простеньким тостом, а чаще просто по потребности смочить горло. Когда голод, усиленный алкоголем, затих, Клава посмотрела на меня с интересом.

– А ты всегда такой резкий со шпаной? И откуда такой взялся?

– Со шпаной всегда. А откуда? Просто приехал к другу в гости. Вот решил зайти что-то купить к ужину. Нарвался… Хотя ужинаю теперь в приятной компании и бегать за добавкой далеко не надо. А ты одна?

– Да, одна, – она сразу поняла суть вопроса. – Детей выгнала в город, мужика просто выгнала за водку. С остальными мужиками просто не получалось, – никто так соль кидать не мог.

– Да у меня случайно получилось, уж поверь.

– Ага, с такого расстояния да так точно в болевой центр? Я бы только витрину разбила, а ты словно на спецназ тренировался. Всё равно правду не скажешь…

Из настенной радиоточки заиграла приятная медленная мелодия, и мы, не сговариваясь и не приглашая друг друга, вылезли из-за стола и начали танцевать. Иногда я даже кружил ее, но в основном просто прижимались друг к другу и просто переставляли ноги под музыку вокруг огромного и почти пустого стола. Когда музыка закончилась, мы стояли на пустом торце стола. Клава опустила руки с моей шеи и, раскидав их в разные стороны, просто откинулась спиной на стол. Я, стоя рядом, погладил ее живот поверх ее сарафана, а потом задрал низ одеяния и стал гладить бедра. Клава сама сняла трусы, кинула их куда-то за спину, и, сбросив тапочки, положила мне ноги на плечи. Типа дорога открыта.

Я тоже сбросил с себя свои легкие летние брюки и остался вообще без одежды. Член стал стоячей морковкой еще во время танца, что Клава, скорее всего, и почувствовала. Подтянул ее поближе к себе за бедра, погладил сквозь сарафан груди приличных размеров и вошел в нее без существенной подготовки. А что готовить? Она уже и возбудилась, и протекла, и была на всё готова.

Когда начал вводить, женщина начала сгибать ноги в коленях, как бы подтягивая меня ближе, призывая вводить глубже и быстрее. Я и ввел поглубже. Да так, что она вздрогнула и расслабила ноги. Обхватив ее руками за бедра, я стал просто строчить в нее членом с огромной скоростью, а она забросила руки за голову и просто отдавалась мне. Просто отдавалась, – и всё.

От перевозбуждения, от настроя, от скорости движений струя не заставила себя ждать. Конечно, мне хотелось выстрелить «вживую», но резинка оградила обоих от последствий. Я остался так же стоять, обнимая ее поднятые мне за шею бедра, а она осталась лежать с раскиданными в разные стороны руками.

– Ну, что, пошли продолжим трапезу, – спросила она через некоторое время.

Я аккуратно опустил ее ноги, а она встала со стола, опершись о мою руку. Мы прошли на другой торец стола на диван и разлеглись на нем, как древние римляне. Предварительно она сняла свой сарафан, и теперь тоже была без одежды. Грушевидные груди свешивались на ножках, подрагивали при движениях рук, грудной клетки и даже при разговоре, как мне казалось. Выпили мы очень мало, но я не отводил глаз от ее грудей.

– Хочешь? – спросила она, показывая глазами на груди. И придвинулась ближе ко мне.

Я взялся обеими руками и стал нежно гладить их по всей поверхности. Пальцы то захватывали соски и мяли их, то отпускали. Я поглаживал их от корня до сосков. Иногда брал одну грудь двумя ладонями и массировал ее между ладоней, а потом то же самое делал и с другой грудью.

Клава толкнула меня в грудь, и я лег на спину на диване. Она оседлала меня, и сама положила мои ладони на груди. Я продолжил играться с ними, а она снова ввела в себя возбужденный член и стала играть с ним влагалищем. Предварительно надев на него резиновую рубашку.

Люблю позу наездницы и, собственно, самих наездниц. Она стала повторять движения, которые были бы неизбежны, если бы она ехала на лошади, вводя и выводя на небольшую часть член внутри себя. А я всё сильнее сжимал и сжимал ее соски и «груши». Теперь, как я почувствовал, Клава стала первая приближаться к оргазму. Она просто легла на меня, обняла двумя руками, и уже просто ожесточенно работала тазом. В какой-то момент она вздрогнула, замерла, руки упали и перестали меня сжимать. Она просто лежала на мне и не шевелилась. Я аккуратно вылез из-под нее и принял такую же позу наездника, усевшись верхом чуть ниже ее ягодиц.

Введенный член резким быстрым движением во влагалище не произвел никакого эффекта, – она продолжала просто лежать и отдыхать. Тогда я тоже стал изображать наездника и тоже быстро кончил. И свалился на диван рядом с ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.