Марат Вагапов
Мне не страшно

От автора

Что твориться в голове у автора, когда он пишет такие книги как эта? Возможно, меня назовут сумасшедшим или скажут, что такое придумать нельзя если не пережил это сам. Поработав десять лет юристом, я успел повидать разные судьбы людей. То, что написано в этой книге это только цветочки, настоящие ягодки в реальной жизни.

Когда у Вас случаются трудности в жизни, я хочу, чтобы вы вспоминали эту книгу и понимали, что сейчас у Вас все хорошо.

Отзывы читателей.

kashinaa1990

4 апреля 2022 г.

Здравствуйте уважаемые читатели и автор. Данную книгу начал читать из-за того что, пообещал прочесть. Признаться честно первые страниц 20-30 интереса не вызывало осилил их за 2 дня. Остаток выпил залпом за один день и в действительности было интересно чем закончится история…

tanya.syrykh.88

9 апреля 2022 г.

Книгу посоветовала подруга, говорит что «Просто Бомба», я начала читать, по началу шло тяжело, на второй день когда я прочла примерно 40 страниц, я не могла оторваться и читала до 3-х ночи, пока не выяснила, что же будет с бедными детьми. Поддерживаю свою подругу, книга и правда «Бомба». Подскажите, где мне найти еще книги этого автора?

Маргарита Литус

11 апреля 2022 г.

Тяжёлая история. Страшно подумать, а ведь с кем-то и правда случается наподобие в нашей страшной жизни…

Интересно было читать и переживать за судьбу мальчика и верить в чудо, что всё-таки жизнь повернётся к нему лицом…

Глава 1. «Андрей». Пятый день рождения

Папа привел меня в маленький магазинчик, в котором произошло его знакомство с мамой. В нем, как мне тогда, казалось, есть все, что нужно человеку: продукты, одежда и книги для тех, кто едет в дороге, так как рядом был железнодорожный вокзал и на книги был особый спрос, ведь людям необходимо как-то убить время в поезде. Также рядом с книгами лежали игрушки для детей. Папа говорил, что это он посоветовал собственнику магазина продавать игрушки, ведь когда семьи с детьми едут отдыхать поездом, то их «цветы жизни» устают сидеть в замкнутом пространстве, да и сами взрослые хотят немного размять свои косточки. После того как они, уже вдоволь надышались ароматами плацкарта, пассажиры выбегают наперегонки из вагона, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Насытившись кислородом, у них срабатывает поездной инстинкт – в поезд надо набрать побольше еды.

Выбирая в магазине что покушать они обращают внимание на книжный отдел и в большинстве случаев отдыхающие хотят прочесть произведение любимого автора и надеются, что он будет в наличии. С горящими глазами бегут на их поиск, с ними, конечно же, гуськом бегут их дети, так как родители всегда говорят им не отходить от них ни на шаг, запугивая тем, что они потеряются и останутся здесь, а они уедут без них. Пока старшие в поисках что почитать, ребятишки видят игрушки, и тут они понимают, что хотят именно такую машинку или куклу, так как такой у них нет. Мамы и папы, в свою очередь, не могут отказать своему ребенку в покупке, так как срабатывает еще один инстинкт – потратить все деньги в отпуске и сделать этот отпуск незабываемым, а если ребенок будет плакать остаток времени в поезде, то, во-первых, ты уже не сможешь насладиться новой книгой, а во-вторых, уже в самом начале отпуск не заладится. Или же если кто-то едет обратно из отпуска, то такие родители настолько устают от своих детей, что готовы купить им все что угодно, лишь бы те отстали от них хотя бы на несколько часов. Так, по словам папы, тут и появились детские игрушки.

На потолке магазина висели ленты-мухоловки. К ним прилипали мухи, и их было много, такие же ленты висят и у нас дома. Когда я спросил у мамы, не больно ли мухам и почему они не улетают с ленты, мама сказала, что на ленте лакомство для мух, и когда мухи видят столько лакомства, они не могут остановиться и объедаются настолько сильно, что уже не могут взлететь, а потом засыпают от усталости.

На окне магазинчика приклеены сделанные из бумаги снежинки. Мы с мамой тоже вырезали такие снежинки, но это было на Новый год, когда мы украшали дом к приезду Деда Мороза. Сейчас уже праздник давно прошел, и на улице жаркое лето. Наверное, они оставили снежинки, чтобы не украшать на следующий праздник для Деда Мороза или совсем позабыли о них.

Сейчас в магазине никого не было, кроме нас с папой и кассира. Кассир была лучшей подругой моей мамы. Они раньше работали вместе, но мама решила, что в маленьком магазине нет перспектив, и устроилась работать в большой сетевой универмаг. Со временем она хочет стать администратором в нем, для чего мама поступила учиться на заочное обучение, так как для этой должности ей нужен диплом о высшем образовании.

Мама тайком от папы копила деньги на свое образование, так как папа считает, что эти деньги лучше направить на что-то более необходимое. Мама отдавала деньги на сохранение своей подруге, с которой работала. Кстати, ее звали Яна, но я звал ее тетей Яной. Мама говорила, что к взрослым нужно обращаться с уважением и с приставкой «тетя» или «дядя», если это был мужчина, а также необходимо обращаться на «вы».

Мама читала мне много книг по этикету и хотела, чтобы я стал джентльменом. Я пока не совсем понял, кто это, но думаю, это такая профессия, как, например, у мамы профессия «кассир» или как у папы «водитель». Он работал на большом автобусе желтого цвета и часто брал меня с собой на работу. У автобуса с левой стороны было водительское сиденье, а с правой стороны находился двигатель. Папа называет его сердцем автобуса. Это сердце было закрыто специальной крышкой, а на крышке лежало одеяло. Большую часть поездки я лежал на этом одеяле и смотрел на дорогу. Также мне нравилось ездить на заднем сиденье автобуса, потому что на каждой кочке меня подкидывало, в животе все сжималось и мне на секунду казалось, что я лечу.

Между поездками на автобусе мы с папой находились в автопарке, папу там все уважали и ценили за его талант. А талант был вот какой: он мог подойти к любому автомобилю, попросить водителя завести мотор, немного постоять и послушать, как он работает, после чего определить, в каком месте неполадка. На моей памяти не было случая, чтобы папа ошибся в своем заключении.

Водители автопарка говорили, что папа уже давно смог бы стать директором, с его-то знаниями и умениями. Однажды папе предложили такую должность, но у него не было высшего образования, как и у мамы, но, в отличие от мамы, папа не захотел идти учиться. Он говорил, что это трата времени и денег, так как за учебу ему пришлось бы платить со своего кармана. Тем временем его жена учится за счет компании, и она не тратит ни копейки на свое обучение. По крайней мере, папа так думал. Папа говорил, что его устраивает должность водителя и он не намерен протирать штаны в кабинете и становиться офисным планктоном.

Должность директора отдали папиному другу. У него, конечно, не было такого опыта и знаний, но у него был диплом. Со временем они перестали быть друзьями, и папа говорил, что его друг изменился, зазнался и что он уже птица не нашего полета. Также папа говорил, что он и его друг на тот момент влюбились в одну и ту же девушку и из друзей они превратились во врагов. Той девушкой была моя мама. Папа завоевал ее сердце своей добротой и отношением к ней, чем не мог похвастаться второй поклонник. Он говорил только о деньгах и карьере, маме было с ним скучно, и она выбрала папу.

Через некоторое время мама забеременела мной, и они поженились. Маме тогда было девятнадцать лет, у нее были длинные черные волосы и стройная фигура, папе было тридцать четыре, у него были тоже темные волосы и тело Аполлона – так описывала его мама. Свадьбу в первый день отмечали в автопарке, а на второй день всем автопарком поехали на природу. Мама до сих пор не может точно сказать, сколько на их свадьбе было людей. Одни гости уходили, приходили другие, и так три дня длилась свадьба.

Зазвенел дверной колокольчик, и открылась дверь магазинчика. Яна поприветствовала вошедшего покупателя. Покупатель, в свою очередь, не ответил на приветствие, оглядел быстрым взглядом прилавки, ничего не сказал и вышел. Дверной колокольчик снова зазвенел. В этот момент ко мне обратился папа.

– Сынок, выбирай себе подарок, и помни про цифры.

Сегодня был мой день рождения, мне исполнилось пять лет. Папа дал мне поручение самому выбрать себе подарок. Я начал присматривать, что же выбрать. В магазине столько всего, а подарок я могу выбрать только один. Обязательное условие – на ценнике должно было быть две цифры. Я пошел в отдел книг, выбор был невелик, но была одна книга, которая соответствовала условию о цене. На ней был нарисован большой дядя, он чем-то напомнил мне папу, внизу было написано: «Дядя Степа».

– Пап, можно мне взять вот эту книгу?

– И что ты будешь с ней делать? – спросил отец. – Ты же читать еще не умеешь.

– Меня мама учит, чтобы когда я пойду в школу, я уже умел читать.

– Зачем тебе ходить в школу? Только время тратить. Вот возьми меня, я ходил в школу до шестого класса, а потом до восьмого класса учился в вечерней школе, потому что меня выгнали за неуспеваемость в дневной школе. Я еще тогда знал, что трачу время зря, и вот результат – восемь лет потерял. В тринадцать лет, когда меня поперли из вечерней школы, я устроился к дядьке на работу, он был фермером. Он тоже начал работать на ферме с раннего детства и, честно сказать, не сильно блистал умом. Дядька, научил меня всему, что знал, но самое главное – он научил меня работать на тракторе. Помню случай, я работал на тракторе целый день, вспахивал поле, а когда вечером меня должен был сменить дядя, он не пришел на смену, так как был пьян в стельку и не мог даже встать с места, не говоря уже о том, чтобы залезть на трактор. Мне пришлось вместо него пойти в ночь. Уже часам к четырем утра я заснул прямо за баранкой…

– Папа, а что значит «за баранкой»? Ты ел баранку и уснул? Это как я уснул, когда сегодня утром ел кашу?

– Я имею в виду за рулем, иногда руль называют баранкой. Не перебивай меня. Тебе разве не интересно, что было дальше?

– Очень интересно, извини меня, пап.

– Так о чем это я? А вот, вспомнил! Когда я проснулся, то понял, что пропахал местное кладбище. Ко мне прибежали трактористы, что тоже работали в ночь. Я думал, что вот сейчас меня прямо тут и закапают заживо, рядом с мертвецами. Но старший смены сказал, что я не виноват и что я вообще официально не числюсь на должности тракториста, а всего лишь помощник тракториста, и то как родственник по блату. Наступило утро, мы по возможности восстановили, сколько успели, но все равно все узнали о случившемся. Собралась вся деревня. Старший смены объяснил ситуацию, и надо мной даже сжалились, так как соседка наша подтвердила, что видела меня, как я полную смену днем отработал и что пошел в ночь вместо этого, как она выразилась, алкаша проклятого. Было принято решение восстановить кладбище своими силами. Принимали участие все, от мала до велика.

Папа замолчал. Я ждал, когда он продолжит и не хотел снова перебивать его.

– Это я все к чему, сынок. Посмотри на меня, я уже двадцать шесть лет работаю водителем в автопарке, и при устройстве на работу у меня спросили только наличие водительского удостоверения. Разговора об аттестате не было, и о том, умею я читать или писать, тоже нет. Так вот вопрос, зачем тебе тратить время в школе? Читать и писать тебя мама научит, а водить я тебя научу получше всяких там инструкторов по вождению. Станешь, сынок, как твой батя, водителем от бога.

Я хотел пойти в школу, но не стал возражать папе и промолчал. Я даже не понял, как мы пришли к этой теме, но когда папа молча забрал из моих рук книгу про Дядю Степу, я вспомнил, что мы выбирали подарок и мой выбор папе не понравился.

– Выбери-ка нормальный подарок. Вот, например, машинка хорошим подарком будет. Смотри, у нее даже двери открываются и руль крутится! Еще бы, конечно, колеса поворачивались, но и так нормально. О, посмотри, так она еще и заводная, и может сама ехать!

Папин выбор подарка, мне понравился больше, он был намного лучше, чем книга и я радостно закивал в знак согласия купить его.

– Хотя нет, она нам не по карману, ценник из трех цифр, видишь?

Папа показал мне ценник, я расстроился, что мне не подарят машинку.

– Не расстраивайся, что-нибудь подберем. Вот, например, раскраска, цена подходящая. Смотри, сколько тут картинок. Тут и машинки тебе, и самолеты. О, даже трактор есть, похожий на каком я работал! У тебя цветные карандаши есть?

– Нет. – с грустью ответил я.

– Как нет? Я же тебе покупал!

– Они закончились, мама мне вместо новых карандашей купила акварельные краски.

– Краски? Бред, только весь испачкаешься. Твоя мама не думает, когда что-то покупает. Еще, наверное, купила дорогущие.

– Я постараюсь не испачкаться и буду аккуратно раскрашивать.

– Хорошо. Значит, берем раскраску. Так, что-то тут напутали. На прилавке ценник один, а на самой раскраске другой.

Папа вгляделся в первый ценник, а потом в тот, что на самой раскраске, и дал свое заключение.

– Вот лишь бы честный народ обдурить! Смотри, сынок, вот тут написали, что раскраска стоит пятьдесят рублей, и мелким шрифтом написано – десять листов, а на этой раскраске ценник уже сто пятьдесят рублей, и также мелким шрифтом – сорок страниц. Аферисты. Значит, нам надо найти раскраску с десятью листами. О-о-о, а вот и она.

Папа протянул мне раскраску очень маленького размера, и в ней было всего десять листов.

– Что бы ты делал без своего бати? Я научу тебя, как распознавать тут аферистов. Ты должен радоваться, что урвал такой подарок всего за пятьдесят рублей.

– Хорошо, папа, я рад, – тихо произнес ая и опустил взгляд в пол.

На самом деле я дико расстроился, и не из-за машинки, а из-за того, что не могу взять себе в подарок книжку, у нее тоже был ценник в две цифры, две девятки.

– Посиди пока тут и попрактикуйся в вычислении аферистов, а мне надо отойти.

Папа направился в сторону кассы. Я смотрел на него, и почему-то у меня не было к нему ненависти. Ведь он же объяснил мне, почему мой выбор подарка был не самым лучшим. Я хотел стать таким же умным и большим, как он. Его рост был сто восемьдесят пять сантиметров – на прошлых выходных мама измеряла рост папы и мой. Он до сих пор выглядел, как Аполлон. По крайней мере, так мама его описывала, когда рассказывала, как познакомилась с ним. Я не знал, как выглядят Аполлоны, и мама показала мне картинки из книг. У папы так же, как и на картинках, были накачаны руки, грудь и видны кубики пресса на животе. Папа мог сделать на турнике пятнадцать подъемов с переворотом и не вспотеть, а вот наш сосед не мог даже поднять себя на турнике. Он висел, как колбаса на прилавке, и болтался из стороны в сторону, и папа постоянно над ним подшучивал. Я пока тоже не мог похвастаться числом подтягиваний, но еще смогу.

– Привет, котенок! – я услышал, как папа обратился к тете Яне. – Скучала по своему тигру?

– Привет, Вадим.

Кстати, Вадимом звали моего папу другие люди. Я и мама называем его «папа». Как у папы, у меня тоже два имени: первое – «сынок», а второе – «Андрей».

– Я же говорила не называть меня так при нем, – тетя Яна посмотрела на меня.

– Да все нормально, он еще ничего не понимает.

– Ты вспомни, как он ляпнул твоей, что ты назвал меня «сладкая моя».

– Извини, забылся. Налей мне, пожалуйста, стакан пива и дай рыбку.

– Что, решил отпраздновать день рождения Андрея в этом гадюшнике?

– Не говори глупостей. Мы пойдем в более приличное место. Может быть, даже в ресторан.

– Знаю я твои рестораны… Наверняка пойдешь в «Клеопатру». Надеюсь, хоть туда не возьмешь с собой Андрея?

– Ты же меня знаешь, я нормальный отец, и ему еще рано ходить в такие места.

– В том-то и дело, Вадим, я хорошо тебя знаю.

– Согласен, ты меня знаешь. Андрея я завезу домой, его там ждет торт и вся эта чепуха с сюрпризом. Нас сейчас-то выгнали из дома, чтобы все там подготовить. Мы вообще должны были сейчас поехать в парк развлечений, на какой-то там батут. Заладил уже, целую неделю про него только и говорит. Еще эта сахарная вата. В моем детстве такой ерунды не было.

– Ты и парк развлечений? Не смеши меня. Ты мужик хороший, но ты не создан быть папой, который водит детей в парки развлечений. Ты одиночка. Я вообще не понимаю, как ты обзавелся семьей.

– Понимаешь, когда двое людей влюбляются друг в друга, они женятся и заводят детей.

– Влюбляются! Ага, ты эти сказки прибереги для других ушей, а мне не надо тут лапшу на уши вешать. Вы с Глорией свадьбу-то по залету сыграл.

– Есть грешок, от тебя не утаишь.

– Я же была лучшей подругой Глории. Она мне все рассказывала, только не подозревала, бедняжка, кому она все это рассказывает…

– Той, что спала с ее женихом и продолжает спать уже с мужем.

– Сколько раз тебе говорить, что дети в этом возрасте уже все понимают и надо фильтровать! И так уже все косо смотрят на меня.

– Ой, да ладно! Все давно уже все знают. Если бы Глория была против, давно уже ушла бы от меня. Просто я хорош в постели, и меня хватает на вас двоих.

– Кобель ты, Вадим.

– На этой ноте предлагаю нам уединиться, а то у меня весь день расписан по минутам, – папа сделал такой важный вид, как у крупного предпринимателя, достал свой блокнот и начал демонстративно его листать. – Вот, например, через тридцать минут у меня встреча с партнером в баре.

– Знаю я твоих партнеров и ваш бизнес. Будете пить до утра и разглагольствовать, какое плохое у нас правительство.

Яна взяла с прилавка вывеску «Перерыв 15 минут» и пошла в сторону входной двери. Повесив вывеску, она подошла ко мне.

– Привет, с днем рождения тебя! – она потрепала меня по щечкам так сильно, что они еще долго горели.

Потом она взяла с прилавка глянцевый журнал с какой-то женщиной в купальнике и оторвала обложку.

– Сладк… то есть Яна, что ты делаешь? Я за этот журнал платить не буду, я ему уже подобрал подарок.

– Успокойся. Этот журнал уже долго лежит на прилавке. Если его не покупают, нам можно его забрать себе, только необходимо поставщикам отдать обложку. Не помню, почему так надо делать, да особо и не вникала.

– Вот же все-таки аферисты, – папа всегда так говорил, когда видел, что кто-то хочет его обмануть. – Нам, значит, впихивают за бешеные деньги, а если никому не нужен их товар, то раздают даром.

– Да успокойся ты уже. Пойдем, мне нужна твоя помощь в пересчете товара на складе.

– Ага, сейчас, разбежался. Мне что, больше заняться нечем? Я же говорю, у меня плотный график.

– Вот ты все-таки дурак. Я что, при нем должна сказать, чем мы там будем заниматься по-настоящему?

– А-а-а, намек понял! – папа заулыбался, и его глаза заблестели. – Пошли, проведем инвентаризацию твоего движимого имущества.

– Намек? Да я тебе уже напрямую сказала. Давай поскорее, у меня перерыв скоро закончится.

– Сынок, посиди тут и посмотри пока подарок, что тебе подарила Яна. Ты сказал ей спасибо за подарок?

– Нет, – я посмотрел на Яну снизу вверх и поблагодарил за подарок, и они ушли в другую комнату.

Я просто листал журнал и рассматривал картинки, так как еще не научился читать. Там были самые разные люди, машины, дома и очень много домашней мебели. Мне не понравился этот подарок, какой-то он глупый и бесполезный. Я снова взял книжку «Дядя Степа» и уже рассматривал не картинки, а буквы. Мне было интересно, что они означают. Несколько слов я смог прочитать по слогам, и тут я услышал какой-то грохот на складе и смех Яны.

– Вадим, подожди, мне больно! Я на что-то легла, и оно мне впилось прямо под лопатку.

– Солнышко, потерпи, я уже заканчиваю. – Вадим застонал. – Все, я закончил, можно не менять позу.

Вадим начал вставать и задел полку, та с грохотом упала ему на голову.

– Это тебе кара небесная. – Сказала Яна и громко засмеялась.

– Интересно, за что?

– Забудь, я пошутила, – Яна не стала говорить Вадиму, что она не получила того, что хотела, но Вадим догадался сам.

– Отработаю в следующий раз. Я же говорю, у меня плотный график, и мне некогда тут ублажать тебя. Тем более у тебя уже перерыв закончился. Ты в следующий раз начинай без меня, а я в процессе подключусь.

– Каждый день начинаю без тебя, вот только ты не всегда присоединяешься. Ты же обещал бросить свою… – Яна не знала, как назвать Глорию так, чтобы не задеть Вадима и в то же время оскорбить Глорию, – свою женушку распрекрасную. Что она такого дает тебе, чего я не могу дать?

– Яна, мы же обсуждали это. Я уйду, но чуть позже. Куда я ее с пацаном? Сейчас подрастет немного, и можно уже поговорить о разводе.

– Можно Андрея забрать к себе. У меня есть хороший адвокат по разводам, и он за отдельную плату сделает так, чтобы после развода главным опекуном стал ты.

– Зачем тебе чужой ребенок? К тому же ты сама говорила, что я не способен быть отцом.

Яна смотрела на Вадима и не могла понять, что она в нем нашла. Почему-то ее не привлекали другие мужчины, сколько бы она ни пыталась его забыть и начать отношения с другими, более ответственными и семейными мужчинами. Что-то в Вадиме было. Он как дикий зверь, уверенный в себе. Одним словом, он был альфа-самцом, и остальные мужчины на его фоне меркли. Яна хотела детей, и она любила Андрея, но своих детей она не могла иметь, и об этом никто не знал.

– Ты вроде закончил, а теперь давай иди, куда там тебе надо было. У тебя там вон список. Давай уже, не стой тут и не мешай мне. Мне еще за тобой надо будет прибрать. Полку сломал зачем-то. – Голос Яны был строгим и немного рассерженным.

– Ты чего, обиделась?

– Нет, все хорошо. У меня просто много работы, меня покупатели ждут.

– Хорошо. Извини за быстрый секс. Ты же меня знаешь, в следующий раз я отработаю по полной, и ты тоже кончишь.

Яна посмотрела на Вадима со злостью. Она хотела бы сказать, из-за чего злится, уж точно не из-за быстрого секса. Ее убивала боль от того, что она никогда не станет мамой.

– Я кончила, просто решила подразнить тебя. А теперь давай иди уже.

– Ну, я пойду. Может, вечером заеду к тебе?

– Сегодня не надо. У твоего сына день рождения, лучше проведи этот день с семьей.

Папа вышел из подсобки, застегивая ремень на джинсах. Следом вышла Яна, поправляя прическу.

– Яна, я тут подобрал подарок для Андрея, рассчитаешь нас? И посмотрись в зеркало, у тебя помада размазалась.

Яна одной рукой вытерла салфеткой помаду с губ, а другой рукой начала искать в сумке помаду.

– Андрей, малыш, принеси мне, пожалуйста, табличку с двери. – Вежливо попросила меня Яна.

– Хорошо, тетя Яна, – и я направился в сторону двери за карточкой «Перерыв 15 минут».

– Андрей, что ты меня раньше времени старишь? Какая я тебе тетя? Называй меня просто Яной.

Мне было неудобно называть взрослого человека без приставки «тетя», и я посмотрел на папу. Папа кивком дал мне понять, что можно.

– Хорошо, тетя Яна, – я автоматически опять сказал «тетя».

– Вот что ты будешь с ним делать? – Яна демонстративным жестом открыла кассу. – Заплатишь сейчас или записать в тетрадь? – спросила Яна у отца.

– Запиши на мой счет, в конце недели зарплата.

Яна закрыла кассу и, прищурившись, посмотрела на папу.

– Как в прошлом месяце? Мне пришлось вносить свои деньги. Ты что, записался в альфонсы?

– Солнышко, ласточка моя, я все возмещу, обещаю.

Папа потянулся зачем-то к лицу Яны и что-то шепнул ей на ухо. Что именно, я не расслышал. Наверное, похабный анекдот, потому что Яна сначала захихикала, а потом оттолкнула папу и сказала, что он дурачок. Мама всегда так говорит, когда папа рассказывает мне похабные анекдоты, и иногда в шутку бьет его полотенцем по спине или попе, если успевает, конечно. Как только папа видит, что мама берет полотенце, он превращается в профессионального боксера и уклоняется от маминых попыток задать ему трепку, а потом в профессионального легкоатлета и убегает от нее. В конце концов мама догоняет папу, но папа резким движением хватает маму и закидывает на плечо. Мама начинает звать меня, чтобы я ее спас, но я не спасаю. Мне кажется, ей самой нравятся эти игры.

– Сынок! Сынок, ты что, уснул? – папа начал трепать меня по голове.

Наверное, я ушел в свои мысли так сильно, что не услышал, как меня зовет папа.

– Идем, у нас много дел.

– До свидания, тетя Яна, то есть Яна! – я вприпрыжку поскакал с журналом и раскраской к выходу.

Мы вышли из магазина. Я хотел взять папу за карман, но там лежала бутылка, и мне пришлось обойти папу с левой стороны, но и там тоже было занято такой же бутылкой. Мне ничего не оставалось, как только взять его за штанину.

Папа обещал сегодня сводить меня в парк на батут и купить сахарную вату и я решил напомнить ему об этом.

– Папа, мы сейчас в парк поедем?

– Зачем? – спросил папа удивленным тоном и с таким выражением лица, как будто бы слышит об этом впервые.

– Ты же обещал сводить меня на батут, а он находится в парке! – у меня предательски сорвался голос, к горлу подступил комок, а глаза начали наливаться слезами.

Но я знал, что если папа увидит слезы, то я не то, что батут не увижу, но и про сахарную вату могу забыть, а я очень хотел сахарную вату. Я, конечно, не знаю, какая она на вкус, но думаю, она очень-преочень вкусная. Я вытер рукавом глаза и постарался не смотреть на папу, чтобы он не видел слез.

– Ты что там, плачешь?

Как он узнал? Я же быстро вытер слезы!

– Нет, папа. Это мне что-то в глаз попало, вот они сами и потекли. Но сейчас уже все хорошо, пыли больше нет. Мы пойдем на батут?

Папа немного постоял молча, затем присел на одно колено и придвинул меня к себе так, чтобы он мог видеть мои глаза, убедившись, что я не плачу, он сказал. – Я что, не говорил тебе, что батут убрали? Сегодня утром я встал пораньше и съездил посмотреть, на месте батут или нет. Вот представь, мы приехали бы в парк с надеждой, что сейчас будем прыгать и веселиться, а его там нет, и все настроение уже не то, и только одно разочарование.

– А сахарная вата там была? – я старался говорить так, чтобы не заплакать, но комок в горле меня предавал меня.

– Что, я и про сахарную вату не сказал? Сынок, я пока ехал в парк, слушал местные новости по радио, так там рассказали, что в этом парке двадцать пять детей и их родители отравились сахарной ватой и каждому поставили по шестьдесят уколов в живот. Говорят, это международная эпидемия, называется «сахарноватный вирус». Это только у нас двадцать пять детей, а представь, сколько по всему миру. Они сейчас лежат в больницах и у них весь живот в дырках от уколов, и эти дети думают, почему их никто не предупредил, что нельзя есть сахарную вату.

Слезы моментально прошли, комок в горле растворился. На смену им пришел страх уколов, тем более что их шестьдесят штук, да еще и в живот. Уколы – один из моих страхов. Еще я боялся быть один дома, поэтому большую часть времени я езжу с папой. Мама только один раз взяла меня к себе на работу, но не успел я снять куртку, как тут же подошел какой-то мужчина, посмотрел на меня, а потом на маму, и сказал, что детей приводить нельзя, и вообще нормальные дети ходят в садик, а не мешаются тут под ногами. Мама просила и умоляла этого мужчину. Она говорила, что это только на один раз и что я всегда с папой, но сегодня папа уехал в командировку и меня не с кем оставить, а садик закрыли на ремонт, и ей не с кем меня оставить. Я не понял, что значит «командировка» и куда уехал папа. Когда мы уходили из дома, папа был к комнате. Я это точно знаю, так как я заходил к нему, чтобы поцеловать в щечку перед уходом. От него пахло алкоголем сильнее, чем обычно. Мама говорит, это запах перегара.

Злой мужчина разрешил маме оставить меня с одним условием – если не буду мешать и это только на один раз.

– Вот так. – сказал папа и я вернулся в реальность от воспоминаний о своих страхов.

– Папа, если нет батута, а сахарная вата заразилась вирусом, тогда мы пойдем домой?

– Для начала ты ничего не хочешь мне сказать?

Я смотрел на папу и не понимал, что надо ему сказать. Папа посмотрел на меня и поднял левую бровь, в ожидании, когда я сам догадаюсь, без его подсказок, но он не дождался от меня ничего, я стоял молча, вспоминая что мне надо сказать или где я провинился.

– Вот она, современная благодарность детей за мои труды! – сказал папа, вставая с колен и обтряхивая с них грязь, его голос звучал наигранно. – Твой батя встал ни свет ни заря, съездил узнать про батут, вернулся еще до того, как вы проснулись, да так рано, что пришлось снова ложиться спать. И все это ради того, чтобы мой сын не получил укол в живот, не разочаровался в отсутствии батута и его день рождения не был испорчен.

Я поспешил обнять папу и сказать, как я благодарен за то, что он спас меня от уколов. Я так быстро придвинулся к папе, что ударился об одну из бутылок, и у меня пошла носом кровь.

– Ого! Ты зачем себе нос разбил? – Спросил папа рассмеявшись.

Я не понимал, почему папа смеется, ведь тут нет ничего смешного. Хотя я не заплакал и больно мне не было. Я тоже засмеялся вместе с папой.

– Вот, держи платок. Приложи его к носу и запрокинь голову, – папа дал мне грязную тряпку, которой до этого просил меня протереть фары у нашей машины.

Мы направились на парковку, где оставили машину. Я обдумывал, когда мне лучше спросить у папы, куда мы поедем праздновать мой день рождения – сейчас или в машине. Пока я думал, мы уже подошли к машине и сели в нее. Машинальными действиями папа завел машину, включил первую передачу, и мы тронулись с места.

– Мы сейчас домой? – робко спросил я у папы.

– Мы не можем поехать домой, там сейчас готовят для тебя… то есть там сейчас приехала санэпидемстанция, и они готовят тебе комнату ко сну. После этого вируса санэпидемстанция приезжает ко всем семьям, у кого есть дети, и проводит специальную обработку.

– Хорошо, но куда мы тогда поедем, если домой нельзя, а в парке эпидемия?

– Сейчас я отвезу тебя в такое место, где намного лучше, чем в твоем парке, вот увидишь! – сказал папа, поправляя зеркало заднего вида.

– И где это? – я не удержался от любопытства.

– Все увидишь, это будет сюрприз.

– А мама поедет с нами?

– Нет, она же на работе, и сегодня у нее не получилось отпроситься, чтобы провести весь день с тобой, в отличие от твоего отца. Я постарался сделать все, чтобы этот день провести с тобой. Похоже, мама плохо старалась или не так уж сильно хотела быть в этот день с тобой, раз ее сейчас нет с нами.

Глава 2. «Глория». Праздник-сюрприз

В квартире стояла жара от приготовлений на кухне. Глория была на взводе, потому что она не успевала приготовить на стол и украсить квартиру к приходу гостей. Плюс ко всему этому свекровь учила ее, как надо все делать.

– Глория, мне кажется, ты пересолила салат.

– Мама, посмотрите, как там коржи для торта. Если они уже готовы, вытаскивайте их из духовки, а я пока надую шары. И салат я не пересолила, вы просто уже наелись соленых огурцов.

– Вот не надо мне сейчас рассказывать, что я и когда съела. Коржи готовы.

– Хорошо, мама. Вытаскивайте их. Но только я вас прошу, не делайте с ними ничего.

– Глория, а где у вас майонез?

– Мама, зачем вам майонез? У нас его нет.

– Как это зачем? Ты салат чем будешь заправлять, маслом?

– Да, маслом, мама. Так вкуснее и полезнее.

– С майонезом вкуснее. Мы всю жизнь ели майонез и не умерли. Ты знаешь, сколько в майонезе витаминов? А мальчикам нужны витамины. Ты о себе не думаешь, так хоть о них подумай.

– Мама, я ничего не имею против майонеза. Это ваш сын сказал, что майонез вреден и что нечего тратить на него деньги, когда можно салат залить растительным маслом. Двойная экономия – купили масло для жарки плюс залили в салат.

– Вот он у меня молодец, знает толк во всем! И экономит, и о здоровье семьи думает. Наверное, какую-нибудь статью научную вычитал про майонез. А ты почему не думаешь о здоровье семьи? Видите ли, она не против майонеза. Ты о себе не думаешь, о мальчиках подумала бы.

Глория закатила глаза и глубоко вздохнула – скорее не для того, чтобы надуть шарик, а от того, что она уже устала от свекрови и ее нравоучений.

– Мама, вы опять за свое? Я думаю о семье, и вы же сейчас сами хотели залить салат майонезом.

– Что ты сравниваешь меня? Я уже старая, и плюс в наше время майонез был на натуральных продуктах, не то что сейчас, одна химия.

Глория не ответила на возмущения свекрови и ушла в свои мысли. Она с самого утра готовилась празднику и хотела устроить для Андрея сюрприз, как в фильмах, когда именинник заходит в дом, включает свет, и все выскакивают с криком: «С днем рождения!», а кто-то взрывает хлопушку, именинник в шоке и в то же время очень рад такому сюрпризу. Стены украшены шарами и гирляндой из букв: «С днем рождения!».

Глория хотела, чтобы этот день рождения Андрей запомнил. Они сделали бы фото, как Андрей загадывает желание и задувает свечи на торте. Для этого она дала Вадиму деньги и поручила сводить Андрея в парк аттракционов. Она давно обещала, что когда Андрею исполниться пять лет, то ему можно будет попробовать сахарную вату. Он с нетерпением ждал этого дня.

«Интересно, как там сейчас мои мальчики? Надеюсь, Вадим присматривает за Андреем. Главное, чтобы Андрей не пострадал. Я очень переживаю из-за него, ему только пять лет. Хоть с ним и отец, Вадим не настолько надежен. Он постоянно привозит домой Андрея в ушибах и ссадинах. То он упал с автобуса, то Андрей не заметил смотровую автомобильную яму и провалился в нее, а внизу стояла ванна с отработанным моторным маслом… Или из последнего: Вадим попросил Андрея принести разводной ключ, а Андрей уронил на себя стеллаж с ключами, когда лез по нему на верхнюю полку. Слава богу, он не сильно пострадал и остался жив. Сейчас, конечно, остались маленькие синяки, но страх потерять сына поселился где-то внутри еще глубже. Я бы очень хотела сейчас быть с ними, но надо готовить на стол, украшать дом, встречать друзей и родных».

Раздался звонок. Глория посмотрела на часы и подумала: «А вот и первый гость».

– Мама, откройте дверь! Кто-то пришел пораньше.

– Хорошо, – снова раздался звонок. – Иду-иду!

Бабушка открыла дверь. У двери стояла женщина с мальчиком, прежде она их не видела.

– Добрый день! Ничего, что мы так рано? Мне уже надо бежать, а я обещала привезти сына на день рождения его друга Андрея. Мы не ошиблись адресом? Тут празднуют день рождения Андрея? Сынок, я правильно назвала имя твоего друга?

Мальчик молча помахал головой, давая понять маме, что она правильно произнесла имя.

– Что же вы так тараторите? Успокойтесь! Раньше – не позже. Это даже хорошо, что раньше пришли, нам как раз нужны помощники. Заходите! Что ж это я, старая дура, держу гостей в подъезде?

Женщина с ребенком зашла в квартиру. Бабушка крикнула Глории, что пришли гости раньше запланированного. Глория вышла в коридор, чтобы тоже встретить гостей.

– Добрый день!

– Здравствуйте! Еще раз извините, что привела сына раньше времени. Понимаете, меня на работу вызвали, и все как-то сдвинулось.

– Ничего страшного, оставляйте сына и бегите на работу. Вот на всякий случай мой мобильный телефон, – Глория протянула заранее написанные на листочках свои контакты. – И могли бы вы дать мне свой номер телефона?

– Да, конечно, запишите, – женщина продиктовала свой номер, и Глория записала его в свой телефон.

– Я вам сделала дозвон.

– Хорошо, спасибо. Сынок, слушайся взрослых и не капризничай, договорились? – мальчик снова кивнул в знак согласия. – Тогда до вечера! Мне во сколько заехать?

– Мы начинаем в час дня. Пока поедят, потом игры – думаю, к шести вечера можно будет приезжать.

– Хорошо, еще раз спасибо.

Женщина ушла. Мальчик был не из робких и воспитан настоящим джентльменом.

– Вам помочь надуть шары? Я умею, меня сестра научила.

– Это очень здорово, что ты умеешь надувать шары, а то у меня что-то плохо выходит.

Они принялись надувать шары и развешивать их по стенам.

К запланированному времени все уже было готово. Стол был накрыт, гости пришли наряженные и с хорошим настроением. Собралось примерно пятнадцать детей.

– Мама, закройте, пожалуйста, шторы. Надо, чтобы в квартире было темно. Ребята, сейчас мы спрячемся, а когда Андрей зайдет в комнату, мы выскочим и закричим: «С днем рождения!», всем понятно?

Кто-то крикнул: «Да!», кто-то тихо произнес: «Понятно», а некоторые молча закивали.

– Так, вроде бы все всё поняли.

Глория посмотрела на часы, было двенадцать часов пятьдесят пять минут. Значит, через пять минут Вадим и Андрей должны зайти в квартиру. Она попробовала позвонить Вадиму, но он был недоступен.

– Мама, у Вадима телефон вне зоны доступа. Наверное, они уже зашли в подъезд, и у него пропала связь. Так, всем приготовиться, по моей команде выскакиваем.

Глава 3. «Андрей». Стриптиз-клуб

Мы ехали, как папа говорит, с ветерком. Мой взгляд уткнулся в окно машины, и я начал представлять то место-сюрприз. Там играет музыка из мультика «Король лев», а вдоль стен стоят игровые автоматы и большие горки, с которых съезжают с криками дети. Ходят пираты – конечно, не настоящие пираты, потому что я знал, что это переодетые сотрудники игрового центра. В углу стоит тележка с мороженым и большая очередь из детей, а в другом углу – тележка с сахарной ватой. К ней очереди нет, так как тележка оклеена желто-черной лентой и там стоят два больших мужчины в черных костюмах и черных очках. Они всех предупреждают, что сахарная вата заражена сахарноватным вирусом и что ее нельзя есть. Все в ужасе шарахаются от этой тележки и уносят своих детей подальше. Папа подходит к этим мужчинам и важным голосом говорит: «Эх вы, аферисты! Где вы были раньше, когда заразились двадцать пять детей?» Он плюет на пол перед их обувью, и они со слезами убегают из игрового центра. Папа берет тележку с зараженной сахарной ватой, выкидывает в мусорный контейнер и говорит: «Я сына спас и вас спасу». Дети и их родители начинают хлопать в ладоши с криками: «Ура, молодец! Нам нужен был герой, и теперь он у нас есть. Спасибо, что спасаете нас!»

Машина наехала на выбоину, и я проснулся. Из-за предвкушения сегодняшнего дня я плохо спал в эту ночь и засыпал при любой возможности.

– Сынок, ты что, проснулся?

– Да. Мы еще не приехали?

– Уже скоро, закрывай обратно глаза.

– Хорошо.

– Сейчас ты увидишь самое лучшее место в нашем городе!

Я закрыл глаза, но мы продолжили ехать. Я почувствовал, как зазвучал сигнал поворотника, и мы повернули направо. Проехав еще немного, машина остановилась.

– Уже можно открывать?

– Еще нет, потерпи.

Папа вышел из машины и открыл дверь с моей стороны. Я выходил с закрытыми глазами и не видел, куда идти. Папа зашел сзади, взял меня за плечи и повел вперед. Я сделал примерно десять шагов, после чего папа разрешил мне открыть глаза. Передо мной горела неоновая вывеска: «Бар “Клеопатра”». Также на ней была неоновая девушка, у которой было три ноги, и две из них загорались по очереди. Выглядело так, будто бы она то задирает ногу вверх, то опускает вниз, держась руками за трубу. Такие вывески я видел в папиных журналах, что лежали в его тумбочке у кровати.

– Заходи! – папа слега толкнул мое плечо. – Сейчас ты увидишь настоящее место для мужиков.

Мы зашли в бар. Тут неприятно пахло и было очень шумно. Такой шум, где переплетаются все звуки воедино – разговор, смех, крики и громкая музыка, удары пивных кружек друг об друга, обязательно сопровождающиеся какими-то криками. Чаще всего слышно: «Ура-а-а!» и «За нас!»

Мы с папой начали спускаться по лестнице вниз. Чем ниже мы спускались, тем громче становился гул. Запах увеличивался с каждым шагом, и его невозможно было передать словами. Я еще никогда не чувствовал такого запаха. Это как тогда утром, когда я подходил поцеловать папу и от него пахло перегаром, но только в тысячу раз сильнее.

– Здорово, мужик! – к нам подошел мужчина, произнеся приветствие так громко, что я испугался и схватил папу за руку еще сильнее.

У мужчины была рыжая борода и большой живот. Он свисал так, что не было видно, есть на джинсах ремень или нет. На нем была одета футболка белого цвета в непонятных грязных пятнах. По-видимому, она явно была ему мала или просто задралась, потому что я видел его волосатый пупок. Он мне не понравился, и от него пахло потом.

– Здорово, медведь! – папа и медведь обнялись и начали по очереди поднимать друг друга и рычать.

Наверное, это такая игра. Надо будет потом показать эту игру ребятам во дворе.

Мы подошли к столику, где сидели еще двое мужчин.

– Вадян, это что, твой пацан так вымахал или ты в няньки заделался? – все громко засмеялись и начали бить друг друга по плечу или по столу.

– Сам ты нянька, – сказал папа мужчине, сидевшему напротив.

У него тоже была борода, но только маленькая. На щеках вообще не было волос, чем-то похож на козленка. Он был одет в клетчатую рубашку.

– Сынок, знакомься, это Медведь. Его так прозвали, когда он в прошлом году забрел пьяным на пасеку и решил собрать мед для медовухи. Помните, мужики, как его тогда пчелы покусали? – папа громко засмеялся и постучал три раза по столу.

– А вы его задницу видели после попадания соли? – сказал мужчина с козлиной бородкой.

Все еще пуще стали смеяться и стучать по столу кто ладонью, кто кулаком.

– Вам смешно, а я когда услышал выстрел и почувствовал боль в заднице, – с серьезным выражением сказал Медведь, – думал, все, вот она, смертушка с косой пришла за мной. Вот так и сдохну пьяным, весь в меде и с простреленной задницей.

Они еще немного посмеялись, и папа продолжил знакомить меня со своими друзьями.

– А это Хоттабыч, – папа показал на мужчину с козлиной бородкой. – Хоттабыч он из-за его бородки, она волшебная. Вот дерни волосок и загадай желание, оно сбудется.

– Дергай, не бойся, – мужчина с козлиной бородкой потянул свой подбородок ко мне. – И не забудь про желание.

Я посмотрел на папу. Он, как обычно, кивком дал мне понять, что можно дергать, и я дернул.

– Загадал, – сказал я мужчине с козлиной бородкой.

– Так не сработает, – наклоняясь ближе к центру стола, шепотом сказал Медведь. – Надо произнести волшебные слова.

– И не просто произнести, а прокричать во все горло, – сказал третий мужчина, имени которого я еще не знал.

Он был вообще без бороды и усов, как папа. На нем были джинсовая рубашка и большие часы на левой руке.

– А что это за слова? – с любопытством спросил я у моих новых знакомых.

– «Официант, нам еще четыре пива!» – закричал во все горло папа. – Вот что за волшебные слова. А желание должно быть только одно – пить пиво.

И все мужчины начали обеими руками бить по столу и выкрикивать: «Пить пиво! Пить пиво!», в конце они рассмеялись. Мужчина с козлиной бородкой начал вытирать слезы от смеха. Мне стало не по себе, потому что я понял, что они меня разыграли и теперь смеются надо мной. Я захотел домой. Придвинувшись к уху папы, я спросил, когда мы пойдем домой.

– Ты чего, какое «домой»? – папа произнес это так громко, что его друзья услышали и начали меня дразнить.

– К мамочке захотелось? – сказал Медведь таким ехидным голосом.

– Сисечку мамкину захотелось? – подхватил мужчина с козлиной бородкой.

– Кто у нас тут маменькин сынок? – завершил, как они думали, смешную шутку мужчина в джинсовой рубашке.

– Все, завязывайте, – вступился за меня папа и посмотрел на них такими глазами, какие у него были, когда он начинал ругаться, а после и пускать в ход кулаки. – Никакой он не маменькин сынок. Это мой сын. Он что вам, девчонка? Вы что, хотите сказать, что я воспитал маменькиного сынка?

Все замолчали, на их лицах был страх. В тот момент я понял, что они боятся моего папу.

– Вадим, мы же пошутили. Ты чего взбесился? – папины друзья начали по очереди успокаивать его.

К нам подошла девушка в одном купальнике. В руках у нее был поднос с четырьмя кружками пива.

– Я же говорил, что борода волшебная, – поменял тему Медведь.

– Ты совсем обалдел, Вадим? – обратилась к папе девушка в купальнике. – Ты зачем привел сюда ребенка?

– Какого ребенка, Дженнифер? – папа откинулся назад и посмотрел на девушку. – Ему сегодня уже пять лет. Я в его годы уже с отцом за одним столом тосты говорил и пил наравне. Смотри, какой вымахал!

Папа выпятил грудь вперед и постучал в нее кулаком.

– Вижу, какой. Вадим, я серьезно. Сюда нельзя детям. А если проверка? Да нас закроют!

– Дженнифер, все хорошо, не волнуйся раньше времени, – папа взял девушку за руку и потянул к себе на колено, девушка не сопротивлялась.

Папа взял свое портмоне и достал купюру. Я не успел увидеть, сколько там было, потому что папа быстрым движением засунул руку с деньгами ей под лифчик и немного ее там подержал. Девушка вытащила папину руку и встала с его колена.

– Сделай так, чтобы его не было видно. Ты меня понял? – с этими словами девушка в купальнике ушла.

Папа и его друзья проводили девушку взглядами, и папа сказал такую фразу, которую я не понял: «Горячая штучка». После этих слов папа повернулся ко мне и с серьезным видом начал говорить:

– Сынок, не буду тебя обманывать, карты на стол. Я не просто привел тебя в это место, мне нужна твоя помощь. У нас завелся крот, он очень плохой человек. Если мы его не вычислим, то многие пострадают. Итак, ты готов стать агентом под прикрытием и послужить своей родине?

Я не понимал, что от меня требуется, но все равно кивнул папе, что согласен.

– Хорошо! Твоя задача – спрятаться под столом, смотреть по сторонам и вычислить крота.

– Но как я его вычислю?

– Вычислить его непросто. Есть только одна зацепка – крот не пьет. Как только вычислишь человека, что не пьет со всеми, сразу же говори мне. Ты понимаешь всю важность нашей операции?

Я снова закивал головой.

– Хорошо, залезай под стол и смотри, не упусти его.

Я полез под стол.

Во-первых, я так и не узнал, как зовут мужчину в джинсовой рубашке. Во-вторых, я не совсем понял, кого мне надо найти – крота или человека, который не пьет. Я услышал, как они сказали «крот» и засмеялись. Я подумал, что они уже вычислили крота без меня, и начал смотреть по сторонам, где же он. Не увидев его, я начал дергать папу за штанину. Папа наклонился под стол.

– Пап, вы его нашли? Я услышал, вы хором сказали «крот».

– Нет-нет, мы просто все вспомнили крота, сколько он сделал нам гадостей. Не подведи меня, хорошо?

– Хорошо, папа.

Наверное, я не так понял. Наверняка папа имел в виду, что надо найти человека, который не пьет и у которого есть крот. Но зачем с собой носить крота? Это не собака или кот, и даже не попугай, как у капитана пиратов. Хотя я помню, как к нам приходили какие-то люди и хотели продать хомяка. Может, и к этому человеку приходили, но только не с хомяком, а с кротом.

«Официант, нам повторить!» – услышал я, как закричал кто-то за нашим столом, голос был похож на голос Медведя. Наверное, опять вырвал волшебный волос у мужчины с козлиной бородкой. Через некоторое время снова подошла та девушка, что приходила ранее. Я не видел и не слышал их, так как музыка и крики с соседних столиков перебивали их голоса. Я не заметил, как перестал вычислять человека с кротом. У меня затекли ноги, и я сел на пол, вытянув их вперед, облокотившись о сиденье диванчика, на котором сидели папа и его друзья.

Медведь снял один сапог, и мне в нос ударил сильный запах вонючих ног. Я хотел было отодвинуться, но не хотел отходить от папы, и мне пришлось сидеть рядом с этой вонючей ногой. Медведь начал чесать стопу, и запах усилился. Потом Медведь этой же рукой взял чипсы и после того, как положил чипсы в рот, облизал пальцы. Фу, какая мерзость! Я начал прижиматься к папе еще сильнее. Папа отодвинул ногу, и я оказался у него между ног, хоть немного подальше от этого вонючего дырявого носка.

Немного погодя я уже не чувствовал запаха вонючего носка и тех запахов, что ударили мне в нос, когда мы только пришли. Такое у меня уже бывало. Как-то мы с мамой ездили к папиной маме, я ее называю бабушкой. Так вот, у нее живут примерно двенадцать или пятнадцать кошек. Когда я заходил в дом, там стояла невыносимая вонь, но, посидев в нем немного, я уже не чувствовал этой вони. Наверное, у меня волшебный нос, который по волшебству изгонял вонь из помещения. Как бы ни неприятно пахло у бабушки, я все равно любил к ней приходить, потому что у нее были такие милые котята. Я брал веревочку, привязывал к ней бумажку и играл с ними. Или, например, ложишься на пол, и они окружают тебя, и по твоему телу проходит вибрация. Были грустные моменты, когда бабушкина кошка по имени Муська окотилась. Мы пришли к бабушке, и папа взял весь выводок и начал топить в тазу с водой. В тот день я расплакался. Я спросил у мамы, зачем папа так поступает. Мама сказала, что весь выводок быль больной и что они не выжили бы, поэтому папа их не топит, а моет перед тем как похоронить.

Я отогнал грустные воспоминания, и мне стало скучно. Я хотел уже поскорее пойти домой, но если бы я сказал это папе, надо мной снова начали бы подшучивать его друзья. Я вспомнил, что в машине лежит журнал, подаренный мне Яной. Папа начал вставать из-за стола, и я подумал, что мы уходим и скоро будем дома. Я тоже захотел вылезти, но меня остановил папин друг в джинсовой рубашке.

– Погоди, куда это ты?

– К папе.

– Посиди тут. Твой отец сейчас вернется.

– Хорошо, – с грустью сказал я и полез обратно под стол.

Мужчина тоже встал, вышел из-за столика и направился к какой-то девушке за столиком напротив. Я посидел еще немного и вылез из-под стола. Папы нигде не было. За столом тоже никого не было. Я даже не заметил, как друзья папы ушли. Я стоял у стола и не знал, куда идти. Наверное, папа забыл, что я был с ним, так как всегда ходил в бар без меня. К горлу подступил комок, и мне стало трудно говорить, глаза снова начали наливаться слезами. Как мне теперь попасть домой? Я решил спросить у папиного друга, что пошел за соседний столик к девушке, но когда я посмотрел в их сторону, то увидел, что там их уже не было.

Может, он уже в машине и ждет меня там? Я направился к выходу. Выйдя на улицу, я не знал, в какую сторону идти и где наша машина, так как папа вел меня сюда с закрытыми глазами. Я решил пойти за угол дома и посмотреть, нет ли там нашей машины. Заглянул за угол, там никого не было, только мусорный бак и черный кот, рыщущий в нем. На улице было еще светло, и мне было не так страшно, но я боялся потеряться. Ведь если я потеряюсь, то больше никогда не увижу маму и папу. Я направился к другому переулку, и увидел, что там стоит мой папа с какой-то девушкой. Я направился к ним.

– Папа, я тебя искал, где ты был?

Ко мне повернулся незнакомый мужчина. Это был не папа, но у него была такая же куртка. Я отшатнулся назад и замер.

– Парень, тебе чего?

– Простите, я ищу папу, – и снова появилась предательская писклявость в голосе.

– Извини, парень. Я не знаю, где твой папаша.

– Вы можете отвести меня домой?

– А где ты живешь?

Я забыл адрес. Мама специально просила меня выучить адрес, где мы живем. Я знал его. Когда мама спрашивала, я отвечал без всяких проблем, но сейчас в голове была пустота. Я помнил только номер дома и номер квартиры.

– Номер дома пятнадцать, – тихо произнес я.

– А улица какая? Нужно название улицы.

– Я не помню, – мне стало страшно.

– Вот когда вспомнишь, приходи, а сейчас давай проваливай. Не видишь, я занят?

Девушка что-то сказала мужчине, но я не расслышал, то есть расслышал, но не понял, что она сказала. Я уже сталкивался с таким произношением. Когда к маминой подруге приезжал жених, он тогда также интересно говорил. Мама сказала, что это акцент и что он иностранец. Может, эта девушка тоже была иностранец и у нее был акцент?

– Парень, давай так. Мы сейчас отвезем тебя в полицию, и они тебе помогут.

Папа всегда плохо отзывался о полиции, и я не хотел туда ехать. Я уже был в полиции, и не один раз. Полицейские часто сажали папу за нахождение в общественном месте в нетрезвом состоянии и за хулиганство. У папы есть привычка, когда выпьет, меряться силой и затем устраивать с кем-нибудь драку.

– Я не хочу в полицию.

– Малой, они посмотрят в базе данных, где ты живешь, и отвезут тебя туда. Не бойся.

У меня не было выбора, и я согласился.

Девушка снова что-то сказала, и мужчина тоже начал говорить странные и непонятные для меня слова. Такое ощущение, что они говорили на другом языке. Я стоял и смотрел на них, не понимая, что они говорят, речь шла обо мне или они обсуждали свои темы. Они перекинулись еще несколькими фразами между собой, и мужчина посмотрел на меня.

– Ну что, пацан, ты готов?

– Не волнуйся, скоро будешь дома, – на ломаном русском сказала девушка.

Садясь к ним в машину, я подумал, что надо было вернуться в бар, куда привел меня папа. Может, он до сих пор там и тоже ищет меня? Но я ничего не сказал и молча сидел в машине. Мужчина сказал в телефон: «Полиция рядом со мной». Телефон ответил ему женским голосом, назвав адрес и расстояние до конца маршрута. Мужчина еще что-то нажал в телефоне, и мы поехали. Девушка что-то говорила мне, но я не понимал ее и поэтому всю дорогу молчал. Мы приехали быстро. Можно даже сказать, что не успели отъехать, как уже приехали. Телефон объявил, что мы на месте, и спросил: «Завершить маршрут?»

– Ну, вот мы и на месте.

– Все будет хорошо, – на том же ломаном русском сказала девушка.

Они вышли из машины, и я последовал за ними. Мы подошли к зданию, на котором было написано большими буквами: «ПОЛИЦИЯ». Мужчина подошел к полицейскому, который курил у входа.

– Добрый день, вы не поможете нам?

– Надеюсь, что смогу. Что у вас стряслось? – полицейский пару раз подряд затянулся и затушил сигарету, после чего кинул ее в сторону урны, но не попал в нее.

– У нас тут ситуация, вот этот мальчик потерялся.

Полицейский поднял окурок, подошел к урне поближе и снова кинул его в нее. На этот раз он попал в цель.

– Потерялся?

– Да, мы его нашли в двух кварталах отсюда.

– Хм-м-м. Пройдемте, нужно оформить протокол. У вас есть с собой удостоверение личности?

– Водительское удостоверение подойдет?

– Да. Идите за мной.

Мы все зашли в участок полиции. Меня посадили в каком-то кабинете, и я уже не знал, что там делают дальше. Полицейский принес мне яблочный сок и бутерброд с колбасой.

– Ты, наверное, проголодался? Вот, держи, тут немного еды.

– Спасибо. А когда мы поедем домой?

– Я как раз об этом хотел с тобой поговорить. Ты помнишь адрес, где ты живешь?

– Я раньше помнил, но сейчас не могу вспомнить.

– Хм-м-м. Хорошо, а свою фамилию ты знаешь?

– Соколов, – громко сказал я, но тут же повторил тихо, – Соколов моя фамилия.

– Хорошо, а имя и отчество?

– Соколов Андрей Вадимович.

– Может, ты помнишь дату своего рождения? Когда у тебя день рождения?

– Сегодня мне исполнилось пять лет.

– Ого, потерялся в свой день рождения! Пять лет, говоришь? Сейчас подсчитаем.

Полицейский стал нажимать на кнопки клавиатуры компьютера, выдался список фамилий. Он что-то еще понажимал, и на экране начали открываться разные файлы.

– Есть два совпадения. Одно по улице Ленина, а второе по…

– Ленина! Да, так называется наша улица! – опять выкрикнул я.

– Ну, вот и хорошо. Я смотрю, твой папа наш частый гость. Значит, где-то тут должен быть телефон. Ага, вот и он.

Полицейский взял со стола трубку на шнурке и начал набирать номер телефона. Я слышал короткий гудок, и девушка в телефоне сказала: «Абонент вне зоны сети».

– Так, попробуем по второму номеру.

Полицейский проделал то же самое, что и с первым номером телефона, и ждал, когда пойдут гудки.

– О, тут хотя бы идут гудки.

Глава 4. «Глория». Яна пришла в гости

– Мама, их до сих пор нет. Время уже второй час. Я пойду на улицу, а вы пока присмотрите за детьми.

– Хорошо.

Глория вышла на улицу и посмотрела по сторонам, машины во дворе не было. Она еще раз попробовала дозвониться до Вадима, но безуспешно. Постояв примерно пятнадцать минут, не переставая набирать мужу, она вернулась в квартиру.

– Мама, я поеду в парк. Посмотрю, может, они заигрались на батуте.

– Глория, позвони Вадиму и узнай, где он.

– А я что делаю? – Глория сказала это так громко, что дети обернулись и посмотрели на нее. – Мама, я уже сто раз ему позвонила, у него недоступен телефон. Присмотрите за детьми, пожалуйста. Включите им мультик. Диск на полке, на ней написано «Король лев».

– Хорошо, я присмотрю. А ты езжай в парк. Может, они там до сих пор на батуте играют.

Глория посмотрела на свекровь и подумала: «Я только что это сказала. Боже, за что мне все это?»

В коридоре заиграл дверной звонок.

– Это они, они пришли. Господи, слава Богу!

Глория забыла про сюрприз и что всем надо спрятаться. Она побежала к двери и начала ее открывать. Дверь открылась, у порога стаяла Яна.

– С днем рождения! Надеюсь, не сильно опоздала?

– Яна? Ты… – Глория посмотрела за спину Яны, – ты одна?

– Да. А что, можно было плюс один? – Яна засмеялась.

– Плюс один? – Глория была в какой-то прострации и не понимала, что происходит.

Она надеялась увидеть Вадима и Андрея, но никак не свою старую подругу.

– Извини, меня пригласил Вадим. Он что, не сказал тебе?

– Это ты меня извини, у нас тут чрезвычайная ситуация. Проходи, ты как раз вовремя. Мне нужна будет твоя помощь.

– Что за чрезвычайная ситуация? Что-то с Андреем?

– Понимаешь, я отправила Вадима с Андреем в парк, мы хотели устроить сюрприз, но они еще не вернулись, и я не могу дозвониться до них.

– В парк? – Яна вспомнила, что Вадим заезжал утром и что-то говорил об этом.

– Яна, ты присмотришь за детьми?

– Да, конечно. А ты куда?

– Я пока поеду в парк и поищу их там.

Яна очень переживала за Андрея и тоже хотела бы принять участие в их поиске, но в данном случае она будет полезней здесь. Вадим не приглашал ее на праздник, но когда Яна хотела стереть с камеры видеонаблюдения ту часть, где Вадим приходил в магазин, то увидела, как Андрей рассматривал книжку, но отец ее не взял. И она решила приехать и подарить ее Андрею.

Глория выскочила из дома и направилась в парк. Она стояла на автобусной остановке и набирала Вадиму, телефон замигал и потускнел. Глория посмотрела на шкалу заряда и увидела, что телефон скоро отключится. Она села в автобус, телефон еще раз замигал и отключился.

Глава 5. «Вадим». Пропажа

Вадим вернулся к столику после похода в туалет. Утренняя рыбка дала знать о себе, и у него прихватил живот. За столом сидели его друзья, они заказали еще пива. Вадим залпом опустошил пивную кружку и с грохотом поставил ее на стол.

– Мужики, я вас покидаю, мне надо отвезти пацана на праздник. Если я не привезу пацана вовремя, моя мне всю печень съест.

– Ты туда и обратно или останешься дома отмечать?

– Нет, я пацана оставлю и вернусь. Пусть они уже там сами, без меня. Мое дело было увести его на пару часиков из дома. Андрей, пошли домой!

Когда из-под стола никто не откликнулся и не вылез, Вадим заглянул туда и обнаружил, что Андрея там нет.

– Я не понял, мужики, а где мой пацан? – Вадим ошарашенно посмотрел на своих друзей.

– Он был тут, – хорошо ответили друзья.

Вадим еще не успел впасть в панику и посмотрел по сторонам. Возможно, Андрей был где-нибудь поблизости. Поняв, что его нет в поле зрения, он направился к барной стойке спросить у Дженнифер, не видела ли она, куда подевался Андрей.

– Дженнифер, ты не видела Андрея?

– Кого?

– Андрея, это мой сын. Пацан, что был со мной.

– А-а-а, ребенка. Нет. Посмотри в туалете. Может, он туда пошел?

– Точно, в туалете.

Вадим и не подумал, что Андрей мог просто захотеть в туалет, и ему даже стало немного легче от этой мысли. Зайдя в туалет, Вадим не обнаружил там своего сына, и по всему телу пробежал холодок, волосы на голове намокли от сильного выделения пота. На всякий случай он проверил еще и женский туалет, но и там его не было. Вадим не знал, что делать, он еще никогда не терял сына. Многое с ним случалось, где-то недоглядел и сын ушибся или еще что-нибудь незначительное, но потерять, да еще и в стриптиз-клубе…

Вадим решил поспрашивать у соседних столиков, не видел ли кто-нибудь маленького мальчика и куда он пошел.

– Вы не видели тут маленького мальчика вот такого роста? – Вадим показал примерный рост сына.

– Откуда тут быть маленькому мальчику? – спросил пьяный мужик.

– Это мой сын, он со мной пришел.

– Нашел куда приводить ребенка, придурок.

Вадим ничего не ответил, только врезал этому мужику со всей дури. Мужик свалился со стула и отключился – от удара или от того, что был сильно пьян.

Посмотрев на валяющегося мужика и убедившись, что он дышит, Вадим направился к барной стойке. Он решил спросить у Дженнифер, может ли она посмотреть по камерам видеонаблюдения – возможно, в кадр мог попасть Андрей.

– Дженнифер, у вас есть же камеры видеонаблюдения?

– Да, а что?

– Давай посмотрим, куда пошел мой сын.

– Хорошо, я спрошу у охраны. Но ты жди здесь, туда посторонним нельзя.

Дженнифер вернулась примерно минут через пять и сказала, что мальчик вышел на улицу и зашел в проулок. Куда он направился дальше, уже не видно. Дженнифер вышла на улицу вместе с Вадимом и указала, в какой именно проулок ушел его сын.

На улице у Вадима появилась мобильная сеть, и телефон начал вибрировать от приходящих на него сообщений. Вадим посмотрел на телефон и сказал: «Господи, она меня убьет»

В этот момент высветился неизвестный номер телефона, и Вадим взял трубку.

– Алло! Алло?

Глава 6. «Андрей». Полицейский участок

– Алло! Алло? – в телефоне полицейского послышался мужской голос.

– Здравствуйте! Вас беспокоит полиция, мне нужен Соколов Вадим Геннадьевич, – в телефоне что-то сказали, и полицейский продолжил. – У нас ваш ребенок, он сейчас находится в отделении полиции. Вы можете подъехать за ним?

В телефоне снова что-то сказали, и полицейский положил трубку.

Я сидел молча и ждал, что мне скажет полицейский.

– Ну вот, день прошел не зря, – полицейский скорее сказал это не мне, а самому себе. – Нашли мы твоих родителей, и твой папа уже едет за тобой.

Полицейский открыл вкладку на своем компьютере и начал что-то писать. Через некоторое время на соседнем столе заработал принтер, и из него полезла бумага. Полицейский подошел к принтеру и взял распечатанные бумаги, потом подошел ко мне и дал их мне.

– Вот, держи. Сейчас дам тебе карандаши, мы их специально купили для такого случая, как у тебя.

Я посмотрел на листочки. На них были нарисованы звери и машины, их надо было раскрашивать. Меня усадили за стол, и я приступил к раскрашиванию. Не успел я докрасить крышу дома, как в помещение забежал папа. Я вскочил со стула навстречу к нему.

– Папа! Папа!

– Сынок, родной ты мой! Зачем ты ушел из клу… С тобой все хорошо?

– Я пошел искать тебя, а тебя нигде не было, и мне помог мужчина. Он был с девушкой, и эта девушка странно говорила, а потом меня привезли… – я заметил, что говорю очень быстро.

Мне стало не хватать воздуха, и я начал набирать в рот побольше воздуха, чтобы продолжить рассказ, как я потерялся, но в этот момент зашел полицейский и начал разговаривать с папой.

– Вам необходимо заполнить некоторые документы, и вы можете идти.

– Хорошо. Что именно мне надо писать?

– Я уже все написал, так как у нас в базе были ваши данные и контакты. Вам нужно поставить свою подпись здесь и вот здесь, – полицейский начал листать документы и показывать, где именно нужно поставить подпись.

Папа взял ручку и подписал документы. Полицейский посмотрел на папу, потом на меня, и его взгляд нахмурился.

– Вы на машине?

– Нет, я пешком. Я сегодня выпил один стаканчик вина и уже не могу сесть за руль.

Полицейский удовлетворился ответом папы и откинулся на спинку стула.

– Вроде везде поставил подпись, – папа протянул документы полицейскому. – Мы можем идти?

Полицейский посмотрел на документы и кивнул.

– Да, вы свободны.

Папа взял меня за руку, и мы направились к выходу. Полицейский тоже встал и пошел, как я думал, проводить нас. Мы все втроем вышли на улицу, полицейский остался на крыльце и закурил сигарету. Я увидел нашу машину и потянулся в ее сторону, но папа отдернул меня и сказал, что мы пойдем пешком. Мы зашли за угол и остановились.

– Пап, почему мы остановились? Мы кого-то ждем?

– Сейчас подождем, когда дядя полицейский докурит и уйдет с крыльца, и сразу же пойдем дальше.

Мы постояли недолго. Наверное, не прошло даже и минуты, как папа потянул меня за руку, и мы пошли обратно к зданию полиции. Наверное, папа забыл сказать полицейскому спасибо за то, что они помогли найти меня. Но, подойдя к зданию, папа еще раз посмотрел на крыльцо и быстрыми шагами направился в сторону нашей машины. Я держал папу за руку и практически бежал за ним. Папа усадил меня на переднее сиденье и, когда закрывал мою дверь, прищемил свой палец. Дверь снова открылась, и я услышал, как папа ругнулся теми словами, что мне нельзя повторять.

Я сидел молча, так как знал, что папу в таком состоянии лучше не трогать, и просто смотрел, что он делает. Папа завел машину, и она тронулась с пробуксовкой. Взглянув на папин большой палец левой руки, я заметил, что с нее сильно льется кровь, и сказал об это папе. Папа тоже посмотрел на палец, потом на панель приборов.

– Андрей, подай мне тряпку из бардачка.

Я поспешно открыл бардачок и начал искать тряпку. Мне казалось, что в бардачке было все, кроме тряпки. Сердце стало биться еще сильнее, но отчего? Я же ничего не сделал, чтобы бояться! Но почему-то я чувствовал, что я в чем-то виноват.

– Папа, тут нет тряпки, я все обыскал.

– Посмотри сзади или под сиденьем.

Я засунул руку под сиденье. Было неудобно, так как папа ехал очень быстро и резкими движениями обгонял идущие впереди машины. Мне пришлось отстегнуть ремень безопасности, чтобы рука смогла пролезть глубже под сиденье. Резкий поворот – и я ударился правым ухом о дверь. Я потрогал ухо и почувствовал на руке влажность. Наверное, эта была кровь, но боли я не чувствовал, только пульсирующий стук в висках и груди. Как же бешено бьется мое сердце, подумал я в этот момент.

Тряпки под сиденьем не было. Я начал лезть на заднее сиденье, стараясь делать все быстро, но на такой скорости и когда тебя болтает во все стороны по машине, сложно быть быстрым. Перелезая между пассажирскими сиденьями, я снова ударился, но уже плечом. С большим усилием я все-таки перелез. Я начал шарить по карманам сиденья. Тут нет тряпки, и тут нет.

Я вспомнил, что утром папа дал мне тряпку, когда у меня пошла кровь носом. Я засунул руку в карман, там лежала тряпка. Я закричал:

– Нашел! Папа, держи, вот тряпка!

Папа взял тряпку и замотал раненый палец. Я захотел перелезть на переднее сиденье, но папа сказал, чтобы я остался на заднем сиденье. Папа резко затормозил, и я услышал скрежет тормозов. Сильный удар мне в грудь, потом в спину, и все потемнело.

Глава 7. «Глория», Парк развлечений

Объявили название остановки, и Глория вышла из автобуса. Она быстро посмотрела по сторонам и убедилась, что Вадима и Андрея там нет. Посмотрела на другую сторону дороги, надеясь, что они могут стоять на остановке по направлению домой – знакомых лиц не было. Глория произнесла вслух себе под нос: «Они же на машине!»

Глория вспомнила про батут и направилась к нему. Подойдя к батуту, она стала всматриваться в каждое детское лицо, надеясь увидеть в нем Андрея. Ритм сердца начал замедляться, и в нем родилась надежда, что все хорошо и с сыном все в порядке, но это ощущение длилось недолго. Увидев, что лица начали повторяться и что дети пошли по второму кругу спускаться с батута, она поняла, что Андрея тут нет.

Ее будто окатили ледяной водой. Тело отказывалось двигаться, вокруг все начало кружиться – крики детей, лица детей, батут, карусель, снова лица детей, батут и карусель. Глория взяла себя за голову и, упав на колени, прокричала: «Господи, да где же они?»

К Глории подошел молодой человек и спросил, все ли с ней в порядке. Он был одет как работник парка. Глория подняла на него взгляд, не понимая, что он говорит. Молодой человек повторил.

– Извините, с вами все хорошо, вам нужна помощь?

– Нет, то есть да. Вы тут работаете?

– Да. Так вам нужна моя помощь или нет?

– Да, да. Вы не видели тут мальчика вот такого роста? – Глория показала рукой примерный рост Андрея. – Он был с отцом, и у мальчика была белая рубашка, то есть белая футболка и синяя курточка.

Глория не могла вспомнить, во что был одет ее сын, не из-за того, что она плохая мать, а из-за того, что Андрей всегда стремился быть самостоятельным и сам выбирал, что надеть. Сегодня она не обратила внимания, в чем он ушел.

– Хм-м. Я не обращаю внимания, во что одеты дети. Да и, если честно, они все на одно лицо.

Глория сначала посмотрела на этого парня с выражением: «Чем вы тут вообще занимаетесь? Это ваша работа – следить за детьми». Но потом она сменила взгляд на безразличие к этому парню. Глория понимала, что он ни в чем не виноват.

Глория еще раз обошла батут со всех сторон, и снова никого. Потом она увидела тележку с сахарной ватой и вспомнила, что они обещали купить Андрею сахарную вату. Может, продавец их запомнил? Глория не сомневалась, что они тут были и что их должны были запомнить. Она подошла к продавцу и спросила, не видел ли он ее сына, и снова начала давать описание, во что был одет Андрей. Продавец сказал, что он тут с самого утра и что к нему мужчина и ребенок согласно описанию не подходили. Глория посмотрела на продавца. Она засомневалась, говорит он правду или нет, но ничего в его глазах она прочесть не смогла.

Парк развлечений был небольшой, и Глории потребовалось немного времени, чтобы обойти его полностью и вернуться на прежнее место. Результаты поиска по-прежнему неутешительные, их тут нет.

– Где же вы? – вслух произнесла Глория с надежной, что ей кто-то ответит на ее вопрос.

Телефон был отключен, и Глория не могла снова позвонить Вадиму. Она стояла у батута и думала: может, они уже дома и празднуют, а из-за того, что у меня разрядился телефон, они не могут до меня дозвониться?

Глория решила вернуться домой. По крайней мере, там она сможет зарядить телефон и снова попытается позвонить Вадиму. Глория пошла в сторону автобусной остановки. В голову лезли разные мысли о том, что могло произойти, из-за чего Вадим и Андрей не смогли приехать домой к назначенному времени. И вообще, может, они до сих пор еще не приехали.

Слезы текли без остановки. Глория старалась меньше плакать, но сейчас она ничего не могла с собой поделать. Сев в автобус и облокотившись головой об окно, она стала смотреть, как деревья сменяют друг друга. Маленькие магазинчики не успевали появляться в поле ее зрения, как уже исчезали. Глория не знала, что ей делать дальше. Оставалось только надеяться, что они уже дома и что все хорошо.

В окне появилась родная остановка. Глория проживала в этом районе с самого детства и знала тут всех жильцов и работников магазинов. Родители Глории переехали в этот район, когда она еще была маленькой. Они арендовали двухкомнатную квартиру. Собственница квартиры жила за границей и приезжала редко, а последние семь лет так и вовсе не появлялась, максимум – звонок по телефону.

Семь лет назад родители Глории погибли в автокатастрофе. Какой-то мужик вылетел на встречную полосу и врезался в них. Потом выяснилось, что этот мужчина был трезв и у него случился сердечный приступ. Никто в аварии не виноват. Глории тогда было шестнадцать лет. Поначалу она винила во всем Бога, но потом смирилась с тем, что, возможно, и вправду никто не виноват. Жена того мужчины узнала, что у Глории больше никого не осталось, и помогала ей деньгами. Она полностью платила за аренду квартиры и давала денег на еду и одежду. Глория не держала зла на женщину и даже подружилась с ней.

Через год Глория окончила школу, и пришло время выбирать, куда идти учиться дальше. Глория не хотела быть нахлебницей и жить за чужой счет, она устроилась работать в маленький магазинчик, что стоял на вокзальной площади. Она решила, что поступит на заочное обучение, и начала копить на учебу.

В этом магазинчике она и познакомилась с Вадимом и в ту же секунду влюбилась в него. Он был старше ее, но ее это не смущало. Через некоторое время они уже гуляли по парку, взявшись за руки. Он носил ее на руках и целовал без остановки. Уже через месяц с даты их знакомства Вадим переехал к ней, а через шесть месяцев она забеременела Андреем. Вадим без раздумий сделал ей предложение выйти за него, и она согласилась.

Автобус остановился, и Глория вышла из него. Слезы перестали идти – может, из-за воспоминаний, в которые она ушла и отвлеклась, а возможно, они попросту закончились и уже не могли идти. Посмотрев еще раз на парковочное место, она не обнаружила их машину. Возможно, Вадим поставил машину в другом месте, и она просто себя накручивает, подумала про себя Глория и посмотрела на телефон, чтобы узнать время, но тут же вспомнила, что он разряжен, и пошла в сторону дома в надежде, что все дома и уже празднуют без нее.

Зайдя в квартиру, Глория обнаружила, что в ней слишком тихо для веселья. Ее надежда начала ускользать, но не до конца, она еще теплилась в груди. Глория не решалась открыть дверь гостиной.

Она представила, что вот сейчас дверь гостиной откроется, а там сидит Андрей, и они просто играют в молчанку или в прятки. Глория, переборов себя, открыла дверь и зашла в гостиную. Гости обернулись на шум. Посмотрев, кто зашел, они тут же отвернулись обратно. Она всматривалась в лица детей, надеясь увидеть лицо Андрея, но тщетно, его тут не было. Гости продолжили смотреть мультфильм. Она еще раз посмотрела на них – кто-то сидел на кровати, кто-то расположился на полу, большая часть сидела на стульях. Из взрослых была только Яна, мамы нигде не было видно.

Глория пошла на кухню, чтобы поставить телефон на зарядку и еще раз позвонить Вадиму. Яна увидела, что Глория вернулась, потихоньку встала с пола и проследовала за ней.

– Ну что? Ты их нашла?

– Нет, – сухо ответила Глория, но не из-за того, что она давно не общалась с Яной и подозревала, что Вадим изменяет ей с ней, а из-за того, что просто устала.

– Ты звонила Вадиму?

– Да, но он недоступен, – Глория ответила уже менее сухо, но до сих пор не подняла взгляд на Яну.

Она смотрела на телефон и ждала, когда он включится. Как назло, заряд не поступал в телефон, так как провод был перебит и его надо было держать под специальным углом.

– Да что ж с тобой будешь делать, включайся же ты!

– Может, с моего телефона позвонить?

Глория подняла взгляд и посмотрела на Яну. Она хотела узнать, как часто Вадим созванивается с Яной и созваниваются ли они вообще. Вадим и Яна были знакомы еще до того, как Глория познакомилась с ними. Яна спрашивала совет у Глории, как ей лучше заарканить Вадима, и рассказывала, что Вадим относится к ней как к другу, а она боится признаться ему в любви. Глория посоветовала рискнуть и признаться ему в своих чувствах, но Яна сомневалась и решила подождать, когда Вадим сам сделает первый шаг. И Вадим сделал первый шаг и пригласил на свидание, но только не ее, а Глорию. Глория призналась Яне, что тоже любит Вадима, и добавила, что если Яна будет против их свидания, то она не пойдет на него и вообще не будет отвечать на какие-либо приглашения Вадима. Яна сказала, чтобы Глория приняла приглашение, не из-за того, что была рада за подругу, а из-за того, что в этот день Яну уже пригласил другой мужчина, и он был из состоятельной семьи. Яна всегда мечтала выйти за состоятельного мужчину и больше не работать.

– Что насчет моего телефона? Ты будешь звонить Вадиму?

Глория вернулась в реальность и кивнула, дав понять, что да, она позвонит. Она взяла телефон Яны и начала набирать номер Вадима. На каком-то подсознательном уровне Глория не специально, а может, и специально посмотрела, когда в последний раз они созванивались. Глория не хотела признаваться самой себе в этом поступке. Список был пуст. Или они больше не созванивались, или Яна удаляет информацию об этом.

В телефоне послышались гудки. Наконец-то хотя бы есть гудки! Это лучше, чем недоступный абонент. Глория мысленно начала представлять, как она начнет разговор: «Ты где был, скотина?». Нет, я выше этого, я начну спокойно: «Дорогой, вы где?» Да, так лучше всего. Глории не хотелось начинать скандал, пока она не увидит Андрея. Гудки продолжались, но никто не отвечал. Через некоторое время гудки прекратились, и звонок завершился. Глория подняла голову и встретила вопросительный взгляд Яны.

– Гудки шли, но Вадим не взял трубку. Яна, где они?

– Я не знаю.

Яна раздумывала, сказать ли Глории, что Вадим утром заезжал к ней в магазин, или нет. Если сказать, то как она объяснит, для чего он приезжал? Парк и ее магазин – в разных частях города и совсем не по пути.

Глория и Яна стояли на кухне и без остановки звонили Вадиму в надежде, что они все-таки дозвонятся до него, пока не зазвонил телефон Глории. Глория схватила свой телефон, думая, что ей звонит Вадим, но это был незнакомый номер телефона. Она подумала, что, может, Вадим потерял телефон и взял у прохожего.

– Алло, Вадим, это ты?

Глава 8. «Андрей». Авария

Очнувшись, я увидел, что папина голова лежала на руле, а его руки просто висели на плечах, как у куклы на веревочках. Я хотел потянуться к папе, но не смог. Сильная боль в груди с левой стороны не дала мне шевельнуться, и мне стало тяжело дышать. Я посмотрел в окно и увидел толпу людей. Они открыли дверь с моей стороны, и один мужчина хотел вытащить меня из машины, но тут подлетела девушка и сказала, что меня нельзя трогать – возможно, у меня внутренние переломы, и переноска меня может привести к моментальной смерти. Они спорили между собой. Мужчина говорил, что нас надо вытаскивать из машины, так как она может взорваться. Девушка сказала, что он много смотрит боевиков. Мужчина посмотрел на девушку, хотел что-то добавить, но уступил ей в споре.

Я увидел, как папина голова зашевелилась, и он начал издавать непонятные звуки. Наверное, у него тоже болела грудь, как у меня, потому что я тоже не мог набрать достаточно воздуха в грудь, чтобы позвать папу. Папа повернулся в мою сторону.

– Андрей, ты как? Где-нибудь болит?

Я не мог произнести ни одного слова, и я показал на грудь с левой стороны.

– Сынок, подожди, я сейчас. Только не двигайся и не пытайся встать.

Папа вылез из машины и обошел ее сзади. Подойдя ко мне, он принялся трогать меня пальцами и спрашивать, где именно болит. Мне уже стало полегче, и я тихо сказал, что больно только в груди.

– Вызовите скорую! Пожалуйста, кто-нибудь, вызовите скорую! – папа держал меня за голову и кричал стоящим людям.

Кто-то из толпы сказал, что уже вызвали скорую и она скоро приедет. Папа гладил мою голову и старался шутить.

– Ну что, испугался?

– Нет.

Я хотел быть храбрым и поэтому сказал, что не испугался, но на самом деле у меня от страха сейчас сердце выпрыгивало из груди.

Зазвучала сирена, и папа сказал, что это скорая помощь. К нам подбежал мужчина с оранжевым чемоданчиком. Папа сразу же отошел от меня. Мужчина так же, как и папа, стал ощупывать меня и спрашивать, где болит. Тут же подошел еще один мужчина в такой же одежде, как у мужчины, что пришел первым, только у этого вместо чемоданчика была какая-та штука, похожая на кроватку. Они положили меня на эту кроватку и понесли в машину, которая мигала разными огнями. Папа направился следом за нами.

Пока меня несли, я увидел, что передний бампер машины был смят, капот открылся и немного загнулся посередине, рядом на тротуаре лежал фонарный столб. Мужчина с оранжевым чемоданчиком расстегнул мне рубашку, и я увидел большой синяк в той области, где было больно. Он осмотрел меня со всех сторон и обратил внимание, что у меня также запеклась кровь у правого уха.

– Возможно, тебя будет тошнить, – сказал мне мужчина, что осматривал меня. – Скорее всего, у тебя сотрясение головы.

– Да не скорее всего, а точно сотрясение, – поправил он сам себя.

Зазвучала еще одна сирена, и к месту аварии подъехала полицейская машина. Из нее не спеша вышли двое полицейских. Один направился к багажнику своей машины, достал какие-то оранжевые конусы и стал устанавливать их вокруг нашей машины. Второй полицейский направился к нам.

– Добрый день! Лейтенант полиции Смирнов Аркадий Витальевич, – представился нам подошедший полицейский. – Вы собственник транспортного средства, что попало в дорожно-транспортное происшествие?

– А этот разговор можно перенести? У меня сын сейчас… – папа не знал, как объяснить, что со мной, и просто показал на меня рукой.

– Я все понимаю. Но я обязан действовать по протоколу и задам всего несколько вопросов. Это не отнимет у вас много времени.

– Хорошо. Да, я собственник.

– Можно ваши документы?

– Они дома, я их случайно забыл.

– Как можно к вам обращаться? – С недовольным лицом спросил полицейский.

– Соколов Вадим Геннадьевич. – Тихо промямлил папа, а полицейский что-то записал в свой блокнот.

– Вадим Геннадьевич, расскажите, как все произошло.

– Я спокойно ехал домой с сыном, мы ехали на праздник-сюрприз. Моя жена хотела устроить сыну сюрприз, ну, знаете, как в фильмах…

– Можно по делу? Только то, что относится к аварии, – перебив, спросил полицейский у папы.

– Да, авария. Значит, еду я спокойно, все в рамках скоростного режима. Я не превышал ни на километр, я всегда езжу по правилам и стараюсь не нарушать их. Можете посмотреть в базе, у меня максимум один-два штрафа за превышение, а в остальном все хорошо. Один раз в прошлом году попал в аварию, но там суд признал, что в аварии была виновата вторая сторона.

– Я повторяю, рассказывайте только то, что относится к данной аварии, – голос полицейского стал строже.

– Так, значит, едем мы спокойно, и тут откуда ни возьмись появилась девочка. Я, естественно, руль вправо, а там столб, ну и вот, – папа показал рукой на нашу машину.

– Все? – полицейский перестал писать и оторвал взгляд от документа.

– Да, все. А что тут еще может быть?

– Где сейчас эта девочка?

– Не знаю. Наверное, убежала. Куда она там бежала, кто ее знает. Главное же, что она жива и здорова, правда же?

Полицейский не ответил папе и продолжил его опрашивать.

– Какая у вас была скорость?

– Ну, не знаю… Может, где-то около шестидесяти? – это прозвучало больше как вопрос, а не ответ, угадает ли папа, какая должна быть скорость на этом участке дороги, или нет.

– Шестьдесят? Вы уверены?

– Ну, может быть, шестьдесят пять или семьдесят.

– Так шестьдесят или семьдесят? Вы уж определитесь в показаниях.

– Скорее всего, семьдесят.

Первый полицейский закончил расставлять оранжевые конусы и присоединился к разговору папы и полицейского, что составлял протокол.

– Федоров? – полицейский, что составлял протокол, обратился ко второму полицейскому.

– Да? – откликнулся первый полицейский.

– Сходи посмотри, какой там стоит знак ограничения скорости.

– Есть.

Полицейский Федоров пошел вдоль проезжей части в противоположную сторону по направлению движения машин.

– Вадим Геннадьевич, вы сегодня употребляли спиртные напитки?

Папа повернулся ко мне и сделал вид, что не услышал вопрос полицейского.

– Сынок, как твоя грудь?

– Болит, но уже не так сильно.

– Я дал ему обезболивающее, – вмешался мужчина, что осматривал меня.

– Хорошо, это очень хорошо. Сынок, мы скоро поедем домой, только не беспокойся.

– Вадим Геннадьевич, вы не ответили на поставленный мной вопрос. – полицейский прикоснулся к плечу папы.

– Какой вопрос? Я думал, мы уже закончили, и я уже все вам рассказал.

– Вы сегодня употребляли спиртные напитки? – повторил полицейский свой вопрос.

– Нет.

– Хорошо, но нам все равно нужно провести тест на алкоголь. Это быстро. Вам нужно дыхнуть в трубку алкотестера.

– Вы понимаете, что у меня сейчас сын при смерти, а вы говорите мне про какие-то там трубки! Я не буду никуда дышать, и наш разговор закончен. Извините, мне надо к сыну.

Было видно, как полицейский начинает выходить из себя, у него даже вена на лбу вздулась. Он хотел что-то сказать, но тут мужчина, что осматривал меня, сказал, что он закончил осматривать меня и что ему нужно осмотреть папу. Он добавил, что нам срочно надо ехать в больницу и что он пришлет анализы на алкоголь. Полицейский посмотрел на папу, потом на меня.

– Хорошо, езжайте.

Папа залез в машину скорой помощи и сел рядом со мной, двери закрылись. Зазвучала сирена, и машина тронулась с места.

– Сынок, все будет хорошо, мы скоро поедем домой.

– Я хочу домой, к маме.

– Потерпи немного, я сейчас позвоню маме, и она приедет в больницу.

Папа начал шарить по своим карманам в поисках телефона, но его нигде не было.

– Черт побери, да где же он?

– Что такое, пап?

– Все хорошо, просто не могу найти свой телефон. Наверное, я выронил его в машине.

– Как теперь мы позвоним маме?

– Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю.

К папе обратился мужчина, который осматривал меня. Он предложил свой телефон, чтобы папа мог позвонить маме. Папа взял телефон и сказал спасибо, потом набрал мамин номер телефона. Пошли гудки.

– Алло, Глория?

Я услышал в трубке мамин голос.

– Да это я, – в трубку что-то еще сказали, но папа перебил маму. – Глория, послушай меня и не перебивай. Мы попали в аварию. Все хорошо, Андрей жив и здоров, всего лишь несколько ушибов и царапин. Мы едем в больницу – в ту, куда отвозили Андрея, когда он сломал руку. Не могу больше говорить, мы уже приехали, приезжай поскорее.

Мы приехали в больницу, где нас встретила девушка в белом халате. Она посмотрела на меня, а потом что-то спросила у мужчины, что нас привез. Они немного поговорили, и девушка начала смотреть документы, что ей передали, и стала что-то в них писать.

В этот момент я лежал на специальной кровати с колесиками. Девушка повернулась ко мне спиной, и я уже не видел, что они там делали. Я стал рассматривать трещины на потолке.

– Привет! – поприветствовала меня девушка в халате.

– Здравствуйте.

– Сейчас мы отвезем тебя в палату, и тебя осмотрит доктор.

Я не знал, как мне надо на это реагировать и надо ли мне что-то сказать девушке, но пока я думал, меня уже повезли по коридору. Через несколько метров мы уже оказались в помещении, где стены были наполовину из белого кафеля. Девушка оставила меня и ушла. Ко мне подошел мужчина, он тоже был в белом халате, и у него была белая борода. Все те же процедуры и вопросы: где болит? а тут болит? как сильно болит? и т. д.

– А где папа? – спросил я у доктора.

– Сейчас твой папа тоже проходит осмотр. Не волнуйся. Как только его осмотрят, он придет к тебе.

– А мама когда придет?

– Мама? Хм, не знаю, но думаю, что она тоже скоро приедет.

В палату зашел папа. Я очень обрадовался и захотел обнять его, но он начал разговаривать с доктором.

– Доктор, с моим сыном все хорошо?

– Если бы с пациентом было все хорошо, то он не был бы пациентом. Шутка, – доктор тихо посмеялся своей шутке. – Для определения состояния пациента требуется проведение диагностических мероприятий. Сначала мы соберем анамнез, а далее проведем аппаратные исследования при помощи рентгена и магнитно-резонансную томографию.

– Рентген – это понятно, а зачем делать магнитно… чего-то там …томографию?

– Для определения наличия или отсутствия очагов кровоизлияний, состояния внутренних органов после ушиба.

– Кровоизлияние внутренних органов? Он может умереть?

– Папаша, не беспокойтесь, это стандартные процедуры. Если посмотреть на место ушиба, то можно с уверенностью в девяноста девять процентов сказать, что ничего серьезного у него нет.

Папа удовлетворился ответом доктора и успокоился. Я тоже успокоился, хотя и не был особо встревожен.

Доктор попросил папу выйти в коридор и подождать его там, а меня повезли на процедуры. В груди уже перестало болеть. Наверное, подействовали те таблетки, что дал мне доктор. Тут пахло хлоркой, так пахнет в туалете у мамы на работе. Она говорит, что хлорка убивает все микробы. Мне тут не понравилось.

Я уже бывал в больнице. В прошлый раз я сломал руку. Хотел залезть на папин автобус и упал с него. Все так быстро произошло, что я не почувствовал боли, а просто лежал рядом с автобусом, пока не пришел папа. Он поднял меня на ноги, и тут же хлынула тысяча игл – боль была невыносимой, я начал плакать. Я плакал, пока папа вез меня в больницу. Плакал, пока был в больнице и мне накладывали гипс. Плакал, когда ехали домой. Перестал плакать, только когда увидел маму.

В тот день мама и папа сильно поругались. Я вышел из комнаты, чтобы сказать маме, что папа не виноват, что я сам полез на автобус и что мне сейчас совсем не больно. Мама с папой ругались на кухне. Я подошел к коридору и выглянул из-за косяка двери. В коридор прилетела тарелка и разбилась о стену, маленький осколок попал в меня. Я спрятался под кровать в гостиной. Папа зашел в гостиную с криками, что мама дура и что она его уже достала. Все это сопровождалось словами, которые мне нельзя было произносить. Мама зашла следом за папой и тоже выкрикивала, как она устала от папиных пьянок, что все соседи говорят, как папа ходит налево. Я тогда еще подумал, что соседи врут, ведь папа не только налево ходит, но и направо может ходить, и прямо тоже. А когда мы с ним играли в ковбоев, то он убегал от меня задом наперед и даже споткнулся о шланг и с грохотом упал на мамин тазик со стираными вещами. Я тогда тоже начал пятиться назад и специально упал, чтобы папе не было обидно.

Я уже хотел было вылезти из-под кровати, но увидел, как мама ударила папу по лицу. Я испугался, прижался к стенке и спрятался так, чтобы мне было видно папу и маму. Папа покраснел от злости, его глаза стали красными, он схватил маму за руки и швырнул в шкаф. Дверки шкафа сломались, и мама провалилась в него. Я выскочил из-под кровати и накинулся на папу с криками: «Не трогай маму!»

Папа ударил меня тыльной стороной ладони по лицу, и я упал. Папа посмотрел на маму, потом на меня, молча взял куртку и вышел из дома. Я подполз к маме, чтобы успокоить ее, но она не успокаивалась. Мама начала целовать меня и спросила: «Сильно больно, сынок?» Я ответил, что нет.

Я встал и начал помогать маме вылезти из шкафа. Я обещал маме, что завтра починю дверцы шкафа, хотя даже не представлял, как это сделать. Мама встала, вытерла фартуком слезы и пошла в коридор собирать осколки от разбитой тарелки. Мама присела на колени и снова начала плакать. Я подбежал к маме, обнял и сказал: «Не плачь, мама, я сейчас все соберу, ты только не плачь». Погладив маму по голове, я начал собирать осколки. Мама посмотрела на меня и сказала: «Сынок, никогда не будь таким, как твой отец».

Эти слова я хорошо запомнил и часто вспоминал их.

– Сынок, мальчик мой, как ты? – мама залетела в палату и начала осматривать меня.

Почему-то первым делом меня все хотели осмотреть. Я улыбнулся маме и сказал, что все хорошо. Мама еще раз осмотрела мои руки и ноги и повернулась к папе.

– Ты придурок конченый, ты чуть не угробил нашего сына! Ты вообще соображаешь, что делаешь, или совсем свои мозги пропил? Ты что должен был сделать? – мама не дала папе ответить и сама ответила на свой вопрос. – Ты должен был отвезти сына в парк и потом привезти домой. Ты вообще помнишь, что у него сегодня день рождения? Я чуть с ума не сошла, думая, где вы, что с вами! Твой телефон отключен. Я обыскала весь парк вдоль и поперек, обошла все местные бары. А ты, ублюдок, наверное, в это время кувыркался с какой-нибудь потаскухой! Я молю бога, чтобы Андрей не присутствовал при этом. Какой же ты… ты… – мама не завершила, что хотела сказать, и заплакала.

Папа сначала стоял молча, но потом они начали ругаться. Папа произносил столько слов, которые мне нельзя было произносить, что в палату зашла девушка в белом халате и попросила папу и маму быть тише и следить за языком, так как они находятся в больнице, а не у себя дома.

Папа начал говорить тихо, но не опуская оскорбления в сторону мамы. Мама не отставала от папы, но в ее словах не было слов, что были под запретом для меня. Слова перешли в действие, папа толкнул маму, мама ударила папу кулаками по груди. Папа сказал, что мама шлюха, после чего мама дала папе пощечину. Я не знаю, что это значит, но папа часто говорил это маме. Папа замахнулся на маму.

– Ну давай, ударь меня! Пусть все увидят, какой ты ублюдок! Какой пример ты подаешь своему сыну?

Папа опустил руку, посмотрел на меня и, ничего не сказав, вышел из палаты.

– Конечно, мы только и умеем, что уходить. Иди к своей драной потаскухе, ублюдок! Как же я ненавижу тебя…

Мама села на стул и снова заплакала. Немного поплакав, она успокоилась и села ко мне на кровать.

– Сынок, извини за то, что мы тут с твоим отцом устроили скандал. Тебе точно уже лучше?

– Да, мама, все хорошо.

– Расскажи мне, пожалуйста, как так получилось, что вы попали в аварию.

– Не знаю. Я был на заднем сиденье, и все так быстро произошло, что я ничего не успел увидеть, а потом я потерял сознание.

– Хорошо. Главное, что ты жив. Ладно, не будем о плохом. Лучше расскажи, как вы сходили в парк. Тебе понравился батут? Как тебе на вкус сахарная вата? Я была в парке и видела, какой там большой батут. Я бы точно испугалась залезть на него.

Раз мама видела батут, это значит, что его не убирали. Скорее всего, папа просто не увидел его из-за того, что так рано встал, или, возможно, батут перенесли в другое место. Я не хотел, чтобы мама и папа снова начали ругаться, и сказал маме, что мне очень понравилось прыгать на батуте и что я не испугался залезть на самую вершину. Также я рассказал, как папа купил мне сахарную вату и какая она была вкусная. Почему-то я начал придумывать еще много того, что мы с папой не делали. Например, что мы ходили на качели или что катались на лодках и даже стреляли из пневматического оружия по банкам и выиграли плюшевого медведя. Я чуть не попался на лжи, когда мама спросила, где плюшевый мишка, и я решил, что остановлюсь на этом. Я сказал, что медведь, скорее всего, остался в машине.

Мы немного помолчали, и мама принялась что-то искать в сумке.

– Хочешь, я тебе почитаю?

– Хочу.

Я любил, когда мама читала мне, и с удовольствием согласился. Мама легла рядом со мной на больничную кровать и стала читать мне рассказ про трех товарищей и девушку, которая тоже болела, только не как я, когда простыну. Простуда проходит быстро, а девушка не могла вылечиться, судя по рассказу.

– Мам, как называется эта книга? – не знаю, зачем я это спросил.

Возможно, потому что это не детская книга. Мама всегда читала мне только детские книги, и я всегда угадывал их названия.

– «Три товарища», автор – Эрих Мария Ремарк, – ответила мама.

Если честно, мне эта информация ни о чем не говорила. Я хотел, чтобы мама почитала мне «Дядю Степу», которого я приметил в магазине сегодня утром.

– Мам, мне скучно. Эта книга совсем не веселая, – и я начал тянуться к книге, чтобы мама закрыла ее и перестала читать.

– Извини, сынок, у меня с собой была только эта книжка.

– А где ты ее взяла?

– В библиотеке. Пожалуйста, не дергай так страницы, мне ее надо вернуть. И вообще, к книгам нельзя так относиться, у каждой книги есть своя душа.

Мама перестала читать, и мы проболтали так, пока я не уснул. Папа так и не вернулся в больницу.

Глава 9. «Андрей». Выписка из больницы

Меня выписали из больницы, и я приехал домой. Не сам, конечно, меня забрала бабушка. Мама много работала. Если я ее правильно понял, ей пришлось брать лишние смены, так как папа остался без работы после аварии. У папы взяли кровь на алкоголь, и тест показал, что была превышена допустимая норма. Его лишили водительского удостоверения, а так как папа работал водителем, то без водительского удостоверения он не мог исполнять свои обязанности. Папа теперь большую часть времени находился дома и стал пить еще больше. Это еще одна из причин, почему папа не смог забрать меня из больницы.

По приходу с работы мама обещала что-то сказать мне, что-то очень важное для меня и всех остальных. Я не мог дождаться, когда мама вернется, чтобы узнать, что же мама хочет рассказать мне.

Мы зашли домой, и я почувствовал спертый запах, пахло мочой и потом. В то время, пока лежал в больнице, я, возможно, отвык от того, как пахнет дома. Но, думаю, раньше не пахло так, как сейчас. Мы с бабушкой прошли в гостиную, и я увидел, как папа лежит на кровати полностью голый и скорее всего пьяный, судя по тому, как от него пахло и как он храпит. Папа всегда так храпит, когда много выпьет. Рядом с папой под одеялом кто-то зашевелился, и я сначала подумал, что это щенок. Вот что мама хотела мне сказать – что они подарят мне щенка! Но тут появилась голова с растрепанными волосами, и большая их часть падала на лицо. Я сначала разочаровался, что это не щенок, а всего лишь мама. После того как мама убрала волосы с лица, я понял, что это совсем не мама. Это была Яна.

– Здравствуйте, тетя Яна! – я забыл, что Яна просила меня не называть ее тетей, но поправлять себя я не стал.

Я посмотрел на бабушку. Она молчала и спокойно взяла папины штаны и начала снимать с них ремень. Наверное, бабушка решила их постирать. Мама всегда так делала перед тем как начать стирку. Но вместо стирки бабушка ударила этим ремнем папу.

– Ах ты кобелина! Видать, мало я тебе в детстве ремня давала! – папа хотел вскочить и что-то сказать бабушке, но из-за того, что он был сильно пьян, у него это не получилось.

Папа залез с головой под одеяло, чтобы удары ремня были менее болезненными. Я только слышал: «Ну мам, не надо», «Ты чего?», «Мам, прекрати».

Яна вскочила с кровати и начала собирать свои вещи. Она тоже была не одета, и не просто не одета, а полностью голая. Я увидел, что у нее между ног растут волосы, как у папы, но не было писи, как у него или у меня. Я впервые увидел голую женщину или девушку. Теперь я поверил словам мальчика из соседнего двора, когда он сказал, что у девушек там ничего нет. Он обещал в следующий раз попросить свою сестру показать нам доказательство его слов.

– Вадим, ну ты и придурок! Ты же сказал, что они выписываются только завтра, – Яна в спешке начала одеваться.

Обходя кровать по направлению к выходу, она столкнулась с бабушкой.

– А ты куда, прошмандовка? Побежала дальше к женатым мужикам в постель прыгать? Не стыдно тебе? Шалава подзаборная!

Бабушка принялась бить Яну по спине тем же ремнем, что до этого била папу. Яна что-то говорила бабушке, но я не разобрал. Все так непонятно для меня, что тут произошло и продолжает происходить. Почему папа и Яна лежали в кровати голыми? Почему бабушка начала бить их ремнем? Я понял одно: когда в следующий раз буду ночевать у бабушки, я не буду спорить с ней и говорить, что не хочу надевать пижаму.

Папа выглянул из-под одеяла, огляделся по сторонам и потом позвал меня к себе.

– Сынок! – папа свистнул, чтобы привлечь мое внимание. – Подай мне джинсы и футболку, и это… Э-э-э… Отвлеки бабушку.

– Как отвлечь?

– Скажи, что у тебя швы разошлись, или еще что-нибудь. Хорошо? Сделаешь?

Я кивнул, дав тем самым понять, что сделаю.

Взяв в руки папины джинсы, я увидел, что в них лежат трусы. Я вытащил их и посмотрел на них. Они были белые и все в каких-то желто-коричневых пятнах, от них неприятно пахло. Я поморщился. Какая гадость, подумал я и бросил их на стул.

– Пап, вот твои джинсы. Футболку я не могу найти, – папа взял у меня джинсы и надел их на голое тело.

– Молодец, сынок. Забудь про футболку, я и без нее обойдусь. А теперь беги отвлекать бабушку.

Когда я вышел в коридор, бабушки и Яны там уже не было. Я заглянул в ванную, там их тоже не было. Я решил поискать их на кухне, но и там их не было. Позвав бабушку несколько раз и не получив ответа на мои крики, я вернулся к папе.

– Пап, я не нашел бабушку.

Папа не услышал моих слов, так как в этот момент он вылезал в окно. Мы жили на первом этаже, и папа без всякого труда спрыгнул вниз.

Я услышал, что бабушка заходит в квартиру и что-то говорит себе под нос. Что именно, было не разобрать.

– Где твой отец?

– Не знаю, – ответил я, и сам не понял, почему решил соврать.

– Ты голоден?

Я не знал, что ответить. Голоден я или нет, я сам не знал. Обычно в такие моменты у меня начинает сильно биться сердце и пропадает аппетит. Я решил сказать, что не голоден. Думаю, в меня сейчас еда не полезет.

– Хорошо. Но если проголодаешься, тебе придется терпеть до обеда.

– Хорошо.

Бабушка начала снимать постельное белье и снова что-то говорить себе под нос. Я разобрал только некоторые отрывки ее бормотаний: «кобелина», «проститутка» и «куда катится этот мир».

Я помог бабушке прибраться в квартире. Когда я мыл посуду, а бабушка домывала на кухне полы, она отжала половую тряпку, бросила ее на пол и села на стул, произнеся на выдохе: «Не будь таким, как твой отец». То же самое мне говорила мама, и эти слова еще больше укоренились в моей памяти. Я ничего не сказал на бабушкины слова и о том, что уже слышал их от мамы. Я просто стоял молча на стуле и мыл посуду. Наша уборка в квартире проходила в гробовой тишине.

Я размышлял о том, почему мама и папа ругаются. Чем больше я об этом думал, тем больше я понимал, что вся ругань происходит из-за меня. Вспомнить даже тот случай, когда маме надо было идти на работу, а папа не пришел ночевать домой. Маме пришлось закрыть меня в комнате и пойти на работу, поставив мне ведро у двери, чтобы я мог сходить в него в туалет. Когда мама пришла на обед, папа сидел на кухне со своими друзьями, а я так и был закрыт в комнате. В тот день мама кричала на папу и говорила, что ей пришлось оставить меня одного дома и что когда папа вернулся, он даже не удосужился выпустить меня из комнаты. Папа начал кричать на маму, мама на папу. Потом папа сказал маме, что ему плевать на то, что случится со мной, и вообще, что я уже взрослый, чтобы оставаться одному дома. Они еще немного покричали друг на друга, папа ушел из дома, сильно хлопнув за собой дверью. Вот если бы меня не было или если бы я умер в той аварии, тогда мама с папой не ругались бы и жили дружно.

Я решил, что маме и папе будет лучше без меня. Сейчас я уйти не мог, тут бабушка. И надо собрать вещи, какую-то еду на первое время, пока не начну зарабатывать сам. Но чем раньше я уйду, тем быстрее мама и папа перестанут ругаться из-за меня. Скорее всего, надо уходить сегодня ночью, пока все будут спать. Куда именно я пойду, я не знал.

Бабушка накрыла на стол и позвала меня обедать. Мы ели молча. Почему-то я чувствовал себя виноватым за случившееся сегодня утром. Быстро покушав, я снова помыл посуду и пошел к себе в комнату. Расположившись на кровати, я начал думать, как осуществить план по уходу из дома.

В коридоре прозвучал звук открывающегося замка на входной двери. Я резко вскочил с кровати и побежал к двери. Боль в боку напомнила мне об ушибе. Дальше я шел, держась рукой за ребро. Но как только я увидел маму, тут же убрал руку, чтобы мама не подумала, что мне еще больно.

– Мама пришла! – воскликнул я.

Мама, опустив сумки на пол, присела на стул и прижала меня к себе. Я хотел помочь ей донести сумки до кухни, но мама сказала, что мне еще рано носить тяжести и что надо еще подождать, пока не заживет бок.

Бабушка забрала пакеты и ушла на кухню. Мама сняла пальто и обувь, направилась в ванную, чтобы помыть руки. Я ждал маму у двери в ванную. Бабушка накрыла на стол. Мама и я сели за стол. Папа так и не пришел домой. Бабушка не стала оставаться на ужин, сказав, что ее кошки еще не кормлены и что она уже поела. Мы остались вдвоем с мамой.

– Как прошел день? – начала наш разговор мама.

– Меня забрала бабушка, мы приехали домой, папа… – я подумал, что лучше не говорить о том, что произошло утром, так как я не знал, могли ли мама и папа поругаться по этому поводу или нет. – Папа ушел куда-то. Куда, не сказал. Мы с бабушкой подмели пол, потом я пошел мыть посуду, а бабушка мыть полы. Потом мы пообедали, а остальное время смотрели телевизор. Я хотел посмотреть мультик, но бабушка сказала, что будем смотреть то, что она хочет.

– И, что вы смотрели?

– Какой-то сериал. Там одна женщина влюбилась в мужчину, а этот мужчина любил другую женщину, а та женщина любила другого, потом другая женщина хотела отравить ту женщину, а этот мужчина, отравил ее первым, а та женщина выжила.

– Я ничего не поняла, – мама засмеялась. – Но, судя по твоим словам, там была какая-то Санта-Барбара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.