Марика Крамор
Во власти Деспота

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МАРИБ

Рожа в хлам. Но мне до балды, в какое месиво превратили мое лицо.

Я не смог ее защитить, их слишком много.

Но ей ничего не сделали, благо напали только на меня. Не страшно, синяки на мужской физиономии – только украшение. Пытаюсь быстро прокрутить в голове возможные варианты действий. Рыпаться – не в моем случае. Все равно увезут. А оттуда уже можно будет попробовать разобраться. Главное, чтоб с моей маленькой было все в порядке. И тут можно попробовать договориться. И даже позволить сломать себе парочку рёбер. Это пустяки. Заживут.

– Все на одного? – сплевываю кровью, продолжая и дальше огрызаться. И стараюсь наблюдать за каждым «послушником». – Молодцы, мужики! Достойно!

Малышку не трогают, но все равно на неё больно смотреть: перепуганная, заплаканная, слезы текут по щекам. Вся дрожит. Обхватила плечи ладонями, как всегда делает в моменты отчаяния и страха.

Смотрю на неё, и взгляд сам собой теплеет. Мысленно ее успокаиваю. Весело подмигиваю и улыбаюсь.

«Я разберусь. Не плачь, моя звездочка. Я для тебя все. Даже луну с неба».

– Поднимайте его. И к Антону Андреевичу.

– На каком основании бушуем? – напускное веселье не срабатывает, внутри разгорается пламя бешенства и бессилия. – Предписание?

Ее громкий плач впивается в сознание и затмевает разум. Вот как так могло получиться? Без реальных оснований они бы ни за что не осмелились, сколько раз уже пытались подступиться…

– Встал и пошёл! Давай!

Один из громил делает шаг назад, и я поднимаюсь. Ещё немного, и они мне мозги вышибут. А ей я такой точно буду не нужен. Слегка пошатываясь и с трудом удерживая равновесие, поднимаюсь на ноги. Дааа, позорище, конечно, позволить себя так замусолить. Трём псам тоже досталось, но не шибко. Боль не стихает, но самолюбие пострадало сильнее.

– Ее отпустите! Быстро! И я сам пойду.

Все, равновесие с трудом, но поймал. Мужик!

– Двигай давай!

Собаки чертовы, пошли даже на такие методы.

– Отошли от неё!

Да что я уже могу сделать? Ещё дышу, и то подвиг. Любого другого такие удары давно нокаутировали бы до реанимации. Благо спорт многому меня научил.

– Да кому она теперь нужна? Свободна, девочка. Все правильно сделала, молодец.

Я замираю и хмурюсь. Перевожу взгляд с лица говорящего на свою звёздочку. И не понимаю. Вообще не понимаю.

– В каком смысле? – спрашиваю, впиваясь в ее глаза подозрительным взглядом, мгновенно прокручивая в голове те моменты, когда она была со мной и под моим наблюдением. Ничего подозрительного не замечал…

Ее подбородок дрожит, а во взгляде вина. Неприкрытая. Острая. И осознанная.

Я мгновенно подбираюсь. Даже боль как будто стала притупляться. Физическая.

– Прости меня, – она едва шевелит губами, но я слышу тихий ответ.

Внутри что-то падает и вдребезги разбивается. Да и вообще, этого внутри, кажется, больше не существует. Ее взгляд уже мне обо всем сказал. Она причастна. Она лгала. Предала мое доверие. Безграничное… Это она дала им зацепку.

Чья-то рука тяжело опускается на плечо, и меня отталкивают в сторону, но я вырываюсь и ору что есть мочи:

– ПОДОЖДИ!

– Пошёл! Быстрее! Или на носилках хочешь уехать?!

– ПОДОЖДИ, Я СКАЗАЛ!!!

– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я не знала! Правда! – ее крик бьет в солнечное сплетение. Ее голос мне снился во снах. Весь свет на ней сошёлся. А теперь словно все померкло. И, кажется, не для чего больше жить.

– Спала со мной тоже по наводке? – гнев мгновенно тухнет, а голос становится безжизненным и сухим. Хуже всего, что она пытается оправдаться. А мои запястья тем временем заключаются в холодный бездушный металл. И меня тянут назад.

Она в панике делает шаг ко мне, протягивая руки.

– Нет конечно, это другое! Это здесь ни при чём! Я… прошу, выслушай! Позволь объяснить!

– Некому больше объяснять. Ты была для меня всем. Я на других женщин даже не смотрел, – послушно шагаю туда, куда меня ведут. Уже как будто и неважно, куда. – Но теперь…

– Пожалуйста!

За что, моя хорошая? За что, моя звездочка…?

Она рвётся ко мне, но ее останавливают. Я ненавижу себя за это, но даже сейчас хочется позвоночник наружу вытащить тому ублюдку, что позволяет себе к ней прикоснуться.

– Мариб, ну пожалуйста! – в истерике машет головой, все ещё пытаясь вырваться. Но после моей фразы ее глаза округляются в неверии, а потом меркнут, и она оседает на землю, прикрывая искривленный рот дрожащей рукой.

– Но теперь даже имя мое забудь.

Глава 1

Я не боюсь.

Вдох-выдох.

Мне не страшно.

Ещё один медленный вдох, и станет легче. Дрожь уйдет.

До боли сжимаю ладони в кулаки.

Он мне ничего не сделает. Совсем ничего. Я надеюсь…

Крепко стиснув зубы, не слишком уверенно толкаю вперёд массивную дверь. Пара шагов, и сердце замирает от ужаса.

Гомон в помещении вдруг стихает. В эту же секунду я ощущаю на себе десятки любопытных взоров. И каждый из них – мужской. Липкий интерес почти осязаемо скользит по моей фигуре, облепляя ее жадными взглядами.

Вижу высокомерные ухмылки на озлобленных лицах. Остатки моей смелости мгновенно растворяются под напором тяжелой неприязни.

Внутри меня все трясётся, но я продолжаю торопливо осматривать собравшуюся публику и нахожу глазами того, ради встречи с которым пришла.

Он сидит, развалившись в кресле. Поза расслаблена. Суровое лицо этого человека кажется высеченным из камня. Мужчина восточной внешности вальяжно опирается на спинку, но даже в таком разнеженном состоянии он нагоняет ужас. Одним своим видом он чётко даёт понять, кто здесь хозяин.

Я тяжело сглатываю и пытаюсь перехватить его взгляд.

У этого мужчины много имён: Стальной, Араб, Мариб. И каждое из них навевает тихий ужас. Потому что, как бы его ни звали, он всегда остается беспощадным, безжалостным и жестким.

На меня Араб даже не смотрит. Ведь женщина, так смело нарушившая границы мужского царства, не достойна и крупицы его внимания. Своим молчанием и абсолютнейшим игнором он милостиво оставляет меня на растерзание кому-нибудь другому.

На ватных ногах, распрямляя спину и стараясь выглядеть более уверенно, я ступаю навстречу своему приговору. Останавливаюсь буквально в паре шагов от него и, придав голосу твердости, произношу, обращаясь напрямую:

– Мариб, – спотыкаюсь уже на одном его имени, прочищаю горло и дальше продолжаю лепетать совсем тихо и неуверенно. – Здравствуйте.

Завожу ладони за спину, надеясь, что Араб не набросится на меня сейчас же.

Но он не повернулся. Не бросил даже мимолетный взгляд. И бровью не повёл. Он вообще сделал вид, что меня не существует.

– Мы могли бы поговорить? Пожалуйста.

Ленивый поворот головы, и я сталкиваюсь с пронзительным холодным взглядом. Глаза мужчины голубые как небо. Даже удивительно видеть жгучего брюнета со смуглой кожей и таким цветом глаз. Почти как у меня.

Уголков его жёстких губ касается высокомерная ухмылка, и я непроизвольно делаю шаг назад. Ответ уже написан на его лице.

Не проронив ни слова, он вновь поворачивается к собеседнику и продолжает перерванный разговор.

Подхожу вплотную к столу и не знаю, как лучше себя вести: возможно, он счёл за оскорбление, что я вот так заявилась и обращаюсь, как к равному…

– Дело касается Марка Маноли. Он пропал и…

Мариб резко вскидывается от прозвучавшей фамилии и выплевывает мне в лицо единственную фразу:

– Не знаю таких!

Резкий окрик, очевидно, должен был поставить меня на место и напугать. И да, безусловно, мужчина добился, чего хотел.

Господи, что теперь делать?!

Пару секунд я неотрывно смотрю в его глаза. Страх пожирает изнутри, накатывая сумрачными волнами.

Но… я не могу уйти ни с чем. Другого выхода у меня нет.

– Пожалуйста. Уже несколько дней прошло, как он пропал…

Мариб ни за что не покажет, что прозвучавшая фамилия ему знакома. Элементарная осмотрительность, но я должна достучаться.

– Я его дочь. И я молю вас, помогите его найти. Только вы можете… мне больше не к кому обратиться, – все ещё сомневаясь, стоит ли открывать весь расклад при посторонних, я осторожно добавляю, – ну пожалуйста, это же…

Араб режет взглядом острее лезвия, а я вздрагиваю и замолкаю, тяжело сглатывая. Он думает, что я лгу. И у него есть на это причины.

Он трезво оценивает обстановку, лениво осматривая меня с головы до ног. Взвешивает известные ему факты. Конечно, он знает, что у Маноли нет детей. Во всяком случае, официально…

– Обыскать, – раздаётся спокойный приказ.

Тут же с моего плеча стягивают сумочку, и один из мужчин начинает рыться в ее содержимом.

Не найдя ничего подозрительного, он складывает вещи обратно.

Мою хрупкую фигурку вдруг безбожно начинают лапать худощавые пальцы, тщательно ощупывая плавные изгибы. Вот зачем это все?!

– Чисто, – раздается скрипучий голос.

Мне возвращают сумочку.

Мариб опускает глаза в пол и начинает мучительно медленно скользить вверх скучающим взором.

Наши взгляды пересекаются, а его – проникает глубоко в душу. Кажется, Мариб видит меня насквозь.

Я не выдерживаю, все же смотрю в сторону и натыкаюсь на ядовитые ухмылки. Повсюду.

– За мной, – неожиданно близко раздаётся тихий приказ.

Я резко дергаюсь и отхожу на шаг назад. Араб успел подняться с кресла и приблизиться ко мне. Он такой высокий… мне приходится немного задирать голову, чтобы видеть мужское лицо.

Молча отворачивается и идёт к выходу. Не доходя до него, мужчина сворачивает направо и кладёт ладонь на едва заметную ручку. Толкает вперёд неприметную дверь.

А я мгновенно оказываюсь рядом. Только бы не возле всех этих шакалов.

Мариб пропускает меня вперёд.

Шагаю, понимая, что мужчина идёт следом, когда щёлкает выключатель. Мы оказываемся вдвоём в замкнутом пространстве с широким панорамным окном в пол.

Это его кабинет? Очевидно, да. Он и здесь чувствует себя хозяином.

– Ну?

Вопросительно смотрю на него, соображая, чего он ожидает. Когда до меня наконец доходит, он опережает меня, вальяжно усаживаясь на стол и скрещивая руки на груди.

– Давай-ка проясним, для чего ты пришла на самом деле. У Маноли нет детей. Кто тебя прислал?

Его глаза впиваются в мои. В них даже сейчас плещется холодность и равнодушие. И я неожиданно для самой себя отшатываюсь в сторону, чувствуя, что начинаю прогибаться под его неосязаемым давлением.

Но тут же одергиваю себя и распрямляю спину, вскидывая голову.

– Я пришла просить помощи. За отца. Он же ваш человек. Пожалуйста, помогите найти его. Вы же можете!

– Дубль два. У Маноли. Нет. Наследников.

– Он не бездетный. Я его дочь. Мы стали общаться только последние полтора года. Папа… – чуть прикусываю нижнюю губу от отчаяния, – не хотел, чтобы обо мне знали.

Недоверчивый взгляд внимательно скользит по моим волосам и лицу. Я знаю, о чем думает Араб. Все об этом думают, когда смотрят на меня. Что я не такая, как они. Необычная… Другая.

– Ты на него не похожа, – резонно, но на самом деле так себе вердикт.

Краска мгновенно бросается мне в лицо.

– Но это не значит, что я лгу, – срывающимся голосом закачиваю фразу.

– А мое чутьё подсказывает обратное.

– Отец был довольно откровенен со мной в некоторых вещах. Я знаю, что вас с ним объединяют, – допускаю паузу намеренно, пытаясь подобрать подходящее определение, – некоторые дела.

Араб вдруг дико улыбается и громко смеётся.

– Серьёзно?! – произносит весело. С издевкой. – И что же именно?

Вот какой он. Король жизни. Неуправляемый. Опасный. Своевольный. И не мне с ним играть…

– Я знаю, что довольно давно у вас зависла большая партия товара. И вы не можете сдвинуться с места, – лицо Мариба вытягивается от удивления, глаза заинтересованно блестят, а дальше мужчина слушает уже очень внимательно. – Проблемы сыпятся отовсюду, но папа только недавно разобрался с этими затруднениями.

На самом деле это только часть правды. Потому что проблемы не решены. А товар даже с места не сдвинулся. И мне очень хорошо об этом известно.

Араб складывает руки на груди, а потом поднимает правое запястье вверх, потирая пальцами чёрную бороду. Взгляд его – пристальный, оценивающий, недоверчивый – продолжает незримо меня препарировать.

– Даже я заинтригован. Это как же он разобрался? – звучит запоздалый вопрос, потому что я замолчала, на мгновение утонув в ярко-голубом омуте.

– Вот.

Тянусь к сумочке и достаю мобильный.

Нахожу нужное фото и экраном вперёд протягиваю телефон мужчине.

Араб принимает его в свои руки, увеличивая изображение. Внимательно вглядывается и ошарашенно смотрит на меня.

Ни одного вопроса. Он в принципе не подаёт вида, что вообще в курсе, о чем я говорю.

Поэтому я продолжаю налегать:

– Сюда оригиналы я нести побоялась. Это документы на груз. Одна из подписей поддельная. Та самая, которой не хватает.

– Что-то ещё?

– Мариб! – в отчаянии делаю шаг вперёд, потому что в глазах мужчины осталась только скука и абсолютное равнодушие. – Отец пропал две недели назад. Он занимался этими документами. Ну мне больше не к кому обратиться! Он говорил, что вы друзья… Пожалуйста! Помогите!

В порыве безысходности дотрагиваюсь пальцами до крепкого предплечья, а Араб недовольно опускает взгляд на мою руку.

Прихожу в себя, в то же мгновение отдергивая ладонь, и отхожу на пару шагов назад, разрываю контакт.

– Извините.

– Если не хочешь, чтобы мужчина до тебя дотронулся, никогда не касайся первой.

Тяжело сглатываю, не в состоянии отвернуться. Его взор прожигает. И затягивает в свою порочную глубину.

У Стального необычная внешность. Сказать, что он привлекателен – не сказать ничего. Настоящий красавец. Смуглый. Темноволосый. Мариб небритый, а когда говорит, на фоне черной бороды ярким контрастом выделяются белоснежные зубы. Восточная внешность придает ему яркость и харизму. Но самое поразительное – это его глаза. Неуправляемая бездна, которая молчаливо поглощает без остатка. И мне вдруг становится страшно захлебнуться неуправляемой холодной стихией.

Мужчина такой высокий и статный, что я сама рядом с ним немного распрямляюсь и тянусь вверх.

У него крепкое телосложение, но он не выглядит, как раздутые спортсмены, горстями глотающие химию.

На нем простые чёрные джинсы, тонкая толстовка с капюшоном. Рукава закатаны по локоть, открывая поросль тёмных волос.

Я продолжаю бесстыдно разглядывать мужчину. Взор мой натыкается на крупные, красивые кисти. А ещё… на левой руке на третьих фалангах отмечаю необычные тату: иссиня-черные римские цифры. От одного до четырёх. На всех, кроме большого, пальцах.

– Что ещё тебе известно? – врывается в мои мысли сухой голос.

– Немного. Папа сказал, что его преследовали. И что у меня точно искать не будут. Он пропал две недели назад. А вчера… – перевожу дух, решаясь все же сказать, – кто-то в квартиру проник. Ничего не пропало, замки работают, но это всегда заметно, если вещи не на своих местах или другие мелочи. Я боюсь туда возвращаться. И ночевать. Мне, правда, больше не к кому обратиться, – после небольшой паузы добавляю совсем тихо. – И мне очень страшно.

Его глаза горят неподдельным интересом. Для него это лишь игра. А для меня…

– Представь, что мне все равно, – отталкивается от стола, обходит его и тянется к ящику. – Так чего ты хочешь от меня?

– Помогите папу найти! И хоть скажите, что делать, если ко мне опять придут!

– С кем ты живешь?

– Ни с кем!

– Тогда в идеале пока лучше переехать. Чтобы одной не быть.

– Но мне некуда!

– Слушай меня очень внимательно, – кладёт передо мной лист чистой бумаги и ручку, чуть наклоняясь. – Садись за стол. И пиши свои данные.

– Какие?

Принимаю канцелярию, подхожу к креслу и плавно опускаюсь.

Удобное…

– Имя. Фамилию. Телефон. Где живешь, работаешь.

Ясно. Не верит.

Проверять будет. А что? Никто на его месте и не поверил бы.

Быстро царапаю данные и отодвигаю листок. Дрожащими пальцами кладу на стол ручку.

Мужчина тут же вытаскивает из кармана телефон и, сверяясь с листком, что-то быстро печатает. Он мой номер вбивает?! И еще фотографирует все, что я написала.

– Может, еще что-то вспомнишь?

Я неуверенно мотаю головой.

– Ладно… Мира, – сверяется с записями. – Я подумаю, что можно сделать.

– Но…

– Сейчас поедешь домой. И поищешь ещё какие-нибудь документы. Я отправлю с тобой своего человека. Ему все отдашь, если вдруг найдёшь. И эти, – кивает на мой телефон, в котором остались фото злополучных бумажек… – Поняла?

– Да. А что мне придумать с переездом? Мне некуда податься…

– Ну это уже не мое дело, согласись?

Я опускаю глаза в пол. Лихорадочно соображаю, что же теперь делать.

– Да, конечно. Спасибо.

– Ко мне зайди, – раздаётся сухой приказ. Я поднимаю голову и понимаю, что Араб с кем-то разговаривает по телефону.

Мужчина отбивает вызов и смотрит на меня в упор.

– Ты совсем на него не похожа, – вновь ранит смелым заявлением.

– Да. Я в курсе.

Через минуту к нам присоединяется коренастый коротышка: лысый, с неприятной ухмылкой. Меня он оглядывает такими насмешливыми глазами, словно мы с Марибом тут непотребствами занимались, а не разговаривали.

Отчего-то становится очень обидно. Ровно до того момента, пока я не замечаю голодный блеск в пристальном взгляде вошедшего.

Сердце падает в пятки.

Мариб ведь меня с ним наедине не оставит?!

Глава 2

МАРИБ

Вглядываюсь в ее растерянное лицо. Светлые брови. Полупрозрачные ресницы. Голубые испуганные глаза на пол-лица. Какая-то она странная.

Не такая, как другие, а я даже не могу назвать внятную причину.

У неё белые волосы и очень светлая кожа. Ни одной блондинки, подобной ей, я в своей жизни не встречал. Ее внешность завораживает так, что сложно отвернуться. Маленькая, худенькая. Она вообще на Марка не похожа. До сегодняшнего дня я был уверен, что у Маноли нет детей. А сейчас вдруг странным образом стал сомневаться.

Надо перепроверить информацию. Срочно.

Оставлять девочку без присмотра не очень хочется. Когда она вошла, я не мог не заметить голодные хищные взгляды, направленные в ее сторону. И почему-то отметил это, хоть мне и все равно.

Вновь прокручиваю в голове то, что она говорила, и начинаю звереть.

Маноли, куда ты вляпался?! Мне только разгребать твоё дерьмо для полного счастья и не хватало!

Громкий стук в дверь ознаменовал приход моего человека.

Его оскал меня тоже не порадовал.

– Под твою ответственность, – киваю на девчонку. – Проводишь ее. Заберёшь документы, которые она отдаст. И чтоб без глупостей, – нажимаю на последнее слово, сразу же устанавливая границы. – Потом сразу вернёшься.

– МммУгуу… – слышу в ответ бессвязное мычание и начинаю терять терпение оттого, что Гектор не сводит с девчонки предвкушающего взгляда.

– Хоть пальцем тронешь ее, я тебе лысину отполирую.

На этих словах Гектор все же обращает на меня внимание.

– На чем проводить?

– Если машина под задницей, отвези.

– А че я-то? – тут же вскидывается. Совсем не удивил. Вечно он бузит. – Нанимался, что ли? Сиплый пусть везёт!

– Кончай базарить! Отвечаешь головой! За документы вдвойне, – рявкаю в ответ и про себя отмечаю, что смельчак присмирел.

Чавкая жвачкой, он окинул малявку тусклым взглядом и кивнул на выход.

– А с папой…? – неуверенно тянет она.

– Пока не могу сориентироваться.

Как только дверь за ними закрывается, я усаживаюсь в кресло. И достаю из ящика ноут.

Поверхностно пробегаю глазами запросы и открываю почту, пытаясь размышлять.

Марк так и не обозначился.

Уже как две недели.

Я надеялся, что он просто затаился, потому как он действительно стал прессовать отвечающих за груз. Но никаких сдвигов не было.

Вчера я еще раз попытался выйти с ним на связь, и опять неудача. А сегодня объявилась девчонка.

Звоню давнему приятелю, сообщая, что скину сведения, которые нужно прокрутить. Он обещает предоставить результат к вечеру. «Если успеет».

А я язвительно отвечаю, что за такой пустяк буду ему по гроб жизни обязан. И обязательно в следующий раз вытащу из передряги его задницу. «Если успею».– Понял я. Вечером все будет.

– Понял я… Вечером все будет.

То-то же!

Говорил я Марку – нечего соваться не в свою нишу. Но нет же! Полезли за каким-то хреном! А теперь вот кто разгребает? Я!

Неожиданно оживает мобильник, а я недовольно кошусь на высвечивающееся имя.

Лия.

Не вовремя. Но зато забью вечер чем-то интересным. Я бы даже сказал, приятным, а то последнее время пашу без отдыха.

– Слушаю, – отвечаю как обычно. Сухо.

– А у меня для тебя сюрприз, – сказано тихо, чуть с придыханием. Лия немного растягивает слова. Я словно вижу ее томный взгляд и слегка приоткрытые, манящие чувственные губы.

– Интригует, – произношу развязно. Заинтересовала…

Что бы это могло быть? Лия та ещё выдумщица. Стыд и стеснение напрочь вытурены из ее спальни. Именно поэтому я так люблю там бывать.

– Приедешь?

– Пока не знаю, – признаюсь честно. Сегодня не планировал. – Сюрприз не имеет срока годности?

– Все вопросы можешь задать при встрече. Буду ждать тебя вечером.

Даже не успеваю возразить, как она стремительно отключается. А я довольно скалюсь.

«Вечером» понятие растяжимое.

Да и ждать она будет до последнего. Поэтому нет необходимости спешить.

Еще некоторое время продолжаю дальше рыться в ноуте, сверяя информацию. Отправляю несколько запросов. По заводу опять простои. Ну задолбали, отсталые!

Бросаю взгляд на часы. Уже шесть.

Что делать с Маноли, пока неясно. Очевидно, пора бить тревогу.

Он и раньше попадал в передряги, но обычно выпутывался самостоятельно. Внутри вдруг начинает медленно разливаться раздражение, заполняя меня по капле. А мысли неконтролируемо устремляются к нежданной гостье.

Хм. Дочь, значит…

Звоню ее провожающему, несдержанно уточняя после пары длинных гудков:

– Ну что там?!

– Да что! Все пробки собрали, мать их.

– А ты прямо в первый раз на дорогу выехал! – несдержанно рявкаю и продолжаю уже тише. – Держи меня в курсе. Как только документы получишь – отзвонись.

– Принял.

Зажимаю корпус в руке, пытаясь справиться с внутренним напряжением. Что-то не так. Чутьё редко меня подводит. Что-то… что-то…

Поджимаю губы и смотрю в пустоту, пытаясь из раздробленных частей сложить общую картину.

Почему Марк именно у неё оставил документы? Почему не привёз сразу мне? Чего-то боялся? Зачем спрятался? Он тот ещё любитель шифроваться, но к подобным финтам этого чудака я привык давно. Думал, и в этот раз та же ситуация.

«Он же ваш друг…»

Не друг, но ближе многих моих людей.

Девчонка показалась перепуганной. Часто поправляла волосы и прятала руки. Ее-то уж точно ни к чему приплетать. Странно это все. А я очень не люблю, когда чего-то не понимаю.

Устало потираю глаза и все-таки набираю номер Лии, желая отстраниться от всех неприятностей хотя бы так. А что?! Мне предлагают. Я беру. Все по-честному.

– Дааа…? – снова тянет она в томном предвкушении.

– Готовься, детка. Папочка отложил все дела.

Я знаю, она улыбается в трубку. Лия всегда немногословна, когда мне это нужно. Всякий раз чувствует мое настроение и ведёт себя соответственно.

– Жду, – и сама отбивает вызов.

В ее направлении движение свободно, и я доезжаю быстро. Стою, оперевшись плечом на дверной косяк, слушая звяканье замка.

Как только дверь распахивается, меня укрывает волной нежного женского взгляда. Шагаю вперёд и передаю Лие бумажный пакет с ее любимой пахлавой и клубникой, а девушка не глядя отставляет его в сторону и дотрагивается до моего плеча. Уже тяжело дыша, ведёт ладонью вниз. До запястья. А потом переплетает наши пальцы и тянет за собой. Сразу в спальню.

Отлично. Папочке именно это и надо.

Она обходит меня со спины и помогает стянуть толстовку, обнажая тело. Женские губы тут же касаются позвоночника на уровне лопаток. Я чувствую, как Лия прижимается ко мне, и особенно остро реагирую на близость ее тела.

– Где обещанный сюрприз? Я приехал за ним.

Девушка отходит на два шага в сторону. Одно касание пальцем экрана ее телефона (подарок она выбирала сама), и комнату заполняет медленная романтичная мелодия. А легкий халатик уже лежит у ее ног шелковой лужицей, оставляя на своей хозяйке только розовое кружевное белье.

Она неторопливо переносит в сторону сначала одну ножку. Потом другую, не сводя с меня томного взгляда. А я наблюдаю довольный как слон. Хороша, чертовка.

– Вот он, – звучит сладкий голос.

Лия, начиная плавно двигаться, запрокидывает голову назад и поворачивается боком, открывая моему жадному взору картину того, как ее длинные темные пряди касаются поясницы.

А я, угадав ее замысел, растягиваю губы в довольной усмешке. Вот люблю, когда со мной так. Без стыда и жеманности. Открыто и смело. Именно поэтому я здесь. Это кайф – быть обласканным. На взаимной основе, разумеется.

Движения Лии смелые, плавные, грациозные, и они завораживают, не позволяя отвернуться. Но они не способны вытеснить из головы ряд навалившихся проблем. Жаль. Я приехал именно за этим.

Малышка шагает ко мне, прижимаясь. А я не теряюсь, кладу руку на талию, притягивая к себе, но тут же получаю дерзкий шлепок по пальцам.

Негромко смеюсь, низко и хрипло, наблюдая, как Лия танцует под музыку и одновременно стягивает с плеча сначала правую лямку, затем левую, прожигая меня многообещающим взглядом.

Она облизывает нижнюю губу и тут же ее прикусывает. И именно это движение простреливает нутро.

Я отметаю в сторону все ее попытки покрутиться пятой точкой лишние две минуты и перехожу в наступление. В конце концов, Лия ведь рассчитывала именно на это.

– Иди-ка сюда, – хватаю куклу за руку и тяну на себя, разворачиваю спиной и твёрдо веду в сторону кровати.

Слегка подталкиваю, и девушка с энтузиазмом падает на простыни, а я тут же накрываю ее тело своим. Отодвигая в сторону длинные волосы, ладонями исследую плавные изгибы, губами ласкаю нежную кожу возле позвоночника, плавно продвигаясь вверх. Вскользь касаюсь шеи и щекочу горячим дыханием.

Она мурчит как кошка, и это заводит еще больше. Грациозная, податливая маленькая кошечка…

Телефон в кармане врезается в пах, доставляя неприятные ощущения, и я, вытаскивая, торопливо отбрасываю его в сторону.

Перекатываюсь на спину, увлекая соблазнительницу за собой, предоставляя ей возможность двигаться по намеченному плану.

Тут же пухлые губки касаются моего живота, нежные ладошки скользят ниже, а шелковистый тёмный водопад щекочет кожу. Женские пальчики настойчиво тянутся к пряжке, уже расстегивая… и тут звонит мой мобильный.

Лия приподнимает голову, прожигая меня недовольным взглядом. Она эти помехи терпеть не может, я в курсе, поэтому движения ее становятся быстрее и настойчивей. Я решаю не отвечать сейчас, очень уж она старается, но краем глаза замечаю имя вызывающего абонента.

Тут же сажусь и неуважительно отталкиваю девушку в сторону одним движением руки.

Она раздраженно наблюдает, пока я суетливо тянусь к мобильному.

– Марии-иб… – тянет укоризненно, но я не обращаю ни малейшего внимания на осуждение в ее голосе. Сейчас вообще не до ее обид.

Отвечаю торопливо, будучи абсолютно уверенным, что документы уже почти в моих руках. И только какой-то мерзкий червячок сомнения грызёт изнутри.

– Забрал? – рявкаю первым.

– Да хрен там! Мариб! Тут все вверх дном перевёрнуто. Такой бардак, ступить негде. Обыскивали хату-то!

Я мгновенно трезвею, скидывая с себя оковы страсти и отодвигаясь от расстроенной Лии, стискиваю зубы и рычу в трубку:

– А-до-ку-ме-нты?!

– Не, ну я поискал. Пока нет ничего.

– Плохо поискал! Ройся дальше! – снова меня начинает захлестывать эмоциональной волной.

– Да понял я, понял. С девчонкой-то что?

Тяжело вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

Отворачиваясь от насупленной девушки, я подхожу к окну, раскидывая мозгами.

Прикидываю в уме, куда ж ее можно приткнуть, эту не в тему всплывшую дочку Маноли.

– Обратно вези ее. Сам разберусь. Покумекаю.

– Да, привезу.

– Давай. Я пока отъехал. Если до твоего приезда не вернусь – жди!

– Это… Мариб. Она тут ревет. Спрашивает, вещи хоть можно взять?

Тяжело вздыхаю, не представляя, куда ее пристроить с целым вагоном шмоток. Ни одной мысли. Просто ступор. И так, чтоб надежно и наверняка.

– Нет. Только самое необходимое: зубная щетка. Все! Никаких чемоданов!

– Понял.

Отбиваю короткие гудки.

То, что задумчиво засмотрелся в одну точку и застыл с телефоном в ладони и каменным лицом, я понял, только когда женская рука накрыла мое плечо.

– Мариб, – Лия обнимает осторожно, – но ведь можно было чуть позже перезвонить.

Резонно. Но мне нужно было знать точно. Ну узнал! Красавчик! А теперь вот настроение ни к чёрту.

И она это прекрасно понимает.

– Мариб… – девушка аккуратно вытаскивает из моих напряженных пальцев новомодный гаджет и отключает звук. А я молчаливо позволяю ей это сделать, потому что разговаривать сейчас мне хочется меньше всего.

Она откладывает телефон на подоконник, шагая в сторону, а я окидываю её хрупкую полуобнаженную фигуру раздражённым взглядом и чувствую, как злость начинает медленно отступать. Глаз цепляется за лямки, все ещё бессмысленно свисающие с плеч, и в этот момент я понимаю, что расслабиться не получится.

Уверенно шагаю к ней, некрепко прижимаю к себе и равнодушно шепчу на ушко:

– Да, извини. В следующий раз так и сделаю.

Для галочки, а то потом губа до пола будет.

Уже через пять минут я плавно выворачивал руль, выезжая со двора.

И меня нисколько не тронул расстроенный взгляд и обида в женском голосе, когда я выходил из квартиры.

Вот ведь знает Лия, что вся эта чухня на меня не действует!

Уже на подъезде к бару на телефон приходит смс от Лии.

«Я все же рассчитывала, что ты останешься. Что-то не так?»

Закатываю глаза от раздражения и плавно торможу у здания, паркуясь на своё личное место. Тут же рядом со мной втыкается машина Гектора. Я выскакиваю из салона, оставив ответное сообщение на потом. Подождет Лия!

Вот куда мне теперь девчонку девать? Информацию пока не подтвердили, но прислали одну очень интересную фотографию.

Если Мира и правда дочь Маноли, Марк вряд ли поблагодарит меня за то, что я вышвырнул девчонку на улицу. Это недопустимо!

Останавливаюсь перед Гектором. Твёрдым взглядом буравлю друга.

– Ну?! Не молчи!

– Ничего не нашёл. Там все уже перерыли.

– Твою мать!

– А может, ничего и не было?

– Может быть…

Кажется, у меня созрело несколько вопросов…

Отбросив все условности, обхожу машину и рывком распахиваю дверь со стороны Миры.

Бросаю на неё быстрый взгляд и понимаю, что не могу пошевелиться. Смотрю на девушку, и тут вижу такое, что меня лично повергает в состояние шока. Ну просто слов нет!

Она СЕРЬЕЗНО?!

И как можно было из самого необходимого взять ВОТ ЭТО?!

Глава 3

МИРА

Потрясение, охватившее меня, когда я шагнула в квартиру, не отпускает до сих пор. Внутри словно прошёлся ураган. Все было перевёрнуто, кое-что разбито, вещи кто-то вытащил из комода и разбросал по полу, даже не потрудившись закрыть дверцы шкафчиков или задвинуть ящики обратно.

Кто это сделал? Что они искали, неужели несчастные бумажки? Какие цели преследовали? К чему это все? Не понимаю. Но в душе мне невероятно страшно. Ужас сковывает сознание.

Автомобиль плавно тормозит, а я напряжённо наблюдаю, как мой сопровождающий переключает коробку передач.

– Приехали, – и выскакивает из машины, о чем-то переговариваясь с только что подъехавшим Марибом.

Тут Араб целеустремленно обходит друга и, приближаясь, резко распахивает дверь. Его раздражённый взгляд вдруг натыкается на широкополую шляпу на моих коленях.

Но вслух ничего не говорит. Просто командует выбраться и протягивает руку, чтобы вытянуть меня из салона.

Я позволяю себе облокотиться на крепкую руку с набитыми на фалангах римскими цифрами.

– Поехали, – бросает раздраженно.

И я не понимаю – он это мне сказал?

Вытаскивает из моих одеревеневших пальцев шляпу, приближается к своей машине и забрасывает ее в багажник.

Отворяет заднюю дверь и жестом велит мне садиться.

– Поторапливайся. Пожалуйста!

В одно мгновение мне становится душно. И кажется, что даже на улице потемнело.

– А куда мы поедем? – свой голос я и сама не узнаю. Тихий, безжизненный. Да потому что мне страшно! Мне вообще хочется сквозь землю провалиться, только бы не чувствовать на себе этот пронизывающий ярко-голубой взгляд! Я боюсь этого человека так, что поджилки трясутся.

– Не в твоём положении торговаться. Садись, ну?!

Тяжело сглатываю, аккуратно ставлю ногу на подножку и переношу вес тела, удобно располагаясь. У Мариба внедорожник. Квадратный, огромный, высокий, мощный и, как это ни странно звучит касательно машины, устрашающий. Под стать ему.

Не оборачиваясь, другу бросает через плечо короткую фразу и обходит своего чёрного гиганта, чтобы плавно опуститься на переднее сидение.

Уже через пять минут я не выдерживаю и вновь повторяю свой вопрос.

– А куда мы едем?

Я в абсолютном игноре, и от этого становится ещё тяжелее. Рядом нет никого из близких. Я не понимаю, чего ждать от завтрашнего дня, и теперь мне даже негде переночевать. Прекрасно!

К горлу вдруг поднимается жгучий ком, и я поднимаю глаза в потолок. Так проще сдерживаться. Когда это закончится?

– На пару дней забираю к себе, – раздаётся неожиданный ответ. – Дальше приткну тебя куда-нибудь.

Вот уж не знаю, смеяться мне или плакать. Он меня в свой дом везёт…

Это кошмар. Но выбора нет. Домой я ни ногой.

Тяжело сглатываю и стираю с щеки одинокую слезу. И чем только это все может обернуться для меня?

Я страшусь даже представить себе, что Араб со мной сделает, если узнает об обмане.

«Нет, – не ЕСЛИ, а КОГДА узнает», – мысленно поправляю сама себя.

– Вот только ныть не надо. У тебя есть варианты получше? Я с радостью их рассмотрю.

– Нет, – отвечаю еле слышно, незаметно вытирая другую слезу, и тихо шмыгаю носом.

– Так, Мира, – я вздрагиваю от собственного имени, произнесённого резким тоном, – сейчас же заканчивай мне тут плесень разводить. Отвечаешь быстро и по факту. Что могли искать у тебя дома?

– Понятия не имею.

– Марк делился какими-то сведениями?

– Только тем, что вы с ним «работаете» над общими «проектами». И что последнее время постоянно тормозятся перевозки. И недавно вагон оцепили.

– Почему, знаешь?

– Потому что помимо чёрного металла нашли незаявленные сплавы. И что у вас проблемы из-за этого.

– Это неправда. Вся работа идёт официально. Обычные перевозки, подтверждённые документально. С декларациями порядок. Не знаю, откуда у тебя такая информация.

– И тем не менее вас это заинтересовало…

Достаю из сумки аккуратно согнутый документ, который Мариб видел ранее на фото, и протягиваю вперёд.

Он чуть поворачивает голову вбок, и я отмечаю мужское напряжение.

– Разве его не вытащили, когда квартиру шмонали?

– Как видите. И ваш друг тоже не заметил, как я достала его из укромного места.

– Я этот документ у себя пока оставлю. Мира, у тебя есть близкие подруги или родственники?

– Нет, – тут мой голос дрогнул. Надеюсь, он не распознает фальшь.

Вдруг машина резко дергается оттого, что мужчина неожиданно нажимает на педаль газа, и я подпрыгиваю на сидении. Подрезали?

– Да что ж мне так везёт-то сегодня?!

За версту чувствуется напряжение Мариба. И так продолжалось, пока мы не доехали до современной многоэтажки, притормозив у подземной парковки.

Через пятнадцать минут Мариб уже проворачивал ключ в замке и отворял двери, гостеприимно предлагая пройти в квартиру первой.

Шагаю через порог и оказываюсь в прихожей.

Араб включает свет. Моему взору предстаёт огромный коридор. Везде светлые тона. И только пол темно-серый. Странно, я думала, мужчины всегда предпочитают заполнять все пространство темными тонами.

– Располагайся. Комнату покажу сразу. Гостевой санузел в твоём полном распоряжении, как и кухня, – а потом, совсем как в мультике про красавицу и чудовище, добавляет. – Вход в мой кабинет и спальню закрыт строго-настрого. Можешь даже не соваться.

Он действительно считает, что я хотела бы туда попасть? Что угодно, только не это!

Я проглатываю резкий ответ и отворачиваюсь.

Прислушиваюсь к мертвой тишине квартиры, и слишком поздно в голову стучится очевидная мысль.

– А точно никто не будет против вашего гостеприимства?

– Можешь выдохнуть. Я живу один. Идём.

Через полчаса я вышла из выделенной мне комнаты и застала хозяина квартиры на кухне за телефонным разговором.

Одной рукой он держит мобильный, другая рука в кармане джинсов.

– Да быть не может! Ну как так?! Ищи давай!

Возмущению в его голосе нет предела. Видимо, он услышал мои шаги, потому что быстро распрощался с собеседником и отключился.

Неожиданно кухню наполняет неприятный запах.

– У вас что-то горит?

И тут с плиты раздаётся громкое шипение.

– Да твою ж…!

Мужчина одним прыжком оказывается у плиты и отставляет в сторону турку с выкипающим кофе.

– Помочь?

– Да! Кружку подай вон оттуда, – и пальцем указывает на соседний навесной ящик гарнитура. Печально осматривает отвратительный грязный налёт. И тут же грозно причитает. – Ну как так, а?! Что за день?!

Все кружки одинаковые: прозрачные, с толстым дном. Я выполняю просьбу, а Мариб переливает кофе.

– На, чувствуй себя как дома, – и с каменным лицом протягивает мне горячую кружку прямо в руки.

Мыслями он явно где-то далеко отсюда. Даже взгляд его отстранённый.

Да уж, так себе гостеприимство.

– Это мне? – уточняю, даже не притрагиваясь к дымящемуся напитку.

– Тебе-тебе. Угощайся. А то совсем забитая.

– Спасибо. Но я не пью кофе.

Лицо Мариба тут же вытягивается в жутком изумлении: голубые глаза округляются, а брови немедля взлетают вверх. Сказать, что мужчина в этот момент испытывает ко мне неприязнь – это просто ничего не сказать.

– В смысле – ты не пьёшь кофе?! Я его сам для тебя сварил! Тут теперь полкухни отдраивать!

И что?! Я же в этом не виновата.

– Нет, правда, – отрицательно мотаю головой. – Я не люблю…

Прибито отвожу взгляд в сторону, потому что смотреть на мрачного мужчину не очень хочется. В его глазах плещутся злость и дикое раздражение. Ну а что такого? За что он взъелся на меня? Я ведь не просила кофе…

– Отлично, – обходит меня стороной и бросает резкие слова куда-то в стену, – не любишь так не любишь.

И сердито швыряет кружку прямо в раковину так, что я вздрагиваю. Шокированно разглядываю темное пятно разлитого на столешнице напитка и одинокую ни в чем не повинную кружку.

– Через полчаса ужин привезут. Надеюсь, его ты любишь.

Я, с поникшими плечами, молча наблюдаю за тем, как он разворачивается и уходит, оставляя меня одну. Наедине с неприятным чувством в душе. Как будто на меня слили весь негатив и плохое настроение.

Я разве давала повод на мне срываться?

И здесь мне куковать ещё целых два дня? Потрясающе! А потом что?!

Глава 4

– Мира, – настойчивый стук в дверь нагоняет на меня тоску и уныние. Очень не хочется пересекаться с невменяемым хозяином. А опасность новой встречи будет нависать ещё пару дней. – Ужин почти остыл.

– Спасибо, я не голодна.

– Заканчивай, а? Иди, поешь.

– Нет, правда. Я не голодная.

– Может, хватит?!

Сижу и абсолютно без эмоций наблюдаю, как ручка плавно опускается вниз. На двери нет замка, так что…

– Я вхожу, – заявляет безапелляционно.

– Если что, я не одета, – равнодушно бросаю через плечо, нервно одергивая вниз подол тонкой черной футболки. И краем глаза подмечаю, что движение двери замедляется.

– Ну так оденься! И выходи.

– Сейчас.

Надеваю на плечо сумочку. Беру под мышку ноутбук, который успела прихватить с собой. Уже в который раз пересчитываю остатки наличности в кошельке. Цепляю шляпу и на автомате вспоминаю, точно ли положила солнцезащитный крем. Завтра обещают жару и солнцепёк. Фууух, положила!

Распахиваю дверь с вещами в руках и чуть не утыкаюсь носом в мужскую грудь. Извиняющимся взглядом смотрю в лицо сердитому хозяину, запрокидывая голову назад. Он очень высокий.

– Мариб, вы извините, что я нарушила ваш покой. Да ещё и так с размаху. Я лучше в гостинице сегодня переночую, а завтра домой вернусь и поменяю замки. И всем будет удобно.

Не, ну на скромный номер-то мне хватит точно. Вопрос в том, есть ли свободные… Я бы к Алинке лучше поехала, но очень страшно подставлять подругу после того бардака, что я увидела дома.

– Ты спятила? – Мариб принимает агрессивную стойку, угрожающе рычит на меня. – Какая гостиница?!

Кажется, он ошарашен по полной программе. И злой как черт. Брови свирепо сошлись над переносицей, а крылья носа раздуваются.

– Ближайшая. И спасибо за гостеприимство.

Пытаюсь обойти его, но он преграждает путь.

– Я же тебе уже сказал! Сегодня у меня останешься!

– Мне, правда, неловко, что пришлось вас потревожить. Простите за неудобства, – ещё раз извиняюсь. И протискиваюсь вперёд. Выхожу в коридор и уверенным шагом направляюсь к выходу. Мне почему-то невероятно обидно… зачем он так себя ведёт? Повышает голос, грубит, рявкает, срывается. Я не напрашивалась к нему. Если так уж подумать, я просто попросила раздобыть информацию и найти его же человека!

– Мир, ты что удумала? Тебе идти есть куда?

– Здесь оставаться тоже не вариант. Сейчас я отчетливо это понимаю.

Меня грубо хватают за руку и резко разворачивают. Сумочка падает на пол. Она не застегнута, поэтому два крема вылетают и катятся к ногам хозяина квартиры. Примерно там же приземляется и шляпа. Ну точно, деспот какой-то! Об уважении других даже и не слышал никогда!

– Так, давай-ка начистоту! Тебя что конкретно не устраивает? Я тебя домой привёз? Привез! Приютил? Приютил! Комнату выделил? ДА! Полотенца-шмолотенца – пожалуйста! Почти вся хата в твоём распоряжении! Ужин привезли – ты носом воротишь! Что не нравится-то?!

– Как минимум то, что вы мне сейчас руку сломаете.

Мариб переводит разгневанный взгляд на жесткую хватку и чуть расслабляет пальцы. Но ладонь не отнимает. Он стоит так близко, что меня точно собьёт с ног ударной волной его гнева.

Голубые глаза горят яростью и бесконечным негодованием.

– Не сломаю. Я жду ответа.

– Я не просила везти себя к вам. И я не привыкла, когда со мной обращаются вот так.

– Как?!

– Практически швыряют меня в машину, как и мои вещи, кстати. Когда на меня постоянно кричат и разговаривают вот так: сквозь зубы, пренебрежительно. Я вам ничего плохого не сделала и не сказала. И да, я не пью кофе. Это преступление? Не понимаю, как его можно употреблять каждый день. Мне этот напиток всегда кажется кислым и омерзительным. Поэтому я его не люблю. Я не виновата, что у вас теперь полкухни грязная. А вообще, спасибо, что в меня кружкой не запустили!

Брови Деспота, как это ни странно, поднимаются ещё выше в недовольном изумлении. Мужчина освобождает мою руку и отходит на шаг назад.

– А ужин чем тебе не угодил?

– Опасаюсь, что вы меня вообще за столом прибьёте.

Присаживаюсь на корточки, пытаясь побыстрее сложить содержимое сумочки обратно. Мариб делает то же самое.

Вот только он поднимает с пола крем и подносит к моему лицу.

– А ты мне лучше скажи. Что неясного во фразе «самое необходимое»? Крем от загара и шляпа на полквартиры?! Серьезно?

– Да, серьезно. Для меня это вещи первой необходимости, – раздраженно вырываю из крепких пальцев защитное средство и кладу в сумку. – В жаркие дни без всего этого мне на улицу выходить запрещено. Тем более, завтра будет очень солнечно.

– И что? – она продолжает упорствовать. – Сгоришь заживо?!

– Я альбинос, – Деспот меняется в лице, хмурится. – И мне необходимо защищать кожу от губительного воздействия ультрафиолета. Иначе последствия окажутся очень печальными.

У Мариба такой вид, будто его по лицу сковородой огрели. Он ошарашенно скользит изучающим взглядом по моему лицу, рассматривает глаза. Ресницы, брови, постепенно переходит на волосы. А я не выдерживаю. Подобные косые взгляды сопровождали меня, сколько я себя помню.

– Вы смотрите на меня, как на зверюшку. Может, хватит? Это неприятно.

Никакой реакции. Словно я разговариваю со стеной. И от этого нервничаю ещё больше.

Очень стараюсь выровнять дыхание, но не получается, даже воздух с трудом проталкиваю из легких.

Потрясённый небесно-голубой взгляд пробивает во мне дыру. Мариб разглядывает пристально, со смесью непринятия и абсолютного шока. И не произносит ни слова.

– Понятно, – выплевываю обиженно, хоть и понимаю, что глупому чувству нет места в теперешнем инциденте. Но когда на мои слова не реагируют вообще никак, это очень печалит и злит.

Мужчина даже не собирается отвернуться хотя бы для приличия. Он вообще ведёт себя очень некрасиво. Спасибо, лупу не взял разглядеть детали. Чувствую себя букашкой, хоть и редкой.

Я, даже не думая прощаться, резко разворачиваюсь и иду прочь.

Успеваю добежать до двери, но тяжёлая мужская рука твёрдо опускается мне на плечо, резко разворачивая.

– Давай без глупостей. Я ненавижу женские истерики.

Горю желанием брезгливо скинуть широкую ладонь, но Мариб ещё крепче, уже до боли сжимает пальцы, впиваясь в кожу и не позволяя отодвинуться. Тянет на себя, заставляя обернуться.

– А я ненавижу, когда меня вот так пренебрежительно разглядывают. Я не урод, ясно? Я нормальный человек, такой же, как и вы.

– Да я совсем о другом сейчас думал.

МАРИБ

Вся дрожит. Я чувствую, как она трясётся, и не могу объяснить причины этого.

Ладонью ощущаю ее тепло, и мне отчего-то самому становится теплее. Яркий обиженный взгляд, несмотря на холодность, притягивает к себе, но я так и не понял, в чем меня обвиняют на этот раз.

Слова дурного ей не сказал. Приютил. Выделил комнату. Накормить хотел. И я после этого ещё и изверг? Посмотрел не так?

Но, да, отчасти, возможно, она права. Я действительно засмотрелся. Это странно выглядит со стороны, согласен, но я слишком поздно поймал себя на мысли, что неосознанно медленно порхаю взглядом по абсолютно белесым волосам, светлой коже, чуть вздернутому носику. Ее взгляд как лёд, рассекает мое любопытство надвое. Холодная ни с чем не сравнимая привлекательность просто не позволяет отвернуться. И мой внутренний огонь и темперамент отзываются на эту холодность, хоть и чувствуют нерушимую стену. И это притягивает ещё больше.

Мне приходится сделать над собой жесткое усилие, чтобы сбросить наваждение и, наконец, услышать, что она говорит.

– …Я такой же человек, как и вы.

Прихожу в себя, отмахиваясь от дурных мыслей. Решаю за лучшее убрать руки подальше от девушки, но неизменно остаюсь наготове.

А то, я так чувствую, от неё прилететь может запросто. Она в таком взвинченном состоянии… ей срочно нужно успокоиться.

И все же ее слова меня потрясли. Какой, к черту, урод? Она себя в зеркало давно видела? Я к более завораживающей холодной красоте в жизни никогда не прикасался. Но вот это вот все… Увольте, женские слёзы – это через край даже для меня. Проще выстоять пару лишних спаррингов с пробитыми ребрами, чем медленно проваливаться в зыбучие пески женской обиды.

– Да я совсем о другом сейчас думал.

Она скептически сдвигает брови и складывает руки на груди. Подбородок воинственно поднят. Но плечи скованы. Смотрю на неё сверху вниз, необъяснимо скользя глазами по ее губам. Усилием воли заставляю себя вновь поймать затравленный голубой взгляд. Она как диковинный дикий зверек в единичном экземпляре. Потерялась. И не знает, что делать.

Поразмыслив еще немного, я все-таки решаю уступить.

– Извини. Ладно? – произношу примирительно, наблюдая, как она неуверенно приобнимает себя ладонями. – Я ничего плохо не имел в виду, – фраза прозвучала резковато. Я старался вытеснить зашкаливающее раздражение из голоса… но как смог. – Пошли есть. Я на двоих заказывал.

Все отмазки я пресёк сразу же. Вот тут лучше со мной не играть. Если мужик говорит – женщина должна подчиняться. Тем более что она сама пришла ко мне, попросив помощи, тем самым признавая мой авторитет.

Разговор за столом не клеится вообще. И меня это жуть как напрягает. Девчонка совсем не хочет общаться, но меня беспокоит совсем не это. Я не могу расслабиться в собственном убежище. И это просто отвратительное чувство.

Искоса наблюдаю за Мирой, четко осознавая, в какой момент начал испытывать раздражение.

Когда она стала намеренно прятать взгляд и для вида ковыряться в тарелке. То есть я потратил херову тучу времени, чтобы ей было комфортно, а ей это вообще не надо. Лия себе такого не позволяет. Если я что-то для неё делаю, пусть и редко, это никогда не остаётся незамеченным.

Стараясь отвлечься и загнать раздражение подальше, решительно разблокирую экран. Щелкаю по браузеру и ввожу в поисковике:

«Люди-альбиносы».

Разберёмся, с чем имеем дело. Слово «альбинос» у меня почему-то ассоциируется с изображением белого крокодила с голубыми глазами. Красавец лежал с закрытой пастью, уставившись перед собой. Когда-то эта картинка потрясла мое воображение и сейчас неконтролируемо всплывает в сознании. А ещё всплывает что-то про белого кита. «Моби Дик». Как сейчас помню. А что именно… черт его знает. Голова совершенно другими вопросами забита.

Жму «найти». Тут же выскакивает много ссылок, и я кликаю наобум. Быстро пробегаю глазами текст, отмечая наиболее важные моменты.

Отсутствие меланина… Врожденное заболевание… Проблемы со зрением… Особая восприимчивость к солнечным лучам… Неизлечим.

Висок начинает жечь на почти осязаемом уровне, и я отрываюсь от телефона.

Как только наши взгляды перекрещиваются, Мира опускает глаза. Откладывает вилку в сторону. Она вообще ничего не съела. И меня это начинает дико злить: чувствую, как внутри перещёлкнулся тумблер. Этой девчонке удаётся меня раздражать одним присутствием! Весь день наперекосяк из-за неё!

– Я смотрю, у тебя прекрасный аппетит, – едва прикрытый сарказм Мира встречает извиняющимся взглядом.

– Чувствую себя не в своей тарелке. Простите, не могу оценить по достоинству ваших стараний. Кусок в горло не лезет.

Буря начинает понемногу стихать.

Я освобождаю руки и скрещиваю их на груди. Вытягиваю ноги и облокачиваюсь на спинку стула, удобно развалившись.

– Раз ты закончила, то я жду пояснений.

Девчонка настороженно смотрит на меня. И опасливо отодвигает тарелку.

– Каких именно?

– Как так получилось с отцом?

Мира прикусывает нижнюю губу и немного опускает голову, пряча взгляд. Белая прядь падает ей на лицо, словно отгораживая от меня.

– Меня воспитывала бабушка. Она никогда ничего хорошего об отце не говорила. Только одна брань да ругань. А однажды она кивнула на телевизор, презрительно бросив: «Вон твой папаша». Уже не помню точно, что там был за репортаж, но фамилию его запомнила. Я сама к нему пришла. Ничего не ждала от встречи. Просто хотелось сказать, что я есть. Ему ведь никто не сообщил. Ну а он… он оказался совсем не таким, каким бабушка его описывала. Участливым и добрым. Где нужно твердым, где нужно – мягким.

– А мама где?

– Я ее не помню. Ее рано не стало.

– Я попросил кое-что проверить. И мне прислали фото. Лови, – гашу неуместные веселые нотки, вспоминая запечатленный момент, и жду ответа. – Как-то прокомментируешь?

Глава 5

МИРА

Я вздрагиваю, когда на мой телефон приходит смс и на всю кухню раздаётся оповещение.

Незнакомый отправитель.

Поднимаю глаза и… обескураженно смотрю на мужчину. Он только что зло чеканил слова, а теперь его взгляд искрится весельем. Открыв фото, понимаю, почему.

Помню тот самый день в кафе. Когда я ненароком перевернула на себя тарелку горячего супа и вскочила с места. Было больно и досадно. Но сейчас, глядя на фотографию, я и сама улыбаюсь. Выражение моего лица – огонь!

– Я смотрю, у тебя отношения с едой не складываются в принципе.

Ехидство в его голосе звучит уже вполне отчётливо. А ещё я замечаю добрые искорки в мужском взгляде. И атмосфера на кухне вмиг теплеет.

– Обедали с Марком? Он за столом сидит, – и тут меня прошибает холодный пот.

Внутри меня теперь все противится предстоящему разговору. Откуда у Мариба эта фотография? Невозможно…

С трудом выдавливаю из себя:

– Да, было дело…

Неожиданно оживает мой телефон. И я с неудовольствием кошусь на подписанный контакт:

«Саша».

Этот парень не знает слова «нет». Ходит за мной, как невменяемый. Сначала просто предлагал проводить. Потом подвезти. Потом началось: цветы, кофе, который я терпеть не могу, шоколадки, «оставь номерок». Номер я, кстати говоря, так и не оставила, но он пробил его самостоятельно. Несколько раз я соглашалась увидеться. Не знаю… вроде и парень хороший. И видный. И внимательный. Но… не мое. Не тянет.

Однажды он просто прижал меня к стене так, что я оказалась в полукольце его рук.

– Долго меня динамить будешь? Я ж не железный, котёнок. Серьёзно, Мир, скажи, что не так? Исправим.

В тот раз он напугал меня напором. Я не привыкла отбиваться от ухажеров. Поцелуй вышел настойчивым, немного грубым. А я просто замерла, стараясь никак не отвечать и надеясь, что это возымеет хоть какое-то действие.

Но не помогло. Теперь Саша звонит и пишет нечасто. Он просто повсюду оказывается рядом. «Неожиданно». «Случайно». Он немного старше меня. Работает в инвестиционной компании. Познакомила нас Алина. Почему именно за меня он так зацепился – для меня вопрос, который так и остается без ответа.

Я торопливо сбрасываю звонок и отключаю звук.

Конечно, Мариб заметил. Но по этому поводу ничего не сказал, уточнив лишь коротко:

– Сохрани мой номер. Связь по необходимости.

– То есть… вам можно звонить?

– Можно, – кривит губы в легкой ухмылке, обескураживает, продолжая, – ты первая женщина, которая ночует в моей обители. Значит, у тебя на мое время чуточку больше прав, чем у других.

Мужчина прожигает меня насмешливым дерзким взглядом. Шутит…

Он тянется к стеклянному стакану с прозрачной жидкостью. Вальяжно цепляет его и подносит к губам.

Ухмыляется, даже когда пьёт. Делает глоток, чуть закидывая голову, и я вижу, как два раза дёргается его кадык.

Рядом с ним мне очень некомфортно. Стеснительно и боязно, и разные мысли приходят в голову. Но… я не могу отвернуться. Этот человек завораживает. Просто тем, что сидит рядом. Своей расслабленностью и вальяжностью. Силой, мощью и властностью. Темпераментом. А его насмешливый взгляд даже сейчас гипнотизирует.

В этот момент начинает трезвонить его телефон. Мариб недовольно закатывает глаза к потолку, но вызов принимает, отвечая без вежливых слов приветствия короткое «занят».

Я неосознанно напрягаю слух и ловлю женский голос в трубке. Но слов разобрать не удаётся.

– Нет. Не смогу, – Мариб хмурится, а взгляд его темнеет. Дальше он произносит уже несдержаннее. – Я же сказал. Занят!

Он равнодушно слушает женские замечания, а потом… просто отнимает трубку от уха и вновь отпивает из стакана. Прикусывает нижнюю губу, отодвигая тарелку, и снова прикладывает телефон к уху.

– Я понял, – смело заявляет, пропустив почти половину монолога. – Наберу, как буду посвободнее. Отбой.

Переводит на меня тяжёлый взгляд, уточняя.

– Завтра куда-то тебе нужно поехать?

– Да нет… я работаю удаленно. Ноутбук при мне. Поэтому…

– Веб-дизайнер. Фрилансишь, – начинает перечислять Мариб известные ему сведения. Вот только я их ему не сообщала… – После третьего курса перевелась на заочку. Родных нет. Единственная родственница – бабка по линии матери – умерла полтора года назад. Тебе двадцать один. Ты любишь одиночество и тишину. Не слишком доверяешь людям. И предпочитаешь не впускать их в свою жизнь, – мужчина задорно вскидывает брови, продолжая. – исправь, если где-то ошибся.

– Двадцать два.

– Что…?

– Мне двадцать два. Завтра.

– Как-то я упустил этот момент, но сути он не меняет.

– В принципе, да. И я доверяю людям. Пока они не убеждают меня больше так не делать.

И в ближайшее время, мы с ним тоже попадем под это «пока».

Атмосфера мгновенно тяжелеет и начинает давить…

Глава 6

С наступлением вечера на сердце легче не стало.

Я осталась одна. Мариб уехал куда-то – мне, конечно же, не сообщив, куда.

При этом он строго напомнил, что я могу пользоваться ванной комнатой, кухней и гостиной.

Упершись плечом в стену, с замиранием сердца я наблюдала, как он с каменным лицом обувается, цепляет спортивную сумку, а потом, даже не взглянув на меня, молча выходит из квартиры.

Шорох закрывающейся двери и тихий хлопок…

Поворот ключа… этот звук отдаётся гулким скрежетом, царапая и без того напряженные нервы.

Он меня запер.

А если он не вернётся сегодня? А если и завтра не вернётся?

И вообще! Как можно оставить постороннего человека у себя дома?! Одного!

Я медленно отворачиваюсь от двери и бреду по коридору, не зная, куда себя деть. Не понимая, как унять дрожь в теле и притупить ноющее чувство.

Пока я одна, бесцельно слоняюсь по квартире.

В итоге захожу в ванную, беру чистое полотенце, которое мне выделил Мариб, вешаю на крючок. Прекрасно. Даже полотенце чужое. Ни расчески, ни щетки.

Смотрю на себя в зеркало. Отмечаю неестественную бледность и обреченность во взгляде.

Все делаю медленно. Откручивая вентиль, настраиваю прохладный поток. У Мариба душевая кабина в пол. Довольно просторная, кстати говоря. Красиво, стильно, современно…

Шагаю внутрь, подставляя лицо под живительные капли, и начинаю чувствовать, как напряжение потихоньку оставляет меня. Как быстрые потоки омывают тело, забирая себе часть напряжения и сегодняшнего стресса.

Закрываю глаза, стараясь не думать ни о чем. Провожу ладонью по волосам, уже в который раз отмечая, что все-таки нужно было взять чуточку больше «самых необходимых» вещей.

Мариб оказался очень раздражительной личностью. Почти в каждом его жесте весь вечер сквозило неудовольствие. Настороженные взгляды жестко проедали меня насквозь. И ещё постоянно к словам придирался! Ну точно! Деспот! Зачем он меня к себе привёз? Это было необязательно. Я ведь совершенно не этого добивалась…

Несмотря на то, что заперла дверь ванной, я все равно периодически внимательно прислушиваюсь.

Выключаю воду и выжимаю лишнюю влагу с волос, чувствуя, как кончики щекочут поясницу. Тянусь к полотенцу и слегка поскальзываюсь. Теряю равновесие, но в самый последний момент успеваю схватиться за дверь кабины. Ещё более осторожно выбираюсь и промакиваю прозрачные капли на коже.

Уличную футболку надеваю прямо на голое тело, а волосы обматываю полотенцем наподобие чалмы.

Кожа до сих пор влажная, натягивать ещё и брюки… бью себя ладонью по лбу. Ну хоть шорты бы захватила! Вот идиотка!

Чувствую, что начинаю заводиться.

Медленно приоткрываю дверь и просовываю в щелку голову. Прислушиваюсь к умиротворенной тишине.

На всякий случай зову Деспота по имени, но никто не отзывается.

Беру в руки джинсы и выхожу из ванной. Пока хозяин не вернулся, похожу в футболке. Если что, всегда успею одеться.

В животе урчит: к ужину я почти не притронулась, потому что под строгим мужским наблюдением кусок в горло не лез. Невыносимо хотелось провалиться сквозь землю. Зато теперь я попросту голодная. А лезть в чужой холодильник мне очень стыдно.

Ну хоть водички попью.

Злюсь сама на себя ещё и оттого, что не могу отстраниться мыслями от деспотичного мужчины. Настоящий командир!

Его лицо до сих пор перед глазами… хмурое, подозрительное. У Мариба тяжёлый пристальный взгляд. А когда он задумывается о чем-то, то неосознанно дотрагивается до бороды большим пальцем, неизменно открывая моему взору набитые на фалангах римские цифры.

Не в силах прогнать из головы опасный мужской образ, стараюсь переключиться на обстановку. А внутреннее напряжение все продолжает нарастать.

Внимательно осматриваю огромную кухню. Около плиты замечаю стакан. Обычный. Прозрачный. Дно квадрантное, стенки немного раздуты, по краю тонюсенькая золотая полосочка, только это не краска поверх стекла, а словно стекло само по себе такого цвета. Рядом стоят три бутылки газированной воды, но мне боязно дотрагиваться хоть до чего-нибудь. Поэтому я просто наливаю воды из фильтра и жадно осушаю стакан. Наполняю второй, отпиваю половину и направляюсь к столу. Приземляю стакан. И решаю все-таки надеть брюки.

Тут внезапно начинает трезвонить мой мобильник, и я от неожиданности резко оборачиваюсь, а дальше ситуация полностью выходит из-под моего контроля.

Рукой я задеваю стакан. Наблюдаю словно в замедленной съемке, как он слетает со стола и падает на пол, раскалываясь на мелкие осколки. Звучно, громко, словно в насмешку. На полу теперь красуется лужа, а испорченное стекло издевательски переливается повсюду битыми гранями. В квартире наступает полная тишина.

В мгновение эмоции переполняют меня. К горлу подступает противный ком. Я проглатываю его и присаживаюсь на корточки, начиная устранять погром. Сначала собираю в ладонь крупные осколки, выбрасываю их в мусорку. Аккуратно переступая по полу, начинаю складывать кусочки поменьше.

Уже приближаюсь к победному концу, как вдруг поскальзываюсь на влажном полу и приземляюсь на пятую точку, ощутимо ударившись. Но хуже всего другое. Руку пронзает резкая боль, и она тут же будто распространяется по всей ладони.

– Черт!!!

Стряхиваю с руки стекло и крепко сжимаю кулак, чтобы красные капли не попали на пол.

Чувство безнадёжности уже успело проникнуть в душу и закрасить там все в чёрный цвет.

На сердце камень. Тяжело и одиноко. Я до боли закусываю нижнюю губу, пытаясь затолкать липкое чувство страха подальше. Но ничего не выходит. Первый всхлип я успела побороть легко, второй с трудом, но все же. А вот дальше плотину прорвало.

Подтягиваю к себе колени и даю волю безудержным эмоциям. Тело сотрясается от рыданий. Плачу я громко, протяжно. И мне ни капли не стыдно за свою минутную слабость. Все равно никто этого не видит. А вот что будет дальше со мной и с отцом… я не знаю.

Немного успокоившись, я как смогла промыла рану. Слава богу, неглубокая. Обрабатывать нечем, я ведь не буду шариться в личных вещах Мариба. Да и если так уж посудить, здесь каждая вещь – его личная.

Через некоторое время я закончила с уборкой и поняла, что окончательно вымоталась за сегодня. И морально истощена.

Уже направлялась к выходу из гостиной, как мой взгляд задержался на телевизоре. И я недолго думая, желая хоть немного выбросить из головы события последних дней, взяла пульт и плюхнулась на диван, подтянув к себе колени. Так я чувствую себя более защищенно.

Волны расслабления нахлынивают тут же, высвобождая скопившееся напряжение.

Ничего не делать. Ни о чем не думать. Просто отстраниться, не допуская неуместной мысли о том, жив ли еще папа… или уже нет…

С ним все хорошо! Мне просто нужно переключиться.

Хочется чуть-чуть полежать на диване и полистать каналы в поисках чего-нибудь интригующего… удивительно, но я сто лет не смотрела телевизор…

Глава 7

МАРИБ

Дисциплина. Техника. Сила.

Повторяю как мантру после более полутора часов спаррингов с разными партнёрами. И это ещё не считая разминки и постановки отдельных ударов.

Киокушин занимает отдельное место в моей жизни. С самого детства. И до сих пор.

Я задержался в зале дольше, чем планировал. И теперь мы остались вдвоём с тренером. Один на один.

– Мариб, ты меня уже загонял! А у меня возраст, между прочим! Надо было с Асхатом в спарринг вставать!

– Да это сыкло свалило ещё в середине тренировки. А я каратист, а не бегун.

– Я тут тебя немного потрепал, надеюсь, без обид, – тренер равнодушно пожал плечами.

– Нет проблем, – мыслями я уже возвращаюсь в квартиру, где оставил Миру одну.

– Отлично проработал постановку техники ударов руками в голову! – хвалит тренер.

А я, уже переключившись на личные заботы, неуважительно пропускаю фразу мимо ушей, скорее для галочки бросая:

– Да, есть такое дело, – и направляюсь в раздевалку.

Наспех принимаю душ, рывками натягивая на себя чистую одежду.

В моменты отдыха я периодически заходил через телефон в приложение, связанное с камерами наблюдения, и проверял, что происходит в моей квартире.

Увиденное мне не очень понравилось. Но я был слишком занят, чтобы в полной мере сосредоточиться на девушке.

А теперь, сидя в салоне любимого Гелика, имею возможность перемотать кадры назад, переключаясь с режима реального времени.

Да уж… стакан разбила, сама порезалась. Психанула так, что метнула один из осколков на пол, тут же начала вытирать кровь. И, конечно же, все это сопровождалось горькими крокодиловыми слезами.

Тяжко вздыхаю. Даже видео передаёт внутреннее напряжение девушки.

Чего она так нервничает? Ее никто не тронет. Марка я из-под земли достану. А как иначе?! У меня на него слишком большие планы. У кого такие же – пусть идут лесом. Такая корова нужна самому.

Мельком бросаю на себя взгляд в зеркало заднего вида, довольно ухмыляясь небольшой ссадине возле брови. С детства люблю подобные отметины и всякие заварушки. Беззлобно скалюсь: давненько мне в голову не прилетало.

Домой прохожу тихо, стараясь не шуметь.

Скидываю сумку на пороге, медленно прохожу в гостиную и вижу… мдааа, картина маслом.

МИРА

Посторонний шорох легко касается моего затуманенного сознания, вырывая из оков сна.

Ой, кажется, я задремала. В комнате царит полумрак, но на диван падает широкая полоса света.

– Ну что, выспалась?

Я подскакиваю на месте от неожиданности, распрямляя плечи, и сажусь. Ещё не до конца проснулась, поэтому молчу в ответ. Только лишь неуверенно нахожу глазами ухмыляющееся лицо, отмечая на себе насмешливый взгляд.

Запоздало киваю головой в ответ на вопрос.

– Необычно ты меня встречаешь, – Мариб режет сарказмом тона и смотрит вниз, кривя губы в дерзкой усмешке. – Приятно…

Я скольжу вопросительным взором по направлению его глаз и тут же стараюсь прикрыться руками. Я как была, так и осталась в трусиках! Какой ужас! Просто позорище!

– Я… я… – произношу заикаясь и со скоростью света ищу глазами джинсы. Ну куда они могли деться?! Как сквозь землю провалились! – Вы не могли бы отвернуться?

– Да мог бы, конечно… – наглая ухмылка обнажает ряд белых зубов. – Но мне слишком нравится это зрелище.

Я вся краснею. Внутри пылает пожар. Возмущение так и рвётся наружу. Сидеть и ждать, пока хозяину надоест издеваться надо мной – это слишком долго и нерационально.

И тут я замечаю кусочек знакомкой ткани. Прямо под ним…

– Мариб…

Увидел он уже многое, какой смысл прятаться, как малолетней дурочке? Да, стеснительно, но уже поздно пить «Боржоми».

Протягиваю руку мужчине, внутренне содрогаясь от пожирающих взглядов, которые он бросает на мое простое хлопковое белье и ноги. И продолжаю тоном строгой учительницы:

– Мариб, я прошу прощения за инцидент, но вы сидите на моих штанах. Подвиньтесь, пожалуйста, и позвольте мне уже одеться!

На последнем слове сдержаться не получается и я возмущённо повышаю голос.

– Да, действительно, – наигранно округляет глаза, но с места не сдвигается. – Я даже не заметил. Темно же.

Ну да, конечно! Не так уж и темно!

Он продолжает пилить меня сверкающим взглядом. Скрыть насмешку даже не пытается. Это неприкрытое издевательство!

Зачем он меня специально выводит?!

– Штаны отдайте, – и добавляю с нажимом, скрипя зубами. – Пожалуйста.

– Да походи немного красоткой. У тебя шикарные ножки! Это преступление – их прятать!

Насмешливо вскидывает чёрные брови и опускает глаза.

Гад! Опять смеётся! Ну и ладно! Сама же виновата! Стакан разбила. Сижу без штанов… Идиотка.

– Спокойной ночи, – с трудом выжимаю из себя, встаю и выхожу в коридор.

– Миир! – весело раздаётся мне в спину. Я его сейчас прибью! – Миирааа!

Даже не собираюсь его слушать. Даже оборачиваться не буду! Даже… даже…

– Мир, – раздаётся совсем близко, а я уже успеваю подойти к двери «своей» комнаты и опускаю ладонь на ручку. – А ты не видела… на кухне стакан возле плиты стоял. Прозрачный. С золотом по кромке.

Я все же останавливаюсь и тяжело сглатываю. Нервно облизываю пересохшие губы и слышу возле своего уха тихое:

– Это лимитированная коллекция. Стоят, как полквартиры. Таких только несколько наборов выпустили. Я что-то найти не смог. Ты не видела?

Меня словно по голове ударили. Вот как можно быть такой невезучей, а?!

С виноватым видом оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Арабом. Ловлю на себе пронзительный взгляд и тону в нем без остатка. Мариб… он такой эффектный мужчина… с ним рядом даже находиться неловко.

Стою полуголая почти вплотную к нему и неосознанно восхищенно скольжу глазами по мужскому лицу. Вздрагиваю, когда он чуть наклоняет ко мне голову. Дыхание перехватывает. Внутри расцветает едва уловимый трепет, а смущение медленно обволакивает.

– Ну так что? Не видела? – голос Мариба неуловимо меняется. Появляются более глубокие оттенки. С хрипотцой.

Опускаю взгляд на его губы, почти загипнотизированная. И даже с места сдвинуться не могу.

– Мариб… понимаете… – даже пошевелиться страшно. Этот мужчина действует на меня удивительным образом. Я чувствую себя в ловушке.

– Понимаю.

Его взгляд – это что-то невероятное. Притягательное. Немыслимое… Меня сковывает необъяснимое напряжение. А по телу мягкими волнами распространяется слабость.

– Нет у вас больше этого стакана.

Я ожидаю взрыва, крика, раздражения, ну или как минимум легкого неудовольствия, но Мариб лишь широко улыбается.

– И, как я вижу, возместить не смогу, – продолжаю совсем тихо. – Простите.

Он уже совсем близко – ещё немного, и я смогу почувствовать его тело.

– Не помру без него, – замечает бодро. – Разбила?

– Да, – я пытаюсь отодвинуться. Очень странно, должно быть, мы смотримся в эту минуту со стороны. А я торопливо спешу оправдаться. – Случайно рукой смахнула. Но я все убрала. Осколков нет. Поэтому вы…

– Ты порезалась, – произносит твёрдо, а мне нечем возразить. Ладонь болит.

Наши взгляды скрещиваются, а я стыдливо опускаю свой чуть ниже – на его чувственные губы, и он, черт возьми, это видит.

Кладёт ладонь на мое плечо и плавно скользит вниз, а я шумно втягиваю в себя воздух.

Уже собираюсь вырваться, но Мариб переворачивает мою руку ладонью вверх, открывая нашим взорам свежие кровавые полосы.

– Ты рану хоть обработала?

Молча пытаюсь изобразить непонятный жест.

– Так, ясно.

И прежде чем я успеваю хоть слово вымолвить, пленит здоровую ладонь и тянет за собой.

– Я спать хочу, – отчего-то боязно и дальше оставаться с ним на запретно близком расстоянии. – Я промыла сама. Сразу же.

– Успеется.

В гостиной он выпускает мою руку, бросая через плечо коротко:

– Оденься, – а сам устремляется в кухню.

И снова его голос наполнен раздражением. И снова передо мной тот жесткий Деспот, к которому я обратилась за помощью.

Чувствуя, как обида подкатывает к горлу, хватаю с дивана джинсы и рывком надеваю на себя.

– Иди, обработай.

Мариб кладёт на журнальный столик тюбик пасты и прозрачные бутыльки.

– Хотя нет. Лучше я сам.

Усаживается на диван, широко расставляя ноги. Стоять очень неудобно, приходится наклоняться, потому что мужчина притягивает ближе к себе.

Он обильно полил рану дезинфицирующим средством, позволив стечь лишней влаге. Намазал мазью и замотал бинтом.

– Все. Теперь можешь идти.

Получив «царское» дозволение, я молча иду к выходу, замирая при резком окрике:

– Мир!

Останавливаюсь как вкопанная, медленно оборачиваясь. А он продолжает:

– Ну ты как-то поаккуратней, что ли! Тебя одну даже оставлять страшно!

Жду чего-то ещё, но с отсутствием следующей нравоучительной реплики все же отворачиваюсь и поскорее иду в комнату.

Закрыв дверь, выдыхаю. Но бешеное сердцебиение унять все равно не получается.

Пока он обрабатывал рану, я любовалась его руками, цифрами и уверенными плавными движениями.

А частичка его непробиваемой ауры словно до сих пор со мной – так дерзко он ворвался и проник на мою территорию, оставив след. Заставляя думать о себе и прокручивать в памяти моменты нашего с ним короткого знакомства.

Глава 8

Об этом человеке я знаю ничтожно мало. Папа упоминал о нем как об очень опасном, бездушном человеке, с которым однажды скрестились его интересы, но проблемы удалось решить мирным путем. Я на самом деле совсем не понимаю, что происходит. Двойное дно Мариба очень глубокое, но никакие факты мне не известны. Я знаю лишь то, что у него не совсем чистый бизнес. И то, что он очень сильно не угодил властям. Чем именно – могу только догадываться.

В интернете вся информация расплывчатая. И ничего достоверного. Бизнесмен. Занимается черным металлом. Пара слов о спорте и активном образе жизни, что тоже можно делить надвое. Прошлое его описано туманно. Воспитывал отец. Семьи нет, с братом не общается – эдакий волк-одиночка. Отдельная оговорка стоит, что он ранее был замечен в нарушениях законодательства, но ничего конкретного. Отличается взрывным характером и вспыльчивостью. Ну, о бессметном количестве женщин, которые к нему липнут, я даже читать не стала. Это и так ясно, достаточно лишь взглянуть на Мариба.

При обычных обстоятельствах я бы на него даже посмотреть побоялась. Даже оказаться в его поле зрения. А сегодня… Я провела ночь в его доме.

Лежу раскрывшись и гляжу в потолок, пытаясь понять, что делать дальше. Время – начало восьмого утра. Мариб, возможно, уже проснулся. Поэтому я не спешу выходить из комнаты.

Слезы безысходности нашли выход ещё вчера, оставив на ладони ощутимую отметину. Болит, кстати, до сих пор.

Домой возвращаться реально страшно, и с каждой минутой становится как будто еще страшнее. После учинённого вчера погрома собственное «уютное» гнёздышко кажется местом, где живет сам дьявол. Податься мне некуда. Жить с Арабом – очень плохая идея, но выхода у меня нет. Помимо разбитого стакана и несчастного документа с поддельными подписями (о чем, кстати говоря, Мариб узнал сразу же!), я ничего плохого не сделала. Он взрослый мальчик и должен понимать, что нельзя безоговорочно верить всем вокруг. Да он и так не слишком мне доверяет, это заметно, просто отмахиваться не хочет. Но обман есть обман. И мужчина, конечно, обо всем узнаёт со временем. Возможно, даже заставит меня пожалеть… Но зато есть хоть какой-то шанс, что с папой все будет нормально.

Итак, я во власти Деспота, которому вру прямо в лицо. Но развернуться и уйти мне во много раз страшнее, чем признаться во лжи.

Неожиданно я подскакиваю на месте, потому что в комнате раздаётся громкий настойчивый стук.

– Мир! Ты проснулась?

Я судорожно цепляюсь пальцами за скомканное покрывало, не совсем понимая, как себя вести.

Чего он ломится ко мне?!

– МИИРАА! ПОДЪЕМ!

На ватных ногах я медленно подхожу к двери и плавно опускаю ручку, приоткрывая совсем чуть-чуть. И наталкиваюсь на рассерженный взгляд, растерянно замечая:

– Я вижу, утро выдалось не совсем добрым…

– Проницательная, однако. Выходи. Пора собираться.

У меня перехватывает дыхание. Неужели он уже узнал?!

– Куда? – уточняю с замиранием сердца.

Дверь под мужским напором плавно открывается, а я делаю шаг назад, впуская Мариба в комнату. Сам он ещё в спортивных бриджах и свободной футболке. И зрелище это, надо признаться, не для слабонервных. Рядом с ним прямо-таки искрит силой, мощью и необъяснимым животным магнетизмом. Я плавно прикрываю рот, стараясь не глядеть на него так потрясенно. Он поворачивается, оглядывая комнату. Господи, его руки – это что-то… ну хоть бы к чему-то придраться в его внешности, чтобы он мне больше не снился. Стыдно признаться самой себе. Так и лежала, вспоминая его руки с набитыми цифрами. Интересно, что означают эти татуировки?

Мужчина, не спрашивая позволения, проходит.

Неудержимо скольжу взглядом вниз. Как я и думала. Икры каменные. И выглядит это потрясно. Ну как можно быть таким?

Резко оборачивается и пилит меня подозрительно веселым взглядом. Эм… Чего это он?

Смотрю в его лицо и вновь стараюсь отстраниться. Кажется, люди до сих пор говорят исключительно про женские чары? Ничего подобного! Мужские тоже есть. Мариб вон пользуется и не стесняется.

Отчего-то я сухо сглатываю. Мне становится не по себе рядом с ним. Я вообще никогда таких мужчин не встречала. Его мощная энергетика обволакивает плавно, но настойчиво.

Мой вопрос он благополучно проигнорировал.

– Нам скоро ехать. Идём. На завтрак могу предложить яичницу. С беконом или колбасой. На твоё усмотрение.

– С беконом, пожалуйста.

– О, отлично. Будешь жарить – и на меня закинь половину!

В смысле?! Предложить яичницу, по его мнению – это предложить МНЕ ее приготовить?!

Отличный ход!

Он тактично перевалил на меня обязанность заниматься завтраком! А я, на секундочку, вообще-то ненавижу готовить!

И вот, стараясь отстраниться и в корне заглушить ростки раздражения, я ковыряюсь лопаткой в сковороде, уменьшая огонь, и накрываю крышкой.

И мужчина уже не кажется мне настолько привлекательным. Ну точно Деспот! Заставить гостью готовить. Фыр-фыр-фыр на него.

– На кого фыр-фыр-фыр? – весело уточняет Мариб, выглядывая из-за плеча и довольно принюхиваясь. Стоит слишком близко, почти касается моей спины.

Мысленно бью себя по лбу: я, кажется, сказала это вслух.

– Догадайтесь с трёх раз, – нет, полностью выкорчевать недовольство не получилось.

– Если ты обо мне, то фыркай сколько угодно, ради такого шедевра я готов и потерпеть. Давай только помидорки ещё закинем?

Я тут же растягиваю губы в подобии улыбки, оборачиваюсь и попадаю под обаяние лучистого небесного взгляда, искрящегося весельем. Ехидненько так произношу:

– Конечно закинем, – и указываю пальцем на холодильник. – Несите их сюда. И не забудьте помидорки помыть, кожицу снять и порезать, – добиваю аргументами. – И помельче.

– Ну что ты начинаешь сразу?! Да я просто предложил. Без них тоже вкусно… – мне показалось, или весь задор разом испарился из его голоса? И мужчина тяжело вздохнул? – Наверное…

Он что, расстроился?

Крепко стискиваю зубы, буквально выдавливая из себя, стараясь не прокручивать в голове вновь и вновь его потускневший голос:

– Ладно. Просто принесите…

– Ну, другой разговор! Момент!

Он бодро шагает к холодильнику и вытаскивает помидоры. Я как дурочка смотрю на его крепкую фигуру. Движения плавные, вальяжные. Никогда раньше не обращала внимания на это в мужчинах, но Мариб и правда движется как хищник: собранно, размеренно и плавно. Должно быть, он действительно спортсмен…

– А давай сыр ещё закинем?? – вопросительно хмурит брови, оборачиваясь.

– Если вы на завтрак хотели яичницу по своему вкусу, нужно было просто попросить.

Не могу сдержать весёлый смешок. И озорно смотрю, как мужчина кладёт передо мной томаты.

На кухне уже слышится потрясный запах, и я быстро начинаю разделывать помидоры.

И тут чувствую горячее дыхание за ухом и мгновенно напрягаюсь. Откладываю нож в сторону, когда правым бедром неожиданно чувствую крепкую руку. Мариб опирается запястьем о столешницу, прикасаясь к моей спине. А другой рукой с левой стороны подаёт сыр, поднося к моей груди. И тем самым заключает в ловушку своего тела и рук. Меня мгновенно обдает жаром. А отодвинуться некуда.

– А я не привык просить, – тихий шёпот пускает мурашки по спине.

Почему он так на меня действует? Ни один мужчина ещё не вызывал такую бурную необъяснимую реакцию.

Я уверена, он чувствует, как я замираю, видит, что мне неловко, понимает, что нечем дышать. И знает причину этого…

Я нервно облизываю пересохшие губы, боясь повернуться, да и вообще что-то ему говорить. Он все оборачивает в свою пользу. Любое мое слово будет использовано против меня.

Дрожащими пальцами забираю сыр с раскрытой ладони, замерев в одном положении. И с трудом сбивчиво из легких выталкиваю ответ:

– Да… Конечно… Я положу сыр, если вы так больше любите…

Горячее дыхание продолжает щекотать шею, а у меня по позвоночнику как будто медленно начинают спускаться волны напряжения и тёплой слабости.

– Только это нужно поскорее сделать… – намекаю, что ему неплохо было бы отодвинуться.

– Хорошо, – раздаётся сбоку бодрый, как всегда насмешливый, голос, – могу сыр порезать. С ножами у меня дело обстоит намного лучше, чем со сковородками.

То, что он отстранился, я почувствовала сразу же. Стало вдруг холодно и тускло.

В душе непонятная сумятица, и я больше не произнесла ни слова. И даже во время завтрака мне удавалось отделываться односложными ответами.

Зато теперь я знаю, что он запивает еду водой и даже за трапезой его телефон лежит рядом.

– Так, я со стола уберу сам, а ты собирайся. У тебя двадцать минут, – он отодвигает стул и встаёт.

Я немедленно поднимаю глаза и сталкиваюсь со спокойным бездонным взглядом.

– Куда?

– К тебе. Возьмём кое-что из вещей. Потому что у меня ты задержишься чуть дольше, чем я планировал изначально.

– Но вы ведь сказали не брать ничего…

– Да, но теперь выяснение обстоятельств затягивается, а я заметил, что тебе все же необходимы личные вещи.

– У вас есть время возиться со мной? Вы же говорили, что…

– Да кому я теперь тебя доверю? Ты ж убьёшься ещё ненароком, – и бросает многозначительный взгляд на мою перебинтованную руку. – Ты что, даже повязку не сняла?

– Я не сильна в этих вопросах. Нечасто калечусь на самом деле. А надо?

– Конечно надо. Рана должна подсыхать и заживать на воздухе.

– Она не такая глубокая. Это же просто царапина.

– Это когда у мужика бровь рассечена в хлам – просто царапина, – он имеет в виду ссадину на своей брови? Подрался…?– А у тебя кожа нежная и чувствительная. Тем более рана на ладони.

– Поняла.

Я, на самом деле, не подумала. Рука особо не болит. Рана неглубокая. Поэтому я…

– Так. Все. Собираемся.

Спустя двадцать минут мы уже садились в машину. Мариб непринуждённо занял водительское сидение. А я уселась назад. В машине прохладно, работает кондиционер.

По пути у мужчины постоянно звонил телефон, но он отделывался односложными предложениями.

– … Сказал же, занят, – недовольство в его голосе только разгорается. Удивительно, но я начинаю тонко чувствовать различные оттенки эмоций мужского голоса. – Кам, давай сам, а?! Немаленький уже.

Тут Мариб называет ориентиры по пути к моему дому. Доносится прощальное «Ладно». И Араб вспыльчиво отбрасывает телефон на пассажирское сидение.

– Задрал! – запальчиво звучит короткое замечание.

Когда машина через полчаса тормозит у незнакомого мне офисного здания, я округленно распахиваю глаза и напрягаюсь.

Мариб, конечно же, не даёт совсем никаких пояснений, и я неуверенно уточняю:

– Это не мой дом…

Как и следовало ожидать, ответом меня не удостоили.

Мой спутник выскакивает из машины, бросая сквозь зубы всего два слова:

– Посиди пока.

И заходит в здание.

Пока его нет, я решаю перезвонить Алине. Подруга «встречает» меня бурными эмоциями и словами поздравления. Мы болтаем минут десять, как снова распахивается дверь и выходит Мариб в сопровождении высокого темноволосого мужчины. Они чем-то неуловимо похожи. В руках незнакомца объемная коробка.

Уголки губ чуть искривлены в дерзкой ухмылке. Мощный подбородок, хорошо выражены скулы. Выражение лица у него высокомерное. А Мариб чернее тучи…

Они направляются к машине, а я вжимаюсь в сидение. Распахивается багажник – очевидно, коробка поедет там.

У Мариба опять звонит телефон и, судя по отдаляющемуся голосу, он отходит в сторону.

Тут неожиданно раздаётся тихий стук в окно.

Мужчина – тот самый, который нёс коробку – улыбается через стекло и машет ладонью.

А я округляю глаза, и на меня нападает ступор. Как в замедленной съёмке поднимаю ладонь и неуверенно шевелю пальцами в знак ответного приветствия.

Дверь с моей стороны открывается, и он дружелюбно протягивает руку.

– Привет, я – Камиль.

Сижу, как мышка, с замершим дыханием. Мне даже показалось, что я немного вжалась в сидение.

Камиль замечает мое замешательство и тут же убирает руку. Но улыбаться не перестаёт, обнажая оба ряда белоснежных зубов. Внешность у него яркая. Он не так хорош собой, как Мариб, но тоже притягивает взгляд. Брюнет. Чуть отросшая щетина придаёт ему вальяжной брутальности. Движения раскованные, уверенные. В поведении сквозит развязность. Национальность мужчины определить не могу. Чем-то они с Марибом похожи.

Он насмешливо вскидывает брови, видя мое замешательство, и я кратко отвечаю:

– Мира.

– Красивое имя. Как ты, Мира, этого психа терпишь, ума не приложу, – и продолжает дарить свою улыбку и наблюдать, как я настороженно скольжу взглядом по его лицу.

– Свали отсюда, – доносится взявшийся из ниоткуда голос Мариба, а Камиль чуть поворачивает голову, морщится, и его «относит» назад.

Только когда он отстранился, я поняла, что Мариб вцепился в его плечо, заставив отодвинуться.

– Эй, ты ж мне пиджак помял, – на шутливый выпад Мариб отвечает довольно резко:

– Я бы извинился. Но мне насрать.

И сразу закрыл дверь.

И тут же до меня несколько приглушенно начинает доноситься продолжение диалога: багажник они так и не прикрыли.

– Давно это ты водителем заделался? – насмешливо звучит голос Камиля.

– А что? Решил присоединиться и наконец-то начать нормально зарабатывать?

Едкая ирония вызывает у Камиля лишь ехидный смешок.

– А ты все ещё хочешь взглянуть на справку о моих доходах? И кстати, я всегда думал, что такие малышки не в твоём вкусе.

– Кам, думать – это вообще не твой конёк. У тебя скоро мозги высохнут от неумения ими пользоваться. Все, давай.

– А ты что заведённый такой? – вновь язвительно подкалывает Камиль, – ночь не задалась?

С тихим хлопком закрывается багажник, и Мариб занимает своё место. Непробиваемый. Даже я сижу уже вся красная от неловкости, а ему хоть бы хны.

– Теперь к тебе.

Всю дорогу мы провели в гнетущем молчании. Если бы тихая музыка и периодические громкие звонки мобильного Мариба не разбавляли изнуряющую атмосферу, было бы совсем тяжело.

Мне два раза звонил Саша, но я предпочла проигнорировать звонки.

Подъезжаем к дому. Машина плавно тормозит возле моего подъезда. Мы с Марибом одновременно выбираемся из салона по разные стороны. Звучит звук блокировки дверей и короткий писк, заявляющий о включении сигнализации.

Не успеваю я обойти машину, как за моей спиной раздаётся грозное замечание:

– Значит, мои звонки теперь уходят в игнор, да, Мир?

Глава 9

Я замираю, чувствуя, как меня с головой накрывает паникой. Саша очень вспыльчивый, хоть и пытался всегда сдерживаться рядом со мной. А сейчас его глаза горят яростным огнём. Несмотря на мои уверения, что нам с ним не по пути, он по-прежнему пытает счастья: звонит и пишет. Иногда мы с ним «случайно» пересекаемся недалеко от моего дома. Как сейчас, например… или он «ненавязчиво навязывается» проводить.

Саша высокий, очень крепкий парень. Он занимается кикбоксингом. У него плохое зрение. На тренировки он всегда надевает линзы, но сейчас он в очках. Это немного смягчает его дерзкий образ и придаёт ему невероятное очарование, которое почему-то всегда шло мимо меня.

– Саш, – не знаю, как себя вести: очень не люблю сцены, да ещё и при посторонних. Прямо во дворе… Саша может и выкинуть что-нибудь… – Мы же уже все выяснили.

– Да что ты? А мне так не кажется. Ты дома не ночевала сегодня? – подозрительное выражение его лица и хмурые брови нагоняют на меня страх. А претензия в голосе – уныние, но ругаться и выяснять отношения, которых нет и, собственно, никогда и не было, очень глупо и недальновидно.

– Саш, давай я тебе попозже позвоню и мы ещё раз поговорим, хорошо? Мне сейчас идти нужно.

– Ты мне позвонишь?! – взрывается парень и агрессивно машет ладонью, подходя ко мне ближе. – Да это я тебе двадцать раз позвоню, а ты даже и не подумаешь поднять трубку!

Я пытаюсь подобрать хоть какие-то подходящие слова, потому что я, вот правда, не понимаю, что сейчас делать. Как ещё до человека спокойно и адекватно донести, что мы с ним друг другу никто?

– Мир… – Саша ядовито выплевывает слова и кивает мне за спину, – а эт че за хрен?

Это совершенно не обязательно, ведь я знаю, на кого Саша смотрит, но на автомате оборачиваюсь и вижу раздражённого Мариба. Мужчина скрещивает руки на груди и с недовольным видом рассматривает нас, облокачиваясь на корпус своего авто.

Поворачиваюсь к парню и пытаюсь как-то мирно выйти из сложившейся патовой ситуации.

– Только давай сцен устраивать не будем? Встретимся позже и ещё раз все обсудим, ладно? Саш… ну не обижайся на меня… сейчас мне действительно пора. У меня с отцом проблемы.

– Не, ну это ж все объясняет!

– Эй, пацан! – долетает до нас опасный предупреждающий голос, – дари уже свой букет, поговорите потом. Реально торопимся, особенно я!

– Слушай, дядя! Иди лесом, а?! По возрасту кого-нибудь подыщи, – и разгневанно зыркает на меня. – Ты у него ночевала?

Сердце замирает, я опускаю глаза вниз… одну руку Саша прячет за спиной, и я только сейчас замечаю торчащие из-за нее нежные белые бутоны.

Мне настолько стыдно и неудобно… очень неприятно. Конечно, все это выглядит неприглядно… Ну что он ходит за мной? Я же говорила, что не получится ничего. К чему снова эти букеты? Что мне теперь делать? Цветы на день рождения – это, вроде бы, нормально. Не принять – это как насмешка, принять – как будто двуликое обещание…

– Мир, у тебя друзья бессмертные, что ли? На предыдущем уровне сохраняются? Давайте как-то свои притирки на потом перенесете.

Чувствую грубое прикосновение к подбородку – Саша заставляет смотреть в его глаза, а я вижу лишь собственное отражение в линзах очков.

– Я тебя спросил. Ты у него ночевала?

– Саш, это вообще…

– Ясно, – тихо произносит, одергивает пальцы, неприязненно осматривает меня с головы до ног и отворачивается.

С силой заталкивает свежие бутоны в ближайший мусорный бак – так, что остаются торчать длинные крепкие стебли. И отдаляется, засунув руки в карманы.

– А я уже думал, начнётся кровопролитие, – я, кажется, начинаю привыкать к вечной иронии. – Что ж ты не сказала, что у тебя уже есть один защитник? Я б тогда не навязывался.

У двери квартиры мы останавливаемся.

Я долго роюсь в сумочке и, наконец, дрожащими пальцами вытаскиваю ключи.

Слышится лязг, и я отхожу в сторону, пропуская Араба.

Он подхватывает ручку и распахивает дверь, насмешливо указывая в негостеприимную пустоту:

– Дамы вперёд.

Он настолько очарователен в этот момент, с пляшущими бесноватыми огоньками в глазах, что я невольно улыбаюсь. А заходить внутрь все равно страшно, аж сердце замирает.

– Нет уж, – подхватываю его весёлый тон и продолжаю, – только после вас.

– Где свет включается?

– Справа на стене. На уровне пояса.

Мариб дерзко смерил меня искристым взглядом, бодро отвесил шутливый поклон и…

Размял шею и совершил пару круговых движений плечами. Секундочку… он готовится отразить нападение в случае необходимости?! Тяжело сглотнув, я отхожу на шаг назад. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в его локоть и не крикнуть на весь подъезд: «Не ходите!».

Он действительно думает, что там могут быть «гости»?

Не успеваю опомниться, как включается свет, а мужчина настороженно осматривается, прислушиваясь к мёртвой тишине. Он печально оглядывает разбросанные вещи и цокает языком.

Идёт вглубь квартиры, заглядывает во все двери. А я за ним хвостиком. Дома находиться тягостно. Как будто кто-то осквернил мою святыню своим присутствием, своеволием и агрессией. И я стараюсь держаться поближе к Марибу, мало ли что…

– Не волнуйся. Мы одни. Закрывай дверь и пулей обратно.

Выполняю приказ. Мужчину я застала, когда он осматривал мою комнату. Это, конечно, ужас. Мои вещи повсюду. Но хуже всего не это. А то, что белье разбросано по всей спальне… мне настолько неловко, что я неосознанно касаюсь мужских пальцев, заключая их в крепкие тиски, и тяну мужчину на себя.

– Позвольте, я хоть немного приберусь. Вы не могли бы подождать… на кухне, например? Извините, кофе нет, но есть чай.

– Я не пью месиво из пакетов.

Я в ответ смущенно улыбаюсь.

– Заварю свежий. Должна же я компенсировать нелюбовь к кофе.

– Ладно.

– Не могу предложить осмотреться. Но на балконе вроде было чисто.

Не говоря ни слова, он выходит, а я судорожно начинаю собирать разбросанные трусики и быстро расставлять по местам хотя бы крупные вещи.

Потом несусь на кухню включать чайник. Я дико нервничаю, потому что… ну, потому что в моей жизни сейчас происходит полный каюк. А ведь всего неделю назад я была обычной девушкой с обычными проблемами и неприятностями. А теперь…

– Мира! – раздаётся с балкона резкое замечание. – Иди сюда!

Откладываю все дела и мчусь к мужчине. Останавливаюсь у двери, ведущей на балкон. Она распахнута, поэтому я отмечаю застывшую позу Мариба.

А в его руках листы бумаги. Они не слишком чистые, уже замызганные, и Мариб слишком хмуро на них смотрит.

– Это отец принёс? – звучит резкий вопрос.

Я боязливо приближаюсь и принимаю протянутые листы. Листаю. Совсем ничего не понимаю. И не таблица, но колонки есть, шрифт мелкий. Пытаюсь найти название. Тщетно.

– Что это?

– Сопроводительные на груз.

– Ваш? – лично я не вижу никаких опознавательных знаков. Что это за бумаги?!

– Да. Я отправлял по электронке Марку. Когда он их принёс?

– Где вы их нашли? – горло схватывает горячей цепью, обжигает и не позволяет вздохнуть. Я не понимаю. Не понимаю!

– Здесь, – и указывает мне на откидной столик.– Между стеной и столом был зажат.

– Я их не видела раньше…

– Оставлю пока у себя, – вырывает из моих рук грязные бумажки. – Изучу.

Меня укрывает паника. Начинают дрожать руки. Да что там руки! Я даже дышать не могу спокойно.

Что происходит?!

– Мариб, – пытаюсь отнять их обратно, но тщетно. – Не трогайте их. Их здесь не было! Я совершенно точно говорю! Два дня назад их точно здесь не было! Мало ли что?!

– Успокойся. Я сам разберусь. Пока у меня полежат.

– Не надо их брать! Ну не надо! – не могу совладать с паникой. Да не было их здесь! Я ведь знаю, где у меня что лежит. И я в откидной стол никогда ничего не подсовываю к стене! – Ну их же явно принёс кто-то посторонний!

– Да не кипишуй. Ты лучше на звонок ответь. Вон у тебя телефон разрывается.

Кивает на выход, а я ошарашенно отступаю и медленно иду к телефону. Он лежит на кровати в спальне. Номер незнакомый. Местный.

– Алло? – все ещё не получается усмирить бурю внутри. Я должна его убедить ничего не брать отсюда! И ничему не верить! Даже документам! – Слушаю.

– Заткнись, дура, – скрежещет по нервам мужской незнакомый голос. – Ещё одно слово, и отца живым больше не увидишь…

Пип. Пип. Пип.

Глава 10

Внутри что-то обрывается. Я начинаю задыхаться. На глазах выступают слезы. Я до боли закусываю нижнюю губу и крепко сжимаю корпус телефона в руке, устремляя взгляд в потолок.

В тишине раздаётся мой тихий всхлип: мне не удаётся взять себя в руки.

Как будто меня ударили под дых. Замерев, не в силах пошевелиться, я просто смотрю в одну точку, пытаясь взять себя в руки. Ну когда они уже от меня отстанут?! Когда они папу отпустят?! Как бы они на меня ни давили, я не смогу ни к чему подтолкнуть Мариба. Как эту скалу можно склонить к тому, что ему не нужно?!

– Эй, ты что замерла? Все в порядке?

Оборачиваюсь на обеспокоенный голос. И сталкиваюсь с самыми голубыми глазами на свете. Они пронизывают насквозь. Не спрятаться и не скрыться мне от подозрительного взгляда.

– Даааа… – тяну неуверенно, все ещё боясь пошевелиться. – Да. Конечно.

Не узнаю сама себя. Как будто это и не я вовсе.

– Кто звонил?

Начинаю судорожно перебирать в голове варианты, но ничего кроме:

– Я не знаю, – вымолвить не смогла.

– Номером ошиблись?

– Да, – заворожённая, я тону в его взгляде, а выплыть не получается. Хочется закричать на весь мир, что происходит нечто ужасное, но я молчу. Я просто молчу… мысленно благодаря его за зацепку. – Да. Ошиблись, – вру и глазом не моргнув, но слова идут тяжело, приходится выталкивать их с нажимом.

Хочется кричать. Хочется разбить что-то. Потому что мне не хватает кислорода. Я задыхаюсь и утаскиваю Мариба за собой. Но он сильный. Он справится и сам. А я без него – нет. И потеряю единственного близкого человека, который у меня ещё остался. Во рту привкус горечи, и ничем его не смыть.

Если я расскажу ему, он вышвырнет меня за дверь сразу же… даже слушать не станет. И тогда я больше никогда не увижу отца…

– Мира. Давай без чая, собирайся, – слышу приближающийся голос, – забираем твои вещи и отчаливаем. Мне бы не хотелось, чтобы ты сюда возвращалась в ближайшее время.

Да я сюда одна и ступить не смогу. Даже если замки поменяю. Даже когда все это закончится, как мне здесь находиться?

– Ты слышишь – нет?

– Да, – отзываюсь тут же. – Я сейчас.

– Собирайся. Много брать не нужно.

Когда мы снова сели в машину, я не проронила ни слова. Я совсем не понимаю, что мне делать. Я не привыкла играть в игры опасных людей. А Мариб именно такой. Я знаю о нем очень мало – только то, о чем невзначай упоминал папа. И то, что я выискала в интернете. Нервно разглядываю отросшие ногти, чувствуя полное бессилие. Расскажу Марибу – отца убьют. Не расскажу… что они смогут сделать мужчине? Он кажется непробиваемым, неуловимым и сильным. Каким нужно быть идиотом, чтобы связываться с ним? А вот папе дорога на тот свет будет обеспечена, если я ещё раз «рот открою». Но они ведь обещали его отпустить…

Мы не сразу отправились домой. Сначала заехали в бар, который, как я понимаю, принадлежит Марибу и называется «Женщина». Громко. Пафосно. Провокационно. Там собирается сугубо мужская публика. Посетительниц никогда не бывает, только персонал. Мне было велено подождать в машине, но я выпросила возможность постоять на улице рядом с автомобилем. В салоне до сих пор царит дикое напряжение, невозможно расслабиться.

Мужчина долго не задержался. Вышел минут через пятнадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.