Элена Мин
Лёд и пламя

Глава 1

На улице было темно, но ему не спалось. Он не мог уснуть из-за разбушевавшейся грозы. За окном раздавались оглушительные раскаты грома, озаряя на короткое время тёмно-серое небо яркими вспышками света.

Мальчик залез под одеяло и дрожал от страха. Ему хотелось кричать и звать маму, но он знал, что мама сейчас всё равно его не услышит. Её спальня находилась слишком далеко отсюда.

Он пытался мысленно успокоить себя, упорно повторяя то, что сказала бы мама, будь она здесь.

«Это всего лишь дождь!»

Но его тело сжалось от напряжения, а ушки с ужасом прислушивались к каждому шороху за окном. Порывы ветра становились сильней, а капли били о стекло всё настойчивее.

В тот момент, когда очередная вспышка озарила мрачное небо, он не выдержал, выскользнул из-под одеяла и выбежал из комнаты, закрывая за собой дверь, так словно его преследовали потусторонние демоны.

В коридоре было тише. Раскаты грома почти не были слышны. Мальчик отдышался, прижимая маленькую ладонь к сердцу, и стремительно пошел в сторону спальни родителей. Ему было страшно, и единственным желанием ребёнка в эту минуту было забраться к маме в кровать и прижаться теснее, ощущая на себе успокаивающие прикосновения её теплых рук.

Разве не так поступают все дети, когда им страшно?!

Босые ноги создавали шлепки по голому полу. Он уже почти бежал, когда услышал голоса, доносящиеся с первого этажа. Он замер над лестницей, прислушавшись.

–Папа? – его голос прозвучал тихо и неуверенно,– Папа, это ты?

Осторожно спускаясь по широкой лестнице, он старался передвигаться как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания, на случай если ошибся и там внизу все же не отец. Голоса становились разборчивей и громче. Он смог различить их и узнать повелительный тон отца, но теперь уже побоялся его отвлекать.

Диалог между мужчинами был напряжённым, один из них даже кричал.

– Где деньги, Лёва?! – услышал мальчик грозный голос одного из незнакомцев и застыл на месте. Однако с этого места он не видел никого, поэтому помедлив, спустился ещё на две ступеньки и присел, просовывая голову между балясин витиеватой лестницы, так чтобы было видно говорящих.

– Я вам всё отдал!

– Нет, не всё! – мальчик вздрогнул, услышав холодный и безжалостный голос папы. С ним он говорил таким тоном лишь однажды, когда мальчик без разрешения зашел в кабинет к отцу и случайно разбил там одну из его любимых фарфоровых статуэток, – Ты и твои дружки забыли расплатиться со мной за последнюю поставку товара!

Тот самый Лёва задрожал, всхлипывая от страха:

– Мы так не договаривались. Речь шла о двух партиях товара, но сумма была за всё одна.

Мужчины захохотали, явно потешаясь над Лёвиной беспомощностью. Бедолага сидел в центре комнаты на стуле со связанными руками за спиной. Мальчик не видел его лица, только затылок, но уже от такого рода сцены понимал, что Лёве сейчас не позавидуешь. Рядом с ним стояли два человека одетых в черное, а прямо напротив отец. К счастью для мальчика, мужчина был так увлечён происходящим в комнате, что сына своего пока не замечал. Двое громил внешне выглядели чрезмерно устрашающе. Оба высокие, широкоплечие с характерными чертами лица, по форме больше напоминающие квадрат. С небрежной щетиной, которая прекрасно сочеталась с суровым взглядом цвета неба за окном. Правая бровь одного из них была отмечена тоненькой, но бросающейся в глаза полоской шрама. Особенно заметной она становилась в тот момент, когда мужчина прекращал хмуриться. Бровь словно разделялась на две половины.

– Здесь мы устанавливаем правила, – огрызнулся на Лёву один из громил и тот ещё сильней вжался в стул.

В дверях соседней комнаты показался ещё один представительный мужчина в костюме, лица которого мальчик рассмотреть не смог, зато отметил длинные волосы, собранные в хвост на затылке. Голос его звучал не грубо, а скорее наоборот, более протяжно, насмехаясь. Словно происходящее в комнате приносило тому несказанное удовольствие.

– Я думаю, Льву стоит преподать урок на будущее, о том, как в наше время ведутся дела, – заявил незнакомец. Мальчик уже успел пожалеть, о своём решении спуститься сюда, поскольку действия мужчин вызывали в нём ещё большую волну ужаса. Несмотря на свой малый возраст, он прекрасно понимал, что умудрился подсмотреть то, что не позволительно для детских глаз.

Один из громил тут же кивнул, взмахнув кулаком над Левой. Мальчик прищурился, ожидая удара по лицу и воплей о помощи, но услышал только строгий голос отца.

– Не стоит! Он же всё-таки наш гость….

–Нет! Простите, я всё отдам, честно! – взмолился «гость» надрывистым голосом, – Сколько мы вам ещё должны?

Отец расплылся в кровожадной улыбке, и от этого зрелища у ребёнка спазмом скрутило низ живота, так словно он только что проглотил целого ёжика.

– Столько же.

– Хо-хорошо, – заикаясь, ответил Лёва.

Незнакомец справа от отца о чём-то тихо ему говорил, довольно улыбаясь, и мальчик его плохо слышал. Всё его внимание было сосредоточено на связанном мужчине.

– Парни проводите нашего гостя на улицу и проследите, чтобы он без приключений добрался до дома, – скомандовал отец.

Когда двое подняли Леву на ноги и развернули к выходу, мальчик заметил окровавленное лицо. У него были разбиты губа, нос и левая бровь, а оба глаза, настолько затекли от синяков, что едва проглядывали сквозь щелочки. Его били. Очень много били. От этого зрелища мальчик испытал шок. Ему пришлось зажать рот рукой, чтобы не закричать вслух от страха. Он не хотел привлекать к себе внимание. Знал, что если отец узнает, что он подглядывал, ему за это тоже достанется.

Однако именно в этот момент его отец поднял глаза на лестницу и заметил на одной из ступеней под самым потолком маленького перепуганного сына. Мрачные голубые глаза застыли на мгновение, бесстрастно наблюдая за развернувшейся картиной. Мальчик понял, что попался и дернулся, попятившись назад, все еще не разрывая зрительного контакта со своим отцом, глаза которого сейчас больше походили на ледяные глыбы.

Уголок губ мужчины довольно потянулся вверх в ту же секунду, когда малый бросился бежать обратно вверх по ступеням.

За окном прозвучал ещё один раскат грома. Семён проснулся, с ужасом обводя глазами свою комнату.

Это был сон! Всего лишь сон…

Он привстал, садясь в кровати. За окном было темно и тихо, никакого грома, дождя или молний. Там было звёздное небо, а под ним верхушки деревьев соснового леса. Семён сместил взгляд на стену, и увидел, что стрелки на часах перевалились за полночь. Закрыв ладонями глаза, он почувствовал, что на лбу у него выступил пот.

Нет. Это был не просто страшный сон. Это было воспоминание из детства, о котором он уже успел забыть. Сколько ему тогда было: три, четыре?! Отвращение буквально затопило его разум, встряхнув нервную систему. Осадок после сна был таким натуральным: вязким, тягучим и липким, словно смола, растёкшаяся по телу, поэтому от него было сложно избавиться, просто передернув плечами. Семён нервно сглотнул, проводя ладонью по волосам.

Но почему именно сейчас?! Почему кошмары вернулись?!

Подобные сны для него были предвестником беды. В последний раз, когда его одолевали подобные смазанные воспоминания, ему пришлось пережить смерть матери, и тогда ему казалось, что напугать его чем-то ещё больше просто нельзя. Нечем! Потому что по-настоящему близких людей у него в жизни не осталось, а на себя ему было наплевать. Свою жизнь он высоко не ставил, как и жизнь отца, собственно. Просто в какой-то момент все краски перед глазами померкли, и его жизнь покатился по накатанному, полагаясь только на случай. Пока не появилась она.

Впервые за многие годы на протяжении нескольких последних месяцев он только и делал, что боялся и переживал и не за себя, а за другого человека. За человека, который так внезапно ворвался в его жизнь и скажи ему об этом каких-то полгода назад, он бы не поверил. Действительно не поверил бы!

Вероника. Эта девушка стала для него чем-то очень важным и единственным, что было в приоритете.

Сейчас даже смешно вспоминать, но ведь они действительно ненавидели друг друга все прежние школьные годы прямо перед тем, как судьба столкнула их вместе нос к носу. А теперь вновь разводила по разные стороны…

Он упал обратно головой на подушку, воображая перед собой её лицо, глаза и то, как она уверенно смотрела, приподнимая подбородок вверх. Представлял её улыбку, ту самую настоящую, искреннюю, от которой щемило сердце, пропадала надменность в голосе, а воображение напротив, начинало разыгрываться. Ту самую чёртову улыбку, при виде которой он сам начинал слащаво улыбаться и терял всякий контроль над своими эмоциями. А если ко всему перечисленному добавить ещё и её неуверенные прикосновения, учащенное дыхание, закушенную губу… Чёрт! Он злился на себя, что не мог контролировать не только свои мысли, но действия при виде этой девушки. Ну а если и мог, то с трудом. Однако это всегда было приятно. Приятно находиться с ней рядом. Приятно «сдаваться», «ломаться» и слышать, как с громким треском рушатся защитные барьеры. Приятно её касаться, целовать и позволять ей делать с собой тоже самое. С ней было приятно всё, и даже ругаться! Да, от этого он получал колоссальное удовольствие, когда видел привычный огонь в изумрудных глазах.

Большую часть проживания в школе они действительно были врагами, но теперь уже глупо отрицать тот факт, что ему нравилось наблюдать за ней. Нравилось выводить её из себя и видеть, как она злится, нравилось находить её глазами прямо во время урока, наблюдая за тем, как она покусывала кончик карандаша, приоткрыв рот, как щурилась от солнца или как рассматривала ногти, когда становилось вдруг скучно. Нравилось каждый раз очерчивать глазами её фигурку, представляя, что там находится под одеждой. Не нравилось лишь одно! То, что она таскалась повсюду с Островым и своим недалеким дружком Песнеренко. Это были именно те одноклассники, которых ненавидел Семён. За что судьба так неблагосклонна?!

Сначала, как только он проявил к ней интерес, она встречалась с мудаком Островым – самым нудным типом, по его личному мнению, в их классе. Потом её чуть не убил маньяк-убийца, которым, кстати, оказался директор школы и по совместительству её бывший владелец. Потом когда, казалось бы, уже весь кошмар закончился, против их отношений выступил его отец. И не потому что Вероника ему была не по нраву, а потому что Стас уже давно решил с одним из своих иностранных компаньонов, что когда придет время, их дети должны непременно пожениться. И сейчас это время вероятно пришло!

Как удачно, что свадьба была уже назначено на это лето или осень… Семён не понял. Ему было всё равно. Он не хотел этого. Не хотел жениться на Анжелине, не хотел предавать Веронику. Делать ей снова больно после всего того, через что им удалось пройти.

Семён снова вздохнул, уставившись в потолок. Сон не шел к нему, глаза не хотели слипаться. Вероника очень удивила его вчера вечером. Он действительно не ожидал, что она сможет прийти и буквально предстать перед его отцом с гордым видом, хотя на самом деле он знал, что она была совершенно разбитой и подавленной, как посуда, которую пустили в ход, разбивая на осколки о пол. По крайней мере, так она выглядела позавчера в тот момент, когда он прощался с ней, признаваясь, что женится на другой. Смотреть на неё было невозможно, хотелось буквально выколоть себе глаза. Она мгновенно побледнела, отчего темные круги под глазами, появившиеся от прежнего стресса, стали более заметны. Её глаза пытаясь найти хоть какую-то деталь его лице, говорящую о том, что он лжет, уцепиться за неё, но этого не было.

Он не хотел причинять ей боль. Не хотел слёз. Хотел просто уйти, но она кричала и хватала его за руки, умоляя, игнорируя удивлённые взгляды других учеников. Впрочем, в тот момент ему тоже было насрать на них.

Она сказала «пожалуйста», и он замер, как вкопанный. Противиться этому слову, сорвавшемуся с её губ, он не мог, не умел. Сейчас он даже усмехнулся, думая о том, что скажи она ему это гребанное «пожалуйста» даже два года назад, он бы и тогда не смог ей отказать. Это была просто какая-то магия, её магия. Возможно, это потому что он действительно влюблён в неё.

Теперь благодаря её стараниям он мог назвать Веронику «своей». Нет, не потому что его отец отменил свадьбу. Дату даже не перенесли. Она умудрилась заключить с ним сделку. Теперь они могли встречаться спокойно оставшиеся полгода пока он холостой, но потом она должна будет уйти. Просто исчезнуть из его жизни…

Сука!!!!

Если бы он знал, что она намеревалась так сделать, ни за чтобы не позволил бы этому случиться. Его отец действительно был очень страшным человеком, хоть и вопреки всему честным. Если она действительно сдержит обещание, он её не тронет. Но она должна будет исчезнуть! Уйти….

А если она решит ослушаться их договора, то пострадает не только сама, но и вся её семья. Этого он допустить не мог.

Проблема в том, что теперь, как не изгаляйся, Стас все равно в выигрыше. Он загнал их с Вероникой в свои тиски, откуда обоим больше не было выхода. И помогла ему в этом она сама.

Семён ощутил, как мурашки пробежались по телу, и поёжился в постели. Что делать дальше он не знал. Возможно, правильным было бы сдаться и просто жить, наслаждаясь сегодняшним днем, каждым его мгновением в своё удовольствие, но разве он мог?! Просто сдаться, позволив ей потом уйти?

Вероника ведь сейчас здесь. Рядом. Спит в нескольких метрах от него в соседней комнате. Наверное, это должно было его как-то успокоить, но нет! Отец разрешил ей вчера остаться, посчитав, что уже поздно возвращаться в школу одной. А возможно на это у него была своя причина.

Семёну хотелось её обнять, очень хотелось. Он был уверен, это помогло бы ему уснуть, но он продолжал ворочаться в пустой кровати и впервые, как показалось, на каких-то холодных, неудобных простынях.

***

Утром она проснулась от звука собственного голоса. Глухой крик сорвался с её губ и тут же рассеялся в стенах совершенно незнакомой комнаты.

Распахнув глаза, она первым делом нервно огляделась. Ей показались незнакомыми шелковистые простыни и мягкие подушки, на которых она лежала, как и причудливый балдахин тёмно-бордового цвета над головой.

Ей снова приснился очередной кошмар, сюжет которого она знала досконально, но каждый раз всё равно задыхалась в панике и кричала, когда снова и снова бежала от Степана Львовича вдоль стен темного коридора школы.

Вероника села, подогнув под себя ноги, и ещё раз обвела глазами комнату. Справа от неё располагалось большое окно с видом на умиротворённый покрывшийся льдом Финский залив, сосновый бор и ровные белоснежные сугробы снега, которые поблескивали серебром в лучах утреннего солнца. От такого вида её дыхание постепенно выравнивалось, а напряжение от плохого сна пошло на спад.

Тёмно-бежевые стены комнаты были заполнены светом, и золотистая люстра под потолком сияла, отбрасывая блики по всей комнате. Помимо кровати в комнате стояли ещё две прикроватные тумбочки и небольшой комод. Вся мебель была выполнена из тёмного массива дерева. На первый взгляд все смотрелось минимально и просто, но в этом было своё великолепие.

Вероника откинула одеяло в сторону и босыми ногами стала на пушистый ковер, ворс которого тут же просочился меж её пальцев. Воспоминания прошлого дня пронеслись у неё перед глазами, возвращая девушке ощущение реальности происходящего. Она вспомнила, как приехала к Меньшиковым, заключила сделку со Стасом, как встретилась с Семёном, а потом…

А потом Стас проявил чудеса гостеприимства и предложил ей остаться на ночь у них. Его заявление было странным, особенно после угроз, в которых он обещал, что вся её семья поплатится вместе с ней, если она нарушит хоть один из пунктов их договора. А после заявил, что если она хочет встречаться с его сыном, то должна будет подписать какой-то договор, в котором будут указаны все тонкости их соглашения.

Блеск! У неё даже не нашлось слов, что на это сказать, как и на его «чудное» предложение переночевать у них. Собственно она не хотела ночевать с ним под одной крышей. Не один нормальный человек не захотел бы. Его предложение было сродни тому, как если бы ей предложили остаться ночевать в логове змея. Да что там змея, в замке самого графа Дракулы!

Всё её естество противилось тому, чтобы остаться. Здравый рассудок кричал, что нужно убраться отсюда, да поскорей. Прыгнуть в такси и уехать подальше. Любой нормальный человек наверняка так бы и сделал потому, что спать в одном доме с человеком, чьи угрозы ещё не успели до конца развеяться, оседая густым смогом по комнате и на её плечах, явно плохая идея. Но ведь речь сейчас идёт о Веронике, так что тут понятия о норме весьма спорны.

Прошлым вечером пока она ехала сюда, её воображение рисовало поместье Меньшиковых холодным, мрачным замком, над которым по всем законам логики должны были сгущаться тёмные тучи. Эти картинки подпитывались событиями после её прошлого визита к ним, когда её приволокли сюда насильно и, связав руки, закрыли на третьем этаже. Она почему-то думала, что большая часть их дома обязательно должна быть в черных тонах, покрыта пылью, плесенью и паутиной, но к её удивлению это было не так. На самом деле в доме было очень много света и тепла. Было довольно много просторных комнат, таких как эта, например. Она с ужасом осознала, что ей могло бы здесь даже… понравиться.

Ника подошла к комоду и принялась с интересом разглядывать фигурки, выставленные в ряд. Это была коллекция из фарфоровых дракончиков, разной величины и формы. Они не выглядели милыми, скорее наоборот, устрашающими, с шипами, длинными хвостами и черными, как угольки глазами. Некоторые из них даже извергали пламя. Девушка мысленно ассоциировала эти фигурки с хозяином дома.

Точно! Беру назад слова о графе Дракуле! Не вампир, а дракон…

По её мнению Стас вполне мог оказаться огнедышащим существом со светоотражающей чешуёй вместо доспехов. Такой же непредсказуемый, странный и опасный.

– Уже проснулась?

Ника от неожиданности вздрогнула, отдёрнув руку от фигурок, и сразу обернулась к дверям комнаты. Она так увлеклась рассматриванием, что не услышала того, как кто-то вошел. В дверном проёме, облокотившись об дверной косяк, стоял Семён. На нём были домашние рваные джинсы и черная футболка. Его светлые волосы были слегка взъерошены, лицо было серьезным и лишь уголки губ слегка приподняты, свидетельствуя о том, что секунду назад он улыбался.

Она неловко переступила с ноги на ногу и машинально оттянула длинную серую майку, в которой спала, вниз в попытке прикрыть и без того слишком открытые участки тела. Нужно было что-то сказать, но слова, как ни странно, не шли в её голову. Она просто смотрела в его голубые глаза, в которых сейчас было больше тепла, чем она привыкла видеть за всю свою жизнь.

– Как спалось? – спросил он, не отводя внимательного взгляда от её лица. Хотя до того, как она обернулась, его глаза по-хозяйски изучали всё её тело. Его руки покоились в джинсовых карманах, а поза была до раздражения расслабленной. Он всегда вёл себя достаточно раскрепощенно и вальяжно, но что-то такое в его позе было сейчас, отчего её мышцы буквально парализовались, приклеивая девушку к месту. Возможно, дело было всё же в его взгляде и в том, как он на неё смотрел. Теперь в кристально голубых глазах плясали искорки веселья. Она ахнула.

Он что смеётся надо мной?!

– Ты… ты почему не постучал? Я не слышала, как ты вошел…

Семён усмехнулся:

– Потому что это мой дом, Лаврова! А ты, моя девушка…– он прошел в комнату, закрывая за собой дверь, – Так зачем мне стучать?! М-м…

Он остановился близко. Слишком близко. Ника облизнула пересохшие губы, чувствуя, как ускоряется пульс.

«Моя девушка…»

Услышать подобную фразу от него казалось чем-то невозможным, нереальным, немыслимым. Это что-то из разряда фантастики или же сказки, где сюжет совершенно не идет в ногу с многовековой классикой. Речь не о «Красавице и чудовище», и даже не обо всем известной истории про «Шрека». Нет. В этом случае представляется история про всё того же злого дракона, где чудовище похищает юную девушку для расправы, но затем, вопреки законам логики, влюбляется в неё и объявляет «своей». А девушка в свою очередь, будучи жертвой, влюбляется не в доброго рыцаря, пришедшего ей на помощь, а в своего похитителя. Вот же ирония…

Это какое-то отклонение от нормы, своего рода сумасшествие. Ну, да – так и есть! Только как не крути, у такой сказки не может быть счастливого финала, и выбор девушки здесь не причем.

У некоторых его просто нет. Выбора.

Осознание того, что ей через полгода придётся уехать, проносилось тупой болью по телу, поэтому она запретила себе думать об этом. Только на деле это оказалось не так просто, как кажется.

– Временная… – чуть слышно выдавила она, потупляя взгляд в пол, чувствуя приторную горечь на своем языке, – временная девушка.

Семён тут же нахмурился, но продолжал молчать, анализируя её слова в своей голове. Они так и не обсудили её вчерашний поступок, отложив в долгий ящик на потом. И если честно, она не хотела говорить с ним об этом. Может просто боялась этой неизбежной темы, а может…

Он протянул руку и приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Послушай,– начал он с тяжелым вздохом, и почему-то слова стёрли улыбку с его лица, – Единственная девушка, с которой я…

Она не дала ему договорить. А надо было ли?! Она просто сделала шаг вперед, вплотную прижимаясь к нему, и поцеловала. Просто потому, что вдруг внезапно захотелось. Появилась сильная необходимость резкая, ноющая, такая, что отдавала зудом не только на языке, но и во всем теле. Просто в одно мгновение захотелось прижаться к его мягким манящим губам.

Боже…

Они целовались вчера?! Позавчера? По ощущениям это было, словно целую вечность назад. Что с ней такое?! Откуда эта нездоровая потребность в его объятиях, прикосновениях?! Ей казалось, что если она этого не сделает: не дотронется, не поцелует, то просто задохнётся, как от недостатка кислорода.

Его дыхание. Его запах. От него пахло так сладко и свежо одновременно, что это даже немного сводило с ума. Запах утренней росы, луговых трав и ментола вперемешку с тягучим сладким запахом мёда. Так пахли его плечи, волосы, губы, лицо. Она почувствовала, как он сжал её в объятиях, проводя свободной рукой по майке вдоль спины. Медленно, почти бережно, он очертил кончиком языка контур её нижней губы, затем чуть ощутимо прикусил и отпрянул. На несколько секунд он замер и просто смотрел в её затуманенные глаза, пока девушка пыталась совладать с неровным дыханием.

– Переодевайся и спускайся на завтрак, – сообщил он, отступая, – Я буду ждать тебя внизу.

***

Вероника надела на себя джинсы и теплый белый свитер, в котором приехала вчера. Наспех расчесала свои тёмно-русые волосы и собрала их в хвост. Спускаясь вниз по лестнице, она чувствовала лёгкую дрожь во всем теле. Бывать здесь ей было не впервой. Каждый раз, спускаясь или поднимаясь по этим ступеням, она ощущала разные эмоции: от неподдельного ужаса и страха до легкого волнения и неприязни.

Семён стоял у самой последней ступеньки и вероятно ждал её. На звук приближающихся шагов он обернулся к ней, сохраняя нейтральное выражение лица. Лишь когда она приблизилась к нему достаточно близко, уголки его губ слегка поднялись вверх в одобрительной улыбке.

Отвести от него взгляд, стоя напротив, было сложно. Он действительно был красивый, в особенности, когда не пытался вывести её из себя. Когда не хмурился, не изображал надменность. Когда не был грубым и заносчивым. И как она могла раньше считать его глупую язвительную ухмылку настоящей?! Как могла не замечать притворной маски, за которой скрывались такие мягкие приятные черты.

Она успела отметить про себя, что весь его свободный, слегка вальяжный стиль в одежде и поведении, вся эта специфичная манера общения только придавали ему грации и шарма.

Пока спускалась, в который раз забыла, как дышать, потому что каждый раз, когда он появлялся на горизонте, ей это становилось делать трудно. Хотя без него и вовсе невозможно. Он был нужен ей, она это точно знала. Так словно она продала свою душу дьяволу и теперь не могла существовать отдельно от Семёна. Не могла, потому что добровольно отдала своё сердце, и теперь это колоссально усложняло её жизнь.

Он немного склонил голову набок, рассматривая её лицо. Словно принимал происходящее за фантомную реальность или просто за сон. Так словно боялся, что если коснётся ее, то девушка тут же исчезнет, растворится в воздухе, словно приятное видение.

– Скажи мне год назад, что я вот так буду стоять здесь и встречать тебя в своей гостиной, рассмеялся бы тому в лицо! – внезапно заявил он, ухмыляясь.

– Я бы тоже не поверила! – подтвердив его слова, улыбнулась девушка.

Она обошла его, с усилием оторвав от него взгляд, и обвела глазами просторную гостиную. Ей так хотелось рассмотреть её глазами ещё вчера, но не было на то подходящего момента. Комната была, как и все другие, впечатляющих размеров, однако в интерьере не было ярких красок, бросающихся в глаза. Стены спокойного светло-серого оттенка с слегка выпуклым серебристым узором. Потолок украшала большая хрустальная люстра под потолком, которую Вероника успела заметить ещё вчера, а единственное окно обрамляли тяжёлые тёмно-серые шторы.

На двух противоположных стенах висели две огромные картины. На одной из них был изображен морской берег прямо во время шторма, а на второй на тёмном фоне сидела хрупкая девушка в белом платье, и казалась она невинной и незащищенной. Названий картин и их авторов Вероника не знала. Это было что-то из современного направления в искусстве.

Помимо картины стену справа от лестницы украшал большой аквариум. Ника подошла к нему и легонько постучала по стеклу, разгоняя маленьких разноцветных рыбок. По центру комнаты стояли два массивных кожаных дивана, а между ними журнальный стол с изогнутыми деревянными ножками, напоминающими лапы льва. Ника обошла диваны, и кончиками пальцев дотронулась до каждого предмета на стеклянной столешнице столика. Там лежал свежий выпуск газеты, книга, взятая с книжной полки той, что занимала почетное место у входа в комнату, связка ключей и пустой футляр из-под очков. Особое внимание Ника уделила книге. Она взяла её в руки и быстро пролистала, обращая внимание на название.

– Это книга отца, – сообщил Семён, неотрывно наблюдая за девушкой, – Он здесь читает иногда.

– А ты? Ты читаешь что-нибудь?

Вероника очень любила читать. Она считала, что книги – это неотъемлемая часть её жизни, начиная с самого детства. И ей было очень интересно узнать его мнение на этот счет.

На мгновение Семён задумался, а затем просто качнул головой:

– Нет. Отец постоянно принуждал меня к чтению, заставляя читать что-то из астрономии, философии, истории, уроки ведения бизнеса. Разные юридические или политические издания. Как-то раз он меня даже заставил прочесть уголовный кодекс России. А мама вечно подсовывала мне классическую литературу, чтение которой мне и в школе хватало. В итоге я разочаровал обоих. За всю свою жизнь прочел пару книг от начала до конца, а остальные частями и лишь по мере необходимости.

– Понятно, – кивнула Вероника, возвращаясь к осмотру комнаты.

В углу располагался камин, и он был, пожалуй, самой важной частью этого интерьера. Он был большим и массивным, выполненным из тёмного камня, внутри медленно тлело большое полено. Несмотря на стеклянную заслонку, аромат древесины витал в воздухе, заполняя пространство комнаты, а приятное потрескивание умиротворяло и успокаивало.

На каминной полке в рамках стояли несколько фотографий. Вероника рассмотрела каждую вблизи. Почти на всех была красивая женщина со светлыми волосами и карими глазами.

– Это твоя мама? – вопрос прозвучал тихо. Вероника никогда не видела мать Семёна, только слышала, что она была очень красивой женщиной при жизни.

Семён тут же заметно помрачнел. Его взгляд переместился на фото, которое девушка держала в руках.

– Да

– Она милая

Ника отметила, что волосы женщины хоть и светлые, но все же были немного темней того оттенка, что был на голове её сына, а глаза так и вовсе являлись полной противоположностью Меньшиковым.

Интересно, есть ли в нём хоть что-то от мамы или Семён во всем похож на отца…

Вероника тяжело вздохнула, возвращая рамку на место. И без лишних вопросов по его реакции было видно, как он к ней относился. Он любил мать возможно даже больше, чем отца.

– Что с ней случилось?

– Она заболела и умерла, когда мне было пятнадцать…

Ну вот! Его голос звучал глухо и надломлено.

– Хотела бы я с ней познакомиться, может хоть одному члену из твоей семьи пришлась бы по вкусу, – выдавила из себя девушка с полуулыбкой на лице, отчего он ухмыльнулся.

– Да, у вас бы определенно нашлись общие интересы!

Он произнёс это так, словно под фразой «общие интересы» подразумевал себя. Отчего на щеках девушки проявился румянец, и она быстро отвернулась.

– На сегодня достаточно экскурсий, – внезапно отчеканил он, хватая её за руку, – пошли завтракать…

Девушка послушно шла вслед за ним по пустому коридору, пока он вел её в обеденный зал.

– Доброе утро! – услышала она знакомый баритон Стаса.

Сам он сидел в центре большого стола, как обычно в строгом деловом костюме. Вероника всерьёз задумалась о том, что он и спит наверняка в нём, причем с идеально выглаженными стрелочками.

Семён в ответ на приветствие отца сдержано кивнул. Вокруг Стаса порхала полная дама в фартуке, вероятно, его домработница. Она подавала ему то столовые приборы, то салфетки, то чай.

Семён отодвинул перед Никой стул, помогая присесть и сам сел рядом. Домработница тут же подоспела к ним с серебряным подносом, на котором стояли две кружки ароматного чая. Семён отпил из своей чашке и, не обращая никакого внимания на окружающих, подтянул к себе тарелку со своей порцией яичницы с беконом.

Ника осторожно перевела взгляд с одного мужчины на другого. Оба ели молча, уткнувшись в свои тарелки. Она нахмурилась, не выпуская из вида бросающееся в глаза детали: ровная спина, салфетка на коленях, в правой руке нож, в левой вилка.

Так вот значит, как проходят обеды и ужины в семье Меньшиковых….

Девушка поднесла кружку к губам и сделала первый глоток. В чае чувствовался знакомый травяной привкус. Это был мёд. Семён пил чай только с медом и, наверное, домработница решила и ей его в кружку добавить.

Она взяла кусочек хлеба и с легкостью размазала по нему мягкое масло. Затем дополнила свой бутерброд кусочком сыра и, выпрямив спину, решила тоже есть молча, не обращая особого внимания на присутствие Стаса за столом.

Есть, просто есть.

Однако следующий глоток чая чуть не стал ей поперек горла, от внезапного вопроса мужчины.

– Сегодня суббота, какие у вас планы на этот день?

Он задал этот вопрос с такой обыденной легкостью, будто бы говорил со своими родными детьми, или же если бы она действительно была настоящей девушкой его сына без всяких там сделок и договоров. Что уже было нелепо и абсолютно не свойственно его манере поведения.

Семён внезапно прекратил жевать и посмотрел на отца с привычным непроницаемым выражением лица.

– Серьёзно? Ты действительно сейчас будешь спрашивать нас об этом?!

Стас оторвал взгляд от тарелки, закончив с завтраком, и посмотрел на сына, полностью игнорируя присутствие девушки.

Пофиг! Так даже лучше!

– А что в этом такого?! – с наигранным удивлением спросил он, – Я обещал, что не буду возражать против ваших….встреч! Делайте, что хотите с тем условием, конечно, что вы не будете делать глупостей…

Семён прыснул со смеху и поднялся из-за стола, показательно делая вид, что уже наелся.

– Ещё чаю? – вежливо спросила женщина, о присутствие которой Ника даже успела забыть.

– Нет, спасибо!

К подобному рода обслуживанию она была явно не готова.

– Если я правильно понимаю твою фразу: «делайте что хотите», то мы можем хоть сейчас сесть в самолет и на какие-нибудь острова до конца лета?! – бодрым голосом проговорил Семён, хотя каждое его слово так и сочилось сарказмом.

Стас категорично поджал губы. Шутку сына он явно не оценил.

– Да здравствуют жаркие страны и теплое море! – весело добавил парень, продолжая играть на нервах у своего отца.

Ника невольно поёрзала на стуле, чувствуя, как атмосфера с каждым отпущенным словом накаляется ещё на один градус.

– Не стоит сразу впадать в крайности! – сквозь зубы проговорил Стас, – Лучше сначала познакомь Веронику со своими увлечениями, покажи ей наших лошадей…

Если бы могла, челюсть Вероники сейчас бы точно щёлкнула по тарелке. Вот настолько она была удивлена.

– Лошадей?! – растерянно переспросила девушка.

У Меньшиковых есть лошади?! Ущипните меня!

Семён встал за её спиной и недовольно прищурился. Она не видела его лица с такого ракурса, но чувствовала тот холод, что исходил от него. Стас тоже молчал и, судя по траектории его взгляда, сейчас так же смотрел сыну в глаза. Оба упрямые, оба горделивые и одинаково надменные.

– Ты поела?

Ника ничего не ответила. Она понимала, что это не вопрос. Семён терпеливо ждал, пока она поест, и сейчас был уже не в состоянии, продолжать находиться здесь дальше. Его рука легла на её плечо, и девушка почувствовала через одно касание то, как он напряжён.

Она сдержанно кивнула и поднялась из-за стола. Было такое чувство, словно девушка присутствовала на завтраке с высокопоставленными городскими чиновниками. И по совместительству приняла невольно участие в одном из развлекательных телешоу, что-то сродни «Ледникового периода», где судьи вот-вот должны были поставить оценки за артистизм: «6:0», «6:0» не иначе…. Моральные силы были истощены, а это только начало дня!

– Знаете, Вероника, а ведь Семён многое о Вас рассказывал, особенно в детстве…

Фраза Стаса прозвучала тихо, как бы между прочим, но они оба её услышали. Вероника почувствовала, как Семён крепче сжал её ладонь в своей руке.

Она обернулась. Жестокость во взгляде Стаса шла рука об руку с довольной улыбкой на лице. Ника почувствовала, как холодные мурашки пробежали по спине, но постаралась улыбнуться в ответ.

Черта с два я выдам ему своё смятение!

– Могу себе представить…

Это было впервые за утро, когда он так явно и всецело обратил на неё своё внимание.

– Надоедливая, вездесущая, всезнайка! – выплюнул он ей в лицо слова, некогда сказанные его сыном.

Так, спокойно, Ника, спокойно! Дыши! Это всего лишь «клише», которые уже давно являются частью твоей жизни…

– Отец! – недовольно огрызнулся Семён. Он настолько плотно сжал свои губы, что они буквально побелели. Это был явно не хороший знак.

Стас просто хмыкнул, не сводя взгляда с девушки. Своим действием он одновременно показывал им свое превосходство и в то же время просто издевался.

– Что ж узнаем, какая ты есть на самом деле!

Вероника выгнула брови, пытаясь подавить нарастающее раздражение.

– Разве не Вы говорили, что я умная и смелая? Мне кажется этого вполне достаточно.

Её вопрос остался без ответа. Семён дернул рукой, и она вышла вслед за ним из комнаты. Усталость резко упала на её плечи неподъёмным грузом. Общение со Стасом отнимало много сил и энергии. Намного больше, чем когда-то с Семёном.

– Да уж! Нелегкими будут эти полгода, – в завершение произнесла она, когда поняла, что они вернулись в гостиную.

– Послушай,– он обернулся к ней, и его тон вновь стал ровным, – Постарайся не зацикливать на нём своё внимание…

Он молча смотрел на неё с минуту, словно что-то взвешивал и принимал решение. Вероника буквально слышала, как вращаются шестерёнки в его голове, но открыть рот не отважилась.

– Подожди меня здесь, – заявил он, бросая быстрый взгляд на наручные часы, – Я переоденусь наверху и спущусь. Поедим, погуляем в городе.

Его предложение было неожиданным. Вероника стояла посреди комнаты ошеломлённая и не знала, как реагировать на его слова.

– Ты предлагаешь пойти на свидание? – прозвучало тихо и как-то по-детски, но девушке было всё равно на то, как это звучало со стороны.

Он засунул руки в карманы и после минутной пазы произнёс:

– Да, Лаврова! Если ты так хочешь, это будет свиданием.

Лаврова! Ему, вероятно, нравится называть меня по фамилии! Хотя в этом даже что-то есть…

Что-то дразнящее из прошлого, что подстёгивало в памяти особо приятные моменты. И не приятные тоже…

Он поднялся по лестнице и скрылся за поворотом, а девушка вновь осталась стоять одна. Чтобы убить время, она решила продолжить осмотр комнаты и на этот раз подошла к книжному шкафу, изучая книги.

На стеллаже действительно хранились сборники разных зарубежных и русских классиков, некоторые из них Ника читала. А ещё было много дополнительной литературы, развивающей кругозор. Девушку поразил факт наличия нескольких зарубежных изданий напечатанных на английском языке, причем в одной из таких лежала закладка.

– Я вижу, Вы осваиваетесь?

На этот раз Ника даже не дернулась, хотя голос Стаса нарушил просто оглушительную тишину. Он вошел в гостиную и тут же поднял свою газету со столика.

– Я просто смотрела. У Вас очень много интересных книг…

– Да, да, знаю! Хотел поговорить с тобой о другом.

Ника нахмурилась, но кивнула. Его скучающе-раздражающий тон вынуждал снова напрячься. Вернув книгу на место, она прошла к дивану и положила ладони на его широкую спинку.

– О чём? Мне казалось, мы уже всё обсудили.

– Я лишь хотел напомнить Вам о том, что нужно быть предусмотрительнее, – заявил он, размахивая газетой перед носом девушки,– нельзя допустить, чтобы малейшая информация об отношениях моего сына с Вами просочилась в прессу. Скоро придет время, и мы объявим о помолвке Семёна с Анжелиной.

Пальцы девушки сильнее сжали спинку дивана, а ноготки впились в кожаную обивку. При упоминании Анжелины в разговоре её разве что не стошнило.

– Не раньше, чем через полгода! – прищурившись, твердо произнесла она.

– Здесь не Вы устанавливаете правила, забыли?!

Ух, как же сейчас захотелось его ударить! Видит Бог, это он играл с огнём, а не я.

– А знаете, я ведь хотела попросить у Вас прощение. – Внезапно призналась она и на этот раз своими словами ввела его в замешательство, хоть и лишь на одно короткое мгновение. – За то, что действительно винила Вас в смерти Оли и двух других девочек, за то, что считала Вас убийцей, монстром! Я всерьёз верила в то, что это были Вы! – ярость так и бурлила в её венах, а отголоски фраз звучали в голове, – Но знаете, что?! Я не буду этого делать! Не буду извиняться, потому что Вы полностью заслуживаете этих обвинений!

Кажется, он был шокирован её словами.

Цвет лица Стаса стал непривычно багровым, брови сдвинулись ближе к переносице, а голубые глаза потемнели до темно-синего оттенка. Она явно дергала льва за усы.

– Не советую Вам, дорогуша, разговаривать со мной в таком тоне! – он пришел в себя быстрее, чем она думала. Вероника сглотнула, но взгляд не потупила, а он вероятно и без того понял, что добился своего. Оттого на лице Стаса растянулась противная улыбка, которая по своей природе была больше похожа на злорадный оскал.

Она чуть не отшатнулась от него на два шага назад, но поборола в себе это желание только потому, что уже неоднократно видела подобную улыбку раньше на лице его сына и морально была готова к чему-то такому.

– Если ты и дальше будешь говорить со мной в таком тоне или пытаться хоть как-то нарушить договор, я разотру в порошок тебя и всё твоё семейство! – высокомерно добавил он и тут же отступил на шаг довольный своим результатом запугивания.

Ника не ответила. Все ещё продолжала стоять и всё крепче сжимать кожаную обивку ногтями. Стас развернул газету и присел на диван, закинув ногу за ногу.

– И не портите мне, пожалуйста, мебель! – как бы невзначай бросил он, не отрывая глаз от газеты.

Ника опустила взгляд на свои руки и буквально приказала себе разжать пальцы.

– Я связался с юристом, – обыденным тоном произнёс Стас, всё так же не глядя на девушку,– договор в письменном виде будет готов уже к понедельнику. Так что подпишем при следующей встрече.

Глава 2

Когда машина остановилась, Ника с удивлением отметила, что они очутились на одной из центральных улиц Санкт-Петербурга.

– Это и есть твой сюрприз? – спросила она, выглядывая через открытое окно.

Семён первый вышел из машины и галантно открыл перед ней дверь, подавая руку. В такие минуты рядом с ним она забывала, что он может быть грубым, наглым и высокомерным. В общем, той самой занозой в заднице. Это все стиралось. Словно перед ней был другой человек, но всё с той же лукавой полуулыбкой.

Он молча взял её под руку, и они вместе пошли по тротуару к освещенной арке. При свете дня нельзя было оценить в полной мере её великолепие, но, судя по размеру, ночью её вид оправдывал ожидания. Но самым главным было даже не это, а то, что находилось за ней. Пройдя через арку, они попали на территорию большого зимнего катка.

Ника ахнула, приходя в восторг. Протяжённость ледяного покрытия была больше одного километра. Прямо по центру всё ещё стояла высокая новогодняя ёлка, украшенная яркими шарами и гирляндными огнями. А над головой, как имитация купола, была растянута сетка, по своему узору больше похожая на нити паутины. Она переплетала между собой тысячи таких же маленьких лампочек. Вероятно, даже в плохую погоду эти огни были прекрасной имитацией звездного неба.

Вокруг ёлки с задорным смехом катались дети и их родители, влюбленные парочки или просто те, кто захотел продлить себе новогоднее настроение подобным образом. Ника успела заметить на льду юную фигуристку и её личного тренера.

По периметру слева от катка располагались лавочки для всех желающих отдохнуть или просто посмотреть. Рядом притаились небольшие кафешки и открытые лотки с угощениями. Здесь продавали сладкую вату, разнообразную ароматную выпечку и горячие напитки: какао, кофе, чай и даже глинтвейн. Чувствуя приятный аромат кофейных зерен, у Вероники рот наполнился слюной.

Дальше так же она заметила призовой тир, а рядом прилавок с разнообразным выбором мягких игрушек. Неподалёку от места, где они стояли, играл на скрипке свою симфонию одинокий скрипач.

Вероника всё ещё восторженно оглядывалась, когда Семён вновь потянул её ровно в противоположную сторону к месту с яркой вывеской: «Коньки на прокат».

– Я очень плохо катаюсь, – смущенно призналась девушка, водя глазами по сторонам.

– Это почти как танцевать, – заверил её Семён, – стоит только начать и уже трудно будет остановиться…

– Никогда бы не подумала, что ты любишь кататься на коньках,– произнесла она с сарказмом.

– А я и не люблю, – пожал плечами парень, – просто у нас свидание, забыла?

На мгновение она задумалась, всматриваясь в его лицо. Всё-таки как мало она о нём знала на самом деле. Всю свою жизнь она видела перед собой не настоящего Семёна, а лишь ту его часть, которую он хотел, чтобы она видела. А сейчас, кажется, он открывался перед ней с другой стороны, с той, что постоянно для всех была в тени.

– Сколько раз до меня ты уже бывал на свидании? – вопрос вырвался сам собой.

– Я ещё ни разу не ходил на свидания с девушками. Так что не суди строго, – он наклонился ближе и прошептал у самого уха, чем вызвал волну мурашек по её телу,– конкретно в этом вопросе у меня мало опыта…

Вероника даже не удивилась его признанию. Она сразу вспомнила один разговор, что когда-то состоялся между ними. Он утверждал, что девушки созданы лишь для того, чтобы пользоваться ими в пастели, не больше, не меньше. Как будто в подтверждение её догадки он тут же ухмыльнулся и подмигнул.

Очередь они отстояли вполне достойно и, взяв коньки нужного размера, дошли до свободной лавочки, чтобы переобуться. Семён молча помог ей зашнуровать её обувь и чуть позже обулся сам. Ника успела про себя отметить, что делал он это легко и очень быстро.

– Ты хорошо умеешь кататься?

– Я не профи в этом вопросе, но пару раз приходилось вставать на лёд, – ответил он, поднимаясь, и снова протянул ей свою руку.

Вероника не умела кататься. Один единственный раз в своей жизни она была на катке ещё в детстве со своей мамой. Поэтому сама не поняла, почему так смело и самоотверженно протянула ему свою руку, делая первый шаг на лёд. Без малейших колебаний, словно на интуитивном уровне она чувствовала себя рядом с ним в безопасности.

Мороз щипал её за нос и за щеки. На улице было холодно, но его прикосновения к её коже казались обжигающе-горячими. Он сделал первый шаг по льду медленно, позволяя ей обхватить себя за локоть обеими руками. Девушке хотелось прижаться к нему всем телом, потому что ноги так и норовили разъехаться в противоположные друг от друга стороны.

Семён громко рассмеялся, когда она пошатнулась и чуть не упала на него. Он вовремя успел поймать равновесие и удержать их обоих на ногах.

– Если ты будешь так за меня хвататься, мы не сможем нормально покататься, – усмехнувшись, заявил он, – Просто расслабься и выдохни…

Ника сглотнула, с трудом выпустив его локоть из своей хватки. Она думала, он возьмет её за руку, но вместо этого он довольно легко откатился от неё на пару метров и оставил одну, словно выброшенного в море котёнка. На его лице засияла подозрительно довольная улыбочка, а сам он не сводил с неё пристального взгляда, расслабленно подперев руки в бок.

– Ну же, Лаврова, давай! – подтрунивал её он, – Это просто! Двигайся навстречу ко мне!

– Семён, ты бросил меня! – обиженно зашипела она, не решаясь пошевелить даже головой. Но только это его ещё больше раззадорило.

– Давай, Вероника! Должен же я хоть чему-то тебя научить!

Он с невероятной легкостью прокатился вокруг неё, заведя руки за спину, отчего Ника почувствовала себя новогодней ёлкой, вокруг которой водят хоровод. Он пытался объяснить ей, как нужно переставлять ноги, как наклонять корпус, но она с трудом его слышала из-за шума в голове. Ещё через несколько секунд он снова стоял перед ней, протянув руку.

Ника втянула морозный воздух через ноздри и протяжно выдохнула ртом, прикрыв глаза. Первый шаг было сделать трудней всего.

Но ведь я уже целых три минуты стою на льду и ещё ни разу не упала! Если это не достижение века, а тогда что?!

Девушка открыла глаза, твердо заверив себя, что просто обязана попытаться сделать этот шаг. Ради Семёна. Он ведь действительно хочет её этому научить. Она подняла на него глаза и сосредоточилась.

Шаг, просто шаг! Это будет не сложно! Должно быть…

За его спиной катались дети. Глядя на то, как легко они это делали, можно было смело предположить, что это действительно просто. Совершенно неожиданно внимание привлёк молодой мужчина в черном пальто. Он просто стоял на льду в нескольких метрах от них и смотрел, когда Вероника случайно встретилась с ним глазами. В его взгляде была какая-то странная смесь эмоций, отчего у девушки выбило воздух из груди, но лишь на несколько секунд, потому что он тут же отвернулся, покатившись в совершенно противоположную от них сторону.

Ника нахмурилась. Поведение мужчины показалось ей подозрительно странным, но она тут же забыла об этом, когда услышала вкрадчивый голос Семёна.

– Эй, не бойся! Я рядом…

Сделав маленький шажок, она пошатнулась и чуть было не упала, но вовремя смогла удержать ноги вместе, приставляя вторую. Затем ещё шаг. Вдох. Выдох. Шаг.

– Ну, вот! Видишь, получилось, – довольно протянул Семён, как только она смогла коснуться его руки.

Следующий час они катались вместе. Семён достаточно уверенно держался на льду, катаясь легко и быстро, чем привлекал к себе немало восхищенных взглядов со стороны других девушек. Вероника, напротив, каталась медленно, передвигаясь маленькими шажками, и придерживалась то за него, то за бортик. Она несколько раз все же падала, но всякий раз ей не было больно, только весело, потому что Семён тут же подлетал к ней, помогая встать.

Он смеялся, смотрел на неё влюблёнными глазами, и девушке хотелось запечатлеть эти мгновения в своей голове навечно. Что-то подсказывало ей, что таким он будет не всегда.

Катание на коньках напомнило ей, как это радоваться жизнью и получать от неё все, что хочешь. Когда отталкиваешься от бортика и катишься вперёд, кажется, что летишь. Ей сейчас только крыльев за спиной не хватало, но глядя на Семёна, почему-то казалось, что они у неё есть.

Глупо, да?!

Один раз она даже чуть было не налетела на ту самую фигуристку, но к счастью та во время успела увернуться от столкновения с неопытной девушкой.

Когда они переобулись обратно в свою обувь, то зашли в первую кафешку, что была ближе всех к ним.

Внутри кафе было хоть и тесновато, зато тепло и уютно. Вероника первым делом стянула с себя шапку и перчатки, а затем приложила ладони к порозовевшим щекам.

Семен наблюдал за ней с полуулыбкой, а затем помог снять пальто. Освободившись от верхней одежды, они подошли к витрине с пирожными, но к её большому удивлению он заказал два мороженных.

– Мороженное, зимой?! – переспросила она так, словно у него была температура и он бредил.

Семён лишь посмеялся, оплачивая заказ. Они сели за маленький столик прямо у окна.

– Где та Вероника, которая любит нарушать правила?! Где та Вероника, которая не боится выйти на улицу посреди ночи одна даже под угрозой смерти?! Где та Вероника, в которую я влюбился?

Она услышала от него эти слова и замерла, отсчитывая про себя удары сердца. Первый и последний раз он признавался ей в любви, когда пытался оттолкнуть. Когда пытался попрощаться. Это воспоминание приносило с собой боль, а ведь должно быть только наоборот, радость.

– Скажи, что любишь меня, – внезапно потребовала она тихим голосом. Её глаза умоляли об этом.

Улыбка вдруг стерлась с его красивого лица.

– Я уже говорил однажды…

– Знаю. Скажи ещё! Я хочу слышать это чаще.

Он прищурился, наклоняясь ближе. В тот момент ей ужасно сильно хотелось дотронуться до его щеки. Его губы были плотно сжаты, а взгляд стал серьёзным, внимательным, можно сказать даже более привычным для неё. Хотя она всё же чаще видела его резким, холодным, раздражающе-насмешливым.

– А смысл если это всего лишь на полгода?

А нет, вот теперь больно…

За это ей уже хотелось ударить его и закричать, обвинить во всем, что происходит, и вместе с тем сказать, что это все не важно. В такие моменты она ненавидела его прямолинейность. Потому что подобной манерой он не щадил даже её. Однако по той же причине и уважала, потому что он всегда говорил правду, какой бы горькой она не была. Поэтому она выдохнула, сдержавшись, и снова перевела на него взгляд.

Принесли мороженое в красивых креманках и поставили прямо перед ними, только вот обоим уже было не до сладенького.

– Послушай, – произнесла она дрожащим голосом, глядя в его глаза и, наверное, впервые по его незамедлительной реакции поняла, что он был зол. Он рассержен за то, что она, не посоветовавшись с ним, приняла решение за них обоих, заключив сделку с его отцом, – когда через полгода я уйду, – к глазам незамедлительно подкатились слёзы, но она стойко держалась, не давая им пролиться, – я хочу помнить эти слова. Я хочу, чтобы они остались со мной прямо в сердце. Потому, что я люблю Семёна Меньшикова! Люблю сейчас и буду любить потом.

Эти слова давались ей очень тяжело. Он молчал.

– Хочу слышать это от тебя сейчас, чтобы потом с лёгкостью воспроизводить слова по памяти в своей голове. Хочу помнить каждую интонацию, как звучит твой голос…– она запнулась, и задрожала, обхватив себя руками. По щеке скатилась одинокая слеза, а за ней ещё одна.

Он молчит. Почему?! Он наказывает меня за что-то?!

Он смотрел так, словно сейчас видел перед собой совершенно незнакомого человека. Она смахнула слезу и затаила дыхание. Ей хотелось, что бы он её услышал, понял то, что она хотела донести.

А ещё она мысленно просила прощение за то, что втянула его в эти странные отношения. Она не знала, как бы он отнесся к этому на самом деле, если бы знал о её намереньях с самого начала. Вряд ли хорошо…

Он неожиданно улыбнулся правым уголком губ, наклонился ещё ближе и чуть слышно прошептал у самого уха так, что тело окатило горячей волной.

–I love you. Аmore mio. Je vous aime. Te guiero. Я люблю тебя, Вероника Лаврова! Люблю…

Услышать от него подобное признание на пяти разных языках было неожиданным. Настолько неожиданно, что его слова просто выбили её из равновесия, вытряхнули все мысли из головы, все тревоги и опасения, забрали почву из-под ног. Он взял её за подбородок, слегка потянул на себя и поцеловал. Его сладкий привкус мёда смешался с горечью её слёз на губах. Казалось, что всё плохое действительно осталось позади. Теперь только чистый лист и новое начало.

Дополнение:

I love you – Я люблю тебя (на английском)

Аmore mio – Любовь моя ( на итальянском)

Je vous aime – Я тебя люблю (на французском)

Te guiero – Я тебя люблю (по-испански)

***

– Расскажи мне что-нибудь о себе. Я ведь ничего о тебе не знаю …

Снег приятно хрустел под ногами, когда они шли через железные ворота по двору поместья. После продолжительного катания на коньках и мороженого, они заехали в маленький и уютный ресторанчик, чтобы пообедать, как полагается.

На двоих они заказали себе сет ролов, огромную пиццу и две чашечки кофе. Во время обеда они много говорили, но больше на нейтральные темы. Вероника рассказала о том, как мама водила её в детстве на каток, поведала грустную историю развода своих родителей, а Семён в это время слушал её молча, внимательно и не перебивал. Они вместе вспомнили момент их первого знакомства в школе, отмотав время на восемь лет назад. Своеобразное воспоминание, но сейчас им прежние размолвки казались смешными.

– Что ты хочешь обо мне узнать?

– Не знаю. Твой отец всегда был таким странным? Где твои бабушки и дедушки?

Семён явно озадачился её вопросом, судя по сдвинутым к центру бровям. Он крепче сжал руку Вероники в своей, и сменил траекторию их движения. Просто повел её в другую сторону от дома.

– Своих дедушку с бабушкой по линии матери я никогда не видел, а вот деда со стороны отца помню хорошо, хоть и был маленьким. Он был военным. Очень властным и строгим человеком. Он умер, когда я был ещё совсем ребёнком. Его жена – моя бабушка, сейчас живет за границей.

– Подожди, дай угадаю, – тут же перебила его девушка, – В Лондоне?

Семён кивнул.

– Да. Вижу её редко, она не приезжает к нам. А что касается отца, он всегда ставил дела бизнеса выше семьи. Пока мама была жива, я этого не замечал…

Она почувствовала, как он напрягся.

– А может и замечал, но просто не хотел в это верить. Он всегда был таким, какой он есть…

Семён резко замолчал, продолжая идти, но его откровение и так поразило её. То, что он ей рассказывал, было для неё важным и непременно значимым. Он открывался ей. Медленно и по чуть-чуть, но все же открывался.

– А куда мы идём?

Они обошли фасад дома стороной, прошли мимо гаража и ещё нескольких построек, оставили позади себя сад.

– В конюшни, – уверенно произнес Семён, и Вероника обомлела.

– Как конюшни? Ты шутишь?! Я думала, это был какой-то розыгрыш про лошадей…

На её лице отразилось такое изумление, отчего он вполне искренне улыбнулся. Когда он завел её в так называемую конюшню, все сомнения девушки мигом развеялись, а глаза распахнулись так широко, что возможно у некоторых при виде того насколько они большие, мог бы развиться комплекс неполноценности. Ну, это лично его мнение, конечно.

Конюшня была явно построена не так давно. Внешне она не очень-то примечательна, а вот внутри…

Здание конюшни было выполнено из светлого массивного дерева. Его центральный зал был круглым, и именно над ним крыша была подобно стеклянному шару, пропускающая через себя свет. Много света. А под ногами на полу, ровна на этом месте была выложена мозаика в виде черного коня.

У самого входа в углу лежали тюки сена, рядом аккуратно сложенные в рядок поленья, вероятно, для камина. Дальше располагалась площадка для упряжки коней со всем необходимым для этого инвентарём, а в самой глубине большой и светлый денник с лошадьми.

Вероника замерла, заметив перед собой пару настоящих коней. Ей все ещё казалось, что это какое-то видение, и что всё не по-настоящему. Жеребцы оба огромные с черными, как бусинки глазами и шикарной длинной гривой. Один весь чёрный вороной, а второй желтовато-коричневый.

Семён какое-то время стоял в стороне, оценивая её реакцию, переводя задумчивый взгляд с неё на лошадей, после чего просто подошел ближе к животным, привлекая их внимание к себе.

– Красивые, правда? Подойди поближе, они тебя не обидят, – он открыл денник и зашел внутрь к черному коню. Жеребец на первый взгляд выглядел не очень дружелюбно, но когда Семён принялся почёсывать того за живот, конь встрепенулся и довольно засопел.

Ника наблюдала за этим чудом со стороны, не решаясь сделать шаг вперёд. Ей хотелось подойти ближе. Любопытство распирало девушку, но страх и волнение пока были сильней.

– Откуда у вас кони?

– Это лошади отца,– пояснил Семён, не отводя взгляда от жеребца, а тот тем временем пытался вынюхать в кармане у парня для себя вкусняшку, – Одно время он очень хотел лошадей, вот ему и подарил их кто-то из приятелей на день рождения. Пришлось наспех оборудовать конюшню и договариваться с людьми для того, чтобы их содержать. Иногда отец выезжает на них и катается верхом, но в последнее время это случается крайне редко.

Наспех?! Это что шутка такая?!

Вероника ещё раз изумленно обвела глазами помещение.

– А ты?

Он усмехнулся, переводя на девушку взгляд.

– Я прихожу сюда иногда поговорить с ними, но кататься верхом не очень люблю…

Он вдруг замолчал и выжидающе посмотрел на девушку. Она сглотнула, переводя взгляд на коня. Ей не нужно было его слов, она и так все поняла. Неуверенно шагнув вперёд, она, наконец-то, подошла ближе. Он хотел, чтобы она сделала именно это.

Как только она оказалась достаточно близко, Семён перехватил её руку в свою и подтянул к жеребцу.

– Познакомьтесь, это Макс! – произнес он, так словно представлял ей своего давнего друга,– Макс, это Вероника!

Макс повернул голову по направлению к ней и фыркнул. Его темные глаза, которые едва проглядывались на темном силуэте, с опаской смотрели на девушку.

– Хороший, – прошептала Вероника, слегка поглаживая того по спине. Она ни разу в жизни не видела перед собой лошадей так близко и уж тем более не гладила их рукой, но много читала об этих животных и знала, что они более человечны, чем кажутся на первый взгляд.

– А что тебе нравится? – спросила Вероника, возвращаясь к их предыдущей теме.

Семён вздохнул, продолжая смотреть на коня.

– Практически все из того, что я умею, мне навязывали родители в детстве. Футбол, баскетбол, наверное, единственное, что по-настоящему приносит мне удовольствие. А еще плаванье.

Ника сморщилась, невольно вспомнив занятия в бассейне.

– Я не люблю плавать.

Смен выгнул бровь:

– Лаврова, мне кажется, у нас с тобой нет ничего общего. И что же мы будем с этим делать?!

– Говорят, противоположности притягиваются, – ответила девушка, лукаво улыбаясь.

Семён вышел из денника, пропуская девушку вперед себя, и защелкнул задвижку обратно на засов.

– Пошли в дом, а то замерзнешь, – шмыгнув носом, скомандовал он ровным голосом, а затем направился к выходу.

Они вышли во двор и замедлили шаг только на полпути к особняку. Она вдруг остановилась, поднимая на него свои большие глаза.

– Спасибо тебе за сегодняшний день, это было… превосходно!

В ответ на её признание он лишь хмыкнул и дотронулся рукой до её щеки. Затем взял двумя пальцами за подбородок и потянул на себя ближе. Она затаила дыхание¸ повинуясь. Это было просто. Почему-то повиноваться каждому его движению было всегда просто и легко. Она не знала почему, но ответ был банален. Она хотела этого. Его касаний, вот таких вот ненавязчивых, ласковых.

Он провел большим пальцем по её порозовевшей губе. Вероника выдохнула через рот, выпуская небольшое облачко пара, и склонила голову на бок, совсем чуть-чуть. Он наклонился, прижав кончик носа к её щеке, и начал медленно прочерчивать им дорожку к уголку её губ.

Она ждала, что он её поцелует. Вот сейчас. Его губы были совсем рядом. Ещё немного, какой-то миллиметр. Вероника прикрыла глаза, сгорая от нетерпения. Она хотела, чтобы он её поцеловал, как каждый ребенок хочет летом мороженое, жаждала этого, как жаждут медали все олимпийские чемпионы, ждала, как ждет астроном падения звезды, глядя в ночное небо.

Он провел пальцем по её губе ещё раз и резко отстранился.

– Я действительно не хочу, чтобы ты замёрзла. Идём!

Она распахнула глаза очень резко и в недоумении уставилась на него. Нет, он явно издевался! Несмотря на холод, кровь в её венах кипела, поэтому она просто нуждалась в его прикосновениях, чтобы как-то потушить этот пожар внутри себя.

А он лишь усмехнулся, но его голубые глаза по-прежнему сосредоточенно блуждали по её лицу. В них что-то промелькнуло, но что она не смогла рассмотреть, не успела, потому что он тут же развернулся и двинулся в сторону входа в дом. Оставив её с ощущением того, как неоправданные надежды осыпались крахом.

Передвигался он достаточно быстро, поэтому девушка сумела его догнать лишь у самого входа в дом.

– Мы поговорим с тобой на верху, – отчеканил он, скидывая с плеч верхнюю одежду.

Она нахмурилась. Это прозвучало не как факт, а скорее как предупреждение. Да и странным показались ей его внезапные перемены в настроении. С чего вдруг?!

– Где наверху?

Несмотря на заданный вопрос, он продолжал молчать. Они вместе поднялись вверх по лестнице до второго этажа, где Семён подвел её к двери одной из комнат и наконец-то обернулся, пояснив:

– В моей комнате.

Вероника слышала учащенные удары сердца в своей груди. Визит в комнату парня всегда казался ей чем-то очень интимным. Воспоминания того, как Семён ворвался в её комнату в школе, вторгаясь в личное пространство, не заставили себя долго ждать.

Дверь распахнулась, и она вошла внутрь. Его комната была впечатляющих размеров и выполнена в черно-белых тонах. Почему-то в глаза сразу бросилась широкая кровать, застеленная черным покрывалом и усеянная десятком дополнительных маленьких подушечек. А затем она перевела взгляд на противоположную сторону от кровати и…

И замерла, вновь забыв, как дышать. Прямо напротив кровати было панорамное окно во всю стену. Это разрушило в её голове все представления о том, как должна выглядеть спальная комната. Комната такого парня как Семён.

Хотя чему это я удивляюсь! Мы же сейчас не в комнату к Роме вошли ведь, правда?!

А так же в комнате стоял шкаф-купе с зеркальными дверцами во весь рост, на маленьком комоде лежал ноутбук со значком Apple, по обе стороны от кровати располагались две прикроватные тумбочки, на одной из которых стоял маленький ночник, письменный стол у входа и в самом углу большая музыкальная аппаратура.

Потолок в этой комнате тоже бросался в глаза, потому что отличался контрастом от других в этом доме. Высокий белый потолок расчерчивали массивные балки тёмного дерева, и при внимательном рассмотрении, Вероника заметила турник на котором, по всей видимости, и занимался Семён. Помимо турника в комнате на полу были разбросаны разные гантели.

Девушка прошла вглубь комнаты, с удивлением подмечая каждую мелочь в своей голове. Ника всегда придерживалась теории, что порядок на письменном столе отображает внутренний мир человека. У Семёна на удивление все лежало упорядоченно. Все тетради и учебники убраны в ящик. Все необходимые канцелярские принадлежности занимали своё почетное место в классическом черном органайзере сверху. Рядом стояла деревянная резная коробочка с десятком флэшек внутри, и большие наушники.

На верхней полке аккуратно выстроенные в рядок стояли пластмассовые фигурки супергероев, настольный календарь и одинокая фотография в рамке, на которой Семён стоял в школьной форме, облокотившись на машину отца. На фотографии он казался счастливым, и Вероника невольно улыбнулась, рассматривая её вблизи.

Внезапно почувствовав себя крайне неловко, она обернулась и нашла его глазами. Он смотрел на неё, присев на край кровати. Его взгляд по-прежнему казался ей отстраненным и сосредоточенным на чем-то другом. К слову смотрел он вроде на неё, но так словно в мыслях был далеко отсюда.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – вопрос прозвучал тихо и неуверенно, отчего она мысленно сделала выговор сама себе.

Семён вздохнул так, словно только что вышел из транса и перевёл бесстрастный взгляд на окно.

– Я хотел поговорить с тобой о твоей вчерашней выходке, а сюда привёл, чтобы нам случайно не помешал отец, – в его голосе чувствовалась легкая ирония, – В последнее время он говорит слишком много и по большей части пытается скомпрометировать тебя…

– То есть, теперь он решил взять на себя твою роль, – усмехнулась девушка, глядя на то, как зрачки парня начали понемногу сужаться, а голубые радужки вокруг них темнеть.

– Не смешно, – сквозь зубы процедил он и вдруг резко встал, направляясь к девушке, – Этот день действительно был замечательным, Вероника! И я считаю, что ты просто обязана разорвать все устные договоры с моим отцом на этой счастливой ноте, пока все ещё хоть как-то можно отменить…

Она сглотнула, резко сжав кулаки. Понимание пришло к ней, так словно её отрезвили, окотив с ведра ледяной водой.

– Что?! Нет! Я не буду этого делать!

Он продолжал упрямо сверлить её лицо глазами, но к счастью для неё этот холодный взгляд больше не производил на девушку прежнего пугающего эффекта.

– Как ты вообще решилась пойти на это?! Зачем?

Ах, тебе интересно зачем?! Тупоголовый кретин!

Вероника смотрела на него в ответ и молчала. Просто не могла подобрать слов. Те, что крутились у неё в голове, казались не самыми подходящими для начала разговора.

Семён поднял подбородок выше и склонил голову набок, засовывая руки в карманы брюк. Нет, это какой-то кошмар! Он вел себя так, словно они только что говорили об их успеваемости в школе. Или он нарочно провоцировал её этим?!

– Я тебе ясно сказал, что не хочу, чтобы ты ввязывалась в это дерьмо! Отец от тебя теперь не отстанет! Будет постоянно следить за каждым твоим шагом, провоцировать, а потом действительно заставит уехать, возможно, даже из города навсегда…

Предательские слёзы снова подступили к её глазам и уже жгли слизистую, но она не могла позволить себе расплакаться, только не сейчас.

Господи, и почему я такая плаксивая стала?! Дыши, Ника, дыши…

– Потому, что я сказала, что хочу быть с тобой! – практически выкрикнула она на выдохе.

Он снова усмехнулся одним лишь уголком губ.

– Я не стою твоих стараний! Ты должна все отменить, пока не подписала договор, пока не навредила себе этим…

Он произнёс это тихо и медленно провел пальцем по её щеке, как уже неоднократно делал это раньше.

–Ты замечательная, Лаврова! Я тоже никогда не забуду этот день, проведенный вместе с тобой. И мне не хочется, чтобы он заканчивался, но…

Она буквально чувствовала, как кровь в венах снова начинала кипеть, только теперь по совершенно другой причине. Тело обдало такой горячей волной ненависти, что казалось ещё чуть-чуть, и на коже проявятся ожоги. Иначе, почему было так больно?! Почему это ощущалось так, словно её поместили в бочку с надписью «Огнеопасно», и она задыхалась от недостатка кислорода и от перенасыщения углекислым газом?!

Ярость бурлила в её венах, не находя выхода наружу и с каждой пройденной секундой вероятность её выхода, становилась все сильней. Это чувство злости было таким привычным эмоциональным потрясением для неё, таким знакомым, что даже в каком-то смысле ей стало легче. Ведь это было так просто – злиться на него! Всегда просто! Поэтому она вскипала быстро, как чайник на плите, и теперь смотрела на него не с мольбой и отчаяньем, а с ненавистью!

– Ты обманул меня! – она выкрикнула это, бросая на парня свой испепеляющим взгляд, – Этот день, свидание…всё это! – теперь уже она чувствовала, что голос дрожит.

Он молчал, позволяя ей высказаться, но руку от её лица все же убрал.

– Я приняла решение и не собираюсь его отменять, ясно тебе! А тебе не сказала сразу, потому что ожидала подобной реакции! Я никуда не уйду! По крайней мере, пока,– она зажмурилась, подбирая слова, – Нет, конечно, если ты не хочешь…

– Отлично, значит ты такая смелая, что не боишься моего отца и утверждаешь, что хочешь пробыть со мной оставшиеся полгода?!

– Да!

Действительно, разве не этого я хотела?!

– Замечательно! – произнёс он, повысив голос, хотя они уже и так давно говорили на повышенных тонах, – Тогда с этого дня ты все время будешь рядом со мной! В школе, на уроках, в городе и даже в выходные…

– Хорошо! – ответила она, не задумываясь.

– Отлично!

Возникшее между ними напряжение стало оглушительным. Он резко схватил её за ворот свитера и грубо потянул на себя, впиваясь в мягкие, манящие губы.

Её тело трясло, а дыхание сбивалось, пока она отчаянно отвечала на его жаркий поцелуй. Семён с каждой секундой делал его все горячее и настойчивей, словно пытался доказать ей через поцелуй что-то или быть может преподать урок. А она инстинктивно хваталась за него все крепче, словно боялась, что он может отпустить её и передумать. Хотя правая рука парня все ещё крепко придерживала её за ворот, левая хаотично блуждала вдоль всего её тела.

Они целовались так, словно продолжали вести между собой какую-то борьбу, исход которой для обоих пока что был не ясен.

Он время от времени рычал и что-то сбивчиво бормотал ей прямо в губы, но она ничего не слышала, вернее не могла разобрать. Это снова было похоже на какую-то игру между ними, только теперь она прекрасно понимала, что проигрывала, но ничего не могла с этим поделать. Потому, что рядом с ним кружилась голова, и воздуха как обычно не хватало. Мозг переставал нормально фунциклировать, все тело покорно повиновалось каждому прикосновению этого сумасшедшего парня, а сердце при этом учащенно билось, тихо трепеща от радости. Иными словами он действовал на неё как крепкий алкоголь, при малейшем употреблении затуманивал собой разум.

Она подняла руку выше к его шее и замерла на мгновенье, легонько сжав пальцами его бледную кожу. Порой она удивлялась тому, как одновременно можно желать задушить человека и в тоже время обнять, больше никогда не отпуская?! Затем вновь разжала пальцы, поднимая их выше, и очертила кончиками скулы на его лице.

Её дыхание почти выровнялось от нескольких секунд передышки, когда неожиданно вновь вздрогнула, почувствовав легкий толчок в грудь. В следующую секунду девушка ощутила своими лопатками стену. Он сменил траекторию «нападения» и теперь, прижав её к стене, с лёгкостью подхватил её на руки за бедра, вынуждая тем самым, обхватить себя вокруг торса ногами.

Девушка быстро откинула непослушные пряди волос с лица и ухватилась крепче, обвив его шею руками. В этот момент она уже не думала ни о чем. Просто целовала, пытаясь доказать ему своими действиями, что ради него она готова на всё, пусть со стороны это и выглядело странно.

– Ты же понимаешь, что будет трудно? – спросил он, не раскрывая глаз, но все же отстраняясь от неё.

Её тело всё ещё горело и тряслось, как при высокой температуре, а реальность имела вполне расплывчатые картинки. Возможно, всё это действительно было последствием лихорадки, но скорее всего лекарства от этой болезни нет, его ещё не придумали, а если и было, то наверняка ей оно бы не помогло, поскольку та самая лихорадка сейчас стояла рядом и фактически клялась всегда быть рядом с ней.

– Я знаю, но ведь мы пройдём через это вместе!

Он шумно выдохнул, прислонившись лбом к её лбу. Затем медленно отодвинулся, поставил девушку обратно на ноги. Вероника испытывала на данный момент двоякое ощущение: с одной стороны она была смущена и подавлена, но с другой никогда ещё не чувствовала себя более живой. Такой по-настоящему счастливой.

И почему он на меня так действует?!

– Мне нужно в душ. Я могу сходить у вас в ванную? – вопрос вырвался сам собой, так, чтобы заполнить неловкую тишину.

– Да, конечно.

Семён кивнул и отошел на два шага назад, указывая рукой на дверь. Только сейчас девушка поняла, что у него в комнате была ещё и отдельная ванная комната.

***

Ух!

Она выдохнула, как только дверь в ванной закрылась за ней. Стоять прямо перед Семёном, когда расстояние меж их телами всего несколько сантиметров, было трудно. Ей нужен был этот таймаут, чтобы немного привести мысли в порядок.

День действительно выдался необыкновенным и захватывающим. Несмотря на недавнюю ссору, она была в приподнятом настроении и сейчас уже чувствовала себя намного лучше.

Ванная комната была выложена чёрно-белой плиткой. Прямо напротив двери висело большое зеркало, а под ним расположилась круглая белая раковина, установленная на широкой черной каменной столешнице. Вероника подошла ближе и открыла воду, подняв глаза на свое отражение. Внешний вид на самом деле был не самый лучший. Тушь от слёз размазалась под глазами и оставила черные подтёки. Сейчас глядя на себя, Ника поняла, что действительно расплакалась перед ним, как бы не пыталась сдержать слёзы, однако даже это вызвало у неё улыбку.

Она обвела глазами столешницу и нашла кусочек мыла. Подставив руки под теплую струю воды, девушка смыла остатки туши с лица.

Семён сказал, что теперь она всегда будет рядом с ним.

Интересно, как он себе это представляет?! Не будет же он всерьёз гулять со мной за ручку по школе перед моими друзьями?! Бред какай-то!

Вероника тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя эти мысли. Она была уверена, он преувеличивал в своих громких словах. Ведь для того, чтобы всегда быть рядом с ней, ему придётся рассказать всем знакомым и друзьям, что она его девушка, а он этого делать не станет.

«Я не считаю наличие постоянной девушки у Острова его достоянием. С девушками можно спать сколько угодно, но признавать её публично своей, означает лишь проявление слабости…»

Это были его слова, и Вероника всё ещё отчетливо слышала их в своей голове, хотя уже прошло достаточно времени, с момента их разговора. Встречаться с девушками было не в его стиле. Тогда, конечно, в разговоре речь шла за Сашу, но в целом…

Саша! Какой ужас! Я совсем забыла поставить в известность друзей!

Вероника зажмурилась, впервые за день осознавая, что ни разу не вспомнила про ребят, про Свету. А ведь она вчера уехала из, школы никого не предупредив о своём уходе! А сегодня за весь день ни разу не взяла в руки свой телефон.

Друзья наверняка жутко волнуются и ищут меня! Я самый безответственный человек на свете…

Рядом с раковиной стоял небольшой черный пуфик. Вероника сняла с себя всю одежду и сложила её на него. Затем зашла в стеклянную душевую кабинку. Струйки воды мгновенно ударили по оголенной коже девушки. Она прикрыла глаза от удовольствия и откинула голову назад. Её мысли снова вернулись к Семену. Ей хотелось иметь власть над таким парнем как он. Хотелось всегда распознавать его эмоции и выводить этого парня на них. Хотелось, чтобы это он терял контроль и робел перед ней. Принадлежал только ей одной.

Был только мой…

Однако пока это она была в его власти. Контролировать поступки Семёна всё равно, что пытаться приручить дикого зверя: трудно, нереально и непредсказуемо. После их первого, такого романтического свидания он буквально пытался заставить её расстаться с ним, а потом едва ли не подвёл к краю бездны под натиском своих поцелуев, толкая вниз. И она бы упала! Если бы он только толкнул, она бы упала, не задумываясь. Потому что рядом с ним голова прекращала работать в предвкушении того самого захватывающего полёта.

Открыв глаза, она потянулась за первым же флаконом на полке. Им оказался мужской шампунь. И да, это оказался тот самый аромат луговых трав и ментола. Выдавив немного содержимого себе на руку, Вероника распределила жидкость на своих ладонях и намылила голову. Потом выдавила ещё немного и растёрла по остальным участкам тела.

Из душа девушка вышла в прекрасном настроении, пританцовывая на ходу. Чистое полотенце она нашла в одном из выдвижных ящичков у раковины, однако ни халата, ни даже фена для волос здесь не имелось. Пришлось довольствоваться одним полотенцем. Она принялась тщательно вытирать им волосы, впитывая остатки влаги.

На полочке у раковины она нашла одинокую зубную щетку, крем для лица и гель для умывания. Руководствуясь одним лишь любопытством, она открыла каждый флакон на полке и понюхала содержимое. Крем для лица пах именно тем, с чем у неё ассоциировался запах Семёна. Мёдом и едва ощутимо ванилью. О, Да!

Обмотав полотенце поверх груди, Вероника открыла дверь, ведущую обратно в спальню, и осторожно выглянула. Семён лежал на кровати, скучающе пролистывая один из учебников.

Что ж, ладно! Ты сама хотела этого, так, что вперёд!

Она вышла и остановилась прямо перед ним в одном лишь полотенце. Парень медленно поднял на неё глаза, буквально скользнув взглядом по всему телу, и замер, не решаясь что-то сказать. На мгновение его глаза расширились в удивление, а затем лицо вновь стало непроницаемым.

Ну, и ладно! Посмотрим, кто из нас умеет провоцировать сильнее…

Девушка выдохнула, заправляя ещё влажные от воды волосы за ухо. Сейчас она чувствовала себя уверенно, потому что добилась желаемого эффекта. Он явно не ожидал от неё ничего подобного, поэтому в растерянности не шевелился, однако и не прекращал смотреть в упор.

– Я могу взять у тебя что-нибудь из вещей? Майку, например? У меня просто с собой ничего нет, – спросила девушка, возвращая ему, его же довольную улыбку.

Семён моргнул, а затем медленно встал и направился к ней. Каждое его движение было вальяжным, плавным и завораживающим. Он приближался, как…

Как кошка к мышке! Черт! Я же хотела, чтобы было наоборот!!!

– Ты дашь мне майку или нет? – повторила она, когда он был уже совсем близко.

Он внезапно усмехнулся и дотронулся рукой до её влажных волос. Голубые глаза остановились на её лице. Он просто смотрел. Минуту, две, а потом вдруг произнёс:

– Ты брала мой шампунь.

На его лице появилась легкая игривая улыбка. Это был даже не вопрос. Да она и не успела на это ответить, понять, с какой целью был задан вопрос. Он вдруг просто обошел её и из верхнего ящика комода достал первую попавшуюся майку.

– Я подожду тебя внизу, переодевайся, – кинув ей майку, он спокойно направился в сторону двери, – Я буду на кухне.

Ника схватила майку на лету, чувствуя, как эйфория растекается по телу. Перед тем как выйти из комнаты Семён посмотрел на неё ещё раз, и это был тот самый тёплый взгляд, что так редко появлялся на его лице, но она уже определённо видела его раньше. А ещё он ей нежно улыбнулся напоследок. Нежно! Слова «нежность» и «Семён» никак не сочетались между собой. Словно у Семёна со всеми этими романтическими жестами и словечками был резус-конфликт.

В её голове пронеслась мысль, что он действительно смотрел на неё так, как не смотрел на других девушке в школе. Раньше он относился к девушкам, с которыми встречался, как к игрушкам, которых мог изломать бросить в дальний угол комнаты после использования, как ненужный мусор, как бесполезную вещь.

Но на Веронику он всегда смотрел иначе чаще со злостью но, иногда с искренним удивлением, иногда, иногда с ревностью, иногда с отчаяньем, граничащим с яростью, иногда с восхищением, а иногда и с любовью.

Девушка надела поверх нижнего белья его черную майку, натянула на себя свои джинсы и вышла из комнаты, быстрым шагом спускаясь вниз.

В гостиной уже привычно потрескивали угли в камине, на журнальном столике лежали какие-то документы Стаса. Это говорило о том, что сам он находился где-то неподалёку.

Опасаясь новой неожиданной встречи с отцом своего парня, Вероника вышла в коридор и побрела искать кухню.

Неожиданно перед ней из ближайшей двери появилась женщина. Это была та самая домработница, что прислуживала им во время завтрака.

– Вероника Владимировна, Вам что-нибудь нужно?

–М-м да, я икала кухню,– сообщила девушка, оглядываясь так, словно кухня действительно была за соседней дверью.

– Пойдёмте, я Вам покажу,– добродушно улыбнулась женщина и тут же свернула в проход.

– Прошу, зовите меня просто Вероника!

Домработница ещё раз улыбнулась ей и, как только провела на кухню, вернулась к работе.

Семён стоял у барной стойки и разливал чай по кружкам. Заметив девушку, он вновь прошелся по ней взглядом, оценивая внешний вид, и присел за барный стул.

– Я вижу, ты уже познакомилась с нашим персоналом, – произнёс он, делая первый глоток, – Кстати, тебе идет!

Она вздернула подбородок вверх, не сразу понимая, что он имел в виду майку. Затем все же кивнула и присела рядом на свободный стул.

– Не совсем, – она вновь обернулась на дверь, но женщины там уже не было,– Как её зовут?

Семен, казалось бы, ждал этого вопроса.

– Её зовут Зинаида Петровна, – тут же ответил он, – Она работает в этом доме столько, сколько я себя помню. Кажется, ты понравилась ей. Не часто у нас в гостях бывают молодые девушки!

– Я…

Не успела она ответить, как в комнату стремительно вошел Стас. Он торопливо осмотрел их обоих и задержался взглядом на сыне. Его сдержанность, надменность и умение закрываться от других людей были ещё более отточены, чем у его сына и это пугала ещё больше.

– Как прошел день?

Семён фыркнул, подняв на отца удивленный взгляд. Вероника заметила странность в их поведении. Словно подобные вопросы в этой семье вообще было не принято задавать.

Хотя чему тут удивляться, это же Меньшиковы!

– С каких пор тебя интересуют такие подробности моей личной жизни?

Вероника в очередной раз закатила глаза, но не успела и рта открыть, чтобы ответить, как получила новую порцию удушающего яда из глаз. Стас внезапно перевёл на неё взгляд и задержал его дольше обычного на несколько секунд.

Майка. Вероника тут же почувствовала резкую необходимость прикрыться.

– Уже поздно, – прищурив голубые глаза, сообщил он. Очень опрометчивое замечание, сказанное вроде глядя ей в глаза, но так, словно он разговаривал не больше, чем с предметом мебели.

Щеки девушки тут же вспыхнули огнём.

– У Вас какие-то проблемы со временем?!

Это прозвучало весьма вызывающе, но Стас и бровью не повел. Он перевел требовательный взгляд на сына. Создалось впечатление, что он услышал от девушки не вопрос, а кошачье мяуканье, и это самое «мяуканье» его сильно раздражало.

Семён сжал её руку под барной стойкой в попытке успокоить.

– Я попрошу, чтобы подогнали машину ко двору или девушка останется у нас ещё на одну ночь?!

Семён неуверенно пожал плечами и перевёл вопросительный взгляд на Веронику. Девушка ещё несколько секунд продолжала сверлить глазами Стаса, затем, наконец, сдалась и вернула внимание своему парню.

– Нет, я поеду в школу, – несмотря на нежелание расставаться сейчас с Семёном, Вероника прекрасно понимала, что дополнительные неприятности ей сейчас не нужны. Стас ясно дал понять, что ей следует уехать, к тому же в школе ребята скорей всего места себе не находят,– Никаких проблем!

Она даже смогла выдавить из себя улыбку.

–Тогда я сейчас свяжусь с Борисом, он отвезёт её в школу.

Стас вынул из кармана телефон, уже набирая нужный номер. Вероника заметила, как его раздражение быстро сменилось, на что-то иное, но на что она распознать не сумела. А вот Семён ещё крепче сжал её руку, нахмурившись.

– Я думаю, что это плохая идея! Лучше вызвать такси!

– Не стоит, я договорюсь,– бросил как бы невзначай Стас и направился к дверям.

Веронику начали одолевать смутные сомнения и предчувствие чего-то нехорошего. Оставшееся время они допивали остывший чай молча.

– Кто такой Борис? – спросила она, убирая чашки в посудомоечную машину.

Семён не ответил. Стиснув зубы, он взял её за руку и повел прочь из кухни.

– Я приеду завтра, так что увидимся позже.

–А почему ты не можешь поехать сейчас?

Она видела, как по его лицу ходили желваки. В ответ он покачал головой:

–Мне нужно остаться и поговорить с отцом.

Они вышли из коридора в гостиную, где стоял Стас. Он говорил там с каким-то мужчиной. Скорее всего, этим незнакомцем и был Борис.

Вероника сглотнула, бросая на того оценивающий взгляд.

Нет! Это шутка такая?! Если да, то совсем не смешно!

– Борис отвезет девушку! – с гордым видом сообщил Стас и улыбнулся ей приторно-сладкой улыбкой, словно действительно делал одолжение.

– Я не поеду с этим человеком! – выпалила Вероника, нервно отшатнувшись назад. Семён снова перехватил её за руку.

Перед ней стоял тот самый водитель Меньшикова, который некогда ранее против её воли привез сюда и, связав руки, оставил одну на третьем этаже. Тогда она залезла в машину к Стасу нарочно, потому что верила, что это он убил Олю, и упорно искала тому доказательства. Сейчас глядя на лицо Бориса, Ника снова ощутила весь тот спектр эмоций, которыми руководствуются сценаристы при создании дебильных сцен из фильмов ужасов: шок, неверие, отрицание, ужас, паника, безысходность. Не хватало только впасть в истерику для полноты картины.

– Сейчас довольно проблематично будет вызвать такси за город,– равнодушно отчеканил Стас, – Нет, если Вы конечно хотите прогуляться пешком…

Семён молча бросил уничижительный взгляд в сторону отца.

– Но на вашем месте я бы поехал с Борисом,– закончил фразу Стас и, спокойно забрав документы со стола, направился к лестнице.

Теперь ей стало ясно, почему Семён так нервничал все это время. Стас действительно бесчувственный подонок.

Неужели это все назло мне?!

Только, кажется, удивление Бориса было не меньше, чем у неё. Во всяком случае, этот мужчина не умел так тщательно скрывать свои мысли и эмоции, как его начальник.

– Здрасти,– сухо произнесла Ника, скривившись от отвращения.

Борис в ответ лишь растеряно кивнул.

– Хочешь, я поеду с тобой, провожу тебя до школы? – невзначай поинтересовался Семён.

Ей действительно было страшно и очень не хотелось ехать в школу с Борисом одной. Но нужно было смотреть правде в глаза, она должна быть смелее.

– Нет, не стоит, я поеду сама.

Вероника была благодарна Семёну за заботу, но его сопровождение показалось ей излишним.

– Отвезите девушку в школу только на этот раз без приключений,– строго приказал Семён под стать своему отцу, даже его голос в этот момент Веронике показался похожим на Стаса.

– Не бойся, Борис лишь исполняет приказы отца,– прошептал парень ей на ухо, когда помогал надевать пальто.

Ника поморщилась:

–А если он приказал ему от меня избавиться?!

Семён в ответ на это предположение криво усмехнулся.

– Нет, отец не стал бы этого делать. Ты ведь не нарушала не один из пунктов его договора..?

– Я ещё этого договора в глаза не видела! – возмутилась девушка, натягивая на себя шапку.

Вот теперь ей стало не по себе. Странно, словно только сейчас осознала, во что впуталась, заключив сделку с… дьяволом!

Глава 3

Несмотря на потрясение, поездка до школы прошла вполне гладко. Борис всю дорогу молчал и избегал любого контакта с девушкой, стараясь даже не встречаться с ней глазами в отражении зеркала.

К тому моменту, когда машина проехала через ворота школы, уже стемнело. Вероника мысленно приготовилась к тому, что ей придется заговорить. Но когда машина остановилась, Борис вышел раньше, чем девушка успела сообразить, и открыл для неё дверь.

Надо же, как неожиданно!

С натянутой улыбкой мужчина подал ей руку, оказывая помощь. Вероника, немного опешив, громко фыркнула и вышла сама. Она всеми силами пыталась «смотреть на него свысока», хотя в прямом смысле это было сделать трудно, почти невозможно.

– Спасибо!

Они стояли в шаге друг от друга, так как он все ещё придерживал дверь рукой.

– Не могу сказать, что была рада встрече, но должна признать, – она отважно подняла лицо выше, заглядывая водителю в глаза, – по сравнению с прошлым разом эта поездка вышла вполне сносной!

После столь неожиданной фразы, произнесённой достаточно резким голосом, её губы сами растянулись в самодовольной улыбке.

Борис выгнул одну бровь, но продолжал молчать. Он смотрел на неё так, словно его и вправду мало волновало её мнение. Хотя всё же он был удивлен.

Ну и пусть! Я больше не собираюсь уступать и бояться! Я буду бороться со всеми трудностями, что встречаются на пути, потому что я точно выше всего этого!

Её прямо таки переполняла гордость, когда она шла по направлению к школе. В холле было на удивление тихо. Вероятно потому, что в это время все ученики сидели по своим комнатам или в общем зале на втором этаже. Сейчас же в холе присутствовала только парочка учеников, сидящие на скамейке у окна, да их вахтёр – дядя Вова, которому Вероника учтиво улыбнулась, направляясь к лестнице.

Поднимаясь, она взглянула на большие настенные часы. Ужин она, конечно же, пропустила.

Что ж ладно! Все равно не голодна….

Ученики, встречающиеся ей на пути, то и дело бросали косые взгляды в её сторону. Многие из них открыто пялились, а некоторые старательно отводили глаза. Дело в том, что после окончания зимних каникул по школе быстро распространились слухи. Теперь все разговоры были только о том, что произошло в тот вечер во время новогоднего бала. Вернее всем и каждому было интересно, как так вышло, что именно Нике посчастливилось остаться в живых после нападения психопата-директора. Каким чудом он её не убил?! И почему хотел убить именно её?!

Сейчас в неё разве что пальцем не тыкали. А ещё остроты слухам придавал недавний разрыв с Сашей, танец с Семёном и скандал с Лизой на глазах у половины школы. Да, много чего произошло в её жизни за последний месяц, что теперь дало почву для размышлений любителям сплетен.

Вероника вошла в свою комнату и тут же почувствовала облегчение, избавившись от докучливых глаз. Катя, её соседка по комнате, сидела на своей кровати, перебирая косметику, а рядом с ней расположилась их общая подруга Света.

Очевидно, что девушки разговаривали, но как только Вероника вошла, тут же замолчали, обращая внимание на неё. Догадаться о чем думала в этот момент Света, обеспокоенно глядя ей в глаза, было не так уж и трудно. Пару секунд блондинка смотрела на неё в растерянности, а затем неожиданно сорвалась с места и заключила в свои теплые объятия.

– Вероника! Слава Богу, это ты! Ты вернулась! Где ты была?! – тараторила она, немного отодвинувшись, – Почему ты не отвечала на звонки?! Мы звонили тебе со вчерашнего вечера…

Вероника закусила губу, уставившись на лучшую подругу. Как сказать ей правду, она не знала. Светлана была не из тех людей, кто выступал «за» их отношения с Семёном, хотя интересно были ли те, кто действительно был не против, но именно этот человек не воздержался бы от дальнейшей критики об её парне.

Вероника переместила взгляд на Катю. Вторая её подруга была значительно мягче и лояльней. Вот она бы могла её поддержать. Катя всё так же сидела на своей кровати, только теперь неподвижно следила за обеими подругами.

– Послушайте, всё хорошо! Я в порядке, правда! – произнесла Ника как можно увереннее, но всё равно этим вызвала ещё больше подозрений и беспокойства у Светы.

Светлана прищурила свои голубые глаза, внимательно наблюдая за тем, как Вероника снимала с себя верхнюю одежду и складывала всё в шкаф. По всей видимости, она не предоставит ей возможности съехать с темы, пока не услышит всю правду из первых уст.

Вероника обернулась на неё и так застыла в пол-оборота, устало прислонившись к дверце шкафа. На Светлане был белый махровый халат и забавные розовые тапочки с пушистым помпоном. Однако даже этот милый облик и её обольстительная улыбочка не позволяли забыть, что в душе Света может быть настоящей волчицей. Веронике было достаточно лишь одного взгляда на неё, чтобы увидеть лихорадочный поток мыслей в голове. Вот только каких?! Оставалось только догадываться.

– Тогда где ты была всё это время? – послышался вкрадчивый голос Кати, разорвавший затянувшееся молчание.

– Как где, дома, – пожала плечами Ника. Она не хотела врать, но ответ вырвался из её уст сам собой.

Света тут же нахмурилась, скрестив руки на груди.

Да чтоб тебя! Кажется, у неё в голове вшит детектор лжи, не иначе…

– Сегодня днём приезжал адвокат, которого прислал твой отец, – ровным голосом сообщила Света, – Он хотел поговорить с тобой по делу о нападении Степана Львовича!

Вероника прикрыла глаза и прижалась лбом к дверце платяного шкафа. Она внезапно вспомнила, что по дороге сюда видела в телефоне несколько пропущенных вызовов и от папы. Этот факт означал её явный провал.

– Зачем мне адвокат?

Она чувствовала себя сильно уставшей. Сегодня вышла слишком насыщенная программа для одного дня. Но с огромным усилием она заставила себя открыть глаза и посмотреть на девочек.

– Наверное, потому что твой отец боится за тебя, за твою жизнь и думает о твой безопасности. Поэтому решил перестраховаться! – пояснила Света, надавив на её совесть.

Это ведь запрещённый прием!

При упоминании Степана Львовича Вероника напряглась. Та ночь и так слишком часто мучала её в кошмарах, поэтому ей становилось жутко от одной лишь маленькой мысли о нём. Вероника тряхнула головой, пытаясь абстрагироваться.

Она выдохнула и, закрыв дверцу шкафа, подошла к кровати и плюхнулась на мягкий матрас. Девчонки ждали её объяснений, которых пока она дать не могла, потому что просто была не готова к этому.

Подруги медленно осмотрели её с ног до головы. И их лица резко вытянулись, после чего они переглянулись понимающими взглядами и вновь уставились на неё.

Что за? ....

Вероника сглотнула, опустив взгляд вниз.

Блин!!!! Только не это…

Ещё через секунду замешательство Кати прошло, и она уже с нескрываемым любопытством смотрела ей в глаза. Очевидно, что она догадалась. А вот Света…

Света, вероятно, тоже все поняла, но продолжала в неверии смотреть на майку Семёна, так словно ей могло это померещиться. Ника забыла снять её перед отъездом из дома Меньшиковых, и тем самым случайно прихватила с собой.

Нет, конечно, на ней не было написано, чья она, но тут дополнительные вопросы были бы явно излишни. Майка мужская – это было очевидно. Она была большая Веронике по размеру и была черная, что опять-таки не показатель, но большинство маек Семёна были именно черными, и все это знали. И самое главное, от неё все ещё разило мужским одеколоном резким, слегка сладким, с терпкими нотками чего-то древесного. Вероника смогла бы узнать, чья она, даже с закрытыми глазами по одному лишь запаху, но нужно быть полным идиотом, чтобы предположить, что для остальных это может показаться трудной задачей.

– Девочки, я вам всё объясню! – выпалила Ника в своё оправдание, пока никто не успел ей возразить,– Но прежде позвольте вам напомнить, что в моей жизни с недавних пор кое-что кардинально поменялось…

Света в шоке несколько раз моргнула, а Катя явно пришла в явный восторг от этой новости.

– Да, я была всё это время дома, только вот не у себя, но…,– последние слова дались Веронике особенно тяжело.

Катя резко подскочила с кровати, хлопнув в ладоши. Её реакция поразила всех присутствующих в комнате:

– Ты ночевала у Семёна?! Вы, что реально вместе?

Её восклицание было чем-то между изумлением и безумной радостью. Ника запнулась, позабыв, что хотела сказать, зато Света напротив пришла в себя и вышла из оцепенения.

– Что?! – обиженно протянула шатенка, отмахиваясь от Светы, и тут же присела обратно на кровать.

Вероника нахмурилась, когда суровый взгляд подруги вернулся обратно к ней.

– Ты с ума сошла, Ника?! – воскликнула та и наконец-то дала своим эмоциям выход, – С Семёном, серьёзно?!

– Да! Я действенно была с Семёном, но это немного не то, о чём вы подумали! Я ночевала не с ним, а у него. Это разные вещи!

– Ага, особенно когда ты после этого возвращаешься в его майке,– цокнув языком, язвительно подметила Света.

– Я ещё не знаю, как можно охарактеризовать наши с ним отношения, но мы действительно вроде как пара, – добавила она, сминая в руке край его футболки.

Катя что-то восхищенно воскликнула и бросилась её обнимать. Забравшись с ногами на кровать, она крепко обвила её шею руками. А вот Света так и осталась стоять на месте шокированная и недовольная.

– Он же хам, подонок и бабник! – произнесла она так, словно эти слова могли хоть как-то вразумить Веронику.

– Я знаю Света! И знаю, что ты говоришь мне всё это только потому, что переживаешь за меня, но знаешь, со мной он другой…

– О, да, конечно! Я помню!

Ясно, что Света помнила те дни, когда он её ненавидел и издевался годами, но было обидно, что быстро забыла про то, как недавно он помог её спасти.

– У нас было свидание, – призналась Ника, чувствуя, что щеки снова розовеют, – он учил меня кататься на коньках, кормил мороженым, а потом признался в любви на пяти разных языках…

На лице у обоих девчат застыло неподдельное изумление.

– Мы сейчас точно об одном и том же Семёне говорим?!

Вероника немного отстранилась от Кати и снова устало вздохнула.

– Я говорю о том Семёне, который, как ты сама сказала однажды, помог спасти мне жизнь, о том парне, что бросился защищать меня ценою собственной жизни, о том единственном, о котором я сама думаю ежеминутно, если вдруг его нет рядом со мной!

Света тихонько ахнула, прислонив ладонь ко рту.

– Да ты же влюбилась в него…

Она произнесла это тихо, так словно эти несчастные слова действительно могли что-то изменить в их судьбе, так словно любовь действительно была способна спасти мир.

Катя продолжала сидеть рядом с ней с широкой улыбкой на губах и, кажется, впервые в жизни даже по-доброму завидовала ей.

– И что вы теперь будете встречаться? – глаза Кати озорно поблескивали, очевидно, ей не терпелось услышать подробности.

– Я же сказала, что не знаю пока. Все сложно, но вы должны понять, как это для меня важно!

– Что у вас «всё сложно»? – с сарказмом переспросила Света.

– Нет, что всё только начинается, – пояснила Ника, – любые начинания всегда сначала очень сложные, за что не возьмись всё такое хрупкое, и я боюсь….боюсь, если поспешить, наши отношения могут разрушиться, так и не начавшись толком, подобно хрупкому карточному домику.

Света спустя минуту раздумий понимающе кивнула и тоже присела на край её кровати. Вероника облегченно выдохнула, когда девчонки по обе стороны от неё довольно протянули руки и теперь уже все вместе обнявшись, прижались друг к другу плотней.

– Ты только, если что-то, не так говори, – прошептала Света, зажмурив глаза, – Мы быстренько разберемся с этим Меньшиковым, если вдруг он тебя обидит.

Катя расхохоталась, почувствовав, что теряет равновесие и валится на подруг, а затем её смех подхватили и все остальные. Примерно в этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась ещё одна их соседка по комнате – Диана.

– Ух, ты! – тут же произнесла она, взглянув на «узелок» из подруг на кровати Вероники, – Три подруги под окном, смеялись поздно вечерком, мило!

– Давай к нам! – продолжая хохотать, заявила Ника, пытаясь приподняться на локтях и взглянуть на девушку.

Диана подошла вплотную к их кровати, адекватно оценивая ситуацию.

– Спасибо, но я думаю, вчетвером мы на ней, уж точно не поместимся.

Вероника нахмурилась:

– Тогда может, переместимся сразу на пол, там точно для всех места хватит …

Не успела Вероника закончить фразу, как прямо над своей головой заметила летящую подушку, которую явно запустила Катя. Подушка ударила Диану в грудь.

– Эй! Вы нарываетесь! – воскликнула Диана, посылая предмет своего недовольства обратно их троице. Подушка угодила по затылку Свете, после чего началась какая-то потасовка.

Уже через несколько секунд в ход пошли ещё одна подушка с кровати Кати и мягкие игрушки, что попадались под руку, а легкие белые перышки начали заполонять собой все пространство комнаты, как и звонкий девичий смех.

– Всё! Всё, хватит! – заверещала Света, не выдержав атаки, когда Катя всё же повалила её на пол и придавила собой, навалившись сверху.

Вероника откинулась назад, не обращая никакого внимания на возникший беспорядок в комнате, и улыбнулась, потянувшись за телефоном. Быстро пробежалась пальцами по экрану смартфона, набирая смс-сообщение Семёну, и в следующую секунду отправила его.

«Всё хорошо! Я доехала и уже ложусь спать. Спокойной ночи!».

Затем она взглянула на пять пропущенных от папы и подумала о том, что нужно ему перезвонить и как-то объяснить своё отсутствие в школе. В результате недолгих раздумий девушка набрала ещё одно смс-сообщение.

«Привет, пап! Прости за то, что не отвечала сегодня на твои звонки. Мы ездили с подругой в город на шопинг. Телефон весь день был на беззвучном режиме, мы и ничего не слышали. У меня все хорошо! Завтра утром перезвоню. Спокойной ночи!»

Отложив телефон в сторону, Вероника встала с кровати, стянула с себя джинсы и расправила петельное бельё.

– Надеюсь, вы не будите против, если я сразу лягу спать?

– Конечно,– тепло улыбнулась Света и вышла из комнаты.

Катя вернулась к себе на кровать, а Диана вновь вышла из комнаты, прихватив с собой шампунь и полотенце.

Вероника выключила свет и залезла под теплое одеяло в одной футболке Семёна. Ей не хотелось её с себя снимать. Она действительно всё ещё хранила запах своего хозяина, и теперь уже этот запах казался ей неотъемлемой составляющей её жизни.

На тумбочке завибрировал телефон:

Папа: «Конечно. Спокойной ночи, дочь! Завтра поговорим…»

И ещё одно…

Семён: «Думай обо мне, когда будешь засыпать».

***

Утро началось с того, что девушку разбудила Катя, забравшись к ней с ногами на кровать, и потребовала рассказать все подробности их вчерашнего свидания с Семёном.

Вероника распахнула заспанные глаза и осмотрелась. За окном ещё только-только серело. Над горизонтом начинало свое восхождение солнце и на рассвете небо казалось пурпурно-серым, купаясь в золотистых солнечных лучах. На соседней кровати, мирно посапывая, спала Диана и вероятно сейчас видела сладкие сны.

Вероника в растерянности уставилась на часы, а затем, опешив, перевела взгляд обратно на Катю.

– Бог мой, Катя! Сейчас же только семь утра! С чего ради ты решила разбудить меня в такую рань?!

Катя покосилась по сторонам, словно их могли подслушать, и виновато улыбнулась.

– Прости, просто я знаю, что с тобой иначе наедине не посекретничать, – перекинув свои темные волосы через плечо, заявила девушка и тут же подсела ещё ближе, устроившись удобней, – С тех пор как ты снова сдружилась со Светой, вы все время ходите вдвоём, а теперь ещё и Семён…

– Что Семён? – переспросила Ника, зевая, она явно плохо соображала после сна.

– Теперь, когда ты будешь встречаться с Семёном, ты будешь проводить больше времени с ним, а не с нами, – Вероника услышала укол обиды в голосе подруги и тут же сосредоточилась на её дальнейших словах, – Я очень рада за тебя, но так же я могу понять и Свету, почему она так недовольна. Семён никогда не был частью нашей компании…

– Нет, Катя, послушай, – мягко перебила её Вероника, стараясь не ранить чувства подруги, – Мои отношения с Семёном на нашу дружбу никак не повлияют, обещаю!

Екатерина кивнула, тут же просияв. На милом личике этой сумасбродной девицы, нарушительницы порядка и спокойного сна, тут же появилась широкая улыбка. Вероника потянулась, устроилась поудобней присев в постели рядом с Катей, и покачала головой.

– Ну ладно тебе, Ника! Я и так всю ночь ждала, а если ты сейчас не поделишься со мной тонкостями вашего свидания с Меньшиковым, я просто лопну от нетерпения!

Речь Кати вызвала у Вероники улыбку.

– С каких пор тебя так интересует моя личная жизнь?! Что-то не припомню, чтобы ты так же нагло совала свой любопытный нос в наши отношения с Сашей…

Катя поморщилась:

– А я и не совала! К тому же чего интересного было в ваших отношениях с Сашей?! Вы были всегда у нас на виду, и отношения ваши были пресными и предсказуемыми! – вынесла свой вердикт девушка, отчего теперь Ника поморщилась, недовольно закатив глаза,– Когда ты встречалась с Сашей, ты не нарушала ради него правила, не сбегала из школы и не оставалась на ночь в чужом доме…

Вероника вздохнула, соглашаясь. Что есть, то есть…

– А с Семёном помимо всего прочего у вас достаточно интересная предыстория, – не унималась она, – Так что я хочу знать все подробности! И вот только не надо меня убеждать в том, что в ваших отношениях нет месту страсти! Я помню, как застукала вас прямо здесь в нашей комнате…

Вероника застенчиво улыбнулась. То, что увидела Катя, произошло за несколько дней до новогоднего бала в школе. Они просто целовались, а потом ворвалась Катя и все не так поняла.

Хорошо, возможно мы не просто целовались…

Вероника смутно помнила тот день, словно её сознание затуманилось густым сигаретным дымом. Но помнила, ей было хорошо, даже очень. Семён ворвался в её комнату неожиданно и просто начал целовать, превращая их обоих в настоящих безумцев. Она помнила только: прикосновения, стол, его запах, ощущение кожи под своими пальцами, как все тело горело и какие-то неразборчивые, сбивчивые слова.

«Что…ты.. со мной… делаешь?!»

…

«Что ты хотела!? Свести меня окончательно с ума?! Лишить рассудка?! Поздравляю, у тебя это получилось!»

…

«Моя, слышишь…»

Щеки Вероники залились румянцем от одного только воспоминания об этот дне. Впрочем, благодаря событиям минувшего дня, у неё таких воспоминаний теперь стало больше.

– Ладно, ладно, я расскажу…

Катя заметно оживилась, когда Вероника начала говорить. Следующие полчаса они разговаривали сидя у неё на кровати, и пока Ника посвящала девушку в некоторые подробности своей личной жизни, Катя слушала её с замиранием сердца.

Они никогда не были особо близкими подругами. Были соседками по комнате с того самого дня, как Нику к ним перевели, но лучшей подругой для Кати всегда была Оля. В том году Оли не стало, и Кате было очень тяжело пережить потерю близкого друга. В тот момент, когда нашли тело, Катюшу поддерживали все её друзья, в том числе и Ника. Примерно тогда они и сблизились. Их объединила горечь утраты и жажда справедливости.

Сейчас убийцу Оли нашли и арестовали, а девушки старались не думать о тех страшных днях, которые им пришлось пережить.

– Я так за тебя рада! Кто бы мог подумать, что наш бесчувственный мальчишка-сорванец окажется не таким уж и бессердечным роботом, каким мы его все считали! – восторженно произнесла Катя.

Вероника удивленно подняла брови, бросая на подругу выжидающий взгляд.

– Ну, знаешь, он всегда был таким черствым, грубым, холодным в любых отношениях,– пояснила Катя, пожав плечами, – Да что я тебе объясняю, ты и сама знаешь! Грубым и бесчувственным он был абсолютно со всеми и даже с тобой! Хотя…

Катя вдруг задумалась, закусив губу.

– Возможно, он всегда цеплялся к тебе больше всех нас вместе взятых именно потому, что с самого начала ты ему была не безразлична!

Вероника усмехнулась, не соглашаясь с подобным доводом. Ей Катино предположение показалось нелепым и абсурдным.

– Нет! Это так, я уверенна! – глаза Кати даже немного округлились от поселившейся в её голове назойливой мысли,– Он всегда ко всем относился холодно, равнодушно, то есть вообще никак! Ему было наплевать, понимаешь?!

Вероника закусила губу, пытаясь сдержать смех, и покачала головой.

– Он никогда никого не любил, даже Лизу, с которой встречался довольно долгое время. Он всегда на всех смотрел свысока, презрительно, равнодушно, так словно каждый, кто попадался ему на пути, был пустым местом, мусором. Все, но не ты…

– О, да! – засмеялась Ника, – Света права, я была для него всего лишь занозой в заднице, которую он всё норовил выдрать…

– Да, и именно с тобой он выходил на эмоции! Пусть они были отрицательные, но ведь это были эмоции. Глядя на вас со стороны, иногда казалось, что вы словно оживали после столкновения в коридоре школы, он действительно получал удовольствие от общения с тобой, пусть и немного своеобразное…Ты будто бы каждый раз возвращала его к жизни, потому что без стычек с тобой он ходил мрачнее тучи и холоднее льда!

– Да, уж! Он получал удовольствие, оскорбляя меня, и не нужно искать во всем этом иной подтекст, пожалуйста, – уже серьёзно произнесла Ника, вставая с кровати.

Девушка тут же подошла к туалетному столику и, взяв оттуда расческу, принялась старательно расчесывать волосы.

Катя подождала с минуту, нахмурившись, а затем шумно выдохнула, переключаясь на другую тему:

– Ладно, как скажешь! – она перевела взгляд на её спину, – Ты теперь оставишь его майку себе?

Вероника встретилась с ней глазами через отражение в зеркале и заметила, что подруга теперь лежала, растянувшись на её кровати на животе, подогнув кверху ноги, и рассматривала свой маникюр.

– Я не знаю, – пожав плечами, ответила Ника и отложила расчёску в сторону, собирая непослушные волосы в хвост, – Я не думала об этом. Если честно, даже не хочется её снимать…

– Так не снимай, – предложила Катя, снова лукаво улыбаясь, – Если бы Рома мне дал свою майку, я бы ходила в ней весь день, чтобы все видели и знали, что он «мой»!

Вероника тихонько засмеялась, доставая из тумбочки средства для умывания и полотенце.

Нет, весь день это конечно слишком!

Рома теперь уже официально считался парнем Кати, и все об этом знали. К тому же он был лучшим другом Вероники с самого первого её дня в этой школе, поэтому она была несказанно рада за них обоих.

У Ромы до Кати была не самая надёжная репутация в плане романтических отношений, поэтому намерения Кати были Веронике вполне ясны. Девушка боялась, что её парня могла отбить какая-нибудь очередная девица со смазливым личиком и стройной фигуркой, так что очень ревностно относилась ко всему касательно его. Однажды она купила Роме майку с надписью на всю спину «Я люблю только Катю» и заставила его ходить в ней весь день. Ещё были трусы с не менее интимной надписью, но Вероника, к счастью, их не видела. Так что её желание носить весь день майку Ромы не казалось ей таким уж абсурдным и странным. Вероника иногда думала, что дай волю Кате, та у своего парня на лбу напишет, что он занят, причем губной помадой и желательно не смываемой.

Вероника не могла сказать определённо, что Рома был тем самым парнем, за сердце которого непременно стоило бороться Кате, как и любой другой девушке на её месте, но и у него действительно были хорошие качества. Помимо того, что он верный и преданный друг, он всегда оставался добрым, честным, весёлым, а ещё и весьма привлекательным парнем. Рома высокий с широкими плечами, накаченной грудью и крепкой спиной, за которой можно спрятаться при случае, как за каменной стеной. Рома красивый с мягкими чертами лица, с острым продолговатым носом, с глубокими серыми газами, полными губами, и с россыпью едва заметных веснушек на лице, которые придавали больше шарма его внешности.

Катя была его намного ниже и едва доставала до плеч, но, по мнению Ники, они прекрасно подходили друг другу.

Вероника бросила ещё один короткий взгляд на Диану, поражаясь тому, как она всё это время умудрялась крепко спать, и вышла из комнаты, направляясь в душ.

Спустя время девчонки уже все вместе спустились на завтрак, где к ним за столиком присоединились Света и Лиза. Вероника молча ела свои панкейки и покачивала ногой под столом. Майку Семёна она всё же переодела. Вместо неё она натянула на себя тонкий бежевый свитер и заправила его в широкую атласную юбку в складочку пепельно-серого оттенка. Дополнила она свой весьма свободный образ кроссовками.

Света всё утро рассказывала что-то про мамин новый спектакль, так как она у неё актриса, а Лиза сидела напротив с каменным выражением лица и глаз не сводила с Ники. Вероника за всё время ни разу не посмотрела на неё, поскольку этот её взгляд немного напрягал, но в то же время она пыталась не подавать этому виду.

После завтрака Вероника перезвонила отцу. Несмотря на все ожидания, разговор выдался вполне сносным и коротким. Владимир сказал, что сейчас очень занят, но предупредил, что как только освободится, тут же перезвонит ей, и они поговорят. Ещё он сказал, что был очень недоволен её безответственным поведением. Как же иначе!

Остальное время до полудня тянулось мучительно медленно. Ближе к обеду в школу приехали мальчики Рома, Саша и Андрей. Как оказалось, они уезжали на выходные домой и к счастью для девушки о её таинственном исчезновении ничего не знали. Затем Вероника провела в весёлой компании друзей несколько часов, прежде чем у каждого нашелся весомый повод отлучиться. Первыми их компанию покинули Рома с Катей.

Тут сейчас без комментариев…

Затем ушел Саша, признавшись, что хочет позаниматься в зале, пока там никого нет. Саша был настоящим спортсменом. Уже много лет он шел по стопам своего отца и занимался то боксом, то смешанными единоборствами, ездил на городские соревнования от школы и каждый день упорно тренировался. Так было всегда. Однако после расставания с Никой он стал заниматься спортом ещё упорнее, все больше тратил сил и свободного времени на бег и активно оттачивал свои навыки в упражнениях, а с друзьями проводил время все реже.

После Саши ушли Андрей с Серегой, потому что им двоим сразу стало скучно, и они решили поискать себе компанию на вечер в другом месте. А потом ушла и Света. Ей позвонила мама, и она оставила Веронику одну.

В принципе в этом были и свои плюсы. Вероника решила воспользоваться уединением и выйти на улицу подышать свежим воздухом.

Погода в этот день была прекрасной. Ветра и осадков на не было, а легкий морозец ей несколько не мешал для прогулки.

По двору перед школой бегали малыши из начальных классов. В такую хорошую погоду им разрешали выходить на улицу и гулять каждый день, но только под строгим контролем их классных руководителей.

Их звонкий смех и возбужденные крики были слышны повсюду, поэтому Вероника решила обойти вокруг школы и прогуляться по заднему двору, надеясь, что там будет тише.

Снег приятно хрустел под ногами, пока она шла, морозный воздух заполнял собой её грудную клетку, а голова постепенно очищалась от всех негативных мыслей, скопившихся за эти дни.

Когда она не торопясь прошла мимо парковки, завернула за угол школы, внезапно услышала за спиной чьи-то шаги, а затем голоса и мужской смех.

– Лаврова, а ты знала, что беспричинная улыбка, так же как и смех, признаки шизофрении,– раздалось за её спиной, Ника обернулась и заметила Кирилла и Филиппа. Они курили за школой, и Вероника, вероятно, настолько сильно смогла от всего абстрагироваться, что проходя мимо, даже не заметила двоих ребят. А ещё очевидно она всё это время шла и глупо улыбалась сама себе.

Класс! Что ж ладно.

Она пристально осмотрела их. На лицах обоих были на редкость противные самодовольные улыбки, что ей мгновенно захотелось их стереть. В голове у девушки тут же созрела идея, но для начала нужно было усыпить их бдительность. Попросту подыграть…

– А с чего мне грустить, Филичка? – мягко произнесла девушка, ещё шире улыбаясь однокласснику.

От столь ласкового обращения Филипп моментально скривился, словно в его лицо только что прыснули кислотой или в его случае святой водой. Хотя вполне возможно, что он просто не привык к подобному роду обращения, тем более от Вероники.

Кирилл принялся хохотать во всё горло в то время, как его друг впал в какой-то ступор и лишь спустя несколько секунд пришел в себя, недовольно пихнув того в бок.

– Филичка?! – насмешливо переспросил Фил, подбираясь тем временем ближе к девушке, – Не думай, что после происшествия на новогоднем балу ты стала особенной! Оттого что Сэм с Димоном один раз помогли спасти твою жизнь, мы не стали друзьями, учти это!

– Ну не нужно так грубо! – возразил ему Кирилл, улыбаясь во весь рот, – Если девушка хочет дружить, мы можем дружить…

Вероника стояла на прежнем месте, уже едва сдерживая смех. Эти двое – приятели Семёна, были прекрасно осведомлены об их сложных отношениях в прошлом, но ничего не знали о п взаимоотношениях в настоящем. Поэтому этот факт давал девушке значительное преимущество. Иногда они были теми ещё засранцами, но большой угрозы никогда не представляли. Все что они делали все эти годы в школе, это подражали манере поведения Меньшикова. Но вот только до самого Меньшикова им было ещё явно далеко.

Кирилл остановился достаточно близко к ней, чем ожидал вызвать у неё дискомфорт и желание отодвинуться, но этого не произошло. Тогда Кирилл свободно протянул к ней руку и небрежно стряхнул невидимые пылинки с плеча девушки.

Фил в это время подошел и стал рядом с другой стороны, делая ещё одну глубокую затяжку. Клубы дыма парили в воздухе вокруг них, и Ника инстинктивно захотела отодвинуться, но подавила в себе желание это сделать. Не сделала, потому что своими действиями они именно этого и добивались. Смутить её, возможно даже запугать.

Хотите проверить у кого из нас крепче нервы?! Ладно, я не против!

Вероника решила не отступать и в ответ на жест Кирилла лишь скрестила руки на груди, поднимая свой подбородок. Кирилл выше её ростом всего лишь на пару дюймов, как и Филипп, поэтому её жест не выглядел так, словно она пыталась заглянуть в его глаза. Нет, лишь дать понять, что не боится.

– Так что скажешь, Ника, будем дружить? – переспросил уже теперь Филипп, выпуская очередную порцию сигаретного дыма в её сторону, – Обычно Семён в нашей компании решает, с кем мы дружим или нет, но для тебя мы можем сделать исключение…

От запаха дыма её начало подташнивать и девушка едва сдержалась, чтобы не сморщиться и не зажать нос рукой. Однако фраза Филиппа только подстёгивала её любопытство в желании узнать, что же такого он мог придумать и сказать дальше. Парень продолжал сверлить её глазами в то время, как Кирилл, вероятно решив позволить себе немного вольности, сместил положение руки с плеча ей на поясницу.

– Фу, как грубо! – скривилась она, притворяясь обиженной и оскорблённой, – Ладно вам, мальчики, здесь нет рядом Меньшикова, поэтому вам необязательно вести себя так!

Губы Кирилла искривились в усмешке, а Филипп неожиданно нахмурился.

– Это как? – переспросил Фил.

– По-хамски!

Тёмно-синие глаза Филиппа прищурились:

– А при чем тут Семён?! – в его голосе теперь четко прослеживалось нарастающее раздражение.

– Вы ведь ему всё время подражаете! – усмехнулась девушка, как бы невзначай сбрасывая со своей талии руку Кирилла.

Филипп резко покраснел, как помидор, а Кирилл на удивление оставался вполне спокойным.

– Мы никому не подражаем!

Кирилл стоял так близко, что выдохнул ей эти слова почти у самых губ. Вероника невольно подумала, что если бы здесь и сейчас вдруг появился Семён, этим двоим было бы явно не до смеха.

Оттого, что Кирилл стоял непозволительно близко, по телу пробежали неприятные мурашки. Ей хотелось его оттолкнуть, но ещё больше хотелось проучить этого самоуверенного мальчишку, поэтому она терпеливо ждала подходящего для этого момента.

– Мы есть те, кем являемся! – добавил он, улыбаясь, – Тебе ли этого не знать!

Ну да, охотно верю!

Ждать долго не пришлось. Уже в следующее мгновение Кирилл ткнул в неё пальцем, пытаясь предпринять жалкую попытку ей что-то доказать, но Вероника оказалась хитрее. Она перехватила его палец и резко вывернула его вместе с рукой, заводя за его же спину.

Изначально она предполагала, что у неё будет больше шансов на победу. Во-первых, ей удалось усыпить их бдительность. Во-вторых, Кирилл не был достаточно крупным и сильным, чтобы она не могла справиться с ним. В-третьих, сработал фактор неожиданности. И наконец, в-четвертых, благодаря Саше она умела выполнять несколько боевых приемов и теперь с легкостью преуспела в применением одним из них на практике.

Кирилл резко взвизгнул от неожиданной боли в плече и упал на колени, по инерции развернувшись к ней спиной. Кажется, оба парня были шокированы её боевым приёмом. Вероника медленно отпустила его палец и положила ладонь на плечо.

– Как мило. – Произнесла она, улыбаясь и игнорируя их недовольные взгляды. На самом деле она была уверенна, что не смогла бы причинить ему особо сильной боли, по всей видимости, парень просто переигрывал. – Но я думаю, вам лучше держать данное мнение при себе,– она склонилась и прошептала ему последние слова на самое ухо,– а уж руки тем более…

– Ты совсем больная?! – придя в себя, вдруг заорал Кирилл и тут же, оттолкнувшись от нее, встал на ноги, – Я же пошутил! Зачем так больно то…

– Ты ненормальная, правильно, что Остров тебя бросил! Вероятно, вовремя смекнул, что от таких взбалмошных девиц как ты лучше держаться подальше! Наверное, тебя действительно не следует касаться, а то ещё и нас заразишь своей шизофренией! – выплюнул ей в лицо Филипп.

Ух ты! А вот это уже обидно! Не стоило вам говорить про Сашу, мальчики, не стоило! И к вашему сведенью шизофрения не передаётся воздушно-капельным путем! Идиоты!

– Все сказали?! – строго переспросила она.

Вероника видела по их глазам, как они колебались, желая ответить, но потом неожиданно перевели свой взгляд за её спину и отчего-то резко отступили на два шага назад. Позади неё послышались размеренные шаги.

Она замерла, победно улыбаясь. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, кто же там мог находиться за её спиной. Не нужно было даже оборачиваться. Почему-то ответ ей был и так ясен. Подобную обескураживающую реакцию на окружающих производил только Семён.

Она почувствовала, как её мягко обняли чьи-то руки, и пальцы парня сцепились в замок на её животе, прижимая её спину ближе к своей груди. При этом она даже немного выдохнула с облегчением, радуясь тому, что он вернулся.

– Не стой рядом с ней и не кури в её сторону, – строго произнес Семён, хотя его слова больше походили на приказ.

Улыбка на лице Кирилла тут же померкла и, кажется, он ещё больше побледнел. Филипп тем временем недовольно поджал губы, но все же промолчал и тут же потушил сигарету об ближайший фонарный столб.

Ника чувствовала, как тепло разливается по венам лишь оттого, что её любимый человек стоял за спиной, крепко обнимая.

– Давно ли ты сам бросил?! – потрясенно переспросил Кирилл. По выражению его лица было ясно, что он всё ещё до конца не понимал, что происходит.

– Да бросил и вам советую! – тут же подал голос Семён, – Честно говоря, терпеть не могу, как после этой гадости воняет изо рта…

Кирилл в удивлении выгнул брови, не прекращая смотреть на то, как его друг бережно прижимал Веронику к себе. Данная картина просто не укладывалась в его голове.

– Что происходит? – переспросил он, не отрывая взгляда от ухмыляющегося лица Семёна.

Филипп тоже молча сверлил этих двоих глазами, но кажется, был удивлен немного меньше Кирилла. Семён вместо ответа смерил своих приятелей осуждающим взглядом и медленно наклонил голову к девушке, ласково касаясь кончиком носа где-то за её ушком.

– Все хорошо? – голос его прозвучал гораздо мягче, чем всего минуту назад.

В ответ на его слова девушка развернулась к нему лицом и, потянувшись, нежно поцеловала в щеку. Челюсти парней отвисли так сильно, что казалось ещё чуть-чуть, и коснутся земли. Несомненно, их удивление было сродни тому, как если бы им сейчас сказали, что сборная России по футболу стала победителем в чемпионате мира.

– Вы, что…теперь типа вместе? – толи разочаровано, толи обеспокоенно спросил Кирилл, тыча в них по очереди пальцем.

– Поразительная наблюдательность! – ответила Вероника, одаривая их одной из самых своих обольстительных улыбок, – Я подумаю над тем, достойны ли вы моей дружбы! Но, знаете что?! Я склоняюсь к тому, что тут больше «нет» чем «да».

Семён вновь довольно ухмыльнулся и взял её за руку. Бросив один короткий взгляд на друзей, он повел её в сторону школы.

Глава 4

Понедельник обещал быть весёлым. Этим утром Семён проснулся в прекрасном настроении, несмотря на то, что Вероника весь прошлый вечер провела в комнате Степановой Светки, делая вместе с ней уроки. Хотя обещала, между прочим, всегда быть с ним. Вопреки всему ему сейчас хотелось улыбаться и шутить.

Когда такое было?!

Он даже Острова был готов сегодня терпеть в своем обществе. А это всегда было делать сложно.

Сегодня он надел вместо обычной школьной формы черную водолазку, черные джинсы и такого же цвета фирменный пиджак. Да это был такой своеобразный вызов. Бунт на корабле.

Первым уроком у них была физика. Он опаздывал, звонок вот-вот должен был прозвенеть. Семён вошел в класс и с облегчением отметил, что учителя на месте ещё не было.

Первое, на что наткнулись с порога его глаза, это – Вероника. Он и без того всегда замечал её первой, где бы она ни была и чтобы не делала, но сейчас ему больше не нужно было делать вид, что это не так. Она сидела за своей партой на неизменном месте и широко улыбалась Роме, слушая его болтовню.

Взглянув на них, Семён внезапно ощутил острый укол ревности. Она никогда не сидела вот так с ним рядом, открыто смеясь и демонстрируя свои чувства окружающим.

Ему вдруг сильно захотелось подойти и обнять её прямо при всех, чтобы каждый знал и видел, чья это девушка и кому она принадлежит. Но вместо этого он подошел к своей парте, где его уже привычным образом ждал Дима. Затем он точно так же пожал руку Кириллу, Филу и ещё двум ребятам на своем ряду.

Садиться на своё место он не спешил, бросил ещё один заманчивый взгляд на девушку в надежде, что она в этот раз всё же встретиться с ним глазами или хотя бы кивнёт в знак приветствия. Но вместо этого он увидел лишь её милую макушку и волнистые локоны, небрежно рассыпанные по плечам.

Так значит, да! Деловая какая! Посмотрим, как ты проигнорируешь это…

Парень сделал несколько шагов, и Вероника резко вздрогнула, повернувшись, когда сумка Семёна приземлилась на парту прямо перед носом у Ромы. Две пары глаз тут же шокировано на него уставились. Вероника даже заметно напряглась, наверняка догадавшись о том, что он задумал.

Не в силах больше держать себя под контролем, Семён улыбнулся довольный тем, что только что добился её всецелого внимания.

– Что сидим?! Освобождаем место, Песнеренко! – заявил он, засовывая руки в карманы темных джинс, и своим требованием тут же привлек внимание всех остальных в классе.

Девушка ошеломленно открыла рот, а её большие глаза расширились и стали похожи на две круглые монеты.

Сама напросилась. Разве нет?!

Рома часто заморгал, а затем презрительно на него уставился. Вставать парень явно не спешил, а наблюдатели от удивления забыли, как говорить, отчего в классе сейчас воцарилась гробовая тишина.

Так даже лучше!

Рома свободно откинулся на спинку своего стула и посмотрел на Семёна исподлобья. Его густые и темные брови выгнулись домиком, выказывая недовольство и вместе с тем непонимание, а на лице появилась гримаса очень похожая на раздражение, но Семёну, в его исполнении, она показалось даже смешной.

– Ничего не попутал?! Это моё место, Меньшиков! – не торопясь проговорил ему Рома, так словно эти слова были самым весомым аргументом в его пользу.

Семён тут же самодовольно улыбнулся, будто бы только этого от него и ждал, а затем краем глаза заметил панику в глазах Ники.

Чёрт! Кажется, она знает меня лучше, чем я думаю…

– А это моя девушка! И она будет сидеть рядом со мной! – произнес он так громко, чтобы каждый в классе услышал.

Он видел, как Вероника открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же осеклась под прицелом его острого взгляда. По классу пронёсся гул бурных перешептываний, но Семёну сейчас была важна только реакция Ромы. Тот на несколько коротких секунд замер, и Семён всерьёз задумался, не травмировал ли он своим громким заявлением его и без того хрупкий мозг.

– Чего?! – наконец произнес он, и Семён выдохнул, окончательно убеждаясь, что нет, всё в порядке.

Рома недоверчиво оглянулся на Нику, словно рядом с ним сейчас могла сидеть другая девушка, о существовании которой он даже не знал. Но, нет! Там всё ещё была их общая знакомая – Вероника. Его даже передёрнуло, когда смысл слов Семёна ему стал предельно ясен.

Ещё через секунду Роман вдруг разразился громким смехом.

– Если это была такая шутка, то…

Нет, он что издевается?!

– А что, похоже на то, что я шучу?! – уверенно переспросил Семён, сдерживая в себе нарастающее раздражение.

В классе снова повисла какая-то утомительная тишина, и больше никто не решался её нарушить.

Странно, что Остров до сих пор молчит! Может язык проглотил?! А может, пытается совладать со своей ревностью? Он бы не смог притупить в себе так быстро чувства к Лавровой. Я бы точно не смог…

Судя по ненавистному выражению лица одноклассника, Рома уже был готов открыть рот и выпустить в адрес Семёна несколько нелицеприятных слов. Однако рука девушки вовремя легла поверх запястья Ромы и легонько погладила в успокаивающем жесте.

– Рома, все хорошо, – прошептала она, стараясь умерить пыл своего друга.

– Да, Рома, всё в порядке! – тут же повторил за ней Семён, вновь привычно ухмыляясь недругу.

Сбоку от себя он услышал приглушенный смех Димы. Вероятно, тот веселился, наблюдая за происходящим так сказать с первого ряда.

Прежде чем Рома успел сообразить и что-либо ответить, Семён склонился к нему и свободно положил обе руки на парту, решая ещё немного потрепать ему нервы:

– Если ты не против, мы можем сесть втроём, только тогда я, чур, по середине!

Рома прищурился, но ничего не ответил. Однако это ещё больше раззадорило Семёна. На Веронику он старается всеми силами не смотреть, хотя уже понимал, что после всего этого она будет трепать ему нервы. Понимал, но остановить себя никак не мог!

А вы когда-нибудь останавливали поезд, находящийся в движении?! Слишком долгий тормозной путь…

Он наклонился ещё ниже и произнес почти шепотом, так чтобы слышал только он:

– Если ты хотел тесного контакта со мной, так и скажи! Только надеюсь, ты сам понимаешь, мне больше девочки нравятся, и я с кем попало не сижу!

– Семён! – оборвала его Ника, вероятно, потеряв остатки терпения.

Семён медленно перевел на неё взгляд и заметил, что она злится. Ещё бы! В её взгляде уже полыхало знакомое ему пламя, а щеки девушки покрылись багровым румянцем.

Ну, здравствуй прежняя Лаврова! Я даже немного по тебе скучал…

Если бы он смог сейчас отвести взгляд от Ники и посмотреть на других ребят в этом классе, то заметил бы замешательство на лицах у многих. Призрение Светы было мелочью по сравнению с потрясением Лизы. Однако шок на её лице быстро трансформировался во что-то иное, зловещее, что только подстёгивало разочарование и раздражение. Девушка периодически стреляла уничижительными взглядами в сторону Вероники.

Остров сидел на задней парте с таким видом, будто ему требовалось немало усилий, чтобы сдержаться и проигнорировать весь этот показной спектакль. Он пытался не смотреть в сторону своей бывшей девушки, но выходило это с трудом. К тому же парень явно нервничал, о чем свидетельствовали стиснутые зубы и выступившие сильнее обычного скулы на лице.

Реакцию окружающих можно было понять. На их глазах сейчас происходило нечто, что они всегда считали невозможным. За все годы учебы Вероника всегда сидела с Ромой независимо оттого, с кем общалась помимо него. Даже когда встречалась с Сашей, это правило оставалось неизменным.

А сейчас Рому буквально выгнали с его места, и он сдался с тяжелым вдохом и встал из-за парты. Уже в следующую секунду удовлетворенный проделанной работой на его место уселся Семен.

Сложно было не заметить, что Вероника продолжала испепелять его взглядом, естественно осуждая. Раньше подобные её взгляды доставляли ему лишь глубочайшее удовольствие. Сейчас же, глядя ей в глаза, ему вдруг захотелось извиниться.

Чёрт!!!

– Что это сейчас такое было? – зашипела она.

К счастью для Семёна, в класс стремительно вошла Полина Александровна – учительница физики, и одновременно с её приходом прозвенел звонок. Если чьё-то внимание и было до сих пор обращено на них с Вероникой, то теперь все точно повернулись лицом к преподавателю. Ну или почти все. Семён буквально каждой клеточкой своего тела чувствовал тяжелый взгляд Острова на своем затылке.

Ну да ладно! Пусть смотрит. Мне не жалко…

– Ты на меня не смотрела,– почти обиженно признался он.

Судя по тому, как её пальцы резко замерли, листая учебник, она оторопела от его заявления.

– Это что, сейчас всё это было лишь по той глупой причине, что я на тебя не смотрела?!

– Нет, – мягко ответил он, поворачивая к ней голову, – Но если не забыла, ты обещала всегда быть рядом со мной, этого должно быть достаточно.

Она сделала долгий прерывистый выдох.

– Да, но ты же понимаешь, я не могу быть всегда рядом с тобой.

Он заметил, как девушка бросила несколько быстрых настороженных взглядов по сторонам. Её явно не прельщала мысль, что их мог кто-то подслушать, хотя урок уже начался, и она говорила полушепотом.

– Тогда хотя бы будь рядом, когда я этого хочу! – потребовал он, всё так же глядя на неё, а не на доску с учителем, – Ты обещала!

Если она сейчас же мне не поддастся, я взорвусь.

Её глаза вновь опустились в открытую тетрадку.

Интересно, о чем она думает?

Её брови были слегка нахмуренными, и между ними появилась едва заметная складочка, полуопущенные веки обрамлялись длинными изогнутыми ресницами, которые подрагивали, когда девушка моргала. Он поймал себя на мысли, что никогда ещё не наблюдал за ней с такого близкого расстояния.

Когда она откинула непослушные волосы за спину, он невольно заметил несколько мелких родинок на её шее.

– Ладно, – со вздохом ответила она, и Семён вдруг понял, что забыл, о чем они говорили до этого, – Я подумаю…

Парень выгнул правую бровь, а она в этот момент повернулась, встречая его взгляд и нежно улыбнулась:

– Я попробую пересмотреть своё расписание.

Семён усмехнулся и сразу услышал отпущенное замечание учителя в свою сторону. Полина Александровна повернулась к классу и строго посмотрела на него, как на нарушителя порядка.

Всё молчу!

Однако её строгий, цепкий взгляд тут же сфокусировался на его внешнем виде.

– Меньшиков, где ваша форма?!

Семён буквально почувствовал, как каждый в этом классе снова повернулся и посмотрел на него, в том числе и Вероника.

Забавно, но выходит, мое появление было таким фееричным, что никто сразу не обратил внимания на такую мелочь, как отсутствие школьной формы.

Его губы сами растянулись в кривой усмешке:

– В моей комнате, а что нужно принести?

– Нужно было надеть! – довольно строго произнесла преподавательница, скрестив руки на груди.

Семён качнул головой, как бы соглашаясь с её доводом.

– Я не захотел, – а затем пожал плечами,– Можете сказать об этом директору…

Глаза Полины Александровны тут же округлились. Она открыла рот, собираясь в гневном порыве высказать ему свои претензии, но почему-то сразу осеклась, поджав губы.

– Да что с тобой сегодня?! – возмущенно прошипела Вероника, стукнув его кулачком в бок.

Это было неожиданно и больно, но Семён комментировать никак не стал, тем более, что она, не дожидаясь ответа, продолжила писать.

Он оглянулся по сторонам и только сейчас понял, что все уже записали тему урока и теперь начали решать первую из трёх задач, условия которых записаны на доске, в то время как у него даже тетрадь не открыта.

Затем он зачем-то перевёл свой взгляд на друга и заметил, как тот подмигнул ему, незаметно поднимая вверх большой палец. С тихим вздохом Семён открыл тетрадь и начал писать.

Задача оказалась не сложной. Это было повторением пройденного материала, поэтому Семён быстро переписал условие с доски, вспомнил нужную формулу и без труда её решил, справившись чуть позже Ники.

Один короткий взгляд на девушку. Она склонила голову набок, в точности как это делает он, и смотрела на доску, запоминая условие следующей задачи. А ещё она очень соблазнительно покусывала нижнюю губу.

Нет, на неё мне лучше не смотреть….

Он решительно отвернулся, поднял глаза на доску, и взгляд почему-то зацепился за девушку с длинными и черными как смоль волосами. Она сидела на соседнем ряду, и с этого положения он мог даже разглядеть её профиль. Собственно не очень то и хотелось разглядывать свою бывшую, но у неё было такое мрачное лицо, что он не смог её не заметить.

Она сидела рядом со Степановой за первой партой, но с таким отстранённым видом, словно задание учителя её нисколько не интересовало. И именно в тот момент, когда он её разглядывал, она, словно почувствовав, обернулась. Их глаза на короткое время встретились. В её взгляде читалась гулкая обида и боль, обращенная явно к нему.

Проклятье!

Он с Назаровой расстался уже очень давно и, откровенно говоря, никогда не считал их отношения настоящими. Они встречались, да! Но их встречи ограничивались лишь страстными поцелуями и «свиданиями» в постели.

Он никогда не водил её в ресторан, не дарил цветов или подарков, не обещал звезд с неба, вообще ничего! Он к ней ничего не чувствовал кроме как симпатии и вполне естественного физического влечения. Но ему было с ней удобно, потому эти отношения продлились чуть дольше, чем со всеми остальными. С ней было весело и легко. Она не докучала не нужными вопросами и ничего не требовала.

Сейчас же глядя на неё вот так, он впервые испытал к ней чувства, но не сожаления, а жалость. И тут же сморщился, опустив взгляд назад в тетрадь. Жалость – это последнее, что любому нормальному человеку хотелось бы к себе вызвать.

Вероника тем временем поёрзала на стуле, решая очередную задачу, и случайно зацепила его, когда закидывала одну ногу на ногу. Это невинное движение вновь приковало его взгляд к ней.

Край её юбки из-за этого приподнялся немного выше, обнажая большую часть её бедра. Семён сразу вспомнил, как однажды ему уже доводилось видеть такое. А затем по телу словно пронеслась убийственная волна электрического тока, поражая особо чувствительные участки его тела.

– Ты отвлекаешь меня, Лаврова, – произнес он достаточно сухо и вероятно уж слишком неожиданно, отчего она перевела на него недоумевающий взгляд.

Семён усмехнулся, записывая вторую задачу. Она не ответила, лишь откинулась на спинку стула и продолжала смотреть. Наверно потому, что уже всё решила.

– Я думала, ты не хочешь афишировать наши с тобой отношения,– послышался её вкрадчивый голос спустя время.– Кто говорил: «…признавать девушку публично своей, означает лишь проявление слабости»?! – парировала она.

Она явно пыталась подражать ему, озвучивая последнюю фразу, но вышло смешно. Он улыбнулся.

– Верно, – шепнул он, наклоняясь ближе. На его губах расплылась дразнящая улыбка, – но я ведь тебе говорил, что ты уникальная, Лаврова? Мне хочется кричать на весь мир, что ты моя…

Она покраснела. А затем пододвинулась ближе и чуть слышно прошептала:

– А ты теперь меня ревнуешь?

Что? Вот ещё!

Он не ответил, не успел. Полина Александровна продолжила вести урок и уже начала объяснять новую тему. Семён напрягся, когда женщина быстро очистила доску от мела.

Не успел решить все задачи… Пофиг!

– Это же Рома, – снова прошептала Лаврова, не обращая внимания на учителя, – я очень тебя прошу впредь не вести себя по-хамски с моими друзьями!

Семён сел ровнее и выпрямил плечи. Писать к счастью пока было не нужно.

– А разве я был груб? – на его лице медленно появилась саркастическая улыбка,– Прости меня, моя дорогая, но кто тебе сказал, что я смогу быть ласковым с твоими дружками?!

Она нахмурилась и упрямо цокнула языком.

Если она думает, что я могу быть со всеми милым, то её ждет большое разочарование!

– Конечно, я ведь забыла, с кем общаюсь!

Он уже хотел ответить, но неожиданно достаточно громко прозвучал голос учителя:

– А к доске у нас пойдёт решать вместе со всеми…., – пауза затянулась. Класс притих, пока Полина Александровна пробегала глазами по классному журналу.

Блин!!! Я ведь даже ничего не слышал из того, что она тут вещала!

– Григоренко Алексей, – наконец объявила она, и многие в классе выдохнули с облегчением, как собственно и Семён.

Вновь наступила тишина, в которой был слышен лишь дрожащий голос бедного Алексея. Он вышел к доске и пытался решить какие-то формулы, пока все остальные делали все то же самое у себя в тетради. Семён усмехнулся, глядя на одноклассника. У парня явно были проблемы с физикой, судя по тому, как он тупил у доски, ну или с нервами.

Внезапно дверь в класс распахнулась, и на пороге появился…Отец?

Что он тут делает?! Я не помню, чтобы он говорил, что собирался заехать…

Семён постарался мысленно прокрутить в своей голове последний разговор с ним. Тот самый, что состоялся практически сразу после отъезда Вероники в школу. Между делом он сообщил, что нашел нового директора, но не собирается же он объявлять об этом прямо сейчас?!

Стас вальяжно вошел в класс и лишь одним взглядом дал понять ученику, чтобы тот присел на место. Семён заметил, как лицо Лёши просияло от счастья, пока тот возвращался на место.

В след за ним в класс вошла симпатичная девушка примерно их возраста. Весь класс тут же уставился на девушку, и все тихо ждали пояснений, в то время как Семён продолжал внимательно следить глазами за отцом, но тот словно специально не спешил начинать что-либо объяснять.

– Простите, что отвлекаю, – улыбаясь дежурной улыбкой, обратился он к учителю,– У меня для вашего класса объявление.

Он протянул руку, указывая на девушку.

– Это Андреева София. Она только что перевелась в нашу школу, и будет доучиваться с вами в одном классе.

Вот теперь класс оживился. Многие принялись перешептываться, а мужская половина активно прожигать взглядом новенькую девушку. Семён услышал, что кто-то справа от него даже тихонько присвистнул, и только потом понял, что это был Димон. Семён нехотя поднял глаза на Софию и только тогда понял причину столь бурных эмоций.

Новенькая была весьма хороша на первый взгляд. Длинные стройные ноги, которые переходили в округлые бедра. На ней красовалась короткая юбка, белая рубашка широкого покрова и длинный кардиган, но даже под всем этим вполне реально можно было разглядеть её заточенную фигурку.

У девушки довольно выразительное лицо, но с какими-то островатыми чертами. Василькового цвета глаза, обрамленные пышными ресницами, тонкие губы, немного впалые скулы, что тоже бросалось в глаза и, пожалуй, самое главное – просто копна рыжих волос на голове. Они выглядели эффектно. Её волнистые пряди аккуратно обрамляли лицо и свисали по спине, чуть ниже плеч.

Она стояла, гордо расправив плечи, и словно не обращала внимания на образовавшийся гул и любопытные взгляды в её сторону. У неё словно на лбу было написано, что эта девочка знает себе цену. Помимо дорогущих шмоток, у неё был длинный броский маникюр и сумка от Louis Vuitton, да и в целом выглядела она очень самоуверенно.

Отстукивая высокими каблуками по полу, она, наконец, прошла меж рядов и села на свободное место рядом с Димой. У того от неожиданного восторга даже загорелись глаза.

Семён ухмыльнулся. Неужели она ему так понравилась?!

– Я понимаю, что вы уже все сплочённый коллектив, но надеюсь, найдёте общий язык с этой девушкой,– напомнил о своём присутствии отец, – И ещё кое-что. После этого урока соберитесь все в холле. У меня будет для вас ещё одно объявление.

После этого Стас ещё раз кивнул учителю, вероятно в качестве извинения, и покинул класс так же стремительно, как и появился.

Семён выдохнул и из любопытства бросил ещё один взгляд на Софию.

Или как там её?! София, кажется, я блин даже не запомнил…

Она ещё раз многозначительно обвела взглядом всех одноклассников и неожиданно остановилась именно на нём. Взгляд её словно сфокусировался, а уголок губ немного потянулся вверх.

Черт! Неужели из всего класса, где почти одни парни, лишь я такой примечательный?!

Они сидели практически напротив друг друга, на разных рядах, только она чуть впереди. Семён решил не отводить сразу свой взгляд. Ему было интересно, чем это может закончиться. Новенькая улыбалась, но при этом ни капли не смущалась. Это было больше похоже на…

Он не понял, на что это было похоже. Он отвел взгляд, как только почувствовал прикосновение к своей руке под партой и обернулся на девушку сидящую рядом. Вероника выглядела потерянной и уязвленной.

Глупая! Какая же ты глупая, Лаврова! Не одна девушка в этом гребаном мире не сравнится с тобой.

***

После окончания урока Семён быстро сложил все свои вещи обратно в рюкзак.

– Я пойду пока поговорю с девочками, – произнесла Ника, вставая из-за парты.

Семён в два коротких шага догнал её и, перехватив за локоть, подтянул ближе к себе. Их взгляды встретились. То как она смотрела на него, то, как сияли её изумрудные глаза, его завораживало, гипнотизировало.

Её сладкий манящий аромат дикой розы и персика провоцировал его подтянуть её к себе ещё ближе. Он медленно втянул воздух и полностью повернул её лицо, обращая её взор на себя. Ох, как же ему хотелось поцеловать эту девушку прямо сейчас.

– Семён, отпусти! На нас сейчас смотрят, – зашипела она, бросая косые взгляды по сторонам, но так и не предприняла попытки вырваться.

Чёрт! Всё время рядом с ней забываю, что мы можем быть не одни…

– Пусть смотрят, они весь урок смотрели, – промурлыкал он ей на ухо, подтягивая её к себе ещё ближе.

Он слегка улыбнулся и подставил ей свою правую щеку. Ника быстро поняла, что он хотел, но упрямо покачала головой.

Несколько секунд упорного молчания ничего не дали, и она всё же сдалась, чмокнув его в щёку. Несмотря на то, что поцелуй был быстрым, он получился чувственным и нежным. Девушка тут же отстранилась, оставив влажный след на его коже.

– Ты невыносим! – покачав головой, произнесла она как раз перед тем, как направиться к подругам.

Семён усмехнулся и вслух произнес:

– А ты несносна!

Он выкрикнул ей эту фразу, надеясь, что для остальных в этом классе его счастье было не таким очевидным. Не потому что он не хотел делиться с кем-то своим хорошим настроением, а потому что в принципе не привык проявлять свои чувства прилюдно.

– Твой парень самый настоящий придурок! – услышал он голос Светки и сразу же обернулся в тот момент, когда та выходила из класса.

– Я всё слышал! – выкрикнул он в ответ, подразнивая. Её уже не было в классе, но почему-то он был уверен, что она услышала.

Ника виновато улыбнулась ему перед тем, как выйти вслед за Светой. А Катя неожиданно заговорщицки подмигнула ему.

Несколько секунд Семён просто стоял, глядя на то, как покидали класс ученики, а затем быстро отмахнулся от докучливых мыслей, переключаясь на нечто другое, более важное. Отец просил собраться в холле и послушать объявление. Семён догадывался, о чем он хотел сказать. Возможно, им, наконец, представят их нового директора.

Он вышел из класса, набирая темп. Да, Семён знал больше других учеников, но если честно был заинтригован не меньше, чем остальные ребята. Дома отец так и не признался, кого именно взял на эту должность школы.

В коридоре его быстро догнал Дима. Семён не оборачивался, пока тот бежал за ним, но узнал по шагам.

– Ты крут, приятель! – заявил Дима, после чего Семён почувствовал легкий удар кулаком в плечо, – А я ещё на физику идти не хотел, но чёрт подери, этот урок с каждым мгновением становился всё интересней и интересней!

На лице у Димы просияла загадочная улыбка. Не отрывая взгляда от его довольной физиономии, Семён хмыкнул:

– Да, ты прав, – он показательно обернулся по сторонам, отыскивая глазами тот самый «предмет его обожания», – некоторые «моменты» были особенно интересными…

Дима лукаво улыбнулся:

– Увидимся! – похлопав друга по спине, он помчался догонять шедших впереди ребят.

Все двигались по направлению к холлу. Семён решил сбавить темп и теперь уже шел медленно, держа руки в карманах штанов, однако как только вновь услышал знакомый голос за своей спиной, тут же остановился.

Нет, этот день не может стать ещё лучше…

– Меньшиков!!!

Семён медленно обернулся. Прямо позади него стоял Остров, посылая ему свой укоризненный взгляд. Что и следовало ожидать!

– Ох, да, я прямо нарасхват! – усмехнулся Семён, тут же принимая максимально расслабленную позу, разумеется, чтобы его позлить.

Саша смотрел на него сердито и Семён терпеливо ждал, когда тот начнет говорить. Вместо этого Остров вдруг решил сократить между ними расстояние и приблизился ещё на несколько шагов, останавливаясь буквально напротив.

– Может не стоит так близко стоять, а то ещё люди подумают, что у нас с тобой тут дружеская беседа назревает?! – ёрничал Семён, глумливо улыбаясь.

– Хватит паясничать!

Брови одноклассника грозно сдвинулись ближе к переносице, а карие глаза выражали крайнюю степень его недовольства.

– Нам нужно поговорить, – вдруг вырвалось у Александра, и Семён еле сдержался, чтобы не ответить очередной колкостью.

– А ты хорошенько подумал? – спросил он, заранее зная, что коридор за считаные минуты окажется пуст, – Если вдруг снова начнёшь со мной драться, свидетелей готовых отстоять твою непорочную честь на этот раз не будет…

Семён его нарочно провоцировал и отдавал себе в этом отчет. Ему однажды уже выпадал шанс подраться с Сашей, и нельзя сказать, что это Семену понравилось. Нет, совсем не понравилось! Но однозначно этот «эпизод» стал полезным опытом для обоих. Саша – профессиональный боксер. С такими как он лучше не сталкиваться на поле боя один на один, тем более неподготовленным. Семён это понимал, но всё равно вел себя как дикая кошка, у которой на счету девять жизней.

– Заткнись придурок! Я не собираюсь с тобой драться,– повысив голос, заявил Остров.

Голубые глаза Семёна с подозрением прищурились:

– Вот как? Тогда о чём пойдёт разговор, позволь узнать?

– О Веронике!

Семён даже не моргнул. Это было вполне ожидаемо для него. Других причин для разговора у них просто не было.

– С каких пор вы стали парой?! Вы…встречаетесь? Это твой очередной прикол?! Я клянусь тебе, если ты решил таким образом её соблазнить, чтобы потом воспользоваться и бросить, я тебя убью!

От веселого настроения Семёна не осталось и следа. Саша невольно надавил на его болевую точку. Нашел его слабое место, в которое не следовало бить, ибо для него оно такое же ранимое, как пятка у Ахиллеса.

Я действительно потом её брошу …

Он напрягся, посылая убийственно холодный взгляд в парня стоящего прямо напротив. Но несмотря на бушующую ярость во всем теле, внешне он всем своим видом демонстрировал спокойствие и непроницаемость. Это было какое-то нереальное спокойствие то самое, от проявления которого у окружающих пробегала дрожь по коже.

– Мне кажется или это немного не твоё дело?! – язвительно протянул Семён, удивляясь тому, как ровно звучал его голос, несмотря на то, что внутри его трясло от переизбытка злости и негодования.

– Не смей к ней приближаться, слышишь! – шипение Острова было похоже на угрозу. Или это и была угроза?! Если да, то Семён не понял.

– Прости, но это не тебе решать, а ей…

– И не тебе! – внезапно прервал его Саша, – Думаешь, помог её один раз спасти и всё!? Стал чертовым королём школы?!

Семён буквально физически ощущал, как ярость растекалась с бешеной скоростью по его венам. Сдерживать её внутри себя было практически больно, невозможно. Пульс отдавал громким гулом где-то в висках. Он сжимал и разжимал кулаки в своих карманах, чтобы хоть как-то утихомирить нестерпимый зуд.

«Я очень тебя прошу не вести себя впредь по-хамски с моими друзьями!»

Да, Лаврова! Нам с твоими друзьями иначе нельзя.

Он презрительно ухмыльнулся Александру, маскируя свою уязвленность за лживой улыбкой:

– Ах, ну да! Как я мог забыть, Остров, что это ты у нас носишь титул короля. И правда, как я мог претендовать на твоё место?!

Вынув руки из карманов, он завёл правую за спину и насмешливо поклонился. Затем развернулся к нему спиной и собрался просто уйти.

– Ты её не заслуживаешь! Ты мразь, Семён! Прикасаясь к ней, ты только замараешь её своими «грязными» ручищами …

А вот это уже зря!

– Это я «грязь», а Остров? – резко развернувшись, с вызовом спросил Семён, – Что ты знаешь обо мне?! Как смеешь раскидываться такими гнусными обвинениями касательно Ники?!

Когда он упомянул в разговоре имя девушки, брови Александра заметно поползли вверх. Он никогда раньше не слышал, чтобы тот называл эту девушку именно так.

– Думаешь, ты достойней меня?! Думаешь, раз был с ней с детства, она будет пожизненно тебе этим обязана? Думаешь, она никогда не может полюбить другого?! Нет, жизнь не так устроена! Реальность может быть жестока!

Где-то глубоко внутри разумная часть Семёна шептала ему о том, что нужно остановиться. Но вопреки всему он сделать этого уже не мог. Палец уже спустил курок, и пуля незамедлительно вылетела из дула, поражая свою цель.

Семён говорил без остановки: решительно, жёстко и твердо. Старался сделать так, чтобы до Острова всё-таки дошло. Но как бы грубо и болезненно не звучали его слова, во фразах не было яда и лицемерия. Возможно, поэтому Остров сейчас просто стоял молча, широко распахнув глаза.

– Думаешь, ты такой крутой, что можешь решать за всех нас?! За неё решать? А Веронику ты спросил, чего она хочет?! Кончай строить из себя папочку! Ты не можешь знать её лучше меня…

Глаза Острова недоверчиво сузились, когда тот понял, к чему клонит Семён. Но не успел и рта открыть с возражениями, как тот его тут же перебил.

– Я…

– Я знаю, Остров, что ты хочешь мне сказать, но нет, с превеликой радостью тебя огорчу, мне не всегда было на неё плевать! Между нами всегда было больше химии, чем ты думаешь, так что расслабься уже и иди прочь с миром!

– Сам иди, Меньшиков!

– Она всегда была больше моей, нежели чем твоей, даже когда вы встречались, – вот сейчас он уже сам себя проклинал за эти слова. Это действительно больно ранило, но…

Не я первый затеял эту фигню…

– А знаешь почему?! – он уже не кричал, не морщился. Просто говорил, произнося каждое слово, так словно это был преднамеренный удар по самому сердцу противника, – Потому что, несмотря на мое мерзкое поведение, ее все равно тянуло ко мне. Потому что между нами была и будет какая-то незримая связь. Потому что ты в её жизни был явно лишним…

Он видел, как мрачнел взгляд оппонента, как напряженно подрагивали его плечи, как сжимались кулаки:

– Ты унижал её на глазах у всей школы, а теперь пытаешь выставить себя в лучшем свете?! Пытаешься намекнуть на то, что я был не достаточно внимателен к ней?! Ты много лет портил ей жизнь одним своим существованием. Думаешь это так легко забыть?! Просто как выдернуть несколько станиц из жизни?! Один хороший поступок не перекроет десяток других, так что не вешай на себя ярлык гребаного героя!

Ноздри Саши уже яростно раздувались, и Семён прикидывал в уме, насколько велика вероятность того, что тот сейчас накинется на него с кулаками.

– Героя?! А где же ты тогда был, когда она умудрилась залезть в машину к моему отцу?! Где ты был в тот момент, когда её схватили и привезли к нам домой силой?!

События того дня резвым потоком ударили в его голову. Он до сих пор не понял, зачем она полезла тогда в машину, на что глупая надеялась?! Но он хорошо помнил тот день, когда зашел в кабинет к отцу, чтобы поговорить и заметил её. Первые несколько секунд думал, что это должно быть галлюцинация, но потом точно убедился, что нет, так оно и есть на самом деле. Лаврова действительно сидела в самом дальнем углу кабинета до смерти запуганная со связанными руками.

В ту минуту он испытал такой колоссальный спектр эмоций, что удивительно как умудрился их все прочувствовать за такой короткий промежуток времени. И самое главное, как умудрился их скрыть?!

Сначала испытал удивление, обнаружив её здесь, затем последовало отвращение к себе, к отцу и даже к ней, когда убедился, что всё это не плод его воображения, и она действительно здесь. Потом накрыло волной злости, которая очень быстро сменилась на сожаление, и только потом пришло озарение, что ему нужно её срочно спасти. Спасти, а потом быть может самому придушить её за халатность и безалаберность.

– Где ты был, Остров, когда она сидела в кабинете отца, подобно загнанной в угол мыши, такая же запуганная, подавленная, ожидающая своего конца?! Где ты был в тот момент, когда я её оттуда вытаскивал, позаботившись о том, чтобы она с удобством добралась до школы?!

Семён видел, как у того ходили желваки, видел, как сжимались губы, потому что на это нечего было сказать. Семён вздохнул, собираясь на этом закончить разговор.

– Не пытайся пристыдить меня, Остров,– вдруг заявил он совершенно обыденным голосом, словно они минуту назад обсуждали какой-то футбольный матч, не больше,– За тебя это каждый день делает моя совесть…

Наконец его голос дрогнул, выдавая волнение и глаза Александра в тот момент непонимающе сузились.

– А она у тебя есть?

Семён лишь пожал плечами. Ему уже порядком надоел этот разговор. Оскорблять Острова и дальше он не собирался, а нарываться на драку уж тем более нет. Он снова развернулся и пошел в сторону холла.

Собрание уже началось.

Чертов Остров со своими параноидальными претензиями и упреками!

Семён с усилием толкнул дверь в холл, вложив в этот удар часть накипевшей ярости, и сразу же наткнулся на толпу учеников, собравшихся в вестибюле. Дальше продвигаться было бы трудно, если бы он не был Меньшиковым. Большинство парней и девчонок сами расступались перед ним, вжимаясь в спины друг друга, при виде одного только его недовольно взгляда.

Семён почти сразу заметил свой класс у самых ступеней и быстро пробрался к ним, остановившись рядом с Димой.

Возвышаясь перед всеми на ступеньках лестницы, стоял Стас и вещал детям что-то о благополучии их школы. На нём был всё тот же деловой костюм, но Семён сразу заметил, как туго был затянут его галстук, значительно туже обычного. Этот факт заставил Семёна напрячься.

Внешне Стас не выдавал никакого волнения, беспокойства или чего-то ещё в этом плане, но Семён знал, чем туже был затянут галстук отца, тем сильнее его что-то беспокоило.

Но что?! Неужели его так волновал факт появления нового директора школы?!

– Осмелюсь, наконец, представить вам вашего нового директора школы, – громко произнес отец, и эти слова вынудили Семёна вновь обратить всё внимание на его слова, – а точнее директрису – Салтыкова Анастасия Ивановна.

В холле все разом прервали свои перешептывания и подняли головы вверх. С самой верхней лестничной ступеньки к ним спускалась женщина в изящном платье делового стиля. Женщина приветствовала всех собравшихся лучезарной улыбкой и снисходительным взглядом.

Семён обвёл женщину взглядом и замер, не решаясь повернуть голову чуть в сторону. Возможно, в первую же секунду он подумал, что это шутка такая, но нет. Если это шутка то – отец совсем из ума выжил.

Вот так номер !

Женщина поравнялась с плечом Стаса, и теперь уже сама начала громкую вступительную речь.

Когда она заговорила, Семён вздрогнул, приходя в себя, и наконец, повернул голову в сторону друга. Он ожидал что, взглянув на Диму, получит хоть какое-то разумное объяснение происходящему, но похоже друг так же как и он ничего не знал. На лице одноклассника было даже не удивление, там до сих пор был шок. Дима смотрел ровно туда же, куда и все остальные и, казалось, не верил своим глазам.

Спустя, наверное, несколько секунд Дмитрий вышел из оцепенения и едва слышно произнёс:

–Мама?!

***

Вероника внимательно смотрела на женщину, которую пару минут назад всем представил Стас. На вид ей не больше сорока пяти. Она стояла в красивом платье тёмно-зелёного цвета и обводила всех присутствующих взглядом.

Её лицо обрамляли красивые серьги, которые так же бросались в глаза. Они наверняка были тяжелыми, поскольку вид их был явно внушительным, и свисали они вниз к плечам, оттягивая ушные мочки. По всей видимости, это было белое золото с крупными вставками камней изумрудного цвета.

Золотистые волосы женщины были собраны в элегантный пучок на голове, а макияж не казался вызывающим. Нет, скорее наоборот, более спокойным.

Невероятно, Стас нашел им нового директора. Это событие не могло не радовать, особенно теперь, когда на замену предыдущему директору им предоставили на вид очень даже милую и учтивую директрису.

Совершенно неожиданно черты лица этой женщины показались ей смутно знакомыми. Вероника нахмурилась, ясно осознавая, что ответ на её вопрос лежал прямо на поверхности.

Как он там сказал: Салтыкова Анастасия Ивановна…?

Вероника повернула голову вправо, отчаянно блуждая глазами по вестибюлю, а точнее по лицам присутствующих. Для ответа ей нужно было лишь встретиться глазами с одним из одноклассников.

Нет, ну это же может быть просто совпадением?!

Дима стоял чуть поодаль рядом с Семёном. Ей повезло найти их так быстро в толпе по весьма приметным светлым макушкам. Оба перешептывались между собой, сохраняя серьезное выражение на лицах, но взгляды, как и у остальных, устремлены на новую директрису.

Девушка уже пожалела, что стояла далеко от них, поскольку ей было ужасно любопытно узнать, о чем же таком они сейчас говорили.

Директриса закончила свою приветственную речь, которая оказалась весьма короткой, и вместе со Стасом направилась в свой личный кабинет. При этом Анастасия Ивановна так тепло улыбнулась ему, что со стороны показалось, будто бы они уже давно и близко знакомы.

– Ух, ты! Как вам наша новая директриса? – послышался протяжный голос Ромы за спиной.

– Она классная! – тут же восторженно отозвался Сергей.

Их глупые комментарии сбивали её и мешали здраво мыслить, к тому же поведение парней казалось наивным и бессмысленным, особенно если учесть то, чью фамилию им только что озвучили.

Они что реально ничего не понимают?!

Но прежде чем она успела сделать им замечание, в разговор вмешалась Света:

– Вы прямо как дети! Кто же людей по обложке судит?! Вот узнаем её в деле, тогда и будет видно!

Вероника оглянулась по сторонам. В холле стало слишком шумно. Не только их компания была возбуждена последней новостью и жаждала поскорее её обсудить. К тому же все резко двинулись обратно к классам, из-за чего началась самая настоящая толкотня.

Ника вскинула голову как можно выше и заметила, как две светлые макушки устремились вслед за новым директором и хозяином школы. Чтобы между ними там не назревало, Вероника ощутила острую необходимость прямо сейчас это выяснить, словно утечка подобной информации могла стоить ей жизни.

– А где сейчас Саша? – внезапно выкрикнула Света, вновь обращая на себя внимание,– Его, что здесь нет?! Я его не вижу…

– Так он, наверное, от тебя прячется! – расхохотался Сергей, явно считая свою шутку забавной.

– Ещё одно подобное предположение и прятаться будешь ты!

– Эй! Сдался тебе наш Санёк! Вы лучше скажите, новенькую никто не видел?! Я считаю просто преступлением даже не попытаться познакомиться с ней прямо сейчас.

Вероника бросила ещё один удивленный взгляд на Сергея и быстро приняла решение оставить ребят с их спором наедине. Вероятно, каждый сейчас думал о своих заботах, упуская из внимания самое главное. То, что она собиралась выяснить прямо сейчас. Вероника пыталась протиснуться в ту сторону, где только что видела Семёна и Диму, не обращая внимания на остальных.

– Эй, Ника, ты куда?

Она не обернулась, уже поймала взглядом фигуры парней и не желала больше выпускать их из вида. На самом выходе из холла её что-то или кто-то сбил с ног.

– Что за…. Смотри, куда идёшь Лаврова! – взвизгнула от неожиданности та, на которую Нике посчастливилось наткнуться.

Сфокусировав свой взгляд на девушке, Ника поняла, что ею была одноклассница Лиза. На мгновение Вероника впала в ступор, разглядывая перед собой разгневанную девушку, и несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы придумать ответ.

Вероника всегда считала, что Лиза была красивой, но сейчас она выглядела куда хуже обычного. Раскрасневшиеся от возмущения щеки отлично гармонировали с цветом её пиджака. Школьная форма на ней сидела очень даже хорошо, несмотря на небрежно выпущенную блузку. Создалось впечатление, что девушка специально не заправила её в юбку, оставляя эту деталь, как символ протеста. Может по той же причине, по которой Семён сегодня решил и вовсе не надевать школьную форму. Однако задержав взгляд на её лице, Вероника поняла, что всё далеко не так, как кажется на первый взгляд.

Её шикарные и всегда идеальные черные волосы сейчас больше походили на шторм во время грозы. Помимо того, что они выглядели растрёпанными и абсолютно не ухоженными, они казались поблёкшими и сухими. Одним словом потеряли свой прежний блеск и красоту. Её прежде округлые щеки стали впалыми и демонстрировали острые скулы, а взгляд потерял блеск. Хотя чем дольше девушки смотрели друг на друга, тем больше Лиза хмурила брови и морщила нос. Так словно сама мысль того, что им приходиться смотреть друг на друга вызывала у неё отвращение.

– Прости, я просто спешила, – наконец смогла произнести Вероника. И слова её были вполне искренними, но что-то заставило Лизу в этом усомниться.

Она тут же цокнула языком и обрушила на Нику полный презрения взгляд.

– Вздумала смеяться надо мной?!

– Нет, просто, – она запнулась, нарочно прикусив себя за язык. Вероника отчетливо понимала, что здесь и сейчас не время и не место устраивать перебранку, к тому же она вдруг вспомнила, что сильно спешила.

– Что просто? Давай, скажи! Скажи, что смеешься надо мной! Что считаешь себя в тысячу раз лучше, – она вроде кричала от злости, намеренно преграждая ей путь отступления, но её визг больше походил на истерику, и Веронике даже показалось, что ещё чуть-чуть и та расплачется, – Вероятно, ты действительно оказалась лучше, раз Семён предпочел выбрать тебя!

Она вроде бы равнодушно пожала плечами, а затем снова перешла на злостное шипение:

– А знаешь, я не ожидала! Не каждой под силу вот так подчинить себе Меньшикова, – произнесла она это достаточно тихо, но всё же Вероника услышала, даже не смотря на гул в холле,– Он действительно признал тебя своей девушкой, но знаешь, не советую тебе обольщаться! Этот человек не умеет любить! Он лишь играет на чужих чувствах, так что рано или поздно ему это надоест, тогда он и тебя бросит!

И почему все считают, что он меня бросит?!

А, наверное, потому что он меня бросит!

Веронике сначала хотелось саркастично улыбнуться и сказать: «Спасибо за совет»! Но потом ей стало, по-настоящему жаль эту девушку даже после всего того, что она тут наговорила. Её последняя фраза навела на мысль, что Лиза перестала следить за своей внешностью именно потому, что Семён отверг её чувства, а потом ещё и предпочел ей другую. Ей было больно. До сих пор больно. Вероника сейчас отчетливо видела это в её глазах.

Внезапно вспомнились все предыдущие годы их совместной жизни. Лиза всегда бегала следом за Семёном, всегда поддакивала ему, всегда соглашалась с любым его мнением пусть даже самым неразумным. Она покупала черные вещи, потому что он любил черное. Она слушала тяжелую музыку, потому что он слушал такую. Поэтому, и лишь только поэтому Ника просто прошла мимо, так и ничего не сказав.

В коридоре уже не было ни директора, ни мальчиков. Вероника огляделась и быстрым шагом направилась к кабинету директора, решив, что они направились именно туда. Она так спешила, что забыла постучать и буквально вломилась, причем с таким невозмутимым видом словно входила в состав директоров и сейчас явилась на очередное собрание с небольшим опозданием.

Возле стола в центре кабинета директриса о чем-то живо говорила с Семёном и Димой. Но как только Вероника появилась, все трое синхронно повернули головы в её сторону.

– Вероника Владимировна! И Вы здесь!

Стаса она заметила в последнюю очередь. Тот сидел на диване, непринужденно закинув ногу за ногу, и судя по его реакции, из всех присутствующих один он ожидал чего-то подобного от неё.

Его фраза, всецело привлекая к себе её внимание, однако его обращение прозвучало настолько высокомерно и насмешливо, что в следующее мгновение в голове девушки пронеслась мысль.

Если бы мы были героями фильма, он наверняка хотел бы сказать: « Поздравляю! Вы становитесь участником семьдесят четвертой годовщины голодных игр! Спасибо что пришли сами, и нам не пришлось Вас искать!»

Класс! Кажется, у меня назревает паранойя….

– И почему я не удивлён? – мужчина сощурил глаза, и Вероника поняла, что это был скорее риторический вопрос.

Новая директриса молча бросила пытливый взгляд на Стаса.

– Анастасия Ивановна, познакомитесь это одноклассница наших детей, – пожав плечами, пояснил он, – У неё упрямый нрав и несносный характер, так что не удивляйтесь. Она не только в кабинет директора, она и в английское посольство вот так бесцеремонно вломиться может…

Что?! Он смеётся надо мной?!

– Станислав Валентинович, а Вы я смотрю, достаточно бесцеремонны для того, чтобы позволить себе сидеть в присутствие директора…

Эта фраза вырвалась из её уст так легко, что она не успела сама себя остановить. Стас тут же недовольно поджал губы и нахмурился. Семёна издал приглушенный смех, а вот Дима только фыркнул.

– Вы Лаврова, верно? Я Вас помню, – произнесла директриса так, словно Веронику это должно было непременно порадовать.

– Да, это я!

Видимо женщина собиралась сказать ей ещё что-то, но тут голос Димы грубо прервал их диалог требовательным вопросом:

– Мама, почему ты не сказала, что снова собираешься выйти на работу?! И почему вдруг в нашу школу?

Мама?! Значит, я не ошиблась…

Анастасия Ивановна ласково улыбнулась сыну:

– А разве я была должна? – несмотря на провокационный вопрос, фраза прозвучала достаточно мягко.

Они ещё около минуты смотрели в глаза друг другу, и тогда Ника решилась нарушить тишину. Вот только Семён опередил её в этом:

– Мой друг просто хотел сказать, что переживает за Вас, ведь насколько мне помнится, Вы очень давно нигде не работали.

Ника удивилась тому, как спокойно и учтиво прозвучал его голос.

– У Анастасии Ивановны прекрасное педагогическое образование, и вы оба это знаете, – заявил Стас, обращаясь к мальчикам.

Семён смотрел на своего отца с каким-то подозрением, будто каждое его слово имело двусмысленное значение, и сейчас он пытался разгадать какое именно, как шкатулочку с сюрпризом.

Стас прищурился, осматривая сына с ног до головы:

– Где твоя форма, сын?!

Ответа как обычно не последовало.

– Я знаю, что форма является основой дисциплины в данном заведение, – вмешалась директриса. У Вероники создалось впечатление, что до этого здесь никто не замечал столь маленькой детали, как отсутствие школьной формы.

Скрестив руки на груди, девушка хмыкнула, тут же подмечая, что у Стаса с новой директрисой уже сложился прекрасный тандем. Во всяком случае, у них хорошо получалось подстраховывать друг друга.

– Дисциплина?! – фыркнул Семён, – До сегодняшнего дня в нашей школе и директора то не было. А наш предыдущий директор сам был не прочь нарушать правила, особенно это касалось тех, что имели отношение к правам человека. И это непосредственно имело значение не только в стенах нашей школы!

– Молчать! Теперь у нас есть директор! – перебил Стас, устремляя на сына многозначительный взгляд.

На несколько секунд в кабинете снова воцарилась тишина.

– Мне предложение Станислава показалось уж очень заманчивым, – наконец пояснила женщина, обернувшись к сыну, – я подумала, неплохо было бы снова начать работать, тем более так мы с тобой будем видеться чаще.

Она снова протянула к нему руку и легонько коснулась ладонью его щеки. Дима не был похож на тот редкий тип парней, которым нравилось проявления нежности со стороны матери, особенно на глазах у других, но сейчас он не стал ей препятствовать. Он просто закрыл глаза и выдохнул, немного расслабившись.

– Передавай привет мужу, – произнёс Стас, вальяжно приподнялся с дивана, направляясь к двери. Очевидно, он решил, что больше ему тут делать нечего, – Если будут вопросы, обращайтесь! Будем думать, как их решать.

Как я могла забыть, что эти два чуда семейства дружат семьями и уже очень давно.

Вероника не слышала об этом от парней. Собственно раньше подобные темы, связанные с Меньшиковым её совсем не интересовали. Но она несколько раз слышала, как Лиза рассказывала Свете о давней дружбе Салтыковых с Меньшиковыми.

В её болтовне не было ничего конкретного, но иногда она упоминала, что их отцы сотрудничают по работе, а так же часто ходят в гости друг к другу. Из-за дружбы их родителей Семён и Дима знали друг друга почти с самого рождения.

Она мало знала о том, чем занимались родители Димы, но однозначно его отец был не менее влиятелен, чем Стас.

Анастасия Ивановна кратко кивнула мужчине, убирая руку от сына. Её проницательные серо-зелёные глаза прошлись по всем ученика, теперь уже её школы. Вероника ощутила, как от этого взгляда кожа под слоем одежды покрылась мурашками.

Вот уж точно педагогический талант.

Вероника решила первая нарушить тишину и, прочистив горло, улыбнулась:

– На самом деле я зашла для того, чтобы поздравить Вас с новой должностью. Очень приятно, что директором у нас будет такая приятная женщина как Вы!

Краем глаза она уловила, как Дима закатил глаза в ответ на эту реплику. Это было ожидаемо, но девушка действительно была рада.

Женщина мягко улыбнулась ей, и в одно мгновение её взгляд снова стал теплее.

– Мама, я не хочу, чтобы по всей школе судачили, что я – сын директрисы! – упрямо заверил её Дима, не обращая внимания на остальных.

Ах! Вот оно что!

– Ты можешь этого никому не говорить, – предложила его мать, – В стенах школы будем общаться исключительно официально.

– Ага, – Дима от возмущения клацнул зубами, – У нас одна фамилия на двоих! Ой, какое совпадение… Думаешь эту мелочь никто не заметит?!

– Хватит! – строго оборвала его пререкания мать, хлопнув ладонью по столешнице, – Если ты так хочешь, мы можем быть просто однофамильцами и…

Раздался стук в дверь и вслед за этим на пороге появилась заведующая по учебной части. Заметив в кабинете учеников, та от удивления так и остановилась в проёме.

– Анастасия Ивановна, Вы уже проводите воспитательную работу со своими учениками?! – тут же спросила она с полуулыбкой на лице, – Меньшиков, а где Ваша форма?

– Нет, нет. Мы здесь просто….знакомились.

Директриса повернулась к сыну и тут же произнесла:

– Договорим позже! У меня появились дела.

Но они и так прекрасно всё поняли, поэтому тут же поспешили покинуть пределы кабинета. Вероника окинула взглядом парней и поняла, что их всё же ещё что-то тревожит.

Дима же выглядел не то рассерженным, не то обескураженным. Он медленно вышагивал от окна до окна вдоль коридора около минуты, затем вдруг остановился и провел рукой по волосам, взлохмачивая тем самым их ещё больше.

– Поздравляю, приятель, не я один теперь в этой школе на «коне»,– Семён явно пытался подбодрить друга, но кажется, Дима шутки не оценил.

Он недовольно сморщился и, судя по лицу, создавалось впечатление, что если кто-то из них и дальше продолжит беседу в этом ключе, то его стошнит.

– Знаешь ли, я бы предпочел, чтобы данной привилегией пользовался только ты!

Семён самодовольно улыбнулся, однако эта улыбка не коснулась его глаз.

– Так и будет!

Между собой у них было невербальное общение, поскольку девушка всё равно мало что понимала из их прямых перепалок взглядами. Это длилось несколько секунд. В конце концов, Дима скорчил недовольную гримасу и отступил на шаг:

– Да пошел ты! Я твоим нарциссизмом не страдаю…

Махнув рукой, он стремительно умчался прочь по коридору. Ника же так и не поняла, что именно его так огорчило. Об этом ей оставалось только догадываться. А вот Семен, вероятно, все понял и, усмехнувшись, ещё долго смотрел другу в спину.

В тот момент, когда молодые люди остались одни, и Семен повернулся к ней, в кармане у девушки неожиданно зазвенел телефон.

Входящий вызов: «Папа»

Ника нахмурилась, дольше положенного рассматривая экран телефона. Она вспомнила, что отец обещал ей позвонить, как только освободится. Неужели это и есть то самое подходящее время для серьёзного разговора?! Вероника разочарованно вздохнула.

– Иди на следующий урок, я тебя догоню,– слабо улыбнувшись, произнесла она Семёну, и приняла вызов.

– Да папа. У меня по-прежнему все хорошо, но сейчас идут уроки так что…

– Нет, дочка, подожди не отключай телефон. То, о чем я собираюсь тебе сказать, действительно очень важно!

Вероника зажмурилась, готовясь к тому, что сейчас он начнёт её отчитывать.

– Да, папа, я знаю. Я пропустила встречу адвокатом, прости меня, пожалуйста…

– Ты, что?! – голос отца звучал хрипло и низко, – Это не столь важно. Вернее важно, конечно! Но я сейчас не об этом…

– А о чем? – теперь Вероника действительно начала волноваться, поскольку голос отца звучал уж слишком не обычно. Он говорил торопливо, постоянно меняя тембр звучания.

– Просто послушай меня, ясно?!

Она рассеяно кивнула, а потом поняла, как глупо выглядела со стороны, ведь он её кивка не мог увидеть.

– Что случилось?

Последовала долгая пауза, из-за которой Ника даже подумала, что связь вдруг прервалась.

– Я не могу тебе сейчас всего объяснить, просто пообещай мне, что не выйдешь из школы одна без сопровождения, слышишь?!

Ника была шокирована такой просьбой. А ещё тем, что ей вдруг показалось, что отец напуган.

Напуган?!

– Я как освобожусь, приеду и все тебе объясню…

– Что? Папа, объясни сейчас.

– Я не могу сейчас. Это не телефонный разговор. Просто пообещай мне, что не станешь покидать приделы школы одна или даже с кем-то из учеников!

Всё это походило на глупый розыгрыш. Она замерла, ожидая, что он сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил. Глупо пошутил. Или из-за угла вот-вот мог выскочить парень с камерой и произнесёт: «Вас снимала скрытая камера!». Или она каким-то образом умудрилась проспать всю зиму, и теперь проснулась сразу первого апреля.

Серьёзно! О чем он говорит?!

– Ви, ты слышишь меня?!

«Ви» – это прозвище, что он дал ей ещё в детстве. В том далеком детстве, когда она была маленькая, а её родители ещё жили вместе. Когда они были одной семьёй.

Было странно слышать от него это именно сейчас. С тех пор столько воды утекло. Когда родители развелись, в каком-то смысле она потеряла их обоих. Они отправили её учиться в престижную школу-интернат, и с того времени в её жизни больше не было таких простых и привычных вещей как, сказка на ночь, поцелуй перед сном, семейный ужин за круглым столом, поход по магазинам с мамой и конечно же не было никаких детских прозвищ. Ви с тех пор больше не было. Была только Вероника.

Но насторожило ей больше не само обращение, а то с какой легкостью отец его произнес, как будто не было всех этих лет в разлуке. К глазам девушки тут же подступили слёзы. Это напомнило ей о том, чего уже никогда не вернуть. В том числе и о детских открытках, подаренных на праздники матери, о новогодней ёлке, которую они традиционно наряжали всей семьёй и об обещаниях, что всегда все будет хорошо.

– Да, папа, я слышу. Обещаю. Но только скажи, почему? Я не понимаю…

– У меня появились проблемы….,– он запнулся, и девушка поняла, что он сомневается, говорить ей или нет, – Есть люди, которые мне угрожают, и я не хочу, чтобы они добрались ещё и до тебя.

– Что?!!

– Просто дождись меня, ладно! Я буду у тебя через несколько часов.

Отец сам прервал вызов, и Вероника опустила руку, чувствуя нарастающую дрожь во всем теле.

Глава 5

Владимир расхаживал по кабинету взад и вперед, наверное, уже сотый раз за утро. За последнюю неделю его строительная компания потеряла уже троих важных клиентов, и что-то подсказывало ему, что это ещё не конец.

Около двух недель назад у его фирмы начались серьёзные проблемы. Владимир заметил, что о каждой его новой разработке, о каждом эксклюзивном проекте, сразу же узнавали все конкурирующие фирмы. И более того конкуренты успевали запатентовать этот проект раньше него и перехватить потенциальных клиентов себе его же идеями. Словно кто-то приносил им эту информацию прямо из главного компьютера на блюдечке с золотой каёмочкой. Логично, что этот предатель кто-то из его офиса, и даже больше того тот, у кого есть доступ к его компьютеру, но пока он не знал кто именно, ведь таких людей в офисе больше десятка. Да и времени на то, чтобы выяснять, кто это именно у него не было. Нужно было срочно заняться поиском новых клиентов, чем собственно он сейчас и занимался. Он связался с одним из своих надежных спонсоров и попросил о помощи, так что теперь ждал ответного звонка и окончательного решения.

Сейчас он четко осознавал проблему, если так дела пойдут и дальше, его фирма просто вылетит с рынка, а он останется банкротом.

До сегодняшнего дня он и предположить не мог, что перешел кому-то дорогу настолько сильно. Кому было выгодно разорять его?! Сначала он думал, что это дело рук одного из конкурентов. Ну, это было бы логичней всего. Он даже успел нанять людей, чтобы те установили слежку за каждым из представителей конкурирующих фирм. Надеялся таким образом найти недоброжелателя и заодно вычислить предателя в своей фирме. Но после того, что случилось сегодня, корни сомненья прочно поросли в его голове, и теперь он четко осознавал, что дело тут вовсе не в конкурентах.

Ему позвонили утром с неизвестного номера. Тот, кто звонил, забыл представиться, и что ему нужно не сказал. Он ограничился лишь одной фразой, от которой на спине выступил холодный пот. После заявления о том, что потеря клиентов это только начало его действий, неизвестный вычурно подчеркнул, что не успокоится, пока не уничтожит всё самое дорогое, что есть у него в жизни.

За последние годы фирма Владимира прочно окрепла на строительном рынке и стала приносить неплохие доходы. За всю прожитую жизнь у него накопилось немало ценных вещей. Помимо самой фирмы в этот список смело можно было внести и загородный дом, машины, дачи, драгоценности жены, эксклюзивную мебель и пр. Этот список можно было продолжать вечно, но ведь когда кто-то озвучивает подобную угрозу, любой человек сразу понимает, что здесь речь идёт даже не о материальных ценностях. Владимиру не составило труда задаться вопросом, что есть для него самое ценное в жизни. Наверное, тоже, что и у любого взрослого человека, у которого есть семья. Самое дорогое и самое важное для каждого родителя всегда – это их дети. А так как совместных детей с Леной они так и не нажили, на ум Владимиру приходило только одно – Вероника.

Он тут же почувствовал неприятный покалывающий холодок где-то в районе затылка, как только осознал смысл этих слов. Его сердцебиение участилось, ладони вспотели, а телефон выпал из рук, ударяясь об пол.

Нет! Этого просто не может быть! Вероника! Дочка…

Он не мог допустить того, чтобы с ней что-нибудь случилось. Не мог позволить поставить дочку под удар. Нет, это точно не конкуренты! Иначе, зачем им угрожать жизнью его единственной дочери?! Это явно кто-то другой! Тот, у кого к нему личные счеты.

Однако таких людей в его жизни тоже было не много. По крайней мере, среди тех, кого он знал лично. Но Вероника. Она же ещё ребёнок, как бы не пыталась доказать ему обратное. Когда он восемь лет назад отправлял её учиться в эту школу, он рассчитывал передать её в надежные руки педагогов. Думал, она будет в безопасности в стенах лучшей школы города Санкт-Петербурга и подальше от всех тех проблем, что крутились вокруг него и её матери, пока шло дело о разводе и разделе имущества. Но в результате он сам по доброй воле отдал свою единственную дочь в лапы настоящего убийцы. Тогда он даже представить себе не мог, что спустя столько лет на неё нападёт сам директор.

Он был так зол после этой истории. Ему хотелось засадить за решетку не только директора, но и всех тех, кто имел к нему хоть какое-то отношение. Закрыть школу. Неужели за столько лет работы с ним никто не заметил, насколько он безумен?!

Ужас был в том, что этот козел мог избежать той участи, которой заслуживал. А именно, ему предстояло пройти медицинское обследование, по результатам которого психиатры решат, вменяем он или нет. Возможно, ему светит далеко не тюрьма, а койка в психиатрическом отделении.

Но, даже не смотря на то, что убийца всё же заключен и находится под стражей, Владимир боролся с желанием забрать дочку домой и держать её там под семью замками. Недавний звонок только усиливал это самое желание. Возможно, именно поэтому он принял решение поехать к ней и все рассказать. А ещё попытаться хоть как-то её обезопасить. В планах было приставить к дочери личного телохранителя, чтобы тот присматривал за ней, так на всякий случай.

Как только раздался стук в дверь, все его мысли мигом развеялись, подобно дыму сигарет.

– Владимир Николаевич, – девушка зашла в его кабинет с кружкой кофе в руках и тут же уверенной походкой направилась к столу своего начальника.

Каждый её шаг сопровождался звонким стуком каблуков о гладкий пол. Владимир тут же обернулся, встречая её твердый взгляд и привычную деловую улыбку.

– Я принесла Вам кофе!

Владимир привычным образом прошелся оценивающим взгляд по внешнему виду девушки. Словно проверял на профпригодность. Всё те же стройные длинные ноги, плохо прикрываемые короткой черной юбкой, такая же черная блузка, бесцветный лак на ногтях и идеально зачёсанный высокий хвост. Алиса почти всегда одевалась именно так строго и не слишком ярко. Единственным ярким пятном в её образе была прядь волос, выкрашенная в ярко-бордовый цвет. Но даже эта деталь среди копны её темных волос не выглядела вызывающе.

Владимир сделал ещё шаг, полностью оборачиваясь в её сторону. Алиса никогда не заходила в его кабинет без приглашения, не имея на то веской причины.

– Вам звонили из редакции «Вестник», – произнесла она, и тут же щеки девушки украсил лёгкий застенчивый румянец, словно ей было неловко озвучивать фразу до конца, – Они спрашивали, правда ли, что фирма «Марио» на грани разорения. И о том, куда теперь сбежит её владелиц в случае повторного разорения….

От услышанных слов у Владимира свело челюсть от злости. Он не переставал удивляться, как этим пронырливым «тараканам» всё время удавалось так быстро разведывать информацию. Но это только больше усилило его подозрения.

– А знают ли они, куда отправятся сами, если напишут об этом хоть одну строчку?! – яростно фыркнул он, но к счастью Алиса уже давно привыкла к подобным высказываниям начальника, поэтому даже не моргнула.

– Я сказала что фирма «Марио» засудит их за оглашение подобного рода информации, – заявила девушка, продолжая смело смотреть Владимиру в глаза, – Но по правде говоря, я думаю, это их едва ли остановит…

Мужчина это и так понимал, но постарался не давать повода для паники в глазах юной девушки.

– Владимир Николаевич, – осторожно произнесла она, и ему действительно подумалось, что её голос походил на звон трели, – что они имели в виду, когда спрашивали: «куда Вы отправитесь на этот раз?».

Он не хотел отвечать на этот вопрос, потому сделал каменное выражение лица, хотя какая-то его часть, наверное, уже была давно готова к подобному вопросу. Он вдруг вспомнил про кружку горячего кофе на своем столе и решил, что самое время её пригубить.

Девушка заметила, как начальник резко от неё отстранился, уходя от ответа, и нахмурилась. Однако настаивать на своем не стала. Лишь принялась неловко отряхивать с юбки несуществующие пылинки.

– Кто-нибудь ещё звонил? – спросил Владимир, немного расслабившись после первого глотка кофе.

– Нет

Он медленно кивнул:

– Спасибо, тогда можешь идти!

В ту же секунду она покорно развернулась и вышла за дверь. Его мысли вновь вернулись к проблемам, которые, как ему казалось, не заканчивались, а нарастали всё больше, как снежный ком. Он опять подумал о дочери. Мужчина уж слишком привык держать все под контролем, но с ней это было невозможно. Он был реалистом и понимал, что одного предупредительного звонка мало для того, чтобы удержать эту взбалмошную девушки в стенах школы. Оттого желал как можно скорее дождаться нужного звонка, закончить с делами и отправится к ней.

Сделав ещё один глоток кофе, он открыл папку с документами и хмыкнул. А достаточно ли безопасно ей будет в школе, где всем руководит этот мерзавец Меньшиков?! И как только ему удалось заполучить целую школу?!

Когда он впервые об этом услышал, то просто не смог поверить. Просто немыслимо! Насколько велика вероятность того, что его выбор случайно упал на ту школу, где учились их дети? Сколько ещё раз судьба будет сталкивать их вместе, испытывая на прочность нервы?!

Владимир залпом допил остатки кофе, чувствуя приторно-сладкий осадок на дне кружки, и поморщился, отмечая про себя странную противоположность вкуса этого кофе и черных полос своей жизни. В последнее время эти самые полосы ассоциировались у него с глотком выдержанного виски, по вкусу таким же горьким и терпким.

Оторвав глаза от кружки, он вновь вернул внимание разложенным документам на столе, когда услышал долгожданный телефонный звонок.

***

Входная дверь в фойе громко хлопнула, когда Вероника вышла на улицу. Десять минут назад ей позвонил отец и сообщил, что ждет её у машины. Она спешила. Уроки уже давно закончились, и все это время ей не терпелось выслушать объяснение отца.

На дворе мороз как всегда игриво щипал её за щеки, а мелкие снежинки оседали на длинных и изогнутых ресницах. При соприкосновении с её теплой кожей снежинки таяли, превращаясь в капельки воды. Вероника прищурилась, повернувшись навстречу ветру, и тут же прикрыла лицо рукой.

Отец стоял неподалёку от главного входа и так же с нетерпением ждал её, засунув руки в карманы терракотового пальто. Ника секунду помедлила, услышав позади себя шаги. Обернувшись, она заметила Семёна и поняла, что он вышел вслед за ней, но остался стоять на крыльце, лениво подперев спиной одну из колонн.

Вероника задержала на нем взгляд. В расслабленном состоянии он казался ещё более привлекательным.

Хотя куда ещё больше?!

Ветер игриво трепал его светлые волосы, и благодаря обилию снежинок на его голове они казались белоснежными.

Вероника подошла к папе и крепко обняла мужчину, уткнувшись носом ему где-то в районе ключиц. Шарф отца был пропитан запахом табачных изделий, но это был вовсе не тот аромат, что исходил от Стаса. Вероятно, они курили разные сигары, поскольку сейчас в запахе табака отца она слышала приятные кофейные нотки. И этот запах был так же разбавлен ароматом его одеколона, средством для бритья и ещё чем-то необъяснимым. Чем-то, что напомнило ей о детстве.

– Папа? – она аккуратно отстранилась, заглядывая ему в глаза. Оценивая внешний вид отца, она заметила, что он был взвинченным, как и показалось ей по телефону. Его слова об угрозах всё ещё звенели в её голове, – Ты говорил, что тебе кто-то угрожал? Кто?

Владимир нахмурился, поджав тонкие губы. Ясно что, ему сложно об этом говорить.

– Я пока точно не знаю, но думаю, что догадаться не трудно, учитывая, что список недоброжелателей не велик…

– О чём ты?

Ветер упрямо трепал её волосы и одна из прядей всё время падала на лицо. Отец снова замолчал и только сурово смотрел ей в глаза, отчего она ощутила, как мурашки пробежали по всему телу и далеко не от холода.

– Мне сегодня звонили и угрожали по телефону. Я не стану говорить, чем именно, ты у меня девочка взрослая, должна уже сама понимать, – он понизил свой голос, и Ника напряглась ещё больше, когда предположила, что речь шла о ней, – Кто бы что не говорил, ты – самая большая ценность в моей жизни!

Вероника буквально чувствовала, как с каждым новым словом отца, тревожный ком в её груди разрастался все больше, быстрее и напористей, подобно докучливому сорняку. Он отдавал неприятной, но уже привычной тяжестью. Откупоривал раны, которые едва успели зажить на её теле.

– Я волнуюсь, Ви! – произнес он, ласково поглаживая дочку по голове,– Позволь, я оставлю рядом с тобой своего человека, чтобы тот приглядывал за тобой, пока меня нет рядом …

– Что?! – возмущение захлестнуло так резко, что она не поняла, когда страх и обеспокоенность ушли на второй план, – Мне не нужна твоя нянька, папа!

– Но ведь это для твоей же безопасности!

– Нет, папа! Я не хочу, чтобы за мной следом ходил один из твоих телохранителей и постоянно докладывал о каждом моём шаге…

Наверное, её возмущение звучало слишком уж по-детски, но сейчас она не могла сказать иначе. Она уже давно не маленькая и к тому же, как бы это выглядело со стороны?! Да, над ней снова начнет смеяться вся школа!

Отец только фыркнул и тихо выругался под нос:

– А надо бы…

Вероника сделала вид, что не услышала последнюю фразу и отвернулась, непроизвольно обращая внимание на Семёна. Парень не смотрел в их сторону, но и не сдвинулся и на метр. Со скучающим видом он отбивал ногой застывшие кустки снега. И хотя она не проронила ни слова, папа, кажется, все понял по одному её взгляду.

– Это сын Меньшикова, не так ли? – сухо спросил он, кивнув в сторону её парня. По звуку его голоса Ника уже предположила, что ничего хорошего от этого ждать не стоит.

Это был вопрос, но когда она вновь повернулась к отцу, поняла, что ответа и не требуется. Семён так похож на своего отца, что вопросы о родстве отпадали сами собой.

– Ты с ним общаешься?!– на этот раз требовательно и строго спросил он. Ника моргнула, смахивая с глаз застывшие снежинки. Нужно было что-то ответить, но она пока не знала, что именно. Отец казалось, был поражен этим фактом настолько сильно, что вовсе забыл о предмете их прежней дискуссии.

– Это мой…одноклассник, – помедлив, произнесла она, – Мы с ним общаемся, как…

Как кто?! Друзья?! Даже в моей голове это звучит смешно и неправдоподобно. Как обычно общаются парень и девушка… Блин, это тоже не самый подходящий оксиморон.

– В последнее время мы с ним сблизились…

– Я думал, вы с ним терпеть друг друга не можете, – скептически протянул отец, и его брови сдвинулись ближе к переносице.

Веронике захотелось на это фыркнуть.

– Это устаревшая информация, папа!

От этих слов отец неожиданно начал злиться ещё больше. Сделав шаг к ней, он стремительно сократил между ними расстояние.

– ОН – СЫН МЕНЬШИКОВА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ С НИМ ОБЩАТЬСЯ!!!!

Он произнес это не так громко, как могло бы показаться на не первый взгляд, но глаза её заметно округлились, а сама Вероника замерла не в силах пошевелить даже пальцем.

– Почему?

Она видела в глазах собственного отца бушующую ярость, создалось впечатление, что он терял над собой контроль. Но разве это его поведение могло сравниться с ледяной ненавистью Стаса, с которой ей приходилось встречаться последние полгода?! Нет, как бы не злился её отец, это никогда не сможет подействовать на неё сильней, чем язвительные провокации Меньшикова.

– Это не требует объяснений! Сам факт, что он МЕНЬШИКОВ – говорит сам за себя!! Я запрещаю тебе с ним общаться!!!

– Я повторю, что я уже взрослая, папа! И вправе сама выбирать, с кем мне общаться, а с кем нет!

– Ты так говоришь, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЗНАЕШЬ, НА ЧТО СПОСОБЕН ЕГО ОТЕЦ! Я знаю Стаса, и с их семейкой лучше не связываться!

Ого… Знал бы ты, папочка, как хорошо его знаю я! И что твоя любимая доченька уже «связалась» с их семейкой!

– Ты прав, папа! В его отце действительно нет ничего святого. Но вот скажи мне, почему лично твоя неприязнь к нему так высока? Ты мне что-то не договариваешь?

Девушка была слишком умна и сообразительна для того, чтобы самостоятельно построить уместное предположение.

– Что между вами произошло? Почему ты не допускаешь даже мысли о том, что его сын может быть другим?

Владимир уже явно готов был возражать, но тут хлопнула входная дверь, снова извещая о том, что на улицу кто-то вышел. Оказалось, это вышли двое учеников и тут же прошли мимо них к воротам школы. Семён стоял на прежнем месте, правда, теперь обеспокоено смотрел на Веронику. Очевидно, что всего разговора он не слышал, но по выражениям лица понял, что все не так гладко, как хотелось бы.

– Он мой парень, папа, – произнесла Ника уже спокойно, и совершенно не опасаясь его незамедлительной реакции, которая последовала за этими словами, – мы с ним встречаемся, и ты не сможешь запретить мне приближаться к нему…

– Что?! С ним?! – он разве что пальцем в него не ткнул.

– А что в этом такого?! – Вероника развела руками, – Ты так говоришь, словно это он напал на меня в школе, хотя знаешь, что это далеко не так! Хотя.., – она резко оборвала фразу. Глаза округлились, а живот свело от неожиданного спазма,– Постой, неужели ты подозреваешь Меньшикова?!

Судя потому, что отец молчал, поджав губы, Веронике не составило труда догадаться, что она оказалась права.

– О, Боже! Ты думаешь, что это люди Стаса звонили тебе сегодня?!

Она вдруг отступила, в ужасе прижав обе ладони к лицу. Стас, он ведь действительно мог это сделать. Об этом свидетельствовали его недавно брошенные угрозы в её сторону. Он угрожал ей открыто. Ей и её семье.

Веронику окутал ужас, и на мгновение она даже перестала дышать. Теперь смысл папиных слов приобретал для неё совершенно другие очертания, иные краски. Исходя из этого, ей стало ясно, почему отец был против Семёна, но не ясно, откуда пошла эта очевидная вражда с Меньшиковым.

– Ты должна знать, что у меня на то есть причина! – наконец заговорил отец, поразмыслив о чем-то в своей голове,– У меня нет на руках прямых доказательств, но я практически уверен, что это дело рук Стаса. Поэтому и прошу тебя быть осторожнее и предусмотрительнее.

Она покачала головой. Ей явно нужно было больше информации, иначе она не намеренна продолжать эту бесполезную беседу.

– Какая причина?! Объясни мне сейчас это, папа! Объясни, иначе я уйду…

Владимир молчал и угрюмо смотрел в сторону Семёна. Этот его взгляд насторожил Нику ещё больше.

– В тот день перед началом каникул, – вдруг вспомнила она,– когда вы столкнулись со Стасом в коридоре. Вы и тогда говорили так, словно уже знали друг друга целую вечность. Я все хотела тебя об этом спросить, но не знала как…

– Да, были, – устало ответил отец.

Вероника молчала, всё ждала, что он пояснит, но отец молчал.

– Это было так давно, словно в другой жизни, – последовала пауза, – ты даже представить себе не можешь, как сильно Семён похож на своего отца.

О-о, я представляю!

Вероника нахмурилась, понимая, что её отец все ещё смотрел на парня, но мыслями, кажется, был далеко отсюда.

– Расскажи мне. Расскажи всё с самого начала, папочка, я хочу знать!

Там явно кроется какая-то тайна, которую мне жизненно необходимо узнать!

Вопреки её ожиданиям Владимир медленно покачал головой.

– Сначала пообещай мне, что не станешь общаться больше с его сыном! – он посмотрел в её глаза, – Он разобьёт тебе сердце! Унизит, сделает больно! И когда это случится, ты будешь плакать и вспоминать мои слова…

Она всё это уже слышала, и причем не один раз. Создалось впечатление, что все её близкие и друзья читали ей нотации по одному и тому же заезженному сценарию. Фу, как противно!

Неужели она и вправду совершала ошибку, вот так слепо доверяя Меньшикову?! Неужели её любовь можно было назвать болезнью из разряда тяги к запретным вещам? Может это и не любовь вовсе, а просто сильная зависимость, одержимость?! Она не говорила с ним несколько часов, а уже чувствовала, что скучала.

Такое вообще возможно? Как там говорил Эдвард своей Белле: «Ты мой личный сорт героина!»?! Да, наверное, это действительно так.

Вероника не хотела этого признавать, но чем больше времени она проводила с ним, тем острее чувствовала, как сильно нуждалась в нём. Привыкала, что он везде и всегда рядом. Даже сейчас, хотя она его об этом не просила.

Осознание этого давило на самую больную точку на её теле, незримо напоминая, что рано или поздно все закончится, а она будет страдать и плакать, ровно так, как и сказал отец.

Нет! Он не разобьёт ей сердце! Не причинит ей боли намеренно. Нет, больше нет! Почему-то сейчас она в этом уверенна, как и в том, что она может ему доверять.

– Не пытайся меня напугать, папа! – уверенно произнесла она, пытаясь сделать это так, чтобы голос не дрожал, – В детстве я была маленькой маменькиной дочкой, которую можно было легко обидеть. Меня пугали, вселяли ужас, доводили до истерики. Всё в этой школе мне казалось чуждым, не моим, не родным. Я мечтала, что вот-вот мой отважный и доблестный папа приедет и заберёт меня домой. Мечтала о том, что мама снова будет рядом, уберегая от всех проблем и несчастий. Но чуда не произошло! Потом я выросла и изменилась, как и изменилось моё отношение ко всему вокруг. Не изменились только мои проблемы и те, кто их создавал. Мне здесь угрожали и даже пытались убить. Но в конечном итоге я научилась смотреть в глаза собственному страху без посторонней помощи. И знаешь, что я из этого успела усвоить?! У тех, кто способен был вселить в меня страх другая улыбка и другой цвет глаз!

Она выдохнула и снова покосилась в сторону Семёна. Произнося эти слова впервые вслух, она четко осознала, что больше не боится ни Стаса, ни уж тем более кого-нибудь ещё.

– Я знаю Стаса лучше, чем ты думаешь. Он тоже против наших отношений с его сыном, так что в этом вопросе вы с ним абсолютно солидарны…

– Не сравнивай меня с этим выродком!

– Тогда расскажи мне всё, папа! Расскажи, как было с самого начала и без утаек, и я подумаю над тем, что рассказать тебе.

На мгновение глаза Владимира расширились в удивлении. Он недовольно цокнул и взглянул на свои наручные часы, после чего четко произнес:

– У меня вечером запланирована встреча, но, а пока мы можем пообедать где-нибудь в цивильном месте, а заодно и поговорить.

Вероника быстро кивнула:

– Подожди меня в машине. Я только переоденусь и предупрежу кое-кого, что меня не будет в школе пару часов.

Чтобы не вышло, как в прошлый раз

***

Приличным заведением оказался великолепный панорамный ресторан на набережной города. От вида из его окна захватывало дух. Они сидели на высоте раза быстрей. Архитектура XVIII-XIХ в., вечнозелёные растения, великолепные фонтаны, золотые церковные купола и серое мрачное небо на фоне белоснежного снега, что застилал здесь всё кругом. Подобным видом было трудно насладиться в полной мере.

Вдоль стены с панорамным окном стояли маленькие уютные столики со стульями на изящных ножках и с кожаной обивкой. В глубине зала располагались мягкие десятого этажа и смотрели на Неву с высоты птичьего полёта. В середине января ярких красок на улице было не так уж и много, но контрено отсюда было видно столько всего, что сердце билось в два угловые диваны, а многочисленные колонны, обвитые зелёными растениями, создавали приятную атмосферу. Места на диванах были заняты, поэтому Вероника и её отец заняли свободное место у окна.

Со всех сторон до них доносились чудесные ароматы, от которых всё сильней разгорался аппетит. Отец щелкнул пальцами, подзывая к себе официанта, и сразу сделал заказ. Спустя несколько минут перед ними уже стояли две тарелки с французским луковым супом, стейк из мраморной говядины с овощами, мясной салат с имбирным соусом и две чашки черного кофе.

– Спасибо,– кивнула девушка официантке, чувствуя сильное урчание в животе.

– Прости, дорогая. Я просто сегодня ещё ничего не ел, – признался отец, окидывая взглядом стол и все его содержимое, – Как дела в школе?

Вероника вскинула удивленно брови, глядя на то, как быстро он поглощал свою порцию супа.

– А мы разве об этом хотели поговорить?

– Послушай, может я был с тобой недостаточно учтив и внимателен в последнее время, а так же мало принимал участия в твоём взрослении, но я твой папа.

Вероника прищурилась:

– Ты давно общался с маминым врачом? Как она там? Идёт на поправку? – Вероника притянула к себе тарелку с супом, осторожно пробуя его на вкус.

Несколько долгих минут её отец делал вид, что полностью поглощён процессом употребления пищи или так оно и было на самом деле.

– Да, по его прогнозам ещё пару месяцев, и ты сможешь её увидеть.

Вероника улыбнулась. Эта новость не могла её не радовать. Это означало, что её мама выздоравливала. Только вот означало ли это, что она навсегда избавится от своей депрессии? Или же её приступы могут вернуться вновь?!

В любом случае это явно был прогресс, и в этом была полностью заслуга папы. Ведь это он нашел ей клинику и оплатил лечение за границей.

– Спасибо, – прошептала Вероника, обращаясь к отцу и чувствуя в груди невообразимый трепет, – Я так скучаю по ней…

Владимир потянулся через стол и взял дочку за руку, пытаясь приободрить.

– Не за что, – он вдруг прокашлялся и вернулся к супу, – Так как там дела в школе?

– Относительно нормально.

– Почему относительно?

Вероника пожала плечами:

– Нам назначили нового директора.

Владимир вдруг перестал жевать, подняв на неё удивленный взгляд.

– Вот как? А почему я этого не знаю?

– А это разве то, что интересует тебя в первую очередь? – переспросила девушка, намекая на то, что поговорить они собирались совсем о другом.

– До сегодняшнего дня я не знал, что у моей дочери появился ухажёр, но это не означает, что подобная информация меня вовсе не интересует…

– Новую директрису нам представили сегодня утром. До этого никто ничего не знал об этом, кроме самого Стаса естественно.

Владимир понимающе кивнул.

– Новый директор теперь женщина, – утвердительно повторил он,– Что же, ладно. В ближайшее время нужно будет с ней познакомиться!

Интересно, насколько велика вероятность того, что он уже знаком с Салтыковой, если при неизвестных мне обстоятельствах он был уже знаком со Стасом?!

Отец тем временем отставил в сторону пустую тарелку с супом и принялся за стейк.

– Так что там у нас на счет Меньшикова? – осторожно поинтересовалась она, отправляя в рот очередную ложку супа, – Ты обещал мне рассказать.

Голос отца вдруг стал отчуждённым:

– Вероника, ты должна понимать, эта история началась давно, задолго до твоего рождения. Поэтому ты многого не знаешь…

– Да, потому что ты мне ничего не рассказывал!

– Дочь, – он вздохнул, очевидно, сдавшись, – задолго до твоего рождения я жил и учился здесь, в Санкт-Петербурге.

Вот это да!

Вероника уставилась на него, широко распахнув свои изумрудные глаза.

– То есть как? Вы с мамой раньше жили здесь?

– Нет, это было даже до знакомства с твоей мамой.

Вероника решила, что не может больше есть суп, а потому отодвинула от себя тарелку с его содержимым в сторону.

– Я жил здесь со своими родителями, которых ты, к сожалению, не знала, и ходил в обычную школу вместе с нашим общим знакомым, – он неловко почесал гладко выбритый подбородок, – Тогда мы были молодыми, амбициозными и как мне казалось …

– Вы были друзьями?! – Нике на мгновение даже показалось, что она начала плохо слышать или плохо соображать.

В глазах отца на миг отразилась печаль.

– Были, в школе.

Вероника молчала, ожидая, что он признается сейчас в том, что пошутил, но этого не произошло.

– Вы…как?! Как это возможно?!

– Он тогда был другим. Как и прежде, конечно, не сносным, упрямым, но другим. – Отец уставился в окно, и его отстранённый взгляд свидетельствовал о том, что мысленно он уже был далеко отсюда. – Когда нам исполнилось по шестнадцать, его родители решили перевести его доучиваться в Москву. Сейчас я понимаю, что потерял своего друга именно в тот момент. Москва меняет всех, а уж тем более в 90х это происходило ещё более быстро и явно. После окончания школы я подал документы в вуз, получил отсрочку от армии, а после совершил самую большую глупость в своей жизни.

Владимир сделал паузу, во время которой отрезал ещё кусочек мяса и положил его себе в рот, тщательно пережёвывая.

– Мы встретились со Стасом в одном из баров. Оказывается, окончив школу в Москве, он вернулся в Санкт-Петербург. В тот вечер мы гуляли с ним до утра, пили и строили планы на жизнь. А под утро он первый предложил вместе вложиться в одно дело и начать свой бизнес. По его словам в Москве это распространённая практика, и у него появился новый влиятельный друг, который помог бы с поставками товаров, – Владимир тяжело вздохнул, было видно, что с каждым словом ему было всё трудней об этом говорить, – Честно говоря, я сразу заметил, как он изменился с момента нашей новой встречи. Стал решительнее, настойчивее, наглее и напористей.

Отец отложил вилку в сторону, потянулся за салфеткой и принялся тщательно вытирать руки, а затем уже чистыми руками ослабил узел на галстуке, так словно тот его душил.

– Его предложение показалось мне заманчивым. Хоть я и поругался с родителями на этой почве, потому что они категорически выступали против Меньшикова, но я вложился в его дело. Чтобы найти деньги на стартовый капитал, я заложил квартиру деда. Ту, что он оставил мне в наследство, и отдал все деньги Стасу. У него не было финансовых проблем. Его отец на тот момент хорошо получал, так что его начинания все поддерживали.

Теперь уже Ника начала ощущать тревогу за отца. Ясно, что ничем хорошим это всё не закончилось, по крайней мере, для её папы.

– И чем вы занимались?

– Мы торговали,– пояснил отец, – Его друг из Москвы действительно поставлял нам товары, и поначалу это были шоколадные батончики, конфеты, печенье, и пр.

– А потом? – осторожно переспросила Ника.

Отец молчал, и по его отстранённому взгляду Вероника поняла, что после батончиков не было больше ничего хорошего. Его молчание длилось несколько долгих минут. Вероника даже успела подумать, что на этой веселой ноте он решил закончить свой рассказ, вернувшись к поеданию стейка, потому подтянула к себе ближе тарелку с салатом.

– Это странно, я даже не могу представить вас с Меньшиковым работающих вместе, не говоря уже о том, чтобы друзьями.

К её изумлению это признание вызвало улыбку у Владимира.

– Мы неплохо начали, зарабатывая на всякой мелочи, во всяком случае, мне хватало денег для того, чтобы оплачивать учебу и гасить долг по кредиту, а потом Стас, вероятно, решил скинуть меня со своих счетов…

– Вы поссорились?

Владимир вдруг хмыкнул, пожав плечами:

– Нет. Очевидно, что Стасу не нужно было со мной ссориться, чтобы принять такое важное решения и кинуть меня.

Глаза Вероники округлились ещё больше.

– Ну как? То есть почему?!

– Для Стаса предать – это простое дело. Всеми документами он занимался сам, поэтому когда пришло удобное время, он просто забрал всю прибыль и оставил меня ни с чем.

– А ты?

– Я попытался начать все заново сам. Рискнул последним, что было у меня, одолжил ещё немного денег у родителей, попытался найти себе другого поставщика, но Стас каким-то образом об этом узнал и снова решил «оставить меня без штанов».

– Но зачем?!

Отец снова лишь пожал плечами:

– Конкуренция. В 90е были особые времена и у всех были свои законы, особенно для таких, как Стас. – Вероника слышала явную горечь в его голосе. – Чуть позже Стас начал скупать все возможные участки земли и расширять свое производство. Даже не хочу говорить о том, на чем он так сумел подняться, но клубы и казино у него появились далеко не сразу.

Вероника кивнула, понимая, к чему он клонил. Внезапно ею овладела такая лютая ненависть к Меньшикову, что попадись бы он ей прямо сейчас на глаза, она непременно бы совершила ещё несколько опрометчивых ошибок. Как можно быть таким бессердечным и жестоким, чтобы так низко поступить с собственным другом?!

– Ты уехал из города потому, что приставы забрали у тебя квартиру за долги?

Владимир удрученно кивнул, глядя ей в глаза.

– С родителями я поругался, потому что они не смогли меня простить. Потом я закончил строительный и, подкопив немного денег, решил начать с чистого листа уже в Великом Новгороде подальше от Меньшикова и от проблем, связанных с ним. Кто бы мог подумать, что судьба сведет меня с этим человеком ещё раз!

Он смерил её внимательным взглядом, делая первый глоток кофе. Настала её очередь нарочно молчать. Девушка не знала, как это можно прокомментировать. Это всё было и близко не так, как она себе представляла. Но это было так похоже на Стаса.

– Почему ты решил, что за всем тем, что происходит сейчас тоже стоит он? Зачем ему это делать снова?!

– Я не знаю, почему! Но я чувствую, что это его рук дело! Может он мне мстит, таким образом, за что-то, а быть может, просто ненавидит само моё существование в бизнесе. От меня уходят клиенты один за другим. Кто-то из ближайшего окружения сливает всю важную информацию моим конкурентам, причем довольно ловко и незаметно. Я думаю, что Стас мог послать ко мне в фирму своего шпиона для выполнения всей черной работы или завербовать кого-нибудь из моих работников. Я пока не знаю, кто это, но обязательно найду эту крысу и придушу!

Вероника предположила, что Стас заслал своего человека к отцу в фирму. Это было бы вполне логично, если бы он действительно собирался держать под контролем её и всю её семью. Но что-то в этой истории все равно не укладывалось у неё голове.

– Тебе не кажется, что это все как-то по-детски и глупо даже для Стаса?! Всё-таки с чего ты решил, что это именно он?

Отец нахмурился:

– Ты так говоришь, как будто можешь знать этого ублюдка лучше меня! Говорю же, просто знаю и всё! С тех пор, как я уехал в Великий Новгород, у меня не было проблем с бизнесом ровно до того момента, как мы со Стасом снова не столкнулись в коридоре вашей школы. А после этого на меня обрушились новые неприятности.

Так вот оно что!!!!

– Эта ваша встреча была первой за двадцать лет?! – потрясённо переспросила Ника.

– Да. Я узнал, что ты ходишь в один класс с Меньшиковым, когда тебе исполнилось тринадцать и то случайно от твоей матери, когда она рассказывала про мальчишку-сорванца, что тебя всё время обижал.

От таких подробностей Ника внезапно залилась краской.

– Если бы я тогда знал, что в этой же школе учится единственный сын Меньшикова, я бы ни за что тебя туда не отдал!

И тогда бы я никогда не встретила Семёна и своих друзей…

– Поэтому ты тогда решил перевести меня обратно в Великий Новгород?

– Да, и поэтому тоже.

Еда уже давно стала ей поперёк горла, но теперь ещё вдруг все резко пересохло во рту. Это был, пожалуй, самый откровенный разговор с отцом за все её семнадцать лет.

– Поэтому я хочу, чтобы ты держалась подальше от семейства Меньшиковых! Они говорят одно, а делают совершенно другое. Им нельзя доверять!!!

Ника замерла с поднесённой кружкой кофе ко рту. Как сказать отцу, что она уже связалась настолько, что отступать было уже просто поздно?! И стоило говорить об этом вообще?! Наверное, пока что нет! Во всяком случае, пока она не разберётся во всем, что здесь происходит, сама.

– Пообещай мне быть осторожной и держаться от Меньшиковых подальше! Обещаешь?!

От его настойчивого тона она вздрогнула, растерянно кивнув.

– Обещаю, папочка!

Нет, она не собиралась выполнять свое обещание. Это было бы как-то глупо. Но она была твердо намерена разобраться в прошлом Стаса и своего отца. Что-то ей подсказывало, что во всей этой истории недоставало какой-то значительной детали. Но какой?! Стоило ли об этом ещё раз спрашивать папу?!

– Ничего не хочешь мне рассказать? – прищурившись, вдруг спросил он.

Вероника моргнула пару раз и потрясла головой.

– Тогда допивай кофе и собирайся. Я отвезу тебя обратно в школу.

***

Вероника чувствовала, что ещё чуть-чуть и взорвётся. За сегодня столько всего произошло странного, что у девушки всё просто не укладывалось в голове. Появление новой директрисы в школе, проблемы отца, его давняя связь с Меньшиковым-старшим, не говоря уже про всё остальное, и его предупреждение о том, что её жизни что-то угрожает.

Отец и Стас дружили!!! Дружили… Это даже звучит дико, не говоря о том, как выглядит на самом деле.

Она старалась вообразить, как сложилась бы жизнь, если бы их с Семёном отцы до сих пор были деловыми партнерами и друзьями. Жила бы она с детства в Санкт-Петербурге? Ходила бы с первого класса в эту школу или вовсе не ходила бы в неё вообще?! Были бы её родители до сих пор вместе?! Как развивались бы в таком случае её отношения с Семёном?! Дружила ли бы она с детства с ним в такой альтернативной реальности?! Смогли ли бы они спокойно встречаться?!

Наверное, да! И это все могло быть реальностью только в том случае, если бы по-другому сложились обстоятельства. В том числе, если бы отец познакомился с моей мамой, не уезжая из Санкт-Петербурга! Иначе, может быть, я бы просто не родилась?! Бред…

По словам отца, Меньшиков жестоко предал его, зная, что тот заложил свою квартиру для реализации их общего дела. Сделал всё, лишь бы тот остался ни с чем. Но почему?! Она давно догадывалась, что он монстр, но как можно так бесчеловечно обманывать и предавать друзей, тех, кто тебе доверяет?! Но даже если и так, то зачем он вынудил её отца уехать из города?! Ведь, по словам Владимира, Стас и после этого не единожды намеренно рушил все его планы касательно нового старта в этой сфере.

Так много вопросов и ни одного вразумительного ответа. То, что происходит с её отцом сейчас, было и вовсе за гранью её понимания. Отец упорно утверждает, что ему угрожает Стас. Поэтому Вероника пыталась отбросить в сторону все не нужные личные негативные эмоции и попытаться рассуждать здраво. Насколько вероятным это могло быть?!

Даже Семён говорит, что Стасу нельзя верить, что он очень жестокий человек и всегда таким был. Но Семён так же говорил, что без причины Стас никогда бы ничего делать не стал, а раз так, то в чем тогда смысл?!

Чем больше девушка думала над всем этим, тем четче у неё появлялось ощущение, что она что-то упускает из всей этой истории. Словно есть нечто такое, о чем ей забыли рассказать.

Стоит ли снова спрашивать об этом отца?! Или попытаться выяснить всё самой?!

Отец, как и сказал, сразу после обеда в ресторане отвез её в школу. Он очень спешил, поэтому быстро попрощался и уехал. Сейчас Вероника шла одна по коридору на втором этаже и пыталась решить, что же теперь делать дальше. Нести ли ей это не легкое бремя одной, или же по старинке рассказать сразу обо всем друзьям?!

Она не знала, где сейчас искать ребят, не знала, где может быть Семён. Она отправила парню несколько смс, но он так и не ответил. Ей хотелось его найти и обо всем рассказать первому, но она не знала как. И нужно ли говорить об этом сейчас, когда всё ещё так не понятно?!

Из-за угла коридора послышался знакомый голос, а чуть позже к ней на встречу вышла Света, держа под руку их новую одноклассницу Софию. Ника замерла, ошарашенно уставившись на девчонок.

Ох! В свете последних событий совсем забыла о такой мелочи, как новая ученица в классе…

Внимание Светы было полностью обращено к новенькой девушке. Они явно обсуждали что-то веселое, поскольку с улыбкой до ушей и раскатистым смехом вряд ли можно говорить об уроках и дисциплине в школе. На девушках были цветные лосины и практически одинаковые светло-серые толстовки. Глядя на них со стороны, можно было бы легко предположить, что девушки являлись лучшими подругами. При том уже давно, но по странному истечению обстоятельств они не виделись несколько лет и вот, наконец, смогли воссоединиться снова.

– Стоило мне уехать на пару часов, как ты тут же нашла мне замену?! – притворно обиженно спросила Ника, хотя ей всё ещё казалось, что это какой-то обман зрения.

Света резко повернулась в её сторону и тут же улыбнулась ещё шире и искренней, чем было до этого, пропуская замечание подруги мимо ушей.

– Ой, дорогая, прости! Я тебя не заметила. Познакомьтесь, это моя лучшая подруга Вероника, а это Софа, – она указала Веронике рукой на новую девушку,– Она теперь будет жить со мной и Лизой в одной комнате.

– Очень приятно,– тут же улыбнулась Ника.

Та самая Софа в ответ на приветствия кивнула.

– Взаимно, – она махнула Светлане рукой, уже направляясь дальше по коридору, – но я пойду тогда. Спасибо за экскурсию!

Света ещё раз улыбнулась своей новой соседке по комнате, прежде чем окончательно сосредоточить всё своё внимание на Веронике.

– Где ты была?

Девушка направилась в свою комнату, на ходу расстёгивая пальто, в то время, как Света шла теперь уже за ней.

– Встречалась с отцом.

– Круто, я своего уже полгода не видела, – печально вздохнула Света.

Вероника вошла в свою комнату и сняла с себя всю верхнюю одежду.

– И почему я сегодня так устала? – обе девушки понимали, что это был скорее риторический вопрос. Вероника с тяжелым вздохом присела на кровать и потёрла глаза, – Вы нашли общий язык с нашей новенькой? Её приезд в нашу школу совсем вылетел из моей головы…

Ещё бы!

– Она оказалась…сносной, – согласилась Света, – её родители недавно переехали в Санкт-Петербург, поэтому ей пришлось перевестись в другую школу…

– А почему именно в нашу?

Света пожала плечами, обводя глазами комнату.

– Может потому, что она действительно самая лучшая. Многие родители отдают сюда своих детей из-за отличной образовательной программы. Степан Львович может и оказался моральным уродом, но учителей он подобрал толковых и отлично знающих своё дело. А ещё наша школа отличается хорошей успеваемостью, и здесь преподают много дополнительных предметов для общего развития.

– Да уж…

На это Нике нечего было сказать. Света в свою очередь вдруг замолчала, поджав губы. По её глазам было видно, что та жаждет о чем-то спросить.

Ника с тяжёлым вдохом начала передаваться:

– Спрашивай уже

– Вы с Семёном теперь точно вместе?

– Да, а что?!

Света вдруг замялась, не зная, куда деть свои руки. Это было настолько на неё не похоже, что Ника тут же обернулась к ней, нахмурившись.

– А как Саша на это отреагировал? Он с тобой говорил?

Ника удивлённо вытянула лицо, пару раз моргнув.

Саша! Так вот в чем дело…

– Он всё ещё тебе не безразличен? – вместо ответа вдруг спросила девушка. И вдруг стало так неловко от всей этой ситуации, ведь чувства Светы к Саше всегда были такими очевидными.

Света виновато опустила голову, потупив взгляд в пол.

– Он всегда был мне не безразличен, ты же знаешь, – она отстранённо пожала плечами, всё ещё избегая прямого взгляда с ней, – просто в какой-то момент мне казалось, что я должна прекратить вести себя, как эгоистка, и должна дать ему возможность стать счастливым без меня! Но ты его бросила, и я подумала, что у меня снова появился шанс, особенно после того, как мы с ним танцевали вместе. Но, кажется, я поторопилась с выводами, он всё ещё любит тебя…

Теперь уже Ника чувствовала себя сильно виноватой.

– Не придумывай, мы с ним друзья!

– Да, но он всё ещё смотрит на тебя, и мне иногда кажется, что в его взгляде есть надежда…

Голос Светы дрогнул, и Ника тут же приблизилась к подруге, сжав её руки.

– Я не давала ему этой надежды, Света. Он это поймёт потом, если до сих пор ничего не понял, но и ты должна понимать, что ему нужно время, чтобы свыкнуться и постараться всё забыть.

Взгляд Светы стал отстранённым, стеклянным, таким, что в глубине её чистых голубых глаз Ника ясно видела боль, идущую прямо из сердца.

– А можно ли, забыть???

Об этом было по-настоящему тяжело говорить. Как будто каждое произнесённое слово весило не меньше тонны, и каждая последующая тонна давила на них всё сильнее. Веронике было страшно даже представить, что было бы с ней, если бы Семён не чувствовал всего того же, что и она. Если бы отверг её чувства, если бы продолжал надсмехаться над ней. Наверное, это была бы уже совершенно другая история и явно не со счастливым концом.

– Можно, – уверенно произнесла Ника, обнимая подругу, – Но для этого должно пройти время…

Они простояли так несколько минут, обнимая друг друга, давая волю эмоциям, а затем Ника аккуратно отстранилась и всё же закончила переодеваться. На этот раз она натянула на себя джинсовые шорты, белую хлопковую майку, а сверху неё джинсовую рубашку свободного покроя, края которой завязала узлом на животе.

– Где сейчас все наши?

– В комнате отдыха. Там собралось много народа. Серёга ещё днем предлагал всем желающим сыграть в преферанс…

– В карты?

Не то чтобы это её удивило, просто это было неожиданной новостью. Давно она не слышала, чтобы кто-то играл в школе в карты, ведь это запрещено, а однажды уже за подобные игры старшеклассников наказывали. Но если учесть то, что отсутствие директора в школе повлекло для всех ощущение вседозволенности, то тут удивляться нечему.

– Да. Рискуют нарваться на неприятности, – словно подтвердив её мысли, ответила Света.

Как только девушки зашли в комнату отдыха, Ника тут же поняла, что Света не преувеличивала, сообщив, что здесь собралось «много народа». И много, это мягко сказано. Здесь был почти весь их класс, а ещё десятый и ещё чуть-чуть учеников из всех остальных, включая седьмой класс. Даже удивительно, как все присутствующие смогли поместиться одной комнате, пусть даже и весьма большой.

В центре за общим столом сидели ребята, вероятно те самые игроки в преферанс, а вокруг них столпились все желающие на это посмотреть. Вероника подошла поближе и обвела присутствующих глазами. Первыми она заметила Рому и Сергея за столом. Эти двое были полностью увлечены игрой. С ним так же сидели трое парней на год младше. Большая часть ребят, наблюдавших за игрой, стояли полукругом, распределившись за спинами у каждого из игроков. Вероника предположила, что таким образом они разделились на группы поддержки.

– «Вист»,– выкрикнул Сергей, тут же делая запись на листке рядом с собой.

Вероника ничего не смыслила в этой игре, поэтому не понимала, что означали их термины.

– Пас, – отмахнулся один из участников игры.

Толпа позади них тут же начала активно перешептываться.

– Им нужно набрать больше очков, чем их соперники для победы,– прошептала Света,– Насколько я знаю, когда говорят «Вист», записывают очки за взятки.

Ника перевела озадаченный взгляд на парней, глядя на то, как они пасовали карты друг другу.

– Давай, Серёга! Я поставил на тебя сотку! – выкрикнул кто-то из толпы, и Ника опешила, оглянувшись.

– Они играют на деньги?

– Они нет, – прошептала в ответ Света,– они играют на желания, а вот другие делают на них ставки.

Ника теперь уже иначе оглядела толпу. Ясно, почему они столпились за спинами участников. Они не просто «болеют» за них, они ждут, сыграет ли их ставка.

Да, теперь понятно, почему за спиной у Сергея и Ромы людей больше, чем у всех остальных…

Девушка ещё раз огляделась и случайно наткнулась глазами на Сашу. Тот стоял рядом с Андреем и с безучастным видом наблюдал за игрой. Однако когда она посмотрела на него, парень едва заметно улыбнулся, затем качнул головой вправо, подзывая девушку к себе.

Саша. О чем он мог ей сказать?! Вероника сразу вспомнила слова Светы, и от этого шаги к нему оказались невероятно трудными.

Саша обошел стол и указал рукой на диваны, что находился по другую сторону.

– Ты не играешь?

– Мне это не интересно, – просто ответил он, тут же присаживаясь на мягкую обивку дивана.

Вдали от стола было чуть меньше учеников, и от того чуть просторней и тише. Александр смотрел на неё долго своими очаровательными карими глазами, в которых Ника сейчас видела то же тепло, что и прежде, но было и что-то ещё иное. Он осмотрел её полностью, с головы до ног, а затем вернул тревожный взгляд глазам.

– Он тебя ни к чему не принуждал?

Ника моргнула. Это был неожиданный вопрос.

– Что?! Кто он…

– Семён,– пояснил Александр при этом совершенно серьёзно, – он когда-нибудь к чему-нибудь тебя принуждал?

Его странная обеспокоенность показалась Веронике полным безумием. Она тут же фыркнула, едва сдержав смех.

– Нет! С чего ты это решил?

– Я просто не понимаю, – вздохнув, пояснил парень,– Ещё месяц назад ты утверждала, что не любишь его, что возможно это лишь одержимость. Что изменилось сейчас?

Ника внезапно улыбнулась, покачав головой. У неё создалось такое впечатление, что сейчас она разговаривала с ребёнком, пытаясь объяснить, как можно мягче вполне очевидную истину.

– Слишком многое может измениться за один лишь месяц.

После этого он снова замолчал на время, продолжая смотреть ей в глаза, но Вероника видела, как его тело напряглось ещё больше. Неожиданно он хмыкнул, подняв уголок губ вверх.

– Да, тебя чуть не убили…

– Вот об этом мог бы и не вспоминать, – обиженно протянула Ника.

Он вдруг откинул голову назад и разразился смехом.

– Ирония в том, что мне тоже не хочется о многом вспоминать, но ваши отношения с Семёном никогда не позволят мне этого сделать.

– Саша, я не хочу обсуждать с тобой мои отношения с Семёном, – вполне серьёзно заявила она,– Нравится вам или нет, но мы с ним вместе и точка! Вам всем придется с этим смириться и принять мой выбор, если я вам дорога!

Саша уже хотел от неё отодвинуться, но она мягко его остановила, взяв за руку.

– Я понимаю твоё беспокойство. У нас с Семёном действительно всё сложно, но он мне нужен! – она чуть улыбнулась, убирая свободной рукой его тёмные пряди волос с лица, по привычке, конечно, – Но это не значит, что я отказываюсь от тебя. Ты мне тоже нужен, но как друг, слышишь?!

Она была так сосредоточена на Саше, что даже не заметила того, как к ним кто-то подошел.

– О, прыгаешь от одного зайчика к другому, – услышала она слащавый голос Лизы у себя за спиной, – Что не успела остыть кровать после Семёна, ты уже снова к Сашеньке своему бежишь?!

Назарова прошла мимо них, нарочно цепляя Веронику за волосы, которые свободно свисали по спинке дивана. От этого легкого, но в тоже время крайне неприятного прикосновения, Вероника чуть слышно ойкнула.

– Замолчи, Лиза! – крикнул ей в спину Саша, но та уже скрылась среди других в этой комнате.

Вот же стерва!

Прокашлявшись, Ника глубоко вздохнула.

– Я хотела сказать, что всё ещё надеюсь на дружбу с тобой, как раньше.

Он секунду помедлил, а затем склонился к ней ближе и оставил легкий поцелуй на её порозовевшей щеке. Вероника замерла, резко втянув в себя воздух. Она не знала, как на такое реагировать, особенно после её пламенной речи о дружбе.

– Спокойно, – заявил он, улыбаясь шире, – Это было по-дружески, в знак наших прежних теплых отношений.

Вероника открыла рот и лишь растерянно кивнула. Наверное, на это стоило что-то сказать, но тут из-за спины она услышала громкий возглас Ромы.

– Есть! Я выиграл! Съели, – горделиво расхохотался её друг.

Вероника встала с дивана, оставляя Сашу сидеть одного, и снова приблизилась к столу настолько, насколько это было возможным.

Катя ту же бросилась к победителю на колени. Обвив его плечи руками, девушка принялась с обожанием расцеловывать его щеки. Удивительно, Ника только сейчас поняла, что та всё это время стояла рядом с ним. Просто Катя такая маленькая, что её было трудно разглядеть в толпе.

– Давай ещё, я тоже буду, – заявил Андрей, усаживаясь за стол.

Толпа позади Ромы активно заулюлюкала. Вероника подумала, что это были те, кто поставил на его победу. Другие участники команд сидели с угрюмыми лицами.

– Ну, что, загадывать будешь? – с вызовом спросил Сергей, не обращая внимания на предложение Андрея сыграть ещё.

Рома с довольным видом оторвался от Кати и тут же бросил на друга расчетливый взгляд.

– Я хочу…

– А слабо сыграть с нами?

Вероника обернулась на голос, как и многие другие в этом помещении, и сразу заметила Диму, Кирилла и Фила. Все трое смотрели на Рому, бросая ему вызов. Толпа вдруг притихла, собственно как и Рома.

– Ставлю две сотни зелёных, – озвучил свою ставку Фил, и Вероника снова поверглась в шок от такой суммы.

По сравнению с этой ставкой все их предыдущие игры казались детскими шалостями. Вероятно, Рома тоже обомлел, поскольку первые секунды просто молчал.

– Или ты струсил?! – подтрунивал его Дима, так же доставая деньги из заднего кармана брюк.

Рома нахмурился, но махнул рукой, подзывая всех троих к себе.

– Рома не нужно, – умоляюще произнесла Ника, от чего Филипп злостно прыснул от смеха.

– Да, Ромочка, не надо! Видишь, твоя «мамочка» волнуется, что ты все денежки прощелкаешь…

– Может, заткнёшься уже! – стиснув зубы, предупреждающе шикнул Рома, поднимая на шутника взгляд.

Катя обошла стул и положила руки Роме на плечи.

– Малыш, может лучше не стоит, – заговорщически произнесла она, наклоняясь ближе, в попытке отвлечь его от этой дурной затеи, – Может тебе на сегодня уже хватит испытывать удачу? Пойдём к тебе…

Окончание фразы Ника не расслышала, Катя буквально промурлыкала это ему на ухо.

Остальные игроки потихоньку освободили свои места, позволяя присесть тем, кто будет играть в следующем круге. Те, кто стоял рядом начали активно подбадривать Рому, что послужило ещё большим толчком в запуске новой игры.

Быстро чмокнув девушку в губы, Рома придвинулся к столу и вновь начал тасовать карты.

– Но играть на деньги в стенах школы запрещено! – вскрикнула Вероника, вновь привлекая внимание всех присутствующих к себе, – Это аморально!

Губы Фила недовольно скривились.

– Это ты нам будешь говорить, что запрещено, а что нет?! – произнес он, усмехаясь, – Разгуливать ночью по двору школы после отбоя и оставаться за это безнаказанным, по-твоему, значит в порядке вещей?!

Вероника прекрасно понимала, какой конкретно случай тот имел в виду, но промолчала. Речь шла о той ночи, когда она нашла таинственный подвал на территории школы, о существовании которого ей теперь уже хотелось забыть.

– Кажется, тогда вы провернули это дело вместе с Семёном, – не унимался он, – Интересно, что такого ты тогда ему пообещала, что он пошел за тобой?! Может, ты уже тогда ему дала …

Его голос звучал насмешливо, а меж словами так и сочился яд. Рома быстро подскочил с места, не давая ему закончить фразу, и угрожающе навис над ним, а толпа замерла в предвкушении очередного представления.

Вероника старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Что молчишь, Лаврова, язык проглотила? – выкрикнул кто-то из толпы. Вероника даже не смогла разобрать, кто именно.

Парни начали смеяться так, словно сейчас действительно прозвучало нечто смешное.

– Нет, я просто с идиотами не разговариваю, – спокойно пояснила Ника, хмуро обводя взглядом толпу.

Со всех сторон послышалось протяжное: «О-о-о-о…». Вероника видела, как рассмеялся Кирилл от её слов, как скривился Филипп, и как заулыбался Дима.

– Филипп, я понимаю, что у тебя мозг, как у одноклеточного, но всё же советую, больше не открывай рот в моём присутствии, – смело заявила она, глядя недоброжелателю в глаза.

На этот раз в помещении захохотали все, кто это слышал, кроме самого Фила, конечно.

– Да пошла ты…,– его речь неожиданно прервалась на полуслове. Он замер, резко поджав губы и, кажется, даже заметно побледнел. Да, Вероника смотрела на него строгим взглядом, но слабо верилось, что такой эффект на него могла воспроизвести именно она.

К тому же окружающие перестали хохотать и тоже притихли, все как один закрыв свои рты. Ника ощущала на себе тяжелые взгляды, но всё ещё не понимала, в чем собственно дело. Возможно, такую заторможенную реакцию мозга вызвал выброс адреналина в кровь из-за ссоры, а может потому, что произошло все слишком быстро и неожиданно.

Света и Катя, как и все, молчали и смотрели на кого-то, кто явно стоял у неё за спиной. Вероника сглотнула, чувствуя, как гулко забилось сердце в груди. Только сейчас она заметила, что все, включая Рому, Диму, Кирилла и Фила смотрели ей за спину. Ощущение было такое, что там стоял сам терминатор с большим дробовиком в руках, иначе, откуда это всеобщее изумление.

Она осторожно обернулась, как в замедленной съемке. Собственное дыхание стало тяжелым, словно с каждым вдохом кислорода в её организм поступало все меньше.

Позади неё стоял Семён. Лишь теперь Ника поняла реакцию окружающих. Одного взгляда на него хватило, чтобы ощутить резкий прилив желания отодвинуться, как можно дальше. Он стоял в своих рваных джинсах и тёмной футболке, похожей на ту, что он отдал ей. Его руки покоились в карманах, да и сама поза была весьма расслабленной, но то, как он смотрел, нагоняло жуть. К тому же, он так близко стоял к ней, что казалось, сделай она хоть крохотный шаг назад перед тем, как обернуться, однозначно бы уперлась в его грудь.

Он не смотрел на неё. Он не произносил ни слова. Но каждый без лишних слов понимал, что лучше заткнуться и помолчать.

Просто немыслимо. Семён всегда умудрялся вселять страх в каждого, мог подчинять и унижать. Всегда мог воспроизвести желаемый эффект, но когда он преуспел в этом так хорошо?! Когда заполучил столько власти над окружающими….

Ответ на свой вопрос она и так прекрасно знала. Семёна начали бояться уже давно за его непредсказуемость в поведении, за способность брать своё силой. Его боялись за влияние отца и за то, что любые его действия оказывались безнаказанными. Влияние Семёна на окружающих только усилилось с того дня, как Стас выкупил эту школу. Парень действительно вел себя здесь, как хозяин положения, и чувствовал полную вседозволенность. И у него появилось больше союзников, желающих втереться в доверие, стать с ним ближе и наладить доверительные отношения.

– Ну и что молчим, – размеренно спросил Семён, – Продолжай, Фил, куда она должна пойти?

Она повернулась обратно, взглянув на ребят, и скрестила руки на груди. Филипп выглядел напуганным. Семён смотрел прямо на него и от этого взгляда каждый чувствовал себя неуютно. Рома стоял рядом удивленный.

Класс!

Не оборачиваясь больше на Меньшикова, она тут же подошла к Роме и буквально выволокла его за локоть из комнаты.

– Прекрати! – возмутился парень, как только они вышли за дверь в коридор, – Давай, в следующий раз я сам за себя буду решать, что мне делать, а что нет?!

Вероника бросила на него осуждающий взгляд.

– Чтобы ты влез в ещё большие неприятности? Знаешь, Рома, не стоит срываться на тех, кто о тебе заботится!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.