Анна Шашкина
Сон наяву

Глава 1.

– И что мне теперь делать? Если вы, профессор, отказываетесь помочь мне? – слова срывались с ее губ, словно последние капли из опустошенного сосуда – медленно и безнадежно.

– Я не отказываюсь, – седовласый мужчина в белом халате досадливо поморщился, – я вам предлагаю обратиться сначала к неврологу. Ваша проблема гораздо глубже, чем вам представляется. Я могу выписать вам направление к своему коллеге…

– Спасибо, обойдусь! – девушка резко развернулась к двери, отчего ее тонкое истощенное тело пошатнулось, не успев за дерзкой душой.

Аркадий откинулся на спинку стула и довольно погладил свой округлый живот после сытного обеда. Форменный халат скоро станет ему не по размеру, но это не повод для диеты и расстройств. Он прикрыл веки и с ленцой стал разглядывать перед собой суетливо передвигающихся людей.

Куда они все торопятся? Удивительно. Почему не могут, как он, остановиться на мгновение и насладиться им. Зачем они пытаются ускорить свое время, нагружают его страхами, опасениями и тревогами? Когда временем можно просто наслаждаться, не стараясь контролировать его поток. Ведь это все равно бесполезно. От времени объективно ничего не зависит.

Он медленно повернул голову на круглые часы, висевшие над входом в столовую – пора переместиться на рабочее место и продолжить медитировать там. Солнце заливало все помещение ярким, стерильным светом. Замечательная гармония! Так и должно быть в авторитетном медучреждении. Аркадий широко позевал, потянулся и включился в активную деятельность.

Однако размеренность его существования закончилась сразу за порогом столовой. Все та же суета вокруг него замкнулась на неподвижной худенькой фигурке, примкнувшей к противоположной стене.

Вид девушки был нездоровый. Одежда на ней – длинная серая юбка и голубая блуза навыпуск – на два размера больше, отчего тонкие кисти рук вились из–под широких рукавов унижающе нелепо. Контуры ее лица были едва различимы, сливаясь с таким же блеклым оттенком стены. Но, несмотря на все преображение, он узнал ее – свою первую безумную страсть и невинную любовь – свою Оленьку.

Аркадий быстро пересек поток снующих коллег, дабы приблизиться к ней.

– Ольга! Здравствуй, – сердце замерло от неожиданной встречи, – Я Аркадий. Помнишь меня? – секунды начали сбиваться с такта, время заметалось линией кардиограммы от восторга до глубокого отчаянья, – Я был влюблен в тебя в школе…

Девушка перевела взгляд из своего внутреннего мира на Аркадия. В глазах ее не было ни вопроса, ни вспышки воспоминания и, что удивительно, даже не читалась попытка выудить из клубка памяти хотя бы одну нить… Абсолютное безразличие.

Аркадий сконфузился и моментально вернулся в забытое состояние неудачника–школяра, гормоны которого разбушевались из-за весны, предстоящего выпускного и белокурой нимфы. Он тогда пел песни под ее балконом, ходил за нею по пятам и под конец объявил на последнем звонке в микрофон, на все школьное собрание, что выбросится с балкона, если Ольга не выйдет за него замуж.

В итоге выпускной он пропустил под беспринципным домашним арестом, а Оля с родителями оперативно переехала в неизвестном направлении и не оставила ни следа своего прекрасного существования рядом с Аркадием.

Он растерянно переступил с ноги на ногу, хотел было уйти, но помедлил, насупился, сунув руки в карманы. Не сводя с девушки глаз, начал сомневаться в подлинности видения из прошлого. Но она ожила, вздрогнула, и ее губы напряглись в полуулыбке:

– Извините, у меня очень плохо с памятью, – на этих словах ресницы ее сомкнулись, и девушка скатилась по стене. Аркадий успел подхватить ее у самого пола. Виски бешено запульсировали, рубашка прилипла к телу, а невесомое тело на его руках не подавало признаков жизни. Он крепко прижал ее к себе и понес в первую открытую дверь.

Через пять минут Ольга уже очнулась на удобном диванчике с капельницей раствора глюкозы в локтевом сгибе. На нее смотрели двое в белых халатах – упитанный молодой человек со взъерошенными волосами и седой бородатый профессор, сурово нахмуривший брови. Первый был трогательно взволнован, второй – неприязненно строг. Именно этот кабинет Ольга покинула несколько минут назад. Ей было унизительно оказаться здесь вновь, и только участливое внимание молодого медика сглаживало ее конфуз.

– Милая дама! Вам срочно нужно обратиться в невралгию! Так нельзя. Вы себя доводите, поймите это. Вы сами! – настоятельно прозудел над ухом старший из специалистов.

На бледном лице вспыхнул гневный румянец. Ольга попыталась встать, но она была слишком слаба. Аркадий тут же подбежал к ней, и бережно уложил обратно на упругую диванную подушку. Ком в горле не дал Ольге выкрикнуть, и она только сдавленно с придыханием проговорила:

– Я не сумасшедшая. К вам я обратилась, как к последней инстанции. Удивительно, как же вы стали профессором, если так легко умываете руки?

Аркадий вопросительно посмотрел на профессора, тот многозначительно крякнул в свои густые усы, сложил руки за спину и вышел из кабинета. Аркадий повернулся снова к Ольге, она спряталась от расспросов, устремив взгляд на аквариум у стены.

– Я сейчас приду, – он дотронулся до ледяной ручки и последовал за профессором.

– Дмитрий Анатольевич, что с этой девушкой? – Аркадий оббежал профессора, который степенно прогуливался по коридору, не желая присутствовать в своем кабинете.

– Ничего особенного. Обычное нервное истощение, на этой почве хроническая бессонница. Пациентка, однако, утверждает, что с нервами у нее все в порядке, но вы ведь согласитесь со мной, что это не так?

Аркадий неуверенно кивнул и задумался. Профессор остановился и объяснил до конца всю ситуацию:

– Она сообщила, что проблемы со сном у нее возникли спонтанно, без всякого внешнего основания. И именно бессонница в дальнейшем разрушила всю ее жизнь.

– А вы ей не поверили, – закончил мысль за коллегу Аркадий.

– Конечно! Это же полнейший бред! Я работаю в области сомнологии уже третий десяток и убежден, что любое нарушение мозговой деятельности человека имеет какое-то физически ощутимое основание. Не бывает так: спал, спал или все прекрасно запоминал, а тут вдруг раз – и спать не может, и помнить – ничего не помнит.

В анамнезе обязательно должно быть какое–то происшествие или хотя бы подобная патология у родственника. В таком случае можно говорить о генном происхождении недуга. Ваша же знакомая – я верно понял? – отрицает все: не падала, не испытывала физических и умственных перегрузок, все родственники имеют отменное здоровье. Быть такого не может!

Профессор незаметно повысил голос так, что теперь на всем этаже было слышно его учение. Аркадий интуитивно дотронулся до локтя коллеги, чтобы снять напряжение. Дмитрий Анатольевич Хворостов действительно был самым авторитетным доктором в области физиологии сна. И его возмущение можно было понять, ведь более двадцати лет он помогал людям обрести здоровый сон, и никто никогда не смел ему перечить в вопросах лечения.

– Я просто в негодовании от этой молодой особы! Вы же видели, Аркадий, в каком она состоянии. Не ест, не пьет, а зациклилась только на сне. Как будто не понимает, что все взаимосвязано!

Аркадий молчал. Он уважал мнение Дмитрия Анатольевича и никогда даже в мыслях не спорил с профессором. Конечно, он был молод, его мировоззрение включало и небылицы «Секретных материалов», и фантасмагорию «Матрицы». Он всерьез думал, что в мире еще много непознанного, и даже любил строить различные теории о происхождении полтергейстов или истоках телекинеза. Но все это было его забавой.

Ценил Аркадий больше всего сытую, спокойную жизнь. Ему нравилась исследовательская деятельность в Институте Физиологии сна, ему было интересно лечить от бессонницы бизнесменов и людей творческих профессий (именно эти личности чаще всего встречались среди пациентов).

Но тут закралась в мысли к Аркадию какая–то внешняя суета, та самая, которую он так презирал. Это Ольга – полуживой призрак юности – взбередила его душу. Аркадия подмывало устроить спор с учителем. Он желал доказать, что Ольга права – она не может врать! Ее случай уникальный, но помочь ей можно. Как? Он еще не знал. Только перестал он идти рядом с профессором и слушать краткую лекцию из начального курса института, и вернулся в кабинет к бывшей однокласснице.

Ольга уже привстала на подушке, спустила ноги на пол и вся собралась, ожидая лишь, когда капельница закончится. Ее фигурка занимала самый краешек дивана, большого и массивного по сравнению с ней. Она старалась держать осанку, но хрупкие плечики непослушно клонились вниз.

«Она уйдет снова и навсегда», – печально проговорил Аркадий сам себе. И тут же волна жалостливой нежности накрыла его. Нет! Он не даст ей уйти и пропасть. Он будет с ней рядом. Он поможет ей. Они вместе справятся и вылечат ее. Во имя… Аркадий задумался. Во имя чего? Что им движет? Он посмотрел на Ольгу и вспомнил – он поможет ей снова стать той златовласой принцессой, какой она была, той полной жизни красавицей, улыбка которой пленяла сердца и дарила свет.

– Я довезу тебя до дома, – Аркадий отсоединил капельницу и помог Оле встать.

– Мы с вами, кажется, знакомы, – Ольга внимательно посмотрела ему в глаза, теперь явно стараясь припомнить заботливого доктора.

– Я ваш школьный знакомый, – он поддержал официальный тон Ольги. Все-таки о его решении быть теперь рядом с ней знал пока только он.

– Десять лет назад? И вы меня узнали? Я ведь очень сильно изменилась, – Ольга послушно обвила руку Аркадия, и они вышли из кабинета.

«Тебя невозможно забыть» – ответил про себя Аркадий, а для нее, молча, улыбнулся и погладил по руке.

Ольга жила близко – родители девушки сняли квартиру в одном районе с институтом, планируя провести здесь не меньше месяца. Ольга была разочарована разговором с профессором Хворостовым и ни один раз с исступленным вздохом повторяла, что он «черствый теоретик».

Аркадий хотел по началу заступиться за профессора, но Ольга тут же отстранилась, хмуро сдвинув брови. Поэтому Аркадий решился на пассивное предательство учителя и больше не защищал профессора. Встреча с Ольгой сейчас была для него важнее карьерного роста и положения среди коллег.

Родители были удивлены появлению дочери в компании молодого представительного человека. Удивление их возросло, когда Аркадий напомнил предысторию их знакомства. Все дружно посмеялись над школьной влюбленностью Аркаши. Мать Ольги вспомнила, как всерьез испугалась сумасшедших домогательств молодого человека и вынудила всю семью переехать к родственникам в Сочи, о чем никто, собственно, не пожалел.

Затем отвлеченные разговоры плавно перешли к животрепещущей теме. Отец Ольги, Андрей Борисович, откашлялся и осторожно начал:

– Аркадий, вы, как сотрудник Института Физиологии Сна, что скажете о случае Ольги? Почему ваш именитый профессор Хворостов отказался от нее?

– Он не отказался, – Аркадий стал аккуратно подбирать слова, чтобы не обидеть никого из присутствующих и в первую очередь Олю, пальцы его правой руки затеребили вискозу на брючине, – Дмитрий Анатольевич на самом деле очень опытный специалист, просто у него таких случаев на практике никогда не было. Человек, у которого наблюдается нарушение сна, всегда предполагает объективные истоки своей болезни. Так как Ольга отрицала все возможные причины своей бессонницы, Дмитрий Анатольевич посчитал, что у Ольги наблюдается временная амнезия, и поэтому предложил обратиться к невропатологу, чтобы восстановить в памяти тот момент, когда возникло нарушение.

Повисло неловкое молчание, Андрей Борисович устремил взгляд на чайную ложку, которой он размешивал давно растворенный в чашке сахар. Ольга вышла из-за стола и ушла в комнату. Через минуту она вернулась и бросила толстую папку на стол. При этом сама пошатнулась вперед, вызвав тревожный всхлип матери.

– Это миллион обследований головного мозга, нервной системы и сердца. Можете просмотреть, перепроверить. Эту «коллекцию» анализов я собираю уже полтора года, – Ольга скривила губы в саркастической ухмылке, отчего кожа вокруг ее рта старчески сморщилась, – Кстати, заключение невропатолога там тоже есть, и не одно. И не одним специалистом подписанное. Я перестала спать вообще без всяких видимых причин. У меня словно украли сон. Я человек здравомыслящий, но раз светило науки не может мне помочь, видимо, придется обратиться к шаманам. Я в отчаянье, – на глазах ее блеснули слезы, но Оля тут же взяла себя в руки.

– Я понимаю, – Аркадий с трудом сглотнул комок замешательства, – но я вам верю, и постараюсь найти какое–то объяснение вашему недугу. Я очень хочу вам помочь, Ольга.

Родители посмотрели на Аркадия с уважением, Ольга же совершенно безразлично села за стол и налила себе еще одну чашку зеленого чая.

– Что вы можете предложить? – ее деловой напористый тон не вязался с тщедушным телом, – Все известные медикаменты не помогают. Мой организм перепробовал множество снотворных и антидепрессантов. Йога не расслабила, массаж не усыпил, я плавала, бегала, специально устраивала марш – броски, чтобы вырубиться от усталости – не помогло. Я использовала все возможные системы вхождения в сон, начиная от счета баранов и заканчивая профессиональным гипнозом. На мне ставили опыты и эксперименты. Я не могу уснуть уже полтора года. 2 августа 2010 года я перестала спать, – Ольга многозначительно замолчала.

– А какой вид гипноза вы пробовали? – осторожно спросил Аркадий, он рассчитывал начать именно с этого метода, но, кажется, его планы стремительно рушились.

– Классический……

– А Эриксоновский? – спешно перебил молодой человек, хотя еще не знал, как можно с помощью неглубокого транса усыпить человека.

– Я же сказала – все виды гипноза. Эриксоновский тоже.

– Можно попробовать повторить – просипел Аркадий, блуждая рассеянным взглядом по страницам медицинской карты.

– Да, можно, – неожиданно согласилась Ольга, так, что Аркадий поднял на нее удивленный взгляд, – Только последнее исследование показало, что организм мой истощен практически до предела. Вы и сами видите, что в двадцать сем лет я выгляжу, как усохшая старуха. У меня появились проблемы со всеми органами. Сейчас мне требуется помощь многих специалистов, а причина моего истощения в отсутствии сна. Откуда же взялся этот недуг – загадка, – Ольга пожала плечами и меланхолично улыбнулась, – Так что, доктор, у вас не так много времени помочь мне. Я скоро умру.

– Оля! Не надо так! – Мать схватила Олину ручку, поглотила ее в своей широкой ладони и залилась слезами. Отец нервно отвернулся к окну. Аркадию инстинктивно захотелось вскочить с места и уйти прочь от этой семейной драмы. Стыд – от того, что он стал невольным очевидцем интимной сцены, боль – от того, что страдал дорогой ему человек, страх – от того, что он не знал выхода из ситуации: все чувства нахлынули на него одновременно обжигающей волной. Но он сидел на месте, не смея пошевелиться и запрещая себе бегство от проблем. Он дал себе зарок остаться и помочь.

Глава 2.

Весь вечер Аркадий был взбудоражен событиями дня. Его мир перевернулся, он выпал из своей спокойной сытной реальности. Только в час ночи, ворочаясь сбоку на бок, он вспомнил, что ни разу сегодня не побывал в своей уютной кухне и не заглянул в холодильник. Мысли Аркадия переключились с Оли на воображаемую ревизию припасов.

Оказалось, он еще не доел бефстроганов с горошницей, которые готовил вчера. Еще его ожидал крабовый рулет, моцарелла, йогурт, кстати, открытый. И тут Аркадий подпрыгнул с кровати, вспомнив о палтусе, который он достал из заморозки, рассчитывая сегодня сделать рыбные котлеты.

Занявшись разделкой рыбы и одновременно поглощая маленькие порции всего, что попадалось под руку, Аркадий постепенно пришел в свое обычное, удовлетворенное жизнью, состояние. Готовить он любил. Не зря же его детство прошло на кухне ресторана, где работал его отец. И хотя мама работала там же официанткой, ресторанный бизнес мальчика не увлек. Постоянные скандалы на почве ревности между родителями прибавили к юности Аркадия привкус прогорклого масла. Поэтому смышленый мальчик, поглощая различные деликатесы, предпочитал проводить время за книгами по медицинской тематике. Такая литература в достаточном количестве имелась в библиотеке дедушки– кардиолога.

А вот интерес к мистике у Аркадия появился с легкой руки бабушки по отцу, которая знала множество небылиц о всякой фольклорной нечисти, и вместо сказок о принцах и рыцарях убаюкивала внучка в компании кикимор и русалок. И сейчас Аркадий живо вспомнил один бабушкин рассказ о злой ведьме, которой не угодила молодая девица– красавица. И наслала старуха на девицу порчу, и стала сохнуть молодка изо дня в день как деревце подрубленное. Так и иссохла вся за год с небольшим. А старушонка – ведьма, наоборот, будто скинула пару годков, стан ее выпрямился, глаза заблестели.

Вспомнил Аркадий эту историю в красках, словно сама бабушка вновь шептала в темноте ему на ухо. Подумал Аркадий и об Оле, но тут же отогнал от себя эти мысли. Да не бывает такого! Раньше, может, и было, но сейчас время другое. В конце концов, ведьм таких престарелых нет. А все-таки спросить надо у Оли, вдруг пересекалась с какой-нибудь старой каргой?

Он поставил первый пункт в плане действий и двинулся дальше в своих размышлениях. Теперь он решил быть более современным и стал выстраивать теории а–ля – научная фантастика. Почему человек не спит?

Однажды он читал про такой нонсенс, но в том случае была объективная причина – мужчина попал в автокатастрофу и потерял сон. Однако его организм не испытывал при этом каких–либо неудобств. Странно ему было не спать просто по привычке. Через пару лет выяснилось, что этот уникум не стареет. То есть каким-то образом его организм законсервировался.

Противоположные аномалии сна более распространены – это летаргические сны. Тело живое, кровь выступает, однако пульс не прощупывается, мозговая деятельность напрочь отсутствует. На протяжении всего летаргического сна, который может продолжаться десятилетиями, человек никак не изменяется внешне, не растет и не стареет.

Но это все не то. Оля–то умирает. Ее мучает бессонница, точит, как червь. Значит, сон нужен ее организму. Но по какой причине его нет? Аркадий долепил котлеты из палтуса, вымыл руки, посуду, стол и почувствовал, что сейчас уснет, стоя прямо у плиты. Поэтому он оставил жарку на утро, полуфабрикаты сунул в холодильник и отправился спать.

Ольга не спала, она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, который светился крошечными фосфоресцирующими звездами. Из открытого окна веяло ночной прохладой, дыхание родителей на соседней кровати было размеренным. В трубах тоже кто–то угрюмо сопел. Где-то далеко лаяла собака, и кряхтел мотор автомобиля. А Оля не спала. Она повернулась на бок к стенке и стала разглядывать рельеф обоев.

Если бы ей поспать хотя бы часок, она бы испытала давно забытое чувство бодрости, и голова бы стала легкой, а мысли свежими. И может быть, она бы придумала, как вернуть себе сон, а за ним и радость жизни, и работу, и любовь.

У нее ведь была такая интересная работа – дизайнер одежды. Она конструировала новые модели платьев и блузок, наряжала женщин и маленьких девочек, делала из простых девушек настоящих королев стиля. Ей так это нравилось – делать мир совершеннее! Но судьба распорядилась с ней очень жестоко, а самое страшное – неожиданно жестоко.

– Где-то пусто, где-то густо, – проворчал Дмитрий Анатольевич, смотря ЭЭГ очередного тяжелого больного, он взял в руки снимок головного мозга и тут же снял трубку внутреннего телефона, – Галина Викторовна, передайте Сергею Николаевичу – я к нему пациента пришлю через пять минут, его нужно прооперировать уже сегодня и как можно скорее. Субарахноидальное кровоизлияние второй степени тяжести.

– Ох уж эти спортсмены! – Покачал он головой, положив трубку, – Учат их, учат безопасности, все равно умудряются получить такие серьезные травмы.

Аркадий сидел напротив профессора, опустив голову. Пожарить котлеты он успел, но не выспался.

– Что надумала ваша знакомая? – поинтересовался Дмитрий Анатольевич ради поддержания беседы.

– Оля? Пока ничего. Я хочу ей помочь, но совершенно не знаю, чем, – простодушно признался Аркадий.

– Вразумите ее здраво поесть, – предложил профессор по–отцовски, – Вы же, я знаю, гурман. Накормите ее повкуснее, у нее силы и прибавятся, а там и к выздоровлению приблизитесь. Мне тоже жалко эту девочку. Она ведь ваша ровесница? – Аркадий кивнул,

– На вас посмотреть любо дорого, богатырь настоящий. А она – пичуга. Будто из нее жизнь кто–то высосал.

– Жизнь или сон, – согласно кивнул Аркадий.

Предложение Дмитрия Анатольевича Аркадию показалось дельным, и он пригласил Олю на ужин этим же вечером. Она согласилась, но просила только сопровождать ее в одно незнакомое место. По телефону Ольга отказалась назвать адрес или хотя бы само заведение, но Аркадий, конечно же, пообещал быть рядом.

В половине седьмого они встретились на остановке возле ее дома. Аркадий подъехал на своей уютной шкоде к озябшей Ольге. От промозглой погоды она съежилась в своей тонкой курточке и стала похожа на первоклассницу.

– Сколько вы здесь стояли? – спросил обеспокоенный Аркадий, он никогда не опаздывал на встречи, но по виду Оли нельзя было утверждать, что он приехал вовремя.

– Только что, я просто не из дома, гуляла.

– С ума сошла в такую погоду гулять! И потом – одеваться надо теплее, ты простыть хочешь?! – Аркадий не сдержался и перешел на «ты».

– Простыть, заболеть и умереть, – совершенно спокойно ответила Ольга, – Так хотя бы моя смерть не будет выглядеть нелепо, и родителям не придется долго объяснять, почему же меня не стало. Воспаление легких – это банальность, которая не вызывает лишних вопросов и пересудов.

– Оля, – Аркадий сильно втянул промозглый воздух, надув живот, – давай не будем больше говорить на тему смерти. У нас с тобой другая задача – вернуть тебе сон, – он убедительно сверху вниз посмотрел на Ольгу, усевшуюся на пассажирское место в его автомобиле, – Куда мы едем?

– Улица Алма–Атинская, 45. Знаешь, где это?

– Знаю, – пожал плечами Аркадий и включил навигатор, – а что там находится?

– Мы едем к гадалке Марье Никитичне, специалиста с лицензией, – Ольга строго сложила длинные кисти крестом на коленях и устремила взгляд на дорогу.

Аркадий оценивающе посмотрел на серьезное личико Ольги. Конечно, если наука бессильна, остается уповать только на инфернальные силы. Существуют они или нет, это уже значение не имеет, важен результат.

Машина тронулась, и чтобы настроить Ольгу на жизнерадостный лад, Аркадий стал воодушевленно оглашать весь список меню вечерней трапезы. На середине его вдохновенного крамольного монолога Оля слабо рассмеялась:

– Ты решил меня откормить? И не жалко продукты переводить на меня?

– Не жалко, – отрезал Аркадий, нахмурив брови, он не обиделся, но старался казаться уязвленным, – чтобы появился вкус к жизни, нужно этот вкус всячески питать и развивать. Считай меня закоренелым гедонистом или просто обжорой, но вкусная пища делает жизнь на порядок ярче и привлекательней.

– В вопросах изысканного вкуса я сама профи, только по части одежды. Работала дизайнером – модельером, раньше…, – Ольга осеклась и начала прикусывать нижнюю губу.

– Не переживай, – постарался ободрить собеседницу Аркадий, – Скоро снова приступишь к работе. Вот только отведаешь мой рулет из бараньей ноги…

Ольга повернулась в пол–оборота и уставила свои впалые блеклые глаза прямо на Аркадия. Он ответил коротким взглядом, и вновь вернулся к управлению автомобилем, тревожно ожидая сложного каверзного вопроса. Ольга не заставила долго ждать:

– Зачем ты взялся помогать мне? Между нами ведь никогда ничего не было. Только твоя школьная влюбленность. Мы ведь не дружили. Просто были одноклассниками, – Оля не сводила глаз с Аркадия, и он почувствовал, как начинает краснеть. Крепче взявшись за руль, он собрался с мыслями:

– Увидел тебя. Вспомнил и решил, что не оставлю в беде. Я не герой, Оля. Но и не тряпка. Если я чем–то могу тебе помочь, я это сделаю. Не бойся, я не маньяк и не сумасшедший фанат, который десять лет лелеял надежду встретить свою первую любовь и бросить весь мир к ее ногам. Но…

– Тебе стало жалко меня? – Ольга спросила с такой отвратительной грустью, что Аркадий машинально начал мотать головой, отрицая ее слова, – Тебе жалко меня. Ты будешь носиться со мной, ты привяжешь меня к себе, я доверюсь тебе, а потом ты сдашься. Ведь так?

Они подъехали к светофору, и Аркадий наконец посмотрел в глаза Ольге. Она продолжила:

– Если так, то лучше уйди прямо сейчас. Я не желаю тебя видеть. Я скоро умру. Оставь меня в покое. Той Оли – школьницы уже нет. Меня никакой больше нет.

– Тебя уже кто–то бросал? – Аркадий потянулся к ее руке, но Ольга дернулась в сторону, распахнула дверь и выскочила из машины. Зажегся зеленый, и позади поднялся оглушительный вой серены. Аркадий заметался на месте, потом все-таки включил зажигание и тронулся с места. Припарковался на первом же свободном клочке обочины и выскочил вдогонку Ольге.

Он нашел ее очень быстро, по столпившимся людям. Мужчина мерил пульс на тонком безжизненном запястье. Среди стоявших бабушек началось бурное обсуждение происшествия. Аркадий раздвинул толпу и одним махом подхватил девушку с мокрого асфальта.

– Как она упала? – спросил он у всех, возвышаясь над толпой. Вид его был угрожающий. Пенсионерки попятились и стали быстро ретироваться. Мужчина, который обследовал Ольгу, отряхнул руки, поднял свой портфель и бросил через плечо:

– Бежала, да упала без чувств. Совсем девку замордовал, бугай.

К гадалке они не поехали. Аркадий развернул машину и уже через десять минут стучал ногой в дверь Олиной квартиры, держа ее саму на руках. Мать открыла дверь и тут же всплеснула руками:

– Оленька!

– Все нормально, мама, – еле слышно сказала Ольга. Она пришла в себя еще в машине, но Аркадий не дал ей и шагу ступить – ему было гораздо спокойнее за Олю, когда она была на его руках.

Передав Ольгу родителям, Аркадий позвонил своему старому приятелю, терапевту по специализации. Тот вызвался приехать, чтобы осмотреть Олю. Через час уже был известен диагноз – критическое истощение организма, необходимо стационарное лечение. Ольга, лежа на диване, исступленно замотала головой:

– Я не лягу умирать в больнице! Что толку, что меня напичкают витаминами и антибиотиками? Мне спокойнее с родителями. Мама! Увези меня домой! Мы зря сюда приехали!

– Оля, но может все-таки стоит пройти курс терапии, если состояние уже критическое, – мать постаралась глубоким вздохом заглушить слезы.

– Это уже было, все было! Но ничего не помогло! – Ольга отвернулась от всех к стене и заплакала.

Молодые люди вышли из комнаты в кухню. Олег, друг Аркадия, присел на табурет, сам Аркадий остался стоять, облокотившись на стену.

– Это твоя девушка? – спросил Олег.

– Нет, бывшая одноклассница, встретились случайно. Как тут остаться равнодушным?

– Серьезный случай. Нестандартный. Насколько я помню, при бессоннице люди, наоборот, страдают от лишнего веса, а тут и пол человечка нет.

– Да. Нестандартный случай, – согласился Аркадий и после недолгого молчания все-таки решился спросить, – сколько ей осталось, если ничего не предпринимать?

– В любой момент она может впасть в кому, а учитывая ее истощенность, это будет финал.

– Черт! – Аркадий ударил своим мощным кулаком по стене.

– Ты смотри, или убеди ее лечь в больницу, или уходи прямо сейчас. Не порти себе нервы. Она ведь тебе не безразлична, это видно. С местом в стационаре я помогу, если надо, круглосуточную сиделку организую, – Олег говорил короткими фразами, мысленно отгоняя от себя неуместные параллели этики, родственных связей, чувств и бесконечной боли.

– Спасибо, жди звонка, – принял предложение Аркадий и проводил друга до двери.

В комнате царил все тот же траур. Все молчали, украдкой вытирая слезы. Аркадий не выдержал первым:

– Так, давайте немного отвлечемся. Я сейчас быстро слетаю в магазин и приготовлю вам изысканный ужин. А на сытый желудок уже что-нибудь и придумаем.

– Можно я с вами прогуляюсь, Аркадий? – попросил отец Оли. Он уже не мог держаться стоически.

Аркадий согласился, и они вместе не без тревоги покинули Ольгу с матерью.

На улице моросил отвратительный дождь, ветер дул сильными порывами, пытаясь вырвать у прохожих хлипкие зонтики.

– У вас есть сигареты? – спросил Андрей Борисович, – только вышли они из подъезда.

– Не курю, – покачал головой Аркадий.

– Я тоже, – досадовал Андрей Борисович, – а в пору бы закурить или напиться до беспамятства. Не дай бог вам, Аркадий, испытать такое горе, как смерть собственной дочери.

– Андрей Борисович, Ольга не умрет. Она еще не умерла и не умрет. Еще есть шанс ее спасти.

– Какой? – отец Ольги остановил быстрый шаг и с надеждой посмотрел на Аркадия. Тот замешкался.

– Придумаем, найдем. Я обещаю. Сейчас ее нужно убедить лечь в больницу. Это обязательное условие для дальнейшей работы.

– Хотелось бы мне заиметь хоть толику вашего оптимизма, – грустно прокомментировал Андрей Борисович, – Мы все – Оля, я, Татьяна, – в отчаянье, мы уже не верим в чудо исцеления.

– И зря. Нужно надеяться всегда. Надежду нельзя терять, – Аркадий сжал челюсти, сейчас он убеждал и самого себя.

– Видите как, – Андрей Борисович не поспевал за стремительным шагом молодого человека и уже запыхался, – последняя надежда угасла вчера. Профессор ваш отказался от Ольги.

– Но ведь появился я, и сегодня мы все – я, вы, мать Оли и сама она – мы все живем! И у нас есть время и возможность продлить нашу жизнь и сделать ее лучше!

– Да, – согласился Андрей Борисович, – ваше появление, действительно, знак провиденья. Наверное, вы правы. Мы зациклились на трагическом исходе.

Они как раз зашли в супермаркет, и Аркадий вновь воодушевился идеей превратить семейный ужин в королевский пир. Однако, специально замешкавшись в овощном отделе и отправив отца Ольги на кассу, Аркадий решил действовать наверняка. Он отыскал на своем смартфоне в поисковике номер той самой Марьи Никитичны, до которой они с Ольгой сегодня так и не доехали. Гонорар за выезд на дом бабуля попросила немалый, зато обещала нагадать всю правду и даже проконсультировать всех присутствующих в вопросе притяжения удачи.

– На ужин сегодня будут салат Цезарь, котлеты по–киевски, ризотто и… на десерт фаршированные груши, – артистично объявил все номера программы Аркадий.

– И нам обязательно съесть все? – улыбнулась Ольга, состояние ее немного улучшилось после чашки крепкого сладкого чая с воздушным печеньем из красивой коробки, которое преподнес ей Аркадий.

– Да. Не выпущу из-за стола, пока все не съедите, – он деловито повязал на пояс полотенце и ушел творить высококалорийные шедевры. Татьяна Сергеевна, мама Оли, заставила девушку привести себя в порядок. Ольга бухтела, переодеваясь в выглаженное платьице, которое носила еще в шестом классе: «Вот устроили сватовство, наряжаете, как куклу!» А Татьяна Сергеевна с удовольствием причесывала дочку.

– Ужин просто великолепный! Большое спасибо вам, Аркадий, и вашему отцу, который научил вас так виртуозно готовить, – похвалил блюда Андрей Борисович.

– Спасибо за высокую оценку, передам отцу при встрече, – Аркадий был доволен собой, приготовленными блюдами и розовым румянцем на щеках Оли. Ела она маленькими кусочками, медленно пережевывая, явно из вежливости. Но когда дошло дело до десерта, девушка, что называется, разъелась, и уже с аппетитом дегустировала грушу, фаршированную грецкими орехами.

– Раз уж сегодня наш вечер такой необычный, предлагаю и дальше придерживаться нетривиального хода событий, – Аркадий решил предупредить всех о появлении Марьи Никитичны. – Скоро к нам придет гадалка. Оля, это тот самый специалист, к которому вы хотели попасть. Я решил, что не нужно упускать ни одной возможности в поиске решения нашей проблемы.

Родители тревожно переглянулись, Оля смотрела прямо в глаза Аркадию, ожидая, что он скажет дальше. Аркадий тоже долго готовил этот вопрос:

– Оля, я хотел бы решить самое главное. Ответь мне – ты хочешь жить? Хочешь снова вернуться к здоровому полноценному образу жизни?

– Да, – Ольга не раздумывала ни одного мгновения.

– Тогда давай договоримся, что ты больше ни разу не подумаешь о смерти, ни вслух, ни в мыслях. Обещай.

– Обещаю, – согласилась девушка.

– Ну, за такой договор не грех и выпить, – хлопнул себя по коленкам Андрей Борисович. Татьяна Сергеевна вся просияла и обняла дочь за плечи. Отец достал из шкафа бутылку красного вина и налил каждому в кружку по глоточку.

Глава 3.

Марья Никитична не производила впечатления человека, наделенного особым даром. Обычная пожилая женщина, ухоженная, с пышным начесом седых волос, с крупными янтарными бусами поверх нарядной шелковой блузки. Не гадалка, а именинница, одним словом. Она всем приветливо улыбнулась и прошла в комнату. От чая отказалась и сразу приступила к работе.

Из черной сумки она извлекла деревянную шкатулку, большой хрустальный шар и круглую салфетку. В шкатулке оказались шесть свечей с подсвечниками. Марья Никитична попросила перенести на середину комнаты стол и выставила весь реквизит с педантичной точностью, согласуясь с углами комнаты.

– Вы будете устраивать спиритический сеанс? – догадалась Татьяна Сергеевна.

– Да, я общаюсь с духами умерших. Только для верного толкования их посланий необходимо одно условие. В комнате должны присутствовать только люди, верящие в таинство, – Марья Никитична серьезно обвела всех взглядом. Андрей Борисович нерешительно перешагнул с ноги на ногу и все-таки вышел на кухню.

Остальные остались в комнате, и целый час отец Ольги прислушивался к приглушенной речи гадалки. Наконец, дверь комнаты открылась и в коридор выплыла Марья Никитична. Лицо ее выражало усталость, обеспокоенность и расстройство.

– Извините, что ничем не смогла помочь, духи никогда не говорили со мной на таком смутном наречии, – оправдывалась Марья Никитична на пороге. Татьяна Сергеевна проводила ее и кивнула мужу, приглашая в комнату.

Ольга сидела в рассеянной задумчивости. Аркадий взъерошил волосы, уперся широкими ладонями в подоконник и внимательно вглядывался в пейзаж за окном.

– Да что нагадалось – то?! – требовательным громким голосом спросил Андрей Борисович.

– Да ерунда какая–то, – пожала плечами Татьяна Сергеевна. – Единственное, что хорошо – Оля будет жить. Это духи утверждали однозначно. Потом про какую–то поездку, или даже кругосветное путешествие говорила. Потом про мужчину, запутавшегося в своей страсти, но он нерусский, так что это не Аркадий.

Он повернулся от окна:

– Конечно, не я. Ко мне из всех этих бредней скорее относится роль «поводыря», который будет помогать Ольге на всем пути.

– Но судьба «поводыря» тоже незавидная. Защищая меня, он погибнет, – продолжила восстанавливать картину пророчества Ольга.

– Да–а, – протянул Андрей Борисович. – Зря, Аркадий, вы пригласили эту знахарку. Лишние раздумья только.

– Вы правы, нужно выкинуть этот бред из головы и вернуться к реальности. Ольга, я предлагаю последовать рекомендации Олега, терапевта, который сегодня тебя обследовал, и лечь в стационар. На неделю, не больше. Родители смогут тебя посещать в любое удобное время. Тебе нужно хоть немного набраться сил. Со своей стороны обещаю приносить каждый день вкусные обеды.

– А потом что? После больницы?

– Я за неделю наведу справки и что-нибудь обязательно придумаю, – пообещал Аркадий.

– Хорошо, – кивнула Ольга, – я согласна. Не умирать же я приехала в столицу.

– Опять про смерть? Мы же договорились! – Аркадий устрашающе сложил руки на груди и свел брови вместе. Ольга рассмеялась:

– Прости! Больше никогда…

На следующий день Ольга отправилась в стационар городской больницы, Аркадий весь рабочий день строил схемы и теории, как излечить недуг знакомой. У него все никак не шел из головы рассказ медиума: в жизни Ольги будет двое мужчин, один – «поводырь», другой – «вторая половина». Что это значит? И какая роль уготована Аркадию?

Вторая половина – так обычно говорят о человеке противоположного пола, с которым вступаешь в законный брак. Вторая половина – это дополнение тебя, состыковка с другим человеком по витиеватой линии пазла. Соединение двух половин равно целому, совершенному образу.

Неужели выздоровление Ольги зависит от неизвестного пока человека, который априори ее «вторая половина»? Как же выглядит ее полная противоположность? Ведь вторая половина целого – это еще и полная противоположность первой части. Реверс без аверса не существует. Левая рука зеркально отражает правую.

Аркадий стал рисовать образ Ольги перед внутренним взором. Маленькая, худенькая, светлые волосы, карие глаза. Ей должен противостоять высокий дородный мужчина с темными волосами и светлыми глазами. В душе Аркадия возникло непонятное чувство радости, ведь он вывел в этой формуле собственный портрет. Может, именно они предназначены друг другу? Ведь не зря же случай свел их через десять лет при таких трагических обстоятельствах.

Но в таком случае кто является «поводырем» Ольги, который сведет их вместе? И самый главный насущный вопрос – как вернуть Ольге сон?

– Молодой человек, вернитесь на бренную землю, – с укоризной окликнул его Дмитрий Анатольевич, – вы уже который день не в себе.

– Да…, – Аркадий хотел было объяснить свое поведение и вновь завести разговор с профессором об Ольге, узнать его мнение о предсказании гадалки, но осекся. – Да, я не в себе.

– Похоже, та особа, что была здесь в начале недели, сама не спит и вам не дает, – лукаво улыбнулся Дмитрий Анатольевич и серьезным тоном добавил, – но вы же взрослый человек, и, я надеюсь, не будете смешивать личное с профессиональным.

– Да, конечно, – согласился Аркадий рассеянно. Какая– то мысль пронеслась в его голове как комета. Она была важной, но кроме вспышки ничего не оставила. Теперь Аркадий пытался угнаться за нею и додумать, – Дмитрий Анатольевич, что вы сейчас только что сказали про сон Ольги?

– Так! Вы о работе будете думать или нет?! – профессору уже надоела отчужденность аспиранта. – Я сказал, что ваша знакомая украла ваш сон.

– А может быть так, что один человек связан с другим своей энергией, и что их мозговые деятельности полностью амбивалентны? – выпалил Аркадий, он наконец поймал искомый обрывок мысли.

– Что это за чушь вы понесли?!– Дмитрий Анатольевич даже снял очки от удивления и пристально посмотрел на молодого коллегу. – Что это вы говорите? Какие амбивалентные мозговые деятельности? Что за псевдонаучная ересь?! Да я вас от работы за такое отстраню, если не прекратите сейчас же!!!

– Извините, профессор, – Аркадий виновато опустил глаза. Он совсем забылся, что перед ним был светило науки, яро отстаивающий ее положения и действующий исключительно в рамках научной доктрины. Дмитрий Анатольевич не признавал ни одной теории, пока ему не предъявляли ее экспериментальное подтверждение, метафизических же идей не терпел.

– Идите прочь! Обходите пациентов, займитесь делом! Чтобы я вас до конца дня не видел! – распорядился профессор и первым вышел из кабинета.

Как он до этого додумался, сам Аркадий не понял. Это был классический инсайт – подсознание работало каждую секунду над решением проблемы. И вот – легкий толчок извне, нелогичный ряд ассоциаций – и решение готово. Но это была еще очень шаткая идея, которая требовала фундаментального основания.

Воспользовавшись тем, что профессор Хворостов сам не желает встречаться с ним до конца рабочего дня, Аркадий заперся в лаборантской и погрузился в дебри интернета. Уравнения из физики средней школы о перемещении и сохранении энергий, статьи о биоритмах живых организмов, сводки геомагнитных наблюдений. Все эти простые элементы теперь складывались в новую сложную систему. Если одно полушарие планеты спит, другое активно бодрствует, если на левом побережье континента отлив, на правом – прилив. Все частицы биосферы двигаются упорядоченно. Исчезает один биологический вид, появляется другой. Энергия жизни никуда не девается, она обволакивает Землю равномерно на протяжении миллиардов лет.

И переходя к частному, получается, если Ольга не может спать, то кто–то спит все время. Причем сон этот болезненный, такой же, как бодрствование Ольги. Ее биологическая пара впала в коматозное состояние? Скорее всего. Или летаргический сон? Но сколько таких людей на планете? И почему про феномен летаргии и патологию комы известно давно, а про вечно бодрствующих не упоминается ни в одном источнике? Как же найти этого спящего напарника Оли, который украл у нее сон?

Аркадий закончил свои научные размышления, когда за дверью лаборантской послышались шарканье и глухое стучание швабры. Рабочий день закончился. Часы показывали уже половину седьмого. Аркадий спешно засобирался. Ему нужно было успеть приготовить ужин для Оли и навестить ее саму.

– Я думала, ты уже не придешь, передумал меня спасать, – улыбнулась Оля. Глаза ее засветились мягкими медовыми огоньками.

– Что ты?! Я слово свое держу. Извини, что припозднился – жаркое томилось дольше, чем обычно, зато получилось отменно! – расхвалил Аркадий деликатес, стыдливо краснея. Блюдо он купил в любимой харчевне, спеша к Оле на свидание. Готовили там сносно, для него особо старались, так что он был уверен в качестве жаркого. Но все-таки он не сознался в собственной халтуре.

– Я не хочу есть, извини, – виновато отказалась Оля. – Я знаю, что ты старался, но кормят здесь на удивление плотно. В моем желудке просто нет места для твоего жаркого.

– Ты точно хорошо ела? – с недоверием спросил Аркадий. – Смотри, я узнаю.

Ольга рассмеялась:

– Точно! Да ты не волнуйся, ночью съем твой горшочек. Пахнет он очень аппетитно, а делать мне все равно будет нечего.

– Ну ладно, – согласился Аркадий, – тебе уже назначили лечение?

– Да, вкололи две капельницы глюкозы и еще чего–то, забыла, как называется. Витамины приносили.

–Ну и замечательно! Ты только делай все, что доктор рекомендует, и скоро на поправку пойдешь.

– Ты что-нибудь придумал? – Ольга тревожно затеребила ремешок халата.

– Есть одна идея. Пока еще рано на нее полагаться, но возможно, – невнятно ответил Аркадий, опустив глаза в пол.

– Расскажи, – потребовала Ольга и села на диванчик, со вниманием вглядываясь в лицо друга.

Аркадий постарался донести свою идею, вставляя в каждое предложение побольше научных слов. Но рассказывал он сконфуженно, словно не до конца выучил экзаменационный материал. Ольга сначала сдержанно улыбалась, но чем дальше рассказывал приятель свой план, тем шире становилась ее улыбка.

– Ты это серьезно? – спросила она, когда Аркадий закончил, – Тебе бы сценарии писать к фантастическим фильмам. Воображение у тебя работает – ничего не скажешь!

– Понимаешь, просто в лечебной практике никогда не встречался случай, подобный твоему. Ни одного факта, – стал оправдываться Аркадий, – поэтому я стал прикидывать все возможные варианты. И в моих размышлениях есть логика. И основаны они вполне на конкретных доводах.

– И все-таки эта теория о перемещении энергии больше отдает мистикой, чем научным подходом. Видимо, на тебя сильно подействовала вчерашняя встреча с медиумом, – скептически заметила Ольга.

– Да нет же! – возмутился Аркадий, но быстро взял себя в руки и сдал позиции – Хотя, может ты и права. Но знаешь, нужно же с чего– то начинать.

– Спасибо тебе, – Ольга взяла Аркадия за руку и посмотрела своими теплыми ожившими глазами в его глаза. В их небесной лазури была трогательная наивность и мальчишеская отвага. – Спасибо за то, что ты уже делаешь – помогаешь мне радоваться жизни. Это и так много.

– Я могу больше! – сразу же выпалил Аркадий. При взгляде Оли он вновь вернулся в весеннюю юность, опять стал сумашедше–влюбленным мальчишкой, готовым на любой подвиг. Все ради нее!

– А ты хвастун, – грустно улыбнулась Ольга и резко отвернулась от Аркадия.

– Извини, если обидел, – Аркадий почувствовал, что разрушил тонкую связь, которая возникла между ними, будто медведь ступил на тонкий стебелек, – Я наверно пойду. Завтра снова навещу.

Ольга повернулась к нему от окна, куда неподвижно смотрела некоторое время:

– Уже уходишь? Может, посидишь со мной еще немного? Мне одиноко. Самое тяжкое, что из-за своей расторможенности я стала очень плохой собеседницей. Поэтому от меня постепенно отвернулись все друзья. А занять себя самой на двадцать четыре часа бывает очень сложно.

– Конечно, я останусь, – быстро согласился Аркадий, – сейчас мы организуем чай. Хочешь чаю? – его глаза вновь засветились надеждой.

– А у тебя есть то печенье, которым ты меня вчера угощал?

– Подожди пять минут, все будет! – Аркадий схватил свою куртку с диванчика и вылетел из палаты.

Они проболтали весь вечер, правда Ольга иногда будто выключалась, замолкала, не шевелилась. Потом вновь смотрела на Аркадия и уже совершенно не помнила, о чем они разговаривали. Он поначалу пытался восстанавливать линию разговора, но видя смущение Ольги, перестал акцентировать внимание на ее рассеянности.

Каждый раз, когда Ольга потухала, он придумывал новую тему для разговора. Олина память напоминала калейдоскоп из обрывков множества знаний, событий и историй. Она много читала, однако не помнила либо автора книги, либо продолжение сюжета. Но Аркадий слушал очень внимательно.

На часах была половина десятого, когда медсестра постучалась в дверь и бесцеремонно заглянула в палату:

– Молодой человек, вы припозднились, все свидания до девяти. Прошу на выход. Пациентке нужно отдохнуть, – язвительно заметила женщина.

Он не стал перечить коллеге, они с Олей попрощались, и он ушел. Она посмотрела в темное окно на мерцающие огни ночного города и прошептала так, что ее дыхание затуманило весь пейзаж:

– Спокойной ночи, Аркадий.

Глава 4.

Профессор Хворостов оказался на удивление обидчивым типом. На следующий день он был предельно сух и немногословен с Аркадием. Последний, впрочем, не обращал особого внимания на косые взгляды профессора и машинально выполнял работу. С программным обеспечением мединститута молодой аспирант обращался также виртуозно, как и с деликатесами.

Во время же перерывов Аркадий мчался в свою крошечную лаборантскую, закрывался на замок и начинал рисовать только ему понятные схемы. Чертежи эти он аккуратно скреплял степлером после каждого заполненного листа.

В конце рабочего дня за большую коробку конфет Аркадий выпросил у старшей медсестры Галины Викторовны портативный томограф. Выходящим из института с громоздким аппаратом в руках и с пухлой папкой подмышкой, аспирант был замечен из окна профессором Хворостовым. И Дмитрию Анатольевичу данная, почти клиническая, картина, очень не понравилась.

Сегодня Аркадий не стал испытывать свою совесть и приготовил ужин сам, причем прямо на глазах Оли. Он с разрешения Олега пронес в больничную палату помимо традиционного пакета с продуктами фондюшницу, а в придачу к ней еще и томограф.

На удивление девушки Аркадий пояснил:

– Сегодня мы с тобой будем экспериментировать. Один аппарат нужен тебе, другой мне. Если захочешь, потом можем поменяться.

– Ты решил научить меня готовить? Или поджарить мой мозг? – Скептически с кривой улыбочкой отреагировала Оля.

– Не то, не другое. Я продемонстрирую тебе один из номеров норвежской кухни. В Норвегии, как ты знаешь, очень холодно, поэтому пищу там принято готовить прямо в одном помещении с гостями, чтобы те быстрее согрелись от тепла плиты и ароматов блюд еще до их вкушения. А томограф мы сейчас подключим к тебе, датчик тут беспроводной, так что ты не будешь стеснена в движениях. Такое обследование ты еще не проходила. Мне нужна полная картина деятельности твоего мозга в обычной обстановке.

– Ты считаешь больничную палату с шеф–поваром норвежской кухни обычной обстановкой? – Ольга послушно села на диван, куда пригласил ее Аркадий и умело стал подцеплять проводки томографа.

– Если не вдаваться в детали, то да. Обычные исследования головного мозга проходят, когда пациент лежит и не двигается. Ведь так? Чтобы узнать состояние здоровья спортсменов или военных, они проходят обследование уже при активной деятельности, это для них будет обычной обстановкой. А нам нужно понять, как работает твой мозг, когда ты общаешься и действуешь в обычном для себя ритме.

Повернувшись от томографа к Ольге, Аркадий понял, что ему придется объяснить свою идею еще раз – Ольга опять была в прострации. Сердце Аркадия сжалось от боли при виде маленькой фигурки, которая на глазах из человека превратилась в восковую статую. Секунда, две, три… Через мгновение она ожила снова, оглянулась вокруг себя и окончательно вернулась в реальность.

– Ты мне уже объяснил, зачем нужна эта процедура? – спросила Оля.

– Да, но я могу повторить, – участливо ответил Аркадий, присоединяя датчик на висок девушки.

– Не нужно, вдруг я опять прослушаю, – нервно хмыкнула Ольга.

Весь вечер они общались в принятом формате. Темы сменялись быстро, но Аркадий уже подстроился под стиль Ольги. Назвать беседу непринужденной, конечно, было нельзя, но симпатии молодых людей и жажда самого общения давали хороший результат.

Когда в дверь палаты требовательно постучали, Ольга с Аркадием встрепенулись, словно птахи на ветке.

– Как быстро прошло время, – вздохнула Ольга, – спасибо…

– Оля, ты меня уже вчера благодарила. Хватит. Мне самому приятно общаться с тобой. Делаю я это бескорыстно, по велению души. Когда-то я обещал бросить мир к твоим ногам, и сейчас просто стараюсь как-то сдержать свое слово, – Аркадий сказал и тут же прикусил язык. Он сам не ожидал от себя такой откровенности.

– Ты все эти годы помнил обо мне? Почему у тебя нет девушки? – искренне удивилась Ольга.

– Не знаю, – Аркадий не стал вдаваться в психоанализ своего прошлого, – Пока я живу для себя, мне всего двадцать семь, как тебе. Я еще слишком молод, чтобы заводить семью. Считай, я просто придерживаюсь европейской культуры и планирую вступить в брак только после тридцати, – ответил Аркадий заученным тоном, разбираясь с томографом и принудительно не смотря на Олю.

– Такие общие слова… – прокомментировала она. Ей вдруг стало неловко, потому что она почувствовала свою вину в одиночестве Аркадия.

– Ты права, – наконец, Аркадий упаковал томограф в чехол и повернулся со сдержанной официальной улыбкой к Ольге, – ответ этот заучен, я не раз произносил его перед родителями, родственниками и даже особо настойчивыми пассиями. Я веду полноценный образ жизни, в быту полностью справляюсь, работа меня устраивает, моя жизнь – сытная и вольготная. Поэтому жениться я не хочу.

– А я чуть не вышла замуж, – грустно вспомнила Ольга, – мы даже съездили в предсвадебное путешествие на какой-то остров. Только это было как мираж. Не помню ни название острова, ни имени своего жениха. Помню, что он был, а кто он, забыла.

Аркадий помолчал, подыскивая нужные слова. Пожалеть ее? Посочувствовать? Дать ее бывшему отрицательную оценку? Все не то.

– В этом случае, я тебе скажу, – выдохнул Аркадий, – твоя забывчивость сыграла тебе на руку. Вспоминать плохие события в деталях очень тяжело для нервной системы.

– Да, наверное, ты прав, – Ольга слегка улыбнулась, – что было, то прошло. Скажи мне результат, что там получилось?

Аркадий как раз бегло просматривал ленту томографа.

– То, что я и думал, у тебя учащенные дельта–волны. Это состояние мозга, при котором он фактически спит, но организм продолжает бодрствовать. Это не полноценный сон, а лишь недостаточная компенсация отдыха. Пики дельта–волн совпадают со временем, когда ты выпадаешь из реальности, я засекал.

– То есть я сплю с открытыми глазами? Но ведь я не чувствую, что отдохнула.

– Конечно, организм твой продолжает работать автономно, без управления центрами головного мозга, – Аркадий задумался, – тебе проводили обследование спинного мозга?

– Да, защемлений нет, опухолей тоже, – пожала плечами Ольга.

– Хорошо, тогда я подумаю над дальнейшими действиями и…– Аркадий обернулся на громкий стук в дверь, – завтра мы продолжим.

Он слегка приблизился к Ольге, поцеловал ее в лоб и ушел. Поцелуй его был неожиданным и вызвал бурную реакцию в Ольге. По телу ее растеклось тепло, дыхание участилось, она еще чувствовала аромат его тела, смешанный с пряностями, которые он добавлял сегодня в блюдо. Ольга обняла себя за плечи, на лице ее замерла тихая улыбка.

…Она помнила этот поцелуй еще пятнадцать минут.

Аркадий перед сном внимательно изучал ленты томограммы. Дельта – волны были широкими, они обволакивали все отделы мозга, омывали оба полушария. «Надо будет провести круглосуточное обследование. Может альфа–ритмы поверхностного сна все-таки присутствуют»– Подумал Аркадий и сладко потянулся. В аквариуме перед кроватью все рыбы попрятались в укромные места пластиковых рифов и заросли водорослей. Хотя лампа над аквариумом светила, внутренние часы рыб не подвели – наступило время сна.

«2 июля 2010 года я потеряла сон» – вспомнил Аркадий слова Ольги. Нужно будет узнать у нее, нет, лучше у ее родителей, что это за день. Может, что-то тогда произошло? Хотя Ольга говорит, что ничего не было. Может, она не помнит, а родители не знают? Тогда нужен глубокий транс.

Сам Аркадий такой техникой гипноза владеет плохо, вернее практики было мало, поэтому он не рискнет сам лично проводить сеанс. Профессор Хворостов, да он мастер. К нему можно попробовать обратиться. На этом решении Аркадий прекратил свои размышления и отправился в вечерний обход по квартире.

Это был его ритуал – каждый вечер Аркадий проверял все электроприборы на исправность и отключение от сети электропитания. Особо тщательно он проверял свою любимицу-плиту. В последнюю очередь Аркадий выключал лампу над аквариумом. Сегодня он также подошел к ней на прямом пути к кровати, однако долго разглядывать ее не стал и потянулся к кнопке выключателя.

Лампа ждала всего лишь легкой вибрации, чтобы сорваться с настенных крючков и нарушить покой водного царства. Совсем не короткое замыкание, куча искр, шипение. И уха была готова. Аркадий успел отпрыгнуть от эпицентра катастрофы вовремя, так что брызги вперемешку с искрами подпортили только обои и линолеум.

Аркадий досадливо покачал головой, похлопал себя по пижамным брюкам и на этом закончил оплакивать утрату своих любимых амфибий, так как принялся наводить порядок. Он подтер пол, просушил обои сухой салфеткой и в последнюю очередь заглянул в аквариум. Рыбы проснулись и преспокойно плавали вокруг затонувшей лампы. Сдохли всего пара рыбешек, по которым пришелся механический удар.

Аркадий обрадовался незначительным потерям, и тут его осенило: мозгом человека можно управлять с помощью тока, и для этого не обязательно вживлять электроды непосредственно в ткань головного мозга. Нужно всего лишь подобрать амплитуду колебаний электрического напряжения под частоты деятельности мозга Оли. Элементарно! Затем нужно перевести это напряжение в звук, и уже он будет воздействовать на Ольгу и усыплять ее.

Теория была готова. Дело оставалось за малым – воплотить идею в реальность. Томограмма головного мозга Ольги у Аркадия была, теперь ее предстояло обработать так, как еще никто не обрабатывал данный анализ. И все-таки аспирант института физиологии сна решил, что данных недостаточно, и уже в шесть утра был снова в палате у Ольги.

– Привет! – бодро приветствовал он девушку, убого приткнувшуюся в углу дивана с книжкой, – Это опять я!

Ольга оторвала глаза от книги и в первое мгновение изучала Аркадия. В душе его екнуло, неужели она забыла его? Но лицо Оли просветлело, она вспомнила.

– Доброе утро. Который сейчас час? Кажется, все нормальные люди еще спят, – Ольга краем глаза посмотрела за окно на пустую улицу, освещенную фонарями.

– А мы на время не смотрим, нам это ни к чему, – оптимистично заявил Аркадий и стал ловко управляться с томографом.

– Что это за чудо–машина? Где-то я ее уже видела.

– Это томограф, он дистанционный, так что мешать тебе не будет, – терпеливо объяснил Аркадий, – регистрирует импульсы твоего мозга в радиусе километра. Так что дальше не убегай.

– Постараюсь, – согласилась Ольга, – и сколько мне регистрировать импульсы мозга?

– Сама не снимай, до завтрашнего утра потерпи.

– Хорошо, значит, завтра с утра увидимся, – запланировала она встречу и в ожидании посмотрела на Аркадия.

– А вечером мне нельзя прийти? – Аркадий оторопел от такого холодного приема.

– Вечером? Вы же не родственник. Но если хотите, можете прийти, – Ольга равнодушно пожала плечами.

Они попрощались, и Аркадий поехал на работу в полном недоумении. Когда наступило утро для большинства, он улизнул с утренней летучки в коридор и набрал номер Андрея Борисовича. Отец Ольги был рад звонку Аркадия и не замедлил поинтересоваться результатами работы за три дня. Аркадий заверил, что результаты есть, еще через пару дней он планирует приступить к эксперименту.

– Андрей Борисович, скажите, пожалуйста, – Аркадию было неловко выдавать свою тревогу, – насколько плохо обстоят дела с памятью Оли? Я приходил к ней два вечера подряд, мы хорошо поладили, но сегодня утром она меня вроде бы и узнала, но… Я не пойму, то ли я ее обидел чем, то ли она забыла….

– Аркадий, – Андрей Борисович громко втянул воздух, – я понимаю вас, Ольга вам не безразлична, но она больной человек. С памятью и вниманием у нее действительно серьезные проблемы. Иногда она забывает нас с матерью. Одну мы ее практически никуда не отпускаем. Поэтому, если она вас помнит хоть как-то, это уже очень хорошо. И прошу, не рассчитывайте на большее, не старайтесь привязать ее к себе теплым отношением. Ей сейчас не до романов. И вас мы просим не жениться на ней, а только вылечить. За любую плату.

– Мне денег не надо, – глухо ответил Аркадий.

– Ваше право, только помогите, пожалуйста, нашей дочери. Всего доброго.

Что ж, он действительно перегнул палку. Как-то незаметно нахлынула на него романтика. Хотя какой рыцарь без прекрасной дамы? Аркадий сам себе ухмыльнулся. Пусть это будет его личное. В конце концов, наедине с Ольгой ему никто не запрещает за ней ухаживать. Просто следует четко осознавать, что конфетно–букетный период их отношений не сдвинется с места, пока Оля не станет спать по восемь часов каждую ночь.

В обеденный перерыв Аркадий вновь покинул здание института под пристальным вниманием профессора Хворостова. Наставник решил больше не отмалчиваться и устроить аспиранту разбор полетов. Не нравилось Дмитрию Анатольевичу превращение Аркадия из толкового рассудительного коллеги в сумасбродного фанатика.

Аркадий же, ничего не подозревая о планах профессора, умчался на встречу со своим другом по институту Василием Скобиным. Они жили в одной комнате общежития, хотя учились в разных учебных заведениях. Их институты находились прямо друг напротив друга, поэтому общежитие полностью оправдывало свое название.

Именно Василий привил Аркадию любовь и уважение к технике, а заодно и научил в ней разбираться. Василий учился на инженера ЭВМ, он был не просто программистом, складывающим готовые детали в единое целое, он лично создавал умные машины. Сейчас Василий работал в московском представительстве компании Тойота и ваял роботов– помощников.

Аркадий заинтриговал Василия своим предложением сделать аппарат для нового метода лечения бессонницы. Но встреча была назначена самим Василием, так как ему тоже очень нужно было переговорить с Аркадием с глазу на глаз и как можно быстрее.

– Будешь свидетелем на моей свадьбе? – выпалил Василий, еще только пожимая руку Аркадию.

– Вот огорошил. А когда свадьба?

– Через полтора месяца. Времени мало, а столько успеть надо – ужас. Нинка, невеста моя, носится сейчас по магазинам да агентствам всяким. Мне поручила найти кафе и свидетеля.

–Раз я свидетель, то с кафе тоже вопрос решен, – рассмеялся Аркадий.

– Так согласен? – переспросил Вася.

– Да, – живо кивнул вихрастой головой Аркадий. – Твоя проблема решена, даже целых две! Теперь твоя очередь мне помочь.

– Выкладывай, – предложил воодушевленный Василий.

– Нет, – покачал головой Аркадий, – на пустой желудок я не смогу тебе ничего объяснить.

В конце концов, у нас обеденный перерыв.

– Все тот же гурман Аркадий, – любовно пропел Вася, – Помню – помню нашу сытую студенческую жизнь! Ты своих привычек не меняешь.

– Ты не прав, привычки меняются легко, а вот натуру не переделаешь, – улыбнулся Аркадий и бегло пробежал по строчкам знакомого меню.

После сытного обеда мысли Аркадия упорядочились, и он изложил свои идеи другу. Вася сначала потер подбородок, потом лоб, и, наконец, хлопнул по столу ладонью:

– Я возьмусь тебе помочь. Вечером давай созвонимся и встретимся. А сейчас, извини, что тороплю, но нам обоим пора на работу. Японцы очень ценят время и не терпят опозданий.

– Ты японский–то учишь? – подшутил над другом Аркадий.

– А как же, компания обеспечила нам свадебное путешествие в Токио, так что приходится зубрить, – уже на бегу ответил Василий и умчался со скоростью гоночного кара.

Аркадию вдруг вспомнились слова гадалки о человеке, увлеченном своей страстью и поездке за границу. Но ведь Василий собрался жениться… Вот действительно, свяжешься с предсказателями, только жизнь себе усложнишь, будешь везде искать совпадения и тайные знаки.

До вечера Аркадий доработал с большими усилиями, а ушел ровно в шесть, так что запланированный разговор профессора Хворостова не состоялся. Дмитрий Анатольевич прошел все отделение, заглянул во все кабинеты и даже побывал в курилке, хотя прекрасно знал о здоровом образе жизни молодого коллеги. Тщетность поисков добавила негатива в настроение профессора, и фитиль гнева стал медленно укорачиваться.

Сегодня Аркадий решил побаловать Ольгу десертом и приготовил корзиночки из песочного теста с фруктами под шапкой безе. Ольга обрадовалась кондитерскому чуду как ребенок. По причине ее искреннего восторга пирожными Василий не сразу разобрал возраст Ольги и принял тон строго папаши:

– Ну что, девушка, будем сотрудничать? Будем. Только при одном условии – вы нам с Аркадием не мешайте, на все вопросы отвечайте, все просьбы выполняйте.

Ольга нахмурилась. Василий ей не понравился, а Аркадий мысленно этому обрадовался, но не стал затягивать неловкую ситуацию:

– Оля, ты мне рассказывала, что работала дизайнером – модельером. Расскажи что-нибудь относящееся к твоей рабочей деятельности. Василий запишет твой голос на пленку. Затем ты прослушаешь несколько треков, разных по звучанию, а мы будем регистрировать твою реакцию.

– Хорошо, согласилась Ольга. Мне уже начинать? Или ждать особого сигнала? – Ольга вопросительно с вызовом посмотрела на Василия, который деловито разбирался с проводами.

– Подождите, пожалуйста, пару минут, пока я подключу аппаратуру, – попросил Василий уже тоном исполнительного менеджера.

Сеанс длился не долго, Василий быстро разобрал нужную тональность и частоту вибрации, которые действовали на Ольгу как снотворное. Она заснула быстро, и через двадцать минут на томограмме появились бета– волны глубокого сна.

– Молодец! Ты гений, Вася, – прошептал Аркадий, боясь разбудить Ольгу, хотя прекрасно знал, что в фазе глубокого сна она ничего не слышит.

– Твоя идея, я только исполнитель, – ответил довольный Василий, – патентовать будем?

Аркадий неуверенно пожал плечами:

– Можно, почему нет? Только надо обосновать наш метод теоретически и провести с десяток экспериментов. Тогда можно и за патентом идти.

– Ты ж работаешь как раз в том месте, где мучаются от бессонницы, экспериментального материала – хоть отбавляй. Давай, действуй. Пора уже и тебе в профессора прорываться, – подбодрил Василий.

– Да мне и аспирантом сытно живется, – ответил довольный Аркадий, и умиленно посмотрел на сладко спящую Ольгу.

– Ну что, будить? – посмотрел на часы Василий, – сорок минут уже спит.

– Подожди, рано, – остановил его Аркадий, – человек не спал полтора года, дай ей отдохнуть. Для полноценного сна нужно, чтобы она минимум четыре раза прошла весь цикл.

– Как же ее угораздило не спать столько времени? – удивился Василий, на что Аркадий снова вздернул плечи вверх:

– Загадка.

Они еще постояли какое–то время, наблюдая ровное дыхание спящей Ольги, и Василий засобирался:

– Слушай, мне идти уже надо, Нина ворчать будет. Аппаратуру сможешь отключить сам?

– Конечно, не беспокойся. Я останусь здесь, мне нужно понаблюдать за течением сна Ольги. Спасибо тебе огромное, свадебный торт буду стряпать лично.

– Договорились, дружище, – Василий крепко пожал руку приятелю и ушел.

Аркадий остался в палате с Ольгой. Он присел на краешек ее кровати, и осторожно погладил ее по лицу. Удивительно, у каждого человека свое восприятие, свои вибрации. На Аркадия не производило никакого эффекта мерное жужжание, издаваемое гибридом синтезатора, который сконструировал Василий. А Ольга сразу же уснула. Теперь ее жизнь в полной безопасности. С помощью этого аппарата она сможет спать спокойно.

О патенте на новое изобретение сам Аркадий не думал, хотя идея была толковой. Пусть эта машина поможет хотя бы одной Ольге, ему и этого будет достаточно. Честолюбие и амбициозность были свойственны Аркадию раньше, буквально неделю назад. Однако сейчас его больше волновало выздоровление Оленьки.

Всего за неделю он решил вопрос ее жизни. Аркадий пересел на диван, откинул голову на валик и уплыл по волнам мечтаний. Она будет ему благодарна, ее симпатия и доверие к нему вырастут. Она поправится, перестанет его забывать. И у них все будет замечательно.

Так и будет. Молодой аспирант института физиологии сна спас свою нимфу, указал ей путь в страну грез и теперь ждал награду – любовь прекрасной девы.

Он проснулся совершенно отдохнувшим за минуту до звонка будильника. Аппарат «Путь Гипноса», как Аркадий успел его назвать, все еще жужжал. Аркадий просмотрел ленту томограммы, Ольга проспала всю ночь. Совершенно ясная здоровая картина. Теперь ее можно будить.

Молодой человек выключил «путь Гипноса» и подошел к Ольге. Он будет первым, кого она увидит после своего первого сна. Ольга сама открыла глаза, прищурилась на свет, перевела взгляд на Аркадия.

– Я спала? – с надеждой спросила она.

– Да, – подтвердил Аркадий, – как самочувствие?

– Я действительно спала?! Это не был обморок или какая–то болезненная «отключка»? – переспросила Оля недоверчиво, но все шире улыбаясь и привставая на подушке.

– Ты вырубилась совершенно естественно, как только Василий подобрал частоту волн, соответствующих ритму покоя твоих нейронов головного мозга.

– Это фантастика! – восхитилась Ольга, – настоящее чудо!

– В общем – да, – подтвердил радостный Аркадий, – давай я приглашу доктора, пусть тебя обследуют полностью. Давление измерят, температуру, но по своим анализам я тебе скажу, что спала ты совершенно нормально. Просто замечательно.

– Знаешь, я начинаю припоминать даже обрывки сна, мне что-то снилось! – Ольга широко раскрыла глаза и вся засияла радостью.

– Что же? – умилялся Аркадий.

– Как будто фильм, боевик, какие–то руины старого города, военные кругом… Но это не важно. Самое главное – я спала!!! – Ольга даже подпрыгнула на месте, все также сидя в кровати.

– Хочешь есть? – предложил Аркадий, не сводя восторженных глаз с девушки. Она была похожа сейчас на распустившийся свежий бутон, с хрупкими тонкими лепестками, дерзко устремившимися к солнцу.

– Да, очень! Яичницу… омлет! С помидорами и сыром. С белым хлебом с маслом. И кофе с молоком, – с аппетитом перечислила Оля, все шире распахивая глаза.

– Заказ принят! Ожидайте десять минут, милая леди, – Аркадий подскочил с ее кровати и устремился на поиски доктора и заказанного блюда. Девушка спешно позвонила родителям и обрадовала долгожданной новостью.

Глава 5.

Весь день для Аркадия, Ольги и ее родителей был счастливым, словно у них произошло прибавление в семействе. Под вечер все собрались в палате у Оли, откуда ее пообещали выписать уже через два дня. Праздничный ужин готовил главный шеф–повар Аркадий.

Правда, за пару часов до торжества молодому аспиранту пришлось испытать несколько минут холодного душа в виде критики профессора. Хворостов буквально выловил Аркадия в лифте в самом конце рабочего дня.

– Аркадий Львович, – начал грозно начальник, – мне очень не нравится ваше поведение на протяжении этой недели! У меня сложилось мнение, что вы ведете помимо своей основной научной деятельности еще какие–то «околонаучные» эксперименты! Это так?!

Аркадий сложил пальцы крестиком, старательно мотая головой из стороны в сторону.

– Вы сейчас честно отвечаете? – Профессор встал так, что Аркадий оказался зажатым в углу кабины лифта. Несмотря на разницу в росте на две головы, Аркадий почувствовал себя совершенно беззащитным зверьком, загнанным опытным браконьером в западню.

Дмитрий Анатольевич хищно прищурился, тонкие оправы очков стали казаться кольцами прицела:

– Вы знаете, Аркадий, что я не терплю отступников от науки. Если вы ступили на путь свободного экспериментатора, я вас не сужу, но и помогать не стану! Потому что еще неизвестно, чем кончатся ваши опыты. А мое имя может пострадать!

В понедельник я жду от вас окончательного решения – либо вы оставляете свои искания и возвращаетесь к полноценной работе под моим руководством, либо кладете на мой стол увольнительную и творите что хотите, но за пределами института!

– А в отпуск уйти нельзя? – спросил осторожно Аркадий, ведь оправдываться все равно было уже бесполезно.

– Нет, никаких компромиссов! Думайте. У вас целые выходные для размышлений.

Что ж, Аркадий подумает о своей карьере чуть позже. А сейчас он пребывает в радостном волнении от того, что сумел помочь Оле. Он совершил свой подвиг! Он стал для самого себя героем, а это, пожалуй, тоже можно рассматривать как продвижение по карьерной лестнице. Пусть профессор и злится на Аркадия, сам он собой доволен.

Родители Ольги благодарили его весь вечер, они уже обзвонили всех родственников и всем сообщили, что Оля выздоровела благодаря стараниям бывшего одноклассника. Аркадий стал героем семейства Поляковых. Однако, после вкушения всех блюд, Андрей Борисович все-таки осторожно попросил продемонстрировать Аркадия действие аппарата.

– Вы ведь сказали, что под действием этой машины Ольга может уснуть в любой момент. Возможно ли сейчас это проверить?

Аркадий тут же встал из-за стола и прошел к аппарату:

– Конечно, можно, сейчас я все включи, настройки я сохранил.

– А скажите, этим аппаратом можно усыпить любого человека? – спросила Татьяна Сергеевна.

– Пока мы провели всего лишь один удачный эксперимент с Ольгой, – ответил задумчиво Аркадий, – аппарат еще не совершенен, мой друг – инженер ЭВМ, собрал его из того, что было под рукой. Просто он мастер от бога, поэтому все сразу получилось, и настроил он аппарат, будто работал с ним уже неоднократно, хотя машина эта была создана только вчера вечером в этой же палате. Чтобы начать массовую эксплуатацию аппарата, нужно его еще доработать и протестировать много раз.

– Это все понятно, а вот скажите, Аркадий, – задал следующий вопрос Андрей Борисович, – если после включения машины Ольга засыпает, получается, выключить ее, то есть разбудить Ольгу, должен уже другой человек? Сама она проснуться не сможет?

– Да, пока этот вопрос мы не решали. Я же говорю, есть над чем поработать. Я скажу Василию о необходимости установки таймера работы.

– Да, скажите обязательно, – попросил отец Оли, – а то, не ровен час, Ольга будет спать у нас дольше положенного.

Мать Ольги счастливо улыбнулась:

– Пускай дочка поспит вдоволь, ей нужен полноценный отдых.

– Неделями спать – тоже крайность, – засмеялась Ольга и сладко позевала. А через минуту уже спала, сидя за столом, положив голову на руки перед собой. В углу еле слышно жужжал «путь Гипноса». Родители Ольги были довольны результатом.

– Надо же, – зашептала Татьяна Сергеевна, – как она похорошела, проспав всего одну ночь. Девочка наша!

– Скоро она совсем расцветет, и станет нормально жить, замуж выйдет, детей нарожает. Все у нее будет хорошо, – в тон ей прошептал отец, – Хватит, Аркадий, пусть просыпается.

– Не буди, – запротестовала мать шепотом, теребя мужа за рукав, – пусть спит.

– Ладно, – согласился Андрей Борисович, встал изо стола и аккуратно перенес дочь на кровать.

– Надо показать медсестре, как выключить аппарат, – тревожно заметил отец, выходя из палаты – чтобы ничего не сломала.

– Давайте лучше я приеду с утра и выключу машину, – предложил Аркадий, – мне не трудно. Я сам еще не уверен в работе аппарата, поэтому лучше завтра я ее заберу на день, отдам Василию – пусть доработает. Если бы не обстоятельства, я бы не рискнул вот так сразу проверять действие самодельного ноу–хау на живом человеке.

– Да, вы правы. Будет лучше, чтобы пока никто кроме вас и вашего друга не прикасался к машине. А то собьют какие–нибудь настройки, и Оля опять не сможет спать, – согласился отец, помолчал и грустно добавил, – так хочется увидеть дочь прежней – здоровой и счастливой.

– Она станет такой, дайте время, – пообещал Аркадий, – кстати, скажите, может быть, Ольга забыла, 2 июля 2010 действительно ничего не произошло экстраординарного?

– Нет, – пожала плечами Татьяна Сергеевна, – мы опрашивали всех ее знакомых, подруг, даже продавцов в магазине возле дома. Никто ничего не заметил. Ольга вела себя как обычно, была приветлива со всеми.

– Может, у нее до этого были проблемы со сном?

– Нет. Но знаете, я думаю, что– то все-таки случилось раньше, – Андрей Борисович задумчиво опустил глаза в пол.

– Что именно? – заинтересовался Аркадий.

– Она стала рассеянной, это у нее появилось раньше бессонницы. Хотя она все делала правильно, и в работе и в быту, но часто останавливалась и контролировала свои действия. Будто уже боялась проявить рассеянность. Она словно прислушивалась к себе. Может, это внутреннее напряжение, постоянный самоконтроль и дали сбой в ее организме.

– Я подумаю над тем, что вы сказали, Андрей Борисович, – запомнил важную информацию Аркадий, – хотелось бы найти объективную причину болезни Ольги, чтобы попробовать вылечить ее окончательно.

– Окончательно? – удивилась Татьяна Сергеевна, – но ведь она уже может спать. Что нужно еще?

– Да, но «сон Гипноса» – только вспомогательное инородное тело, как протез или слуховой аппарат, – Аркадий внезапно, даже к своему собственному удивлению, превратился в скептика, – Сам организм Ольги не избавлен от патологии. Поэтому еще рано праздновать победу.

Общее настроение понизилось, родители переглянулись и молча пошли к выходу из больницы. Аркадий поздно спохватился, закусил губу, но постарался не отставать от компании. После недолгого молчания, он нарочито высоко взмахнул руками и улыбнулся:

– Но все-таки мы имеем большой сдвиг в сторону излечения Оли! Она теперь может спать, а значит, ее силы скоро восстановятся.

На этом и расстались. Аркадий ругал себя всю дорогу домой за мрачную тираду по поводу неполноценности Ольги. Какой к черту протез, какой слуховой аппарат? Он фактически назвал Ольгу инвалидом. Родители так радовались, что Оля снова может спать, а он сбросил их с небес на землю. Герой еще называется!

Герой героем, а все-таки Аркадий был человеком науки и рассуждал совершенно трезво. Нужно было работать с Ольгой дальше, искать способ ее полного излечения, решить проблему ее бессонницы в корне и отказаться от искусственно – созданного сна в пользу физиологического.

Хотя быть с ней рядом каждый вечер и каждое утро, помогать ей встречаться с миром грез и приходить в новый день – это было маленькое счастье Аркадия, которое он лелеял в своем сердце. И завтра он снова будет рядом с нею, и скажет ей: «С добрым утром». Пока только «с добрым утром», но он надеялся и уже не скрывал от себя, что хочет однажды усложнить эту формулу приветствия, добавив еще одно слово: «С добрым утром, любимая».

«Никогда не врал, а теперь придется» – размышлял Аркадий перед сном об ультиматуме профессора Хворостова. Уволиться Аркадий никак не мог, особенно теперь, когда ему нужен был доступ ко всей аппаратуре института. Он планировал провести с уже окрепшей Ольгой комплексное обследование мозга, проработать ее память с помощью гипноза и дальше действовать методами лечения, принятыми в институте. Они были достаточно эффективными, и на них можно было полагаться. О том, каким образом Ольга начала спать, Аркадий бы молчал и ей велел. А помощь профессора Хворостова была бы очень кстати.

Но Дмитрий Анатольевич, видимо, сильно разгневался на Аркадия. И ведь прознал как-то, что Аркадий занимается экспериментальной деятельностью! Нутром, наверное, почуял. Все-таки два десятилетия аспирантов муштрует. Как же вернуть его расположение? Покаяться? Поклясться, что никогда не увязнет в пучине околонаучных теорий и всю жизнь посвятит только научной деятельности, яро отделяя рациональное зерно от плевел мистических домыслов?

Или не мириться и уволиться? Заняться вплотную здоровьем Ольги? Поставить ее на ноги, а потом заняться патентом своего изобретения «сон Гипноса»? А не получится, так пойти шеф–поваром в ресторан. Отец многих знает, устроит по знакомству. Зарплата будет такой же, как и у аспиранта института сомнологии. Работа – тоже сытной и достойной.

Только где же будет Оля? Если он останется в институте, она вылечится, вернется к прежней работе дизайнера– модельера. Они смогут быть вместе, он будет ее любить и ценить, как Галатею, а она будет его благодарить, уважать, может быть, боготворить, и, он очень надеется, что Ольга его просто полюбит.

А если он пойдет работать на кухню, будет задерживаться допоздна, приходить подвыпившим с банкетов и свадеб, потому что отказать шеф–повар не может, если просят выпить за здоровье молодых…. Жизнь пойдет по–другому. Аркадий бросил раздумья в данном направлении. Ему они стали омерзительны.

Значит, нужно падать в ноги профессору Хворостову, а Оле приказать молчать о чуде своего выздоровления. Ну, придумал он новый способ лечения бессонницы, ну, создал (даже не сам лично, а с помощью Васи) аппарат. И пусть эта машинка помогает Оле. Большего от нее не требуется. А Ольгу нужно обследовать дальше обязательно. Чтобы она не чувствовала себя неполноценной, чтобы вновь стала свободным от болезни человеком.

В понедельник он так и сделал: решительно вошел в кабинет шефа и бодро заявил:

– Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, я остаюсь. Я все обдумал, жить не могу без института и своей врачебной практики. Примите назад блудного сына.

Хворостов кисло улыбнулся:

– А больше сбегать не будешь?

– Нет. Каюсь, что всерьез отнесся к своим бредовым фантазиям. Больше так не буду, – Аркадий долго репетировал голливудскую улыбку, которая сейчас так и сияла на его лице.

Хворостов явно сомневался в искренности раскаяний адепта. Он откинулся в кресле, снял очки и внимательно посмотрел на Аркадия. Оба решили, что улыбка сейчас совершенно не к месту, и Аркадий посерьезнел.

– Ну вот, так ты похож на прежнего рассудительного аспиранта. А то, что было до – это клоунада. Смотрю, мальчик, ты подумал над моими словами, все взвесил. Ты не отказался от своих идей, это понятно. Но и другое ясно, что работа тебе нужна. И именно здесь, именно в Институте Физиологии Сна. Возможно, тебе крайне необходимы наши пациенты, как экспериментальная база, возможно, аппаратура. Может, ты и на мою помощь рассчитываешь?

Аркадий не отвечал, но и прятать глаза не стал. Профессор вздохнул и сложил руки замком перед собой на столе:

– Рассказывай, все как есть. Все, что скрываешь от меня. Все равно узнаю ведь! Только когда сам узнаю, сразу выставлю за дверь, без всяких последних предупреждений. Сейчас расскажешь, посмотрим – может, не так все страшно, как я себе нарисовал. Может и не ударился ты в ересь, а так, побаловался немножко чернокнижием, – никогда еще Аркадий не чувствовал на себе такого пронизывающего, рентгеноподобного взгляда, от которого не утаить ни одного нейрона мозга, ни одной мысли.

Аркадий тяжело вздохнул и отвел глаза от испытующего взгляда профессора. Каков же будет его приговор? Институт или ресторан? Спокойное счастье или разбитная жизнь и разбитая судьба?

Профессор вытягивал из него каждое слово щипцами, без анестезии, фразу за фразой, при этом подводя итог под каждый новый факт: «Так, так, так». Аркадия бросало то в жар, то в холод, сердцебиение участилось, АД зашкалило. Наконец, он открыл самую страшную тайну – рассказал про аппарат «путь Гипноса».

– Ага, – подытожил окончательно Дмитрий Анатольевич, – аппарат работает?

– Да, – безнадежно сдался Аркадий, – аппарат работает, Ольга стала спать.

– Молодец, – просто выплюнул похвалу Хворостов. Взгляд его смягчился и он улыбнулся широкой добродушной улыбкой, – Все-таки светлая у тебя голова, Аркаша! Я всегда в тебя верил!

Аркадий молча взирал на профессора ошарашено, будто его посетила яркая галлюцинация. А Дмитрий Анатольевич все больше лукаво прищуривался.

– Ты, может, активно за европейскими коллегами наблюдаешь? Кабельное у тебя есть? По-французски хорошо говоришь? – засыпал непонятными вопросами Хворостов.

Аркадий только быстро моргал. Дмитрий Анатольевич хохотнул, и наконец, раскрыл секрет своей внезапной радости:

– Ты сам додумался до того, над чем работал коллектив из десяти человек. Французы запатентовали твой «путь Гипноса» два месяца назад, и сразу же продали право на использование компании «Тошиба». Так что ты немного опоздал со своей разработкой. Но все-таки ты достоин уважения и всяческих похвал. Я с гордостью буду рассказывать коллегам историю о «блудном аспиранте». А теперь иди, работай. Из–под опалы, считай, вышел. И девочку свою приводи, как поправиться окончательно.

Аркадий скинул после этого разговора килограмма два. И тут же решил восполнить потерю. В столовой он купил две булочки с повидлом и эклер с белковым кремом, немудреный ланч запивал горячим шоколадом. Руки его немного тряслись, он и сам не думал, что разговор с профессором так много для него значил. И теперь, законно восстановленный в положении аспиранта, Аркадий благодарил бога за то, что французы опередили его в своей смекалке и хвастовстве.

Весь день он работал не присев, с энтузиазмом и сознанием, что око профессора Хворостова видит абсолютно все его перемещения по двум корпусам института. Ну и пусть, зато он остался на работе. И совесть его чиста.

– Представляешь, я не сказала тебе утром, – вспомнила Ольга, когда Аркадий готовил ее и машину к сеансу сна, – мне сегодня ночью опять снился тот же сон.

– Какой? – Аркадий, к своему стыду, запамятовал незначительную деталь.

– Я тебе рассказывала – военные действия на руинах разрушенного города. Там много песка, и по земле бегают маленькие ящерки. Солнце сильно печет, а ночью стекла машины запотевают так, что ничего не видно, кроме света фар.

– Что это ты рассказываешь? Фильм? – переспросил Аркадий.

– Как будто фильм, – кивнула Ольга, – но он мне снится. Изо дня в день я вижу эту местность. Африка, наверное, или Ближний Восток. И военные, они все молчат. Но мы знаем, что делать и куда идти.

– А ты – один из солдат? – нахмурился Аркадий.

– Получается так, – пожала плечами Ольга, – странно, очень странно. Что это может быть?

– Не знаю, честно не знаю, и предположить даже не могу, – Аркадий помолчал для приличия, но потом все-таки поделился радостной новостью, – Я сегодня говорил с профессором Хворостовым.

– Кто это? – уточнила Ольга. Аркадий улыбнулся милой забывчивости подруги, иногда бывающей так уместно:

– Мой шеф, я у него аспирант, главный помощник. Так вот, он согласен тебя обследовать. Нам все-таки нужно установить причину твоего недуга.

– Каким образом вы собираетесь это сделать?

– Будем перебирать все возможные методы. Начнем с гипноза, чтобы последовательно восстановить все фрагменты твоей памяти. А то так дело не пойдет – тут помню, тут не помню.

– Твой поцелуй я помню, – улыбнулась Ольга, – вернее вспомнила. Сначала забыла, а потом вспомнила.

Аркадий растерялся, а Ольга сама подошла и осторожно поцеловала Аркадия в щеку:

– Спасибо тебе, что ты мне помогаешь.

– Ты уже благодарила, – смутился Аркадий и опустил глаза.

Глава 6.

Она села на кровати и заплакала. Горько, громко и безнадежно. Аркадий выдернул вилку от «сна Гипноса» из розетки, безалаберно бросил ее на пол, и в два размашистых медвежьих шага приблизился к Ольге:

– Что случилось?! У тебя что-то болит?! – он легонько потряс ее и стал аккуратно ощупывать пальцами голову девушки в поисках шишки. Может, она ударилась ночью о спинку кровати и теперь проснулась с головной болью.

– Я умерла! – всхлипнула Оля, – Меня убили!

– Что ты говоришь? – встревожился Аркадий, – Как ты умерла?

– Была перестрелка с какими–то арабами. Их лица были замотаны зелеными и черными платками, были видны только глаза. Один только взгляд их разрушал своей яростью все живое. Мы зашли в пустынный район, была команда держаться вместе и следовать в пункт А, но перед самыми воротами противники повыскакивали буквально отовсюду: с крыш, из – за перевернутых машин, баков, сзади, спереди, со всех сторон. Мы оказались в западне. Я выстрелила в троих, но у меня заклинило курок. Я поняла это за секунду до того, как меня убили. Кровь хлынула горлом, я открыла рот, чтобы выплюнуть ее и упала на землю.

– У тебя болит голова? – Догадка об ударе во время сна подтверждалась.

Ольга вытерла слезы, отдышалась и прислушалась к своему самочувствию:

– Нет, со мной все нормально, только это воспоминание, такое яркое и правдивое… Будто бы я действительно была там.

– Нет, Оля, ты была здесь, – разуверил Аркадий, – это могут подтвердить твои родители.

Да, Татьяна Сергеевна? – Аркадий посмотрел на мать Ольги с нескрываемой надеждой.

– Да, конечно, я сегодня плохо спала – полнолуние. Просыпалась раза три за ночь. Ты, Оля, спала всю ночь, спокойно, – подошла ближе Татьяна Сергеевна, взволнованно запахивая шаль на плечах.

– Татьяна Сергеевна, раз вы просыпались, может, вспомните – Ольга не падала с кровати, не ударялась головой? Может, вчера что-то было подобное? – озабоченно стал расспрашивать Аркадий. Надо же так! Он не появлялся три дня, только созванивался с ней. Сегодня решил навестить Ольгу перед работой, и у нее опять какая–то проблема.

Мать Оли отрицала все. Аркадий решительно скомандовал:

– Оля, собирайся! Поехали со мной в институт. Тебя нужно обследовать как можно быстрее!

Уже через полчаса они были в Институте Физиологии Сна. Аркадий, как преданный ученик, повел Ольгу прямиком к Дмитрию Анатольевичу. Тот внимательно выслушал молодых людей и дал добро на обследование. Когда Аркадий выходил из кабинета, профессор окликнул его:

– Я надеюсь, вы не забудете, что помимо вашей знакомой у нас еще имеются пациенты, которым необходимо внимание и лечение!

Аркадий конвульсивно кивнул, тем самым заверив Хворостова в осознании своих рабочих обязанностей. Но плотно сжатые губы выдавали в нем упорство в решении своих приоритетных задач. Сначала он отвел Ольгу в рентген-кабинет, где она прошла компьютерную диагностику. К радости Аркадия, никаких следов удара или повреждения не было.

Следующий кабинет, куда Аркадий повел Ольгу, назывался Лабораторией по исследованию течения сна. Здесь Аркадий вытащил из сумки «путь Гипноса», попросил коллег не удивляться и руками не трогать, включил и ушел. А два практиканта -второкурсника остались регистрировать показания нервных импульсов и ритмов сердца Ольги во время сна.

Это исследование обычно проводилось во время ночного сна пациентов, но так как Ольгу можно было ввести в сон в любое время, Аркадий не стал медлить. В конце рабочего дня он уже просматривал результаты анализа и комментировал непонятные места для юных подмастерьев.

По всем показателям сон хрупкой маленькой девушки напоминал сон боксера после полного поражения или сон отставного десантника, только что вернувшегося из горячей точки. С такими людьми Аркадий уже работал, их сон был яркой картиной реальности. Они переживали еще раз и еще раз нервные перегрузки, испытанные ранее в действительности.

Каким-то образом организм, прокручивая ситуацию повышенного стресса, затирал воспоминание, делал его далеким и нереальным. Чтобы избавиться от кошмара, его нужно пережить, перебороть. Лечением для таких людей является достаточный сон и консультации с психотерапевтом. В сложных случаях – гипноз с модернизацией исходной картины. Пациентам внушается другая роль, и они смотрят на себя со стороны, объективно оценивая свои действия.

Но все это относится к людям, реально пережившим ситуацию стресса. Или Олин мозг так пытается восстановить силы после полутора лет бессонницы? Но почему именно военные действия?

Ольгу разбудили, и Аркадий провел опрос пациентки, как и полагалось после сна в Лаборатории по исследованию течения сна. Пока Ольга взахлеб рассказывала о том, что она опять бежала в шеренге солдат марш–бросок по саванне, а потом участвовала в разбитии лагеря и устройстве засады, молодые практиканты слушали ее в состоянии мистического транса. Когда Оля замолчала, чтобы перевести дыхание, один из мальчишек-лаборантов в скомканном белом халате, великом по размеру, восхищенно произнес:

– Вам бы игрушки писать, классная «стрелялка» получилась бы.

– Ты о чем? – Аркадий нахмурил бровь. Практикант испуганно вжал шею в острые плечи, отчего стал похож на летучую мышь, и, заикаясь, пояснил:

– Ну, это… игры такие… компьютерные. Вы разве не знаете? Входишь в игру, выбираешь карту боевых действий, героя, за которого будешь играть, и начинаешь гамить. Тебе сообщают задание, и ты его должен обязательно выполнить.

– Я что, в компьютерную игру во сне играю? – удивилась Оля. Аркадий также недоумевал.

– Ольга, собирайся. Я тебя провожу, – скомандовал он, чтобы закончить этот несуразный диспут о снах и компьютерных играх. В голове его крутилось много беспорядочных мыслей, и у каждой была своя ось. Поэтому сейчас лучшим вариантом действий было закончить работу совсем и немного отдохнуть.

– Никогда не играла в подобные игры, – удивлялась по дороге Ольга, – надо хоть посмотреть, что это такое.

– Может, ты не помнишь? – предположил угрюмо Аркадий.

– Хочешь сказать, за полтора года бессонницы я стала заядлым геймером, а теперь напрочь забыла об этом и только во сне «прохожу миссии», так, кажется, назвал эти действия тот мальчик.

– Не надо на себя наговаривать раньше времени. Мы еще с тобой бессонницу не вылечили, а ты предполагаешь за собой игроманию, – Аркадий попытался улыбнуться, вышло неубедительно.

– Может, от этого я и сон потеряла? – все-таки продолжала рассуждать Ольга.

– Не знаю, пока не знаю. Завтра с утра, как проснешься, запиши свое сновидение в деталях и приходи с этими записями в институт. Будем дальше с тобой работать.

– Хороший я экземпляр для работы? – теперь невесело усмехнулась Ольга. Аркадий в порыве нежности крепко обнял ее, тут же резко отстранился и кивнул:

– Просто замечательный экземпляр!

Вечером в своей квартире Аркадий все думал, думал и никак не мог сложить картинку в единое целое. У него закончились все сушки, он стал подбираться к миске жареных пирожков и одновременно сетовать на их большое количество. Тут его крамольный порыв остановил звонок телефона.

Друга приветствовал Василий. День свадебного торжества был уже на следующей неделе, и Вася собирал друзей на традиционный мальчишник.

–Совсем забыл, совсем забыл! – признался Аркадий.

– Мы что, без свадебного торта останемся? – запаниковал в трубку жених.

–Не волнуйся! Расслабься, все будет в ажуре, – заверил Аркадий, вторя своим успокоениям открытой ладонью, – Я же обещал! Просто немного замотался в своих делах. Клянусь, сейчас же залезу в интернет и найду самый восхитительный рецепт торта.

– Я на тебя надеюсь, – согласился Вася, – что, кстати, с твоей знакомой? На свадьбу вы вместе придете?

– Не знаю, – пожал плечами Аркадий, как будто друг мог видеть его искреннее неведенье, – я не думал над этим.

– Давай, приглашай милую девушку. Повеселитесь, сблизитесь, глядишь, и мы скоро на вашей свадьбе погуляем.

– Вася, а могут от электромеханических волн галлюцинации появляться? – свернул с темы Аркадий.

– Ну, ты вечно – как спросишь! – фыркнул Василий, – на что меня считают чудаком– изобретателем, но до тебя мне расти и расти. Что ты опять выдумываешь?

– Да у Ольги сновидения очень странные. Как будто она в компьютерной игре оказывается и действует там в качестве главного героя.

– Это как? – удивился Василий, – вы, я посмотрю, стоите друг друга, молодые люди.

Аркадий досадливо цокнул языком и пояснил:

– Она становится во сне солдатом и действует в составе отряда военных. Убивает противников, устраивает засады, участвует в марш–бросках. А с компьютерной игрой сравнение дал один молодой практикант. Он видимо сам в эти игрушки играет. Сказал, что очень похоже.

– Хорошо, что ей еще «Дум» не приснился, – засмеялся Василий, – я думаю, такая галиматья от звука, который вызывает сон, не может присниться.

– По идее, у нее вообще не должно быть сновидений. Ее организм совсем недавно был на грани истощения, в таком состоянии человек спит, если ему это удается, так крепко, что никаких снов не видит.

– Принеси «путь Гипноса», я посмотрю, что можно подкрутить, чтобы она спала крепче.

– Хорошо, – согласился Аркадий.

– Про торт не забудь! – требовательно напомнил Василий, и они попрощались.

Однако изменение настроек аппарата не помогло. Ольга действительно стала спать крепче, фазы бета – ритмов удлинились, однако сновидения продолжали преследовать Ольгу. Каждый день она рассказывала новую историю, но все о том же.

– Тебе книгу нужно писать по сновидениям, – как-то пошутил Аркадий. Ольга обиделась:

– Меня целиком можно выставлять в музее естественных наук, как аномалию двадцать первого века. То не спала совершенно, теперь снится виртуальная реальность.

– Самое удивительное то, что под гипнозом ты не вспомнила ничего, подобного твоим сновидениям. Ты никогда не пересекалась с военными, и тем более не играла в компьютерные игры.

– Я даже в тире не стреляла раньше, а теперь бьюсь об заклад – попаду в яблочко, – подтвердила Ольга, округлив глаза, – а помнишь, ты мне рассказывал какую–то небылицу о том, что люди попарно связаны энергетически, и если один спит, то другой непременно бодрствует?

– Ну. И что? – Аркадий сам уже забыл об этой теории, как о множестве фантомных идей, приходящих в его светлую голову.

– Может, это он – заядлый геймер, мой двойник? А я вижу его сны.

– Может и так, но, по–моему, эта теория безнадежна. Ее нельзя подтвердить и проверить. Ведь на поиски твоего двойника может уйти вся жизнь.

– Почему? – удивилась Ольга, – почему вся жизнь, ведь есть проверенная теория вероятности и методы мат–статистики. Нам их вдалбливали в институте целых два курса!

– Тебе мало фантастики в твоей жизни? – Аркадий удивился упорству Ольги, – мы и так с тобой шагнули за пределы научного знания. Слава богу, шагнули в нужном направлении. И меня не выгнали с работы.

– Ты переживаешь за свою карьеру? – Ольга сдвинула брови, – Тогда давай расстанемся. Я буду вечно тебе благодарна за то, что ты сделал для меня. Дальше я могу справиться сама. В конце концов, я же сплю, высыпаюсь. Мой организм теперь отдыхает и восстанавливает утраченные силы. Я оклемаюсь и буду дальше избавляться от кошмаров. Самостоятельно, – она выделила каждое слово, будто отчеканила по латуни.

– Нет! – Сердце Аркадия замерло, он резко замотал головой по сторонам, так что волосы его растрепались, – Я не хочу тебя оставлять, тебе нужна помощь специалистов.

– Кроме тебя существуют и другие, – Ольга непреклонно встала с кресла и прошла к окну, чтобы открыть форточку, – я не хочу мешать твоей карьере и не хочу привязывать тебя к себе. Ты ведь мне ничего не должен. Это я тебе обязана и не знаю, как тебя благодарить.

Он подошел к Ольге ближе, ее спина была прямой, как струна. Осторожно прикоснулся к ее плечам и слегка дотронулся губами до волос на ее затылке. Они были мягкими, пушистыми и пахли ромашкой.

– Прости меня и останься, – прошептал он, устремив взгляд на пустынную, мокрую от апрельского дождя, аллею за окном. Деревья только–только обрастали робкой листвой, чернь земли покрывалась травянистой росписью. Пейзаж представлялся девственным, неуверенным, хрупким, но непреклонно живым.

–Ты тоже меня извини, я вспылила, – повернулась Ольга от окна, голос ее вновь растаял и зажурчал, словно весенний ручеек. Губы ее манили Аркадия как никогда, а ее теплое дыхание щекотало ворот его рубашки. Он смотрел ей прямо в глаза и с трепетом ждал разрешения…

Она ускользнула. Буквально одно мгновение – и ее уже нет рядом. Она отошла к столу и стала с наигранным интересом перебирать записи, бегло читая анкету последнего сеанса гипноза. Он смотрел на ее тонкий профиль и мысленно с отчаяньем рвал на себе волосы. Еще рано! Он торопит события!

– Так что ты думаешь насчет поиска моего двойника? – вновь спросила Ольга, совершенно растворяя фантазию Аркадия.

– Честно, не знаю, – ответил он хриплым голосом, сложив руки на груди, – Я взял эту теорию буквально с потолка.

– Ты же приводил столько доводов в подтверждение идеи! – удивилась Оля, – Нужно просто ее доработать. Если два человека взаимосвязаны: один бодрствует ровно столько, сколько другой спит – значит, живут они на разных континентах, на разных полушариях планеты. Ведь так? Давай придумывать дальше, это же интересно!

– Тебе нравится фантазировать, – грустно улыбнулся Аркадий, все еще борясь с бурей своих чувств.

– Да! – задорно подтвердила Ольга, совершенно не обращая внимания на угнетенное состояние друга, – Я же человек творческой профессии! Мне очень нравилась моя работа, я уже начала делать первые наброски моделей для новой коллекции. Я превращу свое возвращение в фэшн–бизнес города Сочи в феерический праздник!

– А ты успеешь сшить вечернее платье за неделю? – вспомнил Аркадий о намечающейся свадьбе друга.

– Легко! – прихвастнула Оля, – Ты меня куда– то приглашаешь?

– Да, на свадьбу друга, Василия, ты его знаешь.

– Я согласна! Только на свадьбу нужно платье– коктейль, потому что праздник будет длиться весь день, а не только вечер.

– Я в таких тонкостях не разбираюсь, моя стихия – кулинария, – реабилитировался Аркадий. Оба легко посмеялись, стараясь скрыть назойливую неловкость. Но Ольга опять посерьезнела:

– Ты опять свернул с главной темы. Что делать с моими снами?

– Я предлагаю продолжить сеансы гипноза, если ты не против. Ты многого еще не помнишь. Возможно, где-то в прошлом скрыта разгадка тайны твоей прежней бессонницы и теперешних снов.

– Хорошо, – без особого энтузиазма согласилась Оля, ей уже порядком надоел гипноз, – только давай так, в корыстных научно – исследовательских целях мои воспоминания не использовать!

– Да ты что! – искренне возмутился Аркадий, – У меня и в мыслях не было!

Ольга вновь подошла к Аркадию близко-близко и пригладила его растрепанную шевелюру:

– Какой же ты хороший, Аркаша! Просто прелесть! – умилилась она.

Он крепко обнял ее за бедра, прижался к ней, одним движением подхватил ее и усадил к себе на колени. И начались долгие сладкие поцелуи в страстных ненасытных объятиях друг друга… Но только в его мыслях. Аркадий зажмурился и замотал головой, прогоняя наваждение.

– С тобой все в порядке? – удивилась Ольга, отступая на шаг.

– Да, – коротко бросил Аркадий, и обернулся в поисках своего портпледа…

– А можно загипнотизировать меня и заставить вспомнить сон, а не прошлое? – не унималась Оля по пути в кабинет психотерапевта.

– Да, только зачем? – Аркадий избегал смотреть в сторону подруги, он был зол на себя и хотел поскорее расстаться с нею. Конечно, только на сегодня.

– А вдруг мой сон длиннее, чем я помню? Может быть, есть какой– то отрезок сновидения, который я забываю, а он на самом деле очень важен, – у Ольги было хорошее настроение, и она тараторила без умолку.

– Давай попробуем, – машинально согласился Аркадий и открыл перед ней дверь.

Оля зашла, поприветствовала психотерапевта Рафиза Насибулаевича и села на кушетку, приготовившись к сеансу глубокого транса. Смотреть на расслабляющуюся от транса девушку Аркадий больше не мог и плотно закрыл за собой дверь.

– Волнуешься? – Аркадий снисходительно смотрел на Василия, нервно теребившего узел галстука перед зеркалом. Вид его сильно отличался от обыденного, и он явно был не в своей тарелке.

– А то! – коротко ответил Вася, – вроде и знаю Нинку уже три года, а все равно волнительно.

– Как там говорится: минута позора – кольцо на пальце? – не смог удержаться от издевки Аркадий.

– Дождешься у меня! – погрозил сухопарым кулаком Василий, – У меня еще будет момент над тобой позабавиться!

–Ладно, – приветливо похлопал друга по плечу Аркадий, – прости старика, завидую. По – белому, конечно!

– Как у тебя, кстати, дела с твоей новой знакомой? Ты сегодня с ней? – перевел тему разговора Василий.

– Да, Оля придет, вернее, мне уже нужно бежать за ней, – Аркадий спохватился, посмотрев на часы, и мгновенно оказался у входной двери квартиры жениха, – Мы приедем на выкуп вовремя, не волнуйся!

Ольга стояла у окна и ждала Аркадий со смешанным чувством. Она собиралась рассказать ему о вчерашнем сеансе гипноза, и события минувшего дня ее очень волновали. С другой стороны, она волновалась перед свиданием с Аркадием, как в давно прошедшие времена, когда она еще была студенткой и встречалась со своим женихом… Тут Ольга остановила мысль – почти физический укол в грудь испортил все праздничное настроение. Был жених… Была жизнь…

Но она отдышалась, отошла от окна и посмотрела на свое отражение в большом зеркале. Платье нежно–персикового цвета с большим бантом на правом бедре было изумительно. И Ольге не терпелось предстать перед Аркадием в таком волшебном наряде.

Она умело спрятала синяки под глазами незаметным мэйк–апом, в глаза закапала визин, на щеки наложила персиковые румяна и перевоплотилась из девы, измученной ночными кошмарами, в прекрасную, сияющую красотой нимфу.

Аркадий ожидал подобной феерии и купил два букета в цветочном салоне – один для невесты, другой – для Ольги. Их встреча была приторно сладкой, как в дешевом романе. Он механически протянул руку с букетом белых тюльпанов в распахнутую дверь и застыл, очарованный зрелищем.

Она потупила глаза, потом робко взяла букет и уже после смело посмотрела прямо на него. Ей давно не приходилось испытывать это сладостное чувство – быть предметом восхищения. Однако сказка соприкоснулась с реальностью уже в следующее мгновение, когда они стали спускаться вниз по лестнице.

– Аркадий, вчера на сеансе мы с Рафизом Насибулаевичем дошли до очень интересного воспоминания, – начала волновавший ее разговор Ольга, – Помимо войны где-то на ближнем Востоке я бываю в квартире американца. Он геймер, иногда он отходит от компьютера, ест, или выходит в магазин. И я опять нахожусь в его теле. Понимаешь?

– Нет, – быстро признался Аркадий, даже не думая вникать в суть того, о чем говорила девушка. Внутри него вновь поднималась буря, его дурманил запах жасмина и бергамота, персиковый цвет перед глазами обнажал слишком много нежной трепетной кожи.

– Ты меня слушаешь вообще?! – В голосе Ольги послышалось раздражение, она ожидала большего участия от Аркадия. Она остановилась, негодуя, на пролете третьего этажа и уже была готова развернуться назад, если бы Аркадий повторно отказался обсуждать волнующую ее тему.

– Оля, ты выглядишь потрясающе, если бы ты согласилась, я бы взял тебя в жены прямо сегодня! Ты согласна?! – Аркадий произнес всю фразу на одном дыхании и громко выдохнул. Он не ожидал, что скажет это вслух, но теперь уже не о чем было умалчивать. К черту убеждения! Не за чем больше играть в одинокого волка. Он жаждет быть порабощенным этой богиней!

Ольга раскрыла рот от неожиданности и нерешительно развела руками:

– Как? Как ты себе это представляешь? – она не сдвинулась с места, Аркадий поднялся к ней на ступеньку выше, встал рядом и стал снова незыблемым и надежным, но…

– Просто! Оля, очень просто! Скажи «Да»! Мы все равно будем сегодня в ЗАГСе. Если не сегодня – давай через месяц или два! Конечно, тебе нужно подготовиться, – Аркадий стал уже планировать ближайшее будущее, но Ольга его остановила.

– Подожди, подожди, Аркадий, я еще не согласилась и … – Ольга задержала дыхание и разбила вдребезги чары, – Я не согласна выйти за тебя замуж!

Аркадий повержено уронил голову на грудь, молча развернулся и пошел вниз тяжелыми шагами.

– Постой, Аркаша! Прости! – Ольга побежала вслед, хватая Аркадия за плечо, но он не останавливался. Она оступилась и полетела вниз. Он моментально поймал ее. Она вновь оказалась слишком близко к нему. Аркадий отшатнулся и отвел взгляд. Волосы его взъерошились, пиджак распахнулся, с безумным, обращенным внутрь себя, взглядом он напоминал большое загнанное в западню животное.

Ольге стало страшно, она осторожно протянула руку и дотронулась до его плеча. Он замер. Тогда она сделала еще один шаг и прильнула к нему обеими руками и головой.

– Прости, прости, пожалуйста, – прошептала она ему. Тушь растеклась под глазами, она дрожала и чувствовала его напряженные каменные плечи.

– Ты не виновата, – проговорил Аркадий сдавленным голосом. В нем будто вырос айсберг, который давил на грудь и подпирал ледяным пиком кадык, он чувствовал озноб, тепло к нему не проникало больше.

– Я не отвергаю тебя навсегда! Просто пойми, что сейчас не время, я не готова, мне нужно сначала вылечиться, ты же знаешь. Ты очень хороший, Аркаша… – залепетала Ольга. Он посмотрел на нее через силу, с усилием отцепил ее руки и поднялся на ступеньку выше.

– Я все знаю, Оля. Это ты меня прости. Я тебя безумно люблю, – он сцепил пальцы и хрустнул костяшками до боли, от которой поморщился, – И иногда это безумие полностью отключает мой разум. Я тебя напугал? Прости еще раз.

Ольга виновато кивнула головой.

– Давай поговорим о твоем сеансе гипноза позже, на банкете. А сейчас нам нужно идти. А то без нас невесту не выкупят, – Аркадий криво усмехнулся и поправил пиджак. Он вновь овладел собой, и ему было стыдно за свой срыв.

Неужели он сходит с ума? Или до такой степени зашкаливают гормоны? Хотя, кому, как не ему, знать – это одно и то же.

Они ехали в полном молчании, слушая заграничную попсу. По дороге Аркадий громко и резко выражался по поводу манер вождения встречных водителей, а потом угасал до следующего эпизода. Ольга вжалась в свое кресло, поправила макияж, прическу, но совершенно не могла сосредоточиться. Все идеи в ее голове перемешались, в мыслях творился хаос.

Любовь Аркадия, ее наваждение, геймер – американец, непродолжительность сна, Аркадий – все вместе мешало ей, и в то же время было ее новой реальностью. Вдруг пронеслась молниеносная жгучая мысль о самоубийстве.

Покончить с жизнью равно – сдаться. Ольга расправила плечи и подняла подбородок. Это не по ней. Она не покончила с собой в течение бессонных полутора лет, потому что считала свой недуг несправедливостью и верила, что вернется к нормальной жизни. Теперь она не пойдет на этот трусливый отчаянный шаг, потому что ей нужно жить еще больше, еще сильнее!

Ей нужно бороться за гармонию внутри себя. И пусть сейчас все, что происходит с ней, представляет полнейший хаос, она перенесет эти муки. У нее есть цель – мир, покой и счастье – для себя, внутри себя и для тех, кто ее окружает. Она этого хочет.

Глава 7.

– Здравствуйте, здравствуйте, Ольга! – Рафиз Насибулаевич снял очки и искренне улыбнулся. Ольга внимательно посмотрела на доктора, пытаясь угадать его отношение к себе – сумасшедшая или просто интересный экземпляр? – потом отбросила мысли и прошла, деловито цокая каблучками, к кушетке.

– Все будет как в прошлый раз? Мне ложиться? – Ольга была наполнена решимостью открыть все тайны своего прошлого, погрязшего в забытье.

– Да, пожалуйста, – доктор пригласил ее жестом лечь, – только, если вы не против, мы будем записывать сеанс на видео. Я думаю, вам самой интересно узнать, что же происходит на сеансе.

– Да, вы правы, – согласилась Ольга, и легла. Рафиз Насибулаевич присел в кресло напротив Ольги и начал вводить ее в транс. Через несколько минут Оля начала рассказ.

– Я перед компьютером. Очень хочется спать, но я набираю текст на клавиатуре, ошибаюсь, меня это раздражает. Я встаю и иду. Иду в ванную комнату. Шум воды вместо бодрости усыпляет. Вода холодная, зябко.

Ольга замолчала, дыхание ее стало совершенно спокойным, ровным. На лице девушки появилось наивное выражение беззаботности.

– Где вы сейчас? – тихо спросил доктор.

– Мой двор. Я гуляю с мамой. Она сидит на лавочке и вяжет. Солнце светит очень ярко, мне тепло и хорошо, я выбираю из песка разноцветные камушки…

По лицу Ольги внезапно прошла конвульсия: она нахмурилась и поморщилась одновременно, голос ее охрип:

– Больно руке, она затекла. Надо встать и пойти на кухню. Я так и делаю, с трудом поднимаюсь и иду. Холодильник, жестяная банка. Делаю большой глоток. Уже лучше. Вновь двигаюсь в комнату. Сажусь за компьютер. Отправляю сообщение. Закрываю глаза…

Внезапно Ольга открыла глаза и повернула взгляд к доктору.

– Что случилось?! Вы себя хорошо чувствуете? – Рафиз Насибулаевич встал с кресла и властно взял Ольгу за запястье, чтобы проверить пульс.

– Все хорошо, – спокойствие на лице Ольги сменилось тревогой, – А что случилось?

– Я не выводил вас из транса. Почему вы открыли глаза?

– Не знаю. Был внутренний толчок, меня будто вытолкнули из видения. Когда я открыла глаза, я была уверена, что сеанс закончен, – Ольга дотронулась до лба, прислушалась к себе и уверенно констатировала – Я чувствую себя хорошо. Что я рассказывала? – Ольга села на кушетке, ей действительно было легко. Все тело ее будто парило.

– М–м–м, – Рафиз Насибулаевич снял очки и приложил душку к губам, – я не могу делать выводы. Они будут ненаучны, – он отошел к столу и выключил камеру, – Я вам отдам видео сегодняшнего сеанса, вы сами проанализируйте, пожалуйста, ситуацию, хорошо?

– Вы отказываетесь дальше со мной работать? – Ольга встревожилась. Она не помнила ни одного кадра из гипнотического сна и теперь переживала, что открылась какая–то ужасная тайна о ней.

– Я не могу понять, что с вами, – неохотно признался доктор, – Вы как будто живете две жизни. Вы рассказываете о совершенно другом мире, к которому, по моему мнению, лично вы, в своем теле, не имеете никакого отношения.

– То есть я проживаю жизнь другого человека? – Ольга сцепила пальцы на коленях, качнулась, нахмурила лоб, – А мы можем выяснить, кто этот человек?

– А есть ли он? – Рафиз Насибулаевич развел руками, – Я боюсь…опасаюсь, что это вымышленный персонаж.

– Скорее, вы не опасаетесь, а хотите предположить, что у меня банальное раздвоение личности, – ледяным, лишенным эмоций, голосом озвучила догадку Ольга. После чего механически, словно марионетка на ниточках, наклонила голову на бок и добавила, – И мне нужно находиться не в Институте физиологии сна, а в клинике для душевнобольных. Так?

Доктор опустил глаза, ему стало не по себе: одновременно стыдно и страшно. Эта девочка действительно умеет проникать в чужие мысли. И оправдываться бесполезно. Молчание прервала сама Ольга.

– Мне нужно знать все о человеке, которого я вижу в своих снах. Мне это крайне необходимо. Я вменяема, – Ольга соединила пальцы в подобии молитвы и поднесла их к губам, грустная полуулыбка пробежала по ее лицу, – Хотя, возможно, я и схожу с ума – не спать полтора года – серьезное испытание для любого человека. Но пока я не буйная, мои мысли не путаются, я могу контролировать себя и направлять. С вашей помощью, Рафиз Насибулаевич.

Доктору вдруг стало жаль эту сильную духом, но тщедушную телом девчушку. И удивительным образом первостепенная внешняя жалость смешалась с уважением к ней. И он сдался.

– Хорошо, мы продолжим работу! Но давайте так, Ольга. Помимо наших сеансов, которые носят скорее исследовательский характер, нежели терапевтический, вы должны подумать о своем здоровье. Вам необходимо усиленное питание и прочие интенсивные меры по восстановлению своего организма. Я вас направлю к нашему специалисту по рациональному образу жизни Лидии Ивановне Корнелюк. Она прекрасный специалист, в ее руках, я думаю, вы скорее окрепнете. Вам это также необходимо, как и разобраться в своих видениях.

– Я согласна, – с улыбкой согласилась Ольга, – Я очень хочу выздороветь и с удовольствием приму все возможные и невозможные меры.

Аркадий сегодня был, что называется, сам не свой. На свадьбе друга он много ел, пил, старался выглядеть празднично – взбудораженным. А в душе в этот момент его раздирали острые безжалостные когти безответной любви.

Ольга не любила его. Никогда не любила. А симпатия ее, благосклонность, природное кокетство только выводили из равновесия. Он злился на себя. Нельзя заставить любить. Нельзя приказать себе вырвать чувство с корнем. Нельзя оставить ее одну. Как много нельзя!

Они не виделись с утра, и даже не созванивались. Он знал, что с Ольгой все в порядке, и осознавал, что не в порядке он сам.

Надо уехать! За город, на речку к деду. Дед будет рад. Он заварит один из своих сборов, в первый день покрепче, а потом для восстановления. Гомон птиц на утренней заре и зябкая свежесть очистят нутро Аркадия, излечат, утихомирят. Решено!

Заявление на внеплановый отпуск профессор Хворостов подписал с тенью удивления, уточнил планы аспиранта, заручился обещанием Аркадия вернуться в следующий понедельник, но напоследок все-таки не удержался и уточнил:

– Вы так сильно вышли из душевного равновесия?

Аркадий прокомментировал свое состояние только согласным кивком головы.

Встреча Ольги с Лидией Ивановной Корнелюк прошла непринужденно, но сверхнасыщенно. Лидия Ивановна вела групповые занятия, выясняя у пациентов только их имена. Ее кабинетом был просторный спортзал. Одна стена представляла собой окно, выходящее на прилегающий к институту сквер, противоположная стена была полностью устлана вьющимися растениями. Третья стенка была закрыта встроенным центрическим водопадом, и только четвертая стена имела вид классической шведской стенки.

Посетители «Кабинета рационального образа жизни» рассаживались на поролоновые геометрические фигуры, кому как удобно. Ольга заглянула в кабинет, когда занятие уже началось. Однако Лидия Ивановна сразу же привлекла девушку в группу оздоравливающихся. Ведущая не переставала улыбаться. Даже когда мимические складки расправлялись, и она говорила серьезные вещи, глаза женщины светились каким-то внутренним восторгом.

А говорила она о том, что полезно для организма человека – о питании, о сочетании продуктов, о правильном дыхании и важности движения как такого. Когда начался разговор о физических нагрузках, Лидия Ивановна подпрыгнула со своего мягкого голубого треугольника, на котором сидела в позе кокетливой русалки, включила приятную легкую музыку на бумбоксе и стала показывать технику растяжки. Но при этом она никого не заставляла повторять за ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.