Елена Пикур
Тотальное одиночество

Вы держите в руках эту книгу, даже не подозревая, что она про вас. Ведь именно вы в этот самый момент и всегда одиноки, потому что нет ничего и никого, кроме вас. Вы и огромный безжалостный космос вокруг. Вы и тотальное одиночество!

Я расскажу вам свою историю. Она, конечно, очень личная, но все-таки я решила поделиться ею, потому что моя история – она и про вас тоже. Вы все находитесь в таком же положении, как и я. Эта книга изменит ваше мировоззрение, изменит ваши мысли, и, возможно, та истина, с которой вы жили многие годы, пошатнется и потеряет свой смысл. Так было со мной, так будет с вами, потому что я – это вы.

Я начну с самого детства и постараюсь быть максимально искренней и ничего не утаивать. Мое детство проходило, в общем-то, обычно. Первым моим осознанным воспоминанием стало чувство безусловной, огромной, всепоглощающей любви. Я была очень маленькой, мне было где-то года два, и у меня была игрушка – резиновый кот. Раньше он надувался, а потом лопнул, но я продолжала его любить. Это была невероятно глубокая любовь. Кот был похож просто на резиновый блин, он был абсолютно плоский, но я носила его везде с собой, я прижимала его к сердцу и безумно любила. Сейчас я понимаю, почему испытывала такие чувства, но долгое время я думала, что это просто детская привязанность к игрушке.

Однажды произошла страшная ситуация. Дело было зимой. Мама везла меня на санках к бабушке ранним утром. Было темно, мама спешила на работу, а я сидела на санках и, конечно же, обнимала своего резинового кота. Видимо, я уснула, и он выскользнул у меня из рук. Когда я приехала к бабушке, то обнаружила, что кота нет. Это было настоящее горе. Просто всепоглощающее горе! Я очень сильно плакала, как будто потеряла часть себя. Этот кот был настолько важен, настолько дорог мне, что я не представляла свою жизнь без него. Но делать было нечего, мама пошла на работу, и, уже отойдя достаточно далеко от дома, она увидела на дороге запорошенного снегом кота. Конечно же, маме не оставалось ничего другого, как подобрать этот резиновый блин и вернуться. Моему счастью не было предела. Дальше вы поймете, что значил кот в моей жизни. А пока расскажу о следующем эпизоде.

Еще одно воспоминание, которое тоже имеет большое значение в раскрытии великой тайны жизни, относится к периоду пяти-шести лет. Я сидела одна в кустах сирени во дворе моей бабушки и смотрела на похоронную процессию. Хоронили дедушку, который проживал по соседству. Его звали Митрофаныч. Он был добрым хорошим человеком и умер от старости. Вся улица его хорошо знала. Я выросла в то время, когда соседи были очень сплоченными, ходили друг к другу в гости по праздникам, бросали в почтовые ящики открытки. Это было время, когда двери и калитки не закрывались и можно было в любой дом зайти совершенно спокойно, что мы, дети, с радостью делали. Мы просто забегали в любой двор и могли играть, где нам угодно, и никто нас никогда ниоткуда не выгонял. Соседи ходили друг к другу на дни рождения и свадьбы и, конечно, всей улицей провожали в последний путь. И вот когда дедушка Митрофаныч умер, для всех соседей это стало печальным известием. У его дома собралось много людей, большинство плакали. А я, маленькая девочка, сидела в кустах сирени не потому, что я боялась мертвецов, не потому, что меня угнетала эта похоронная процессия, а потому, что мне было невероятно смешно и весело. Почему-то чувство радости наполняло меня. Я понимала, что это неправильно, ведь я видела, как плачут люди, как переживают мои бабушка и мама. Все были очень грустными, а меня переполняло чувство счастья, и поэтому я сидела в кустах, чтобы никто не видел моего веселого лица. Мне хотелось смеяться. Я почему-то радовалась за Митрофаныча, хотя сама себя и стыдила. Думала: «Как так, умер такой хороший дедушка, а ты сидишь здесь и смеешься? Это неправильно! Так нельзя!» Но сама продолжала улыбаться.

В то время еще были живы мои дедушка и дядя. Они были одаренными людьми и играли в духовом оркестре на трубах. Ни одно мероприятие не обходилось без их музыкального сопровождения. Будучи виртуозами в своем деле, они с легкостью создавали атмосферу праздника. Оркестр играл на танцах в клубе, на новогодних вечерах, на уличных демонстрациях 1 мая и 7 ноября. И, конечно же, их приглашали на похороны. Я ненавидела похоронный марш! Он вызывал во мне бурю эмоций и внутренний протест. Я была маленькой и послушной девочкой, я не могла указывать взрослым. Но в душе я протестовала, я не понимала, зачем нужна эта заунывная музыка? Почему нельзя играть что-то мелодичное и спокойное вместо этой дикой, как мне казалось, какофонии с оглушительным бряцаньем ударных тарелок? Но кто-то когда-то придумал такую традицию, и многие поколения превращали естественный переход из мира физического в мир духовный в выброс негативной энергии горя, которую выделяли не только близкие покойного, но и все, кто слышал плач и унылые звуки похоронного марша.

Я сидела в кустах сирени, и в моей душе был хаос. Я чувствовала, что происходит какое-то таинство, что-то волшебное и радостное, а неприятные звуки разрушали это ощущение, заставляли погрузиться в состояние всеобщего страдания. Но я не хотела поддаваться, я плотно закрывала ладошками уши, чтобы избавиться от надоедливой музыки.

И третье яркое событие произошло, когда мне было лет шестнадцать. У меня тогда появился парень. Это были первые наивные отношения. Мне он не особо нравился, и я не отвечала ему взаимностью. Но ухаживания были приятны, к тому же возраст уже располагал к первой любви. Поэтому я решила повстречаться с ним некоторое время и посмотреть, что из этого выйдет. Надо сказать, что Андрэ считался красавчиком в нашем дворе, и, конечно, мне льстило, что он бегает за мной. Однажды мы гуляли по скверу. Была весна, запах сирени дурманил, и предчувствие чего-то большого захватило меня. Андрэ что-то увлеченно мне рассказывал, а я словно провалилась в какой-то вакуум. Я как будто перестала чувствовать свое тело. Но все-таки я понимала, что иду по улице со своим парнем. Мое внимание привлекла фигура, появившаяся вдалеке. Чем ближе мы подходили, тем сильнее билось мое сердце. Я поняла, что навстречу мне идет мужчина. Что-то было в его облике до боли знакомое и родное. Меня бросило в дрожь, я не могла уже владеть своими мыслями. Я вся трепетала, как маленькая бабочка на ветру. Он подходил все ближе, и с каждым его шагом окружающий мир переставал существовать для меня. Все было в нем знакомо. Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются и я вот-вот упаду, но он был уже рядом и своей сильной рукой обхватил мою талию.

«Все хорошо! Я с тобой», – прошептал он. Я уткнулась в его шею и почувствовала запах моря от его волос.

«Алиса, что с тобой?» – голос Андрэ беспощадно вернул меня в реальность. Он держал меня за талию и встревоженно заглядывал в глаза. Меня охватило чувство отчаянья и ярости. Я не могла простить его за то, что он разрушил самую прекрасную иллюзию в моей жизни. Вскоре мы расстались.

Эти три ярких истории были в моей памяти долгие годы. Самое интересное, что других, таких же ясных эпизодов, я не помнила. Были, конечно, слайды в голове, как я танцевала на школьном празднике, как мы отдыхали с семьей на озере, и еще несколько подобных воспоминаний. Но они были лишь застывшими изображениями с фотографий, которые хранились в нашем семейном альбоме. Я смотрела на них и думала: «Да, это было, мы отдыхали на озере». Но, кроме этой картинки, я не могла вспомнить больше ничего. Просто знала, что мы там были и купались. Мама рассказывала, что мы брали с собой еду: вареные яйца и картошку, колбасу и печенье. И я верила, что так и было, но совершенно не помнила, как выглядели эти пикники. В моей голове просто хранилось несколько файлов с картинками, чтобы при запросе о моем детстве и юности можно было выдать их за реальную жизнь.

Но тем не менее эти три воспоминания не давали покоя мне на протяжении долгих лет. Я часто размышляла над тем, почему именно такие чувства испытывала в те моменты. И поняла я это совсем недавно. Осознание всего происходящего стало бомбой, разорвавшейся в моей голове и разрушившей все жизненные устои и стереотипы. И сейчас я готова поделиться с вами своей историей, которая разделила мою жизнь на до и после.

1. Таинственное знакомство

Высоко в небе кружили птицы. Они раскинули свои большие крылья и медленно плыли в голубой бесконечности, управляемые потоками воздуха. Их свобода и величие поражали воображение. Почему люди, считающие себя венцом творения, прикованы к земле? Почему для того, чтобы подняться в небо, им нужно изобретать «стальных птиц», а чтобы преодолеть расстояние – построить машину? В чем тогда величие, если обычная птица во много раз успешнее в преодолении пространства?

Я лежала на коврике в саду и смотрела в небо. Как часто бывало, размышления захватили меня. Но звонок телефона вернул меня в реальность.

– Алиса, привет! Как дела? – тараторила моя подруга Марго. – Сегодня обязательно приходи ко мне в восемь, я хочу тебя кое с кем познакомить. Это очень важно, и отказы не принимаются!

Надо сказать, что я не любитель тусовок, а тем более тех, что проходят обычно у Марго. Она, конечно, милая и веселая, и дружим мы уже лет двадцать, но громкая музыка, танцы до утра и реки шампанского – это не моя стихия! Однако в этот раз что-то удержало меня от отказа. Я пролепетала что-то типа «посмотрим», на что сразу же получила ультиматум от Марго: «Либо ты приходишь, либо мы больше не подруги!» Вот так, одной фразой, решилась моя судьба.

Целый час я простояла в гардеробной в раздумьях. Оказалось, что, кроме джинсов и футболок, у меня нет больше ничего приличного. После развода с мужем я как-то потеряла желание наряжаться и привлекать к себе внимание. Не то чтобы мне этого не хотелось, скорее я боялась обжечься снова, и джинсы стали моей защитной броней. Но идти жарким летним вечером на вечеринку в штанах – это уж совсем отдавало декадентством. Неожиданно что-то шевельнулось на вешалке, и прямо к моим ногам соскользнуло платье. Я о нем давно забыла, задвинуто оно было в дальний угол шкафа, и, видимо, этот самый момент стал для него звездным часом. Во всяком случае, платье подумало именно так. Я подняла его и вспомнила, как несколько лет тому назад оно так же упало к моим ногам в магазине. Я не собиралась его покупать, но подумала тогда, что это знак и хотя бы примерить я его должна. Платье оказалось очень милым, простым и в то же время элегантным. Оно было цвета пыльной розы с маленькой вышитой бисером бабочкой на груди. И я его купила, но так ни разу и не надела.

Марго жила в загородном доме со своим мужем, сыном и собакой. Со стороны они выглядели идеальной семьей, но внутри этого мирка кипели нешуточные страсти. Бешеный темперамент подруги разрушал представления о семейной жизни меланхоличного мужа, и чтобы хоть как-то выпускать пар напряжения, они устраивали раз в месяц шумные вечеринки, на которых Марго блистала своим обаянием и сексуальностью, а Тони, как она его ласково называла в моменты идиллии, уединялся где-нибудь в укромном уголке с книжкой в руках. Каждый раз подруга пыталась вовлечь меня в этот круговорот веселья и познакомить с очередным «чудесным парнем». Я не нуждалась в ее помощи, но Марго продолжала исполнять роль свахи. Я думаю, что она этим компенсировала свое тайное желание смены партнеров.

– Помнишь Макса? Он был у нас в прошлом году. Они с Тони вместе работают, – воскликнула Марго, как только я появилась на пороге. – Он сказал, что хочет познакомиться с тобой поближе! Ты понимаешь, о чем я?

Марго смешно подвигала бровями.

– Ты неисправима! – засмеялась я.

– Кстати, ты прекрасно выглядишь! Давно я не видела тебя такой красивой, – сказала подруга и шлепнула меня по попе.

– Ну, прекрати! Я не помню никакого Макса. Не думаю, что это хорошая идея, – начала было я, но Марго меня перебила.

– Тихо. Он идет к нам. О, как он хорош! – простонала она.

Он был действительно хорош. Высокий, стройный, русые волосы и пронзительные голубые глаза. В его манере держаться сквозила уверенность, но было в нем что-то нарциссическое. Он был, безусловно, красив и прекрасно осознавал это.

– Привет, Алиса! Давно не виделись. Ты чудесно выглядишь, – сказал он, улыбаясь.

– Добрый вечер! Спасибо! Как ты? – спросила я. Макс еще шире улыбнулся, уверенный в своей неотразимости. На самом деле я плохо его помнила и сконфузилась оттого, что просто не знала, о чем с ним говорить. Несколько лет семейной жизни и постразводный период начисто лишили меня навыков кокетства и общения с противоположным полом. Для меня уже давно не было мужчин, были просто люди.

– У меня все хорошо! Недавно подписал выгодный контракт на поставку оборудования. Кстати, ты так и не побывала на моем заводе, – сказал Макс и, взяв меня за локоть, повел к беседке, где был накрыт стол. Я начала вспоминать: год назад он мне говорил, что производит какое-то медицинское оборудование и массажные аппараты. Что-то в этом роде. И обещал организовать мне экскурсию и сеанс массажа.

– Я помню про обещанный массаж, и теперь ты не отвертишься, – я изобразила кокетливую улыбку. Макс был доволен. В этот момент Марго позвала всех за стол. И как-то так получилось, что Макс оказался не рядом со мной. На его лице отразилось недоумение, но он его быстро скрыл и взял на себя роль тамады, развлекая собравшихся веселыми историями и остроумными шутками.

Воспользовавшись моментом, когда гости активно обсуждали какую-то историю, я незаметно выскользнула из-за стола. Мне хотелось найти укромный уголок, где меня никто не потревожит, и просто посидеть в тишине. Я вспомнила, что недалеко от дома Марго есть небольшое озеро, и решила найти его. Тропинка шла через лес. От запаха хвои, смешанного с ароматами цветов и трав, кружилась голова. Хотелось раскинуть руки и бежать вперед. Я поймала себя на мысли, что только природа способна творить со мной такое. Почему-то я не испытывала такой радости и ощущения полета среди городских улиц. Наконец я вышла к озеру. Спокойная голубая гладь манила своей прохладой и чистотой. У берега росла большая ива, ее ветви свисали до самой воды. Я удобно расположилась на бревне и полностью растворилась в спокойной атмосфере этого места. По зеркальной глади озера скользили водомерки. Их жизнь так увлекла меня, что я не заметила, как мое уединение было нарушено.

– Твой мир прекрасен, – услышала я за спиной и, вздрогнув от неожиданности, обернулась. Передо мной стоял старик с густой белой бородой и синими смеющимися глазами.

– Что? – спросила я. – Вы меня напугали!

– Извини, что не обнаружил своего приближения, – ответил старик и уселся рядом на бревно. – Твой мир очень красив, я сказал.

– Как и ваш, – улыбнулась я.

– Быть может, быть может… – мечтательно проговорил он и внимательно посмотрел на меня. Его глаза были ясными и добрыми, и что-то было в них до боли знакомое.

– Мы раньше не встречались? – глупо спросила я.

– Наверняка! – хмыкнул он. – Не просто встречались. Но я пришел не за этим.

– Не понимаю. Разве наша встреча не случайность?

– У тебя есть вопросы, и я пришел ответить на них. Спрашивай! У нас мало времени, – быстро проговорил старик. Я растерялась и заволновалась, сама не знаю почему. В голове как будто поселился рой пчел. Это мои мысли устроили сумасшедшие дебаты, перебивая и перекрикивая друг друга. Он пришел ответить на мои вопросы? Кто же он и какие вопросы я должна ему задать?

– Я не знаю… Вы философ? О чем можно спросить?

– Спроси то, что поможет тебе найти выход, – сказал старик и положил свою большую морщинистую руку на мою ладонь.

– Выход? Вы о чем? – И тут меня осенило. Сегодня утром, когда я проснулась и почувствовала полную пустоту в душе и абсолютное безразличие к миру, я подумала: «Господи, в чем смысл жизни? Что это за игра и где из нее выход?»

– В чем смысл жизни? – глупо пробормотала я.

– Смысла нет! Это просто… просто…

– Игра?

– Да! – выдохнул старик. Казалось, он ждал именно этого слова от меня.

– Жизнь – это игра? – переспросила я.

– Именно! – ответил он.

– Но зачем? Почему?

– Ты сама захотела. Это твой выбор.

– Но как же? А кто решает, когда эта игра закончится?

– Кто выбирает игру, тот и решает, – ответил старик и, растопырив пальцы, внимательно посмотрел на свою руку.

– Вы хотите сказать, что я сама решаю, когда мне умереть? – спросила я, окончательно запутавшись.

– Не умереть. Выйти из игры!

– Но как же остальные? Они тоже играют?

– Так никого и нет, – развел руками старик. – Мне пора.

– Алиса! – услышала я голос Марго и оглянулась на лес. Когда я повернулась обратно, старика уже не было.

По тропинке ко мне бежала подруга.

– Ну что же ты сбежала? – запыхавшись, спросила она. – Мы сейчас будем играть в карты на желания. Пойдем!

– Марго, в чем смысл жизни? – спросила я.

– Ну, Алиса, опять ты со своей философией. Ну какой смысл? Надо жить и радоваться всему, что тебя окружает. Дому, машине, красивым шмоткам и вкусной еде! Разве этого мало?

– Но невозможно же радоваться этому всегда? Это же скучно и однообразно!

– Ой, не будь занудой! Это жизнь! Она состоит из мелких радостей, – улыбнулась Марго и, присаживаясь рядом, обняла меня за плечи.

– Жизнь или игра? – спросила я, пристально посмотрев в ее глаза.

– Какая еще игра? Что за фантазии? Я что, по-твоему, ненастоящая? – засмеялась она. – Ну, ущипни меня! Проверь!

– Ты знаешь, мне было сегодня утром очень-очень грустно. Я чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Как будто я одна во Вселенной, в этом огромном холодном космосе! А сейчас мне кажется, что в моих руках появился конец путеводной нити, которая должна меня куда-то вывести, – задумчиво проговорила я.

– Может быть, эта нить приведет тебя к Максу? – подмигнула Марго.

– Ты неисправима! – улыбнулась я.

– Ну, пошли, прошу тебя! – сказала подруга, увлекая меня в сторону дома.

2. Первое знамение

Вечер подходил к своему завершению. Возникло ощущение, что пора домой. Это тот момент, которого я обычно с нетерпением жду на шумных вечеринках. Когда хозяйка говорит что-то в таком духе: «Как я рада, что мы сегодня собрались! Так здорово посидели!» Это скрытый посыл гостям, что пора бы уже и честь знать.

– Спасибо, дорогая за приятный вечер, – сказала я, обнимая Марго, – но мне уже пора.

– Я тебя провожу, – тут же отреагировал Макс. Мне показалось, что он считал себя обязанным это сделать. Я пожала плечами.

– Ну, пока! Смотрите не шалите! – подмигнула нам Марго и засмеялась.

– Забавная, – констатировал Макс, открывая мне дверцу своей машины.

– За это я ее и люблю! Она непредсказуема, – ответила я.

Макс сел рядом и завел двигатель.

– Ну что, куда едем? – спросил он.

– Домой… – начала я и хотела назвать адрес, но он меня перебил:

– Ну уж нет! Я так полагаю, что в следующий раз могу увидеть тебя только через год. Так что давай продолжим этот вечер?

Я смотрела на его лицо, его красивые губы в полуулыбке, его ухоженные руки с длинными пальцами, лежащие на руле. Вряд ли у нас получится что-то серьезное. Макс слишком любил себя, чтобы можно было рассчитывать на долгие отношения. Да мне этого было и не нужно. Каким бы привлекательным он ни был, это не мой типаж. С такими мужчинами я чувствовала себя недостаточно красивой, модной, ухоженной. Мне нравились мужчины, которых не пугала перспектива поколоть дрова или вскопать грядку. И почему-то наманикюренные мужские пальцы вызывали во мне отвращение. Но сейчас, в этот летний теплый вечер, мне вдруг захотелось продолжения. Словно я пыталась убедить себя в том, что я все еще женщина и способна на легкомыслие.

– Ну так удиви меня, – улыбнулась я.

– Легко! – сказал Макс и нажал на газ.

Мы подъехали к самому высокому бизнес-центру в городе. Было уже поздно, но мегаполис жил своей активной ночной жизнью. Из уличных кафе доносилась музыка, молодежь каталась на самокатах и скейтбордах по площади, молодые парочки обнимались на скамейках в парке.

– Ну, пойдем, буду тебя удивлять, – подмигнул мне Макс, выходя из машины. Мы поднялись на крышу бизнес-центра. Перед нами раскинулась сверкающая картина ночного города. Но не это меня удивило. На крыше была оборудована вертолетная площадка, на которой стоял самый настоящий вертолет.

– Летала когда-нибудь? – спросил Макс.

– На вертолете никогда! – воскликнула я, сделав большие глаза.

– Ну, значит, я со своей задачей справлюсь и удивлю тебя, – улыбнулся он. – Пойдем.

Мы поднялись над городом. Я посмотрела вниз и обомлела. Ночную темноту заполняли дорожки огней, растянувшиеся в разные стороны. Огромные торговые центры, театры и административные здания сияли наружным освещением. Черные квадраты и прямоугольники промышленных корпусов сменялись небоскребами. Это было великолепное, невероятное зрелище. Я обернулась на Макса. Он не отрывал от меня своего взгляда и улыбался.

– Ого! – только и смогла произнести я. – С самолета как-то все не так…

– Завораживает? – спросил мужчина и взял мою руку в свою.

– Еще бы! – прошептала я. Это было самое романтичное свидание в моей жизни. Ночной город под нами, шум лопастей, нежные губы Макса на моей шее. Я понимала, что продолжения мне не избежать и лучше просто расслабиться и получать удовольствие от всего происходящего.

* * *

Мы ехали к нему домой по освещенным проспектам, извилистым улочкам, мимо долговязых желтых фонарей. Его рука лежала у меня на колене, а я, откинувшись на спинку, впитывала атмосферу ночного города и запахи летней ночи.

Мы поднялись в квартиру Макса. Это было холостяцкое жилье, оформленное со вкусом. Дизайн был выдержан в черно-серо-белых тонах. Ничего лишнего, стильный минимализм.

– Я налью вина, – сказал Макс, проводив меня в гостиную. Я прошлась по комнате, выглянула в окно. Затем приблизилась к большому письменному столу, на котором была разложена куча мелких деталей, каких-то микросхем и светодиодов.

– Что это ты конструируешь? – спросила я.

– Собираю суперкомпьютер, – улыбнулся Макс, входя в комнату с двумя бокалами вина. – Смотри!

Он выключил свет и нажал кнопку на столе. Микросхемы озарились неоновым светом. Я, как завороженная, уставилась на это чудо инженерии. Мне показалось, что мое сердце перестало биться и дыхание остановилось. Ощущение разгадки какой-то тайны повисло в воздухе.

– Это невероятно, – прошептала я.

– Это обычная материнская плата – сердце компьютера, – сказал Макс. – Это блок питания, тут пара процессоров.

– А это что?

– Это тоже процессор, но в разобранном виде. Это графическое ядро, для того чтобы выводить изображение на монитор…

– Кинотеатр, – выдохнула я. Мне вспомнился торговый центр, который я видела с вертолета. Он выглядел точно так же, как этот маленький многослойный процессор с графическим ядром.

– Что? – не понял Макс.

– Это кинотеатр в торговом центре. Это же…

– Что?

– Город! – воскликнула я. Как будто внутри моей головы лопнул какой-то пузырь, мешающий видеть окружающий мир таким, каков он есть на самом деле. Сердце мое забилось от волнения. – Смотри, это же город. Эта материнская плата со своими выпирающими частями, светодиодами и процессорами точь-в-точь как город с небоскребами, фонарями уличного освещения и схемами метро! О, Господи!

– В этом что-то есть. Да, ты права. Удивительно похоже, – проговорил Макс, уставившись в микросхемы.

– Не похоже, а это оно и есть… Наш мир – это большой компьютер! – Я огляделась, пораженная своей догадкой. На журнальном столике у дивана стоял раскрытый ноутбук. Казалось, я приобрела свойство видеть вещи немного под другим углом. Ноутбук поразил меня еще больше. Я схватила Макса за руку и потащила к дивану.

– Смотри! Это же кинотеатр, – указала я на ноутбук. – Монитор – это экран, клавиатура – это места для зрителей. Твоя материнская плата – это наш мегаполис.

– Но что ты хочешь этим сказать? Да, схожесть есть, но…

– Макс, мы в матрице! Вачовски были правы! Наш мир – это компьютерная игра!

Я была так возбуждена и поражена собственным открытием, что о романтическом продолжении вечера не было и речи. Дрожащими руками я набрала номер такси и, не прощаясь, выбежала в ночь.

3. Где выход?

Во дворе было темно и тихо. Дом спал, и только несколько окон желтели на черном фоне кирпичной многоэтажки. Я вышла из такси и глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Мозг все еще активно работал, пытаясь справиться со свалившейся на него информацией. Я не могла понять, почему какие-то обычные на первый взгляд вещи стали для меня чем-то невероятным, открыли какой-то тайный шлюз, и информация хлынула нескончаемым потоком в мое сознание. Я все еще пыталась остановить этот процесс, убедить себя, что все это лишь игра моего воображения, и опять уснуть в своей иллюзии, но у меня ничего не получалось. Я решила побыстрее лечь спать в надежде, что утро расставит все на свои места.

Я вошла в подъезд и прошмыгнула мимо консьержа, стараясь его не потревожить. Но что-то привлекло мое внимание, и я обернулась. Мужчина сидел за столом и смотрел перед собой. Я была уверена, что ночью консьерж мирно спит на своем диванчике, но я ошиблась. Мужчина сидел с прямой спиной и смотрел куда-то в пустоту. Я тихонько подошла к нему и заглянула в лицо. Он не шевелился. Холодок пробежал у меня по спине. Если он мертв, то почему не упал? Глаза его были открыты, но при этом он ни разу не моргнул. Его тело словно окаменело. Я подошла еще ближе и посмотрела на его шею в надежде увидеть пульс, но ничего не указывало на его жизнедеятельность. В моей голове проносились десятки вариантов: звонить в скорую, стучать к соседям, делать искусственное дыхание, убежать. Страх сковывал и не позволял начать действовать. Но я все же собралась с силами и решила, что сначала нужно прощупать пульс и понять, жив этот человек или нет. Осторожно, как в замедленной съемке, я протянула руку и коснулась его шеи. Неожиданно мужчина моргнул и повернул голову в мою сторону.

– Вам помочь? – спросил он как ни в чем не бывало.

Я вздрогнула и отскочила в сторону. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– С вами все в порядке? – снова спросил он, поднимаясь из-за стола.

– А с вами? – в свою очередь поинтересовалась я.

– Все хорошо, спасибо.

– Но вы только что сидели и не шевелились…

Он подозрительно посмотрел на меня, словно посчитал ненормальной.

– Ничего. Все в порядке. Спокойной ночи, – быстро сказала я и поспешила к лифту. Я боялась даже оглянуться на консьержа, за моей спиной повисла мертвая тишина. Ни шагов, ни звука отодвигаемого стула, ни шелеста газеты на столе, ничего. Я представляла, что мужчина опять замер, подобно истукану, или же его вовсе не было.

«Сбой программы, сбой программы», – крутилось у меня в мозгу. По-другому объяснить этот ночной инцидент я не могла. Что-то произошло, и консьерж не включился вовремя. Я начала задыхаться. Мне казалось, что реальность распространяется только на тот фрагмент моей картины мира, который я способна удерживать в поле зрения. Я резко поворачивала голову, и мне казалось, что какую-то долю секунды я вижу черноту, а лишь потом появляются изображения. Меня трясло. Я набрала ванну горячей воды и легла, чтобы согреться. На моем лице все еще красовался вечерний макияж, и мне было необходимо смыть его. Но я поняла, что сегодня не смогу этого сделать. Закрыть глаза на несколько секунд, чтобы намылить лицо, представлялось мне испытанием. Мне казалось, что мир исчезнет навсегда. Я убеждала себя, что это всего лишь игры моего воспаленного разума, но страх не отпускал. Пришлось вымыть сначала одну половину лица, потом другую. Теплая вода немного меня успокоила, но спать я решила все же с включенным светом.

Надежды на сон таяли с каждой минутой. Я решила посмотреть на телефоне новости и увидела, что мне пришло сообщение. Я открыла его и обомлела. На экране крупными буквами было написано: «Выход есть!» И далее информация о семинаре по личностному росту, контакты и условия участия. Решение было принято молниеносно.

* * *

Это была обычная просторная комната в офисном здании. Не было ни малейшего намека на эзотерическую направленность или мистификацию. Таблички с названием на двери тоже не оказалось, был только номер офиса – 888. Мне показалось это странным, ведь мы находились на первом этаже, и помещений там было не очень много. Откуда возникло такое число? Но все-таки я не особо обратила на это внимание, все мои мысли были заняты предстоящим семинаром. Когда я вошла, в комнате уже находилось несколько человек. Казалось, они так же растеряны, как и я, и не совсем понимают, что они здесь делают. Я тихо поздоровалась и села в свободное кресло. Оно было очень мягким, удобным и располагало к расслаблению. В какой-то момент мне даже показалось, что я задремала. Но мужской голос вернул меня в реальность.

– Вы думаете: «Зачем мы здесь?» – спросил высокий темноволосый мужчина, возникший перед нами. Присутствующие зашевелились в своих креслах, кто-то даже попытался засмеяться. – Я бы мог предложить вам и дальше спать, но вы пришли, чтобы проснуться. Я не скажу вам ничего из того, чего вы не знали. Но я подтвержу вашу догадку.

Я попыталась сесть ровнее, чем привлекла к себе всеобщее внимание. Ведущий пристально посмотрел на меня, пронзив взглядом своих черных глаз.

«Господи, я хочу домой», – подумала я, жалея, что пришла на какой-то глупый семинар, а может быть, даже попала в секту. Но мужчина резко указал на меня пальцем.

– И да, вас ждут дома!

– Простите? – нелепо произнесла я.

– Вас с нетерпением ждут дома! – повторил он. – А вы застряли здесь, погрузившись в бесконечность матрицы. Вы осознали это всего лишь на какую-то долю процента, и есть опасность, что вы опять заснете. И тогда вам, возможно, понадобится еще тысяча лет, чтобы прийти к такому же результату. А может быть, вы застрянете здесь навсегда. Но знайте: вас ждут дома. Вы помните любовь, с которой пришли в этот мир?

И тут я вспомнила своего лопнувшего резинового кота и свою безусловную любовь к нему. Это было первое воспоминание моего детства. Чувства так внезапно нахлынули на меня, что глаза наполнились слезами. Мне показалось, что я потеряла что-то очень важное и невероятно дорогое, то, без чего моя жизнь не имела смысла и ценности. Любовь разливалась у меня в груди, заполняя все своим теплом и светом. И при этом сильнейшая тоска перекрывала кислород и мешала дышать.

– Эта любовь – память о доме. О вашем настоящем доме, где вас ждут ваши любимые. Вы погрузились в игру и заблудились, потеряли путеводную нить, забыли пароли. Но я помогу вам найти выход. И назад пути уже не будет. Вы не сможете опять уснуть, – сказал ведущий, все еще глядя мне в глаза.

Кто-то нервно завозился в своем кресле. Кто-то чихнул.

– Сейчас еще есть возможность уйти, – проговорил мужчина. Несколько человек встали и направились к двери. Я сидела, вжавшись в кресло, и не могла пошевелиться. Казалось, что мое тело сковала какая-то неведомая сила.

– Хорошо, – улыбнулся ведущий. – Я укажу вам путь. Отныне вы начнете замечать знаки и больше не заблудитесь. Но жизнь больше не будет прежней.

Что было дальше, как-то стерлось из моей памяти. Когда я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха, сознание начало постепенно возвращаться ко мне. Мысли становились четкими, а голова – ясной. Я пыталась вспомнить, что было на семинаре, но перед моими глазами расплывалось какое-то туманное белое пятно. «Вот говорила мне мама, что со своим любопытством я непременно попаду в секту», – подумала я и открыла сумочку, чтобы убедиться, что кошелек с деньгами и банковскими картами на месте. Но мысль о том, что где-то у меня есть дом и там меня ждут, не давала покоя. Почему-то в душе я всегда верила, что мой дом не на Земле. Часто звездными ночами я смотрела в небо и шептала: «Забери меня отсюда! Забери!» Я не отдавала себе отчет, к кому и зачем я так обращаюсь, но Земля с ее правилами и законами всегда казалась мне чужой. Почему же я молчала? Почему не задала вопроса? Где мой дом и кто ждет меня там? Я развернулась и побежала обратно. Оказавшись перед дверью, я замерла в недоумении. На двери был номер 6 вместо 888. Но я ведь точно помнила, что видела именно номер 888. Что это, обман зрения? Галлюцинация? Я дернула за ручку, но дверь оказалась запертой. Я медленно побрела к выходу. Охранник выглянул из своей будки и спросил:

– Вам помочь?

– Я ищу 888 офис, – промямлила я.

– У нас только восьмой, в конце коридора.

Когда я выходила из здания, какой-то мужчина налетел на меня с разбегу и больно ударил по руке.

– Куда прешь?! – зло воскликнул он и пошел дальше. Я оторопела от такого неожиданного проявления агрессии. Но это помогло мне собраться с мыслями. В голове возник образ Никоса, моего хорошего знакомого, который уже много лет увлекался нумерологией. Я быстро набрала его номер и договорилась о встрече.

4. Тайны нумерологии

Сумерки опустились на город. В воздухе стоял запах мокрого после дождя асфальта. Все вокруг замерло и затихло, и только ночные птицы начали выводить свои мелодичные трели. Никос жил в красивом доме на окраине города. Он, как и я, был большим любителем природы, и выход в центр был для него настоящим испытанием. Поэтому встречаться с друзьями и клиентами он предпочитал у себя дома.

– Алиса, как же я рад тебя видеть! – с порога воскликнул мужчина. Он, как всегда, был элегантен и утончен. Никос встретил меня в темно-сером уютном домашнем костюме и босиком. Его русые волосы с сединой на висках были зачесаны назад.

– Привет, – сказала я, целуя друга в щеку. – Я тоже рада тебя видеть! Но сегодня я по делу.

– Заходи, рассказывай.

У Никоса был чудесный дом. Обставленный неброско, но со вкусом. Что-то было в нем необычное, как будто дом был живым продолжением своего хозяина. Я удобно расположилась на диване и, пока мужчина заваривал свой фирменный чай, начала рассказывать о своих приключениях. Когда я дошла до основной темы моего визита и упомянула число 888, Никос пристально посмотрел на меня и сел в кресло напротив.

– Ты знаешь, что значит это число? – спросила я, заметив интерес в его глазах.

– Конечно, – ответил он. – Это число Иисуса Христа.

Я почувствовала, как мурашки побежали по моей спине и на голове зашевелились волосы.

– Как? Что это значит?

– Постараюсь объяснить. Код Иисуса скрыт в Библии. Эта книга мистическая, каждый стих в ней является откровением. Чтобы ее прочитать, нужно потратить очень много времени на изучение сакральной геометрии. Я занимался этим вопросом. Понимаешь, Алиса, сейчас очень сложно найти настоящую, оригинальную Библию, которую не переписывали бы в своих интересах власть имущие. Сохранился лишь один оригинальный вариант, написанный на древнегреческом языке, который был известен за тысячу лет до рождения Иисуса Христа. Каждая буква этого алфавита представляет собой не только звук, но и число. Сохранилось писание Сивиллы Кумейской, датированное 150 годом нашей эры, там сказано: «Когда дева даст рождение великому Богу, и на востоке взойдет звезда среди бела дня, – это будет великий знак всем людям на земле. Тогда сын Господа снизойдет к людям в образе человеческом. Он обладает четырьмя гласными звуками и двумя одинаковыми безгласными».

– Я не понимаю, при чем здесь три восьмерки? – спросила я.

– В соответствии с этим пророчеством Сын Бога должен иметь в составе своего имени два одинаковых согласных звука и четыре гласных, общее числовое значение которых будет определяться как 888. Именно такими характеристиками обладает греческое имя Иисус, – закончил Никос.

– Потрясающе! Это невероятно! – воскликнула я. – Но почему я увидела это число? Это какая-то подсказка?

– Определенно! У тебя произошла перезагрузка, и ты пошла по пути поиска истины, – объяснил нумеролог.

– Я совсем запуталась! Что искать, где и зачем? Есть ли в этом смысл или я схожу с ума? – Я умоляюще посмотрела на друга. Он улыбнулся.

– Иисус сказал: «Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен, и, если он потрясен, он будет удивлен, и он будет царствовать над всем».

– Опять загадки… Но я не понимаю, я ведь явно видела табличку с цифрой 888, а потом она исчезла, и вместо нее появилось 6, – медленно проговорила я, стараясь собраться с мыслями.

– Алиса, подумай, что объединяет эти числа?

И тут я прозрела. Это же одно и то же число. Если складывать три восьмерки до простого числа, то получится шесть.

– Поняла? – спросил Никос. Я кивнула. – Шесть – это символ Венеры, которая всегда ассоциировалась с Иисусом. В Евангелии приводятся его слова: «Я есмь потомок Давида, звезда светлая и утренняя». В скульптурных композициях старых католических соборов младенец Иисус всегда изображается под «звездой» Венерой.

С каждым новым ответом Никоса вопросов в моей голове становилось все больше. Я не могла понять, какая связь между мной и Иисусом? О чем мне хотят сказать числа?

– Я думаю, что ты начала видеть знаки. Число 888 говорит о том, что ты на правильном пути. Это число ангельское. Сама Вселенная говорит тебе о том, что существенные изменения скоро придут в твою жизнь. 888 – это еще и новое путешествие, новые знания. Если ты поверишь в себя, то раскроешь тайну и перейдешь на новый уровень, – сказал Никос.

– Я не хочу на новый уровень, я хочу домой, – проговорила я. Мужчина понимающе посмотрел на меня.

– Все мы хотим. Ищи выход! – сказал он.

Мы еще немного поговорили с Никосом, и я засобиралась домой. Было уже поздно, а путь мне предстоял неблизкий. Я решила не вызывать такси, а пройтись пешком до остановки. Ночь была приятной и освежающей. Распрощавшись с другом, я пошла по улице, освещенной желтым светом фонарей. Было тихо, и только пение птиц раздавалось из леса, который рос с двух сторон от дороги.

В какой-то момент я уловила треск веток, как будто кто-то пробирался среди деревьев. Я оглянулась, но никого не увидела. Я была абсолютно одна на улице и вдруг почувствовала себя неуверенно. Страх незаметно начал пробираться мне под кожу. Я ускорила шаг и снова услышала теперь уже отчетливые шаги сзади. Я резко обернулась, и мне показалось, что среди деревьев мелькнула тень. Сердце бешено заколотилось. Я пошла еще быстрее и одновременно начала искать в сумочке свой телефон, чтобы в случае опасности набрать номер Никоса. Я уже почти бежала. Надежда на спасительный звонок растаяла, я поняла, что забыла телефон на журнальном столике Никоса. Вернуться назад мне не давал страх, шаги за спиной слышались все более отчетливо. К тому же остановка уже была совсем близко. Выбежав на основную улицу, я увидела отъезжавшую маршрутку. Я бросилась наперерез, отчаянно маша руками. Водитель затормозил и открыл дверь. Я заскочила внутрь и села, стараясь отдышаться. Оглянувшись назад, я увидела человека, который вышел из леса. Слух меня не подвел, и я не была истеричкой, какой-то мужчина все это время следовал за мной, прячась за деревьями.

Оказавшись дома, я немного успокоилась. Однако телефона у меня не было, и связаться с Никосом не представлялось возможным. Во-первых, была уже ночь, и ходить по соседям было глупо, а во-вторых, мобильные телефоны уничтожили человеческую память на номера, и я при всем желании не могла бы вспомнить телефон своего друга-нумеролога. Как, впрочем, и номер своей редакции, где я работала. Как назло, мой отпуск закончился, и утром мне нужно было выходить на работу. Я решила встать пораньше и заехать к Никосу за телефоном.

Спала я очень плохо, то и дело просыпаясь от тревожных мыслей и малейшего шума. Поэтому звонок будильника меня скорее обрадовал, ведь больше не надо было заставлять себя спать. Я приняла душ, позавтракала и собралась уже выходить, но дверь не открылась. Замок заклинило, и я ничего не могла с этим поделать. Противный холодок пробежал у меня по спине. Я подумала, что квартира может стать моим склепом. Единственным решением было выйти на балкон и крикнуть кому-либо из соседей. Вот только, к сожалению, я переехала в этот дом недавно и ни с кем не успела еще познакомиться. Но все-таки я вышла на балкон и стала ждать, когда кто-нибудь выйдет из подъезда. На улице было пустынно. Ни одного человека не было в поле зрения. Было полседьмого утра, и хоть кто-то должен был идти на работу. Но двор был пуст. С каждой минутой страх овладевал мной. Я вспомнила свои приключения и свои догадки. Если мир – это просто компьютерная симуляция, то, вполне возможно, моего аватара, как непокорного персонажа, решили изолировать от основной игры. Но где-то ведь должен быть выход? От этих мыслей мне становилось только хуже.

Прошел уже час, но на улице по-прежнему не было ни души. Я металась по комнате в надежде найти зацепку. Но все было тщетно. Самое странное, что в квартире стояла такая мертвая тишина, как будто я была единственным жильцом в этом огромном муравейнике. Казалось, что даже ветер замер. Ни один листик не шевелился на деревьях, что росли возле дома. В какой-то момент я решила, что надо успокоиться и принять условия игры. Раз я не могу выйти из своей квартиры, то нужно расслабиться и заняться какими-то своими делами. Я вспомнила, что должна дописать статью, которую начала еще перед недельным отпуском. Мой взгляд упал на ноутбук. «Как же я сразу не додумалась написать Никосу по электронной почте?» – подумала я и бросилась к компьютеру. И только я нажала кнопку «Пуск», как отключилось электричество и перестал работать роутер. Матрица окончательно отрезала меня от цивилизации. Я легла на диван и уставилась в потолок. Не знаю, сколько времени я пролежала без движения, но когда я посмотрела на часы, то увидела три восьмерки, которые быстро превратились в три двойки. Я снова вышла на балкон, но во дворе было все так же пусто. Я обратила внимание на облака, которые висели прямо над моим домом, они не двигались. В моей душе поселилось ощущение чего-то зловещего и неприятного. Я была заключенной в своей собственной реальности. Казалось, что весь мир исчез, умер, растворился, и от него осталась только безжизненная ячейка квартиры, в которой я находилась. В этот момент раздался стук в дверь. Я бросилась в прихожую.

– Кто там? – закричала я.

– Алиса, ты дома? Открывай, – услышала я голос Никоса.

– Замок заело, я не могу выйти! – воскликнула я, словно мужчина был моей спасительной соломинкой.

– Сбрось ключи с балкона, я попытаюсь открыть снаружи.

Еще никогда свобода не была для меня такой долгожданной и ценной. Когда Никос открыл дверь, я бросилась на него как на спасителя.

– Шутки с матрицей опасны, – сказал он. – Будь осторожна. Я поэтому и пришел сам, почувствовал, что с тобой что-то случилось. Просто так телефоны не забывают.

– Я не могла вчера вернуться, за мной кто-то следил. Боюсь, я превращаюсь в параноика. Но мне пора на работу.

– Будь на связи!

Мы распрощались с Никосом, и я отправилась в редакцию.

5. Песчаные замки, хрустальные дворцы

В телефоне высветились пропущенные вызовы. Три из них были от Марго, два от Макса и два от главного редактора. Я набрала номер редактора.

– Влад, привет! Извини за опоздание, у меня дверь заклинило… – начала объяснять я, но начальник меня перебил.

– Давай быстрее, Алиса! У тебя важное задание, – сказал он и отключился.

Я позвонила Марго. Она, как всегда, была излишне эмоциональна.

– Алиса, что случилось, почему ты не отвечала? Я уже хотела ехать к тебе! – воскликнула она, как только услышала мой голос.

– Все нормально, просто телефон забыла…

– О, слава Богу, что все хорошо, – перебила меня подруга. – Мне Макс звонил, спрашивал про тебя. Тоже не мог дозвониться. Спросил, может, ты на него обижаешься? Что у вас произошло? Я вообще не в курсе.

– Марго, ничего у нас не произошло. Да и не могло произойти, – начала я, но она опять меня перебила:

– Он очень тобой интересуется. Он одинок, безумно красив, ты тоже свободна. Что вам мешает?

– Ну, я не готова пока к серьезным отношениям. К тому же Макс слишком любит себя, чтобы полюбить кого-то еще. Не знаю… Вот не лежит у меня к нему душа.

– Я тебя не понимаю! Была бы я свободна, ох бы я его не упустила! – мечтательно произнесла Марго.

– Хорошо, дорогая, давай поговорим об этом позже. Сейчас мне надо собраться с мыслями. Первый рабочий день после отпуска, сама понимаешь, – сказала я, чтобы поскорее отделаться от пустого разговора.

– Ладно, созвонимся.

Через несколько минут раздался звонок от Макса. Видимо, сорока на хвосте ему уже принесла новость о том, что я на связи.

– Привет, Макс! Только что хотела набрать тебе, – солгала я.

– Привет! Я думал, ты меня избегаешь, – пошутил он. – Как у тебя дела? Какие планы на вечер?

– Я пока не знаю, первый день сегодня на работе.

– Тогда я заеду за тобой в восемь? Поужинаем? – предложил он. А я не смогла отказаться, так как заранее не придумала отговорку. Ну что ж, вечер у меня занят, осталось уладить дела на работе.

Я вошла в офис, главный редактор увидел меня через стеклянную перегородку и помахал рукой, указывая на кресло напротив его стола.

– Давай включайся уже в работу, – сказал он, когда я уселась в кресло.

– Я готова, – проговорила я, раскрывая блокнот.

– Через час у тебя интервью с замминистра по строительству. Нужно осветить проблему расселения ветхого жилья, расспросить о программе формирования комфортной городской среды и так далее. Завтра нужно поприсутствовать на открытии цифровой выставки современного художника Микери́на.

– Хорошо! Могу идти? – спросила я, записав все в блокнот.

– Беги! Министры ждать не любят, – подмигнул мне начальник.

Мой день прошел в суете и бесконечном общении. К вечеру единственным моим желанием было лечь на диван и уставиться в потолок. Но я помнила про ужин с Максом, и мне пришлось собрать остатки своих сил, чтобы привести себя в порядок и нарядиться.

Макс был пунктуален и ровно в восемь позвонил в мою дверь. Он был как всегда безупречен, в модном летнем костюме, с букетом красных роз в руках.

– Впечатляет, – сказала я, принимая букет. – Спасибо!

Мне редко дарили цветы. Бывший муж не баловал сюрпризами. Поэтому я не знала, как на это реагировать. Мне казалось, что даритель обязательно ожидает что-то в ответ. Это чувство возникло еще в детстве, когда мама говорила мне: «Танечка угостила тебя конфеткой, а ты теперь должна дать ей поиграть с твоей куклой!» Я была не согласна с этим правилом, кукла была для меня ценнее конфеты. К тому же я не просила, чтобы меня угощали. Но правило это засело в моей голове, ведь его озвучила самая авторитетная для меня на тот момент фигура – мама! Я послушалась тогда, но потом всю жизнь боялась подарков. Мне казалось, что у меня хотят забрать что-то более значимое для меня.

На лице Макса мелькнуло недоумение. Он явно привык к другой реакции на подарки. Цветы были шикарны и стоили того, чтобы ими восхитились. Но я была уставшая и совсем не хотела играть в романтические игры.

– Ты прекрасна, – сказал Макс и попытался меня поцеловать, но я ловко увернулась, сделав вид, что потянулась за сумочкой. Почему я так вела себя? Что мешало мне насладиться прекрасным моментом, поддаться соблазну и нырнуть в розовые облака романтики? Я не могла разобраться в своих чувствах. Просто понимала, что не хочу отношений с Максом. Хотя логика твердила обратное. Мне уже 35, я разведена и не особо богата. Все мои подруги давно обзавелись семьями и детьми, а я пытаюсь увернуться от поцелуя симпатичного состоятельного мужчины. С другой стороны, я прекрасно понимала, что Макса заинтересовала именно таким непредсказуемым и дурацким поведением. Он привык к доступным девушкам, которые падали к его ногам. Это ему наскучило, и тут он встречает не особо молодую и не ослепительно красивую женщину, которая сбегает от него, потому что в материнской плате компьютера ей померещился целый город.

– Я готова. Куда едем? – спросила я, надев туфли. Мне показалось, что Макс не собирался никуда ехать. Скорее всего, он рассчитывал остаться у меня, покорив своим шикарным букетом, и продолжить наше прерванное свидание.

– Мой друг недавно открыл новый ресторан, – немного разочарованно сказал он. – Поедем его инспектировать.

– С удовольствием! – согласилась я.

Пока мы ехали до ресторана, мы обсудили работу и мой вклад в современную журналистику, вспомнили смешные случаи, происходившие со мной за последний год, поговорили про дом Марго и ее веселый характер. Я расслабилась и успокоилась. Мне больше не казалось, что я что-то должна. Макс был прекрасным собеседником, приятным и эрудированным. И мне было с ним легко.

Ресторан был шикарен, с потрясающим видом на реку и изысканным декором. Мы сделали заказ и подняли по бокалу вина за встречу.

– Алиса, ты мне очень нравишься, – сказал Макс, глядя мне в глаза. – Мне кажется, я давно искал именно тебя.

– Как мило, – засмеялась я. – Но ты слишком торопишься с выводами. Ты ведь меня почти не знаешь.

– Слушай, я тебя знаю достаточно. Несколько раз мы встречались у Марго. Просто раньше ты была замужем, да и я был несвободен. А что нам мешает сейчас?

– Ничего не мешает, поэтому мы сейчас и сидим здесь вместе.

– Но я хочу большего. Мне кажется, что я готов завести семью, детей, – сказал Макс.

– Это прозвучало так, как будто ты собрался завести собачку, – пошутила я, но мужчина был серьезен.

– Давай попробуем? – спросил он.

– Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы мы жили вместе или что? Это как-то странно…

– Знаю. Но я устал быть один.

Я была в растерянности. Такое обычно происходит в глупых сериалах.

– Я не знаю, что тебе ответить. Давай не будем торопить события, – сказала я.

Мне показалось, что в глазах Макса мелькнула злость. Ну, еще бы, ему практически отказали. Он так искусно строил свой песчаный замок, а какая-то девчонка его неуклюже развалила. Но он не привык сдаваться и быстро овладел собой.

– Конечно. Извини, – мягко сказал он, взяв меня за руку.

– Макс, ты классный, но я пока не понимаю, что у нас общего? Было бы глупо принимать такие поспешные решения, – сказала я.

– Ты права, Алиса. Давай-ка лучше потанцуем? – подмигнул мне Макс.

Мы вышли в центр зала, играла приятная медленная композиция, несколько пар плавно двигались под музыку. Макс обхватил меня за талию. Он мне нравился внешне, но что-то было отталкивающее в его облике. Я не могла понять, что именно, но чувствовала себя птичкой, которую поймали и посадили в клетку. Мне было некомфортно. В какой-то момент я ощутила холод, исходивший от Макса. Как будто под модным костюмом был не мужчина из плоти и крови, а глыба льда. Он улыбался, шептал мне комплименты, но я ему не верила.

Когда мы подъехали к моему дому, Макс обнял меня и поцеловал.

– Встретимся завтра? – спросил он.

– Завтра не могу, у меня вечером интервью с каким-то Микери́ном, – ответила я, пожав плечами.

– Кто это? Его так зовут? – засмеялся Макс, но в глазах его опять промелькнуло что-то неприятное, то ли злость, то ли настороженность.

– Это какой-то современный художник. Завтра открытие его выставки. Так что придется работать сверхурочно, – ответила я.

– Ну, тогда я иду с тобой, – сказал мужчина тоном, не терпящим возражения.

– Вход на выставку открыт для всех. Но я буду работать, предупреждаю, – улыбнулась я, выходя из машины.

Дома я приняла горячую ванну и перед сном решила найти информацию о художнике, чтобы составить план интервью. Я набрала его имя в поисковике и с удивлением уставилась на информацию, которую мне выдал Google. «Микери́н – фараон Древнего Египта. Считался самым добрым и справедливым правителем. Построил третью пирамиду в Гизе. Ненавидел жестокость своих предшественников и стремился жить в мире, совершая благодеяния своим подданным и делая много другого, что могло бы вызвать у простого народа расположение, а также тратил немалые средства на общественные дела».

– Да уж, с фараонами я еще никогда не общалась, – прошептала я и набрала его имя на латыни.

Опять появилась информация про фараонов, и только где-то пятой строчкой было упомянуто про выставку современного художника Mikerin. Сколько я ни искала, мне не удалось найти больше ничего. Ни в социальных сетях, ни в публикациях, нигде. «Какой-то таинственный персонаж этот Микерин!» – подумала я и хотела уже лечь спать, но позвонил Никос.

– Привет, Алиса! Как твои дела? – спросил он.

– Привет! Очень странный день сегодня. Сначала мне выдали редакционное задание, и завтра я должна взять интервью у художника, которого нет ни в одной соцсети, и я не представляю даже, как он выглядит. А потом мне почти сделали предложение, – засмеялась я.

– Ого! – присвистнул Никос. – Даже не знаю, о чем я хочу узнать в первую очередь. Ты собираешься замуж?

– В том-то и дело, что до сегодняшнего дня не собиралась и даже не знала, что я в отношениях. Какая-то ерунда просто! Один знакомый, с которым мы виделись всего несколько раз, заявил, что искал именно меня. Представляешь?

– Алиса, ты красивая девушка, почему же тебя это смущает?

– Чувствую какую-то ложь, игру. Ну, не делают сейчас предложений после двух свиданий! – воскликнула я.

– Ну, понятно, пытаются усыпить тебя снова, – проговорил Никос.

– Что, прости? – не поняла я.

– Давай теперь про художника! – переключился он.

– Да тут нечего вообще рассказывать. При запросе в поисковике выдается информация о египетском фараоне. Так что завтра, видимо, я увижу человека в набедренной повязке, – усмехнулась я.

– А как его зовут? – поинтересовался Никос.

– Микери́н, – ответила я.

– Интересно. Позвонишь завтра после интервью?

– Позвоню, если мимоходом не выйду замуж, – пошутила я.

– Ты поосторожнее с женихом, – предупредил меня друг. – Мутная история.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– При встрече объясню. Мне надо подумать еще. Спокойной ночи!

– Сладких снов!

6. Мистерия хрустальных сфер

Утром я зашла в кабинет главного редактора.

– Влад, привет! Я не смогла вчера найти информацию об этом художнике. У тебя есть что-нибудь? – спросила я.

– Доброе утро, Алиса! В том-то и дело, что он очень закрыт. Никто о нем ничего не знает, и интервью он не дает. Источники мне сообщили, что выставка будет необычная и очень интересная. Возможно, поговорить с ним тебе тоже не удастся. Но я верю в твой талант и надеюсь, что у тебя получится хоть что-то разузнать об этом таинственном персонаже, – ответил начальник, поднимая взгляд от монитора.

– Ну и задачку ты мне задал! Как одеваться-то хоть?

– Торжественно, Алиса!

– Тогда я сегодня до обеда, а потом в магазин за нарядами, – сказала я.

– Ладно! Но тогда с тебя интервью! – подмигнул мне Влад.

Время летело быстро, и я ничего не успевала. Поход по магазинам был для меня скорее наказанием, нежели удовольствием. Я не понимала, что должна купить и какой формат у мероприятия. Обычно в таких случаях присылают приглашение, где прописан дресс-код. А тут абсолютный вакуум. Я решила довериться интуиции и стала ходить по магазину в ожидании мистической подсказки. Все казалось каким-то неподходящим. И вдруг я увидела хрустальные туфельки. Они, конечно, были не из хрусталя, а из какого-то мягкого прозрачного пластика, но выглядели так, как будто их выточили из сияющего кристалла. Мое сердце учащенно забилось. Я схватила их и примерила. Размер был мой.

– Милые туфли, – без особого восхищения сказала девушка-консультант. – Как у Золушки.

– Именно! Я их беру! – просияла я.

Довольная своей находкой, я отправилась искать платье. Мне казалось, что теперь меня ведут мои сказочные туфли. Мой взгляд упал на стильное светло-голубое платье. Оно было довольно простое, но сшитое точно по моей фигуре. Я покрутилась перед зеркалом. Платье было превосходным!

Вечером Макс заехал за мной, как мы и договаривались. Он позвонил снизу и не стал заходить. Я вышла из подъезда. Туфли сияли, как драгоценные камни. Я была сама собой довольна. Никогда еще я не чувствовала себя настолько красивой. И, похоже, это было объективно. Макс замер, выйдя из машины.

– Как же ты прекрасна! – воскликнул он.

– Благодарю! – очаровательно улыбнулась я. – Ты будешь и дальше изображать истукана или все-таки откроешь мне дверь?

– О, извини, – сказал он, помогая мне сесть в машину.

Всю дорогу мы ехали молча. Видимо, мой неожиданно прекрасный внешний вид лишил Макса дара речи.

Мы ехали по навигатору. Дорога петляла и уходила все дальше от центра города.

– Я не понимаю, куда мы едем? Навигатор показывает на какой-то заброшенный завод или склад, – проговорил наконец Макс.

– Ну, значит, нам туда.

Было уже поздно, сгущались сумерки. Мы выехали на окраину города. Улицы были темными, без освещения. Когда мы завернули за угол, нам в глаза неожиданно ударил свет. Мощные прожекторы светили в разные стороны. На парковке стояло очень много машин. Люди поднимались по высокой лестнице в помещение. Я порадовалась, что решила купить богемный наряд. Большинство дам были в вечерних платьях. Мы с Максом вышли из машины и двинулись за основным потоком. Войдя внутрь, мы оказались в большом зале, где царил полумрак. По периметру были расставлены зажженные свечи. Это придавало помещению какую-то особую атмосферу торжества и загадочности. До открытия выставки оставалось несколько минут. Зазвучала спокойная расслабляющая музыка. Макс приобнял меня за талию. В этот момент вспыхнул яркий свет, и публика ахнула от неожиданности и восторга. Прямо над нашими головами в воздухе парили хрустальные сферы. Они медленно покачивались, переливались всеми цветами радуги и казались живыми.

В конце зала распахнулась дверь, и появился силуэт человека.

– Микери́н! – объявил голос. Все взгляды устремились на художника. Я почувствовала, как мое сердце бешено забилось. С каждым его шагом дрожь все сильнее охватывала мое тело. Все внутри замирало при его приближении. Я не видела никого, кроме этого загадочного мужчины. Другие люди просто перестали существовать для меня. Он приближался. Мои ноги сделались ватными, и мне показалось, что я вот-вот упаду в обморок. Но он был уже рядом и ловко подхватил меня за талию.

– Не бойся, я с тобой, – прошептал он. И я почувствовала, что его волосы пахнут морем! – Ты все-таки нашла хрустальные туфельки!

– Алиса, все хорошо? – голос Макса вернул меня в реальность. Он держал меня в своих объятиях. Я отстранилась.

– Все нормально! Я просто залюбовалась сферами.

– Мне показалось, что ты сейчас упадешь в обморок, – сказал он.

– Глупости! А где же художник? – спросила я.

– Он растворился среди гостей. Слишком много тумана напустил. Ты не находишь?

– Посмотрим, что будет дальше. Сферы меня впечатлили! – ответила я.

На полу вспыхнули неоновые стрелки, указывающие направление. Люди двинулись вперед. В следующем зале была установлена скульптурная панорама. Сначала это были фигуры мужчин и женщин. Они занимались своими делами: собирали виноград, держали на руках детей, несли кувшины, играли с животными. Их лица были умиротворенными и счастливыми. Потом лица становились все серьезнее. Люди сидели за столами, стояли у зеркала, примеряя наряды. Их всех опутала тоненькая паутина, которая тянулась вперед, все утолщаясь. Далее в их руках появились телефоны и планшеты, а паутина превратилась в провода. Лица у людей все больше напоминали безжизненные маски, лишенные эмоций. Следом шли композиции, в которых на людях были надеты очки виртуальной реальности, а провода превращались в толстые кабели. Уже не было мужчин и женщин, были какие-то существа неопределенного пола. Рядом с ними стояли роботы, которые меняли части человеческих тел. Люди превращались в киборгов. Это было страшное, неприятное зрелище. Я посмотрела на Макса. Он стоял с каменным лицом, и в его глазах опять промелькнула злость.

Неоновые стрелки снова засверкали, приглашая в следующий зал. Мы направились туда. На входе висел темный занавес, и, войдя внутрь, мы оказались в полной темноте. Я почувствовала, как кто-то осторожно взял меня за локоть.

– Микери́н ждет вас! Пойдемте со мной, – услышала я женский голос. Я повиновалась и вскоре оказалась в небольшом кабинете.

– Подождите здесь, – сказала девушка, которая привела меня, и указала на диван у стены. Я осталась одна и осмотрела комнату. Стены были выложены старым красным кирпичом, без отделки. Большие панорамные окна в пол были занавешены темными шторами. Комната освещалась лампами в форме все тех же сфер, но только с приглушенным теплым светом. Я услышала быстрые шаги и замерла. В комнату вошел мужчина из моих грез. Он был высокий и стройный. Его черные волосы были слегка взъерошены, а темные глаза сверкали, отражая свет светильников. Он подошел ко мне и подал руку.

– Мик! Добрый вечер, Алиса!

– Я корреспондент… – начала я. Он ослепительно улыбнулся, опустил голову. Потом посмотрел на меня исподлобья.

– Я знаю. Красивые туфли!

Я совершенно растерялась, не могла никак взять себя в руки и сказать что-то внятное.

– Может, немного вина? – спросил он.

– Пожалуй…

Художник подошел к стене, и словно из воздуха появились два бокала. Он подал мне один и сел в кресло напротив. Я сделала глоток. Вкус вина был необычным, очень мягким и в то же время согревающим.

– Я хочу взять у вас интервью, – начала я. – Можно я включу диктофон?

– Как вам будет удобно, – проговорил Микери́н и снова улыбнулся. Какое-то тепло исходило от этого таинственного мужчины. Я начала успокаиваться. А может, это вино подействовало на меня.

– Расскажите о себе, – попросила я.

Он забавно поднял одну бровь.

– И это все, на что вы способны?

– Но так начинается большинство интервью, – промямлила я.

– Что интересует вас лично? – спросил он.

– Кто вы? – выпалила я. Он засмеялся.

– Ну вот, это уже что-то! Я – Микери́н, художник. Я все, и я ничто.

– Творческим людям свойственно напускать мистицизма и загадочности. Так их произведения становятся более ценными. Это обычный ход, – дерзко сказала я.

– Именно, – согласился он и, сделав глоток, пристально посмотрел на меня. Его взгляд обжигал и казался мне до боли знакомым.

– Откуда вы родом? Где учились? – спросила я.

– Я не учился изобразительному искусству. Я – самоучка. Но при этом у меня была хорошая школа.

– Как ваше настоящее имя?

– Почему вы решили, что мое имя ненастоящее?

– У меня есть свои каналы, и я не нашла никого с именем Микери́н. Разве что египетского фараона! – заявила я.

– Но, как я понимаю, на фараона я не тяну? – пошутил мужчина. А я подумала, что как раз на фараона он и похож. Черные глаза, пронзительный взгляд, дерзкая ухмылка на красивых губах, волевой подбородок. Настоящий фараон!

– Если я напишу об этом в своей статье, то, боюсь, она станет последней в моей журналистской карьере, – сказала я. Он расхохотался.

– А вы забавная. Я и забыл.

– Забыли что? – не поняла я. Он прикрыл кулаком рот, словно жалея, что сказал лишнего.

– Расскажите о своей выставке. О чем она? – спросила я.

– О нас! О человечестве. О том, где мы находимся и куда идем, – ответил Мик.

– Вы знаете, где мы и куда идем?

– Есть старинная индийская легенда о боге Брахме. Он был совершенно одинок в своем мире. Ничего не существовало, и он очень скучал. Брахме захотелось развлечений, игр, общения. Но играть было не с кем. Тогда он создал прекрасную богиню Майю, просто для развлечения. Когда Майя возникла и Брахма объяснил ей смысл ее существования, она сказала: «Хорошо, давай поиграем в самую увлекательную игру, только ты будешь делать то, что я скажу». Брахма согласился и, последовав указаниям Майи, создал Вселенную. Он сотворил Солнце и звезды, Луну и планеты. Затем он создал на Земле жизнь: животных, океаны, атмосферу и все остальное.

* * *

Майя сказала: «Как прекрасен созданный тобой иллюзорный мир! А теперь я хочу, чтобы ты создал существо настолько умное, чтобы оно смогло оценить красоту твоего творения». И Брахма сотворил людей.

Когда работа была завершена, он спросил Майю, скоро ли начнется игра.

«Прямо сейчас», – ответила она, схватила Брахму, рассекла на миллионы крошечных кусочков, вложила по одному в каждого человека и сказала: «Игра началась! Я буду пытаться заставить тебя забыть, кто ты, а ты попробуй снова себя найти!»

Майя сотворила сон, и Брахма до сих пор, до дня сегодняшнего, пытается вспомнить, кто он на самом деле. Брахма здесь, внутри нас, а Майя не дает ему выйти из забытья.

– Но ведь должен быть какой-то выход? – спросила я, пораженная новой подсказкой об иллюзорности мира. Микери́н грустно улыбнулся.

– Конечно! Ведь есть еще Бог-Абсолют, и он видит, как Майя издевается над его сыном. Поэтому он воплощается в телах простых людей и пробуждает их. И мы снова на короткий миг становимся Брахмой и вспоминаем о своей божественности, – сказал он.

– На короткий миг? А что потом? Мы опять погружаемся в иллюзию?

– Да. Ведь Брахма не может найти свои другие кусочки.

– О нет, мне нужна какая-то надежда! Так нельзя! – воскликнула я, готовая разрыдаться от безысходности. Художник поднялся и быстро пересек комнату, оказавшись рядом со мной. Его лицо было совсем близко, и глаза сияли, подобно солнцу.

– Когда мы просыпаемся и начинаем искать свои частички, мы постигаем хитрость Майи. Мы пробуждаем других людей и соединяемся. Чем дольше нам удается бодрствовать, тем слабее становится иллюзия. Когда мы соберем все свои частички, мы выйдем из игры! – горячо проговорил он.

Неожиданно раздался стук в дверь, в комнату вошла девушка-помощница.

– Пора начинать, – сказала она.

– Что начинать? – не поняла я.

– Шоу, – улыбнулся Микери́н и подмигнул мне.

– Разве это еще не все?

Художник с девушкой переглянулись и засмеялись.

– Прошу! – сказал мужчина, приглашая меня выйти в зал.

Там уже не было кромешной темноты. Все было залито голубым неоновым светом. Стены были украшены барельефами с фигурами людей. Заиграла музыка, и фигуры ожили. Они начали плавно двигаться и перемещаться. Это было потрясающе. Музыка становилась все быстрее, и люди начали меняться. Движения их становились все более резкими. Чем агрессивнее и громче становилась музыка, тем неприятнее было смотреть на людей. Они превращались в животных, со злобным выражением лиц и звериным оскалом, предавались чревоугодию, пьянству и разврату. Это было ужасно! Я не могла больше выносить этих картин и закрыла глаза. Мне показалось, что наш мир катится в бездну и Брахма никогда не станет больше целостным. В этот момент я почувствовала прикосновение руки. Я открыла глаза, Микерин стоял рядом. Он наклонился ко мне и прошептал: «Выход есть!»

Неожиданно над нашими головами вспыхнул свет, и я увидела хрустальные сферы. Они начали мерцать разными цветами. Гул нарастал, люди-барельефы корчились в своем неистовстве. Хрустальные сферы дрожали. И вдруг раздался оглушительный звон, сферы взорвались и миллионом сверкающих осколков посыпались на пол. Гости ахнули и присели, закрывая голову руками. Я тоже инстинктивно сделала так же. Но Микери́н опять прошептал: «Это всего лишь голограмма».

А над нашими головами в этот момент засияла радуга. Люди на барельефах замерли и стали смотреть наверх. Их лица стали спокойными и одухотворенными. Они смеялись и обнимались. Радуга продолжала сиять, а под ней материализовывался величественный изумрудный город.

– Ну конечно, кое-кто возомнил себя волшебником из страны Оз, – услышала я голос Макса. Он стоял рядом и держал меня за руку. Я начала оглядываться, ища глазами художника. Но его нигде не было видно.

– Давай выбираться отсюда, иначе нас затопчут, – сказал Макс и потянул меня к выходу.

– Но я еще не взяла интервью, – начала было я и увидела девушку-помощницу. Я пробралась к ней.

– Где Микерин? Мне надо поговорить с ним, – сказала я.

– Он уже уехал, – ответила помощница.

– Уехал? Куда? А как же интервью?

Она пожала плечами.

– Но мне нужно будет согласовать с ним статью. Вы можете дать его номер? – спросила я.

– Я дам вам свой. – Она протянула визитку. – Связи с общественностью – это моя работа.

Я поблагодарила ее и пошла к выходу, где меня ждал Макс. Мы сели в машину. Я все еще была под впечатлением от невероятного действа. Макс же казался раздраженным.

– Умеют ведь люди делать деньги на какой-то глупости! – сказал он.

– Мне кажется, это было великолепно! – произнесла я. Макс ухмыльнулся.

– Шоу для сопливых девчонок!

– Извини?

– О, прости! Я не тебя имел в виду.

– Макс, в чем дело? Почему у тебя такая реакция на интереснейшую выставку? – спросила я, удивленная его поведением.

– Просто мне кажется, что это событие слишком раздули, – уже мягче ответил он.

– Но об этой выставке особо нигде не было информации. Талантливый человек показал свою работу. Что в этом плохого?

– Я неправ! Устал на работе и что-то расклеился. Не обращай внимания, – попытался исправить ситуацию Макс и, приобняв, поцеловал меня в висок. – Кружка крепкого кофе – и я буду в порядке.

Мужчина с надеждой посмотрел на меня.

– У меня нет кофе, я его не пью. К тому же уже поздно, а мне завтра рано вставать, – сказала я.

– Спокойной ночи, – проговорил он и даже не вышел меня проводить. Подойдя к подъезду, я оглянулась, Макс быстро удалялся, а габаритные огни его машины зловеще краснели во тьме летней ночи.

7. Распутываем паутину

Мы сидели с Никосом в кафе возле редакции и пытались разобраться со свалившейся на меня информацией.

– У меня в голове такая каша. Я не могу понять, при чем здесь три восьмерки, Иисус, хрустальные сферы и фараоны? – сказала я. – Если это какие-то знаки и подсказки, то я сдаюсь! Я решительно ничего не понимаю.

– Ну, связь определенно есть, – сказал Никос. – Сейчас я тебе кое-что покажу. Когда ты мне вчера рассказала про выставку и про сферы, я сразу вспомнил про Сальватора Мунди.

– Кто это? – не поняла я.

– «Спаситель мира» с латинского, – ответил нумеролог, что-то рассматривая в своем телефоне.

– То есть Иисус?

– Именно! Авторство этой картины, написанной в 15 веке, приписывают Леонардо да Винчи. Смотри. – Никос протянул мне свой телефон. На картине был изображен Иисус Христос в характерных для эпохи Ренессанса синих одеждах; правой рукой он совершал крестное знамение, а левой держал прозрачную сферу.

– О Боже! – воскликнула я.

– Да, это он, – улыбнулся мой друг.

– Но как? Я никогда не видела этой картины. Почему он держит сферу? Что это означает?

– Вообще считается, что сфера на этой картине символизирует мироздание. Но это еще и небесная твердь, о которой написано в Библии. А именно купол над нашей землей, – объяснил Никос. – Эта картина является подсказкой. Леонардо да Винчи был ученым и изучал оптические иллюзии и преломление света. На картине он изобразил сферу, полую внутри. Это не стеклянный шар, а именно полая сфера. Если внимательно присмотреться к искажениям на одежде и руке спасителя за шаром, то становится понятно, что он полый. Ошибок здесь быть не может, так как Леонардо был профессионалом в этой области.

– Это невероятно, – проговорила я.

– Ты говоришь, на выставке сферы взорвались, – продолжал Никос, – это прямой намек на разрушение купола. Очевидно, что Микери́н знает о Вселенной намного больше, чем мы можем себе представить.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ты когда-нибудь слышала версию о плоской Земле?

– Да, я читала об этом. Фантастическая теория.

– Не думаю, что это фантастика. Все больше людей, среди которых ученые и исследователи, приходят к мнению, что плоская Земля существует. Но нельзя сказать и о том, что нас обманывают, рассказывая о Земле-шаре. Постараюсь объяснить. Представь шар. Если его разделить пополам и отбросить одну половину, то получится полусфера с плоской поверхностью. Понимаешь? – сказал Никос, увлеченно жестикулируя руками.

– Ну, предположим, что так, – согласилась я.

– Так вот, мы живем именно на этой плоской поверхности. А сверху нас закрывает хрустальный купол. По форме он является полусферой, а соответственно, все вместе выглядит как шар. То есть и та и другая теория правильна. Мы живем на плоской Земле, и в то же время наша планета – это шар, состоящий из земной и небесной тверди, – торжественно заключил мужчина.

– Допустим, что это так. Но какое отношение все это имеет к выставке? – спросила я.

– Микери́н показал выход. И он в разрушении купола, или стеклянной сферы. Он так искусно и наглядно изобразил разложение нашего общества. В начале сотворения жизнь на Земле была прекрасной, это был рай. Но потом планету захватили и решили сделать из свободных людей рабов. Для того чтобы мы не могли больше связаться с Богом, над Землей установили хрустальный купол и погрузили всех в иллюзию. Цивилизация пошла по иному пути. Мы ушли от духовности к потребительству. Мы перестали радоваться и благодарить. Любовь у нас выражается в подарках, счастье – в покупке очередной «игрушки». Мы забыли, кто мы и зачем мы здесь. Но есть светлые силы во Вселенной, которые пытаются спасти Землю от порабощения. Для этого они присылают лучших своих представителей, чтобы они воплотились в матрице, пробудились сами и помогли осознанию как можно большего количества людей. Когда человечество поймет, что оно живет в иллюзии, купол будет разрушен и над миром воссияет радуга, – закончил Никос.

– Значит, Микерин – посланник светлых сил? – улыбнулась я.

– Не только он. Ты тоже! – подмигнул мне друг.

– О да, – засмеялась я. – В моей голове сейчас полный хаос.

– Но ты же ищешь выход?

– Знаешь, Ник, мне кажется, я ищу его с самого детства, – я стала серьезной. – Меня всегда преследовало чувство, что я здесь лишняя, что мой дом где-то далеко. У меня не так много детских воспоминаний, но одно я очень хорошо помню. На улице, где жила моя бабушка, умер сосед. Он был уже очень стар. Но все грустили и плакали. А я, маленькая девочка, сидела в кустах и смеялась. Я радовалась за него. Это воспоминание очень долго не давало мне покоя, я стыдилась тех своих чувств, думала, что я бессердечная. А сейчас мне стало все понятно. Я просто всегда знала, что где-то нас ждет настоящий дом. Я радовалась за дедушку, потому что он оставил наконец матрицу и вернулся к своей настоящей звездной семье. – На моих глазах появились слезы. Я почувствовала, что мой внутренний ребенок наконец обрел прощение и понимание. И он благодарил меня за это. Та девочка из моего детства смотрела на меня с любовью и благодарностью.

– Я понимаю тебя, дорогая! У меня самого есть похожие воспоминания. Именно поэтому, став взрослым, я увлекся нумерологией. Я тоже пытался найти истину.

– Ник, я так благодарна тебе! Просто не представляю, что бы я делала одна со всей этой информацией. Скорее всего, я бы убедила себя, что схожу с ума…

– И опять бы уснула.

– Да. Но сейчас я все равно не знаю, что мне делать. Я не понимаю, что я ищу, – растерянно проговорила я.

– Вся Вселенная помогает тебе, являя знаки.

– Я хочу еще раз увидеть Микери́на. Я много раз грезила о нем во сне и наяву. Мне стыдно признаться, но в подростковом возрасте я мечтала о таком мужчине, – улыбнулась я, закрывая лицо руками.

– А может быть, ты просто его помнила? – спросил Никос.

– Что ты имеешь в виду?

– Может быть, вы встречались уже? В прошлой жизни или дома?

– Ты думаешь…

– Это просто версия! Я постараюсь узнать что-нибудь о нем. Здесь не может быть случайностей. Наверняка его имя – это очередная подсказка. У меня есть знакомая, она профессор египтологии. Очень увлеченная этой темой дама. Я поговорю с ней. Возможно, она укажет нам путь, – сказал Никос.

– Хорошо. Позвони мне сразу, как только что-нибудь узнаешь, – попросила я.

– Конечно! А ты будь, пожалуйста, осторожна со своим новоиспеченным женихом. Я думаю, его появление в твоей жизни неслучайно. Матрица пытается усыпить тебя! – предупредил нумеролог.

– Как это? – не поняла я.

– Знаешь, что сильнее всего привязывает нас к этому иллюзорному миру? – спросил он.

– Что?

– Семья, а особенно дети!

– Поэтому у тебя их нет? – спросила я. Никос загадочно улыбнулся и поднялся из-за стола.

После работы я заехала в гости к родителям. Они жили в небольшом доме на краю леса. Мне всегда доставляло удовольствие навещать их и бродить по лесным тропинкам. Так я приводила себя в гармоничное состояние после напряженного трудового дня. Сегодня мне как никогда требовалось расслабление. Весь день я пыталась создать приличную статью о Микери́не из практически нулевого интервью. Потом еще Никос выдал мне столько противоречивой информации, что в моей голове опять поселилась «бешеная обезьяна», которая ни на миг не замолкала.

Мама вызвалась погулять вместе со мной. Мы шли по тропинке и любовались цветами, растущими на поляне.

– Ой, смотри, огоньки! – воскликнула мама. – Удивительно, что они до сих пор цветут.

– Да, поздновато для огоньков, – согласилась я.

– Помнишь, когда приезжала тетя Стелла, мы тоже видели огоньки в августе? – спросила мама.

– Ты что-то путаешь, тетя Стелла приезжала зимой, – сказала я.

– Она никогда не приезжала зимой. Это было лето, мы еще ездили купаться на залив.

– Может быть, это было в другой раз?

– Она приезжала только один раз, и это было в августе. Ты, наверное, забыла. Прошло уже лет пятнадцать, – ответила мама. Но я-то точно помнила, что в тот год выпало много снега. Был конец декабря, и мы все вместе ходили по магазинам и покупали новогодние подарки. Тетя Стелла наряжала с нами елку и украшала дом гирляндами. Я это помнила отчетливо.

Мой мир опять рушился. Я понимала, что опять что-то пошло не так. Как будто компьютерная программа опять дала сбой и подсунула мне не те файлы. А что если матрица может в любой момент изменить свой алгоритм, стереть ненужную ей информацию, а вместо нее записать другую? Что если в данный момент я лишилась каких-то важных и необходимых мне данных? И это сделали так срочно, что не уследили и загрузили лишние воспоминания? Или я попала в параллельную реальность, в которой тетя Стелла приезжала в августе? Моя голова была готова взорваться, но мама отвлекла меня своими вопросами.

– Что происходит в твоей личной жизни? – спросила она.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Значит, все-таки что-то происходит? Я просто так спросила, – ответила мама.

– Ну, я встречаюсь с одним мужчиной. Хотя не уверена, что это можно назвать отношениями, так, несколько раз поужинали. Это коллега мужа Марго, – неуверенно сказала я.

– Правда? Как интересно!

– Ну, не знаю… Он предлагает более серьезно общаться. – Я нервно почесала голову.

– Ну, это же здорово! Кто он, как его зовут? – возбужденно проговорила мама.

– Зовут его Макс. У него свой бизнес, и он… – я запнулась. – Нормальный!

– Нормальный? Что это значит?

– Ну, хороший. Не знаю… Марго говорит, что это мужчина мечты! – раздраженно ответила я.

– Алиса, ты взрослая женщина, тебе 35! Ты все еще ждешь принца? – проговорила мама.

– Знаю, знаю! Мне уже пора иметь двоих детей, мужа, трех собак и загородный дом! Ну, извини, что не оправдала твоих надежд! – воскликнула я.

– При чем здесь мои надежды? Я хочу, чтобы ты была счастлива!

– Мам, я – счастлива! У меня все хорошо! И позволь напомнить: я не так уж давно развелась!

– Не злись! Я желаю тебе только добра!

– А можешь не желать мне ничего? Просто позволь мне жить своей жизнью и все! – взбунтовалась я. Мама замолчала и включила свою любимую манипуляцию – «обиженное лицо». До дома мы не проронили ни слова. Мне пора уже было ехать.

– Мам, не обижайся, пожалуйста! Как только я разберусь в своих отношениях, я сразу тебе все подробно расскажу, – сказала я.

– Ладно, – ответила мама, но не сняла маску «обиженного лица».

8. Шоковая терапия

В эту ночь я долго не могла заснуть. Нет, я не думала о матрице и стеклянном куполе. Я мечтала о Микери́не. Я представляла, как он обнимает меня своими сильными руками и смотрит в глаза. Я вспоминала улыбку на его губах, и мне отчаянно хотелось оказаться с ним рядом. Я понимала, как нелепы эти фантазии, но ничего не могла с собой поделать. Мужчина, которого я видела всего один-единственный раз, захватил все мое воображение.

Утром я первым делом вернулась к своей статье. Я прочла то, что написала накануне, и удивилась, насколько чудесно все получилось. Каким-то волшебным образом мне удалось ухватить саму суть выставки. Причем так, что это не выглядело эзотерическим бредом. Я преподнесла мысли Микерина как некую современную философию, способную изменить мир. Все выглядело вполне достойно.

Я отправила статью девушке, которая отвечала за связи с общественностью, и попросила Микерина перезвонить мне, чтобы я могла задать ему еще несколько уточняющих вопросов. Я так надеялась услышать его голос, но через пару часов пришел ответ, который смертельно разочаровал меня: «Статья прекрасная! Нас все устраивает. Ничего добавлять больше не нужно. Спасибо!»

Я была в отчаянии. У меня не было никаких шансов еще раз встретиться с художником. «Это глупо, безнадежно и совершенно нелепо! – думала я. – Почему меня вечно манит туда, где я не нужна? Чего я добиваюсь? Я абсолютно ничего не знаю об этом человеке и при этом ломлюсь в закрытые двери!» В этот момент зазвонил телефон. Это был Макс. Я даже обрадовалась его звонку.

– Привет, Макс!

– О, ты еще не внесла меня в черный список? – пошутил он.

– С чего бы это? Как у тебя дела? – я разговаривала с ним очень мило, и это приободрило его.

– Хорошо! Спасибо, что интересуешься. Не хочешь поужинать сегодня со мной?

– С удовольствием!

– Отлично! Тогда я вечером заеду за тобой, – радостно сказал Макс.

– Договорились! – ответила я и положила телефон на стол с таким видом, словно только что кому-то что-то доказала.

Вечером мы встретились у подъезда. Макс был как всегда безупречен. Я подумала, что он, очевидно, регулярно посещает салон красоты, так идеальны были его стрижка, ногти, борода. Я же была довольно скромна в своем наряде. Всего лишь маленькое черное платье. Сдержанная элегантность. Когда мы сели в машину, Макс подал мне подарочную коробочку.

– Это тебе, – сказал он.

– Что это? – напряглась я.

– Всего лишь извинение за то, что вел себя как болван, – ответил мужчина. – Открой.

Я развернула подарок. В коробочке лежал чудесный браслет.

– О, я не могу… – начала я.

– Да перестань! Это мелочи, – сказал он и надел браслет мне на руку.

Я была не особым любителем драгоценностей и не могла по достоинству оценить подарок. Я бы ни за что не отличила настоящие бриллианты от простой бижутерии. Поэтому ситуация для меня была до крайности нелепой. Если это бриллианты, то это слишком дорогой подарок. А бижутерию Макс вряд ли стал бы дарить. Это было бы не в его стиле! Я просто не понимала, как мне вести себя. Драгоценности никогда не вызывали во мне восхищения. Поэтому я спокойно сказала:

– Спасибо!

– Не стоит благодарности, – ответил Макс. Я почувствовала, что он разочарован. Он никак не мог угодить мне, и это его злило. Моя эмпатия тяжело мне давалась. Я так отчетливо ощущала эмоции других людей и старалась сделать так, чтобы их не обидеть, что при этом все становилось еще хуже. Я решила как-то исправить ситуацию и предупредила:

– Только шубу мне не дари, я не ношу меха!

Макс удивленно посмотрел на меня, а я вжалась в сидение и решила больше молчать. Мы подъехали к его дому.

– Разве мы не собирались поужинать? – с тревогой спросила я.

– Я решил удивить тебя и приготовил ужин собственноручно, – сказал Макс, подмигнув мне.

– Ну, ладно, – вяло сказала я, выходя из машины. Мне не хотелось оказаться с ним наедине в квартире. Это не вписывалось в мои планы. Но я вспомнила слова мамы и решила вести себя как взрослая женщина.

Когда мы вошли в квартиру, я увидела красиво сервированный стол. Там уже стояли фрукты и какие-то закуски.

– Ты хочешь сказать, что все это ты сделал сам? – подозрительно спросила я. Макс улыбнулся.

– Скажу одно: я старался!

– Очень профессионально, – сказала я.

– Прошу! – Макс отодвинул стул и пригласил меня за стол. Я села и взяла кусочек сочной груши.

– А ты нетерпелива. – Макс погрозил мне пальцем. Он налил в бокалы вино и подал мне.

– Хочешь меня споить? – пошутила я.

– Надеюсь, мне не придется этого делать, – ответил он. Напряжение между нами таяло. Я расслабилась и смотрела на него уже другими глазами. «Почему я не могу стать счастливой с этим мужчиной? – думала я. – Он приятный, надежный. Мама права, пора уже мне перестать грезить о принцах и принять реальную жизнь».

Мы сделали по глотку, и Макс достал из духовки зажаренную утку.

– Сегодня на ужин у нас дичь, – довольно сказал он, водружая на стол блюдо.

Я нервно кашлянула.

– Что-то не так? – спросил он, заметив мою растерянность.

– Макс, я не хочу тебя обидеть, но я не ем мяса, – немного виновато проговорила я. Пока мужчина суетился на кухне, я осмотрела стол и поняла, что, кроме фруктов, есть мне совершенно нечего, все блюда были мясными.

Макс пристально посмотрел на меня. Затем взял свой бокал и подошел к окну. Он был зол.

– Извини, но я не думала… – начала я, но он меня перебил.

– Знаешь, Алиса, а тебе трудно угодить! – сказал он, резко повернувшись. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебе хоть что-то понравилось! Мех ты не носишь, мясо не ешь, бриллиантам не рада! Кто ты, Алиса? Ангел во плоти?

Я встала из-за стола и попятилась к двери.

– Наверное, мне лучше уйти, – пролепетала я.

– Стоять! – закричал Макс и с яростью бросил свой бокал в стену. Разлетевшись на кусочки, он оставил на белой поверхности кроваво-красный след. Я вздрогнула от неожиданности и зажмурила глаза. Макс подскочил ко мне и схватил за горло.

– Ты издеваешься надо мной? – прошипел он мне в лицо, глаза его пылали злобой.

– Макс, что с тобой? Прекрати! – Я попыталась вырваться, но он схватил меня в охапку и впился в мои губы жадным поцелуем.

– Может быть, так с тобой надо обращаться? – И он снова начал меня целовать, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Я почувствовала страх. Мы были одни, и спасения ждать мне было не от кого. Он был явно не в себе.

Макс потащил меня к кровати. Я пыталась ухватиться за стены, за стулья. Потянув за скатерть, я уронила на пол все, что стояло на столе. Раздался звон битой посуды, Макс оглянулся и от неожиданности ослабил свою хватку. Мне удалось освободиться, и я изо всех сил толкнула его в грудь. Он сделал шаг назад, поскользнулся и плашмя упал на пол, ударившись головой о край стола. Я бросилась к двери. Открыв замок и поняв, что меня никто не преследует, я оглянулась. Макс лежал на полу в луже крови. Я выбежала в подъезд и захлопнула за собой дверь.

Не помню, как я добралась до дома. Я была в шоке от всего, что произошло. Подходя к подъезду, я увидела полицейскую машину. Неужели они так быстро нашли меня? Мое сознание было не способно логически размышлять. Я попятилась назад. Домой мне нельзя было идти. Я пока еще не придумала алгоритм действий. Я не понимала, что мне делать. Вызывать скорую и полицию? Скрываться? Мне надо было сначала прийти в себя. Я вышла на проспект и увидела вывеску небольшой гостиницы.

Сняв номер, я укрылась в комнате. Я помылась под горячим душем, облачилась в белый махровый халат и с головой залезла под одеяло. Меня трясло.

Не знаю, сколько прошло времени, я была словно в тумане и мало что понимала. В соседнем номере раздались голоса. Постояльцы ссорились. Вскоре разговор перерос в крик. Я закрыла уши руками. За стеной происходила какая-то борьба, крики, брань. Я поняла, что там началась пьяная драка. Потом компания вывалила в коридор. Они стали стучать в двери. В мою в том числе. Меня била нервная дрожь. Через некоторое время раздались торопливые шаги и возня в соседней комнате. Потом все затихло.

Неожиданно снова раздался настойчивый стук в дверь.

– Откройте, полиция!

Я старалась не шевелиться и не подавать признаков жизни. Но стук повторился.

– Алиса Альбертовна, откройте, это полиция!

Я поняла, что я в ловушке. Я подошла к двери и трясущимися руками повернула замок. На пороге стоял мужчина в форме. Он представился, показал мне удостоверение и вошел в мой номер.

– Извините за беспокойство, но мне нужно взять с вас показания, – сказал он, доставая планшет с протоколом. – Мне нужен ваш паспорт.

Я, словно робот, достала документ из сумочки и села на край кровати.

Полицейский начал заполнять что-то, потом подозрительно посмотрел на меня.

– Вы живете через дорогу?

Я кивнула.

– А что же вы делаете здесь? – спросил он.

– Тараканов травят, – как-то очень быстро для своего шокового состояния ответила я.

– В соседнем номере произошла потасовка. Вы что-нибудь слышали?

– Они ругались, кричали, – сказала я.

– Я записываю вас свидетелем. Если понадобится, то мы вызовем вас.

– Понятно.

Я подписала, где он мне указал, даже не читая протокол. Единственным моим желанием было поскорее избавиться от него. Когда полицейский ушел и все затихло, я снова забралась с головой под одеяло. Всю ночь я пролежала, дрожа и вздрагивая от каждого звука.

Утром я решила, что нет смысла ждать, все равно Макса кто-нибудь обнаружит, и чем раньше это произойдет, тем лучше. Скрываться и жить в постоянном страхе я не могла. Поэтому я позвонила Марго. Я была так измотана и слаба, что она не сразу меня узнала.

– Алиса? Это ты? Что случилось? – спросила подруга.

– Марго, я в беде, – заплакала я.

– Ты где? Что произошло? – заволновалась она.

– Ты знаешь, где живет Макс? Езжай к нему!

– Да ты можешь наконец объяснить, что случилось?

– Мне кажется… мне кажется, я… – я ревела навзрыд.

– Ты у него, что ли? Господи, да что произошло-то? – не на шутку испугалась подруга.

– Просто езжай к нему! – кое-как сказала я и отключила телефон. Я уткнулась в подушку, чтобы мои истеричные рыдания не слышал весь отель. Моя жизнь была разрушена. Через несколько минут раздался звонок телефона. Звонила Марго. Я не хотела говорить, но она звонила так настойчиво, что я ответила.

– Так, Алиса, скажи, где ты, и я приеду! Макс сказал, что ты ушла от него еще вечером. Где ты? – спросила подруга.

– Кто сказал? – опешила я.

– Да Макс же. Я только что с ним разговаривала. Он сказал, что вы поссорились из-за убитой утки и ты убежала от него.

– Это тебе Макс сказал? – не верила я.

– Ну конечно! Что происходит вообще?! – воскликнула Марго.

– Я не знаю. Ладно, извини, что побеспокоила. Я в порядке, – проговорила я. Знала бы Марго, какой камень упал у меня с души.

– Я сейчас приеду к тебе! Где ты? – не унималась подруга.

– Я тебе позже перезвоню, – сказала я и совсем отключила телефон.

Я была так рада, что Макс жив и, судя по всему, не собирается заявлять на меня в полицию. Я быстро оделась и поспешила домой. Было очевидно, что полицейская машина вчера вечером поджидала не меня.

Дома я приняла ванну и привела себя в порядок. Я взглянула на часы. Уже два часа как я должна была быть на работе. Только я включила телефон, как он зазвонил. Это был главный редактор. Я хотела извиниться, но он не стал меня слушать.

– Алиса, меня достали твои опоздания! Ты не пришла на совещание с министром. Ты уволена! – и он бросил трубку. И тут до меня дошло, что сегодня у меня с утра была запланирована очень важная встреча. Я упала на кровать и разрыдалась.

9. Тайны египетских фараонов

Это был самый прекрасный сон в моей жизни. Разноцветный туман создавал вокруг меня причудливые узоры и фантастические образы. Я плыла через него, испытывая невероятную легкость и блаженство. Туман стал рассеиваться, и сквозь него начал пробиваться нежный изумрудный свет. Он становился все отчетливее, и вскоре прямо перед моим взором возник изумрудный город. Я явно видела башенки и шпили, выточенные из сияющего камня. Город вибрировал и переливался, словно он был всего лишь миражом.

Я приближалась и уже видела впереди большие резные ворота. Меня манило туда с невиданной силой. Я заметила, что у ворот меня ждет какой-то человек. Мое сердце забилось сильнее. Я узнала его. «Вот твой ключ», – услышала я тихий нежный голос и увидела на своей ладони какой-то предмет. Я побежала к воротам, боясь не успеть, но туман начал сгущаться и закрывать от меня призрачный город. Я все еще боролась с ним, пытаясь не потерять из вида любимый силуэт, но туман был беспощаден. «Нет!» – закричала я и проснулась.

Я сидела в кресле у Никоса. Он заботливо налил мне чаю и накрыл пледом.

– Тебя изрядно потрепало, – сказал он, после того как выслушал мой рассказ.

– Да уж… Как я могла в такое вляпаться?

– Ты тут ни при чем. Я тебе уже говорил, что шутки с матрицей опасны. Ты начала светиться, и «антивирус» заметил тебя, – проговорил Никос.

– Кто? – не поняла я.

– Программа, которая следит за тем, чтобы матрица работала. Ты начала просыпаться, и они восприняли это как хакерскую атаку. Сначала подсунули тебе «пряник» в виде Макса. Если бы ты повелась на это, то могла бы вполне счастливо прожить с ним остаток этой жизни. Но ты отказалась засыпать и продолжила поиски. Поэтому тебе дали «кнута», чтобы ты напугалась. А еще подкинули проблем, чтобы, решая их, ты опять погрузилась в сон небытия.

– Господи! Это было ужасно! Ужасно! – воскликнула я, закрывая лицо руками.

– Бедная моя, – сказал Никос, садясь рядом и обнимая меня за плечи. – Давай я тебе налью немного коньячка?

– Нет уж, лучше валерьяночки! – ответила я и изобразила вымученную улыбку.

– А я, между прочим, узнал кое-что интересное, – подмигнул мне друг.

– Я не хочу больше плохих новостей! – взмолилась я.

– Ну, не такие уж они и плохие. Это касается твоего художника. Я поговорил с Марией Донас, египтологом. Помнишь, я тебе говорил о ней? Так вот, она рассказала интересную историю про фараона Микерина. Он был младшим сыном Хеопса. Он стал править Египтом после смерти своего отца и брата, которые показали себя как жестокие, кровожадные правители. Микерин же был другим. В его сердце всегда жила любовь к людям, он был сострадательным и справедливым правителем. Народ любил его и обожествлял. Микерину всегда были не по душе действия отца и брата. Поэтому он со всей страстностью принялся искупать вину, как он считал, своих предков. При его правлении активно начали строиться храмы, народ получил право возделывать поля, больше не приносились кровавые жертвы. Микерин был самым праведным судьей и милосердным правителем.

* * *

Солнце было еще высоко, и его жар обжигал смуглую кожу фараона. Но он все шел и шел вперед, не обращая внимания на раскаленный песок. Тяжелые мысли не давали покоя ему уже несколько недель. После смерти отца и старшего брата бремя правления государством легло на его плечи. Но он не был готов к этому. Микерин понимал, что жрецы ждут от него продолжения политики Хеопса, но она была так чужда и отвратительна его душе, что он не мог даже представить себя в роли кровожадного царя.

Микерин вырос в тени своего брата Джедефра, который должен был принять бразды правления от отца. Хеопс был жестким и авторитарным правителем, он не признавал слабости в подчиненных, а уж тем более в своем наследнике. Он воспитывал Джедефра похожим на себя, внушая сыну собственные понятия о мире и его месте в нем, а к Микерину относился равнодушно. Зато мать души не чаяла в нежном спокойном сыне. Хенутсен быстро поняла, что Джедефр для нее недосягаем, и ей оставалось только смириться с неизбежным. Всю свою материнскую любовь она направила на младшего ребенка.

Микерин рос любознательным и умным мальчиком. Его привлекали законы природы и разнообразие животного мира. В отличие от своих старших родственников Микерин не интересовался охотой и войной. Он мог долгими часами сидеть в тени деревьев и любоваться рекой. У него была тесная связь с матерью, и им обоим доставляло большое удовольствие вести философские беседы под звездным небом.

Иногда Хенутсен брала сына к старцу Акилу. Акил был оракулом, и к его предсказаниям обращался даже сам Хеопс. Но старик очень любил Хенутсен. Она словно заменяла ему погибшую дочь. Царица была добра к нему и прислушивалась к его советам. Микерину нравилось присутствовать при их беседах. В такие минуты он чувствовал себя счастливым.

Однажды, в очередную встречу, мальчик сидел на берегу ручья и любовался игрой двух ярких бабочек. Акил и Хенутсен расположились поодаль.

– Мое сердце неспокойно, отец, – сказала царица. – Я предчувствую беду. Хеопс просто одержим строительством своей пирамиды. Много людей гибнет. Боги не простят ему этого!

– Темные силы завладели нашим правителем. Они толкают его на безрассудные поступки. Мы ничего не сможем с этим сделать, – вздохнул оракул.

– Народ недоволен! Люди ненавидят своего фараона. Это может привести к трагедии, – произнесла Хенутсен, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. Даже в моменты отчаянья она не хотела нарушать спокойствие своего любимого сына.

– Ты должна быть сильной, – сказал Акил и положил свою морщинистую руку на ее плечо. Их взгляды встретились, и царица поняла все без слов.

– Но Джедефр еще слишком юн. Он во всем старается походить на отца, а в своей жестокости даже превосходит его. Он не сможет стать справедливым правителем. Жрецы получат безграничную власть! – в отчаянии воскликнула царица. Микерин вздрогнул и обернулся, он почувствовал тревогу в голосе матери. Хенутсен посмотрела на него с нежной любовью и улыбнулась.

Оракул закрыл глаза. Его фигура стала абсолютно неподвижной, и только глазные яблоки под плотно закрытыми веками пришли в беспорядочное движение. Царица знала, что в этот момент на старца снизошло откровение. Она продолжала тихо сидеть, не мешая оракулу общаться с богами. Через некоторое время Акил открыл глаза. Хенутсен с надеждой устремила на него свой взор. В этот момент к ним подбежал Микерин. Оракул тяжело поднялся и поклонился мальчику, затем развернулся и пошел прочь. Глаза царицы наполнились слезами. Она обняла сына и крепко прижала его к груди. Судьба Микерина была решена.

После смерти Хеопса власть перешла к его старшему сыну. Жрецы ликовали. Джедефра не интересовала политика, он был одержим развлечениями. Светильники в его дворце горели всю ночь, вино лилось рекой, а рабыни сменяли друг друга в его постели. Жрецы пользовались его безрассудным поведением и ради своего обогащения поднимали налоги и угнетали народ. Египет погрузился в темные времена. Недовольных казнили без суда на городских площадях. Хенутсен тяжело переживала это, она пыталась поговорить со старшим сыном, но он не хотел ее слушать. И однажды утром Микерин нашел свою мать бездыханной. Это была страшная потеря для юноши. Никто не был так близок и дорог ему. Хенутсен была его светом. Он сложил ее тонкие руки на груди и поцеловал в губы.

– Не волнуйся за меня! Я пройду свой земной путь, и мы встретимся в царстве Осириса, – прошептал Микерин, утирая слезы.

Джедефр устроил пышную погребальную церемонию. Микерина там не было. Ему невыносимо было видеть мумифицированное тело своей любимой матери, он не хотел принимать участие в жертвоприношениях. Он удалился в пустыню и провел там несколько дней. В песках он оставил свою юность. Во дворец вернулся зрелый мужчина.

И вот сейчас он снова брел по пустыне. Обычно пески завораживали и успокаивали его. Но в этот раз тревога не покидала его сердце. Микерин не успел еще залечить сердечные раны после смерти матери, как на него свалилась ответственность за судьбу Египта. Джедефр правил недолго. Однажды, после обильного застолья, фараон решил прокатиться на колеснице и, упав с нее, расшибся насмерть.

Жрецы решили, что с Микерином проблем у них будет меньше. Спокойный и тихий юноша никогда не воспринимался ими всерьез. После погребальной церемонии Джедефра жрецы принялись делить власть, будучи уверенными, что наследник Хеопса не станет заниматься политикой и экономикой, а передаст бразды правления в их руки, являясь при этом номинальным царем. Но Микерин думал по-другому.

Солнце клонилось к закату, и на горизонте возник оазис. Микерин прищурился. «Мираж», – подумал он, но все равно двинулся дальше. Оазис становился все реальнее, и вскоре фараон оказался в живительном саду. «Почему раньше я не видел его?» – думал мужчина. Буйная растительность восхищала своим разнообразием и обилием цветов. В самом сердце оазиса Микерин обнаружил небольшой водоем с кристально чистой прохладной водой. Он расположился на берегу и глубоко задумался, глядя на зеркальную гладь озера.

«О, моя царица, почему ты покинула меня так рано, когда ты нужна мне так сильно? – возносил он молитвы матери. – Мне необходимы твои мудрые советы и поддержка! Я остался совсем один, все жрецы будут против меня. Но я уверен, что должен искупить грехи предков и своими благочестивыми поступками смыть кровь народа с их царственных рук».

Микерин так глубоко погрузился в свои мрачные мысли, что не заметил, как его уединение было нарушено. Он вздрогнул, когда услышал всплеск. С противоположного берега озера кто-то нырнул в воду. Фараон пригнулся ближе к земле, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Его зоркие глаза пристально следили за фигурой в воде. Он понимал, что уязвим сейчас как никогда, живя тихой спокойной жизнью, Микерин не привык заботиться о своей безопасности. В густой растительности могли прятаться его враги. Мужчина осторожно поднялся и бесшумно, подобно дикой кошке, двинулся вдоль берега, внимательно осматриваясь по сторонам. Когда он обошел озеро и оказался на противоположном берегу, из воды вышла девушка. Ее длинные, черные, как смоль, волосы струились по стройному телу. Она подняла лицо к солнцу и прикрыла глаза в наслаждении. Сердце молодого фараона пропустило один удар. Никогда еще ни одна женщина не волновала его так сильно.

Девушка тем временем подняла с земли тонкое белое покрывало и обернулась в него, закрепив ткань на талии золотым поясом. Затем в ее руках появился какой-то сияющий предмет, который на миг ослепил Микерина своим светом. Девушка резко обернулась и увидела фараона. На ее лице отобразился страх, но очень быстро исчез, и она поклонилась ему.

– Я приветствую тебя, правитель, – сказала она.

– Кто ты? – спросил фараон, выходя из укрытия.

– Имя мое – Амизи. Я живу в этом оазисе, – ответила девушка. Она смотрела ему прямо в глаза без малейшего страха. Ее зеленые глаза сияли, подобно звездам в ночном небе. Микерин не мог оторвать от нее своего взгляда. Что-то необычное было в ее облике и поведении.

– Ты живешь здесь? Одна? – удивился он.

– Да, – сказала она. – Это мой дом.

Фараон подошел ближе и увидел в ее руках хрустальную сферу, которая и ослепила его.

– Что это? – спросил он.

– Мой проводник, – сказала она и ловко спрятала шар в складках своей одежды.

– Почему я никогда раньше не видел тебя?

– Может быть, твой взор был обращен в другую сторону? – улыбнулась девушка. Ее смелость и прямота очаровывали фараона. Он подошел ближе, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть незнакомку. Она была стройная, высокая, с изящной фигурой и тонкой талией. Красивое лицо выражало спокойствие и нежность.

– Откуда ты? – спросил Микерин.

– Я пришла из Тентиры.

– Мне кажется, я нашел то, что искал, – задумчиво произнес фараон.

– И что же это? – спросила Амизи.

– Оракул Акил как-то предрек мне, что в песках я найду сокровище, – ответил Микерин, и на его слегка обветренных губах появилась легкая улыбка.

10. Месть матрицы

Погода портилась. В воздухе чувствовалось дыхание осени. Листья на деревьях начали желтеть, и в душе поселилась тоска. Я ехала от Никоса и представляла фараона, который рискнул пойти против системы. Перед глазами всплывал образ художника Микерина. Я мысленно облачала его в царские египетские одежды. Мне было невыносимо одиноко, как будто именно я в этот момент приняла решение идти против устоявшейся системы, объявить войну матрице и выйти из игры. По сути, так оно и было, но осознание пришло ко мне только сейчас.

Я понимала, что странный художник знает гораздо больше, чем я или Никос. И самым лучшим вариантом для меня сейчас было бы найти Микерина и поговорить с ним. Я решила съездить по адресу выставки и попытаться там хоть что-то разузнать о нем. Дорога повела меня на окраину города. Завернув в переулок, я не увидела ни ярких огней, ни машин на парковке, ни нарядных людей. Только клочки газет и опавшие листья метались в свете фар, подгоняемые ветром. Не было и намека на светское мероприятие. Тяжелые железные ворота производственного здания были закрыты на массивный замок. Выходить из машины мне совсем не хотелось, в темных углах мерещились призраки. Где-то в глубине души я понимала, что именно так все и будет, но не могла не проверить. Я хотела использовать все шансы, даже самые ничтожные. Я развернулась и поехала домой.

Оставив свой автомобиль на парковке, я пошла к дому. Уже возле подъезда меня догнала машина, которая ехала очень быстро. Водитель даже и не думал притормаживать возле большой лужи. Колесо попало в яму, и меня с ног до головы окатило грязной водой. Чувство беспомощности накрыло меня волной. Я расплакалась. Слезы бежали по моим щекам бурным потоком, я вытирала их ладонью, размазывая грязь по лицу.

Войдя в подъезд, я столкнулась с консьержем. Он посмотрел на меня подозрительно, без малейшего сочувствия и спросил:

– Вы из 114 квартиры?

– Да, – устало ответила я.

– Тогда это вам! Повестка, – сказал он, с любопытством заглядывая мне в лицо. Я молча взяла протянутый листок бумаги. Это была повестка к судебному приставу по взысканию какого-то долга. Я точно знала, что никому ничего не должна, но неприятности, навалившиеся на меня в последнее время, говорили об обратном.

Я поднялась в квартиру. Сил совершенно не осталось, и эмоциональное состояние было хуже некуда. Я упала на диван и закрыла глаза. В этот момент раздался звонок домофона. Я не пошевелилась. Зазвонил телефон. Это была Марго. Я не хотела никого видеть, но все же ответила.

– Пусти меня, подруга! Я звоню тебе в домофон, – воскликнула она, услышав мой голос.

Ворвавшись в мою квартиру подобно урагану, Марго засыпала меня миллионом вопросов. Я попросила двадцать минут, чтобы привести себя в порядок и принять ванну.

Немного восстановив свои силы, я предстала перед подругой, как перед дотошным дознавателем.

– Алиса, что с тобой, черт возьми, происходит?! – воскликнула она.

– Даже не знаю, с чего начать…

– Ты выглядишь скверно!

– Спасибо! – улыбнулась я.

– Ой, прости, я не то хотела сказать! Что произошло у вас с Максом? Ты тогда меня здорово напугала! – тараторила подруга.

– Я сама напугалась. Мы были у него, и вдруг он стал агрессивным…

– Кто? Макс? – перебила меня Марго. – Этого не может быть! Он всегда такой сдержанный!

– Я тоже так думала. Но в тот вечер с ним что-то произошло. Он чуть не задушил меня…

– Да ты что! Я не могу в это поверить! Но ведь что-то произошло между вами? Почему он разозлился?

– Объективных причин, поверь мне, не было. Я сказала, что не ем мясо, и он разозлился, схватил меня за горло и начал душить. Я толкнула его, он упал и ударился головой об угол стола. Я думала, что убила его, – я начала плакать. Жуткая сцена той злополучной ночи встала у меня перед глазами.

– Ну что ты, не плачь, – попыталась меня успокоить Марго. – Это все, конечно, ужасно, но все ведь обошлось! Макс в порядке.

– Ты уверена, что он в порядке? – спросила я, вытирая слезы.

– Во всяком случае, говорил он со мной вполне бодро. Значит, ты его отшила, – протянула задумчиво подруга.

– Да не отшивала я его! Просто не порадовалась его подарку так, как он этого ожидал, и не стала есть его еду!

– Так он тебе еще и подарил что-то? – Глаза Марго возбужденно сверкнули.

– Ой, кстати, надо ему вернуть… – Я бросилась в прихожую и стала лихорадочно рыться в сумочке. – Вот!

Я протянула Марго бархатную коробочку с браслетом. Она с нетерпением открыла ее.

– О боги! – воскликнула подруга. – Это же стоит целое состояние! И ты не поблагодарила его за эти роскошные бриллианты?

– Почему? Я сказала спасибо. И, к твоему сведению, я не знала, что это бриллианты! Хотя вряд ли это изменило бы что-то… – попыталась оправдаться я.

– Ну ты даешь! Понятно, почему Макс взбесился, – расхохоталась Марго. – Я могу навестить его и вернуть драгоценности, если ты, конечно, этого хочешь.

– О, пожалуйста! Я буду очень тебе благодарна! – Я сложила руки в молитвенном жесте и с надеждой посмотрела на нее.

– Так и быть, – согласилась подруга, изображая на лице безразличие. На самом же деле ей страстно хотелось увидеть Макса и узнать подробности злополучного вечера от него. – Тогда я пойду, а ты отдыхай! Завтра созвонимся.

Оставшись наедине со своими мыслями, я рухнула в кровать и уткнулась лицом в подушку. Единственным моим желанием было сейчас уснуть, погрузившись в пустоту без сновидений и кошмаров. Я вспомнила о практике засыпания, которой меня научил Никос. Надо было лечь на спину, расслабиться и поочередно отключать все части тела. Решив, что сейчас самый лучший момент для практики, я перевернулась на спину и ощутила легкий укол в бок. Я откинула одеяло и в полутьме увидела небольшой предмет, который отливал металлическим блеском. Я взяла его в руки и включила ночник. Это был египетский крест Анкх. Но как он оказался в моей постели? Страх с новой силой накатил на меня. Оглядываясь по сторонам, я начала подниматься с кровати. Меня не покидало чувство, что я где-то уже видела этот крест совсем недавно, но ощущение, что за мной следят и кто-то прямо сейчас может находиться в моей квартире, парализовало мой мозг. Стараясь двигаться бесшумно, я обошла все комнаты и убедилась, что никто не скрывается в темных углах моего жилища. Я снова взглянула на крест и вспомнила. Я уже видела его! Я была уверена в этом абсолютно точно. Я уже держала его в руках, но это было во сне. Это был ключ от призрачного изумрудного города.

Первым порывом было срочно разыскать художника Микерина и показать ему свою находку. Почему-то мне казалось, что ему это будет интересно. Я нашла визитку его помощницы и набрала номер, но холодный безжизненный голос сообщил, что такого абонента не существует. Последняя ниточка, соединяющая меня с таинственным художником, оборвалась. Но я не привыкла отступать. Открыв ноутбук, я стала с упорством маньяка искать любую информацию по словам: Микерин, современный художник, хрустальные сферы и прочее. Я открывала и открывала новые страницы и вкладки, передо мной проплывали фараоны и магические шары для гадания, но я не сдавалась. И Вселенная сжалилась надо мной. На одном из сайтов я увидела информацию о выставке необычного художника. Расстояние в тысячу километров меня не смущало, я быстро купила авиабилет на утро и тут же провалилась в глубокий сон.

Я проснулась за пять минут до будильника. Настроение мое было прекрасным, я чувствовала себя бодрой и полной жизненных сил. Приятное ощущение скорой встречи с Микерином не покидало меня всю дорогу до аэропорта. В руке я сжимала Анкх и верила, что этот ключ откроет передо мной все двери.

Подойдя к стойке регистрации, я протянула работнице аэропорта свой паспорт. Она несколько минут изучала его, а потом сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.