Агриппина Касьянова
Грех и другие рассказы

Her name was Alice ¹

I invite you to a world where there is no such thing as time

And every creature lens themselves to change your state of mind

And the girl that chase the rabbit drank the wine and took the pill

Has locked herself in limbo to see how it truly feels

To stand outside your virtue no one can ever hurt you

Я приглашаю тебя в мир, где не существует такого понятия, как время,

И где каждое существо готово перевернуть твой образ мыслей.

Девочка, что бежала за кроликом, выпила вина и проглотила пилюли,

Замкнулась в состоянии неопределённости, чтобы понять, каково это на самом деле —

Быть вне добродетели.

От автора ;)

Посмотрев в выходные очередную американскую сказку, я задумалась над однообразием сюжетов. Всегда любовь вспыхивает между главными героями, всегда они тупят, всегда сомневаются. В итоге их сомнения берут верх, они неловко прощаются, и… и в последние минуты фильма, один или другой что-то там понимает (или ему помогают понять), страстный поцелуй и тд и тп

К чему я все это написала? К тому, что жизнь-то еще более однообразна, чем кино.

1. Алиса

– Здравствуй, девочка! Как тебя зовут?

– Здравствуйте! Алиса, – опустив глаза, всегда отвечала Лиза. А потом ее мама долго и путано объясняла, что трехлетний ребенок вбил себе в голову это имя, на самом деле зовут девочку Лиза, и что она просто слишком любит Алису Кэрролла и Лису-Алису. Из чего мамины знакомые делали вполне логичный вывод, что не надо трехлетнему ребенку читать Кэрролла (что они имели против Буратино, история умалчивает), да и вообще читать вредно, от этого начинают думать.

***

– Лиза! Я не хочу, чтобы ты это делала! – мама оставалась единственным человеком, который называл девушку Лизой. Даже учителей Алиса выдрессировала постоянным повторением своего псевдонима. Блажь трехлетнего ребенка не прошла за десять лет, Лиза стала Алисой, под этим именем ее знали, лишь на него она откликалась. Только мама продолжала твердить ее настоящее или, как сама Алиса предпочитала говорить, «первое» имя.

– Я уже вполне взрослая, – заявляла 14летняя девочка. – Я имею право поменять имя.

Бесконечные споры ни к чему не приводили, они продолжались и продолжались. Алиса прекрасно понимала, почему мама так настаивает на первом имени (которое, кстати говоря, матери не нравилось), вначале имя напоминало маме отца, а ей всегда нравилось причинять самой себе боль, потом мазохизм переродился в простое упрямство, которое, между прочим, унаследовала Лиза-Алиса, в три года решившая стать не собой.

В новом, пахнущим взрослостью, паспорте в графе «имя» значилось Алиса. Свирелкина Алиса Юрьевна. Алиса…

Победа. Только вот над кем? Над мамой? Нет, она всегда спорила из упрямства. Над окружающими? Опять нет, они вообще никогда не возражали против переименования. Над собой? Хм, вот уж с кем, а с собой она была точно заодно (несмотря на постоянные споры и небольшие стычки).

– Над всеми! – вслух произнесла девочка, и высоко подняв голову, прошествовала сквозь толпу к выходу из паспортного стола. «Интересно, как выйти из стола?» – «Как вошла, так и выходи», и продолжая абсурдный спор с собой, Алиса, теперь не Лиза-Алиса или Алиса-Лиза, а только Алиса поспешила домой, готовить вареники.

***

– Как скучно, нестерпимо скучно и грустно, и некому руку подать.., – рассуждала сама с собой уже почти взрослая Алиса, изучая новости в контакте.

– Алиса! Кофе!

«Надоел ты мне, Петр Васильевич, старый хрыч»! Кофе-телефон, телефон-кофе, разве для этого она пять лет маялась дурью в университете?

Почти (ключевое слово) взрослая Алиса вместо приготовления кофе, взяла со стола книжку, закрыла глаза и, глубоко вздохнув, открыла ее наугад.

«Беги!» – сказала не очень умная книжка.

«Бежать», подумала, умолчим об умственных способностях, девушка.

Вместе с чашкой, Алиса принесла начальнику заявление. Сказать, что Петр Васильевич был удивлен, не сказать ничего, сказать, что он был в ярости – промолчать о его состоянии.

Но, так или иначе, девушка через две недели оказалась совершенно свободна. В корзине для бумаг, стоящей под ненавистным письменным столом без перьев², Алиса оставила старые замшевые туфли, своеобразное прощание со скучной работой.

– Я свободна, – произнесла она вслух, подставляя лицо мартовскому солнцу.

– Свободна для чего? – спросила она у себя через пару минут бездумного стояния.

Алиса думала, думала и начинала потихоньку понимать, что ответить нечего.

– Для жизни! – громко произнесла она, и показала самой себе язык, жалко сама не могла этого увидеть.

2. Кроличья нора

Свобода без денег не долго приносит радость. Два дня отвалявшись, три отгуляв, Алиса начала маяться. И понеслось. Интернет – job ру – принтер – пыльный диплом – собеседования.

– Почему вы ушли с прошлого места работы?

– Ваша цель в жизни?

– Есть ли у вас опыт работы в туристическом бизнесе?

– Мы с вами свяжемся.

– Позвоните через три дня.

– Оставьте ваш контактный телефон.

– Спасибо. Мы подумаем…

– Бла-бла-бла…

Кто-нибудь считал бессмысленные часы в интернете? Ментоловые сигареты? Чашки с горьким кофе? Во рту привкус тоски. Пальцы летают над клавиатурой. Возраст, опыт работы, образование. Профессиональные качества. E-mail…

– Как ты без меня, милый ненавистный, совсем не похожий на ворона, письменный стол? Не обижает ли тебя новая секретарша? Говорит ли она каждое утро твое любимое: «здравствуй, деревянная сволочь»?

– Как вы, хамоватые злобные охранники? Кого вы теперь мучаете предъявлением пропуска, который я всегда забывала?

– Как ты, мой громко и матом поносимый провайдер? Все также тормозишь, когда нужно срочно закрыть контакт? Также мелко пакостишь сотрудникам?

От воспоминаний сомнительных, но ставших такими милыми на расстоянии, радостей, Алису отвлек телефонный звонок. Только один человек мог звонить в час ночи.

– Привет, мама! – вместо «алё» произнесла девушка.

– Лиза, – голос бодрый, даже слишком. – Я нашла тебе работу!

– Клоуном в цирке? – не удержалась от сарказма героиня.

– Нет, в связи с кризисом, клоуны погорели. Будешь ухаживать за слонами.

– Мама, ну ладно, бедные слоны помрут с голода. Что за работа-то, серьезно?

– Хм, чем тебе слоны не угодили? Помнишь Дениса?

Черт! Пол ушел из-под ног, перед глазами замелькали черные точки, а сердце провалилось куда-то вниз. Алиса падала, летела в темную душную глубокую кроличью нору, со всех сторон на нее надвигались воспоминания. Прямо в лицо летело гигантское чертово колесо, маленькие бутылочки божоле, ноги опутал шарф небесно-голубого цвета, глаза защипало от яркого нездешнего солнца…

Помнит ли она Дениса? Сердце пронзала сладкая боль.

Денис.

Глаза голубые.

Волосы каштановые.

Улыбка кота.

Денис.

Женат.

Двое детей.

Старше на десять лет.

Шансов НЕТ.

Денис…

– Да, конечно, мамочка, – выдавила охрипшим голосом Алиса, и потянулась за сигаретами. Глаза заболели от пролитых много лет назад детских слез.

– Так вот. – то ли мама ничего не заметила, то ли сделала вид. – Помнишь, когда я тебя с ним познакомила, он работал гидом. Мы еще в Выборг ездили?…

Алиса все падала в темноту.

Маленькая девочка с двумя темными косичками. Такая взрослая по своим собственным меркам – 11 лет! И Он. С неизменной полуулыбкой, волшебными глазами, и, пробирающим до самой души обращением «милая», чуть растягивая «м»… У девочки, упивающейся романами о мушкетерах, королевах и стихах, не было шансов устоять. Первая любовь, которую никто не заметил, но которая осталась самой сладкой и самой стойкой. Превратилась в единственную, потому что… потому что ШАНСОВ НЕ БЫЛО И НЕТ.

Все ниже и ниже, падение стремительно, но бесконечно. 14 лет. Джинсы, пацанская тишотка, фенечки на запястьях. Европа. Париж. Монмартр, голуби у Сак ре кер, особый вкус воздуха. И «Здравствуй, милая!».

Стихи на салфетках, слабость в ногах, слезы ярости.

Еще дальше. Когда же Алиса упадет и сможет, наконец, прогнать воспоминания, напугав их черепно-мозговой травмой?

Алисе 18 лет. Уверенный взгляд, шпильки, ирония над собственной детской влюбленностью. Мамин день рождения. Конечно, Денис на правах ее лучшего друга уверенно входит в мир Алисы вместе со своей женой, вместе со старшим сыном и, улыбаясь, рушит всю уверенность и взрослость. Девочке снова 11 и снова, как в первый раз, опускает она глаза, прячет зависть, тоску, бессилие и .. любовь.

Денис? Помнит ли она Дениса?

– Лиза, – голос матери выдернул ее из норы воспоминаний обратно на прокуренную кухню. – Лиза, ты слушаешь?

– Ой, мамочка, дорогая, я тебе перезвоню.

Не дожидаясь ответа, Алиса бросает трубку и позволяет слезам радости или боли одержать победу над взрослой 25летней собой. Потому что ей снова 11, но она уже не может скрыть приторную муку души. Она летит, или падает?

Сколько минут надо для того, чтобы выплакать любовь?

Один, два, три, четыре – хватит, еще минутку…

– Мам, прости, у меня кофе убежал, – и опять тот же беззаботный голос, та же глуповато-прикольная девочка, вечно радуется чему-то.

– Ну, ты и чучундра! – произнесла мама с улыбкой.

– Так что ты там говорила про Д..Дениса?

«Я могу сказать с первого раза это имя, могу, Денис, Денис, Денис!!!», – повторяла про себя девушка, строя зеркалу рожи.

– Алиса!!! Ты опять не слушаешь! Иногда мне кажется, что ты не изменилась с пяти лет.

– Прости, мама.

Мама рассказывала и рассказывала, что–то важное, что-то про работу, работа нужна, она дает деньги, деньги зачем? Алиса никак не могла сосредоточиться. Зачем деньги? Чтобы покупать. Что?

– Мне ничего не надо, – вслух проговорила она.

– Лиза! Два часа ночи, я тебе уже битый час объясняю! Короче, мне надоело! Я сказала, завтра в 12 выходишь на стажировку!

– Стажировку?

– Все, неделю постажируешься, как раз сезон начнется, и вперед!

– А курсы гидов заканчивать не надо? – с надеждой на избавление, спросила девушка.

– Нет, Денис тебе завтра все подробнее расскажет. Иди спать, котя.

– Спасибо, мамочка, спокойной ночи.

Алиса сидела с телефонной трубкой несколько минут, чувствуя, как ее затягивает в старую нору воспоминаний.

– Ну, хватит! – сказала она сама себе. Я пошла спать, а ты можешь тут сидеть!

– Я тоже пойду спать, – ответило ей второе я.

3. Сон, похожий на сказку, или сказка, похожая на сон.

Алиса сидела на скамейке в парке и отчаянно боялась. От страха она не смогла позавтракать, и теперь с тоской рассматривала взятые с собой бутерброды. До встречи еще полчаса, паника выгнала девушку из дома гораздо раньше, чем нужно.

Храбрый воробей подскакал к брошенным на траве туфлям.

– Здравствуй! – вежливо приветствовала гостя Алиса. – Голодный?

Воробей оказался не слишком воспитанным, он промолчал, подозрительно разглядывая девичью обувь на шпильках.

– Мда, и я не понимаю, как можно ходить на таких каблуках, – согласилась с птицей Алиса, и бросила ему кусочек бутерброда с сыром.

– Едят ли воробьи сыр? – вслух спросила девушка. – Интересно, а у тебя есть жена, дети? Черт, к чему это я!

– Опять со мной споришь? – спросила Алиса саму себя.

– Заканчивай разговаривать вслух сама с собой, в дурку угодишь рано или поздно.

Воробей не улетал, ждал, поганец, продолжения банкета. В каком-то абсурдном состоянии нереальности Алиса скормила невежливой птице весь завтрак.

– До свидания, Джек, мне пора.

Воробей промолчал.

***

Бизнес центр находился не далеко от парка, прямо на берегу Невы. Переходя мост, Алиса подмигнула Авроре. Ей всегда было жаль крейсер, некогда огромный, наводящий ужас, прекрасный в своей смертоносности корабль превратился в аттракцион для туристов, как-то уменьшился и потерял большую часть величия, убитого присосавшимися ларьками с сувенирами. Только с воды Аврора еще казалась чем-то удивительным.

– Что тебе снится, крейсер Аврора, в час, когда солнце встает над Невой? – промурлыкала девушка.

Ей казалось, что реальный мир дрожит, зыбкая пелена вот-вот спадет с него и Алиса проснется и окажется в совсем другом месте, окажется не собой, а кем-то другим. Ей вдруг захотелось, чтобы мост обрушился, погребя ее страх в толще мутной воды.

– Ты сегодня явно в чужом уме, – одернула она сама себя.

Девушка глубоко вздохнула, стараясь совладать с паникой, вытерла влажные ладони о пальто и подняла повыше голову.

В голове билось, как птица в стекло, настойчиво и обреченно только одно воспоминание. Маленькая кухня, открытая форточка, завитки табачного дыма в темном воздухе, и тихий голос над ухом «Аллиса», растягивающий вторую букву ее имени. Его дыхание на щеке, запах дорогого табака и мяты. Почему она не обернулась тогда? Растерялась? Всегда перебирая, словно четки, эти минуты, Алиса вспоминала, что испугалась, потому что где-то в соседней комнате мама, потому что праздник, потому что в любой момент кто-то из гостей мог захотеть курить, потому что она окаменела от его близости. Сколько она так стояла, чувствуя, как сигарета обжигает пальцы? Сколько секунд верила? Обернуться она смогла только, когда Дениса позвали из комнаты.

Со временем, Алиса убедила саму себя в бессмысленности этой сцены. Во-первых, Денис, наверное, хотел попросить зажигалку. Во-вторых, он всегда чуть заметно растягивал звуки «л» и «м», поэтому то, как он произнес ее имя, не важно. В-третьих, она была не совсем трезва, поэтому превратно расценила его поведение. В-четвертых,…

Но на этом чертовом мосту, Алиса теряла один за другим объяснения, и, ломая все баррикады разума, в ее душу рвались воспоминания того вечера. Потемневшие глаза Дениса, когда он, прощаясь, поцеловал ее в щеку, и полный ненависти и боли взгляд его жены. А еще, почему-то испуганный голос матери, ни с того ни с сего, произносящий: «Алиса, не забудь позвонить Саше, ты собиралась с ним встретиться завтра. Такой хороший мальчик у нашей Лизы». Мама терпеть не могла этого самого Сашу, никогда больше ни до, ни после, она не говорила о нем ничего более менее нормального.

Еще один судорожный вздох. Алиса тряхнула короткими черными волосами.

– Мост заканчивается. Соберись! – приказала она себя.

***

Впечатление от разговора с Денисом Алиса охарактеризовала одним словом «туманно». Нет, все ясно и понятно, только в голове девушки туман. И самое паршивое, туман этот розового цвета.

Казалось, Денис совсем не изменился, он будто застрял в районе 25 лет, мужчина-мальчик. Из пресловутого тумана всплывали здравые мысли, пока Алиса шла к метро. Она опять начала говорить сама с собой, причем вслух:

– Так, за неделю мне надо вспомнить все, что я знаю о Городе, хм, маловато…

– Нормально, а ты видела, какие глаза?

– Алиса, не отвлекайся, надо в библиотеку.. Глаза…

– Вот и я о них

– На меня уже косо смотрят, я не понимаю, какого они цвета?

– Он женат давно и счастливо, серые!

– Нет! Голубые.

– Заткнись!

– Не хами! И не показывай мне язык.

– А ты рожи не строй, экскурсовод, блин, новоиспеченный! Все поехали в Маяковку! А если прикоснуться к его ресницам, что будет?…

И так тихо разговаривая, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих, одинокая фигурка в расстегнутой куртке, медленно шла к метро, не замечая холодного ветра с привкусом моря.

***

Алиса и не подозревала, что настолько органично впишется в абсолютно чуждую ей раньше работу. Ей нравилось все, бейджик с именем, синий шарфик с названием фирмы Дениса, слегка ошалевшие туристы, микрофоны, автобусы, тихое гудение кондиционера, даже очереди в музеи ей нравились. Но больше всего ее радовало то, что она не успевала думать, ни о Денисе, ни о себе.

Наверное, лето пронеслось бы очень быстро, а потом она бы нашла нормальную постоянную работу и закрыла бы навсегда книгу с бесконечной историей несуществующей любви, если бы… Слишком много бы.

День не обещал ничего нового, несмотря на то, что это был день ее рождения. Алиса работала уже почти три месяца и чувствовала себя вполне уверенно. Девушка как всегда проспала на 20 минут, как всегда бегом бежала до метро и красилась в вагоне, как всегда проклинала высокие каблуки, стоя на вокзале с табличкой, как всегда попала в пробку и очень долго рассказывала про речку Мойку. Но весь день, у нее было странное ощущение волшебства, приправленное изрядной долей плохих предчувствий.

Интуиция ее не обманула. В два часа планировались лодки, это было любимое Алисино занятие, она всегда обожала воду. И потом белые катера, мосты, симпатичные капитаны, не упускающие возможности пофлиртовать с девушкой. Город с воды казался другим, более близким, родным. Ей всегда нравилось под мостами, будто видишь что-то недоступное другим, что-то интимное и прекрасное.

Наплевав на предчувствия и другие гадости, Алиса старалась думать только о предстоящей речной прогулке, когда ее мысли прервал телефонный звонок.

–Аллиса, привет! – голос Дениса выбил почву из-под ног, девушка превращалась в таящее на жаре мороженное, когда слышала растянутое «л» в своем имени. А она так радовалась, что почти не пересекается со своим любимым начальником, так вот он сам звонит.

–Ммилая, я пришлю тебе сейчас жену с детьми покататься, посадишь, хорошо? – зачем во вполне деловом разговоре растягивать чертовые согласные?!

– Конечно, – пропищала Алиса, – мы будем на причале минут через пятнадцать.

Повесив трубку, Алиса машинально достала из сумки пудру, и, пожелав своему отражению счастливого дня нерождения, отметила неестественный румянец на щеках.

– Возьми себя в руки немедленно! – вслух приказала она себе и глубоко вздохнула.

Ей было не важно, что Алла с детьми придет именно в ее праздник, она и не собиралась афишировать это сомнительнее торжество, но лучше бы она не приходила. Никогда.

Жена Дениса уже стояла на причале с двумя симпатичными мальчиками подростками. Как она постарела! Никогда не отличавшаяся особой красотой женщина с возрастом стала почти уродливой. Ее некогда густые светлые волосы потемнели, а глаза были отравлены извечной ненавистью к Алисе, о происхождении которой девушка старалась не думать.

– Как ты думаешь, – про себя спросила Алиса, – почему он такой замечательный на ней женился? Любовь?

– Потому что, – философски заметило ее второе более рассудительное я, – хорошим людям всегда не везет с женами и матерями.

– Я бы с тобой поспорила, дорогая, но некогда!

Разговаривая с собой, Алиса подошла к женщине.

– Здравствуйте, Алла.

– Алиса, совсем взрослая уже, – девушка удивилась злобе в ее голосе.

– Здравствуйте, Алиса, – весело произнес старший мальчик с голубыми как у отца глазами, – Меня зовут Артем, а это Тима.

Девушка улыбнулась, она помнила Артема еще с маминого дня рождения, ребенок был тогда похож на маленькое солнце, он не изменился, только вырос. А вот Тима был тихим мальчиком, пробурчав «здравствуйте», он даже не поднял глаз.

– Привет, – искренне улыбнулась Алиса, хотя неприятное ощущение от слишком пристального изучающего взгляда Аллы обволакивало ее, мешая дышать.

Это была самая тяжелая экскурсия в недолгой карьере героини. Казалось, Алла пришла смотреть на гида, а не на город. Если бы можно было убить взглядом, Алиса давно была бы мертва от этого беспардонного злобного изучения. Девушка молилась всем богам, чтобы ее голос не дрожал, чтобы слова не вылетали из памяти и, чтобы быстрее как можно быстрее все закончилось. Алиса не понимала, почему ее так ненавидит женщина, с которой она никогда и не говорила больше десяти минут. Откуда ей было знать, что уже десять лет муж глубоко несчастной Аллы произносит «Алиса» во сне.

После экскурсии Артем подошел к Алисе поблагодарить, в то время, как его мать с младшим братом, даже не попрощавшись, выходили с корабля.

– Папа просил передать вам, – проговорил он, протягивая девушке небольшую коробочку, – С днем рождения!

– Спасибо. – На автомате проговорила Алиса.

– До свиданья, удачно доработать сегодня и отпраздновать! – весело воскликнул мальчик и побежал за матерью. А Алиса так и стояла, пытаясь стряхнуть с себя чужую ненависть и поверить в то, что сжимала во влажной ладони подарок от Дениса.

Открывать коробку Алиса боялась, ей почему-то стало казаться, будто там что-то такое, что изменит ее навсегда.

– Так, хватит, открывай, мистическая моя! – опять сама с собой.

Внутри оказался маленький кулон с золотой цепочкой – точная миниатюрная копия ангела на шпиле Петропавловской крепости. Дрожащими пальцами девушка погладила подарок и резко захлопнула футляр, словно обжегшись. Теперь надо позвонить и сказать спасибо. Она оттягивала этот звонок как могла. Сначала очень долго селила туристов в отель, потом долго и подробно отвечала на вопросы про шопинг и музеи, потом ездила в магазин с водителем автобуса, чтобы купить продукты на работу, вечером намечался маленький праздник по случаю ее дня рождения. Погруженная в собственный страх перед телефонным звонком, девушка не замечала откровенного желания в глазах водителя.

По дороге в офис, где ее уже ждали несколько гидов и водителей, Алиса, забравшись с ногами на заднее сидение автобуса, заставила себя набрать номер.

– Денис, здравствуйте! Спасибо большое за подарок, не стоило, мне как-то неудобно….

Погружаясь в звуки его голоса, отказывающегося от благодарности и желающего всяких радостей на день рождения, Алиса не подозревала, что волшебство только начинается.

***

Алисе достался волшебный кулон, он вмиг превратил ее игривую радостную маску в настоящее лицо. Девушка забыла о своих страхах, о брошенных поклонниках и упущенных возможностях. Она любила всех, любила жизнь и даже себя, стоило только прикоснуться к миниатюрному ангелу на шее.

Тихая музыка , пустой офис, ничего незначащие подарки от коллег, все так нравилось, казалось совсем другим, окрашенным мягким светом первой любви.

В ослеплении, находясь в какой-то другой, параллельной сладко-слепой реальности, она не замечала намеков водителя, его порочных взглядов, желания случайно прикоснуться к ее обо всем забывшему телу.

Только когда все вышли из здания, она краем сознания почувствовала опасность.

– Алиса, тебя подвезти? – плотоядные интонации в голосе.

– Нет, спасибо, – испуганный ответ.

Потом поцелуи, прощания, все разошлись, не заметив Алисиного испуга, или сделав вид, что не заметили.

– Я провожу до метро…

Отказаться неудобно, идти с этим противно…

Тихий шум засыпающего города, темные улицы, сальная болтовня парня. И вдруг резкое прикосновение, как удар, рот наполняет чужая слюна, отвращение, онемение, страх, нет, животный ужас. А руки уже шарят по ее телу, сквозь одежду Алиса ощущает липкие прикосновения. Тошнит. Вокруг никого, бежать невозможно, она почти теряет сознание. Алиса пытается оттолкнуть мужчину, но это еще больше его распаляет. Девушка пытается освободиться, сквозь шок и ужас, она только сейчас осознает, что сейчас случится. Как через вату, в ее мозг бьется единственная мысль – умереть! Умереть, только бы не этот человек, не его руки, запах, от которого хочется кричать.

Наконец, каким-то чудесным образом, она свободна. Какая-то сила отбрасывает водителя, а Алиса медленно оседает на землю. Словно сквозь пелену из черных точек и тошноты, она видит какую-то борьбу, но мозг отказывается что бы то ни было воспринимать. Она закрывает глаза.

Ее кто-то трясет, и Алиса видит перед собой глаза Дениса посеревшие почти до черноты.

– Что эта мразь с тобой сделала?

Девушка не в состоянии ответить, она лишь мотает головой.

Денис подходит еще ближе, обнимает, уговаривает. Заставляет идти, идти назад к набережной, к спасительной воде.

***

Они сидели на набережной, каменный парапет холодил кожу через джинсы. И, глядя на воду, молчали друг о друге. Темная река манила Алису, в сознание, освобожденное пережитым страхом, заглядывали забавные идеи. Она вспоминала книгу, в которой маленькая девочка прыгнула в реку, чтобы ее спас главный герой, потому что она была влюблена. Интересно, а если прыгнуть в Неву, ее кто-нибудь спасет? Она ведь родилась неподалеку, в роддоме, который давно не существует, а существует ли она? Алиса все больше погружалась в мир собственных полубезумных фантазий, воображая, как ее тело погружается в темноту воды. Только сердце девушки помнило, что рядом Денис, и именно оно, заставило ее обернуться, так быстро, что она успела заметить восхищение в его взгляде, обращенном совсем не на воду. Чтобы прогнать эту иллюзию или не совсем иллюзию, она резко встала и повернулась спиной к реке и к Денису, но оказалась при этом слишком близко к тому, кого искала во всех своих мужчинах, и не в своих, честно говоря, тоже.

– Аллиса, – его голос не разрушил волшебства, – ты такая красивая.

– В темноте особенно, – попыталась она перевести все в шутку.

Девушка спиной чувствовала его взгляд, и прекрасно понимала, что сейчас могут осуществиться все ее самые смелые мечты.

И снова она ощутила дыхание на своей щеке, запах мяты. Его руки мягко развернули ее, и Алиса ударилась об его взгляд.

– Не смотри на меня так.

– Как? – прошептал Денис.

Время остановилось, сердце, казалось, разорвется от приторной боли. Страх поднял свою змеиную голову, он обвивал девушку, шипя ей на ухо: «если ты сейчас не уйдешшшь, большшше никто тебе не будет нужен… никогда… ты будешшшь одна, ты не сможешшшшь посмотреть в глаза своему отражению… беги, Алиссса, беги! Сейчас! Беги!»

Алиса понимала, что надо бежать, но она не могла. Девушка видела свое отражение в голубых глазах, свой страх, неуверенность и .. свою красоту.

Денис убрал растрепанные ветром волосы с лица Алисы, от этого легкого, наполненного любовью, прикосновения, девушка задрожала и закрыла глаза. Секунды падали в пустоту, снова затикали часы, только очень медленно, так же медленно как стучало ее сердце, она сейчас умрет, сердце остановится и она умрет, и, видит Бог, будет самым счастливым человеком на земле. Ей хотелось проснуться, все это было настолько похоже на ее полусны – полугрезы, только почему так медленно и так страшно?

«Беги, Алиссса, ты подошшшшшла слишком близко… Беги!». Девушка мягко, но настойчиво попыталась освободиться из плена мужских рук, но Денис резко прижал ее к себе, и она почувствовала прикосновение холодных губ. Алиса уже не понимала, на каком свете она находится, и уверилась бы в своей смерти, если бы не чувствовала, что у нее начинается жар. Она физически ощущала, как мысли одна за другой покидают ее разум, последней ушла «наверное, так сходят с ума».

Плеск воды, его губы, согретые ее теплом. Ее руки перебирающие, его волосы. Его тело так близко. Надо ближе, еще ближе, чтобы не слышать, как поет тишина.

– Пойдем, – Алиса теряет сознание от его тихого шепота.

Они идут вдоль Невы. Тишина опутывает тело девушки, заполняет сознание, и ей уже не важно, куда он ведет ее.

Снова офис, тихий писк отключаемой сигнализации, зеркало в лифте отражает их страстные поцелуи.

Его кабинет. Отражение света настольной лампы в окне. Алиса не успевает думать, она не помнит своего имени, все ее существо заполняет странное ощущение полусна. Денис шепчет «прости» расстегивая ее рубашку, перед кем он извиняется? Губы, теплые, ею согретые губы на коже, темные длинные ресницы, прикосновения, боль в сердце, только он, больше никто не нужен. Никогда.

4. En ma fin est mon commencement

³

Алиса смотрела на Дениса, обнимающего ее во сне.

– Аллиса, – повторял он, еще крепче прижимая к себе, – Моя Алллиса.

Зачем жить, если безумная мечта исполнилась? Что теперь делать, загнав себя в комнату с множеством дверей, а ключ так далеко? Девушке страшно. Он проснется, что он скажет? Что сделает? Она не выдержит этих мук.

Тихо, боясь разбудить Дениса, девушка выскальзывает из его рук.

– Еще темно, давай уйдем.

– Давай, вдруг он проснется, – прошептала Алиса в ответ Алисе.

– Смотри, какой он красивый, я так его люблю.

Стараясь не шуметь, девушка надевает джинсы, находит под диваном вторую босоножку, у двери ветровку, тише, еще тише.

Подкрадывается, словно воровка, к спящему и крадет последний поцелуй с его губ.

– Ты действительно, воровка, – говорит она себе, – Он не принадлежит тебе.

Страх шипит «беги, Алиссса», подгоняя ее.

***

Выключен телефон. Пятая чашка кофе за вечер. Алиса очень устала, она бродила весь день по набережным, тушь размазалась, джинсы в пятнах, но ей наплевать. Она не может уснуть, если бы она не ушла, если бы они встретились раньше, если бы, как невидимые четки перебирает она «если бы», и понимает, что это конец.

Безмолвие квартиры разрывает звук домофона. Настойчиво, звонок проникает в ее тело, вызывая рефлекс, Алиса подходит к двери и, молча, поднимает трубку.

– Алллиса, ты слышишь меня? – голос, его голос, девушка автоматически подносит руку к подаренному кулону.

– Алиса! – он уже кричит, – открой мне дверь! Прости, я не хотел, то есть хотел, но… Почему ты ушла? Алиса, я …

Свет в квартире гаснет. Денис где-то в другом мире, пятью этажами ниже договаривает «люблю тебя!», но девушке уже все равно. Она сама разрушила мечту. То, что произошло между ними, это то, ради чего она жила, а теперь нет смысла и нет сил.

Алиса стоит у погибшего домофона и ждет, она чувствует чей-то взгляд за спиной. Медленно поворачивается – зеркало.

Девушка не может разглядеть в полутьме своих глаз, она накланяется все ближе, ближе, касается гладкой поверхности рукой…

***

Ты не знаешь, как сходят с ума,

Как вода разольется точь в точь.

Самый звонкий крик – тишина,

Самый яркий свет – ночь…⁴

Где-то капает вода, плохо закрыли кран. Мрак ползет по пустой квартире, заглядывает в окна, поглощает маленький двухкомнатный мир. Дверь заперта, закрыта на все засовы, навсегда. В коридоре рядом с безмолвным домофоном, осколки зеркала, в которых отражается тишина.

Online

Ночь. Темнота. Сигаретный дым.

Королева проклятых: «Привет. Как дела?»

Карамелька: «Хорошо. Я рада, что ты пришла»

Королева проклятых: «Я тоже рада»

Карамелька: «Как прошел день?»

Королева проклятых: «Хорошо»

Карамелька: «А у тебя?»

Горечь кофе. Слабый свет монитора.

Карамелька: «Ты давно одна?»

Королева проклятых: «Да»

Карамелька: «Хорошо, что ты есть»

Королева проклятых: «Да, мы есть для друг друга»

Огонек зажигалки. Звезды в окне.

Королева проклятых: «Расскажи о себе»

Карамелька: «Что ты хочешь знать?»

Королева проклятых: «Что-нибудь»

Карамелька: «Я люблю апельсины и Франсуазу Саган»

Королева проклятых: «Я тоже, а еще гранаты и Ремарка»

Карамелька: «И я»

Королева проклятых: «Как тебя зовут?»

Карамелька: «Катя»

Королева проклятых: «Меня тоже»

Карамелька: «Здорово»

Тихий стук клавиш. Темнота.

Королева проклятых: «Где ты живешь?»

Карамелька: «В городе без солнца»

Королева проклятых: «Я тоже»

Карамелька: «Ты хочешь любви»

Королева проклятых: «Да»

Шорох. Тихие слезы.

Карамелька: «Хорошо, что ты есть»

Королева проклятых: «Да, и ты»

Черный человек,

Черный человек,

Черный человек

На постель ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

(Сергей Есенин «Черный человек»)

***

Лучи солнца ударялись о землю и снова летели в небо. Снег скрипел, возвращая в детство, когда зимой был мороз, а летом жара. Дома стряхнули с себя сразу пару сотен лет и, укрывшись мягким снежным одеялом, грелись в холодном свете. Голые, обернутые льдом, ветки немногочисленных деревьев мерцали всеми цветами радуги.

По набережной маленькой речки шла девочка Катя и широко улыбалась. Прохожие подозрительно косились на фигурку в белой куртке, не помешанная ли. А девушка, не боясь расплаты в лице пары санитаров, довольно громко пела:

– Белый снег, серый лед

На растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней

Город в дорожной петле…

Песня группы Кино «Звезда по имени Солнце»

И, несмотря на то, что Кате в раннем детстве на ухо наступил особо крупный и злобный медведь, и домам, и деревьям, и даже солнцу было приятно смотреть на ее силуэт, такой маленький в таком огромном и живом Городе.

– 

Здрассьте, – выдернув из ушей наушники, крикнула Катя в полутьму длинного коридора, где-то в конце должна быть кухня.

– 

Привет, Катюша, – приятный женский голос наполнял сознание теплотой, запах пекущихся блинов медленно вытеснял затхлость и сырость из помещения, – Как экзамен прошел?

– 

Тетя Аня, еще чуть-чуть и свобода, четыре!

– 

Умничка! Есть будешь?

– 

Нет, спасибо.

Тетя Аня была троюродной сестрой Катиной мамы. Это она почти силой заставила погрязшую в серости и однообразии маленького городка родственницу отправить дочь учиться в бывшую столицу Российской Империи. Все бы хорошо, только Катя, была и оставалась очень забитой, неуверенной в себе девочкой, и за пять лет так и не смогла завести друзей.

– Последнее время ты совсем ничего не ешь, – беспокойство и любовь плескались в бесцветных глазах женщины, своих детей у нее не было.

– Это нервное, ГОСы все-таки, – отмахнулась Катерина, – Пойду диплом писать.

Руки тряслись в предвкушении…

– Да, да, иди, – согласилась тетя, а что ей еще оставалось?

Конечно, никакой диплом Катя в данный момент писать не собиралась. Ей надо было в Сеть. У девочки начиналась ломка, как у наркомана. Глаза лихорадочно блестели. Это был ее мир. Мир Online. Здесь можно быть какой угодно, порочной или скромной, интеллигентной или глупой, смешной или разумной… Один раз Катя зарегистрировалась даже под мужским именем…

Не очень получалось общаться с реальными друзьями по инету. Они остались в родном городе давно, их судьбы разделились, поменялись вкусы и интересы, появились дети, жены, мужья… Но это Катю почти не огорчало. Мир виртуальных друзей был ближе и теплее, они разделяли ее мечты, взгляды, проблемы,.. все.

Она вошла на любимую страницу.

e-mail: katya2007@mail.ru

пароль: katya-vamp

И вот перед ней зеркало. Зеркало, отражающее малую часть ее души. С экрана монитора смотрела Анджелина Джоли, но подпись под авой свидетельствовала, что это не жена Бреда Пита, а Королева Проклятых (дань уважения и любви Энн Райс)

У вас одно новое сообщение.

Карамелька: «Привет, как дела?»

Под ником Карамелька пряталась лучшая виртуальная подруга Кати.

Королева проклятых: «Привет. =))»

Карамелька: «Я скучала, как прошел день?»

Королева проклятых: «Отлично, я сдала ГОС на 4, шла по улице и пела )))»

Карамелька: «Вот видишь, а говорила, что не уверена в себе… Неуверенные люди на улице песни не поют!»

Королева проклятых: «Счастье переполняло меня! Надо было его выплеснуть, иначе мозг лопнет ))»

Карамелька: «А завтра у тебя что?»

Королева проклятых: «Буду к след. экзамену готовиться =((»

Карамелька: «Может, лучше погуляем?»

Э, нет, подруга, дружба дружбой, а табачок врозь… Была уже у Кати лучшая подруга, вполне реальная. И предала она ее тоже вполне реально. Пусть Карамелька останется виртуальной.

Королева проклятых: «Очень много учить, прости, давай после диплома :((?»

Карамелька: «Боишься со мной встретится?»

Королева проклятых: «Нет, с чего ты взяла?))» – пальцы похолодели… Она всегда угадывает Катины мысли, будто может проникнуть внутрь ее головы и прочитать там все, что заблагорассудится.

Карамелька: «Ладно, забыли. Не будем ссориться из-за ерунды, Катюша =))»

Пальцы, готовые нарисовать смайлик, затряслись. Никогда никому в сети Катя не говорила свое настоящее имя…

***

Зима в городе продлилась пару дней. И опять Катя продиралась сквозь мокрый снег и слякоть. Она уже не пела…

– Итак, Екатерина, когда вы принесете анализ «Крови и песка»⁵?

Я не могу за вас диплом писать! Мало времени остается.

Университет погрузился в спячку. Старинные особняки, будто обидевшись, что их не реставрируют, зло смотрели на прохожих подслеповатыми окнами. Как им надоели вечно опаздывающие, копошащиеся студенты с их детскими проблемами, хабарики, затушенные о старинные стены, сохранившие воспоминания о Екатерине Великой, непонятно какой национальности рабочие, размазывающие дешевую краску на великолепных фасадах… А когда-то нынешние корпуса пед. вуза блистали! К величественным лестницам подъезжали нарядные экипажи, мерцание тысяч свечей озаряло расписанные стены, барочные интерьеры, потолки украшенные лепниной и позолотой. Было трудно дышать от аромата духов и пудры. А теперь они задыхались по-настоящему. Задыхались от цинизма еще одного века техники и науки, где не нет места кринолинам и веерам, где нет места красоте.

Идти домой Кате не хотелось. Ведь там надо включить компьютер и работать над анализом трагичной истории тореадора. Но не в матадоре дело… Включив комп, Катя вряд ли сможет удержаться и не зайти в интернет на пять минут. Ей не давала покоя история с Карамелькой…

“Не может быть, чтоб я ей сказала, я не могла… или могла, нет, не могла”, – спорила сама с собой девочка, в пол уха слушая рассказы тетки.

– А он ей и говорит, не нравится, не встречайся со мной. Но ты же знаешь нашу Олю, она садомазохистка… – бубнила женщина, протирая уже давно чистые полки с книгами.

Катя, уставившись в одну точку, пыталась рассуждать здраво.

«Что я психанула, как дура… Ляпнула сама не бось… Пойду сейчас и включу компьютер!», – но никуда она не пошла в тот вечер и ничего не включила. А теперь, выплевывая горькие снежинки, Катя пыталась заставить себя вернуться домой, и начать писать анализ текста.

Темный экран пугал тьмой, в которой отражался ее страх. Рука застыла над клавишами.

«Сильная, смелая, как лебедь белая» ⁶, – пропела она громко и нажала. Экран озарился голубым светом.

Создать. Документ Microsoft. Переименовать. Диплом.

На два часа история смерти и страха поглотила Катю. Но полностью уйти от реальности мешал ярлычок «Internet Explorer». Любопытство как всегда победило.

«Зайду ненадолго на другой сайт».

Здесь она была Снежной королевой. Неуверенность в себе в инете выражалась в «королевских» никах. На нее смотрела Натали Портман в платье из Звездных войн.

Ммм, пять сообщений…

Козюля, Майк, Вова, Тарантул (а ему что надо, Катя послала его пару дней назад, это был очередной герой виртуального романа, в сети девушка меняла парней как перчатки), Карамелька…. Что? Она не зарегистрирована на этом сайте. Катю била дрожь. Наверное, это другая с таким же именем..

Карамелька: «Привет, я скучала. Кстати, меня тоже Катя зовут ;)»

***

Девушка впала в какую-то апатию…

Снежная Королева «Привет»

Карамелька: «Поиграем?»

Карамелька: «Продолжи строчку: Перед ночью северной, короткой»

Снежная Королева «А за нею зори, словно кровь»⁷

Карамелька: «Не будет этого!»

Снежная Королева «За что?» ⁸

Карамелька: «От тебя я сердце скрыла»

Снежная Королева «Словно бросила в Неву» ⁹

Карамелька: «Ты право пьяное чудовище»

Снежная Королева «Я знаю, истина в вине!» ¹⁰

Карамелька: «Ну вот и огонь потушили»

Снежная Королева «А я умираю в дыму» ¹¹

Не минуты Катя не раздумывала над ответами. Она помнила эти стихи всегда. Игра, действительно, была увлекательной… Страхи забылись, диплом тоже, пальцы летали по клаве, воскрешая строки, написанные столетия назад…

Карамелька: «Давай споем что-нить?»

Снежная Королева: «Давай ;) Бутусова»

Карамелька: «Я хочу быть с тобой..»

Снежная Королева: «Я так хочу быть с тобой…»

***

Услышав Катин вой, тетя Аня решила призвать ее к порядку, ночь ведь. Женщина медленно открыла дверь. В полумраке почти ничего не видно. Катя сидела, как всегда, перед компом и пела:

– Пьяный врааач мнеееееее скааааааазаааааал, чтоооо тебяяяяя большееее нееет…

– Катя!

Девушка не отзывалась.

– Катерина! – почти перешла на крик ее тетка.

И тут она поняла, что сразу так настораживало. Полутьма. Единственным источником света был фонарь на улице.

– Пооожаааааааарныыый выдааааал мнееее спраааааааввкуууууу….

Тетя Аня нащупала выключатель. Девочка стала печатать, потом посмотрела на выключенный монитор и громко засмеялась.

– КАТЯ!!! – простонала женщина и положила руку на плечо племянницы.

Девушка отвернулась от экрана. Электрический свет отразился в ее безумных глазах…

***

Никого со мной нет.

Я один.

И разбитое зеркало…

Сергей Есенин «Черный человек»

Pink Elephant Dream¹²

Зачем мне розовый слон?

Уверена, знаю вполне,

Объективно с любых сторон,

Абсолютно не нужен мне.

Fleur

1

Депрессия заползала в Настины глаза медленно. Каждый день она убивала маленький кусочек сердца, высушивая его, выжимая все соки. Насте никак не удавалось победить настоятельную потребность позвонить своему бывшему молодому человеку, она чувствовала зуд в пальцах, призывный взгляд своего мобильного телефона. Не помогали обычные обманки, девушка стирала смски, телефонный номер, который никак не желал удаляться из памяти, выкидывала подаренных плюшевых медведей, сжигала фотографии и забытые им вещи. Все тщетно, в кончиках пальцев, казалось, жил миллиард рыжих муравьев, которые ползали под кожей, щекоча звенящие нервы.

Веселые пьянки с подругами имели обратный эффект. Если к Насте начинали клеиться какие-то парни, то они обязательно были тезками ее бывшего, будто сговорившись, все Алексеи в городе устремлялись именно к ней со своими удручающими предложениями секса, счастья и еще вина. Девушка честно пыталась верить их оптимистичным предложениям, но ее сердце тут же начинало сравнительный анализ не в пользу очередного кандидата.

– Может, если бы его звали Вольдемар, я бы не сравнивала, – бесконечно задавала она пьяные риторические вопросы подругам, которым, по большому счету, было наплевать на ее страдания. Страдания – это, когда муж бросил с ребенком, это, когда с работы уволили, это, когда залетела, а денег нет. А вот когда сама парня бросила, а потом страдает, это не страдание, а блажь избалованной девчонки с избытком свободного времени.

После очередного похода в бар, порции Алексеев, к гадалке что ли сходить, пусть сглаз снимет, Настя плакала пьяными слезами на кухне и слегка стукалась головой о холодильник. Ведь девушкой она была не глупой, и сама понимала, что ее состояние глупо и вредно. Но муравьи все ползали, перебирая маленькими волосатыми лапками по ее коже, а мобильник так призывно лежал рядом с пепельницей, что Настасья сдалась.

Набрав проклятые 11 цифр, девушка задержала палец на кнопке вызова, но насекомые, выбравшие ее кожу в качестве постоянного места жительства, взбесились так, что выбора не осталось. После третьего гудка, в трубке раздался не совсем ожидаемый голос.

– Ээ. Здравствуйте, – мигом протрезвев, нашлась Настя, – извините, я, наверное, ошиблась номером, мне надо поговорить с Лешей.

– Нет, не ошиблись, – прочирикал милый женский голос, – Он спит, а вы кто?

– Кто вы?

– Я Лешина девушка, я с ним живу с января. Так вы собственно кто?

– Извините, – пролепетала Настя и бросила трубку.

Ей казалось, что мир остановился, подождал несколько минут, и обрушился на нее всей тяжестью. Она сидела, уставившись в одну точку, погребенная под грузом абсолютно неприемлемой информации. Она видела, как открывшиеся факты выползают за края ее мира, словно пластилин из слишком тесной формы. Настя складывала месяца, надеясь и не веря в ошибку, январь, январь, январь. Календарь на стене уверял, что сегодня 30 апреля, а когда они расстались, он также уверенно заявлял, что сегодня 24 марта. Январь. Январь, январь… Настя точно помнила про 24 марта, она считала дни, укрепляя таким образом силу воли.

Не то, чтобы мысль о том, что ее бывший не сидит целыми днями дома и не плачет по утраченной любви, не приходила Настасье в голову, но она всегда милостиво его прощала. И против измен она тоже не была застрахована, всегда отдавала себе в этом отчет, и свято верила, что сможет это трезво принять, и даже, может быть, простить. Но то, что человек, который клялся в вечной любви, предлагал выйти замуж и кричал надо не надо о том, что Настя его единственная, мог при этом встречаться с кем-то, жить с другой? Это явно не влезало в красивую раму ее картины мира.

Неужели Настя просила верности или любви? Она просила нормального отношения к себе, которое не получала, поэтому и оторвала это кричащее о любви, абсолютно бесполезной, с точки зрения объекта этой самой страсти, существо и выкинула его из жизни. Недалеко оно отлетело. Что-то связывало двух абсолютно неподходящих друг другу людей, что-то крепкое, липкое и огромное, может быть, любовь. Но, как известно, одной любви недостаточно, нужны еще общие интересы, желательно, один социальный уровень, и уж, конечно, схожие взгляды на жизнь. Ничего этого у Насти с Алексеем не было, была только любовь, ломающая их обоих, заставляющая мучить друг друга, убивающая уважение к себе.

В голове девушки билось одно слово «январь», переворачивало ее сознание, звучало милым женским голосом. Настя с трудом поднялась, открыла холодильник, в котором стояла початая бутылка коньяка, оставшаяся с какого-то праздника, медленно отвинтила крышку и поднесла горлышко к губам. Она пила крепкий хороший коньяк как воду, большими уверенными глотками. Оторвавшись от бутылки, девушка медленно опустилась на холодный пол, легла, мечтая слиться с ледяной плиткой, обняла руками колени и зарыдала, она плакала в голос, как в детстве, заходясь плачем, крича и давясь слюной.

2

Конечно, от горя Настя не умерла, но наделала много глупостей из-за обиженного самолюбия. Например, снова позвонила Лешиной девушке, поговорила с ней про его достоинства в постели, выплакала много злой соли в подушку, выпила большое количество спиртных напитков, чуть было не ушла в запой, как заправский алкоголик. Дозвонилась до самого Алексея. Несколько раз с ним встречалась, скандалила, слушала его сказки про то, что девушка вовсе и не девушка, то есть женского, несомненно, пола, но просто друг, и не жил он с ней вовсе, то есть жил, но не спал, то есть спал, но не в том смысле. А нужна ему только Настя, потому что любовь у него неземная и так далее, и тому подобное. Настасья даже вернулась к своему бывшему на пару недель, потешить все еще ноющее от боли самолюбие и послушать про любовь, которая спасет мир. А потом они снова разошлись тихо и без Настиной прежней уверенности в страсти и верности.

В лето девушка вошла опустошенной, с временным неприятием алкоголя и с абсолютным непониманием, как дальше жить и, главное, на кой ляд вообще?

Депрессия расцветала в ее сознании огромным грязно-синим цветком, будто бы солнечные лучи, которых в то лето было до аномалии много, способствовали созреванию странного растения. Муравьи из пальцев переселились в чью-то чужую плоть, не реагируя даже на звонки от Леши, который не так часто и пытался вернуть героиню. Забавно, но Настя по ним скучала, они давали ощущение того, что она еще жива, а теперь девушке казалось, что она погрузилась в какой-то сон наяву. Настя все чаще разговаривала сама с собой на людях и слишком увлекалась онлайн играми и книгами. Работа, которая, как назло, сейчас была скучной и раздражающей, присутствовала в ее жизни серым фоном, а редкие гулянки с подругами или походы по магазинам становились тусклыми пятнами краски на бесцветном существовании.

Единственное, что еще оставалось более-менее живым, – это Настино тело, требующее того, что требуют все тела молодых одиноких женщин. Но у девушки не было сил и желания искать даже разовых партнеров. В каком-то дурацкой книжке, купленной в переходе метро и прочитанной за пару дней, Настасья нашла интересную фразу о том, что, когда женщина представляет половой акт, в ее организме происходят те же процессы, как если бы она сексом занималась. Почему-то эта сомнительная истина запала в душу и пустила там корни под сенью цветочной депрессии.

У девушки началась бессонница, по вечерам она тихо заползала в ее пижаму, накрывалась Настиным одеялом и обнимала ее очень крепко. Они разговаривали в темноте о парнях, диетах, смысле жизни.

В тот день, когда Настя первый раз вырубилась прямо за рабочим столом, она поняла, что дальше так жить нельзя. Теплое молоко и горячая ванна на ночь не помогали, а таблеток девушка боялась с детства.

3

Поздним вечером Настя надушилась любимыми духами, надела шелковую пижаму, легла в кровать, оттолкнув желавшую поболтать бессонницу, расправила одеяло и, закрыв глаза, начала рисовать в воображении именно то, чего ей сейчас не хватало почти также, как здорового сна.

Сначала место. Номер в дорогом отеле. Огромная старинная кровать с молочным балдахином, инкрустированный яркими камнями столик, на котором лежат темный виноград, потому что он красивый, и несколько грейпфрутов, потому что вкусные, витой ножик. Мягкий антикварный ковер с темным рисунком, тяжелые портьеры на окнах, а за ними сеть каналов, средневековые дома и огромное бархатное небо с россыпью звезд. Тихая музыка, на полу несколько декоративных подушек, скинутых с кровати.

Теперь сама Настя. Тщательно расчесанные длинные волосы, подведенные снизу синие глаза, черное кружевное белье, чулки, обязательно для них пояс. Темно-синий шелковый халат, небрежно перехваченный широкой синей лентой на талии. Каблуки босоножек утопают в ворсе ковра, когда девушка подходит к столику, берет грейпфрут, задумчиво разрезает его, подходит к окну и прислоняется лбом к стеклу. Ночь завораживает ее, она замечает рядом балконную дверь, которая легко открывается, впуская в комнату сырую прохладу. На мозаичном полу балкона пачка сигарет и зажигалка. Настя прикуривает, облокачивается на ажурные перила, звезды смотрят на нее, а она на завитки сигаретного дыма. Девушка продолжает фантазировать, находясь внутри собственного сна наяву.

Наконец самое сложное. Через несколько минут в дверь номера должны постучать. Это будет высокий мужчина, пусть ему будет около сорока. Темно-карие глаза, растрепанные темные волосы. Смокинг? Или просто черный костюм и черная шелковая рубашка? Наверное, второе. Имени у него не будет, но будет бутылка шампанского, нет, красного вина. Настя начала замерзать, она выбросила окурок в черную в темноте воду канала и вернулась в комнату. Поигрывая зажигалкой, села в кресло, изящно скрестив ноги. Итак, что еще? У него красивые руки, низкий голос, от которого перехватит дыхание. Сердце забилось сильнее, раздался тихий стук в дверь.

Настя открыла, на пороге действительно стоит мужчина, кого-то сильно напоминающий и в точности такой, каким девушка его придумала.

– Здравствуй, Элис, – произносит он тягучим низким голосом, – я войду?

Для пущей красоты Настасья придумала себе новое имя.

Незнакомец, имя которому не полагалось, не дождавшись ответа, прошел в комнату, поставил на столик вино и обернулся к девушке. Его глубокие темные глаза манят, легкая улыбка пробегает по лицу. Настя поднимает руку и проводит по его мягким волосам, зарывается в них пальцами и, привстав на цыпочки, впивается в его губы.

Вино забыто, кровать тоже. Молодые люди яростно борются на ковре, Настя срывает придуманную рубашку, задыхаясь от желания. Вдруг он останавливается, отводит ее руки, и пристально всматривается в глаза.

– Тсс, – шепчет он, разводя ее ноги. Все еще впившись в Настю взглядом, незнакомец медленно проникает в нее, держа ее руки. Они сливаются, несколько минут не шевелясь, смотрят друг на друга, музыка затихает, слышится только их сбивчивое дыхание почти в унисон. Наконец, сладкая волна боли сметает их выдержку, они впиваются друг в друга губами, руками, зубами…

Засыпая на мягком ковре в объятиях своего выдуманного возлюбленного, Настя понимает, что давно уже спит во сне.

Утром Настя проснулась отдохнувшей, глаза ярко блестели, а на губах играла улыбка. Мурлыча под нос, девушка вскочила со смятой влажной постели и упорхнула в душ. На работе коллеги целый день пытали героиню, не влюбилась ли она. Настя и сама стала сомневаться, ведь небо было таким голубым, прохожие такими красивыми и даже нудная работа не могла испортить радужно-весеннее настроение. Настя целый день придумывала новые наряды и места, мечтала вернуться домой и снова погрузиться в свои фантазии.

Ни утром, подводя глаза перед зеркалом, ни тем более днем, Настя не заметила скрытое распущенными темно-каштановыми волосами маленькое розовое пятно на шее, подозрительно похожее на след от поцелуя.

4

Настя улеглась в постель пораньше. Она уже успела соскучиться по воображаемому миру. Ей хотелось поскорее окунуться в страну грез, поэтому девушка не стала тратить время на придумывание нового места.

Все тот же номер в отеле, бархатная ночь за окном. Тусклый свет падает на огромную кровать. Под балдахином лежит Элис. Ее руки закинуты за голову и крепко привязаны к спинке постели широкими черными атласными лентами. Глаза девушки закрыты, она спит. На ней полупрозрачный пеньюар, не скрывающий отсутствия нижнего белья. Ноги в белых чулках и розовых босоножках на шпильке скидывают одеяло. Над ней стоит молодой человек, любуясь ее фигурой, Настя предусмотрительно скинула себе несколько килограммов и чуть-чуть увеличила грудь. Вот он наклоняется, волосы падают ему на лицо, девушка просыпается от его дыхания. В ее глазах испуг, она безуспешно дергает крепко завязанные ленты, но освободиться не может. Рука незнакомца закрывает ей рот, но в его лице нет жестокости, только предвкушение и совершенно особенная улыбка, способная свести с ума. Он медленно проводит свободной рукой по ее телу, Элис вздрагивает. На столике рядом с кроватью вместо фруктов теперь лежат ножницы, украшенные странными узорами, навевающие мысли о дорогих парикмахерских. Он берет их, аккуратно проводит по щеке жертвы, по ее шее. Смесь беспомощности, страха и желания, жуткий коктейль удовольствия, вырывает у Элис тихий стон. Медленно, словно желая лишить девушку рассудка, незнакомец подносит ножницы к подолу ее пеньюара и разрезает его, в тишине слышится только легкое позвякивание металла. Освободив Элис от сомнительной одежды, молодой человек начинает целовать ее шею, грудь, опускаясь все ниже. Она не может больше ждать, она шепчет, задыхаясь, умоляя о чем-то, чего-то прося. Смерти? Это была бы красивая смерть, но от фантазий не умирают, во всяком случае не так часто. Вот он, внимая ее мольбам, поднимает голову, его глаза стали совсем черными от страсти, он тоже не может больше ждать. Но и развязывать ее он не собирается. Элис больно от наслаждения и от туго стягивающих запястья лент, она кричит, ей кажется, что еще немного, и приторная мука уничтожит ее…

Он лежит, положив голову ей на грудь, безумно хочется прикоснуться к нему.

– Может, развяжешь меня?

– Ты мне так очень нравишься, – шепчет он.

– А не беспомощная я тебе не нравлюсь? – заигрывает она, чувствуя, что засыпает.

Приглушенный смех в ответ.

– Как тебя зовут? – Элис хочется шептать его имя.

На нее наваливаются какие-то отчеты, папки, бесконечные голуби, мысли теряются. Имя, ей нужно чье-то имя. Комната тает, пропадает боль в запястьях и приятная тяжесть на груди. Настя из последних сил цепляется за свой вопрос, но голуби и отчеты налетают на нее, каркая прямо в уши. Настя спит, изгнав бессонницу.

Проснулась девушка с головной болью, которую можно было списать на ливень, затапливающий город. Потоки воды свергались с небес в таком количестве, что, казалось, жидкость вытекала и из земли. Настя, стоя у окна, представляла, что вода поднимается все выше, заливая ее одинокую квартирку, смывая грязь с немытого пола, ее одежда плавает в лужах бурлящей воды. От странных мыслей Настю отвлекла боль в запястье, которое опоясывала широкая сине-желтая полоса.

«Где я так ударилась», рассеяно подумала Настя, «хорошо, на работу сегодня не надо, суббота».

– Фак! – громко произнесла девушка, вспомнив свой сон. От такого воспоминания ей стало жарко, она посмотрела на другую руку, точно такие же следы.

– Не может быть, я все еще сплю, – бормотала она, прикуривая первую за день, а значит самую невкусную сигарету.

– Я так и не узнала, как его зовут, – продолжала разговор сама с собой Настасья, – Могу опять лечь спать. Да ударилась, наверное, и не заметила, двумя руками…

Потушив окурок, Настя отправилась в кровать, спать не хотелось, значит, времени было очень много, перед ее внутреннем взором появлялось самое красивое место на земле. Помахав перед собой рукой, героиня окончательно прогнала мешавшую ей мысль о синяках.

5

Страна – Испания. Время года – ранняя весна. Закат.

Элис, одетая в темно-зеленое длинное вечернее платье, поднимается по лестнице. Шпильки приятно цокают по мраморным ступеням. Волосы подняты в высокую прическу, в ушах длинные серьги. Она смотрит на здание, небольшой дом, нависающий над обрывом. Внизу ворчат волны, накатывая на скалу, на которой находится дом. Элис входит в просторную ярко-освещенную комнату. Вокруг множество людей. Солнце посылает прощальные стихи сквозь тонкую стеклянную стену. Ей предлагают шампанское, она берет бокал и подходит к окну, посмотреть вниз, на белую пену волн, позолоченную лучами солнца. Стоять так близко к краю, прислонившись к стеклу, которое вот-вот может лопнуть и соединить тебя с бездной, страшно. Элис почти хочет упасть, она давно забыла, что это всего лишь сон. Она уже слышит тихий звук, трещинки ползут от ее туфель по стеклу.

Элис вздрагивает – кто-то обнимает ее сзади, знакомый голос шепчет «привет». Трещинки на окне пропадают. Девушка оборачивается и сразу попадает в плен любимых глаз.

– Потанцуем? – спрашивает он, целуя ее в щеку.

Они медленно кружатся под звуки танго, во сне Элис прекрасно танцует. Она прижимается к белому смокингу партнера, вдыхая запах его одеколона.

– Давай сбежим отсюда? – говорит он на ухо.

– Но мне так нравится танцевать с тобой, – лениво бормочет она, пытаясь вспомнить вопрос, который обязательно должна задать. Мысли растворяются, не успев родиться.

– Я хочу тебя, – от его шепота, дрожь пробирает ее с головы до ног. Я так сильно тебя хочу.

Элис поднимает голову с его плеча, смотрит в темные глаза, но прежде чем она успевает ответить «да», девушка видит белый потолок собственной квартиры.

Задыхаясь, она лежала на сбившейся простыне, непонимающе оглядывая комнату, в безуспешной попытке осознать, что она здесь делает. Звонок телефона вернул ее к реальности.

– Алло, – голос хриплый.

– Привет! Ты что заболела?

– Катя? Здравствуй. Нет, я сплю.

– Спишь в четыре часа дня? Ты что? – радостный голос подруги кажется слишком визгливым. Я хотела пригласить тебя на вечеринку. Ты уже сто лет никуда не ходишь. Так нельзя, Настя!

– Иди к черту со своими предложениями! – перед Настиным взором все еще были карие глаза незнакомца и Средиземное море.

Девушка доползла до кухни, тихо ругаясь матом, налила воды с лимоном, половину пролив на пол. Голова раскалывалась от боли. Медленно возвращаясь в постель, Настя бросила взгляд на немытую посуду и вспомнила, что не ела уже сутки.

Лежа в кровати и преодолевая мигрень, Настя рисовала заново дом на обрыве, закат и свое зеленое вечернее платье.

– Я хочу тебя, – от его шепота у Элис останавливается сердце. Она поднимает голову, смотрит в темно-карие глаза и одними губами произносит «да».

Они почти бегом спускаются по длинной лестнице, держась за руки. Элис спотыкается о длинный подол, он ловит ее, целует в губы и они снова бегут.

На теплом песке она скидывает туфли, обнимает незнакомца.

– Нас никто не увидит? – зачем-то спрашивает девушка.

– Это же мой сон, я никого к нам не пущу, – он снова целует ее, гася тревожную мысль о том, что это не его сон, а ее.

Дорогое платье падает на землю, незнакомец покрывает ее тело поцелуями, его волосы щекочут кожу. Элис вырывается, бежит к воде. Море вылизывает небольшие камни у берега, просыпаются звезды.

Он ловит девушку, почти успевшую зайти в прохладную воду, роняет ее на песок, растрепавшиеся волосы ласкает море. Так и не успев до конца раздеться, они растворяются друг в друге, целуя, кусая, впиваясь ногтями. Их любовь больше напоминает драку, они постоянно пытаются отнять друг у друга первую роль, переворачивая Элис, молодой человек ударяет ее плечом об камень, она вскрикивает и на секунду трезвеет. Но он уже слизывает кровь с царапины, шепча извинения и ласковые слова, осторожно погружается в нее, девушка уступает, позволяя ему и морю творить с ее телом все, что им вздумается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ее звали Алиса, песня группы Shinedown

Вернуться

2

отсылка к книне «Алиса в Стране Чудес» – что общего у ворона и письменного стола? – перья

Вернуться

3

франц. в моем конце мое начало Мария Стюарт

Вернуться

4

цитата из песни группы Пикник «Самый громкий крик – тишина»

Вернуться

5

роман испанского писателя Бласко Ибаньеса

Вернуться

6

цитата из песни Юлии Михальчук

Вернуться

7

цитата из стихотворения Николая Гумилева «Любовь весной»

Вернуться

8

цитата из стихотворения Роберта Рождественского «Отдать тебе любовь»

Вернуться

9

цитата из стихотворения Анны Ахматовой «От тебя я сердце скрыла»

Вернуться

10

цитата из стихотворения Александра Блока «Незнакомка»

Вернуться

11

цитата из стихотворения Иннокентия Анненского «Я думал, что сердце из камня»

Вернуться

12

англ. мечта о розовом слоне

Вернуться