Решения Федерального Верховного суда Германии по гражданским делам в 2021 г.
35—42

Изображение на обложке – расположенная в зале заседания Федерального Верховного суда Германии скульптура орла. Автор скульптуры – Маркус Люпертц.

Переводчик С. Трушников

© С. Трушников, перевод, 2022

ISBN 978-5-0056-8976-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Одной из тенденций современного гражданского оборота является рост вовлечения IT-технологий, который ведет к созданию цифровой экономики как отдельной плоскости отношений. Как следствие такой тенденции увеличивается количество гражданских дел, в которых спорящие стороны и суды обращаются к разрешению сугубо технических вопросов и их соотношения с положениями действующего гражданского законодательства, в особенности, в части защиты личных прав и свобод участников оборота.

Настоящая – пятая в серии – книга обращена к указанной тематике и содержит перевод восьми решений Федерального Верховного суда Германии (далее – ФВС Германии). В мотивировочной части данных актов обращают на себя внимание следующие доводы.

Во-первых, в условиях усиливающейся коммерциализации электронной среды и, как следствие, роста интереса к персональной информации участников гражданского оборота (обладание которой предоставляет значительные преимущества для реализации товаров и услуг), при столкновении коммерческих и личных интересов суды для разрешения споров соотносят между собой конституционные права каждого из участников.

С этой целью для охраны личных прав физических лиц в цифровой среде Верховный суд Германии в нескольких решениях в качестве отправной точки анализа правоотношений указывает на принципиальное разделение двух категорий. С одной стороны, это понятие «субъективного права на информационную автономию воли», определяющей степень доступности личной информации в сети Интернет. С другой стороны, это правила о порядке высказываний и размещения публикаций в сети Интернет, которые касаются гражданско-правового содержания общих личных прав физических лиц. У каждой из указанных категорий своя сфера применения.

Так, право на информационную автономию воли необходимо понимать в качестве гарантии, которая наряду с непроизвольным раскрытием информации в рамках частных правоотношений защищает эту информацию от ее непрозрачной обработки и использования частными лицами. Данная гарантия обеспечивает защиту от овладения третьим лицом частной информации и ее непредсказуемого использования в качестве инструмента по определению свойств личности заинтересованного лица в условиях, когда у лица нет влияния на такое определение, но которое имеет существенное значение для проявления личности и равноправного участия в обществе (см. решение №35, бн. 21 (далее ссылки как 35/21) и 36/12). В случае же, когда речь идет о порядке высказываний, защищающем общие личные права, речь идет об охране при обработке личных сведений и информации, полученных в качестве результата коммуникационных процессов. Здесь защита обосновывается необходимостью определения точных границ распространения определенной информации в общественной среде.

Далее судами производится соотношение личных прав заинтересованного лица – будь ли в рамках права на информационную автономию воли или правил о порядке высказываний – с правами лица, действия которого затронули личные права и свободы первого лица. Поскольку ответчиками по рассматриваемым спорам чаще всего выступают СМИ, то на другой чаше весов оценивается весомость прав на свободу слова, прессы и предпринимательской деятельности. При этом любой спор не может быть разрешен независимо от конкретных обстоятельств дела, связанных с предполагаемой противоправностью (см. 35/27): если в силу особенностей личных прав их пределы не являются абсолютными, то необходимо соотнести между собой несколько противоположных друг другу защищаемых интересов. В целях толкования подлежат учету особые обстоятельства дела, а также соответствующие основные права и гарантии согласно Европейской Конвенции о правах человека.

В качестве специального правила в правоприменительной практике признается, что охрана частной сферы от раскрытия в публичной среде отсутствует, когда заинтересованное лицо выражает согласие на доступ общественности к определенной, обычно выступающей в качестве частной, информации. Ожидание лица, что обстоятельства его жизни или поведение будут представлены общественности лишь в ограниченном объеме или вообще изъяты, должно быть выражено непротиворечиво и вне привязки к конкретной ситуации (см. 36/16). Более высокие требования могут предъявляться для признания противоправности действий в отношении раскрытия информации о лицах, занимающихся коммерческой деятельностью, либо публичных лицах. Для последнего случая для итоговой оценки может привлекаться также оценка третьего интереса – интереса общественности: если публикация затрагивает частную сферу, решающее значение будет иметь то обстоятельство, обосновывает ли такое вторжение правомочный интерес общественности в информировании, а именно, рассматривается ли в каждом конкретном случае самым серьезным и предметным образом тот или иной вопрос для удовлетворения потребности публики в информировании и тем самым формирования общественного мнения или удовлетворяется лишь любопытство читателей к частным делам известных лиц. Чем больше информационная значимость для общественности, тем более важным должен быть охраняемый интерес лица, о котором сообщается, чтобы он превалировал над интересом общественности. И, наоборот, защита личности заинтересованного лица становится тем существеннее, чем менее значимой является информация для общественности. При этом неизвестное для общественности лицо вправе притязать на особую охрану своей личной жизни в отличие от известного лица (см. 36/19).

Особую плоскость конфликтов составляют случаи, в которых в цифровой среде сталкиваются конституционные свободы слова нескольких лиц. Анализу данного вопроса посвящено решение №38 о пределах цензуры в социальной сети (по указанному делу – в социальной сети Фейсбук; здесь и далее – владеющая социальной сетью Фейсбук компания Meta признана в РФ экстремистской организацией). Здесь и далее). Обращает на себя внимание, что по спору о правомерности удаления сообщения, которое с позиции социальной сети служило разжиганию национальной розни, на стороне ответчика, социальной сети, суд принял во внимание не только его право на свободное занятие профессиональной коммерческой деятельностью, в которой неблагоприятная среда общения приведет к оттоку рекламодателей, но и его свободу слова в форме удаления соответствующего контента.

ФВС Германии исходил из того исходного тезиса, что конституционные права в гражданско-правовых спорах между частными лицами нацелены не на предельную минимизацию ограничивающих свободы вторжений, а на обеспечение баланса равноправных свобод. Свобода одного лица подлежит приведению в соответствие со свободой другого лица. Сталкивающиеся при этом конституционные права подлежат оценке в их взаимодействии и приводятся к балансу с тем, чтобы они были наиболее эффективны для всех участников (см. 37/59).

По итогам рассмотрения целого спектра вопросов (включая соотношение прав и свобод сторон, принципов равенства и свободы договора, учет интересов третьих лиц, исключение ответственности социальной сети за содержание противоправного чужого контента) суд пришел к выводу, что владелец социальной сети несет обязанность предусмотреть в своих общих условиях сделок незамедлительное уведомление пользователя об удалении сообщения, намерении блокировать аккаунт с указанием основания для принятия таких мер и предоставлением пользователю возможности высказать свою позицию, допускающей принятие нового решения, в том числе восстановление удаленного сообщения.

Во-вторых, определенной спецификой в цифровой среде обладает регулирование антимонопольных правил, связанная с ними защита прав потребителей, определение господствующего положения на рынке (об этом см. 37/48, 59, 65) и обеспечение конкуренции в этой среде.

Так, ФВС Германии была рассмотрена допустимость составления индивидуальных правовых документов при помощи цифрового генератора на основе системы вопросов-ответов и связанных с ней текстовых блоков (решение №39 по делу Legal-Tech). Для ответа на вопрос, представляет ли составление договора с помощью разработанного издательством Вольтерс Клувер цифрового генератора «smartlaw» юридическую услугу или нет, суд рассмотрел понятие самой юридической услуги и процедуры цифрового генератора, по итогам которых формируется правовой документ.

По мнению ФВС Германии, юридическая услуга представляет собой любую деятельность по защите чужого экономического интереса, которая требует правовой проверки конкретного случая. Определяющим здесь является не профессиональный или коммерческий характер всей деятельности, а отдельные услуги, из которых эта деятельность состоит. В силу отсутствия оказания юридической услуги по конкретному спору суд отказался признавать таковой цифровой генератор «smartlaw», поскольку его пользователи в силу очевидного способа работы генератора договоров не полагаются на правовую оценку их дел: для пользователя является очевидным, что он под свою ответственность вносит выбранные варианты ответов с фактическими данными в заданную модель, в которой с помощью схем компьютерной программы комбинируются друг с другом заданные текстовые блоки. Для пользователя является очевидным, что достигнутый результат зависит, с одной стороны, от качества текстовых блоков и установленных в программе логических связей, а, с другой стороны, от верности, разумности и согласованности указываемых им сведений (см. 39/38).

Аналогично оценку защиты прав потребителей предусматривает решение №40, касающееся деятельности инфлюенсеров в Инстаграмме (здесь и далее – владеющая социальной сетью Инстаграмм компания Meta признана в РФ экстремистской организацией). ФВС Германии исходил прежде всего из общей оценки рынка инфлюенсеров: маркетинг со стороны инфлюенсеров в последние годы стал респектабельной формой продаж и одним из важнейших цифровых трендов. Только в 2017 г. его общий инвестиционный бюджет составил 560 млн евро. Причины популярности Инстаграмма наряду с широким возрастным диапазоном его пользователей заключаются прежде всего в глобальном масштабе сети и простоте его использования (40/39).

После оценки понятий коммерческих действий и коммерческой цели ФВС Германии произвел оценку действий ответчика с позиций «средне информированного, ситуативно внимательного и разумного потребителя, который относится к целевой группе рекламы». Здесь для такого среднего пользователя Инстаграмма является очевидным коммерческий характер деятельности инфлюенсеров: обозначение коммерческой цели не является обязательным, когда внешнее проявление коммерческого действия сформировано таким образом, что потребители с первого взгляда могут ясно и однозначно распознать коммерческую цель. В итоге суд отказал в признании необходимости прямого указания на коммерческий характер сообщений инфлюенсеров.

В-третьих, несколько решений затрагивают разрешение процессуальных вопросов по цифровым спорам, а именно вопросов цены иска и международной подсудности.

По делу о международной подсудности (№41), когда истцом был приобретен авиабилет авиакомпании AirFrance на ее немецком веб-сайте, суд допустил компетенцию немецких судов по рассмотрению споров, связанных с приобретением этого авиабилета. ФВС Германии признал отдельным подразделение компании, которое в Германии обслуживало немецкий веб-сайт. По смыслу Регламента ЕС №1215/2012 от 12 декабря 2012 г. о подсудности, признании и исполнении решений по гражданским и торговым делам подразделение предполагает центр коммерческой деятельности, который продолжительное время выступает в качестве отдельного от головного подразделения места, обладает руководством и предметно выстроен так, что третьему лицу для исполнения сделок не нужно обращаться непосредственно в головное подразделение (41/18).

Как условие компетенции немецкого суда, присутствует и необходимая связь правового спора с немецким подразделением, когда такой спор касается действий, составляющих предмет деятельности подразделения, либо когда обязательство, которое подразделение принимает от имени головного подразделения, исполняется в государстве-члене ЕС по месту нахождения такого подразделения. Суд прямо указал, что относительно юридически самостоятельного общества, которое таким способом заключает сделки, что оно выступает в качестве подразделения другого общества, вызванная этим видимость подлежит защите, даже если оба общества с корпоративной точки зрения независимы друг от друга. Кроме того, подразделение ответчика, которое занималось бронированием через веб-сайт «a….de», выступало по отношению к клиентам службой, предлагающей бронирование, а в рамках бронирования получала оферту по договору и заявляла по ней акцепт (41/27, 28).

Последнее решение в настоящем сборнике охватывает вопросы расчета цены иска по спорам, связанным с требованием о воздержании от совершения определенных действий (Unterlassung). Данное дело касалось допустимости одностороннего изменения стриминговым сервисом Netflix стоимости абонемента для своих пользователей. По сути спора нижестоящие суды ограничили данные права сервиса, указав, что оговорки о корректировке цены допустимы только в случае, когда право коммерческого лица на повышение цены зависит от роста расходов и раскрыты отдельные составляющие расходов, а также их значимость для расчета общей цены.

При этом для кассационного разбирательства жалоба ответчика не была допущена. Согласно §544 Гражданского процессуального уложения Германии (ГПУ Германии) кассационное обжалование допускается, если цена иска превышает 20 тыс. евро. По указанному делу изначально истцом цена иска была обозначена равной 17 500 евро, против чего ответчиком не было заявлено возражений. ФВС Германии отметил, что стороне-ответчику, которая не оспорила в нижестоящих инстанциях установленную цену иска либо не доказала, что для определения цены иска не были достаточным образом учтены обстоятельства дела, представленные опять же в этих инстанциях, согласно устоявшейся правоприменительной практике отказывается в возможности ссылаться на более высокую цену иска, требуемую для допустимости кассационного разбирательства. Исключение здесь возможно лишь для случаев, когда решение о действительности определенной оговорки или допустимости деловой практики будет иметь значение для всей отрасли, например, если речь идет о крайне спорных и допускающих обобщение правовых вопросах большого экономического значения, разрешение которых ранее приводило к различным результатам (42/13). Соответствующих обстоятельств Netflix представить и доказать не удалось.

Для удобства читателя электронный вариант книги снабжен встроенными в текст ссылками на анализируемые нормы права и размещенные в сети Интернет судебные решения (ссылки приводятся разово при первом упоминании и актуальны на 06.06.2022 г.). С редакциями основных немецких законов (до 2006 г.), ссылки на которые встречаются по тексту решений, можно ознакомиться на портале Бузер: https://www.buzer.de/index.htm. В случае, когда в решении встречается ключевое понятие либо цитата, в переводе приводится также оригинал на немецком языке.

Трушников С. С.

канд. юрид. наук, LL. M.,

научный сотрудник лаборатории

социально-правовых исследований Уральского Федерального университета имени первого Президента России Б. Н. Ельцина

35. Гражданско-правовая ответственность блогера за контент – решение Федерального Верховного суда Германии от 29 июня 2021 г. – VI ZR 52/18

a) если ведение блога, «посвященного» определенному лицу с унижением его чести и достоинства, служит блогеру в качестве средства понуждения в рамках вымогательства по смыслу §253 Уголовного кодекса Германии, то это может указывать на противоправность вмешательства в общие личные права, связанного с ведением блога;

б) для признания интереса в скорейшем установлении обязанности по возмещению имущественного ущерба по смыслу ч. 1 §256 ГПУ Германии в случае, когда истец в обоснование требования о возмещении ущерба ссылается на нарушение его общих личных прав, достаточно простой возможности наступления такого ущерба.

Примененные нормы:

I. Основной закон Германии

Статья 1. Человеческое достоинство. Обязательность основных прав для государственной власти

(1) Достоинство человека неприкосновенно. Уважать и защищать его обязанность всей государственной власти.

(2) Немецкий народ признает потому неприкосновенные и неотчуждаемые права человека в качестве основы всякого человеческого сообщества, мира и справедливости на земле.

(3) Нижеследующие основные права обязательны для законодательной, исполнительной и судебной власти как непосредственно действующее право.

Статья 2. Общая свобода действий. Свобода личности. Право на жизнь

(1) Каждый имеет право на свободное развитие своей личности в той мере, в какой он не нарушает прав других и не посягает на конституционный строй или нравственные нормы.

(2) Каждый имеет право на жизнь и физическую неприкосновенность. Свобода личности не может быть нарушена. Вмешательство в эти права допустимо только на основании закона.

Статья 5. Свобода мнения, свобода информации и печати. Искусство и наука

(1) Каждый имеет право свободно выражать и распространять свое мнение устно, письменно и посредством изображения, а также беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников. Гарантируется свобода печати и свобода передачи информации посредством радио и кино. Цензуры не существует.

(2) Эти права действуют в пределах, установленных нормами общих законов, законодательством об охране молодежи и правовой охраной личной чести.

(3) Искусство и наука, исследования и преподавание свободны. Свобода преподавания не освобождает от обязанности сохранять верность конституции.

II. Германское Гражданское уложение

Книга 2. Обязательственное право

Часть 8. Отдельные виды обязательств

Раздел 27. Недозволенные действия

§823. Обязанность возместить вред

(1) Лицо, которое умышленно или по неосторожности противоправно причинит вред жизни, здоровью, посягнет на свободу, собственность или иное право другого лица, обязано возместить другому лицу возникший в силу этого вред.

(2) Такая же обязанность возникает у лица, которое нарушит закон, направленный на защиту другого лица. Если в соответствии с содержанием такого закона его нарушение возможно также без вины, то обязанность по возмещению вреда возникает только при наличии вины.

Книга 3 Вещное право

Часть 3. Собственность

Раздел 4. Требования, основанные на праве собственности

§1004. Требование об устранении нарушений и воздержании от определенных действий

(1) Если нарушение права собственности не связано с лишением владения или удержанием, то собственник вправе потребовать от нарушителя устранения нарушения. При возможности дальнейших нарушений права собственности собственник вправе обратиться с иском о воздержании от совершения определенных действий

(2) Данные требования собственника исключаются, если собственник обязан претерпевать воздействие на свою вещь.

III. Уголовный кодекс Германии

§253. Вымогательство

(1) Лицо, которое с применением насилия или с угрозой причинения значительного вреда противоправно принуждает другое лицо к совершению какого-либо действия, претерпеванию каких-либо неудобств или к бездействию и тем самым причиняет вред имуществу потерпевшего или другого лица для незаконного обогащения себя или третьего лица, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или денежным штрафом.

(2) Деяние считается противоправным, если применение насилия или угроза причинения вреда для достижения желаемого результата признается предосудительным.

(3) Покушение наказуемо.

…

IV. Гражданское процессуальное уложение

Книга 2. Производство в первой инстанции

Часть 1. Производство в земельных судах

Раздел 1. Производство до вынесения решения

§256. Иск об установлении правоотношения (Feststellungsklage)

(1) Иск об установлении правоотношения наличия или отсутствия правоотношения, о признании документа или об установлении его подложности может быть предъявлен, если истец имеет правовой интерес в том, чтобы правоотношение либо подлинность или подложность документа в скорейшем времени были установлены судебным актом.

…

РЕШЕНИЕ

VI ZR 52/18

29 июня 2021 г.

VI Сенат по гражданским делам Федерального Верховного суда Германии в составе председательствующего судьи Зайтерс, судей фон Пентц, Оффенлох, д-ра Аллгайер и д-ра Линдер на судебном заседании 20 апреля 2021 г. постановил:

по кассационной жалобе истца решение 10 Сената по гражданским делам высшего земельного суда г. Берлин (Каммергерихта) от 21 декабря 2017 г. отменить;

дело направить в суд апелляционной инстанции на новое рассмотрение и принятие решения по существу, включая вопрос распределения судебных расходов кассационного производства.

Описательная часть:

1 Истцом предъявлены требования к ответчику, который ведет блог, затрагивающий (также) интересы истца.

2 Истец в качестве инвестора участвует в различных организациях, включая C. AG и T. AG, акционерном обществе, расположенном в Швейцарии. В 2006 г. ответчик приобрел акции – тогда еще под другим наименованием – T. AG на сумму 100 000 евро. Данная организация представляет собой котируемую на бирже фирму-оболочку (Börsenmantel), не ведущую операционную деятельность. В 2009 г. лицо O […] K […] было избрано председателем правления данного общества. К концу 2014 г. курс акций T. AG упал до 0,01 евро. В декабре 2014 г. правление T. AG обратилось с заявлением об отзыве допуска на биржу (так называемом «делистинге»). В сообщении СМИ данное предприятие было названо среди прочего «крупнейшим в Германии уничтожителем капитала» («Deutschlands größter Kapitalvernichter»). В 2014 г. правление и наблюдательный совет C. AG также предложили обратиться с заявлением о делистинге.

3 С 2010 г. ответчик ведет сайт www.aktienversenker.de в форме блога, в недавнем прошлом под заголовком – при полном упоминании фамилии истца – «Все о расхитителях корпоративной собственности T […] W […] [истец] и O […] K […]», при этом первая запись в блоге датирована 8 июня 2010 г. Значительная часть записей в блоге посвящена истцу и его предполагаемым неудачам и ошибкам. В записях блога истец постоянно характеризовался как «расхититель» («Firmenräuber»), «биржевой разгильдяй» («Börsenhallodri») и «биржевой неудачник» («Börsenversager»).

4 Утверждая, что в 2010, 2011 и 2014 гг. ответчик многократно предлагал отказаться или приостановить ведение блога за уплату денежной суммы и тем самым его записи в блоге служат исключительно средством понуждения в рамках вымогательства, истцом заявлены требования о воздержании (Unterlassung) от совершения ответчиком действий. При этом основное требование истца направлено против ведения блога как такового в части, затрагивающей интересы истца. В качестве факультативных предъявлены требования частично против ведения блога так такового, частично против многочисленных заголовков и записей. Другое требование истца касается установления обязанности ответчика по возмещению истцу ущерба, который возник и возникнет в будущем в связи с распространением информации на сайте www.aktienversenker.de.

5 Земельный суд удовлетворил исковые требования в части, которая является предметом кассационного производства. По апелляционной жалобе ответчика высший земельный суд г. Берлина (Каммергерихт) изменил решение земельного суда и отказал в иске. Согласно допущенной настоящим Сенатом кассационной жалобе истец преследует удовлетворение своих требований.

Мотивировочная часть:

                                          A.

6 Суд апелляционной инстанции в обоснование своего решения в части, имеющей значение для кассационного производства, по итогам разбирательства указал следующее: необоснованным является требование истца о воздержании ответчиком от совершения действий по освещению его деятельности тем способом и образом, который использовался на сайте www.aktienversenker.de.

7 Предъявленное в рамках основного требование о воздержании не может быть обосновано положениями предл. 2 ч. 1 §1004, ч. 1 §823, §826 ГГУ во взаимосвязи с ч. 2 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии. Публикация рассматриваемых записей в блоге в точки зрения права на информационную автономию воли (informationelle Selbstbestimmung) представляет собой вторжение в защищаемую сферу общих личных прав истца. Кроме того, этим затрагивается достоинство истца, поскольку обозначение в качестве «расхитителя» и используемые ответчиком такие формулировки как «страх» («Angst»), «обман» («Täuschung»), злость («Wut»), «менеджерская некомпетентность» («Managementversagen») и «алчность» («Habgier») уничижительны для истца. Однако данное вмешательство не является противоправным, поскольку защищаемый интерес истца не превалирует над защищаемыми интересами ответчика. В исключительных случаях даже при правдивых высказываниях приоритет может отдаваться кругу личных интересов. Между тем в рамках социальной сферы такой приоритет может влечь негативные санкции только в случае серьезного воздействия на личные права, когда это влечет, например, заклеймленность лица, его социальное отторжение или шельмование (Prangerwirkung). По настоящему делу рассматриваемые записи в блоге в той части, в которой высказывания затрагивают истца, связаны с его деятельностью в качестве крупного инвестора и тем самым с профессиональной деятельностью, относящейся к социальной сфере. Лицо, которое ведет экономическую деятельность, сталкивается в значительном объеме с критикой своих действий, к которой также относится упоминание фамилии. Правомочный интерес в подобных сообщениях вытекает также из того, что рассматриваемые записи связаны с предшествующими событиями, касающимися котируемой на бирже организации, курс акций которой существенно снизился. Эффект шельмования в таких сообщениях отсутствует. Иной вывод не может обосновывать то обстоятельство, что ответчик – как предполагает сенат (апелляционного суда) в пользу истца – использовал фамилию истца в качестве «ключевого слова» («Keyword») для поисковых машин для получения более высокой степени распространения записей. Также сенат (апелляционного суда) в пользу истца исходит из того, что ответчиком было сделано предложение о приостановлении блога в случае получения денежной суммы, на которую у него отсутствуют право притязания. Тем не менее даже это не влечет признание публикации в блоге, идентифицирующей истца (identifizierende Berichterstattung), противоправной.

8 Необходимо ли квалифицировать поведение ответчика в качестве вымогательства по смыслу §253 Уголовного кодекса Германии (далее УК Германии), зависит от соотношения средств и целей, в частности, их связи. Данный, подлежащий ответу в уголовном процессе, вопрос не является существенным, поскольку возможное поведение ответчика по вымогательству вообще не было способно привести к указываемым истцом последствиям. Реализация свободы слова допускает идентифицирующее лицо сообщение вопреки связанными с ним целями, даже если автор сообщения преследует собственный интерес для достижения еще несуществующего, либо не существующего в истребованном размере, либо вообще несуществующего права. Для настоящего спора не играет роли возможность иного вывода, когда ведение блога под прикрытием свободы слова лишь для вида служит удовлетворению интереса в информировании, а в действительности используется исключительно как средство для причинения вреда и диффамации, исходя из корыстных интересов. Не является возможным установить, действовал ли ответчик в своих публикациях исключительно из личного желания мести или причинения вреда истцу. То обстоятельство, что ответчик мог преследовать свои экономические интересы, согласно обстоятельствам настоящего спора не ведет изначально к признанию противоправности всех высказываний, касающихся истца. Наконец, в рассматриваемых публикациях отсутствует и призыв к бойкоту.

9 Направленное на приостановление публикаций требование истца не вытекает также из положений предл. 2 ч. 1 §1004, ч. 2 §823 ГГУ во взаимосвязи с §253 УК Германии; достижение противоправной цели не может обосновывать общий запрет на высказывания.

10 Аналогичным образом антимонопольные нормы не предусматривают возможности предъявления истцом требования о воздержании. Требование, вытекающее из собственного права согласно §8, 3, 4 Закона Германии о противодействии недобросовестной конкуренции (Gesetz gegen den unlauteren Wettbewerb, UWG), не допустимо потому, что между сторонами отсутствуют отношения конкуренции. Истец не вправе предъявлять данное требование о воздержании и от своего имени, но в интересах общества C. AG (gewillkürte Prozessstandschaft), как указано в факультативном исковом требовании. Для допустимости такого требования у истца отсутствует необходимый собственный интерес.

11 Предъявленные в качестве факультативных требования о воздержании являются также необоснованными.

12 В части, в которой истцом заявлены требования об установлении обязанности ответчика по возмещению ущерба, иск является недопустимым. Истцом не был подтвержден правовой интерес в скорейшем установлении правоотношения по смыслу ч. 1 §256 ГПУ Германии.

                                          B.

13 Признанная допустимой кассационная жалоба является обоснованной как в части требования о воздержании, так и в отношении требования об установлении.

14 I. Доводы, использованные судом апелляционной инстанции, не могут быть положены в основу решения об отказе в удовлетворении требования о воздержании, предъявленного истцом в качестве основного искового требования.

15 1. Ошибочным является исходное понимание судом апелляционной инстанции преследуемого истцом основного искового требования.

16 Своим первым – дополнительно конкретизированным на судебном заседании в кассационном производстве – основным требованием истец просил возложить на ответчика обязанность воздержаться от публикации под заголовком «Утопитель акций» («Aktienversenker») и подзаголовком «Все о расхитителях корпоративной собственности T […] W […] [истец] и O […] K […]» тем идентифицирующим его способом и образом, который использовался на сайте www.aktienversenker.de.

Исковое требование, которое подлежит толкованию судом кассационной инстанции в качестве заявления в процессе (Prozesserklärung) (ср. определение Сената ФВС Германии от 12 апреля 2016 – VI ZB 63/14, NJW-RR 2016, 759 Rn. 11;

решение Сената ФВС Германии от 16 сентября 2008 – VI ZR 244/07, AfP 2008, 601 Rn. 11;

решение ФВС Германии от 11 февраля 2021 – I ZR 126/19, juris Rn. 12; jeweils mwN), направлено на запрет ведения ответчиком рассматриваемого блога «Aktienversenker» как такового.

Данное требование не направлено на то, чтобы запретить ответчику публикацию и распространение отдельных, содержащихся в блоге записей или, как полагает суд апелляционной инстанции, обязать его приостановить публикацию сообщений об истце по смыслу общего запрета на высказывания. Такое понимание основного искового требования, которое истец на судебном заседании в кассационном производстве обозначил как верное, вытекает из следующего: во-первых, из того, что в рамках своего требования истец не обращается против конкретных высказываний в отдельных сообщениях блога; во-вторых, из того, что, как следует из установленных земельным судом и указанных в решении апелляционного суда обстоятельств дела, иск обосновывался ведением блога на сайте www.aktienversenker.de как такового в качестве средства понуждения в рамках вымогательства.

17 2. Доводы суда апелляционной инстанции не могут быть использованы в качестве обоснования отказа в удовлетворении составляющим предмет спора требования истца к ответчику о воздержании от дальнейшего ведения рассматриваемого блога в части, затрагивающей истца.

18 a) согласно обстоятельствам дела, установленным судом апелляционной инстанции со ссылкой на решение земельного суда, истцом было заявлено, что ведение рассматриваемого блога служило ответчику средством понуждения (в рамках покушения на вымогательство). Истец утверждал, что в течение периода с июня 2010 г. по январь 2015 г. ответчик многократно предъявлял к нему требование об уплате суммы от 100 000 до 400 000 евро с тем, чтобы он отказался от кампании по уничтожению репутации либо прекратил уже начатую. Опровергающие это обстоятельства дела судом апелляционной инстанции не были установлены, поэтому для кассационного производства они признаются предполагаемыми.

19 b) если ведение рассматриваемого блога служит для ответчика в качестве средства понуждения (в рамках покушения на вымогательство), то согласно предл. 2 ч. 1 §1004 (по аналогии), ч. 2 §823 ГГУ во взаимосвязи с ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии, ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ) истец вправе обратиться с требованием о воздержании от совершения определенных действий.

20 aa) с ведением блога ответчик вторгся в общие личные права истца.

21 (1) в отличие от позиции суда апелляционной инстанции общие личные права истца не были затронуты в качестве нарушенного права на информационную автономию воли. Федеральным Конституционным судом Германии в определении от 6 ноября 2019 г. (1 BvR 16/13, BVerfGE 152, 152 Rn. 83 ff. – Recht auf Vergessen I) была установлена новая позиция по соотношению данного права с правилами о порядке высказываний, к которой настоящий Сенат ФВС Германии присоединился при оценке гражданско-правового содержания общих личных прав (см. решение Сената ФВС Германии от 7 июля 2020 – VI ZR 246/19, NJW 2020, 3715 Rn. 48 ff.; решение Сената ФВС Германии от 7 июля 2020 – VI ZR 250/19, VersR 2021, 189 Rn. 47 ff.; решение Сената ФВС Германии от 26 ноября 2019 – VI ZR 12/19, NJW 2020, 770 Rn. 27 ff.). Согласно данной позиции право на информационную автономию воли первично необходимо понимать в качестве гарантии, которая наряду с непроизвольным раскрытием информации в рамках частных правоотношений (ср. BVerfGE 84, 192, 194 f.) защищает эту информацию также от ее непрозрачной обработки и использования частными лицами. Данная гарантия обеспечивает защиту от овладения третьим лицом частной информации и ее непредсказуемого использования в качестве инструмента по определению свойств личности заинтересованного лица, на которое [определение – прим. пер.] у него нет влияния, но которое при этом имеет существенное значение для свободного проявления личности, а также равноправного участия в обществе (BVerfGE 152, 152 Rn. 50 – Recht auf Vergessen I). От указанной защиты необходимо отличать защиту от обработки личных сведений и информации, полученных в качестве результата коммуникационных процессов. В последнем случае необходимость защиты обосновывается не нетранспарентным обращением третьего лица с данными о личности, а определением точных границ распространения определенной информации в общественной среде. Риски для проявления личности вытекают здесь прежде всего из формы и содержания огласки. Защиту от подобных рисков предусматривают защищающие общие личные права правила о порядке высказываний (die äußerungsrechtlichen Ausprägungen des allgemeinen Persönlichkeitsrechts) независимо от права на информационную автономию воли (BVerfGE 152, 152 Rn. 91 – Recht auf Vergessen I). Поскольку по настоящему спору истец выступает не против раскрытия информации либо ее нетранспарентного использования, а против – для него недоступного – способа и образа публикации о его личности по отношению к общественности, то определяющими будут выступать правила о порядке высказываний.

22 (2) в любом случае ведением блога «Aktienversenker» затронуты права истца на защиту его достоинства, которая также входит в сферу защиту общих личных прав (ср. решение Сената ФВС Германии от 26 ноября 2019 – VI ZR 12/19, NJW 2020, 770 Rn. 13). Уже обозначение истца в качестве «расхитителя» является уничижительным, при том возникает инициированная ответчиком связь между обозначением «утопитель акций», с одной стороны, и истцом, с другой. То же самое касается использованного ответчиком обозначения в заголовке блога «Все о расхитителях корпоративной собственности T […] W […] [истец] и O […] K […]» и многочисленных сообщений, выражающих негативную оценку об истце.

23 bb) на основе оценки фактических обстоятельств дела в рамках кассационного разбирательства вторжение в общие личные права также подлежит признанию противоправным.

24 Если в силу особенностей личных прав в качестве рамочных прав их пределы не являются абсолютными, то необходимо соотнести между собой несколько противоположных друг другу защищаемых интересов, при этом в целях толкования подлежат учету особые обстоятельства дела, а также соответствующие основные права и гарантии согласно ЕКПЧ. Вторжение в личные права является противоправным, когда защищаемые интересы лица превалируют над защищаемыми интересами другой стороны (устоявшаяся судебная практика;

ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 21;

решение Сената ФВС Германии от 29 ноября 2016 – VI ZR 382/15, NJW 2017, 1550 Rn. 15;

решение Сената ФВС Германии от 17 декабря 2013 – VI ZR 211/12, BGHZ 199, 237 Rn. 22).

На основе оценки фактических обстоятельств дела в рамках кассационного разбирательства такой вывод необходимо сделать по настоящему спору. Соотношение интересов истца на защиту его чести и достоинства, гарантированные ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии, ст. 8 ЕКПЧ, и право ответчика на свободу слова, закрепленное ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии, ст. 10 ЕКПЧ, ведет к выбору правомочных интересов истца как приоритетных, когда ведение блога ответчиком служит (также) средством понуждения при покушении на вымогательство против истца – из чего, как указано выше, исходил кассационный суд.

25 cc) ведение блога представляет собой первичное деяние, которое допускает презумпцию опасности повтора, не опровергнутую на основе установленных обстоятельств дела (ср. решение Сената ФВС Германии от 17 декабря 2019 – VI ZR 249/18, AfP 2020, 143 Rn. 21;

решение Сената ФВС Германии от 30 апреля 2019 – VI ZR 360/18, NJW 2020, 53 Rn. 30 mwN).

26 c) вопреки позиции в возражении на кассационную жалобу иной вывод не следует из того обстоятельства, что ответчик, как указано в возражении, согласно вынесенному между тем и вступившему в законную силу приговору участкового суда Tiergarten (с участием заседателей) от 14 февраля 2018 г. на основе выводов по фактическим обстоятельствам дела по нескольким эпизодам признан невиновным в покушении на вымогательство. При этом не имеет значения, подлежат ли новые заявления учету в кассационном производстве (об условиях учету новых заявлений в кассационном производстве см., например, решение Сената ФВС Германии от 23 сентября 2014 – VI ZR 358/13, BGHZ 202, 242 Rn. 21; решение ФВС Германии от 2 марта 2017 – I ZR 273/14, NJW-RR 2017, 676 Rn. 44).

Ни настоящий Сенат ФВС Германии, ни суд апелляционной инстанции не связан фактическими обстоятельствами, установленными в уголовном производстве, и освобождением по его итогам от уголовной ответственности (ср. решение ФВС Германии от 12 сентября 2012 – IV ZR 177/11, NJW-RR 2013, 9 Rn. 14; Zöller/Greger, ZPO, 33. Auflage, §286 Rn. 13; jeweils mwN). При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции должен будет самостоятельно проверить наличие покушения на вымогательство при использовании блога в качестве средства понуждения согласно принципам гражданского процесса.

27 d) по-иному, как возможно полагал суд апелляционной инстанции, для требования о воздержании, связанного с покушением на вымогательство, и как следствие возложения на ответчика обязательства по воздержанию является несущественным, являлось ли допустимым ведение блога ответчиком, когда оно не служило ему средством преступления для покушения на вымогательство. Добавлением к требованию о воздержании фразы «когда это было совершено как…» («wenn dies geschieht wie»), с отсылкой при этом к конкретным действиям, нарушающим права, и возможностью повторения обстоятельств, указывающих на недопустимость ведения блога, было прямо указано на то, что требование о воздержании направлено на запрет именно ведения блога в контексте ранее совершенных действий (по вымогательству) и ни в каком ином смысле. Добавление данной фразы стало необходимым, поскольку запрет ведения блога в рамках установления противоправности предполагает соотношение права истца на защиту его личности и право ответчика на свободу слова и свободу прессы, когда такое соотношение не может быть осуществлено независимо от конкретных обстоятельств дела, связанных с (первыми) нарушениями (ср. решение Сената ФВС Германии от 11 декабря 2012 – VI ZR 314/10, NJW 2013, 790 Rn. 32, mwN). Намеренное использование публикации в качестве средства понуждения является тем обстоятельством дела, которое подлежит учету при соотношении интересов (о предосудительности по смыслу ч. 2 §253 УК Германии см.: NK-StGB/Urs Kindhäuser, 5. Aufl., StGB §253 Rn. 9; Lackner/Kühl, StGB, 29. Aufl., §253 Rn. 10; MüKoStGB/Sander, 4. Aufl., StGB §253 Rn. 37).

28 II. Отказ в удовлетворении исковых требований, направленных на установление обязанности ответчика по возмещению ущерба, также основан на правовой ошибке.

29 1. Суд апелляционной инстанции придерживался позиции, что истцом не были представлены обстоятельства, свидетельствующие о наличии правового интереса в скорейшем установлении правоотношения по смыслу ч. 1 §256 ГПУ Германии. По мнению суда, простой возможности наступления ущерба для этого недостаточно. При обычном имущественном ущербе, как по настоящему делу, допустимость иска об установлении зависит от вероятности наступления ущерба, обусловленного нарушением прав. Подтверждающих это обстоятельств дела истцом не было представлено.

30 2. По итогам проверки в кассационном производстве данные выводы суда не могут быть признаны законными. Верно, что при обычном имущественном ущербе допустимость иска об установлении зависит от вероятности наступления ущерба, обусловленного нарушением прав, а лишь возможности наступления ущерба, как при нарушении абсолютного права, недостаточно (см. решение ФВС Германии от 24 января 2006 – XI ZR 384/03, BGHZ 166, 84 Rn. 27; BeckOK ZPO/Bacher, 40. Ed. 1.3.2021, §256 Rn. 24). Однако, как верно указано в кассационной жалобе, по настоящему делу речь идет не об обычном имущественном ущербе, а об ущербе, который возникает в силу утверждаемого истцом нарушения его общих личных прав в качестве иного абсолютного защищаемого права по смыслу ч. 1 §823 ГГУ. Возможность имущественного ущерба здесь достаточна для признания интереса в установлении правоотношения.

                                          C.

31 На основе вышесказанного обжалованное решение по основному и всем факультативным исковым требованиям, когда по основному требованию не может быть вынесено решение по существу спора, подлежит отмене согласно ч. 1 §562 ГПУ Германии с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции согласно ч. 1 §563 ГПУ Германии.

32 При новом рассмотрении настоящий Сенат указывает на необходимость разрешения следующих вопросов. Если будет выяснено, что ведение блога не служит для ответчика средством понуждения в рамках покушения на вымогательство, это не указывает императивным образом на правомерность вмешательства в общие личные права истца посредством ведения блога. И в этом случае в рамках всеобъемлющей, учитывающей все обстоятельства дела оценки необходимо установить, превалирует ли интерес истца в защите его личности, предусмотренный ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии, ст. 8 ЕКПЧ, над интересом в ведении блога, защищаемом ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии, ст. 10 ЕКПЧ. При этом среди прочего будет иметь значение, соответствует ли интересу общественности продолжительное ведение блога в той форме, в которой он «посвящен» (также) истцу с умалением его личности. Также необходимо установить, не направлены ли действия ответчика преимущественно на то, чтобы независимо от нового общественного интереса постоянно находиться в конфронтации с истцом и изматывать его в крайне обременяющей форме за события прошлых лет (ср. BVerfG, NJW 2020, 2873 Rn. 18).

33 При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции также получит возможность рассмотреть иные заявления сторон, представленные в кассационном производстве.

Судьи Зайтерс, фон Пентц, Оффенлох, Аллгайер, Линдер

Предыдущие судебные инстанции:

решение земельного суда г. Берлин от 8 сентября 2015 – 27 O 58/15;

решение высшего земельного суда г. Берлин (Каммергерихта) от 21 декабря 2017 – 10 U 155/15.

36. Публикация о сексуальной жизни как нарушение личных прав – решение Федерального Верховного суда Германии от 14 декабря 2021 г. —
VI ZR 403/19

общие личные права предусматривают охрану в случаях, которые в силу их информационного содержания обычно квалифицируются в качестве «частных», например, когда их публичное обсуждение или демонстрация считаются непристойными, их огласка неприятна либо вызывает негативную реакцию в окружающей среде. К таким случаям относится информация о частоте сексуальных контактов конкретной пары.

Примененные нормы:

I. Германское Гражданское уложение

Книга 2. Обязательственное право

Часть 8. Отдельные виды обязательств

Раздел 27. Недозволенные действия

§823. Обязанность возместить вред

(1) Лицо, которое умышленно или по неосторожности противоправно причинит вред жизни, здоровью, посягнет на свободу, собственность или иное право другого лица, обязано возместить другому лицу возникший в силу этого вред.

(2) Такая же обязанность возникает у лица, которое нарушит закон, направленный на защиту другого лица. Если в соответствии с содержанием такого закона его нарушение возможно также без вины, то обязанность по возмещению вреда возникает только при наличии вины.

Книга 3 Вещное право

Часть 3. Собственность

Раздел 4. Требования, основанные на праве собственности

§1004. Требование об устранении нарушений и воздержании от определенных действий

(1) Если нарушение права собственности не связано с лишением владения или удержанием, то собственник вправе потребовать от нарушителя устранения нарушения. При возможности дальнейших нарушений права собственности собственник вправе обратиться с иском о воздержании от определенных действий

…

II. Основной закон Германии

Статья 1. Человеческое достоинство. Обязательность основных прав для государственной власти

(1) Достоинство человека неприкосновенно. Уважать и защищать его обязанность всей государственной власти.

…

Статья 2. Общая свобода действий. Свобода личности. Право на жизнь

(1) Каждый имеет право на свободное развитие своей личности в той мере, в какой он не нарушает прав других и не посягает на конституционный строй или нравственные нормы.

…

Статья 5. Свобода мнения, свобода информации и печати. Искусство и наука

(1) Каждый имеет право свободно выражать и распространять свое мнение устно, письменно и посредством изображения, а также беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников. Гарантируется свобода печати и свобода передачи информации посредством радио и кино. Цензуры не существует.

…

III. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод

Статья 8. Право на уважение частной и семейной жизни

1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

…

Статья 10. Свобода выражения мнения

Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

IV. Гражданское процессуальное уложение Германии

Книга 3. Обжалование

Часть 2. Кассационное производство

§563. Возврат дела в суд апелляционной инстанции; решение суда кассационной инстанции по делу

…

(3) Однако суд кассационной инстанции сам разрешает дело по существу, если отмена решения осуществлена лишь в связи с ошибкой в применении закона при установленных обстоятельствах дела, которые достаточны для вынесения окончательного решения по делу.

РЕШЕНИЕ

VI ZR 403/19

14 декабря 2021 г.

VI Сенат по гражданским делам Федерального Верховного суда Германии в составе председательствующего судьи Зайтерс, судей Оффенлох, д-ра Олер, Мюллер и Бём на судебном заседании 14 декабря 2021 г. постановил:

по кассационной жалобе истца решение 10 Сената по гражданским делам высшего земельного суда г. Берлин (Каммергерихта) от 12 сентября 2019 г. отменить;

апелляционную жалобу ответчика на решение 27 Коллегии по гражданским делам земельного суда от 27 сентября 2018 г. отклонить;

возложить на ответчика расходы производств по пересмотру судебных актов.

Описательная часть:

1 Истцом предъявлены к ответчику требования в связи с раскрытием его личности в печати, а также требования о возмещении ему внесудебных расходов.

2 Истец является сожителем ТВ-ведущей С. К. Ответчик ведет страницу в сети Интернет www.bild.de. 28 ноября 2017 г. ответчиком на своей странице была размещена публикация с полным указанием фамилий лиц под следующим заголовком: «С… К…, супруги К… и М…. У знаменитых дам царит штиль в сексе!» («S […] K […], DIE K […] UND M […] M […] Bei den Promi-Ladys herrscht Sex-Flaute!»). В опубликованной статье среди прочего было указано: «Три прекрасные женщины, и у всех троих одна и та же «проблемка»: они в расцвете сил и на пике счастья, но пороха в пороховницах уже нет!» Далее в статье было сказано, что С… К… в интервью журналу «Bunte» пожаловалась на сексуальную жизнь с ее партнером С… С… (истцом): «Мы слишком устали для обмена ласками». В конце статьи было указано, что «у пары уже двое детей четырех и двухлетнего возраста. Для С… К… этого достаточно: «Третьего ребенка, снова мальчика? Не-е-ет! Я наложу на себя руки! От моего мужчины лишь одни мальчики!».

3 Истец придерживается позиции, что раскрытие его личности в публикации нарушает его общие личные права. Поэтому наряду с требованием о возмещении досудебных расходов им предъявлены требования по возложению на ответчика обязанности по воздержанию (zu unterlassen) публиковать и (или) распространять и (или) позволять публиковать и (или) распространять информацию о «С… С…» (полное обозначение фамилии и имени истца) так, как это было сделано на сайте www.bild.de 28 ноября 2017 г. в статье под заголовком «У знаменитых дам царит штиль в сексе!»

4 Земельный суд удовлетворил исковые требования. По апелляционной жалобе ответчика высший земельный суд, изменяя решение земельного суда, отказал в иске. Допущенная настоящим Сенатом кассационная жалоба истца направлена на удовлетворение исковых требований.

Мотивировочная часть:

                                          I.

5 В обоснование своего решения суд апелляционной инстанции указал по сути следующее: истец не вправе требовать от ответчика воздержания от совершения действий согласно ч. 1 §823, по аналогии с предл. 2 ч. 1 §1004 ГГУ во взаимосвязи с ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 2 Основного закона Германии, в силу чего у истца отсутствует и право на возмещение досудебных расходов. Хотя публикация ответчика вторгается в общие личные права истца, когда затронутым оказывается право на информационную автономию воли (Recht auf informationelle Selbstbestimmung) и частную жизнь истца (последнее в силу воспроизведения высказываний фрау К., которые касаются сексуальной жизни обоих партнеров), однако защищаемая абсолютным образом интимная сфера жизни истца не была затронута, поскольку подробности сексуальной жизни истца не сообщались.

6 По настоящему спору защита личных прав истца уступает праву ответчика на свободу публикации. Истец публично никогда не высказывался ни о своем партнерстве с фрау К., ни о своей личной жизни, поэтому (собственное) раскрытие личной жизни отсутствует. Однако фрау К. многократно в публичной сфере раскрывала частные детали ее отношений и семейной жизни, в частности, в статье, опубликованной в марте 2018 г. на веб-сайте журнала «Intouch», а также в своей книге «Идиот на стройке – и сегодня я его убью» («Baustelle Blödmann – und heute bringe ich ihn um»). Поскольку истец является сожителем фрау К. в течение многих лет и не заявлял, что ее высказывания в статье журнала «Intouch» и книге сделаны без его согласия, он должен принять рассматриваемую по спору публикацию.

7 Раскрытие личной жизни со стороны партнера истца нельзя отнести к раскрытию истца, поскольку фрау К. никогда не высказывалась о том, что истец является ее сожителем. По итогам оценки по настоящему делу интерес общественности в информировании преобладает над интересом истца в сохранении анонимности. При этом в пользу ответчика подлежит учету то обстоятельство, что фрау К. является публичным лицом («public figure/personne publique»), а ответчик своей публикацией обратился к теме общественного интереса, а именно к последствиям семейных и профессиональных нагрузок на взаимоотношения родителей.

                                          II.

8 По итогам проверки в кассационном производстве указанные выводы не могут быть признаны законными и обоснованными. На основе установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств дела истцу принадлежат права, составляющие предмет спора.

9 1. В соответствии с ч. 1 §823, по аналогии с §1004 ГГУ во взаимосвязи с ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 2 Основного закона Германии истец вправе потребовать от ответчика воздержаться от упоминания истца в рассматриваемой по делу публикации с полным указанием его имени и фамилии в качестве партнера С.К.

10 a) исходным обстоятельством для правовой проверки является точное, рассматриваемое кассационным судом в полном объеме, значение оспариваемого высказывания (устоявшаяся судебная практика, см. решение Сената ФВС Германии от 16 января 2018 – VI ZR 498/16, VersR 2018, 492 Rn. 20, mwN). Объективное значение оспариваемого высказывания относительно истца является очевидным: в его взаимоотношениях с С.К. царит «штиль в сексе», то есть сексуальные контакты относительно редки, согласно высказываниям С.К. по той причине, что они оба «слишком устали» для них. В рамках своего требования не быть поименнованым в качестве партнера С.К. во взаимосвязи с данной публикацией истец выступает против того, чтобы содержащаяся в ней информация, в том числе о сексуальной жизни, была без затруднений доступна для читателей.

11 b) упоминание истца в рассматриваемой публикации вторгается в его общие личные права.

12 aa) при этом в отличие от понимания судом апелляционной инстанции общие личные права истца затронуты не в их проявлении в качестве права на информационную автономию воли. Согласно его новому пониманию, противопоставляемому правилам о порядке высказываний, установленному определением Федерального Конституционного суда Германии от 6 ноября 2019 г. (BVerfGE 152, 152 Rn. 83 ff. – Recht auf Vergessen I), к которому настоящий Сенат присоединился при оценке гражданско-правового содержания личных прав (решение Сената ФВС Германии от 29 июня 2021 – VI ZR 52/18, NJW 2021, 3130 Rn. 21 [решение №35 в настоящей книге – прим. пер.];

решение Сената ФВС Германии от 29 июня 2021 – VI ZR 10/18, WM 2021, 1534 Rn. 21;

решение Сената ФВС Германии от 7 июля 2020 – VI ZR 246/19, NJW 2020, 3715 Rn. 48 ff.;

решение Сената ФВС Германии от 7 июля 2020 – VI ZR 250/19, VersR 2021, 189 Rn. 47 ff.), право на информационную частную автономию понимается в качестве первичной гарантии, которая кроме нежелательного распространения информации в рамках частных правоотношений (ср. BVerfG, BVerfGE 84, 192, 194 f.) охраняет также от ее непрозрачной обработки и использования частными лицами.

Данная гарантия обеспечивает защиту от овладения третьим лицом частной информации и ее непредсказуемого использования в качестве инструмента по определению свойств личности заинтересованного лица, на которое [определение – прим. пер.] у него нет влияния, но которое при этом имеет существенное значение для свободного проявления личности, а также равноправного участия в обществе (BVerfG, BVerfGE 152, 152 Rn. 90 – Recht auf Vergessen I). От этой гарантии необходимо отличать охрану от обработки персональных данных и информации, полученных в качестве результата коммуникационного процесса. Охрана в последнем случае объясняется необходимостью обозримого распространения определенной информации в публичном пространстве, а не непрозрачным определением свойств личности третьим лицом. Риски для проявления личности здесь проистекают преимущественно из формы и содержания публикации. Защиту от подобных рисков предусматривают защищающие общие личные права правила о порядке высказываний (die äußerungsrechtlichen Ausprägungen des allgemeinen Persönlichkeitsrechts) независимо от права на информационную автономию воли (BVerfG, BVerfGE 152, 152 Rn. 91 – Recht auf Vergessen I). Поскольку по настоящему спору истец возражает не против обязанностей, действующих при раскрытии информации либо ее непрозрачного использования, а против распространения информации о его сексуальной жизни в публичном пространстве, то определяющими будут выступать правила о порядке высказываний.

13 bb) при этом не имеет значения вопрос, затрагивает ли публикация защищаемую абсолютным образом интимную жизнь истца (об этом ср. решение Сената ФВС Германии от 25 октября 2011 – VI ZR 332/09, NJW 2012, 767 Rn. 10 ff.; BVerfG, NJW 2009, 3357 Rn. 25 f.). В силу близости к интимной сфере истца в любом случае будет предполагаться вторжение во внутреннюю область его частной жизни.

14 (a) гарантируемое согласно ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 2, Основного закона Германии, ч. 1 ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ) право на уважение частной жизни (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 15;

решение Сената ФВС Германии от 26 ноября 2019 – VI ZR 12/19, AfP 2020, 149 Rn. 13) принадлежит каждому лицу в сфере автономного построения своей собственной жизни, когда такое лицо развивает и воспринимает свою индивидуальность с исключением влияния других лиц. Сюда же относится право быть самим собой, принадлежать самому себе и исключать вмешательство других лиц. Охрана частной сферы определяется как содержательным, так и пространственным образом. В частности, данное право охватывает случаи, которые в силу их информационного содержания обычно квалифицируются в качестве «частных», например, когда их публичное обсуждение или демонстрация считаются непристойными, их огласка неприятна либо вызывает негативную реакцию в окружающей среде (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 15, mwN). Нет сомнений, что к таким случаям можно отнести информацию о частоте сексуальных контактов конкретной пары. Когда читателю в обжалуемой статье сообщается полное имя и фамилия истца, у которого столь мало сексуальных контактов с его партнершей С.К., то происходит вторжение в частную сферу истца.

15 (b) иной вывод по настоящему спору не следует из того обстоятельства, что С.К. как сожитель истца сама раскрыла воспроизведенную в статье информацию о взаимоотношениях и сексуальной жизни.

16 В правоприменительной практике признается, что охрана частной сферы от раскрытия в публичной среде отсутствует, когда заинтересованное лицо выражает согласие на доступ общественности к определенной, обычно выступающей в качестве частной, информации. Ожидание лица, что обстоятельства его жизни или поведение должны быть представлены общественности лишь в ограниченном объеме или вообще изъяты, должно быть выражено непротиворечиво и вне привязки к конкретной ситуации (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 19, mwN). Стоит упомянуть, что в особых случаях, когда речь идет, например, о супруге, партнере, несовершеннолетнем лице, представителе, уполномоченном лице или конклюдентном согласии, раскрытие информации другим лицом может быть приравнено к раскрытию информации самим заинтересованным лицом (ср. решение Сената ФВС Германии от 12 июня 2018 – VI ZR 284/17, NJW 2018, 3509 Rn. 16; решение Сената ФВС Германии от 29 ноября 2016 – VI ZR 382/15, NJW 2017, 1550 Rn. 13; BVerfG, NJW 2006, 3406, 3408, juris Rn. 33). Однако согласно установленным обстоятельствам дела, не оспоренным в возражении на кассационную жалобу, истец самостоятельно никогда не заявлял, что его как партнера С.К. касается «штиль в сексе», а равно С.К. не указывала на истца во взаимосвязи с ее высказываниями о редких сексуальных контактах. Иной вывод не следует лишь из-за того, что истец – из чего исходил суд апелляционной инстанции – согласился с высказываниями С.К., которые составляли основу публикации, а в его среде и без указания фамилии было бы очевидно, что он выступает в качестве партнера или «мужчины» С. К. Как раз из высказываний С.К. не вытекает раскрытие с ее стороны перед общественностью того, кто является ее партнером в находящемся в «штиле в сексе». То же самое касается того обстоятельства, что на веб-сайте Википедии в момент публикации можно было обнаружить истца в качестве партнера С. К. Вывод о нацеленности соответствующей информации ответчика на частную сферу истца не отменяется лишь потому, что читатель статьи ответчика после определенного поиска в сети Интернет мог самостоятельно прийти к выводу, о том что в случае с партнером С.К. по находящемуся в «штиле сексу» речь может идти об истце.

17 c) совершенное вторжение в частную сферу истца является также противоправным. Интерес в защите прав истца преобладает над правом на свободу слова ответчика, гарантируемом ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии и ч. 1 ст. 10 ЕКПЧ.

18 aa) в силу особенностей личных прав в качестве рамочных их пределы действия не являются абсолютными. Поэтому по общему правилу всегда должно быть произведено соотношение противоположных друг другу охраняемых интересов, при котором должны быть учтены особые обстоятельства. При этом в основу толкования должны быть положены основные права и гарантии согласно ЕКПЧ. Вмешательство в личные права признается противоправным, когда охраняемый интерес заинтересованного лица превалирует над охраняемым интересом другой стороны (устоявшаяся судебная практика, ср. решение Сената ФВС Германии от 29 июня 2021 – VI ZR 52/18, NJW 2021, 3130 Rn. 24; решение Сената ФВС Германии от 29 июня – VI ZR 10/18, WM 2021, 1534 Rn. 24; решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 21; решение Сената ФВС Германии от 17 декабря 2013 – VI ZR 211/12, BGHZ 199, 237 Rn. 22; jeweils mwN).

19 bb) поэтому по настоящему спору необходимо соотнести интерес истца в защите его личных прав, гарантируемых ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии, ч. 1 ст. 8 ЕКПЧ, с правом ответчика на свободу слова, закрепленному ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии и ч. 1 ст. 10 ЕКПЧ. Если публикация затрагивает частную сферу, решающее значение будет иметь то обстоятельство, обосновывает ли такое вторжение правомочный интерес общественности в информировании (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 22; решение Сената ФВС Германии от 29 ноября 2016 – VI ZR 382/15, NJW 2017, 1550 Rn. 16; BVerfG, BVerfGE 99, 185, 196 f.). Для этого определяющим является то обстоятельство, разрешается ли в каждом конкретном случае самым серьезным и предметным образом тот или иной вопрос с тем, чтобы удовлетворить потребность публики в информации и тем самым способствовать формированию общественного мнения или удовлетворяется лишь любопытство читателей к частным делам известных лиц (см. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 23; решение Сената ФВС Германии от 12 июня 2018 – VI ZR 284/17, NJW 2018, 3509 Rn. 21; jeweils mwN). Чем больше информационная значимость для общественности, тем более важным должен быть охраняемый интерес лица, о котором сообщается, чтобы он превалировал над интересом общественности. И, наоборот, защита личности заинтересованного лица становится тем существеннее, чем информация обладает меньшей значимостью для общественности (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 23; решение Сената ФВС Германии от 26 октября 2010 – VI ZR 230/08, BGHZ 187, 200 Rn. 10; решение Сената ФВС Германии от 9 декабря 2003 – VI ZR 373/02, NJW 2004, 762, 764, juris Rn. 22; jeweils mwN). При проверке вопроса о наличии и степени вклада публикации в формирование общественного мнения, то есть обладания им информационной значимостью, опять же имеет значение, какую роль играет лицо для общественности. Неизвестное для общественности лицо вправе притязать на особую охрану своей личной жизни в отличие от известного лица (ср. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 24; решение Сената ФВС Германии от 9 апреля 2019 – VI ZR 533/16, NJW-RR 2019, 1134 Rn. 14; EGMR, AfP 2016, 413 Rn. 84; NJW 2012, 1053 Rn. 110). Кроме того, по общему правилу проводится различие между публикацией о фактах, которая вносит вклад в дискуссию в демократическом обществе, например, о выполнении политиками своих служебных функций, и публикациями о подробностях частной жизни лиц, которые подобные задачи не выполняют (см. решение Сената ФВС Германии от 10 ноября 2020 – VI ZR 62/17, AfP 2021, 32 Rn. 24; EGMR, NJW 2012, 1053 Rn. 110; NJW 2010, 751 Rn. 47; NJW 2004, 2647 Tz. 63).

20 cc) проведенное в соответствии с данными принципами соотношение приводит к выводу о превалировании правомочных интересов истца. Следует признать, что ответчик с последствиями семейных и профессиональных нагрузок на взаимоотношения родителей обратился к вопросу общественного значения и с учетом публичных высказываний С.К. рассмотрел эту тему допустимым относительно этого лица способом. Однако это не означает, что оценка и относительно истца должна вести к тому, что его правомочные интересы в сохранении анонимности в публикации не будут превалировать над интересами ответчика. В отличие от С.К. в случае с истцом, который публично не высказывался о своей сексуальной жизни, речь не идет об известном лице; согласно фактическим обстоятельствам дела, установленным судом апелляционной инстанции, это лицо неизвестно широкой общественности. Функция кумира и сопоставления, которую могут выполнять известные в общественности лица, в особенности, для своих поклонников (ср. решение Сената ФВС Германии от 12 июня 2018 – VI ZR 284/17, NJW 2018, 3509 Rn. 23), к данному лицу не могут быть отнесены. Сенатом не был обнаружен общественный интерес в том, чтобы обозначать по имени и фамилии истца в рамках публикации о последствиях семейных и профессиональных нагрузок на его взаимоотношения с С.К. и их сексуальную жизнь, тем самым лишая его анонимности и таким способом сообщая общественности о части его сексуальной жизни. По настоящему делу на переднем плане находится простое удовлетворение любопытства читателей в том, какое же лицо является затронутым «штилем в сексе» партнером С. К. Серьезное и предметное рассмотрение вопроса о последствиях семейных и профессиональных нагрузок на взаимоотношения и сексуальную жизнь, напротив, отсутствует. То обстоятельство, что в момент публикации в сети Интернет, в частности, на веб-сайт Википедии, посвященной С.К., можно было обнаружить истца в качестве ее партнера, не отменяет указанного вывода.

21 d) опасность повторных нарушений, необходимая по аналогии согласно предл. 2 ч. 1 §1004 ГГУ для требования о воздержании от совершения определенных действий, предполагается существующей на основе совершенного правонарушения; данная презумпция ответчиком опровергнута не была (ср. решение Сената ФВС Германии от 30 апреля 2019 – VI ZR 360/18, NJW 2020, 53 Rn. 30).

22 2. Согласно ч. 1 §823 ГГУ во взаимосвязи с ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 1 Основного закона Германии истец вправе потребовать также возмещение внесудебных расходов в размере 526,58 евро.

23 Согласно установленным земельным судом фактическим обстоятельствам дела, упомянутым в решении апелляционного суда, между сторонами отсутствует спор о том, что ранее предупреждение истца в виде письма его адвоката от 28 ноября 2017 г. в связи с упоминанием его фамилии в публикации осталось безуспешным, а цена иска по данному предупреждению составляет не менее 13 333 евро. Соответственно, расходы в указанной части подлежат возмещению ответчиком в пользу истца.

                                          III.

24 Поскольку отмена решения осуществлена лишь в связи с ошибкой в применении закона при установленных обстоятельствах дела, которые позволяют разрешить дело по существу, согласно ч. 3 §563 ГПУ Германии настоящим Сенатом принято решение по существу спора.

Судьи Зайтерс, Оффенлох, Олер, Мюллер, Бём

Предыдущие судебные инстанции:

решение земельного суда г. Берлин от 27 сентября 2018 – 27 O 187/18;

решение высшего земельного суда г. Берлин (Каммергерихта) от 12 сентября 2019 – 10 U 164/18.

37. Цензура в социальной сети – решение Федерального Верховного суда Германии от 29 июля 2021 г. —
III ZR 179/20

а) по общему правилу владелец социальной сети вправе устанавливать для пользователей сети в общих условиях сделок обязанность соблюдения объективного, допускающего проверку стандарта общения, который выходит за рамки норм закона. Он вправе оставлять за собой право при нарушении стандарта общения принимать меры, которые включают удаление отдельных сообщений и блокировку аккаунта.

б) однако владелец социальной сети несет обязанность предусмотреть в своих общих условиях сделок незамедлительное уведомление пользователя об удалении сообщения либо намерении блокировать аккаунт с указанием основания для принятия таких мер и предоставлением возможности высказать пользователю свою позицию, допускающую принятие нового решения, включая восстановление удаленного сообщения. Если указанные правила отсутствуют, то согласно предл. 1 ч. 1 §307 ГГУ общие условия сделок в части регулирования данных вопросов являются недействительными;

в) если владелец социальной сети в нарушение договора удалил размещенное в сети сообщение, то согласно ч. 1 §280 во взаимосвязи с ч. 1 §249 ГГУ пользователь вправе потребовать от владельца восстановления удаленного сообщения.

Примененные нормы:

I. Основной закон Германии

Статья 3. Равенство перед законом.

(1) Все люди равны перед законом.

…

Статья 5. Свобода мнений, информации и печати.

(1) Каждый имеет право свободно выражать и распространять свое мнение устно, письменно и посредством изображения, а также беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников.

…

Статья 12. Свобода выбора профессии.

(1) Все немцы имеют право свободно выбирать профессию, место работы и учебы.

…

II. Германское Гражданское уложение

Книга 2. Обязательственное право

Часть 1. Содержание обязательства.

Раздел 1. Обязанность исполнения

§249. Способ и объем возмещения ущерба

(1) Лицо, обязанное возместить убытки, должно восстановить состояние, которое существовало бы, если обстоятельство, обязывающее к возмещению, не наступило.

…

§280. Возмещение ущерба, причиненного нарушением обязательства

(1) Если должник нарушил свою обязанность, вытекающую из обязательства, кредитор вправе потребовать возмещения вызванного этим ущерба. Данное правило не применяется, если должник не несет ответственности за нарушение.

…

Часть 2. Определение обязательств по сделке с использованием общих условий сделок

§307. Контроль содержания

(1) Положения общих условий сделок являются недействительными, если вопреки требованиям принципа добросовестности они ставят контрагента стороны, использующей общие условия, в чрезмерно невыгодное положение. Чрезмерно невыгодное положение может быть следствием того, что положение общих условий сделок неясно и неоправданно.

…

РЕШЕНИЕ

III ZR 179/20

29 июля 2021 г.

III Сенат по гражданским делам Федерального Верховного суда Германии в составе председательствующего судьи д-ра Германн, судей д-ра Реммерт, Райтер, д-ра Кессен и д-ра Герр на судебном заседании 22 июля 2021 г. постановил:

по кассационной жалобе истца решение высшего земельного суда г. Нюрнберг (III Сенат по гражданским делам и Картельный Сенат) от 4 августа 2020 г. частично отменить, его резолютивную часть сформулировать следующим образом:

по апелляционной жалобе истца решение земельного суда Нюрнберг-Фюрт от 14 октября 2019 с отклонением прочих апелляционных жалоб частично изменить и сформулировать его резолютивную часть следующим образом:

обязать ответчика:

1. восстановить следующее удаленное сообщение истца от 11 августа 2018 г.

«Это какое-то безумие! Не могу вспомнить ни одного посягательства, которое бы совершили так называемые рейхсбюргеры. И, наоборот, столько убийств со стороны исламских эмигрантов, убийств, которые все видят и ничего при этом не делают. Немцы становятся объектом преступлений лишь потому, что у них другие представления, чем на родине у эмигрантов при их режиме. Эмигранты могут здесь убивать, насиловать и ни кого это не интересует! Ответственным за конституционную защиту пора уже вмешаться»;

2. воздержаться от повторной блокировки аккаунта истца за указанный в п. 1 текст на веб-сайте www.f…com либо повторного удаления сообщения. В случае повторного совершения указанных действий ответчик будет привлечен к ответственности с возложением штрафа в размере до 250 000 евро либо наложением дисциплинарного ареста до 6 месяцев, при этом дисциплинарный арест подлежит исполнению в отношении членов правления ответчика.

В остальной части в иске отказать.

Судебные расходы первой и второй инстанции возложить на истца в размере 70 процентов, на ответчика – в размере 30 процентов.

Судебные расходы кассационного производства возложить на ответчика.

Описательная часть:

1 Спор сторон состоит в правомерности временной блокировки аккаунта истца в социальной сети Ф. и удалении одного из ее сообщений ответчиком.

2 Истец ведет частный аккаунт в мировой социальной сети, принадлежащей головному предприятию ответчика, который выступает ответственным лицом и контрагентом по услугам сети для пользователей в Германии. В части, рассматриваемой в кассационном производстве, истцом предъявлено к ответчику требование о восстановлении опубликованного истцом и удаленного ответчиком сообщения, а также возложении обязанности по воздержанию от повторной блокировки аккаунта и повторного удаления сообщения.

3 Для регулирования порядка пользования своей социальной сетью ответчиком среди прочего применяются установленные им Пользовательское соглашение и Общий стандарт (Gemeinschaftsstandard, в русскоязычном сегменте «Нормы сообщества» – прим. пер.). 19 апреля 2018 г. ответчиком были изменены указанные правила, о чем пользователи были уведомлены посредством всплывающего окна, в котором содержалась ссылка на измененную редакцию Пользовательского соглашения. Дальнейшее пользование социальной сетью и связанными с ней функциями было возможно для пользователей только после заявления согласия с измененными условиями Пользовательского соглашения и Общего стандарта путем нажатия на командную кнопку во всплывшем окне. 24 апреля 2018 г. истец заявила о таком согласии.

4 Измененная 19 апреля 2018 г. редакция Пользовательского соглашения предусматривала, в частности, следующие правила:

«1. Наши услуги

…

Мы боремся против вредного поведения, защищаем и поддерживаем наше сообщество: люди лишь тогда образуют сообщество в Ф., когда они чувствуют себя в безопасности. Мы нанимаем специальные команды по всему миру и разрабатываем передовые технические системы для выявления злоупотреблений нашими продуктами, опасного поведения по отношению к другим лицам и ситуаций, в которых мы по возможности способны защитить и поддержать наше сообщество. При обнаружении подобного контента или пагубного поведения мы принимаем соответствующие меры, например, путем предложения помощи пострадавшему лицу, удаления контента, блокировки доступа к определенным функциям, деактивацит аккаунта либо уголовного преследования.

…

3. Твои обязанности перед социальной сетью Ф. и нашим сообществом

…

2. Чем ты вправе делиться и что ты вправе делать в социальной сети Ф.:

Мы хотим, чтобы люди использовали Ф. для самовыражения и делились важным для себя контентом, но при этом не вредили безопасности и благополучию других лиц либо не нарушали моральные принципы нашего сообщества. Поэтому ты обязуешься не участвовать в действиях, описанных ниже (или не способствовать таким действиям и не поддерживать их):

1. Ты не вправе пользоваться нашими продуктами, чтобы делиться материалами или совершать действия, которые:

• нарушают наше Пользовательское соглашение, наш Общий стандарт (ссылка) и иные условия и политики (ссылка), которые регулируют пользование тобой социальной сетью Ф.;

• противоправным образом вводят в заблуждение, дискриминируют или обманывают;

• нарушают права другого лица.

…

Мы можем удалить сообщения, сделанные тобой в нарушение данных правил, а в необходимых случаях по указанным выше основаниям (ссылка) принять меры в отношении твоего аккаунта. Мы также вправе деактивировать твой аккаунт, если тобой повторно совершены действия, нарушающие права других лиц на интеллектуальную собственность.

При наличии возможности мы уведомим тебя об удалении твоего контента в связи с нарушением нашего Общего стандарта (ссылка). В отдельных случаях данные уведомления могут отсутствовать, например, когда нам это запрещено законом либо это может причинить вред нашему сообществу или цельности наших сервисов.

…

4. Дополнительные положения

…

2. Приостановление или отключение аккаунта

Мы хотим, чтобы Ф. был местом, в котором люди чувствовали себя как дома и не боялись выражать себя, свои мысли и идеи.

Это правило не затрагивает нашего права отключить аккаунт по существенному основанию. В частности, существенным основанием отключения являются случаи, когда одна сторона нарушает обязанности согласно настоящему Пользовательскому соглашению, законам, правам третьих лиц или нормам о защите данных, а для расторгающей стороны с учетом всех обстоятельств конкретного случая, взвешивая интересы обеих сторон, не является приемлемым сохранение договорных отношений в согласованный срок действия договора или срока для его расторжения. Расторжение договора по существенному основанию возможно лишь в течение соразмерного периода после получения информации о нарушении.

Если существенным основанием является нарушение обязанностей согласно настоящему Пользовательскому соглашению, то расторжение будет допустимо только после безрезультатного истечения предоставленного срока для устранения нарушения либо после безуспешного предупреждения. Необходимость установления срока для устранения нарушения отсутствует, если другая сторона со всей серьезностью и окончательно отказывается от выполнения своих обязанностей либо если при соотношении интересов сторон особые обстоятельства обосновывают немедленное расторжение договора.

Ты можешь узнать подробнее (ссылка), что ты можешь сделать, когда деактивирован твой аккаунт и как можно обратиться к нам, если по твоему мнению деактивация была совершена ошибочно.

…

4. Споры

…

Если ты являешься потребителем и твое место жительства находится на территории государства-члена Европейского Союза, законы этого государства-члена ЕС действуют в отношении любого требования, предмета спора или спора, который существует с твоей стороны к нам и который вытекает из настоящего Пользовательского соглашения, либо продуктов Ф., либо связан с ними (далее «требование»). Ты вправе направлять свое требование в любой суд в указанном государстве-члене ЕС, которому подсудно его рассмотрение.

…

5. Иные правила и политики, которые могут действовать в отношении тебя – Общий стандарт (ссылка): данные правила описывают наш стандарт относительно контента, который ты размещаешь на Ф., а также твоих действий на Ф. и иных продуктов Ф.».

5 Измененный 19 апреля 2018 г. Общий стандарт, на который ссылаются положения п. 3.2, п. 5 Пользовательского соглашения, и к которому прикреплена гиперссылка, предусматривает следующее (выборочно):

«Введение

…

Мы осознаем, насколько важно, чтобы Ф. являлся и оставался местом, где люди могут безопасно и безбоязненно общаться между собой. Поэтому мы со всей серьезностью воспринимаем задачу по защите нашего сервиса от злоупотреблений любого рода. По этой причине мы сформулировали Общий стандарт, который предписывает, что разрешается в Ф, а что запрещено.…

Цель нашего Общего стандарта заключается в поддержке свободного выражения мнений и создании для этого безопасной среды.…

Безопасность: люди должны чувствовать себя в безопасности, чтобы создавать сообщества. Мы берем на себя обязательство удалять контент, который может повлечь вред в реальном мире. К нему относится как физический, так и моральный вред.…

Средства выражения: в первую очередь, на Ф. речь идет о множестве – множестве мнений и взглядов. В спорных случаях мы допускаем контент, даже если некоторые считают его неприемлемым. Однако контент будет удален, когда этим может быть причинен конкретный вред.…

Равенство: наше сообщество глобально и разнообразно. Даже если наши принципы представляются размытыми, объясняется это тем, что мы применяем их единообразным и справедливым образом в отношении сообщества, которое охватывает множество религий, культур и языков. По этой причине Общий стандарт не предусматривает той дифференциации, которую мы бы желали, что в итоге ведет к тому, что он не всегда будет соответствовать лежащим в его основе идеям. При наличии контекста контента наше последнее решение будет в большей мере соответствовать этим идеям, нежели их буквальному значению.

Каждый на Ф. должен содействовать безопасности коммуникационной платформы, а также уважительному общению. Поэтому мы обращаемся ко всем пользователям с призывом осознавать эту ответственность при размещении сообщений либо их распространении…

Нарушения нашего Общего стандарта будут влечь последствия. Каким образом будут выглядеть эти последствия, зависит от тяжести нарушения и прежнего поведения соответствующего лица на Ф. При первом нарушении мы можем вынести предупреждение. При последующих нарушениях мы можем ограничить права пользователя на размещение сообщений либо деактивировать соответствующий профиль.

…

Часть III. Спорный контент

12. Разжигание розни

Общие принципы

Разжигание розни в Ф. не допускается. Разжигание розни создает среду для устрашения, социальной эксклюзии, а в определенных случаях может служить насилию в реальном мире.

Мы понимаем разжигание розни как прямые нападки на людей на основе их защищаемых характеристик: этнической принадлежности, национального происхождения, религиозной принадлежности, сексуальной ориентации, пола, гендерной идентичности, инвалидности или заболевания. В определенных случаях защищаемой характеристикой признается статус переселенца. Мы понимаем нападки как агрессивную либо унижающую человеческое достоинство речь, высказывания о неполноценности или призывы к эксклюзии и изоляции. Мы разделяем нападки, как они описаны ниже, по трем степеням тяжести.

Иногда люди делятся контентом, который содержит разжигание розни другого лица, чтобы привлечь внимание к определенной теме либо содействовать ее разъяснению. Так, может случиться, что слова и понятия, которые в ином случае нарушали бы наш стандарт, используются для разъяснения либо выражения поддержки. Тогда мы допускаем такой контент, однако ожидаем, что лицо, которое делится контентом, явно выскажет свои намерения, чтобы мы могли лучше понять причины. Если эти намерения неясны, при определенных обстоятельствах контент будет удален.

Юмор и общественная критика, связанная с указанными темами, допускаются.

…

Запрещен следующий контент:…».

6 Истцом было размещено в социальной сети ответчика следующее сообщение:

«Это какое-то безумие! Не могу вспомнить ни одного посягательства, которое бы совершили так называемые рейхсбюргеры. И, наоборот, столько убийств со стороны исламских эмигрантов, убийств, которые все видят и ничего при этом не делают. Немцы становятся объектом преступлений лишь потому, что у них другие представления, чем на родине у эмигрантов при их режиме. Эмигранты могут здесь убивать, насиловать и ни кого это не интересует! Ответственным за конституционную защиту пора уже вмешаться».

7 11 августа 2018 г. ответчик удалил сообщение истца, сделав его недоступным для остальных пользователей, и до 10 сентября 2018 г. заблокировал отдельные функции аккаунта истца. В течение этой блокировки аккаунт истца функционировал в режиме чтения («Read-only-Modus»). Истец обладал доступом к своему аккаунту, мог просматривать содержание без возможности публикации своего контента, размещения комментариев к сообщениям других пользователей и использования функций мессенджера. В обоснование своих действий ответчик указал на нарушение истцом запрета по «разжиганию розни» согласно Общему стандарту.

8 Истец полагает, что удаление его комментария, а также частичная временная блокировка аккаунта являются неправомерными. Включение измененных 19 апреля 2018 г. редакций Пользовательского соглашения и Общего стандарта в договор пользования сторон является недействительным. Пользовательское соглашение и Общий стандарт нарушают принцип прозрачности (Transparenzgebot) согласно предл. 2 ч. 1 §307 ГГУ (в редакции, применяемой с 19 апреля 2018 г.). Кроме того, в соответствии с предл. 1 ч. 1 §307 ГГУ данные правила также являются недействительными, поскольку право ответчика на удаление сообщений и блокировку аккаунта вопреки требованиям принципа добросовестности ставит пользователей в чрезмерно невыгодное положение. Это касается прежде всего конституционного права на свободу мнения согласно предл. 1 ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии. Истец также полагает, что она не нарушила Общий стандарт, поскольку ее комментарий не подпадает под используемое в Общем стандарте понятие «Разжигание розни». Удалением сообщения и блокировкой аккаунта ответчик не только нарушил свои обязательства по договору пользования, но и противоправным образом вторгся в общие личные права истца и нарушил конституционное право на свободу мнения согласно предл. 1 ч. 1 ст. 5 Основного закона Германии.

9 Истцом заявлены исковые требования об установлении противоправности блокировки аккаунта (исковое и апелляционное требование №1), возложении на ответчика обязанности по восстановлению удаленного сообщения (исковое и апелляционное требование №2), возложении на ответчика обязанности по воздержанию от повторной блокировки аккаунта и повторного удаления сообщения после его восстановления (исковое и апелляционное требование №3), а также возложении на ответчика обязанности по сообщению справочной информации о том, осуществлена ли блокировка уполномоченным лицом (исковое и апелляционное требование №4) и получил ли ответчик указания, рекомендации или иные предложения от Федерального правительства Германии или подчиненных ему служб относительно удаления сообщения и (или) блокировки аккаунтов пользователей (исковое и апелляционное требование №5). Также истцом заявлены требования о возмещении вреда в размере 1 500 евро (исковое и апелляционное требование №6) и освобождении от расходов на адвоката (исковое и апелляционное требование №7). На случай удовлетворения первых трех требований в качестве факультативных истцом заявлены требования о возложении на ответчика обязанности по корректированию своих данных таким образом, что наличие нарушения Пользовательского соглашения рассматриваемым сообщением будет удалено из данных ответчика, а счетчик нарушений будет уменьшен на одну единицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.